Братья по магии. Точка отсчета (джен)

— Иди-ка сюда, Уизли, — ласково, как он разговаривал с троллем, сказал Алекс. — Поговорим?

Рыжий совершенно не испугался. Он смотрел на Алекса вызывающе, а его конопатая физиономия лучилась превосходством. Казалось, он был твёрдо убежден в том, что он в Хогвартсе — лицо неприкосновенное.

— Скажи-ка, Рональд, — заговорил Алекс, заступая Уизли дорогу. Сзади рыжего блокировал Гарри. — Каждый раз, когда с нами происходит что-то плохое, без тебя не обходится. Как так?

Рон осклабился, и его некрасивое лицо осветила самодовольная улыбка.

— Пусти, Грей, а не то пожалеешь, — сказал Уизли, намереваясь оттолкнуть одноклассника.

Грей почувствовал, как напрягся Поттер.

— Гарри, тебе нельзя на него нападать! — напомнил блондин.

Гарри чувствовал то, о чём сам Алекс и не догадывался, а именно — что брат созрел и больше не будет отрицать очевидное.

— Я и не собираюсь, — ответил Поттер. — По-моему, тебе самому очень хочется с ним, наконец, разобраться!

Алексу и правда хотелось. Он не знал точно, почему Рон так усердно пытается ему навредить, у него были лишь предположения о том, что рыжий мстит за упущенную возможность стать другом Гарри. Но по всем подсчетам это уже был перебор.

— Уизли, — продолжил Грей, — можешь отрицать сколько угодно, но в озеро столкнул меня ты, к церберу я попал после того, как "случайно" повстречал тебя. И вот теперь — тролль!

Рон возмущённо засопел:

— Ещё чего! Скажешь, что и метлу я тебе поломал?

Гарри вспышкой пронзило воспоминание о разговоре в спальне, когда Симус проспорил своему другу желание и полез под кровать к Рону, где он нашёл напоминалку. Мальчики заговорили о том уроке Полётов, на котором Невилл упал и потерял её. Поттер тогда ни о чём не догадался, хотя и заподозрил неладное, когда речь зашла о странном поведении Рона, но сейчас ему всё стало ясно. Рыжий, сам того не желая, себя выдал!

— Алекс! — закричал Гарри. — Ты помнишь, что Невилл упал с той метлы, которую забрал у тебя на первом уроке Полётов?

Блондин и сам вспомнил эту подробность. Он почувствовал холодную ярость. Ну, теперь-то ясно, почему Лонгботтом всё-таки упал, несмотря на все меры предосторожности!

— На воре шапка горит? — спросил он Уизли.

А Рон был настроен всё отрицать и предположения Грея его не интересовали, и его не пугало даже присутствие Поттера.

— Да что вы мне сделаете? Только попробуйте, и вы не вылезете из отработок! Тебя, Поттер, это тоже касается!

Гарри, услышав эту браваду от обычно опасающегося его Уизли, приподнял одну бровь, копируя грозного профессора Снейпа. Получилось непохоже, но Дарт Вейдер мог косплеить любого персонажа, хоть мистера Бина, он всё равно был страшным ситхом. Уизли, почувствовав волну тёмной магии Поттера, поперхнулся.

— Ты меня не тронешь! — сказал он чуть менее уверенно. — И тем более ты, Грей! Да ты вообще, как девка, можешь только наряжаться и крутить локоны!

Алекс не признавался себе с самого начала, что ждал именно этой минуты: когда рыжий перейдёт к явным оскорблениям. Всё это время, когда он мог лишь подозревать Уизли и ждать, что сможет найти хоть какое-то подтверждение его вины, он мечтал именно об этом. Ему больше не нужны были доказательства: всё было предельно ясно.

Грей вложил всю свою силу в кулак и двинул Рону точно в нос. Кажется, в порыве негодования он от души добавил в удар магии, и Рона отбросило на несколько метров. Уизли прокатился по каменному полу и застыл. Не успел Алекс испугаться, что ненароком убил рыжего, переборщив с силой удара, как тот зашевелился. Рон привстал на локтях и замотал головой, из носа у него потекла кровь.

Алекс, переживший сегодня встречу с троллем, что не очень способствовало ясности мыслей, ни к селу ни к городу подумал про Уизли: «Где-то я читал, что Рон Уизли — это живой крестраж Альбуса Дамблдора. А что, подходит: рыжий, голубоглазый и нос сломан!»

В подтверждение мысли Алекса о сломанном носе поднявшийся на ноги Рон утёр рукавом кровь и прогундосил:

— Дебе не жидь!

С этими словами Уизли, выставив вперед кулаки, бросился на Алекса.

Алекс уже участвовал в стычках с старшекурсниками со Слизерина, но тогда он испытывал совсем другие чувства. В первый раз это были недоумение и страх, во второй — досада и расчет. Потому-то, наверное, хотя Алекс и имел возможность вести бой и имел в арсенале хотя и ограниченный, но всё же достаточный набор волшебных приёмов, которые можно было легко использовать для сражения, ему постоянно не хватало времени и фантазии для принятия решений. Но, даже входя в режим остановки времени, он всё равно не чувствовал легкости в подборе средств противодействия. Вероятно, дело было в том, что его не охватывал боевой азарт, он не испытывал тех самых чувств, которые ведут к победе, вдохновляют не отступать. Но всё изменилось. К Рону Уизли Алекс Грей испытывал настолько сильные чувства, что теперь он не просто отражал его атаку, а испытывал огромное наслаждение от схватки.

Алекс, чувствуя молчаливое одобрение брата, предвкушающе улыбнулся и вздыбил пол под ногами Рона. На самом деле, конечно, он этого не делал, а лишь поместил рыжего в другую систему координат, в которой поверхность, на которой стоял Уизли, вдруг приподнялась, от чего тот растянулся во весь рост, споткнувшись, как казалось, на ровном месте.

Алекс и Гарри понимающе переглянулись. С усмешкой глядя на лежащего Рона, Гарри сказал:

— Уизли, даже не думай впредь вредить Алексу! Это он такой добрый, не станет наказывать тебя так же, как ты вредишь ему! Я вот не такой, считай, что тебе повезло, что я тебя не трогаю сегодня!

Рон снова поднялся с пола; с его залитого кровью лица исчезло выражение превосходства, но не пропало злобное упорство. С криком «Ааа-ааа-ааа!» Рон снова бросился на Алекса.

Тот, всё в том же азарте боя — это ничего, что в данном случае бой больше походил на избиение — подхватил Уизли заклинанием, которым удерживал в воздухе одного из слизеринских кузенов. Надавливая равномерно силой на всю поверхность тела Рона и для верности прибавляя по максимуму в голос магии, примерно также, как и в случае «разговора» с троллем (а что, чем Рон — не тролль?) он сказал:

— Уизли, заруби себе на носу: полезешь к нам с Гарри, тебе будет больно!

Александр Акимов чувствовал бы себя пристыженным, что угрожает физической расправой одиннадцатилетнему мальчику. А вот Алекс Грей чётко осознавал, что в случае Уизли это, пожалуй, единственный способ быть услышанным.

— Ты меня понял? — спросил он Рона грозно.

— Ааа-аа-аа! — заорал тот в ответ. В его бегающих глазках появились проблески паники. Казалось, Рон не верит, что с ним посмеют сотворить такое.

— Алекс, а ты не можешь заткнуть его, ну, наложить наш Барьер? — спросил Гарри.

— Интересная идея! — ответил Алекс. Аналог Силенцио мог бы пригодиться. — Нет, Гарри, пока я этого не смогу, так что пусть орёт, Карта показывает, что поблизости — никого.

— Ну так хотя бы встряхни его как следует, если не хочешь бить его по-настоящему, — попросил Гарри. Ему было очень жаль, что он сам не мог поучаствовать: Уизли давно нарывался. Придушив Рона в Большом зале, Гарри навсегда запомнил то чувство триумфа и победы, которое он хотел бы пережить вновь, а также страх жертвы. Однако он понимал, что ему не следует так поступать, хотя бы для того, чтобы не огорчать брата. Ну и давать повод себя наказать тоже было нельзя.

Грей волной направил Силу на тело Рона, в результате чего того несколько раз ощутимо встряхнуло, и отпустил рыжего. Уизли упал, завалившись набок, неловко, но поспешно поднялся и в ужасе посмотрел на Грея. Он-то думал, что только Поттер умеет подобное! Рон потёр запястье, на котором до недавнего времени находился невидимый глазу оберег директора, надежно защищая Рона от его многочисленных страхов. Но прикосновения пальцев не вызывали того чувства защищенности, которое было раньше.

Ему надо срочно показать руку профессору! Пусть он обновит заклинание!

— Ды божалеешь, Грей! Дебя нагажут, вод увидишь! Директор об эдом узнает!

* * *

Альбус сидел за столом, на котором стоял трансфигурированный аквариум, в котором копошилась серая крыса.

Ещё в воскресенье, разговаривая с Рональдом, он обеспокоился рассказом мальчика о том, что Короста пропадала. Дамблдор решил, что прикажет домовику принести крысу, когда первокурсники пойдут на урок Астрономии в среду — не хотелось рисковать, ведь кто-то из детей мог проснуться ночью. Пусть домовик может оставаться невидимым, это не означало, что ему удастся легко забрать животное.

Крысу принесли, она переночевала у Альбуса, который пока не нашёл времени, чтобы ею заняться. Утром он подбросил Квирреллу наживку, и тот с радостью её заглотил. Однако, он поступил не так, как Альбус от него ожидал.

План с троллем родился у Альбуса уже давно. В этом плане Квиррелл должен был пользоваться намёком: выпустить тролля тогда, когда все будут в Большом зале. Директор надеялся, что слова «во время пира» будут для учителя ЗОТИ подсказкой, куда направить тролля. Ведь Квиррелл, проявлявший редкостную настойчивость в попытках проникнуть в подземелье, где, как ему сказали, будет устроена полоса препятствий для Гарри Поттера, наверняка захочет там пошарить, воспользовавшись переполохом, который не может не возникнуть, если тролль попадёт в Большой зал.

Дамблдору нужно было, чтобы Гарри сразился там с чудовищем, ведь огромное магическая мощь мальчика легко бы победила даже такое опасное волшебное существо. Ну, возможно, ему бы потребовалась помощь, но ведь он, Альбус, совсем не против её оказать! Встав плечом к плечу, два самых известных волшебника наших дней защитили бы учеников от тролля, сразившись с ним. Совместная битва помогла бы Гарри отбросить свои сомнения, и он бы снова начал доверять директору. Если бы Альбус показал своё мастерство, силу и могущество, то тогда Гарри был бы просто вынужден признать его авторитет, а мнимый авторитет его друга не имел бы с этого времени для него никакого значения.

Альбус снова посмотрел на Коросту. В обед заняться ею снова не получилось: началась подготовка замка к празднику, в которую входило приготовление праздничного обеда, украшение Большого зала и других мест школы. Конечно же, Альбус сам ничего этого не делал, но он принимал непосредственное участие в надзоре.

Директор Хогвартса любил Хэллоуин, но совсем не за яркий антураж. В этом празднике Дамблдор ценил символизм. Фонарь из тыквы представлялся старому магу проводником, за которым заблудшие души бредут во тьме, не имея никого, кто помог бы, кто направил бы, кто объяснил бы конечную цель. И как хорошо, если найдется такой человек. И если бы этим человеком — волшебником — считали его, он бы не возражал и, не жалея себя, направлял бы молодые неопытные души к Свету.

Наверное, лучше разобраться с крысой после того, как он поговорит с деканами Гриффиндора и Слизерина — Альбус почувствовал, что они как раз подходили к горгулье. Наверняка разговор пойдет о тролле.

Директорская должность позволяла Альбусу чувствовать замок. Конечно, он не мог круглосуточно его контролировать и не сказал бы, что происходило в какой-то его части, если впоследствии ему нужно было в этом разобраться. Но он мог, зная наперёд, где и когда произойдёт инцидент, проследить за ним. Вот и сейчас Альбус неплохо ориентировался в разворачивающихся событиях.

После того, как Квиррелл упал в обморок, директор отослал учеников в общежития и повёл коллег на поиски тролля в подземелья, где и затерялся в каком-то боковом ответвлении, переместившись в свой кабинет. Оттуда он следил за действиями Гарри.