Всего лишь твоя грязная кровь (гет)

Ночная буря знатно потрепала Портовый район. Многие бочки и мелкие ящики были перевёрнуты, а иные и вовсе свалились в воду. Рабочие и матросы, на чём свет стоит кляня непогоду, обвязывали их верёвками и тащили к берегу, пробираясь вплавь между ветками и мусором.

Мусора вдоволь валялось и на пристани. Мэв обходила опасные места, ступая медленно и аккуратно, чтобы не выронить тяжёлую корзину. Едва продравший глаза Казир шёл следом со своей ношей, то и дело зевая. Мэв и саму так и тянуло зевнуть: полночи она слушала болтовню Шаграт и Карди.

Карди всё-таки пришла ночевать к ним в комнату. Гондолин определённо не получил желаемого. Утром они с Кайсой ушли, даже не попрощавшись с остальными. Свар проснулся без товарищей и с мокрыми штанами, а Шаграт дала ему рассола и вручила ведро с тряпкой, чтобы он сам за собой убрал. А вот все редгарды вели себя спокойно, хоть и жаловались, что с утра побаливает голова.

А вот Клавирус проснулся в отличном настроении и, позавтракав со всеми, стал настойчиво предлагать Мэв проводить её к Ашре за дочерью. Но она отказалась, напомнив, что у него дебют на носу, а значит, надо упорно репетировать, чтобы произвести хорошее впечатление на публику. Клавирус признал её правоту, попрощался со всеми и ушёл.

— Этот Паланий всерьёз хотел познакомиться с твоей дочкой? — буркнул Казир у неё за спиной. Верно, он думал о том же, что и она. — Эх, плохо он знает господина Далемара.

Услышав имя мужа, Мэв ощутила уже привычный укол под грудью. Шаграт зорко следила, чтобы мальчик не пил ром. Тогда почему он так мрачен, словно с похмелья?

— Вы же вроде с Клавирусом друзья? — спросила Мэв.

— Три дня полежали в храме на соседних кроватях — так всё, друзья? — по-стариковски продолжил ворчать Казир. — Он болтливый и приставучий. Ещё таскается за замужней женщиной, пока её муж на лечении. Пусть скажет спасибо, что я его в бурю не выгнал за такую наглость.

— Да ты точно у моего свёкра манеру общения перенял. — Мэв решила свести разговор к шутке. — Клавирус просто пытается мне помочь.

— Угу. Весь вечер от тебя глаз не отводил. Это ему повезло, что господин Далемар не видел.

«Только вот господин Далемар выбросил меня, как вышедшую из моды перчатку».

От постоянных метаний у Мэв тоже болела голова. И думать о муже совсем не хотелось. До развода оставалось четыре дня… А он так и не дал о себе знать.

Несмотря на все её старания, всё так же считал её камнем на шее? Быть может, поэтому и написал из башни письмо той, в ком видел равную союзницу. Может статься, через какое-то время Мэв услышит, что Далемар Улькарин с новой невестой отправился в паломничество по дорожным святилищам, дабы получить разрешение на брак.

«Хоть бы они не попытались отнять у меня Иенн», — со злым отчаянием подумала Мэв, сжимая ручки корзины.

В видении эта Рианнон была не прочь испытать радости материнства за чужой счёт. Да и Далемар как муж не устроил её лишь тем, что недостаточно рвался бороться за её революционные идеи. А уж если узнает, что «хорошая мордашка» осталась не у дел, а «бывший начальник» занял высокий пост, примчится, как пить дать.

Мэв поджала губы.

Контора Лариникано показалась за поворотом. Дорогу к ней преграждали целая дюжина поваленных бочек, обрывки парусины и прочий мусор. Мэв миновала и эти препятствия, ступила на порог. Уже подняла было руку, чтобы постучать, когда Казир вновь заговорил.

— Постой! — звонко произнёс он. — Слушай, Мэв, не хочу мешать вам с мастером спокойно пообщаться. Давай я отнесу еду моему другу. С утра в порту уйма работы. Да и таверна вряд ли работает.

Мэв оглянулась на бедолаг, кативших бочки и нырявших за упавшим в воду грузом. Если друг Казира был среди них, после такого труда у него и правда разгуляется аппетит. А еды они вчера наготовили столько, что хватило бы накормить экипаж небольшой шхуны.

— Иди, конечно.

— Скажи мастеру Лариникано, что я загляну поз…

Договорить Казир не успел: щёлкнул замок, и дверь конторы отворилась. Лариникано в помятой одежде и с чуть отёкшим лицом выглянул наружу.

— Сам и скажи, — скрипуче заявил он, поправляя выбившиеся из хвоста волосы. Потом посмотрел на Мэв и кивнул. — Ну здравствуй, невестка.

«Пока ещё невестка», — кисловато отметила Мэв.

— Здравствуйте, Лариникано, — отозвалась она, показывая корзину. — Я принесла вам поесть. Вчера мы так и не дождались вас на поминальном вечере по Аззару.

— Простите. — Лариникано начал поправлять ворот. — Засиделся за работой и не успел обогнать непогоду.

Он отступил и пригласил жестом.

— Заходите.

— Мастер, мне нужно отлучиться ненадолго, — замялся Казир.

— Это куда? — Лариникано окинул юного помощника долгим взглядом, но, заметив корзину в его руках, хмыкнул. — А, понятно. Кстати, слышал, тебе дома не сидится. Потому выходи-ка ты на работу. Как раз надо пойти проверить, не сорвало ли крыши со складов.

— Мастер, но я… — Казир переступил с ноги на ногу, оглядываясь в сторону причала, откуда они пришли. — Мне надо отнести еду. Мой друг наверняка не завтракал.

— Одна нога там, другая здесь, — скрипуче сказал Лариникано.

— Да, мастер! — возликовал Казир и шустро побежал, лавируя между бочками, как юркая рыбка.

А вот Мэв приглашение свёкра приняла. Вошла в контору и тут же ощутила дух перегара. На столе посреди приёмной стояли пустая бутылка из-под вина и один стакан.

Лариникано запер дверь и, покачиваясь, подошёл к столу. Забрал бутылку и убрал её под прилавок. Стекло звякнуло о стекло, и Мэв поняла: свёкр запил.

— У вас есть где разогреть еду? — как ни в чём не бывало спросила она.

Лариникано кивнул в сторону своего кабинета.

— Жаровня ещё не прогорела, — буркнул он. — Решётка в углу стоит. Перчатки на стене. Только дай я возьму таз с водой и смену белья.

— Я не спешу, — уверила Мэв. — Иенн наверняка ещё спит. А если проснётся, Ашра её покормит.

* * *

Стол Мэв решила накрыть в малом кабинете. Пока еда грелась, быстро застелила кушетку в углу. Сложила бумаги и свитки на полки. Открыла небольшое зарешечённое окошко, чтобы проветрить.

У Лариникано отыскалась и посуда, потому Мэв решила позавтракать здесь же. Свёкор, судя по всему, тяготился одиночеством куда сильнее, чем она могла подумать. Глядя, как он, сгорбившись по-стариковски, шаркает ногами, вынося таз, она ещё раз мысленно пнула себя за отказ привести Иенн к нему в гости.

Мэв прекрасно понимала, почему Далемар запретил им общаться с Эльвени: у свекрови были большие проблемы с головой. Но Лариникано провинился лишь тем, что в своё время не дал должной любви сыну. Расплата за этот грех его и постигла. Да только Мэв считала, что та была чрезмерно жестокой.

Закончив уборку, Мэв расставила тарелки и наполнила их едой. Придвинула к столу стулья и позвала Лариникано. Он пришёл мрачный, погружённый в тяжёлые раздумья.

— Заварила вам чай из шиповника и лепестков сентинельской розы, — бодро заявила она, наполняя кружку красноватым ароматным напитком. — Сколько вам ложек сахара?

— Три, — хмуро отозвался Лариникано. — И зачем ты столько всего принесла? Оставила бы еду детям. Эта балбеска Шаграт готовит такие отборные помои, что мутит от одного запаха.

— Она всю жизнь училась быть убийцей, а не матерью, — процитировала Мэв слова самой Шаграт. — К тому же еды у них осталось достаточно. Эти излишки просто бы прокисли. Мы вчера наготовили вдвое больше, чем явилось гостей.

— Да, я вчера предпочёл нажраться в одиночестве, — буркнул Лариникано. — И чего уж юлить, отчасти не захотел панибратствовать с местными. Вот такой я заносчивый засранец.

— Заносчивость вкупе с самоуничижительными заявлениями, я смотрю, у Улькаринов — семейное. — Отставив чайник, Мэв положила на тарелку перед свёкром подогретую отбивную и полила всё ароматной подливкой. По её опыту, плотный завтрак помогал набраться сил и ослабить похмелье. — И всё равно вас нужно наказать за снобизм. Ходить в гости в целом полезно. А порой даже весело. Не верите? Ну что же, жду вас завтра у себя на обед. Или панибратствовать с жителями Храмового района тоже не дело?

— Я знаю одну девицу, которая не ходит на обед даже к богачам с Мартин-Плаза, — колко вернул ей шпильку Лариникано.

Мэв хихикнула и села за стол напротив. Взяв вилку, Лариникано-таки начал есть. Мэв последовала его примеру.

— А ты недурно готовишь, — отметил он, закончив с основным блюдом и отведав с чаем яблочных пирогов.

— Но это не уберегло меня от участи стать брошенной женой. — Мэв выбирала сладкие кусочки тыквы из своего десерта.

— Мальчишка потерял больше, чем ты, — ответил Лариникано и снова отпил чай из кружки. — Если хочешь знать моё мнение, то он форменный дурак. Нашёл женщину, которая приняла его со всеми заковыками, и взбрыкнул вместо того, чтобы поджать хвост и уцепиться за такую удачу.

— Рианнон будет куда более презентабельной женой, чем я. Из ваших, образована, родовита, умна.

— Коль умна, так пошлёт мальчишку подальше, — проворчал Лариникано.

— Она отказала ему лишь потому, что он не надел мундир первого эмиссара перед отставкой, — ответила Мэв, взяв с блюдца маринованную сливу. — А он не сделал этого, потому что всё колебался: выбрать для воспитания Иенн родную мать или выкрасть дочку и предоставить дело приёмной.

— Скорее, эта Рианнон поняла, что с ним невозможно иметь дел. — Лариникано последовал её примеру и тоже подцепил сливу десертной ложечкой. — Говоришь ему, разжёвываешь всё по крошечке, но, если его ударило горелой вожжой под хвост, сделает как хочет, всем во вред. И в первую очередь себе самому.

— В этом весь Далемар, — вздохнула Мэв.

Хорошо, что вчера Лестеро забрал виноград… Сама того не осознавая, Мэв хотела приготовить любимый десерт почти что бывшего мужа — корзинки из сахарного теста, с сырным кремом и заветной ягодой. Будто бы это что-то могло изменить, если сами боги не отвечали её мольбам. Только бы раздразнила память, разбередила душу лишний раз.

Когда они закончили есть, Мэв поднялась и начала убирать со стола. Лариникано, надо отдать ему должное, стал ей помогать, обтирая тарелки мокрой тряпкой.

— Ты, я смотрю, успокоилась, — осторожно отметил он.

— Бегать в панике и пытаться навязаться ему не вижу смысла, — ответила Мэв, укладывая тарелки на полку рядом со входом. — Он сам потребовал развода. Хотя вы правы: я готова была принять его таким, как есть. Старалась стать… подходящей для роли жены политика. Но вот я выброшена и забыта. А он не нашёл даже мига написать мне и строчку, хотя для другой женщины сочинил целое письмо.

Лариникано тяжело вздохнул, потягивая ей последнюю тарелку. Потом встал, вышел из кабинета в приёмную и вернулся оттуда с конвертом.

— Хотел передать тебе вечером с Эдгом, но, коль зашла, держи.

Увидев размашистый почерк мужа, Мэв за малым не выронила чайник, который убирала к прочему инвентарю. Но, справившись с дрожью, она всё-таки освободила руки и без спешки приняла бумагу. Поколебалась. На сердце было неспокойно. Даже не читая, Мэв чувствовала, что это послание не принесёт ей радости.

Отступив к столу, она села и лишь потом взломала восковую печать. Письмо — хотя нет, записка — была короткой.

Здравствуй, Мэвель.

Лариникано передал мне, что ты желаешь связаться со мной, чтобы узнать про возможность примирения. Довожу до твоего сведения, что мои намерения с нашей последней встречи не изменились. Наш брак должен быть расторгнут в установленный законом срок. В последний день я буду ещё находиться на лечении, так что процедура будет завершена без участия заявителей. Официальное уведомление тебе доставит имперский курьер. Если ко мне возникнут вопросы, передай их в письменном виде через Кажуро. Лариникано больше не утруждай без лишней на то надобности.

Далемар

«Даже не спросил об Иенн, — с горечью подумала она, скомкав лист. — Ладно меня вышвырнул, но её-то за что?..»

— Мэв, махни на всё рукой и живи дальше, — тихо произнёс Лариникано. — Послушай старика. То, что этот засранец от тебя нос воротит, не горе, а великое благо. Пшикай на меня сколько хочешь, но так оно и есть.

— Я не буду пшикать, — спокойно ответила Мэв, убирая записку в карман. — Так что, ждать вас завтра к обеду? Или больше не утруждать назойливым вниманием?

— Кто это сказал, что ты меня утруждаешь? — подбоченился Лариникано.

Мэв не ответила, но он и без того всё понял.

— Вот же говнюк, — покачал головой Лариникано, но потом взбодрился. — Слушай, я как-то гостил у своего друга в Солитьюде… Так вот, он меня потчевал какой-то похлёбкой с капустой и копчёностями. И вот сколько я ни просил Онари повторить этот рецепт, всё не то. И чего он туда закинул… Вот кислинку оно давало, такую… правильную.

— Скорее всего, яблоки, — ответила Мэв. — Непременно красные и очень мелко рубленные, без кожуры.

— Яблоки в суп? — изумился Лариникано.

— На западном побережье так готовят, — выдохнула она. — Мы на востоке толчём снежноягодник, сцеживаем через сито и добавляем сок перед последним кипением. И ещё варим бульон на оленине, а они — на говядине.

— Подозреваю, что снежных ягод в Имперском городе ты не найдёшь, — отметил Лариникано. — Тогда свари с яблоками. И ещё можно сделать жареный лук с сыром. А я принесу заварных пирожных и сахарных фигурок — заметил, что внучка их любит. Но давай перенесём обед на послезавтра. Если ветер снёс какую крышу на складах, то завтра я могу просто не успеть всё уладить.

— Хорошо. — Мэв поднялась. — Вы любите чай из мелиссы и мяты?

— Только если добавишь лимон. — Лариникано полез в карман и достал оттуда платок. — Возьми на всякий случай. У тебя никогда не бывает его при себе.

— Я не собираюсь плакать, — уверила его Мэв, гордо приподняв голову.

* * *

Мимо проплыла небольшая бочка. Верно, портовые рабочие так и не сумели спасти весь груз. Мэв не могла их винить: плавать в холодной воде было занятием опасным и болезненным. Уж она-то знала.

Утерев нос платком, Мэв оглянулась на Портовый район. Отошла она недалеко, лишь бы никто не приставал и не спрашивал, чего это она уселась на берегу, словно намереваясь устроить пикник, пока все заняты делом и разгребают последствия разбушевавшейся стихии.

Дом Ашры располагался недалеко от конторы свёкра. Нужно было лишь дойти до края пристани и свернуть в сторону старой части Портового района.

Встав, Мэв подошла к воде, зачерпнула её и плеснула в лицо, чтобы убрать красноту. Нечего Иенн было видеть её в таком состоянии. Мэв и без того знала, что малышка спросит, не вернулся ли папа. И что ей ответить? А главное, как найти в себе силы, чтобы не показать злости и отчаяния? Обида была не тем чувством, которым Мэв хотела делиться с дочкой.

По дороге Мэв не смотрела по сторонам. Но, заметив знакомые стены, выпрямила спину и вспомнила урок Киравы, навесив на губы улыбку.

Мажир и Эш, словно два маленьких воина, с палками на плечах маршировали возле двора. Увидев её, оба встали навытяжку и насупились.

— Пароль! — затребовал Мажир.

— Сладкие пирожки, — ответила Мэв, показывая корзину на локте. В ней ещё остались лакомства для детей.

Оба каджитёнка переглянулись.

— Проходите!

Мэв подступила ближе.

— А что вы делаете?

— Патрулируем, — отозвался Эш. — Соседские мальчишки сказали, что, когда на берегу установят чучело Умарила, из вод поднимется разгневанный Пелинал Вайтстрейк. И начнёт искать по округе айлейдов.

— А когда не найдёт, то примется за каджитов, — мрачно подхватил Мажир. — Мы спросили у тётки Онари, правда ли это, а она сказала, что он так уже делал.

Мэв серьёзно кивнула. То, что легендарный рыцарь умер много сотен лет назад, оправданием для этой угрозы не было.

— А где Иенн?

— Она с Тшави, тётей Эдгари и дядей Полосатым пошла к берегу кораблики пускать, — пояснил Эш. — Мы бы тоже хотели, но дозор.

— Думаю, кораблики — достаточно веский повод, чтобы оставить пост, — отметила Мэв. — Тем более что чучело Умарила установят только через четыре дня, а значит, Вайтстрейку пока нет повода злиться.

— А я говорил! — Эш повернулся к брату. — А ты: «Сейчас, сейчас!» Бежим, а то они все дядины кораблики потратят!

Бросив палки, мальчишки помчались прочь. Мэв, вздохнув, поспешила следом, стараясь не упустить из виду два маленьких указателя верного пути к дочери.

* * *

Ашра мудро решила оставить Иенн у себя: рядом с друзьями малютка и без матери не заскучала ни на миг. Сейчас все четверо детей бежали по берегу, подбадривая криками последний из оставшихся корабликов. Прочие давно скрылись из виду.

Кажуро без привычной брони, но с оружием спешил за малышнёй, зорко следя, чтобы никто из них не приблизился к бурному потоку. Эдгари шла за ним. А сама Мэв заметно отстала.

На душе было так тяжело, словно кто-то набросал ей за пазуху камней и теперь ждал, когда эта неугомонная девица наконец прогнётся и перестанет чего-то желать и требовать от судьбы.

Мэв коснулась амулета под воротом платья. Сегодня даже вдали от храма её не мучили кошмары. Правда… она помнила, что видела во сне… Далемара, стоявшего на колене перед Рианнон. Делая новое предложение своей бывшей адъютантке, наглец даже кольцо не поменял. А ведь Мэв до сих пор носила символ их брака и была намерена делать так до тех пор, пока не минет роковой день и всё точно не будет кончено.

«После того как Искра угасла, тёмные души больше не тянутся ко мне. Вчера я в этом убедилась. Выходит, его держала только она? Раз так, пусть… бегает за своей Рианнон. Восхищается её талантами и навыками. Я на него больше и не посмотрю! Прав был Лариникано: для меня это великое благо. Кто ещё был чьим камнем на шее!»

Мэв досадливо топнула и осмотрелась. Берег был пуст. Верно, вчерашняя буря спугнула даже вездесущих грязекрабов, заставив их залечь на дно. И хорошо.

Но, несмотря на это, Мэв не покидало противное ощущение, что за ней наблюдают. Поначалу она даже сжалась, вспомнив тот жуткий страх, накативший на неё на ярмарке, но всё же это чувство было иным… Не враждебным.

Быть может, кто-то из безвестных былых шпионов Калинуса решил тряхнуть стариной? Хотя зачем им теперь тратить силы и время на тех, кто стал неинтересен их основной цели?

Наверное, Мэв так себя успокаивала, ведь эти мысли опасно подводили её к чуждому образу злой Брит. Нет. Хватит. Это просто воображение.

В любом случае им следовало уже возвращаться в город: время явно было обеденное, а она до сих пор не появилась на работе. Мэтр Рубар был понятливым хозяином, но всё же не стоило испытывать его терпение.

* * *

— Мэв, можешь послушать мою песню? — Клавирус ворвался в книгохранилище, словно небольшой смерч.

Отложив перо, которым делала заметки, Мэв посмотрела на Клавируса с изрядной долей негодования. Обе песни — и сольную, и ту, что Клавирус пел в дуэте с Маргариткой, — она уже слышала. Вторую даже репетировала по его просьбе.

— Мастер Лестеро договорился о трёх песнях, понимаешь! Как у мастеров! — Клавирус подскочил к ней, едва ли не подпрыгивая от восторга. — И я буду петь в финале перед самой Орами Голубкой! Это самое лучшее время для дебютанта!

«Видать, не зря я пожертвовала крабами и виноградом», — отметила Мэв.

Для Клавируса лишняя песня и правда была важна: верно, это был способ выделиться из череды прочих выступающих. Да и в одной из книг по ораторскому искусству Мэв прочла, что охотнее всего запоминают тех, кто выступает последним.

Мэв посмотрела на старый дневник перед собой. Принадлежал он некоему Агнару Стойкому и за двести лет почти превратился в труху. Мэтр Рубар поручил ей выписать из него все сведения, относящиеся к уникальному чудовищу, некогда обитавшему в горах Джерол.

Запрос этот был дан мэтру Рубару Имперским научным сообществом, а значит, куда важнее выступления Клавируса. Поэтому Мэв была намерена ему отказать.

— Думаю, я услышу твою песню во время праздника, — ответила она. — У меня задание от твоего дяди.

Клавирус сразу же поник.

— Прости, я должен помогать тебе, а не…

— Ничего. — Мэв качнула головой. — Твой дебют — это шанс зарабатывать на хлеб любимым ремеслом. Так что дерзай. Или твои наставники не явились?

— Мастер Лестеро отлучился, а Маргаритка ещё не закончила выступать у Луки Малинки. Появилась минутка, и я… — Он замялся. — Конечно, тебе не до того. Прости меня… Я… слишком навязчив.

Мэв ещё раз посмотрела на дневник перед собой и тяжело вздохнула — текста было много.

— А давай ты будешь читать, а я записывать, — предложил Клавирус. — Так ты сможешь уйти домой пораньше.

Предложение выглядело заманчивым, и Мэв его приняла. Работа и правда пошла быстрее. Когда нужные записи были закончены, Мэв аккуратно закрыла дневник и уложила его в специальную тряпицу, а после поставила на полку. Встав, она отряхнула руки, сняла перчатки, поправила юбку.

— У тебя что-то выпало, — сказал Клавирус, аккуратно нумеруя страницы заметок.

Мэв посмотрела под ноги и увидела записку от мужа. Карманы на её платье были неглубокими. Она подняла скомканную бумажку и села на стул перед столом, где работала, глядя на размашистые завитушки.

Наш брак должен быть расторгнут в установленный законом срок.

Верно, она так просидела долго, потому что Клавирус прокашлялся.

— С тобой всё в порядке?

— Он не хочет со мной мириться. — Мэв и сама не знала, зачем сказала это. И тем более Клавирусу.

Она сжалась, ожидая, когда он опять заявит, что это к лучшему.

— Мне очень жаль, — тихо отозвался Клавирус.

И всё? Даже если это было неискренне… Мэв ощутила, как что-то внутри надорвалось.

— Я верила, что он явится в последний момент, — выдохнула она. — Знаешь, у Далемара есть дурная особенность — принимать судьбоносные решения лишь тогда, когда дальше тянуть уже нельзя. Но он… Он все эти дни будет в башне. Лечиться после болезни. А после уйдёт в политику. И там я больше ему не нужна.

— У тебя есть друзья, которые готовы тебя поддержать, — после паузы сказал Клавирус. — Например, я, дядя Рубар. Да и мастер Лестеро переживает за тебя. Говорит, что его сестра постоянно спрашивает, как ты устроилась в нашем районе.

Маринья и правда прислала ей письмо. И Мэв отозвалась, хоть и не очень подробно. Когда писала ответ, отчего-то вспомнила, что они с Далемаром останутся назваными родителями для Лангро. И эту ниточку между ними тоже не оборвать. Имперский город был велик, но недостаточно, чтобы она могла быть полностью уверена в том, что не встретит бывшего мужа.

А если он и правда…

Мэв опять представила мужа и Рианнон, идущих ей навстречу. Оба высокие, гордые, красивые, словно позолоченные статуи из храма. Он светленький, она тёмненькая — идиллия просто. Чтобы целоваться с ней, ему не придётся сгибаться. Да и изощряться с подставками из книг, чтобы взять новую жену так, как ему вздумается, тоже. Наверняка после воссоединения новобрачные повторят все практики из тех срамных книг. И с очищенным желе нетча… И из той второй, где были кандалы и плётки.

А что Рианнон на такое пойдёт, Мэв не сомневалась. Тогда, в видении из Солитьюда, прогуливаясь по городу, Рианнон и Далемар за малым не держались за руки. А эти его пошлые замечания про жжёный сахар и колкие волоски между её ног… Быть может, они-таки переспали?

Далемар косвенно намекал, что вроде как на шашни после острова у него не было ни сил, ни времени. Но она видела тот обед. И слышала, как Далемар и Рианнон рассуждали о том, что разделение постели укрепит их союз.

«Без Искры я ничем для Далемара не ценна… Сначала он хотел снова сделать меня усладой перед самоубийственной поездкой в Анвил. Потом обратил в инструмент политической манипуляции. А теперь я увижу их вместе — и это убьёт меня. Мне нужно отвлечься, или просто сойду с ума».

— Давай я послушаю твою третью песню, — кивнула Мэв Клавирусу.

* * *

— Обновить гардероб — это лучший способ прогнать хандру! — уверенно заявила Маринья, показывая ей белую шёлковую сорочку на узких кружевных бретельках. Ткань казалась блестящей и тонкой, а при движении струилась, как водная гладь под лёгким ветром. — Кажется, твой размер.

— Она же детская, — скептически отметила Мэв. — Хорошо, если колени прикроет.

Маринья звонко расхохоталась.

— О, Мэв! Где ты видела в детских сорочках такое декольте?

Ещё раз оглядев бельё, Мэв признала, что подруга права.

— Все сиськи наружу будут, — буркнула она. — Срамота.

— М-м-м… Очень жаль, что ты не хочешь даже примерить. — Маринья со вздохом положила сорочку на прилавок. — Поищу тогда свой размер. Знаешь, когда носишь красивое бельё, сразу ощущаешь себя иначе. Куда увереннее. И все окружающие это чувствуют.

«Увереннее из-за срамной сорочки?» — усомнилась Мэв.

Она вновь посмотрела на спорную вещицу. Одобрил бы такую Далемар? Хотя какой смысл думать об этом? Уже послезавтра их разведут, и всё будет кончено. Может, когда надежда угаснет, пройдёт и эта тяжесть в груди?

Но до рокового дня нужно дожить. А значит…

— Я примерю, — решилась Мэв.

Маринья тут же всплеснула руками.

— Замечательно!

Она обратилась к улыбающейся альтмерке за прилавком:

— А где у вас чулки с подвязками? Право, эту сорочку нельзя носить без них.

— Вы совершенно правы! У нас в продаже есть чулки тончайшего коловианского плетения, — принялась уверять та. — На подвязных лентах. А ещё пояса и тончайшие новомодные панталоны. В наличии удобнейшая модель, которую можно не снимать при посещении туалета.

Мэв крякнула, как утка. Сказанное продавщицей не укладывалось у неё в голове. Но всё же захотелось увидеть чудо своими глазами.

Деньги, которые Далемар передал ей через Лариникано, она решила оставить на нужды Иенн. Но мэтр Рубар вчера выплатил ей полное жалованье за месяц. Мэв тут же отложила часть, которую завтра намеревалась отдать Лариникано в уплату долга за дом, а остальное с полным правом могла потратить на себя!

В итоге Маринья с продавщицей загрузили её целым ворохом белья и отправили примерять всё это за ширму. Перед тем как раздеться, Мэв предусмотрительно перебросила амулет на спину, где его прятала коса.

Красуясь перед зеркалом в обновках, она поняла, что впервые за долгое время не думает о Далемаре.

Правда… когда они приехали в этот город, он тоже водил её за покупками… И она тогда…

— Мэв, это просто взрыв колбы! — с восторгом воскликнула Маринья, заглянув за ширму и протянув ей ещё одни белые чулки. — Там такие милые бантики под коленной чашечкой — затянула их, и ничего не сползает. А если во время танцев ветер поднимет юбку чуть выше лодыжки, все так и попадают от умиления!

— Не сказать, что я этого добиваюсь, — хмыкнула Мэв, принимая от подруги новый аксессуар. — Мне бы больше элегантности и приличия, чем вот этой экстрагонности.

— Экстравагантности, — подмигнула ей Маринья. — Кстати, надо купить сушёного эстрагона. Спасибо, что напомнила! Он ускоряет кровоток и отлично поднимает настроение!

В итоге Мэв купила «детскую» сорочку и чулки с бантиками. От неснимаемого белья она отказалась: весь секрет был в продольном разрезе, открывающем всё, что должно быть сокрыто. Поэтому трусы она выбрала традиционного кроя, хоть и украшенные кружевами в тон сорочке.

Ещё Мэв приобрела тонкие голубоватые ажурные перчатки и шарфик им в тон, чтобы прикрыть шею и амулет. А Маринья уверяла, что на праздник нужно явиться в белой кофте и синей юбке — в честь легендарной Алессии, которая освободила рабов-людей из-под эльфийского гнёта. В легендах её называли Леди Неба.

Остальные вещи Мэв тоже планировала купить сегодня и дополнить наряд шалью. Маринья заверила, что погода будет тёплая, потому как маги из Коллегии в этот день каким-то образом отгоняют тучи от города, чтобы не омрачать приход весны осадками.

* * *

— Так, пояс есть, туфли тоже… Осталось… — Приложив палец к губам, Маринья посмотрела на ясное небо. — Нужно купить косметику! О, поверь, я в этом деле импа съела! Немного туши, теней и румян — и твоё и без того милое личико засияет ярче рубина на императорском троне! И нужна непременно помада! Тебе можно и яркую, кстати.

— Я не умею краситься, — напомнила Мэв, держа в руках покупки.

— Попросишь Навари, — отмахнулась Маринья. — Или давай я познакомлю тебя с Гила-На! О! Эта аргонианка творит чудеса со всем, что касается кожи и волос. А я как раз намеревалась придать своему телу надлежащую гладкость.

— Гладкость? — Мэв мигом вспомнила тот разговор Далемара и Рианнон о жжёном сахаре и отчаянно борющейся за жизнь стерне.

— Да, весна на носу — время обновления! — Маринья взмахнула рукой. Всё же много в ней было артистичности того же Лестеро. — В Обливион все горести и тяжёлые мысли! Если я тоже купила дорогущую шёлковую сорочку, то пусть она струится по коже, не встречая сопротивления.

Мэв прикусила губу, вспомнив, как Эльвени пригласила её в купальню. Тогда-то она и увидела, что ни у свекрови, ни у Оливин, ни даже у Караньи на теле не было ни единого волоска ниже лица.

— Я думала, у эльфиек не растут лишние волосы.

— Растут, и ещё как, — хихикнула Маринья. — Нет, блондинкам вроде Эльвени, конечно, повезло куда больше в этом плане, чем нам, брюнеткам. У них волоски тонкие и светлые, а у нас видны, даже если не присматриваться. И даже так в своё время я махнула рукой на все эти ухищрения, отдавшись работе, но… вот сейчас хочу и всё.

«Наверное, эльфийским мужчинам и правда так привычнее», — подумала Мэв. Далемар не жаловался… Но той же Рианнон он признался, что, когда мужчине хочется, он стерпит многое. В том числе и… стерню.

«Нет! Я сделаю это для себя, — тут же мысленно сказала Мэв. — Не одна Маринья накупила дорогого шёлка».

— Я тоже хочу удалить лишние волосы, — уверенно произнесла она.

Маринья изумилась. Осмотрелась. Они стояли посреди Торгового района. Мимо проходили незнакомцы, но, похоже, не прислушивались. И всё же Маринья наклонилась к самому её уху.

— Мэв, начнём с того, что тебя обмажут горячим расплавленным сахарным сиропом, а когда он застынет, отдерут всё вместе с волосами, — прошептала она. — Это больно. К тому же, встав на эту стезю, придётся делать эту процедуру раз в несколько недель. Ну или терпеть зуд пару месяцев и отращивать обратно своё природное богатство.

— И всё равно я хочу попробовать что-нибудь новенькое, — вздохнула Мэв. — Думала отрезать косу. Раньше у меня были короткие волосы, и это было удобно.

— О нет, резать твою косу — это преступление! — возмутилась Маринья. — Что до депиляции… Знаешь, я тебе не мама, чтобы отговаривать. Решила — делай. В конце концов, все мы учимся в первую очередь на своих ошибках. Кстати, у Гила-На ещё и термы имеются. И массажисты на любой вкус. Раз уж вырвались из семейных клетей — надо расслабиться по полной!

* * *

Пар пах персиками и розой. Он обволакивал, почти что ласкал. Как же давно Мэв не позволяла себе вот так развалиться и просто отмокать. В её новом доме, чтобы искупаться, нужно было натаскать воды из городского колодца, нагреть её, а потом ухищряться над тазиком, поливая себя из ковша и намыливаясь одновременно.

Решение укоротить косу было продиктовано больше практическими намерениями, чем желанием изменить что-то в себе. И Мэв не было жалко так называемой женской гордости. Короткие волосы к тому же быстро сохли.

Вот только после депиляции и перед термами им обеим умаслили волосы бальзамом, расчесали их, помассировали головы, и резать всё сейчас казалось обесцениванием чужого труда.

«Постригусь после праздника», — решила Мэв, поворачиваясь к Маринье, сидящей в соседней терме с блаженным лицом.

Кроме них здесь никого не было. Термы у Гила-На были сделаны в виде приватных уголков, и Мэв это нравилось. Хоть цена за все эти роскошества… кусалась.

— Надо признать, дорого, — прошептала Мэв. — Ты говоришь, что нужно повторять эту процедуру раз в несколько недель?

— Приду домой, смешаю одну пасту, — так же тихо ответила ей Маринья. — Будешь протирать ею кожу вечером перед тем, как помыться, и волосы не будут расти ещё три-четыре месяца. Но тс-с-с.

Маринья приложила палец к губам.

— Если Гила-На узнает, что я уменьшаю её заработки, то вырвет мне всё, что осталось. И без сиропа.

Мэв с улыбкой кивнула. Вместе с волосами и омертвелой кожей с неё словно сошла часть гнёта и печали. Проведя по своему непривычно гладкому предплечью, Мэв промурлыкала от удовольствия. Вода приглушила отголоски боли, и теперь Мэв ни на миг не жалела, что сделала то, что сделала. Вид собственного гладкого лобка был так забавен, что хотелось хихикнуть.

Вот что бы сказал…

Мэв тут же пнула себя и со стоном сползла в воду по самый шарфик на шее, под которым спрятала амулет.

— Опять подумала о братце? — тихо спросила Маринья.

— Угу. — Мэв за малым не булькнула.

— Я тебя понимаю, на самом деле. Выбросить из головы своего первого мужчину невероятно сложно, — вздохнула Маринья, вытягивая длинную ногу и глядя, как с неё стекает вода. — Понятия «первый» и «единственный» по неопытности кажутся одним целым. Помнишь, я говорила, что мы с сестрой должны были выйти замуж за братьев из нашей общины?

— Да. — Мэв припомнила, что из-за интриг Эльвени обе свадьбы сорвались. Амильвен, опозоренная, была вынуждена покинуть столицу, а Маринья получила возможность заниматься любимым делом. Что бы это ни значило.

— Амильвен не особо нравился её будущий муж, а вот я в его брата… влюбилась, — вздохнула Маринья, водя рукой по парящей воде и задевая плавающие на поверхности розовые лепестки. — Он говорил, что тоже жить без меня не может. Свадьба между нами была делом решённым, и мы… переспали до брака. И даже не раз. Но когда случился тот скандал, его брат и родители потребовали разорвать и вторую помолвку, а он просто согласился.

— Мне так жаль, — охнула Мэв, садясь в воде и обхватив руками колени.

— Я всё надеялась, что он передумает, ведь никого иного полюбить я не смогу. А когда поняла, что всё кончено, то намеревалась бросить всё и пойти в храм, как сестра. Но… — Маринья посмотрела Мэв в глаза. — Знаешь, что мне помогло?

— Что?

— Проверенный народный метод: клин клином вышибают.

Мэв нахмурилась, пытаясь понять, о чём говорит подруга.

— Я переспала с другим мужчиной, — с грустным смешком произнесла Маринья, взглянув на потолок. — Без чувств и обязательств, просто чтобы задавить в себе эту боль от предательства и наивную душащую надежду. И помогло. По крайней мере, мне тогда так казалось. Вся тоска ушла сразу же, осталось лишь раздражение от своей былой глупости. Я потом повторила. Уже с другим. И ещё. И ещё. Эта власть над чужим вожделением казалась мне забавной. Но потом я поняла, что в душе осталась лишь пустота.

— Не смогу я отдаться другому, — пробурчала Мэв, сильнее прижимая колени к груди. — От одной мысли воротит. И то, что в конце будет лишь пустота, я знаю и без всяких там… экспериментов.

— Потому я говорю тебе как есть, — отозвалась Маринья. — Переспать с одним назло другому — путь в никуда. А вот простой и ничем не обязывающий флирт — неплохо так поднимает самооценку.

Повернув к ней лицо, Маринья подмигнула.

— Братец Лестеро говорит, что его ученик тобою очарован.

— Клавирус мне как брат!

— Но он-то видит в тебе не сестру, — хихикнула Маринья. — Знаешь, чему меня научили любовные приключения? Самые лучшие партнёры для жизни кажутся самыми скучными. Но не думай, что я хочу свести тебя с Паланием. У парня уже есть чувства, и это скорее всё усложнит. Тебе нужно прийти в себя и только потом присматриваться к новому спутнику. Но чтобы подлечить разбитое сердце, эликсир мужского внимания — лучшее решение. Когда пойдёшь на праздник, не сиди букой и не носи траур по неудавшемуся браку. Танцуй, веселись, позволь кому-нибудь пошептать тебе на ушко, какая ты красавица. И увидишь, как станет легче. Пока и этого будет достаточно.

* * *

Яблочно-капустной похлёбкой Мэв угодила Лариникано. Это было видно: он съел всё и попросил добавки, восторженно заверяя, что это тот самый вкус.

Кухня в её новом доме была тесновата, но они с Эдгари всё здесь украсили. Шторы на маленьком окошке были тёплого цвета, и ничего, что вид за ними открывался просто на стену другого дома. Скатерть, полотенчики, связки трав, баночки с приправами и припасами. Кадушки с крупами и овощами — всё стояло на своём месте, добавляя уюта. И Мэв гордилась своей глиняной утварью — простой, но ярко расписанной. Живи они в Скайриме, Мэв наверняка усмотрела бы во всём этом признаки крепкого достатка. Но Лариникано, конечно же, считал иначе. Правда, внешне никак этого не показал. Не бурчал и не кривился.

С удовольствием он угостил Иенн сладостями, покачал её на колене, повыспрашивал, чем она занимается и какой гостинец от дедушки хотела бы получить. Узнав про единорога, посмеялся. А потом спросил у Мэв, не будет ли она против, если он подарит Иенн пони. Держать зверюгу, конечно, они смогут в части городской конюшни, принадлежащей Улькаринам. И не беспокоиться ни об услугах конюха, ни о корме.

Мэв предоставила Иенн самой выбирать, чем дедушка может её порадовать. И та, подумав, попросила, чтобы он подарил ей нечто такое, что поможет папе быстрее выздороветь и вернуться к ним.

Наивная детская просьба ударила Мэв, будто обухом боевого топора. Она осела на стул. А Лариникано пообещал поискать такой подарок и уверил внучку, что её папе уже гораздо лучше.

«А что я буду делать, когда эти оговорки перестанут действовать?» — подумала Мэв.

Когда завтра магистрат закроется и любое их взаимодействие с Далемаром будет считаться преступлением. Иенн ведь не забудет его… Почему? Почему он отказался и от дочери? Чёрствый подлец! Прикрылся удобной версией про некую незримую скверну, а сам просто вновь захотел стать холостяком!

Не сразу Мэв поняла, что Лариникано отослал Иенн с Эдгари наверх, чтобы внучка нарисовала ему картины для украшения конторы. Опомнившись и посмотрев в мудрые серые глаза почти что бывшего свёкра, Мэв сокрушённо покачала головой.

— Я и сам не в восторге, что мальчишка отказывается общаться с дочерью, — тихо произнёс он. — Одно дело, если бы он и с ней прежде вёл себя как бесчувственный чурбан, но ведь нет же. И слепой увидел бы, что его тёплое отношение к девочке вовсе не притворство.

— А я уже и не знаю, — вздохнула Мэв. — Это вам, мужчинам, виднее, как можно отречься от своих детей.

Тут же она вспомнила, что тот же Лариникано некогда объявил своего сына мёртвым. Но если свёкор и обиделся, то этого не показал.

— Вернуть его в семью я не смогу, — мрачно признал Лариникано. — Мальчишка меня и в лучшие времена не слушал. И не откровенничал. Так что я даже не знаю причины его холода. Быть может, командование велело ему отказаться от вас.

— Вы же знаете, что это чушь, — не согласилась Мэв. — Им важно, чтобы он сохранил влияние. А развод и брошенная дочь ударят по его репутации. И сильно.

Про скверну в крови сказать Мэв не могла.

— Мальчишку не сильно тревожит общественное порицание. Уверяет, что оно ему привычно.

— Вы переписываетесь? — спросила Мэв.

— Угу. Я же помогаю ему удержать кресло и должность во время лечения. Не забыла?

— Когда он вернётся в город?

— Скоро, думаю. Пару недель ещё, и лекарь отпустит. Может, тогда и Иенн навестит. Развелись вы или не развелись, а дочкой-то она ему до конца жизни останется. Мне уже пора, кстати. — Лариникано посмотрел на дверь. — Передай внучке, что я зайду за рисунками через пару дней. Право, со всеми этими гуляниями и бурями в Портовом районе царит хаос. А от Мурсиоро вообще нет пользы — одна суета, один вид бурной деятельности. Хорошо хоть Казир мне помогает.

— Как там его загадочный друг? — спросила Мэв, стараясь отогнать тревожные мысли о Далемаре.

— Да вроде неплохо. — Лариникано прокашлялся. — Но я не слишком близко общаюсь с портовыми работягами.

— Он не втянет Казира в какую-нибудь передрягу?

— Я присматриваю, не переживай, — заверил её Лариникано.

Мэв облегчённо вздохнула. Слова свёкра и правда обнадёживали.

— Мэв, можешь дать мне с собой этой похлёбки? — заискивающе попросил Лариникано, потирая руки. — А ещё лепёшки с сыром и тех фаршированных блинчиков.

— Конечно, — кивнула Мэв, потянувшись к посуде. — Я приготовила всего с запасом. Думаю, стоит занести еды Казиру и Бариске.

— Тогда я тебе помогу, — тут же вызвался Лариникано. — Да и детишки будут рады. Казир утром рассказывал, что Шаграт опять пытает котелок.

— Она просила меня научить её готовить томатную похлёбку, — улыбнулась Мэв. — А в ответ обещала показать рукопашные приёмы для самозащиты. Хорошая сделка, я согласилась.

* * *

— Следи за тем, чтобы лук подзолотился, но не подгорел. — Мэв заглядывала Шаграт под руку и комкала юбку, чтобы не выхватить лопатку и не перемешать всё самой. — Хватит. Теперь вводи перетёртые томаты… Нет! Медленно! Лей по центру, а потом размешивай. И тоже позволь им подзолотиться. Нет, не переставай мешать, а то появится горький привкус.

— Ох, лучше бы я в одиночку бандитский лагерь разнесла! — пыхтела Шаграт. Её лоб был перевязан платком пропитанным потом — Ну ты глянь, опять скампова пена на каше!

— Значит, нужно поставить на ту часть плиты, где огонь слабее. — Мэв быстро отодвинула кастрюльку ближе к краю, подула, и белая шапка осела. — Пусть просто томится.

— Пригоршню изюма кинь, — скомандовала Шаграт, словно суровый генерал. — А то опять жрать не будет.

Грубость в её голосе прозвучала странно. К Казиру Шаграт относилась с теплотой, а Бариску и вовсе обожала и называла дочкой. Потому и отводила девочку с утра в Академию, а сама брала на себя все домашние дела. Может, она просто устала от непривычного уклада?

— Хорошо, но сначала промою, — произнесла Мэв, неся блюдце с сушёным виноградом к кадушке с водой. — А сахар где?

— Не надо сахара, сам пусть сыплет сколько хочет, — буркнула Шаграт. — Ох, Малакат, хоть бы сегодня сдержаться и не вломить.

— О ком ты говоришь? — насторожилась Мэв.

Шаграт застыла со сковородкой в руках и повернулась к Мэв со сконфуженным выражением лица. Вела она себя так, будто у неё в духовке опять сгорел хлеб. Но Мэв за хлебом следила зорко, и корочка даже не зарумянилась, так что дело было явно в чём-то другом.

— Смотри, и правда томат по краям золотится! — воскликнула Шаграт, переводя взгляд на сковородку. — Вот так диво!

— Значит, снимай, поджарка на похлёбку готова.

Промыв виноград, Мэв подошла к плите и осторожно отправила его в кашу. Потом посмотрела на Шаграт. Отставив сковородку, та сосредоточенно проверяла, не оставила ли глазок на заранее почищенной картошке.

Прилежная ученица, ничего не скажешь. Только Мэв теперь не отпускало стойкое ощущение, что её пытаются водить за нос.

— Слушай, ты ведь про этого загадочного друга Казира говоришь? — тихо спросила Мэв, прищурившись.

— Какой друг, постоялец наш, — взмахнула рукой Шаграт. — Казир привёл. Жить ему вроде как негде. Ну мы и пустили. Чё комнате простаивать?

Бездомный?

— Пустила бродягу в дом, где живут дети? — возмутилась Мэв. После Рифтена нищие светлых чувств у неё не вызывали. Зато подозрения — более чем.

— Да не бродяга он. В порту работает. — Взяв доску, Шаграт стала кромсать картошку ножом, будто перед ней была орда врагов.

Это было неправильно. А ведь Мэв рассказывала ученице, почему так важно нарезать овощи одинаковыми кубиками. И та уверяла, что поняла. Так почему сейчас вела себя так, словно пропустила все наставления мимо своих длинных зелёных ушей? Скорее всего, Шаграт суетилась, потому что волновалась. А значит, повод точно был. И он относился к загадочному незнакомцу.

— Как зовут этого постояльца? — настойчиво спросила Мэв. — Сколько ему лет? Какой расы?

— Из редгардов, — скупо произнесла Шаграт. — Мэв, нарежь капусту, пожалуйста. А то, чую, весь бульон выпарится.

— Обычно я начинаю резать капусту, когда закипит картофель. Как раз заканчиваю — и можно бросать. Важно, чтобы и то и другое не переварилось. И не уходи от темы. Скажи как есть: вы привечаете у себя Седара?

От такого предположения Шаграт замахала ножом ещё быстрее.

— Чтобы я сюда этого подлеца пустила! Да за кого ты меня держишь?

— Вы что, ругаетесь?

Из-за стука ножа и волнения Мэв даже не услышала, как дверь открылась. Бариска вернулась из Академии. Выглядела девочка очень опрятно: в строгом синем платье и с собранными в приглаженный пучок волосами.

— Да Мэв тут глупости всякие говорит, — махнула рукой Шаграт, слава богам, не той, в которой был зажат скользкий нож. — Будто бы я Седара к нам на постой пустила!

Бариска тут же нахмурилась. А за её спиной Мэв увидела и входящего в дом Казира. На его поясе опять висел скимитар. Заметив её, мальчик замер.

— Мэв?

— Это я попросила её меня готовке поучить, — пояснила Шаграт, словно извиняясь за какую-то оплошность.

За то, что пригласила её к себе? Дети были против? Мэв поняла бы, если бы сама чем-то провинилась перед ними. Но ведь это было не так.

— Идите переодевайтесь, сейчас похлёбку доварю, и есть будем.

— Ваш постоялец тоже придёт? — Чувство, что от неё что-то скрывают, лишь укрепилось при виде смущённых детских лиц, и Мэв поняла, что должна добиться истины. — А твой загадочный друг, Казир?

Мэв даже не знала, что сделает с Седаром, когда увидит его наглую, блестящую, как эбонит, морду! Эх, жалко, что Шаграт ещё не показала свои особые приёмы. Но ведь можно было и горячее масло подонку в лицо плеснуть — как окривеет, так, может, все и будут помнить, что из-за жадности он готов был погубить Казира! Отдать ребёнка на растерзание зверью!

— Ну что молчишь? — Мэв подбоченилась, глядя на Казира. — Кто твой друг, которого вы от меня скрываете? Говори!

Тот опустил глаза, сжал кулаки.

— Мэв, ты можешь пройтись со мной? — глухо спросил он вместо ответа.

— Куда?

— Я отведу тебя к своему другу.

— Казир, мы ведь обещали не вмешиваться, — предостерегающе прошептала Бариска, поворачиваясь к брату. — Не зная всех обстоятельств, можно сделать только хуже.

— Я же вижу, что оба мучаются, — отчаянно произнёс Казир. Его начало трясти. — Мастер от тоски чуть ли не воет, а Мэв ходит как в воду опущенная.

Мэв коснулась груди. Сердце забилось так, что в ушах будто разом затрубила сотня мамонтов.

— Лучше уж сделаю ошибку, — Казир посмотрел на Мэв, — чем не сделаю ничего.