Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

После приключения с банкой Рита ещё неделю приходила в себя. И только тогда, когда она убедилась, что полностью отдохнула, уже ничего не забывает и снова соображает с прежней скоростью, она села и продумала все последние события.

Она была уверена, что настоящий Барти Крауч не послал бы её на такие рискованные задания. Сначала — Круциатус в Хогвартсе, где она легко могла попасться Дамблдору, который был не только директором школы, но и председателем Визенгамота, и при желании вполне мог отправить её в Азкабан. Потом — незаконное проникновение в дом Тёмной семьи, где по старым законам хозяин имел право убить нарушителя и скормить его Алтарю.

И в том, и в другом случае она отделалась очень дёшево: Дамблдор её не поймал, а Блэки, вместо того чтобы сделать из неё рабыню или корм для Дома, практически заключили с ней политический союз.

А ещё Рита всё яснее понимала: если бы эльф Блэков не поймал её на Гриммо, то тот, кто послал её в Дом Блэков, скорее всего спокойно прикончил бы её сразу после отчёта. Она была бы свидетелем, незаконным исполнителем и слишком удобным концом цепочки.

Нет. Лучше работать на Блэков. Лорд Блэк просто хотел информацию, он не требовал невозможного, не гнал её в самоубийственные вылазки без объяснений и уже успел вытащить её из плена. Дом Блэков явно рассматривал ее не как вещь, а как полезного агента, а учитывая рискованный характер её профессии, иметь защиту такого Дома было очень кстати.

* * *

Это неожиданное сотрудничество оказалось выгодным обеим сторонам.

В первый же месяц Рита принесла Дому Блэков больше пользы, чем три официальных отчёта Министерства. Она знала, что и где происходит, умела слышать и толковать не только слова, но и другие сигналы: задержку перед ответом, смех не вовремя, слишком быстрое согласие и имя, которое нарочно не произнесли. Сириус быстро понял: Рита — ценный работник.

— Значит, Фадж нервничает, — сказал он однажды.

— Фадж всегда нервничает, — ответила Рита. — Но сейчас он нервничает с натянутой улыбкой. Значит, он перепуган.

— Почему?

Рита вынула из волос перо и лениво покрутила его между пальцами.

— Он любит плюй-камни. Очень любит. Настолько, что Министерство почему-то оплачивает междепартаментские соревнования по плюй-камням, включая закуски, призы и приглашённых судей. Деньги идут из служебной статьи расходов. В последний раз он потратил неприлично много и теперь боится, что Малфой, который жертвует на министерские нужды, об этом узнает.

— Ну, теперь Малфой точно узнает, — сказал Сириус с ухмылкой.

— Конечно, — сказала Рита. — Но интереснее другое. Лорд Гринграсс тоже об этом прослышал. Он уже приготовил большую взятку и просьбу закрыть глаза на одну маленькую семейную инициативу.

Гринграссы были политическими соперниками Блэков, так что это была важная новость, и Сириус взглянул на Риту с уважением.

— Отлично сработано. Спасибо.

Так она и вошла в систему Дома: не родственница, не гостья, не слуга, но нужный человек, умеющий качественно работать. Ей наливали хороший чай, давали лучший пергамент, слушали внимательно и не позволяли чужим рукам снова сделать из неё инструмент. Для Риты это оказалось практически свободой и очень серьёзной защитой, а Дом Блэков получил то, чего ему давно не хватало: живые уши в тех местах, куда не могли пробраться портреты.

Никто не объявлял, что Рита Скитер — под защитой Блэков. Она оставалась свободной женщиной с острым пером, собственным домом и дурной славой. Просто теперь за её спиной стоял древний дом — и это сильно облегчало ей жизнь.

Например, как-то Рита заметила, что за ней стали следить. В коридорах Министерства ей дважды попался высокий волшебник в темно-синей мантии. Потом он же слишком долго стоял у камина, пока Рита говорила с младшим секретарём Скримджера. Он делал вид, что читает объявления на стене, но его взгляд не двигался по строкам, а голова всё время была чуть повернута в сторону Риты, чтобы слышать разговор. Ближе к вечеру на её стол лёг конверт без подписи: тонкий серый пергамент, три строки и запах дешёвых чернил.

«Перестаньте интересоваться делами, которые вас не касаются. Некоторые вопросы опасны даже для талантливых журналисток. Это первое и последнее предупреждение».

Рита прочитала записку, выругалась, но в редакцию с ней не пошла, в аврорат тоже. Вместо этого она дотронулась до браслета на руке. В Доме Блэков, в библиотеке, тихо звякнул серебряный колокольчик.

Тем же вечером Сириус связался с поверенным Блэков.

Через день после этого, в половину девятого утра, волшебник, следивший за Ритой, которого звали Стив Прэтт, получил официальное письмо от старой адвокатской конторы «Гримм и Уилкс». Стив оказался служащим Министерства, и сова с письмом прилетела прямо на службу. В письме сообщалось, что его действия зафиксированы. Если с мисс Ритой Скитер случится что-нибудь подозрительное, копии материалов уйдут в аврорат, в Департамент магического правопорядка и прямо на стол министру Фаджу.

Сначала Стив решил, что это блеф. Но в одиннадцать утра Министр вызвал Амброзиуса Финка, начальника его отдела, и спросил, с каких пор сотрудники вверенного Финку отдела занимаются незаконным наблюдением за гражданами и письменными угрозами. Разговор с Министром, по слухам, длился недолго, но Финк вышел из него с белым лицом и плотно сжатыми губами. Ещё через десять минут он вызвал к себе Стива Прэтта.

К обеду Прэтта уже понизили и перевели на скучный пост в маленькую комнату без окна, где он проверял разрешения на импорт самозавязывающихся шнурков.

* * *

Через несколько дней в редакции кто-то сказал:

— Скитер, слышали? Прэтт, тот противный тип из Отдела контроля, который разбил колдоаппарат Дженкинса и потом преследовал Пайка, вчера приходил к главному редактору и долго извинялся. Теперь он боится чихнуть в сторону репортёра или колдографа. Говорят, нарвался на жёстких юристов.