Всего лишь твоя грязная кровь (гет)

Казир шёл так быстро, что Мэв едва за ним поспевала. Когда мост отдалился, она подхватила полы юбки и сорвалась на бег. В ушах шумело, в горле стоял ком, мешавший говорить. Да и задавать вопросы она не желала. Гнала мысли, чтобы не раскиснуть и не зареветь от смеси сомнений, лютой обиды и толики облегчения. Мимо проносились незнакомцы, дома, а вскоре под ногами заскрипели доски пристани. Ошибки быть не могло: они вышли к лодочному причалу.

Казир остановился и указал на одну из ближайших контор, жмущихся друг к другу, как озябшие птенцы серой крачки, делящие гнездо на узком утёсе.

— Здесь.

— И давно он вернулся? — Мэв удивилась, как смогла выдавить эту фразу и не разреветься.

— Когда хоронили отца, — мрачно сознался Казир и виновато опустил голову.

Двенадцать дней назад…

— Прости меня, Мэв. Я поклялся, что не скажу тебе… Видел, как ты страдаешь на поминках, а всё равно смолчал. Я — подлец. Знаю!

Мальчика затрясло. Мэв подошла к нему и обняла за плечи.

— Я не виню тебя, — уверила она. Поглаживая Казира по спине, она почувствовала, как проясняется разум, а ком в горле сползает всё ниже. — Слово, данное одному другу, сложно нарушить ради другого.

— Ты не думай, что мастер из злобы или обиды всё так провернул, — прошептал мальчик. — Ему тоже очень плохо. Но он уверен, что поступает правильно. И намерен всё довести до конца.

«Потому что в его крови скверна? Это не оговорка? В любом случае, я пойму, лишь поговорив с ним ещё раз».

Мэв оглянулась на контору, указанную Казиром. Теперь она различила и табличку: «Главный портовый инспектор». И как она могла проходить мимо и не замечать… А ведь именно перед этими дверями она вручила Лестеро виноград и крабов. И позже оттуда вышли двое — возмущаясь, что их не приняли. А что, если…

— Он и меня не примет, — озвучила сомнения Мэв.

— Я поговорю с мастером, — тут же попытался успокоить её Казир. — Прямо сейчас. Идём.

Он высвободился из её объятий, взял за запястье, потянул, но Мэв не сдвинулась с места. Казир оглянулся.

— Что такое?

— Если ты приведёшь меня, он не простит тебе этого предательства, — тихо, но твёрдо сказала она. — Ты потеряешь друга.

— И как мне быть? Солгать ему, что я не проболтался? Мэв, я уже сделал выбор и готов нести за него полную ответственность.

Уверенность в словах отражалась и в его мимике, и в позе. Несмотря на юный возраст, Казир правда всё осознавал. Да и в любом случае… Далемар узнает. А что до неё — сможет ли она прямо сейчас просто уйти и начать новую жизнь? Уже без сомнений и надежды… Или ей стоит в последний раз попытаться ухватиться за свою первую, наивную любовь?

«Я женщина? Или девочка?»

Мэв оглянулась в сторону дороги, по которой пришла. Если и увидит его, что она сможет сказать? Накричать? Расплакаться? Это ведь ничего не даст: Далемара не пронимали слёзы. А если усовестить его, напомнив об Иенн, он обвинит её в попытке манипуляции. И в итоге они разругаются вдрызг. И не останется ничего светлого. Даже в памяти.

Девочка боролась бы и за эти крохи былого, но мудрая женщина приняла бы то, что есть, смирилась и жила дальше. И потому…

— Как думаешь, он занят?

— Когда я уходил, в приёмной сидело два десятка просителей, — отозвался Казир. — А сейчас, наверное, ещё больше набежало. Мастеру едва-едва удалось разгрести тот завал, что оставил ему прошлый инспектор. У него всегда много работы.

— Тогда я дождусь, когда все уйдут, и…

— Мэв, тебя всю трясёт. — Казир сжал её руку. — Если не можешь идти к мастеру, давай я отведу тебя к нам домой. Или к бабушке Ашре.

«И тогда я… никогда не решусь. Далемар ведь говорил, что, если дать мне время, я не успокоюсь, а просто накручу себя. Будь что будет».

Поведя плечами и сделав глубокий вдох, Мэв постаралась взять себя в руки. Навесила улыбку — и помогло. Казир, правда, всё ещё смотрел на неё обеспокоенно.

— Отведи меня к нему, — произнесла Мэв.

* * *

То, что Казир назвал приёмной, гудело, словно потревоженный улей. Только полный не пчёл, а злых ос. Ибо стоило им войти, как присутствующие разом развернулись и плотоядно уставились на них. Мэв даже пожалела, что убежала, не приняв уроки самообороны от Шаграт. Собравшиеся здесь меры, люди и зверолюди зашептались:

— Опять этот мальчишка!

— Да сколько можно!

— Кто это с ним? Девка тоже будет там по часу торчать?

— И'ффре-законотворец, да у меня товар в трюме стухнет!

Не обращая внимания ни на кого, Казир повёл её мимо сбившихся в кружки посетителей и остановился лишь перед столом, за которым сидел босмер представительного вида, с неожиданно круглым для своей расы лицом. Мэв где-то его уже видела… Точно! На балу! Он разговаривал там с Далемаром.

— Рундалас, передай, пожалуйста, мастеру Далемару, что у меня к нему дело, не требующее отлагательств, — тихо, но твёрдо произнёс Казир.

Босмер тут же посмотрел на неё. На его носу было пенсне, и Мэв показалось, что оно вот-вот упадёт, когда он её узнал.

— Эй, молодой человек! У нас здесь очередь! — гундосо возмутился кто-то у них за спиной.

Незнакомца незамедлительно поддержали:

— Личные вопросы решайте после приёмных часов!

— Что за панибратство?

— Ходите здесь, как у себя дома! Я буду жаловаться!

— Давайте я позову господина главного инспектора, и вы лично выскажете ему свои претензии, — произнёс босмер, привстав с места, и возмущённые голоса опять сникли до гудения.

«Уже вызывали, и им не понравилось», — поняла Мэв, косо посмотрев в сторону двери, за которой, наверное, и находился кабинет господина главного инспектора.

— Ох, малец, что же ты натворил-то, — пробурчал себе под нос босмер.

Он взял со своего стола какие-то бумаги, прижал их к груди и отправился к двери.

Мэв пошатнуло. Сейчас она его увидит. Может, лучше уйти? Эта встреча выльется в очередное унижение — и всё. А так удастся сохранить хотя бы иллюзию гордости. Она ведь так и не решила, что ему сказать!

Ноги у неё стали ватными, во рту пересохло. Мэв осмотрелась: присесть было негде. У стен стояли лавки, да все были заняты, и уступать ей явно никто не собирался.

— Это она, говорю тебе. — Голос принадлежал женщине, но Мэв его не знала. — Я видела её на похоронах с его отцом.

— О, только семейных драм нам тут не хватало, — нервно отозвался мужчина. — Уже второй день жду, когда мой груз примут. Раньше и без проверок всё хорошо шло. Уважаемые капитаны до контрабанды не опускаются!

— Да, моё имя — уже гарант честности, — вступил в разговор третий незнакомец.

Мэв перестала вслушиваться и просто оперлась бедром о столешницу. Босмер вернулся быстро — уже без бумаг.

— Сейчас леди Клорис выйдет, и заходите, — тихо сказал он, обращаясь к ней напрямую. — Да, Казир, вызывают только леди Мэвель. А тебе вот нужно передать господину Лариникано это.

Босмер протянул Казиру записку, а затем склонился к самому его уху.

— Скройся, он зол.

— Но… — начал было Казир.

Мэв сжала его руку.

— Иди, я сама разберусь, — велела она.

Казир посмотрел на неё, потом кивнул. И вышел. Оставшись одна среди незнакомцев, Мэв внутренне сжалась.

Он зол… Ну что же…

Время тянулось так медленно, что Мэв казалось: ещё немного — и она сползёт на пол и опозорится при всех. Наконец дверь открылась. Полноватая имперка, обмахивавшаяся веером, вышла оттуда с красным, как свёкла, лицом.

«Ей влетело из-за меня?»

— Леди Мэвель, прошу. — Босмер поднялся с места и указал ей на дверь.

«Давайте. Идите! — скомандовала она своим ногам. — Я же не манерная девица, чтобы грохнуться в обморок».

Ноги послушались, но неохотно. Первые шаги были шаркающими, дверь приближалась слишком медленно. За ней она увидела лестницу.

Да они издеваются!

Вцепившись в перила, Мэв начала подъём. Воздух пах какими-то благовониями, напоминавшими о храме Кинарет. Поднявшись на верхние ступени, она увидела большие арочные окна в пол, стены с деревянными панелями, красные имперские стяги с чёрным драконом, стеллаж с документами. Посередине — дубовый стол и два стула: один для посетителя, второй, с высокой спинкой — для хозяина.

Господин главный инспектор сидел как раз на нём, что-то сосредоточенно читая. Причём поднял бумаги так, что она не видела его лица. Только тёмные перчатки и такой же тёмный кафтан, идеально подогнанный по фигуре.

«Ну хоть не истощён», — отметила Мэв, останавливаясь на последней ступеньке. Сам кабинет казался даже просторнее приёмной внизу. И чтобы дойти до стула, ей нужно было набраться сил. И уверенности.

— Проходи.

От звука его голоса Мэв тряхнуло. Он. Точно он.

Она пошла. И даже ровно. По крайней мере, ей так казалось. Села на стул, а не рухнула. Чинно сложила руки на коленях.

— Здравствуй, Далемар.

— Добрый день, Мэвель, — энергично отозвался он, не опуская бумаг. — Какая причина побудила тебя явиться лично? Помнится, я просил передавать просьбы письменно через Кажуро.

«Кажуро тоже знал?» — задавать этот вопрос вслух Мэв не хотела.

Да и в целом не представляла, что можно ответить Далемару про причину. В голове царила пустота. Но на душе было почему-то не тоскливо, а радостно.

«Вот же глупая… Ну и к чему это? Счастлива, что увиделась с ним? Ну давай, помахай хвостиком, как собачка. И, глядишь, окажет знак внимания — пнёт побольнее».

— Узнала, что ты вернулся, и зашла проведать. Всё же мы не чужие друг другу. Ещё целые сутки так точно, — произнесла она звонко и легко. — Кстати, не стоит злиться на Казира. Я сама всё поняла. Пришла к ним, чтобы показать Шаграт, как готовить похлёбку. А она попросила меня сыпнуть в кашу побольше сушёного винограда. Я подумала о тебе, а дальше мозаика странностей и недомолвок сложилась, и я просто припёрла мальчика к стенке.

— Это, конечно, всё занимательно, но давай ближе к делу. Я слишком занят, чтобы вести светские беседы.

— Как твоё здоровье?

— Прекрасно. Ближе к делу.

— Хорошо, тогда прости за сумбур. Я не репетировала эту речь перед зеркалом в окружении свечей, — произнесла Мэв, не сводя взгляда с листа, которым он упорно прикрывался. — И всё же мне привычнее смотреть в глаза собеседнику. Или тебе тяжело меня видеть?

— Отнюдь. — Он резко положил бумаги на стол.

Увидев Далемара, Мэв хихикнула, прижав пальцы к губам. К изумлению добавилась новая вспышка необоснованной радости. В комнате словно стало светлее.

— Ты видишь мои глаза, продолжай, — холодно произнёс Далемар, откидываясь на спинку стула и кладя ногу на ногу.

— Ты постригся, — констатировала она, осматривая его волосы. Кудряшки были длиной не больше фаланги её пальца, но строго уложены на ту манеру, какую Мэв приметила у многих имперских сенаторов. — Так непривычно. Нет… тебе идёт… Хотя, врать не буду, мне очень нравились твои длинные волосы.

Она наконец посмотрела ему в глаза. Жёлтые, прищуренные… злые. Далемар промолчал.

— Собственно, я хотела сказать, что ты мне… Ты мне важен, — тихо произнесла она. — До сих пор. Нет, я могу жить без тебя. Вот правда, у меня появился свой дом, работа, друзья. Наверное, со временем тоска пройдёт, я смирюсь. Все ведь смиряются. Но я страшусь того мига, когда проснусь и пойму, что это случилось. И остались лишь воспоминания о моей первой наивной любви.

— Работа на мэтра Рубара идёт тебе на пользу, — сухо отметил Далемар, складывая длинные пальцы домиком перед лицом. — Ещё немного — и правда сможешь писать романы. Дамочки будут в восторге.

— Спасибо. А я ведь не репетировала. Вообще, думала наорать на тебя, — улыбнулась Мэв, полностью игнорируя издёвку. — Но разве это что-то изменит?

— Нет.

— Вот и я решила: если предлагать тебе сохранить наш брак, то спокойно. Ведь я изменилась ради тебя… Нет, не так. Я изменилась благодаря тебе. И мне на самом деле нравится то, какой я стала. Потому я готова попытаться ещё раз. Начать всё с чистого листа.

— Это, конечно, всё прекрасно, но мне не нужно, — чётко и с расстановкой ответил он, словно отдавая команду. — Текущее положение вещей меня вполне устраивает.

— Если так, то это твоё право. Больше я тебя беспокоить не буду. — Мэв поднялась со стула.

Напоминать ему об Иенн она по-прежнему не хотела. Если Далемар сам не думает о дочери, то что она сможет сделать? А если думает — то, ткнув в больное, она точно не приблизит тот исход, ради которого и пошла на эту встречу. Пусть он вернётся к ним потому, что захотел, а не из навязанного чувства долга. А не захочет — так зачем Иенн такой отец…

Далемар следил за ней одними глазами. Как кот.

— Но я буду ждать. До завтра. Пока магистраты не закроются, — произнесла Мэв, отступая на шаг от стола. — Меня, кстати, пригласили на фестиваль. У Клавируса дебют. Здесь, в Портовом районе, на площадке за пристанью. Она совсем рядом.

Мэв махнула в сторону стены.

— Хорошо провести время. — Далемар чуть расслабился, взял бумаги и вновь стал их читать. — Если на этом всё, то позови следующего.

Не зная, что сказать, Мэв повернулась и пошла к лестнице. Легко, держа спину прямо и одновременно чувствуя себя оплёванной. А ведь он даже не орал на неё.

Мэв дошла до лестницы. Спустилась на четыре ступени. Обернулась. Он всё ещё читал бумаги — так пристально, словно там был зашифрован ответ на самый важный из тревожащих его вопросов.

— Я буду ждать, — повторила она. — В этот раз не годы. Не придёшь, так не придёшь. Буду знать, что не важна тебе, и тоже продолжу жить. В любом случае, спасибо тебе за всё хорошее и прости меня за всё плохое. Будь счастлив.

— Благодарю. Надеюсь, ты тоже будешь счастлива. Прощай, Мэв.

Сказать сейчас в ответ «прощай» она не смогла. Для неё это было как захлопнуть дверь. А ведь она поднялась сюда не за этим. Потому она просто спустилась до конца, вышла в холл, поблагодарила босмера Рундаласа и сообщила ему, что господин главный инспектор ожидает следующего посетителя.

А потом Мэв направилась на пристань. Ей нужно было подышать свежим воздухом. Увидеть далёкий лес. Облака… Само небо. Что угодно, лишь бы без края и конца.

* * *

В конце причала рыбачили двое стариков. Мэв не приближалась к ним, чтобы не тревожить, но всё равно наблюдала. С любопытством: клюнет или нет? И что попадётся?

Может, тоже купить удочку и попробовать наловить свежей рыбы?

Казалось бы… её отвергли, но на душе было так неестественно радостно, что хотелось смеяться и плясать. Вот только повод для этого появится лишь завтра. А сейчас на неё станут коситься. Да и от лодочной пристани она ещё не отошла.

Тогда, может, поесть чего-нибудь вкусненького?

Неподалёку расположилась «Плавучая таверна», куда её водил Лариникано. А ведь свёкра она встретила совсем рядом. Злого. И случилось это как раз в тот день, когда Далемар вернулся.

Это не могло быть простым совпадением. Ну да и ладно. Лариникано никогда не был сторонником их брака, хотя и утверждал, что Далемару с ней повезло. И, скорее всего, свёкор говорил искренне, ведь она ему нравилась. Так что злиться на него Мэв не хотела.

Эх, была не была. Она раскинула руки и снова набрала полную грудь воздуха.

— Ну ты посмотри, пташка сейчас взлетит!

Саркастичный тон за спиной не заставил Мэв стыдливо сжаться: говорившего она узнала.

Повернулась, неспешно поправила новую шаль.

— Ну привет, Лестеро. На твою бородку надо нацепить бубенчики. Мы в деревне делали так с бодливыми козликами, чтобы они не подбирались со спины.

Бубенчики, конечно, вешались на рога, но вряд ли милейший и почти что бывший кузен это знал. Он широко улыбнулся, показывая, что пикировка его не задела. Шагнул к ней, приобнял. И даже чмокнул в висок, пощекотав ей нос бородкой — явно намеренно мстя за сравнение с козликом.

Мэв была не против такого знака внимания и похлопала Лестеро по спине. Заметила Клавируса: тот держался при мастере. Юноше она лишь кивнула: они уже виделись утром, когда Мэв заходила к мастеру Рубару просить отгул.

— А мы вот идём на финальную репетицию, — пояснил Клавирус, указав на лютню за спиной. — Мастер говорит, что нужно проверить всё на сцене. Как всё звучит, как лучше встать. Хочешь с нами?

— Вообще-то, я планирую вернуться к Шаграт, — отозвалась Мэв. — Она мне задолжала урок. К тому же мне стоит проверить, как получилась первая похлёбка моей ученицы.

Она вздохнула и посмотрела в сторону, где находился дом Казира и Бариски. И зачем она убежала? Нужно было дождаться, пока Шаграт снимет похлёбку с плиты. Если та переварит капусту, все старания будут напрасны.

— Так моя милейшая кузина вступила на стезю кулинарного наставничества? — Лестеро отступил на полшага, скрестил руки на груди.

— Почти что бывшая кузина, — поправила Мэв, хихикнув.

— Ой, оставь, — театрально взмахнул рукой Лестеро. — То, что ты отбросила этот рудимент в виде моего кузена, лишь укрепило нашу родственную связь. Кстати, ты здесь не нас дожидалась?

Он подмигнул. Мэв качнула головой.

— Увы, нет, — отозвалась она. Можно было и соврать, но хотелось выпустить правду, как пташку из душной клетки. — Мне нужно было посетить портовую инспекцию.

— О, Мэв. — Лестеро тут же закатил глаза. — Ну зачем?

— Интересно, в этом городе хоть кто-то, кроме меня, не знал, что Далемар вернулся? — В тоне Мэв прозвучала обида.

Она понимала, почему тайну возвращения Далемара хранил Лариникано. Приняла, что по соображениям безопасности Кажуро поддерживал связь с нанимателем. Казир, Бариска и наверняка Шаграт ударили больнее, но терпимо. Но вот Лестеро! Этот болтун!

— Твой муж вернулся? — изумился Клавирус, нервно переступая с ноги на ногу.

— Ну хоть один, — выдохнула Мэв, нахохлившись и плотнее закутываясь в шаль. — А тебя, Лестеро, я не прощу. Это, наверное, первый раз в жизни, когда ты не разболтал чужой секрет!

— Да ради тебя ж старался, — возмутился тот. — Ну и чего ты добилась, прибежав к нему? Наверняка он тебя отбрил. И, зная кузена, уверен: сделал это как можно больнее.

Лестеро возмущённо отвернулся, задрал бородку и тут же раскинул руки, словно увидев нечто невероятное.

— Ба! Вы посмотрите, сам кроволикий дремора-валкиназ! — обманчиво восторженно произнёс он. — Клавирус, зови Стражей Стендарра! Где-то неподалёку опять открыли врата в Обливион.

Мэв тоже посмотрела наверх. За окном на втором этаже портовой инспекции, привалившись плечом к стене и скрестив руки на груди, стоял Далемар.

— Ты посмотри, как он на нас зырит, — злорадно протянул Лестеро. — Знаешь, Мэв, была бы ты моей сестрой, я бы взял тебя за руку, быстро отвёл за угол, надел мешок на голову и спрятал, пока законники не аннулируют ваш брак. Тогда ему только и останется, что локти кусать. Ученик, сделай шаг от милейшей кузины, нечего воспламенять в сём субъекте дух соперничества.

Клавирус без особого энтузиазма исполнил просьбу наставника.

— Знаете что, а давайте я и правда схожу на репетицию! — звонко произнесла Мэв, взяв Лестеро под локоть.

— Да, об меня можешь опереться, не приревнует, — с усмешкой отметил тот. — Идёмте. У этого места гнетущая аура, не находите?

* * *

Клавирус безропотно выполнял команды наставника. Лестеро явно наслаждался этим, гоняя протеже то туда, то сюда по сцене.

К выступлению Клавирус заготовил козырь — ту самую песню о жене рыцаря Гаридана «Застывают слёзы». Вторая партия тоже была неплоха. Хоть Маргаритка на финальную репетицию не явилась, Мэв уже слышала их дуэт — юные, звонкие голоса дивно переплетались, словно стебли роз.

А вот третья песня — про девушку, которая изменила своему парню с богачом, — Лестеро не нравилась. Да и Мэв находила её несколько… тёмной. Напоённой обидой. Клавирус написал её тогда, когда нечто подобное случилось с ним в Скинграде.

— Спой «Пташку и змею», — чуть раздражённо велел Лестеро, после того как ученик закончил пение. — Третья песня будет финальной, а там мелодика куда лучше. Да и сюжет более…

Он попытался щёлкнуть пальцами, но вышло неловко. Лестеро фыркнул.

— Проникновеннее.

— Мастер, я не хочу исполнять ту песню, — впервые возразил наставнику Клавирус, остановившись на краю сцены. — Она не подходит для вечера.

Мэв удивилась. Клавирус ни разу не пел ей эту «Пташку и змею». А ведь за время работы у Рубара она слышала многое в его исполнении.

— Эх, и смысл было выторговывать у Орами третью песню, если ты смажешь ею финал? «Вай, меня бросила девушка! Я неудачник!» — передразнил Лестеро. — Вот прямо вижу, как местные выстроятся в очередь, чтобы нанять тебя на свадьбу с таким репертуаром.

— Лестеро, полегче! — возмутилась Мэв, толкнув милейшего кузена в плечо.

— Простите, если прозвучало грубо, но такова правда жизни. — Он повернулся к ней. — Мэв, знаешь, чем отличаются успешные барды от просто любителей подёргать струны за кусок хлеба? Первые делают всё, чтобы покорить сердца публики. Даже если это кого-то оскорбит.

Он указал на Клавируса.

— А он словно и не хочет прославиться. Если так, зачем я буду тратить время на того, кто не готов служить искусству так же верно, как воин своему императору?

«Ох и высокопарно», — скептически отметила Мэв.

Она скосила взгляд на Клавируса. Сегодня он и правда выглядел так, будто мыслями был где-то далеко. Волновался? Или, быть может, приезд родственников выбил его из колеи? Как бы то ни было, а меньше всего юноше сейчас была нужна взбучка. Так, по крайней мере, считала Мэв.

— Пообедаем? — спросила она нарочито спокойно, чтобы погасить пыл разбушевавшегося кузена. — В «Плавучей таверне». Я угощаю.

* * *

Вечером в отреставрированном Храме Единого собралось много верующих, и Мэв пришлось смиренно ждать своей очереди, чтобы приблизиться к алтарю Мары. Последняя молитва за сохранение их с Далемаром брака давалась ей тяжело. Сложив руки и склонив голову, она стала взывать к богине — и замерла, не зная, с чего начать. Она ведь увиделась с Далемаром, сказала ему всё, что хотела, а он просто попрощался с ней. И завтра, скорее всего, он не придёт. Не сделает пару сотен шагов. Но если и так, что она сможет изменить?

Сзади раздались покашливания, и лишь тогда Мэв начала свою привычную молитву: за дочь, за пока ещё мужа, за Лариникано, каджитов, Маринью и её детей, за Лестеро. Попросила, чтобы Мара смягчила гнев Далемара на Казира. Упомянула Бариску и Шаграт. Пожелала Клавирусу успешного дебюта, а маме и братику — здоровья. Подумав ещё, помолилась и за Брит. Мэв очень хотела, чтобы сестра перестала считать её врагом и обрела душевный покой.

Она надолго задержалась у алтаря и, отходя, услышала, как несколько верующих за её спиной облегчённо вздохнули. А кто-то даже прошептал:

— Ну наконец-то.

Но уйти из храма вот так Мэв не могла, и потому направилась к огромной статуе дракона в самом его центре. Возле неё тоже собрались верующие, а монахи соорудили полноценный алтарь. Его ромбовидное навершие было сделано в форме легендарного Амулета Королей — могущественного артефакта, который Мартин Септим разбил, чтобы обрести мощь Акатоша и изгнать Мерунеса Дагона. Ценой подвига стало превращение в камень. Вот только дух Мартина всё ещё был заточён внутри монумента.

К алтарю Мэв не подошла: перед ним было слишком много просящих — культ Мартина Септима в столице набирал обороты. Но Мэв знала, что он и отсюда её услышит. Он ведь обещал присматривать за ней и Иенн.

Вокруг статуи установили ограждение. Мэв коснулась его рукой, ища опору.

— Ну привет, старый друг, — прошептала она.

Обращение могло показаться самонадеянным, но Мартин незримо следовал за ней по всем снам Далемара, а там прошло гораздо больше времени, чем в реальности.

— Я не услышу твой голос. — Она коснулась шарфика на шее, под которым спрятала амулет. — Но дай мне знак. Как поступить? Я… теряю надежду. Муж дорог мне. Но я, как видно, ему не дорога.

Она опустила голову и замолчала. Со всех сторон её обступили: шёпот, запах благовоний, жар горящих свечей и фонарей. Потом всё это размылось, и Мэв почувствовала, будто нечто незримое и тёплое коснулось её плеча. Её услышали…

— Я страшусь за Иенн. Он отверг её, потому что я — её мать — стала ему противна?

Когда-то во сне Далемар сказал ей, что проклят и приносит несчастья всем, кто к нему потянется. Но ведь это не было правдой. И после он всё равно пришёл к ним с дочерью. Так почему? Почему он так резко уверился, что, если останется с ними, то… распространит скверну?

Кажется, ей не стоило этого знать. Потому что правда шокировала бы её. Приложила бы крепким ударом, от которого она не смогла бы оправиться. Затащила бы в тёмную бездну, где нет надежды.

Порой, чтобы выжить, стоило прикрыть глаза. Вообразить что-то иное. А со временем всё образуется. Ведь непоправимого не случилось. Она успела вытащить его из чёрной разинутой пасти. И Иенн никогда в неё не упадёт.

Потому что сейчас всё по-другому. И он иной. Не иллюзия в зеркале, смотрящая оранжевыми глазами прямо в душу и твердящая, что они одинаковые. Это лишь вина. И стыд. И страх. Переступить через них каждый должен сам. И лишь потом можно будет идти дальше.

А ей? Ей нужно бояться волчьего воя?

— Вы заснули?

Чужой голос вырвал Мэв из транса, и ощущение, что с ней делятся сокровенным, исчезло. Она открыла глаза и непонимающе посмотрела на жреца, который касался её плеча. Это был лысоватый имперец с ничем не примечательным лицом.

— Мне показалось, вы сейчас упадёте, — произнёс он. — Вам плохо? Давайте я усажу вас на ступени.

— Нет, — покачала головой Мэв. — Спасибо за заботу, но я справлюсь. Всё хорошо. Я… просто… Мне наконец ответили на тот вопрос, что терзал меня столько недель.

— Это хорошо, — отозвался жрец и посмотрел на статую Мартина. — С тех пор как Последний Септим вернул целостность, всё здесь так изменилось. Молящиеся теперь чувствуют особое утешение.

— Это и правда так, — признала Мэв.

«Спасибо тебе, старый друг, — произнесла она, переводя взгляд на статую дракона. — Я поняла. Это не моя битва, а значит, я просто должна ждать исхода. И принять его».

Попрощавшись с жрецом, Мэв пошла к выходу. На душе стало куда спокойнее. Вот только осталось понять, о каком волчьем вое её хотели предупредить.

* * *

Спала она крепко и утром поднялась отдохнувшей, в приподнятом настроении. Осознание, что дело не в ней, а во внутренних демонах Далемара, сняло с плеч Мэв огромный груз и подарило надежду, что всё образуется. Далемару было не привыкать бороться с тьмой в собственной душе. А она вчера, придя к нему, не унизилась, а показала, что дверь открыта.

Мэв позавтракала с Иенн, осмотрела рисунки, которые та нарисовала по заказу дедушки. У Кажуро были какие-то дела в Портовом районе, поэтому он вызвался отнести рисунки Лариникано по дороге. Мэв согласилась и отпустила его. Она не высказала охраннику своих подозрений относительно того, что он знал о возвращении Далемара: не хотелось портить утро ни себе, ни другим.

Мэв чувствовала себя удивительно спокойной. И даже вопрос дочери: «А папа сегодня вернётся?» — вызвал скорее всполох меланхолии, чем боли.

Она сидела на кухне с дочерью и Эдгари, пила чай с заварными пирожными, которые вчера принёс Лариникано. Трапеза подходила к концу, Эдгари уже начала мыть посуду, когда в дверь постучали. Это было так неожиданно, что Мэв выронила кружку, облив подол платья остатками чая.

Эдгари, верно, не заметила этой оказии и потянулась за тряпкой — обтереть руки и посмотреть, кто пришёл. Мэв вскочила с места.

— Я сама. Пригляди за Иенн.

Девочка просто крутилась на стуле, издавая какие-то мурлыкающие звуки.

Время ещё было ранним, но магистрат, вне сомнения, уже открылся. Выйдя в узкий коридорчик, Мэв выдохнула. Стук повторился. Она подошла к двери, достала из кармана ключ, но потом вспомнила, что Кажуро дома нет, и отодвинула затворку смотрового окошка. За ней она увидела не широкую грудь в чёрном кафтане, а лицо Клавируса Палания.

Юноша улыбнулся.

— Доброе утро! Прости, что так рано, — бодрым тоном обратился он. — Но я вышел от дяди Рубара и подумал, что могу сопроводить тебя на фестиваль.

Убедившись, что он один, она открыла дверь.

— Здравствуй. Признаться честно, я не ожидала тебя увидеть, — произнесла она, стараясь прикрыть складками юбки пятно. — Помнится, твоё выступление будет последним. А сам фестиваль начнётся лишь после обеда.

— Планы немного изменились. — Клавирус смущённо переступил с ноги на ногу. — Ладно, буду откровенен… Я трушу идти один. Вчера вечером в город прибыли мои родители и сёстры. Они остановились у тёти… А после завтрака намереваются отправиться к трибуне, чтобы занять лучшие места… Там будут шатры, где можно передохнуть, — их нужно успеть арендовать. Да и сёстры горят желанием поскорее обойти все магазины в столице.

— И твой отец будет на дебюте? — Мэв наконец поняла причину его странного поведения.

— И папа. И дядя, — кивнул Клавирус и, заметив её удивление, добавил: — Дядя Ангус. Младший брат папы и дяди Гая.

— Думаешь, они попытаются убедить тебя отказаться от выступления?

— Не знаю. — Клавирус посмотрел в сторону улицы. — Вчера папа только и повторял, что я разочаровал его. А когда я попытался заговорить про Полин, то просто отвернулся и ушёл. Но при этом… согласился прийти на дебют. Хотя его, наверное, мама заставила. Я чувствую себя таким никчёмным…

Сумбурная речь выдавала его внутреннее состояние — полный раздрай.

«Да уж, знакомое чувство. Когда тебя отвергает кто-то близкий, оно особенно паскудно».

Мэв повернула голову.

— Эдгари, если вы закончили, отведите Иенн наверх, у нас гости, — велела она.

Альтмерские традиции она соблюдала не строго: Иенн регулярно виделась с внуками Ашры — но здесь обстоятельства были иными. Клавирус не был другом их семьи, а Казир неспроста упоминал, что господин Далемар будет не в восторге от самого факта этого знакомства. И вчера в храме она поняла, что дочь ему небезразлична.

Каджитка вышла с девочкой на руках. Та вертелась, словно юла, но, рассмотрев фигуру за дверью, сразу обмякла.

— Это не папа…

Эдгари прикрыла ладонью лицо девочки.

— О, мне нельзя смотреть? — Клавирус тут же опустил взгляд. — Как же неловко, Мэв. Я редкий придурок… Дядя Рубар ведь рассказывал мне как-то, что альтмеры не показывают своих детей посторонним.

— По мне, так это предрассудки, — вздохнула Мэв. — Но для семьи её отца это традиция. И я отношусь к ней с уважением.

Когда Эдгари с Иенн поднялись на второй этаж, Мэв впустила Клавируса и закрыла за ним дверь.

— У нас полумрак, — хмыкнула она, кивнув на маленькое окошко под самым потолком. — Пойдём, я отведу тебя на кухню. Остался кипяток. Будешь чай?

— Не откажусь. — Клавирус посмотрел на длинную ковровую дорожку, тянувшуюся через весь коридор, и разулся. Снял лютню и повесил её на крючок рядом с плащами. — Не думал, что у тебя так уютно. То есть… О Дибелла, что я несу!

— Хочешь позавтракать? — Мэв невольно улыбнулась. Смущался Клавирус очень ярко и забавно. — У меня остались пирожные и лепёшки с сыром. А ещё яблочная похлёбка по-солитьюдски. Правда, вчерашняя, но стояла на окне, так что не должна прокиснуть.

— Если тебя не обременит, я не откажусь. — Клавирус шёл за нею, оглядываясь. — О, какой милый пейзаж! Это ведь тоже Солитьюд?

— Угу, муж нарисовал мне в подарок, — произнесла Мэв и ощутила укол грусти.

— Ого… У него талант… — сказал Клавирус и тут же отвернулся.

Они вошли на кухню. Мэв налила гостю чай, пододвинула угощение. Попробовала яблочную похлёбку: на её взгляд, холодная она была даже вкуснее. Мэв вылила остатки в миску и тоже поставила её перед гостем.

— Пока ты ешь, я переоденусь, — произнесла она, опуская пустую кастрюлю в таз с мыльной водой. — Если что, я недалеко, за стенкой.

После этих слов Мэв отправилась к себе в спальню. Прикрыла дверь, достала из сундука покупки, которые сделала с Мариньей, а вернее, только кофту и юбку. Надевать бельё «для поднятия самооценки» она не хотела.

Всё шло хорошо, но, когда Мэв сняла платье, увидела, что чай пропитал и подол сорочки. Она вздохнула, полезла в сундук за другой, а потом вспомнила, что из-за суеты последних дней они с Эдгари так и не нашли времени натаскать воды для стирки… И в итоге все её сорочки, за исключением той, что она надела после пробуждения и теперь испортила, лежали в корзине с прочим грязным бельём.

— Проклятье. — Мэв посмотрела на синюю юбку и белую кофту. Обе плотные и длинные. Быть может, никто и не заметит пятна на подоле? Она взглянула вниз: потёк был узким, продолговатым и красноватым — чай был с лепестками сентинельской розы. А ну как ветер правда поднимет подол? И про неё подумают, будто она неряха?

Мэв прикусила губу и оглянулась на сундук. Но ведь «детская» и колени не прикрывала. Если надевать её, то вместе с теми чулками… А флиртовать с кем-то не входило в планы Мэв.

— Эта похлёбка просто легендарная, — подал голос Клавирус. Стена была тонкой, из дерева, и Мэв слышала его без труда. — Моя тётка Клорис щедро тебе заплатит, если научишь её готовить такую.

— О, я без сомнения обдумаю это предложение.

Вздохнув, Мэв сняла сорочку, налила в таз воды, взяла мыло и стала застирывать злополучное пятно.

— Моя сестра Эстер тоже любит готовить, — произнёс Клавирус. — Можешь спросить её сегодня про сто и одно блюдо из сыра, и она прочтёт тебе целую лекцию.

«Верно, перешёл к лепёшкам», — подумала Мэв. Пятно поддалось неохотно. Правда, она поняла, что после стирки сорочка будет долго сохнуть.

Мэв оглянулась на сундук. Если надеть новую… Никто ведь не увидит под одеждой. А если Далемар всё же одумается… Что же, он получит сюрприз, как и она с его новой стрижкой.

Это будет даже забавно. Мэв прижала пальцы к губам. И ещё раз задумалась: а придёт ли Далемар за ней на праздник? Однажды на ярмарке в Портовом районе они уже сблизились вот так. Быть может, когда за окнами зазвучит музыка, он вспомнит. Должен же он понять, что они для него важнее, чем страх перед самим собой.

— У тебя есть время? Мне нужно зайти к Шаграт и спросить у неё, как там дела с Казиром.

Вчера Мэв уже заходила к Казиру, но он был ещё у Лариникано, и Мэв ограничилась лишь тем, что успокоила Бариску. Шаграт поблагодарила её за помощь и всё-таки показала несколько приёмов.

— Мэв, боюсь, дом Шаграт нам не по пути, — наконец отозвался Клавирус. — Мой дебют состоится не в Портовом районе, а в Торговом.

Будь Мэв одета, она непременно вышла бы к Клавирусу и потребовала пояснений, глядя в глаза.

— Что это значит? — вздохнула она, замерев с чулком в руках. — Я сказала… всем, что буду в Портовом. А ну как Эдгари понадобится меня срочно найти.

— Давай, пока ты занята, я расскажу ей в подробностях, где расположена новая сцена, — бодро предложил Клавирус. — Я, конечно же, не буду заходить к твоей дочери — просто постучусь и подожду на лестнице.

Торговый район был огромен. И многолюден, и без всяких там фестивалей. Потому Мэв не была уверена, что сможет пояснить, где именно её нужно будет искать. Так что предложение Клавируса было верным.

— Скажи, чтобы она обязательно сообщила Кажуро, где я буду, — произнесла Мэв.

— Хорошо.

Мэв услышала тихие шаги Клавируса. Кажуро… наверняка ведь поддерживает связь с Далемаром, а значит… Если Далемар одумается и станет её искать, то, не найдя в Портовом районе, отправится сюда. А что до Торгового района… то путь к магистрату пролегал как раз через него.

Им даже не придётся никуда идти… Конечно, если Далемар поборет своих внутренних демонов.

* * *

— Мой отец — Гораций Паланий, мама — Кассария Паланий, сёстры Полин, Эстер, Фрида и Руна, а вот эта малышка — Надин, — представил Клавирус свою семью.

Его отец оказался высоким седеющим имперцем с военной выправкой и меланхоличным выражением лица. Мать глазами напоминала своего старшего брата, мэтра Рубара, а всем остальным — самого Клавируса: улыбчивая, чуть смуглая коловианка с кудрявыми волосами, собранными в имперский пучок. Она сидела на лавке в центре шатра и с ответным любопытством разглядывала Мэв.

Та чувствовала себя так, словно вернулась в Скайрим и присутствовала на сватовстве. Только в этот раз смотрины устроили не сестре, а ей самой. Но, может, она ошибалась?

Полин была младше Клавируса на пару лет — собранная, стройная девушка, внешностью пошедшая в род Паланиев. А вот её сестра Эстер оказалась юной копией матери. Кажется, ей было около семнадцати, и с Полин они были погодками. Ещё Эстер была суетной и говорливой: едва Клавирус привёл Мэв в шатёр, как она выскочила вперёд и принялась щебетать, что та, как жительница столицы, должна показать ей все местные лавочки. Причём по имени обратилась к ней ещё до того, как их представили.

Фрида и Руна были близнецами лет двенадцати — похоже, бойкими и любопытными, но сейчас больше увлечёнными лентами, чем гостьей шатра. А вот младшая Надин сразу напомнила Мэв Иенн. Девочке было около пяти лет, и она служила ярким подтверждением того, что любовь в семействе Паланиев с годами не гасла: разница между ней и Клавирусом составляла не меньше пятнадцати лет. А ведь у Клавируса был ещё и старший брат.

— Мэв, так, значит, это ты спасла Клавируса в лесу? — Эстер тут же взяла её под локоть и прижалась, словно давняя подруга.

От такого напора Мэв смутилась и неловко улыбнулась. Девушка, похоже, почувствовав это, отступила.

— Да, хотя Клавирус уже успел отплатить мне за помощь, — признала Мэв. — Теперь я ему должна: он помог моей семье в трудный миг.

— И всё же не могу выразить, сколь сильна моя благодарность за спасение сына. — Кассария Паланий встала с лавочки, шагнула к Мэв, потянулась к ней и обняла, как родную дочь.

Мэв ощутила запах винограда. Это было масло. Или мать Клавируса так много времени проводила на своём винограднике, что его аромат впитался в кожу? В любом случае это напомнило Мэв о Далемаре.

— Я тоже хочу пожать вам руку за смелость.

Едва Кассария отпустила её и села на место, Гораций протянул Мэв ладонь.

Мэв ответила тем же и отметила его крепкую хватку.

— Сын писал, что вы лучница.

— Скорее это моё хобби, — с улыбкой произнесла Мэв, когда Паланий убрал руку и сделал шаг назад.

— Но вы расстреляли целую стаю волков. Это говорит об очень достойных навыках.

Паланий-старший тоже её изучал, но не так, как жена и дочери. Мэв описала бы его взгляд как цепкий, оценивающий — такой она видела у многих офицеров. И у Далемара.

— А вы с братиком поженитесь? — как ни в чём не бывало спросила малютка Надин, сидевшая с краю той же лавочки, что и её мать.

Мэв до предела смутилась. Клавирус издал неловкий смешок.

— Мы добрые друзья, — тут же сказала Мэв.

— Твоё сердце занято? — Отошедшая было от неё Эстер вновь подпорхнула ближе.

— Я замужем, — произнесла Мэв и заметила, как все собравшиеся взрослые смутились.

Гораций Паланий посмотрел на сына с немым вопросом. Его жена ойкнула, достала платок и обмахнулась им, словно ей резко стало жарко. Полин, безмолвно наблюдавшая за всей сценой, прищурилась, а Эстер всплеснула руками.

Мэв будто ненароком поправила выбившийся из косы локон, продемонстрировав обручальное кольцо. Она не знала, что Клавирус рассказал родным о ней, но явно что-то наплёл. Странно, что Гай Паланий не написал брату о жене Далемара Улькарина. Или написал, но они все притворялись. Хотя какой в том смысл?

— А твой муж здесь? — жадно спросила Эстер.

— Он на работе. В Портовом районе.

— Кем он работает? — это был первый вопрос, который задала ей Полин.

Мэв заметила, что голос девушки звучал чуть неестественно, словно та старалась придать себе возраста.

— Портовым инспектором, — произнесла Мэв.

Полин чуть выпятила нижнюю губу, осматривая её оценивающим взглядом, словно выискивая признаки простолюдинки, проникшей обманом в их шатёр.

— Главным портовым инспектором, — добавила Мэв. — В конце прошлого года он выиграл выборы в Совет.

— Это ж сколько ему лет? — протянула Эстер.

— Дочь моя, помни о манерах! — тут же возмутилась Кассария Паланий. — Как можно задавать такие вопросы? И вообще, случилось недопонимание.

Она прокашлялась и постучала по лавке.

— Мэв, присаживайся. Я слышала, ты работаешь на моего брата.

— Да, мэтр Рубар был очень добр и принял меня на службу.

— Зачем жене сенатора за разменную монету сдувать пыль с книг? — вполголоса спросила Эстер у Полин, но Мэв расслышала.

Три тысячи септимов, по скромному мнению Мэв, были солидной причиной. Но она промолчала. Тем более что Полин одёрнула сестру, приложив палец к губам. Но неловкая тишина всё равно повисла.

Правда, она была недолгой. Звонкий голос Лестеро Мэв различила ещё до того, как милейший кузен, пригнувшись, вошёл в шатёр, а затем закрыл полог.

— О, это мой наставник… — начал было Клавирус, но Лестеро махнул рукой.

— Мы уже познакомились, — произнёс Лестеро, кивая присутствующим. Затем он повернулся к Клавирусу. — Так, ученик, я пошёл на неимоверные жертвы и переговорил с Мирцелием Пендрагоном — он согласился записать тебя на хорошее время, но нужно исполнить три песни, как и остальные. Решайся, что будешь петь ещё.

— Но все прочие мои песни слишком… личные. Мне хватит и двух песен, мастер.

— Это не площадка для дебютантов, — заворчал Лестеро. — Здесь выступают те, кто о себе уже заявил с тремя песнями. А теперь ты и «Застывают слёзы» исполнить не сможешь. Так что держи марку. Я настаиваю на «Пташке и змее».

Клавирус нахмурился и склонил голову. Лестеро осмотрелся и, наконец увидев Мэв, расплылся в улыбке.

— Милейшая кузина! Ты уже здесь. Предки, я не узнаю тебя, когда ты не в зелёном.

— Кузина?! — тут же спохватилась Эстер. — Лестеро, о чём вы?

— О, ты не сказал им? — Лестеро скосил взгляд на Клавируса, тот слегка покраснел. — Мэв — бывшая жена моего кузена.

— Бывшая? — теперь изумилась уже Полин.

А Кассария Паланий вновь принялась обмахиваться платком.

— Да, Мэв повезло развестись с ним, — взмахнул рукой Лестеро. — И давайте сменим тему. В мире есть множество важных вещей, которые я не прочь обсудить, и моего кузена среди них нет.

Смутившись, Мэв ненадолго перестала следить за тем, что происходило вокруг. «Бывшая жена»… Если Далемар не поборет демонов, именно так и случится.

Сейчас было утро. Но магазины и лавки уже открылись, а значит, магистрат тоже. И закроется вечером. Быть может, зря она пришла сюда… Нужно было остаться дома. А вдруг Далемар пойдёт на площадь в Портовом районе и, не найдя её, сочтёт, что это судьба?

А что, если…

— Девочки поделились искусственными цветами и лентами, — сказала Эстер ей почти на ухо.

Мэв не вздрогнула, но напряглась. Такая близость… отталкивала.

— Наша Полин замечательно плетёт косы. Давай украсим и твою причёску.

Вернувшись в реальность, Мэв осмотрелась. Клавирус, отойдя в угол шатра, что-то негромко обсуждал с наставником. Гораций Паланий стоял, словно дозорный, около жены. Кассария Паланий всё отмахивалась платком. А вот её старшая дочь отступила к месту, где лежали подушки, и уже плела волосы Надин, выуживая из корзинки около своих ног тряпичные ромашки.

«Я должна вернуться домой», — подумала Мэв, поднимаясь. Но ноги так и подкашивались. А вдруг, если она сейчас сбежит, Палании решат, что она устыдилась собственного статуса разведённой женщины? В имперском обществе клятвопреступничество приравнивалось к серьёзному преступлению.

Да и… если Далемар решится найти её — он найдёт. И никто его не остановит. Магистрат отсюда в двадцати минутах ходьбы, она просто потратит время, бегая по городу. К тому же они с Далемаром могут разминуться.

— Да, можно. С утра я спешила и заплела самую простую косу, — наконец произнесла Мэв.

Эстер с улыбкой подхватила её под локоть и повела к Полин, заканчивающей причёску Надин.

Фрида и Руна уже крутились около Полин, но Эстер строго велела им уступить место старшим. Надин, тряхнув головкой, потопала к матери. Эстер указала Мэв на подушку, давая понять, что отдаёт ей очередь. Мэв было неловко доверять свои волосы незнакомке. Раньше косы ей плела разве что… сестра.

Достав заколку с рубином, Мэв села на подушку. Эстер плюхнулась рядом и повернулась вполоборота.

— Так, значит, твой бывший муж — альтмер? — тихо спросила Эстер.

— Не бывший, — отозвалась Мэв. — У нас просто разлад. А у Лестеро сложные отношения с кузеном.

— А твой муж такой же красавчик, как его кузен?

— Эстер! — тихо возмутилась Полин.

Мэв чувствовала, как та расплетает ей волосы.

— Ну а что? — Эстер невинно выпучила глаза. Они у неё были большими, светло-карими, с зеленоватыми прожилками. — Мне нравятся высокие мужчины. Даже если они меры… Хотя нет, особенно если они меры. Все альтмеры живут в достатке. Вот твой муж, Мэв, живёт на Мартин-Плаза, где и наш дядя?

— Эстер, о Кинарет… — выдохнула Полин.

— Его родители там живут, — уклончиво ответила Мэв.

Как назло, едва она хотела перестать думать о Далемаре, что-то или кто-то о нём да и напоминал.

— У тебя очень красивые волосы, Мэв. — Полин явно тоже хотела изменить тему разговора на что-то менее скандальное. — Это особые бальзамы? Мы так давно не были в столице. И даже в Кватче…

— А я обожаю Скинград, — всплеснула руками Эстер. — Там такие милые барды. Когда мы отвозили Клавируса… Ах!

— Помни о манерах, — чинно сказала Полин, забирая прядки прямо ото лба Мэв. — Мы не дома.

— О, как же скучно! — Эстер тут же скрестила руки на груди.

Но обида её длилась недолго: не успела Полин спуститься с плетением к затылку Мэв, как Эстер снова заёрзала на месте.

— Мэв, а ты покажешь мне, где здесь купить лучшую косметику? Вчера Маргаритка показывала мне таку-у-ую шикарную помаду! И скажи, у кузена твоего мужа ведь нет избранницы?

Позади раздался обречённый вздох.

Мэв же задумалась, что на это ответить. Простое «нет» могло вызвать ворох вопросов. Ох, как тяжело будет на них ответить, учитывая отношение Лестеро к женщинам. Да и намекнуть на… скрытое препятствие Мэв не могла. Всё же это было довольно интимным делом. Лестеро не то чтобы открыто показывал свои предпочтения. К тому же оставалась Оливин — то ли увлечение, то ли муза, то ли всё сразу.

— Насколько я знаю, Лестеро всецело поглощён искусством, — предельно аккуратно пояснила Мэв.

— Ну, это поправимо, — отмахнулась Эстер. — Если у тебя получилось окрутить альтмера, получится и у меня.

Мэв оглянулась ко входу в шатёр. Там Лестеро и Клавирус всё ещё что-то обсуждали, изредка посматривая в их сторону. Она уже хотела опустить взгляд, когда кто-то высокий откинул полог. На фоне светлого неба фигура показалась тёмной.

На миг её сердце застучало как бешеное. Вот только в шатёр вошёл не Далемар. Это был крепкий темноволосый имперец в офицерской броне. Лицо у него было широким, с крупными, но чёткими чертами; густые брови в тон длинным усам делали его взгляд тяжёлым.

Не сразу Мэв вспомнила, где могла его видеть…

Но потом поняла: это было во время её хождения по воспоминаниям Далемара из Солитьюда.

— Дядя Ангус!

Вскочив с подушек, малышка Надин побежала к здоровяку. Он распахнул объятия и поднял девочку в воздух.

— Моя егоза! — радостно произнёс он, подбрасывая и ловя её. Та разразилась хохотом. — Эх, прокатил бы тебя на закорках, но надо сначала поприветствовать всех.

— А мы пойдём есть сахарные фигурки на палочках? — Надин схватила его за ус, но здоровяк не зашипел, а смешно ими подвигал.

— Я же обещал!

Надин ответила восторженным писком. Фрида и Руна поддержали её.

Покачав Надин ещё немного, Ангус Паланий поставил Надин на пол, повернулся к брату, шагнул к нему и пожал руку.

— Как спалось у Клорис?

— После долгой дороги — замечательно, — отозвался тот, хлопая брата по наплечнику. — Рад, что ты нашёл время прийти. Нечасто так собираемся вместе.

Ангус поприветствовал рукопожатиями Клавируса, а потом и Лестеро. Представлять их друг другу не стали — значит, они виделись раньше.

Потом Ангус вернулся к жене брата и кивнул. Она протянула руку, которую он поцеловал. Кассария Паланий улыбнулась, но как-то пустовато. Ангус будто этого и не заметил.

Он подмигнул близнецам, те помахали дяде.

И только теперь он обратил внимание на старших племянниц. Мэв почувствовала, что Полин больше не плетёт ей волосы, а просто замерла за спиной с прядями в руках.

— Эстер! Нельзя быть такой хорошенькой, — с весельем отметил Ангус. — Или все мои подчинённые потребуют перевода в Кватч!

Эстер ответила на комплимент дяди смехом, прикрыв часть лица волосами, которые успела распустить, ожидая своей очереди на плетение.

— Полин, как всегда, в делах, — сказал Ангус, делая к ним ещё шаг. — Здравствуй, дорогая племянница.

— Здравствуйте, дядя, — чуть чопорно отозвалась та, а потом, опомнившись, продолжила плести косу.

Ангус Паланий наконец посмотрел на Мэв.

— О, а это наверняка та самая спасительница, о которой ты вчера все уши прожужжал, племянник. — Ангус склонил голову набок, показывая интерес. — Представь нас.

Ангус остановился напротив. Скорее навис над Мэв огромной тенью. В воспоминаниях Далемара он казался меньше. Но, может, потому, что она видела его либо глазами Далемара, либо в сравнении с ним. А муж был не только высок, но и крепок для мера.

Клавирус подошёл к ним и прочистил горло.

— Мой дядя Ангус Паланий, а это Мэв…

— Просто Мэв? — удивился тот.

— Мэвель Улькарин, — уверенно представилась она.

Ангус приподнял брови.

— Улькарин? — протянул он. — Выходит, я знаю вашего мужа.

— Вероятно. Клавирус говорил, что вы служили в Скайриме последние годы.

— И даже дольше, чем рассчитывал изначально, — оскалился Ангус. Зубы у него были крупные, с выраженными клыками. Право, волчья пасть.

— Мой муж тоже служил там, в Солитьюде, прежде чем выйти в отставку и вернуться домой.

При упоминании дома уголок губ Ангуса пополз вверх. Но смотреть на неё он продолжал с любопытством, не показывая ни злости, ни спеси.

— Да, мы пересекались, — подтвердил он. — Кто бы предположил год назад, что вот так будет выглядеть жена эмиссара второго ранга Далемара.

Мэв ощутила, как Полин снова перестала плести ей косу. Клавирус точно многое утаил от родственников о своей спасительнице.

— Но я прекрасно понимаю, почему служитель Талмора стал верноподданным гражданином Империи. Вашему очарованию невозможно противиться, леди Улькарин.