Записки Мышонка — принца и волшебника (джен)

Внезапно Гарри налетел на меня перед ужином. Кивнул Блейзу и сказал поспешно:

— Надо поговорить!

Рон и Гермиона стояли рядом и тоже выглядели взволнованными.

— Прощай, рагу и медовый торт! — вздохнул Блейз. — Что у тебя, Поттер?

— Не здесь, — он быстро оглянулся на преподавательский стол, отвёл глаза и шепнул: — За мной!

Уже почти стемнело, но Гарри всё равно вывел нас на улицу. Мы устроились во внутреннем дворе школы, возле фонтана. Гарри вздохнул и проговорил:

— Там философский камень. И Снейп хочет его украсть. И… ему зачем-то нужен в сообщниках Квирелл.

Ситуация выглядела следующим образом. Сегодня была квиддичная тренировка. Но она не задалась: товарищи по команде игнорировали Гарри, тот разозлился, и они поругались с капитаном. Вместе с тем загонщики, братья Рона, умудрились вывести из себя двух охотниц. В общем, тренировку свернули очень рано, и Гарри задержался на поле, чтобы не оказываться с остальной командой в одной раздевалке. Он только взлетел в воздух, как увидел идущих от замка профессоров Снейпа и Квирелла.

— Они выглядели обеспокоенно. И я решил… — пояснил Гарри, сделав неопределённый жест рукой.

— Проследить, — подсказал Блейз. — К делу, Поттер!

Не снижаясь, Гарри полетел в их сторону. Профессора укрылись в Запретном лесу, и Гарри подумал, что его вряд ли заметят сквозь кроны деревьев. Прячась за ветками, он подобрался достаточно близко, чтобы услышать почти весь разговор. Квирелл был удивлён выбранным местом беседы, но Снейп сказал…

— Дословно: «Никто, кроме нас, не должен знать о философском камне»! Понимаете?

— А Квирелл? — обеспокоенно уточнила Гермиона.

— Заикался, нервничал. Снейп спросил его про какие-то фокусы. А потом добавил, что Квиреллу нет смысла отпираться. Но Квирелл ничего ему не сказал. Тогда Снейп велел побыстрее решать, но чьей он стороне, и ушёл.

Мы молча переглядывались.

— Философский камень… — протянул Блейз. — Быть не может!

— Всё сходится. Ты сам говорил, — Гарри кивнул Блейзу, — он зельевар, вот и не устоял перед возможностью. Хагрид говорил, что предмет, о котором идёт речь, надёжно охраняют учителя. Гермиона решила, что они создали какие-то чары. Хагрид, вот, Пушка на цепь посадил. По всему выходит, Снейп ищет, как обойти препятствия, и ему нужна помощь Квирелла. Или, точнее, чтобы тот рассказал про свою часть защиты.

— И что с этим делать? — спросил я нервно.

— Идти к директору! — воскликнула Гермиона.

— Шутишь? Представляешь, как это будет звучать? У нас нет доказательств, смутные предположения, и только, — отмахнулся Блейз. — Декан просто скажет, что Гарри всё выдумал. И будет слово против слова.

Гермиона понурилась.

— Слушайте… — начал я, опасаясь, что меня не поймут, — этот камень — забота директора, правда? А он — величайший волшебник. Так?

Все покивали.

— То есть, наверное, он хорошо всё придумал. И даже если декан решит сунуться туда, Дамблдор, наверное, всё предусмотрел?

— Хочешь сказать, нам надо оставить это дело? — спросил Гарри раздражённо.

— А я думаю, Берти прав, — заметила Гермиона. — У нас экзамены на носу, пора начинать готовиться!

— Но если… — начал Гарри.

Его перебил Блейз:

— Если декан умыкнёт философский камень из-под носа у директора, мы больше не увидим ни камня, ни Снейпа. Он засядет за изучение лет эдак на сто.

— А что, я за! — фыркнул Рон, и мы рассмеялись.

— Мистер Поттер! — раздался раздражённый оклик, и мы все подпрыгнули от неожиданности. — Вот вы где!

К нам шла быстрым шагом профессор МакГонагалл.

— Мисс Грейнджер, и вы здесь. Профессор Дамблдор определил ваше наказание. Сегодня сразу после отбоя вам надлежит прийти к главным дверям. И не опаздывайте.

— Да, мэм, — пробормотал Гарри. А когда она ушла, добавил: — Что это МагГонагалл такая злая?

— Не знаю, — покачала головой Гермиона. — Но почему после отбоя?

Не могу ручаться за то, что чувствовал Блейз, но я очень сильно пожалел, что мы с разных факультетов. О том, как пройдёт это странное наказание, мы не узнаем до утра.

— Надо поесть, особенно вам, — решил Рон. — И я вас дождусь в гостиной.

— Увидимся утром, да? — как-то неуверенно предположила Гермиона, и я от всей души пожелал им удачи.

* * *

Пройдёт несколько лет, а я всё ещё буду недоумевать по поводу того, как работает система наказаний в Хогвартсе. Дома я всегда знал, за какие проступки какие следуют санкции. Я понимал, что, если нарочно испорчу какую-нибудь вещь, лишусь одного из подарков на ближайший праздник. Если меня встретят за пределами спальни ночью, с утра не видать мне десерта. Непослушание каралось лишением удовольствий — например, изъятием развлекательных книг. За капризы меня сажали переписывать нудные отрывки из Горация и Вергилия. И так далее.

По словам моих новых знакомых, в обычных школах у обычных людей тоже всё было более или менее ясно. Но в Хогвартсе ты никогда не мог предположить, к каким последствиям приведёт твой проступок. Возможно, снимут баллы: один, двадцать, пятьдесят — по решению профессора. Или посадят писать строчки. Или отправят к профессору Снейпу, мыть грязные котлы, чистить мерзких флоббер-червей или без перчаток перебирать лягушачьи внутренности. А может, не к Снейпу, а к завхозу Филчу — убирать что-нибудь особенно грязное и пыльное. Но такого наказания, которое досталось Гарри, Гермионе, Драко и случайно влипшему в эту историю Невиллу, никогда прежде не было.

Под предводительством лесничего Хагрида их отправили в Запретный лес — по следам серебристой крови искать раненого единорога. Ночью. В темноте.

Мы с Блейзом узнали об этом, когда посреди ночи в спальню вломился Драко. У него стучали зубы, и он выглядел совершенно ненормально. Да ещё и грязно — весь в какой-то паутине, с листьями, налипшими на мантию.

— Т-т-т… — начал он, но ничего у него не вышло.

— Надо декана звать! — решил Теодор, но Драко быстро помотал головой и выдавил сквозь зубы:

— Н-н-не надо!

Мы оказались одни с ним — пятеро напуганных мальчишек пытались утешить шестого, обезумевшего от ужаса. Нам пришло в голову стащить с него грязную мантию, потом Теодор предложил сунуть его умываться. Желательно горячей водой, потому что руки у Драко были ледяные.

— Может, в Больничное крыло, Драко? — спросил я, пока Теодор и Блейз умывали его над раковиной. Драко опять быстро помотал головой, застучал зубами, но сказал уже куда более твёрдо:

— Не надо никуда. Пожалуйста! Декан скажет, сам виноват. А в Больничном крыле…

— Что там? — напряжённо спросил Блейз, и я вдруг понял, чего он боится. По спине прошёл озноб. Если Драко здесь, такой испуганный, то где?..

— Темно, — выдохнул Драко. — И пусто. Я боюсь. Ну, смейтесь, давайте! — вдруг выкрикнул он и вырвался из рук Теодора. — Смейтесь! Драко Малфой — трус и девчонка!

Почему-то смеяться никому даже в голову не пришло. Но и что делать, мы не знали. Всё, что пришло мне в голову, это подойти к Драко поближе и сказать честно:

— Нам совсем не смешно. Давай ты сядешь и расскажешь, что случилось?

Он согласился. Но к рассказу приступил не сразу — мы всё же убедили его принять душ нормально, а Блейз с Теодором, помучившись, смогли наколдовать стакан чистой питьевой воды. Правда, слегка залили при этом Винсента и пол, но решили, что это мелочи. Драко, завернувшись в одеяло как в кокон, выхлебал воду и рассказал нам о наказании. И о том, к чему оно привело.

Их вчетвером у выхода из замка встретил завхоз. Бурча про то, что лучше бы ему позволили подвесить нарушителей за большие пальцы в подземелье или хотя бы заковать в кандалы, он повёл их к хижине Хагрида, и тот объяснил задачу. Почти сразу он велел им разделиться.

— Мне достался этот тупица Лонгботтом, — произнёс Драко с отвращением. — Мы шли по опушке, и я думал, что это дурацкое наказание. И скучное. И ткнул Лонгботтома в спину пальцем. Тот заорал как резаный.

— Знаешь, Дракоша, — протянул Блейз, — если ночью в Запретном лесу что-то ткнёт меня в спину, я тоже буду орать. И Тео будет. И нам даже не особо стыдно, да?

Теодор покивал.

— В общем, Хагрид велел Поттеру идти со мной. Сказал, что его я не напугаю. И мы пошли. Уже не по опушке, Хагрид велел забирать глубже в лес. Я взял эту псину, Клыка. Подумал — хоть какая-то защита. А потом мы его нашли…

— Единорога?

— И единорога тоже… — протянул Драко как-то неуверенно. — И того, кто его убил. Или что его убило. Что-то в плаще с капюшоном пило его кровь. Поттер заорал и шарахнулся назад, псина сорвалась с поводка и унеслась куда-то, а оно нас увидело. И я…

— Пить кровь единорога, — Блейза передёрнуло. — Это проклятье, смертельное, навсегда. Но это может спасти жизнь.

— Как… смертельное проклятье может спасти жизнь? — переспросил я.

— Я не знаю. Так мама говорила.

— В сказке это было, — заметил Теодор, — помните? Кровь убитого единорога излечит от любых ран, но навлечёт страшное проклятье.

Кроме меня, все поняли, о чём речь, и согласно покивали. Драко более или менее успокоился, но мы ещё долго не спали. Я не мог перестать думать о Гарри и Гермионе. И о Невилле, пусть я его толком и не знал. Что с ними? Вернулись ли они из леса? Понятия не имею, как мне удалось заснуть и дождаться утра.

* * *

Они были целыми и невредимыми, но очень мрачными. Как назло, первым уроком у них стояли чары, а у нас — гербология, потом шли сдвоенные зелья, на которых не поболтаешь. И только в обед мы сумели встретиться и поговорить.

— Снейп хочет украсть камень не для того, чтобы его изучать, — зло, устало сказал Гарри, когда мы, похватав сэндвичей, вышли на улицу и пристроились в тени каменных стен. — А чтобы сварить эликсир бессмертия для Волдеморта.

— Ты сдурел?! — подскочил Блейз. — Ты кого по имени назвал сейчас?

— Бесполезно, — пожаловался Рон, — я тоже уже сто раз просил.

— Глупо бояться какого-то имени! — возмутилась Гермиона, а Гарри жёстко отрезал:

— Я не стану бояться его! И я буду называть его по имени, нравится вам это или нет. Так вы хотите слушать дальше?

Блейз заверил, что больше перебивать не будет, но сидел нахохлившийся и недовольный. Мы узнали, что, после того, как Драко убежал, Гарри чуть не ослеп от боли в шраме. Существо оторвалось от единорога и двинулось к нему, причём не шло, а скользило, даже будто бы летело. Но его прогнал кентавр.

— Он и сказал про камень. И про Волдеморта. Перестаньте уже дёргаться! Выходит, если Снейп узнает, как пройти через защиту Квирелла… Волдеморт вернётся. Как думаете, экзамены всё ещё важнее? — добавил он едко.

— Если Квирелл — единственное, что защищает камень, то через неделю он пропадёт, — скептическим тоном произнёс Рон. — Пари держу.

— Мы всё ещё можем пойти к Дамблдору… — начала Гермиона.

— А у нас появились новые доказательства? Не забывай, мы не можем ничего сказать про Пушка и камень, если не хотим подставить Хагрида. Да даже если и скажем, Снейп заявит, что мы всё выдумали. И все подумают, что мы просто мстим ему за низкие оценки.

— Ну, у меня-то они не низкие, — возмутился Блейз, и Гермиона его поддержала.

Но общий смысл оставался таким же. Мы — первокурсники, дети, которые не должны были лезть во взрослые дела. И я сомневался, что отличные оценки Блейза и Гермионы, напористость Рона, слава Гарри или мой титул что-нибудь изменят.

— Кроме того, — добавил Рон, — в прошлый раз Пушок едва не отгрыз Снейпу ногу. И вряд ли он придумал, как его обойти, да? Хагрид сказал, никто об этом не знает!