Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 22 сентября 1998 года. Смущение и таймер]

Утро. Неловкость

Проснулся позже обычного, сегодня проспал тренировку. Редко, но бывает. Всю ночь снились фривольные сны с участием Гермионы, где она вытворяла такие вещи, что давался диву, и откуда только научилась. Простыни сбились в ком, а подушка насквозь пропахла потом. Вышел в нашу общую гостиную Башни Старост. Гермиона уже была там, стояла возле зеркала и поправляла прическу, одетая в школьную форму. От неё тянуло легким ароматом ванильного шампуня. В строгой школьной форме она выглядела просто отлично — жаль только, эта бесформенная мантия скрывала всё самое интересное.

Отчаянно избегали встречаться взглядами. Ледяная холодность, стоявшая между нами с начала сентября, как-то незаметно переросла в жуткое смущение. Не знаю, может, это только у меня такое ощущение, но чувствовалось в воздухе что-то такое электрическое, аж волоски на предплечьях вставали дыбом и покалывало кожу.

В голове постоянно крутилась вчерашняя ночь. Пытался проанализировать ту сцену. В голове — словно замедленная съемка на зажеванной видеокассете, кадр за кадром: вот она выходит из ванной, вот полотенце с тихим шорохом падает на ковер...

Была ли это случайность? Знала ли она, что стою у приоткрытой двери и смотрю? Внутренний логик буксовал. Возможно, ответила мне за то, что утром тренировался без майки — подумала, это её так соблазнить хочу, и показала, что может лучше. Или просто хочу, чтобы так было.

Да, встречались на пятом курсе. Но тогда она казалась недосягаемой звездой, были эти розовые очки, да и отношения наши дальше объятий и поцелуев не заходили, хоть и очень горячих, страстных. А сейчас оба стали старше. Боимся. Боимся, что любое случайное слово, взгляд или касание может привести к чему-то большему или, наоборот, разобьет этот хрупкий мир вдребезги. По крайней мере, так додумывал за неё, замечая, как она поспешно отворачивается и прячет порозовевшие щеки за книгой, судорожно шелестя сухими страницами.

Свита и прострация

Днем на уроках стало окончательно ясно: Финн и Кассандра — официально пара. Ну, если так можно говорить, тут же никто свидетельств не выдает. Везде ходили вместе. Вокруг Касс уже крутилась небольшая группа — шесть человек с пятого и шестого курсов с разных факультетов, кроме Слизерина. Видно, Матиас провёл у своих разъяснительную работу, что верить этой блондинке нельзя. Это хорошо, если так. Мне вот никто не верит.

Флинтли каждый раз демонстративно целовалась с Финном, стоило только оказаться рядом. Еще буквально на моем дне рождения это бесило, но сегодня было как-то всё равно. Даже приветливо помахал им и улыбнулся в ответ на улыбочку Кассандры, отчего она смешно сморщила нос.

После вчерашней «оттепели» с Гермионой фокус окончательно сместился. Мысли витали где-то далеко, и показушные игры Кассандры просто пролетали мимо. Сегодня было плевать на всех тёмных лордов, постоянно глазами искал Гермиону.

На Трансфигурации старик Тримбл скрипучим голосом рассказывал про трансфигурацию человека. Объяснял, что, как многие из нас могли узнать на шестом курсе, можно менять не только цвет бровей, но и вообще всё. Сильный волшебник может полностью трансфигурировать тебя в кого угодно, если ты не готов. Полезная, но жутковатая информация для студентов. Сам-то уже трансфигурировал труп Пожирателя с жетоном Даров Смерти. А вот на живых людях — это да, не пробовал. Может, превратить Финна в хомячка и спрятать его от Кассандры?

Урок Заклинаний. Флитвик показывал какие-то мощные чары для ЖАБА, от которых в классе густо запахло озоном и паленой пылью. Почему какие-то? Прослушал полностью, витал в облаках, смотрел, как Гермиона взмахивает палочкой, повторяя заклинание за деканом. Какая она красивая, а как закусывает губу, когда у нее получается. А как грудь вздымается. Вот где настоящая магия.

На всех уроках сидел в абсолютной прострации. Механически писал конспекты, перо сухо царапало пергамент, а сам постоянно смотрел на Гермиону и вспоминал вчерашний вечер. Точнее, увиденное. Много ли надо, чтобы выйти из рабочего режима? Всего-то красивая девушка.

Таймер

Вечером старался избегать пересечений с ней, чтобы не смущать ни её, ни себя. Заперся в спальне и решил залезть в «Гараж» поработать над чертежами.

В тишине громко и ритмично тикали механические магловские часы. Этот металлический звук вдруг сложился в четкую и паническую мысль: чёрт, а ведь вчера было двадцать первое сентября.

Гриндевальд дал срок до Йоля — 21 декабря. А я сижу в школе и думаю, как бы замутить с Гермионой.

Начала съедать тревога за Бэт — пока я тут в тепле, она черт знает где. С ужасом осознал, что осталось уже ровно три месяца. Точнее, меньше: доставить артефакт надо до 21-го, а значит, должен выкрасть его до 20 декабря. Время уходит, утекает сквозь пальцы. Слишком расслабился и завис в мыслях. Плана нет.

Достал чертежи МАКУСА, разложил на столе — сухая бумага громко зашуршала в тишине. Снова начал просматривать и думать насчёт нового проникновения в США. И чем больше смотрел на схемы, вглядываясь в запутанные линии вентиляции и отметки магических постов, тем яснее понимал: в одиночку шансов почти нет. Нужна команда. Но где её взять? По объявлению же не найдешь. И опять же, вначале нужно понять, какие люди мне нужны и сколько.

Ночная переписка

Когда вернулся обратно в спальню, уже была ночь. Разделся и лёг. Сна не было. На тумбочке засветилась карточка.

Сообщение от Гермионы. Ей, видно, тоже не до сна. Протянул руку и взял её, гладкий пластик слабо светился в темноте неоновым светом.

Гермиона: «Рон сказал, что ничего такого не было».

Значит, рыжий пошел в отказ. Ожидаемо. Ему же хуже будет. Взял палочку и вывел ответ:

Алекс: «Можешь спросить у его брата Билла. Он же видел меня тогда в “Ракушке”».

Отправил. Шах и мат. Рыжий обманщик. Посмотрим, что Билл ответит. Он парень правильный, врать не будет, а когда она получит ответ, то Рон потеряет пару баллов за вранье. Минус 100 очков Гриффиндору.

[Запись из дневника. 23 сентября 1998 года. Скрытые следы и новые линзы]

Утро. Лес и вопросы

Погода с утра выдалась более-менее сносной, дождь наконец-то прекратился. Надел кроссовки, спортивный костюм и пошел бегать вокруг Черного озера. Воздух был густым, пахло прелой осенней листвой и стылой озерной водой. Дышалось легко. Мелкий мокрый гравий привычно хрустел под подошвами.

Пробегая возле опушки Запретного леса, заметил знакомую колоссальную фигуру. Хагрид возился с какими-то огромными деревянными ящиками, но, увидев меня, бросил работу и замахал своей ручищей размером с крышку от мусорного бака. Это раньше он меня отлавливал, чтобы я не бегал в Запретный лес, а сейчас, наверное, доверяет.

Подошел, сбавляя темп и тяжело дыша — взял какой-то бешеный темп.

— Здорово, Хагрид! Как твои питомцы?

— Алекс! — пробасил он, хлопая меня по плечу так, что в спине хрустнуло. — Живой, бродяга! Чего это ты ко мне совсем перестал заходить? Я уж думал, зазнался наш староста школы. Клык по тебе скучает!

— Да куда там зазнался, Хагрид, — я утер пот со лба. — Сам понимаешь: на носу ЖАБА, плюс эти дежурства, патрули, мелкие на головах стоят. Времени в обрез, даже поспать толком не успеваю. Опять же Гермиона.

Хагрид хмыкнул и понимающе кивнул, а потом вдруг помрачнел. Огляделся по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли нас деревья, и спрятал свои огромные руки в глубокие карманы кротовой шубы, от которой густо разило псиной и дегтем.

— Слушай, Алекс... Тут такое дело, — он понизил голос до гудящего шёпота. — Приходила ко мне недавно эта ваша когтевранка. Кассандра.

Мгновенно напрягся. Холодный утренний пот на спине словно превратился в лёд.

— И что хотела?

— Да странная она какая-то была. Непохожая на себя прежнюю, я ведь с детских лет вас всех знаю. Раньше-то всё тихая была, как мышка, а тут... Глаза горят, расспрашивает так цепко. Выспрашивала про Запретный лес. Что там в самой чаще делается, какие тропы безопасные есть, где пауки сидят, а где, наоборот, ни одной живой твари не встретишь.

Хагрид нахмурил свои кустистые брови.

— Я ей говорю: нечего студентам там делать, мисс Флинтли. А она смеётся так... неприятно. Сказала, что для школьного проекта по Травологии надо. Но я-то лес знаю. За теми корешками, про которые она говорила, в такую глушь не лезут.

— Спасибо, Хагрид. Ты правильно сделал, что сказал мне, — я старался, чтобы голос звучал ровно. — Я присмотрю за ней. Наверное, просто начиталась лишнего в библиотеке. Да и сам понимаешь, после всего, что было за год.

Поблагодарил его, развернулся и побежал обратно в замок. А в голове уже крутились шестерёнки. Зачем ей лес?

Гриндевальду нужны союзники среди тёмных тварей? Или он ищет изолированное место для какого-то ритуала вдали от замковых стен и защитных контуров Кристалла? Надо держать ухо востро. Если она потащит туда Финна или первокурсников... Даже думать об этом не хочу.

День. Уроки и оттепель

Мне и раньше всегда нравились Древние Руны, а сейчас тем более — никакой Кассандры и Финна. Сухой, монотонный голос профессора Бабблинг эхом отдавался от каменных стен. Я слушал вполуха, чертя на полях пергамента эскизы детектора невидимок, пока в голове вдруг не щёлкнуло.

Мы проходили новую руну — Лагуз. Руна воды, интуиции и потока.

Уставился на символ в учебнике. А что если... Если завязать эту руну на конденсацию влаги из воздуха? Идея была гениальной в своей простоте. Если рядом появляется скрытый магический контур (невидимка или кто-то под дезиллюминационными чарами), прибор выбрасывает в воздух мельчайшие капли влаги. Водяная взвесь просто осядет на невидимом объекте, обрисует его силуэт или оставит мокрые следы на полу. Магический аналог пожарного спринклера против стелса — будет всех невидимок орошать! Это, конечно, пока теория, но звучит как отличный рабочий план.

Затем была Нумерология. И вот тут система дала сбой — но в лучшую сторону.

Гермиона вошла в класс и, вместо того чтобы сесть максимально далеко от меня, а именно на первой парте, устроилась на соседнем ряду. Буквально на расстоянии вытянутой руки. От неё тянуло едва уловимым теплом и до одури знакомым запахом свежего пергамента и ванили. Я чуть шею не свернул, косясь на неё. Она сидела с идеально прямой спиной, но ледяной ауры больше не было.

В середине урока нам дали самостоятельную работу. Тупо пялился в таблицу чисел, чувствуя себя полным идиотом. Это был материал за шестой курс, который я пропустил, бегая по лесам Англии, и нагнать его еще не успел. Вздохнул, потёр переносицу. Цифры-то вроде похожие, но вот формулы — нет.

Вдруг краем глаза заметил движение. Гермиона, даже не повернув головы, тихо, с лёгким бумажным шорохом пододвинула свой исписанный лист на самый край своей парты. И кончиком пера дважды сухо стукнула по сложной формуле, которой мне не хватало для решения.

Замер. Перевёл взгляд на неё. Она упорно смотрела в учебник, но уголок её губ чуть дрогнул. Дела, Гермиона помогает кому-то с учёбой просто так. Скопировал формулу, быстро решил уравнение и так же тихо шепнул:

— Спасибо.

Грейнджер не ответила, но её щёки предательски порозовели.

Вечер. Собрание старост

Вечернее собрание в нашей гостиной в Башне Старост. Обычно перед приходом остальных мы сидели по разным углам: я на своей «синей» половине, она — на «красной», разделённые невидимой границей. Но сегодня всё было иначе. В огромном каменном камине жарко и уютно потрескивали сухие сосновые поленья, отбрасывая мягкие золотистые блики на тяжёлые книжные шкафы и пушистый ковёр. В комнате пахло горячей смолой и старым пергаментом. Напряжение, от которого раньше гудел и трещал воздух, просто исчезло. И вместо грозовой тучи светилось солнышко.

Гермиона была удивительно добра. Ледяной холодности нет и в помине, она со всеми была приветлива. Когда кудрявая пуффендуйка Майя Санчес, нервно теребя рукав мантии, пожаловалась на жуткие сквозняки возле кухонь и Пивза, который повадился кидаться в патрульных гнилыми яблоками, Гермиона не стала сухо цитировать Устав о преодолении трудностей.

— Я понимаю, Майя, — мягко ответила она, делая аккуратную пометку пером. — Выделим дежурным на этот сектор согревающие амулеты, а насчёт Пивза я лично поговорю с Кровавым Бароном. Никто не должен мёрзнуть и терпеть издевательства.

Роза Финч из Гриффиндора от неожиданности аж перестала строчить в своём вечном блокноте и удивлённо моргнула. А затем очередь дошла до проблемного подземелья, и я предложил новую схему патрулирования коридоров.

— Если мы сместим маршруты Изольды и Лео на пятнадцать минут, они будут перекрывать слепые зоны друг друга на повороте к классу зельеварения, — буднично произнёс я, водя карандашом по Карте на столе. — Займёт чуть больше времени, но зато мы полностью исключим возможность засад в том тупике.

Я мысленно приготовился к тому, что Гермиона начнёт оспаривать эту логистику, но она не стала спорить. Наоборот, она посмотрела на меня с явным, тёплым одобрением.

— Согласна. Это очень рациональный подход, Алекс, — сказала она, и на её губах мелькнула лёгкая улыбка.

В гостиной повисла абсолютная, звенящая пауза. Слизеринец Матиас Лонг так и замер с недокрученной серебряной монетой в длинных пальцах. Он медленно переглянулся с гриффиндорцем Лео Кармайклом — и смотрели они друг на друга так, словно только что увидели танцующего джигу профессора Слизнорта. Бледная и вечно холодная Изольда Вейн скептически выгнула идеальную бровь, переводя подозрительный взгляд с меня на Гермиону, явно пытаясь понять, в чём подвох этой внезапной командной работы.

Даже пламя в камине, казалось, затрещало как-то уютнее и теплее.

А Бенни Свифт из Пуффендуя, и так парень донельзя добродушный, почувствовав эту мирную ауру, засветился такой широкой улыбкой, что его веснушки расползлись по всему лицу.

Сборка и срыв

После собрания Гермиона ушла куда-то вместе с остальными старостами — наверное, в библиотеку, может, ей ключ от неё дали. А я, заряженный этой невероятной атмосферой оттепели, заперся в комнате и спустился в «Гараж». Попытался продолжить работу над «Доводом».

Поначалу казалось, что в этот раз всё пойдёт иначе. Позитивные эмоции от поведения Гермионы работали лучше любого ментального концентратора. В мастерской густо пахло канифолью и горячей медью, руки не дрожали. Магия текла ровно, послушно сплетаясь с металлом. Мне почти удалось магически сплавить и закрепить все три линзы в поворотном кольце. Металл уже начал мягко обхватывать хрупкие кристаллы...

Но стоило мне на секунду поверить в успех и потерять абсолютный фокус, как в подсознание пролезла она. Перед внутренним взором из ниоткуда вспыхнули насмешливые зелёные глаза Кассандры. Её приторная улыбка, когда она висела на шее у Финна. Чертовка.

Эмоциональный фон скакнул. Контроль слетел мгновенно, и вместо тонкой нити в артефакт хлынул бесконтрольный, грубый поток сырой магии, отравленной злостью.

Раздался резкий, режущий слух хруст. Ювелирно выточенные линзы не выдержали магического давления и лопнули прямо внутри поворотного кольца.

Ярость ударила в голову так, что перед глазами всё поплыло. Я схватил испорченный механизм — раскалённый металл больно обжёг ладонь — и с глухим, бессильным рыком со всей дури швырнул его в каменную стену. Медь с грохотом смялась, а остатки дорогих линз со звоном брызнули по полу мелкой стеклянной крошкой.

Тяжело оперся обеими руками о верстак, со свистом втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Иллюзия контроля. Рано радовался. Пока эта тварь отравляет школу и лезет мне в голову, ни о какой тонкой боевой магии не может быть и речи.

Мои нервы всё ещё ни к чёрту.

Ночь. Ошибка системы

Раздосадованный, вылез из «Жестянки» глубокой ночью. В спальне было темно, но на прикроватной тумбочке тусклым синим неоном светилась парная карточка. Заулыбался. Сообщение! Хоть что-то хорошее.

Сердце ёкнуло. Взял кусок пластика, остывший на ночном сквозняке.

Гермиона: «Не спишь?»

Чертыхнулся вслух. Как же я мог про это забыть! Я совершенно не предусмотрел в артефакте МПК функцию фиксации времени отправки. Ведь она могла это написать как минуту назад, так и час. Раз светится ровно — значит, висит уже давно.

И как это исправить? Чтобы доработать функционал и прикрутить руну времени, мне нужно забрать сам МПК у Гермионы, чтобы обновить рунные связки, ведь моя карточка лишь парная от её артефакта. Ага, так она мне его и отдаст сейчас, когда мы только-только начали нормально общаться. «Эй, Гермиона, дай-ка сюда мой подарок, я там не доглядел одну руну, но быстро всё исправлю». Смешно. Придется пока жить с этим недостатком. Лишнее напоминание о несовершенстве этого мира и меня лично.

Быстро приложил палочку к карточке и вывел ответ:

Алекс: «Уже нет. Работал. Как дела?»

Подождал. Пять минут. Десять. Свечение экрана медленно погасло, погрузив спальню в темноту. Ответ так и не пришел. Видно, она написала это еще пару часов назад, ждала, а потом обиделась или просто уснула.

Эх. Ну ладно. Всё равно это был чертовски хороший день. Лёд тает. А Кассандра и её прогулки по лесу... С этим я разберусь завтра.