Мальчик-Которого-Нет - 3 (гет)

Аластор Грюм ненавидел возвращаться домой. Да и можно ли было назвать домом ту небольшую халупу на углу улицы, облюбованную мракоборцем после того, как ему отказали в крове родители. Молодой тогда аврор ничего не знал о самостоятельной жизни, а спрашивать хоть кого-то было и стыдно, и противно, и опасно. Денег не было, Аластор никогда не задумывался о подобном, зарабатывая себе штрафы несоблюдением правил и после спокойно тратя золотые галеоны из личного сейфа. Но ему отказали не только в доме, но и в доступе к наследству. А все из-за одного разговора как-то вечером!

Аластор вернулся в тот момент, когда родители заканчивали ужинать. В доме одуряюще пахло запеченной бараниной с овощами, свежим хлебом и духами матери. И аврор, проторчавший в конторе ночь, а после по собственной инициативе оставшийся и на вторую смену, опасаясь, что без него допрос шайки ворюг из Лютного превратится в фарс, как был ввалился в столовую. Мать тогда взвизгнула, увидев кровь на щеке сына. Отец же презрительно скривился, отложил вилку и нож и спросил:

— Ты окончательно растерял всякое воспитание? Мало того, что ты расстраиваешь нас каждый день, так еще и считаешь нормальным прийти сюда, воняя, как выгребная яма?

Аластор разозлился и в пику отцу не ушел, остался. Пересек столовую, с грохотом дернул стул и уселся за стол напротив матери. Та прикусила губу, расстроено глядя на младшего Грюма, а тот, предпочитая ничего не замечать, принялся за еду, каждую секунду ожидая, что отец его прервет, попытается своей властью вышвырнуть из-за стола. Но старший Грюм лишь смотрел. Внимательно. Спокойно.

А Аластор ел. И с каждым проглоченным куском добрел. Даже решил рассказать родителям пару занимательных историй о своей работе. Обычно будни авроров не отличались весельем, но не в этот раз. Мракоборец рассказал и о ворах, которых поймали патрульные, и о товаре, который воры пытались сбыть торговцу краденым. И о том, как два десятка служителей порядка ввалились в дом одного довольно старого рода, из которого воры и вынесли книги и артефакты.

— Этот Брукс так свои зенки пучил! — гоготнул Аластор, описывая погром, устроенный в доме. — И только блеял, что книги у него не темные. Вы б его видели! Жаль, нельзя его в Азкабан кинуть. Да и изъяли не все… Ну ничего! Управа найдется! Скоро каждого чернокнижника за жабры возьмем! К ногтю их всех! К ногтю! Будут как овцы блеять! Ха! А потом всех в Азкабан кинем! Точно вам говорю.

Старшие Грюмы переглядывались. Мать сидела тихая и бледная. Отец лишь щурился и смотрел как-то странно. Аластор тогда не придал этому значения.

Он ушел на утро, заранее предвкушая очередной сытный ужин дома. Но ужина не было. Он просто не смог вспомнить, где находится семейный дом, когда смена закончилась. Грюмы исключили его из контура доступа.

Аластор взбесился. Бросился в Аврорат, требуя разыскать родителей. Но на него лишь посмотрели удивленно. Разыскать? На каком основании? Грюмы считались законопослушными магами, семьей с неплохой историей. Не древний, но старый род.

Аластор попытался объявить в розыск, как наследник. Но оказалось, что он уже и не наследник. Прямо у всех на глазах кольцо на его пальце истончилось и исчезло. Коллеги смотрели кто с сочувствием, а кто и со злорадством.

— Чем же ты родителей допек? — спрашивали они. — Или напугал?

Грюм плюнул. Решил ничего не делать пока. Не верилось, что родители от него закрылись.

Маг отправился в известную всем мракоборцам таверну в Ливерпуле, где подавали приличное пиво и стейк. Раз уж не предвидится сытный и вкусный ужин дома, надо хоть поесть нормально, а не теми помоями давиться, что подавали в забегаловке при Аврорате. Вот только расплатиться Аластор не смог — его зачарованный кошель оказался пуст.

Вспоминая тот день, маг зло выдохнул сквозь зубы, ведь то был самый унизительный момент в его жизни — за него заплатили коллеги. Даже разрыв с семьей не казался тогда хуже.

Из Ливерпуля Грюм аппарировал на ступеньки Гринготтса, собираясь учинить разнос гоблинам, но те лишь посмотрели на него с ухмылками и выдали оставленное родителями извещение.

«Однажды ты решишь, что и наш собственный дом лишь склад темномагических предметов, а нас надо упечь за решетку, как чернокнижников, — писал отец. — Я не собираюсь ждать этот день. Разрушай остальной магический мир, уничтожай наследие магов куда достойнее тебя, втаптывая в грязь историю, но я не позволю тебе сотворить то же самое с памятью твоих собственных предков. Уж лучше у рода Грюм не будет наследника, чем такой, как ты!»

Аластор был в бешенстве, но ничего не мог сделать. Даже жалобу подать было некому — отец был в своем праве. Альбус, узнав о произошедшем, предложил Грюму помощь, но Аластор гордо отказался. Он работал за идею, а не за галеоны! Но вскоре оказалось, что жалованье аврора настолько мало, что не позволяет жить столь же беззаботно, как прежде. Да и штрафы! Штрафы никуда не делись.

Когда на помятого мракоборца, вечно торчащего на службе, стали коситься даже самые отчаянные трудоголики, Аластор был вынужден задуматься о приюте. Но денег не было. Как и желания селиться в каком-нибудь магическом поселке, где соседи обязательно все о тебе вызнают.

Поиски продолжались довольно долго, пока однажды Аластор не прибыл вместе с группой на очередной вызов в один маггловский городишко. Дом был крошечный, похожий больше на собачью конуру, а не на жилище магглорожденного. Авроров вызвала невеста мага, обнаружившая его пропажу и разгром в доме.

Волшебники осмотрелись, составили протокол, но больше ничего сделать не смогли. Следов магической дуэли не было, как и каких-то следов драки вообще. Невесте объявили о том, что ее жених просто сбежал. Дело закрыли через три дня, когда пропавший не объявился ни живым, ни мертвым.

А еще через день Грюм ввалился в пустующий дом с бутылкой огневиски и остался там на ночь. Потом вернулся. И еще раз. А через неделю в дом приехали родители пропавшего мага, и Аластору удалось выяснить, что дом принадлежит именно им, они же платят по счетам. Не дрогнувшей рукой Грюм зачаровал магглов так, чтобы они ничего не помнили о сыне, но продолжали исправно платить за дом.

Аластор думал остаться в том жилище на несколько недель, а в итоге жил до сих пор. Крошечный дом с двумя спальнями, гостиной, кухней и одной ванной не подходил для жизни, но вполне годился для того, чтобы возвращаться в него для ночевок.

Сначала Грюм довольствовался диваном в гостиной и креслом у камина. Одежду сбрасывал прямо на пол. В родительском доме за всем присматривали эльфы, безропотно поднимая и очищая изгвазданные тряпки. Теперь маг сам кидал в гору одежды очищающее по утрам, а то и вовсе кастовал его прямо на себя.

Потом перебрался в спальню на втором этаже — самую большую комнату в доме. Но так было лишь до ранения.

Вот уже много лет спальней аврору служила узкая, как пенал, комнатка на первом этаже.

Обстановка сохранилась еще от первого владельца. Только обветшала и истрепалась до такой степени, что не поддавалась восстанавливающим заклинаниям. Но это мало волновало волшебника. Главным было то, что в дом ни при каких обстоятельствах не мог проникнуть посторонний и Грюм имел возможность не беспокоиться за собственную безопасность.

Сегодня в глубоком кармане аврорского плаща позвякивала парочка бутылок огневиски, которыми Аластор собирался заменить ужин. Бутыли были дорогущими, с запаянными воском крышечками, и мужчине доставляла удовольствие мысль о декане академии, у которого он незаметно забрал алкоголь.

— Постоянная бдительность! — ухмыльнулся бывший мракоборец, захлопывая за собой дверь. — Постоянная бдительность! Будет знать, как оставлять шкаф незапертым.

В прошлый раз Грозного Глаза никто не вычислил, декан списал все на проделки студентов. Могло обойтись и в этот раз.

В доме было сыро. Пахло стоялой водой и какой-то кислятиной. Запахи Аластор едва ощущал. И сейчас ненадолго замер у двери, пытаясь определить источник зловония.

Выставив бутылки на столик в гостиной, волшебник тяжело обошел дом и выругался, обнаружив тарелку с какой-то мешаниной на кухонном столе. Слив раковины был забит той же желтоватой бурдой, порыжевшую эмаль раковины покрывали хлопья засохшей желтой пены.

— Вот дерьмо! — скривился аврор, пытаясь вспомнить, откуда взялось что-то подобное. Возле раковины выстроилось несколько пустых бутылок из-под отвратной бодяги, которую братец Альбуса продавал в своей «Кабаньей голове» по три кната. Алкоголем это пойло назвать было сложно, после него в ушах стоял звон, а на полный желудок еще и тошнило. Но порой на что-то поприличнее денег не было совсем.

— Не помню ничего.

Сплюнув, Грозный Глаз очистил и тарелку, и раковину. Заодно уничтожил и бутылки. Очистил стакан со сколом и вернулся к креслу.

— Только родство с Альбусом спасает этого пройдоху, — прокряхтел Грюм, опускаясь на продавленное засаленное сидение. — Иначе я б его!..

Погрозив кулаком камину, волшебник откупорил бутылку и с наслаждением хлебнул прямо из горлышка, прежде чем налить янтарную жидкость в стакан. На посторонние примеси он проверил алкоголь еще в академии.

— Вот это я понимаю… — блаженно произнес мужчина, откидывая голову на спинку и прикрывая здоровый глаз. — Вот это я понимаю!

Волшебный глаз все это время без остановки вращался, сканируя пространство в поисках угроз.

Не успел маг опустошить первый стакан, как снаружи раздались какие-то звуки. Аврор поморщился и сел прямее. Вопреки слухам, сквозь стены, особенно защищенные множеством чар, он не видел. Через несколько мгновений звуки повторились: снаружи что-то скрипело и то и дело скрежетало. Немного подумав, Грюм встал и направился к окну. Из него был виден только крохотный двор и живая изгородь. И хоть Аластор никогда не ухаживал за кустами, из-за чего они частью погибли, даже сквозь голые ветки улица просматривалась не слишком четко.

Выругавшись, Грозный Глаз вернулся к креслу за посохом, а после отправился наружу. На улице все еще кто-то чем-то громыхал. И, судя по звукам, привлек внимание не только волшебника, то и соседей.

— Мордред вас побери! — выругался аврор, заметив высунувшихся из-за своих заборов старушек напротив. На повязку и одежду мага были наложены чары, заставлявшие магглов думать, что они не видят ничего необычного. — Налетели!

В баках соседа-маггла, выставленных на тротуар между домами, увлеченно ковырялись вороны.

— Кыш! — рявкнул Аластор и взмахнул посохом. Сначала просто так, а после и с парочкой жалящих.

Вороны заметались, забили крыльями и ринулись прочь. Старушки проследили за представлением и спрятались за своими заборами.

— Чтоб вас всех, — прокряхтел маг и похромал к своему дому.

Он не любил показываться местным магглам на глаза, но шум не любил еще больше.

— Что они там такого нашли? Вся возня из-за колбасных шкурок?

Вернувшись в дом, маг плеснул себе огневиски и выпил стоя, а после снова растянулся в кресле. Алкоголь был хорошим и крепким, так что аврор не удивился, когда вскоре его начало клонить в сон.

* * *

Проснулся маг от очередного громыхания баков. Уверенный, что прошло не больше нескольких минут, вскочил и ринулся наружу. Его шатало как от шквального ветра, но Грозный Глаз упорно продирался вперед, тяжело хромая и опираясь на посох. Протез-лапа скрипел особенно противно, звук врезался в мозг, отдаваясь в затылке.

Прохромав от крыльца до калитки, волшебник почти вывалился на тротуар и яростно взревел:

— Пошли прочь, мерзкие твари!

Вороны, копавшиеся в баках, лишь взмахнули крыльями, не спеша куда-либо улетать, а после и вовсе ответили Грюму издевательским карканьем.

— Прочь! — повторил маг и стукнул посохом о землю. — Кыш!

Заклинание не сработало. Посох лишь выбил искры железным наконечником. Дерево под рукой и не думало ответить привычным теплом.

— Что?.. Что это такое? — выдохнул Аластор, глядя на посох, внутри которого много лет назад спрятал свою волшебную палочку.

Из-за заборов снова повысовывались любопытные соседки. Но в этот раз при виде Грозного Глаза они не промолчали, а одна за другой с визгом спрятались обратно.

— А с этими что? — выплюнул маг и, перехватив посох иначе, снова попробовал прогнать птиц. — Убирайтесь!

На этот раз вороны с карканьем унеслись прочь. Проводив их взглядом, волшебник уставился на открытые баки, из которых торчали разодранные мешки и ворох каких-то бумажек.

— Клятые магглы с их мусором! — выдохнул Грюм и направился обратно в дом. Голова трещала, в горле пересохло.

Уже на пороге маг вспомнил о посохе и с подозрением на него уставился. Поднял и медленно произнес:

— Люмос!

Свет, жесткий и белый, тут же зажегся на навершии посоха, загоняя тени по углам крошечной прихожей.

— И что это было? Огневиски слишком крепкий?

Ответить было некому.

— Ты начал стареть, — сам себе сказал Грюм и тяжело похромал в гостиную.

Подхватив бутылку, сделал несколько глотков из горлышка и недовольно пробормотал:

— Точно. И старые раны что-то особенно сильно болят в последнее время. Даже глаз…

Вдруг до мага дошло, что что-то не так. Нахмурившись, мужчина огляделся. Он хорошо видел комнату, но только здоровым глазом, а вот артефакт, заменивший ему утерянный орган зрения, почему-то ничего не показывал. Грюм отставил посох и протянул руки к лицу. Повязка, туго обхватывающая голову мага, была на месте, но вот волшебный глаз, крепившийся к ней, отсутствовал.

— Что?! — взревел Аластор и еще тщательнее ощупал лицо, короткими ногтями царапая пустую глазницу. — Где?

Его повело, тело обмякло. Маг свалился на жесткий пол, на тонкий, грязный до черноты ковер.

* * *

Грозный Глаз очнулся рывком. Сипло застонал. На губах скрипнул песок. Бывший аврор медленно перевернулся, помогая себе плечом и локтем. Глубоко вдохнул и открыл глаза. Он лежал на полу своей гостиной. Рядом высился трехногий столик с бутылкой огневиски на нем. Второй не было видно. От холода дергало культю, и под бедром чувствовалась влага.

Тихо ругнувшись, Аластор тронул мокрую штанину и ковер. Обнюхал пальцы и выдохнул.

— Мордред, это только огневиски.

Откинувшись назад, маг выдохнул. Еще раз щупал крепление, убеждаясь, что волшебного глаза нет на месте.

— Как это возможно? — Аластор стукнул кулаком, выбив из ковра облако пыли. — Кто и как проник в дом?!

Грюм перекатился. Протез зацепил ковер и обмотал его вокруг железных когтей. Аврор попробовал встать, но лишь сильнее запутался в ковре. Попытки отцепить тяжелую шерстяную тряпку закончились лишь тем, что плащ мага задрался, едва не закрыв ему обзор.

— Чтоб вас всех! — рявкнул аврор и закашлялся. Попытался дотянуться до посоха и уронил его на себя. Тяжелая крученая деревяшка глухо стукнула мага по спине и голове. — Кто здесь?!

* * *

Выпутаться и встать удалось лишь через несколько минут. Ковер в порыве гнева Грюм сжег на месте, едва не устроив в доме пожар. Теперь в комнатах первого этажа висел едкий зловонный дым.

Наколдовав себе головной пузырь со второй попытки, Грюм принялся проверять дом, уверенный, что невидимый враг все еще в здании. Отсутствие глаза изрядно усложняло процесс. Аластор и не подозревал, как сильно полагался все эти годы на артефакт. Единственный здоровый глаз казался бесполезным и слабым. Как и малочувствительный нос. Что уж говорить о покалеченной ноге, болевшей особенно сильно после возни на полу.

Стиснув зубы и с шипением понося весь мир последними словами, Грозный Глаз обошел гостиную, проверяя драные шторы, диван, шкаф с маггловскими книгами и камин. Нигде не было ничего подозрительного. В коридоре и прихожей тоже не нашлось ничего странного.

А потом маг открыл дверь в кухню и тут же едва не завалился назад, когда ему навстречу рвануло что-то мелкое, круглое и радужное. Грюм вскинул посох раньше, чем разобрался в том, что видит. Обездвиживающие заклинания накрыли ворох странных не лопающихся мыльных пузырей, превратив те в парящие ледяные шарики. Они не падали, продолжали висеть в воздухе и медленно наплывали на мракоборца. Выглядело все совершенно безобидно, пока один из пузырей не коснулся стены. В тот же миг раздался грохот, во все стороны полетели ледяные брызги. Пригнувшись, Грюм тут же принялся бить боевыми, не замечая, что заклинания лишь расшвыривают шарики к стенам, попадая по шкафам и посуде. Пузыри, ударяясь о пол, стены и потолок, продолжали лопаться, заполняя кухню ледяной водой. Та немного побилась о порог, а потом хлынула в коридор, многократно увеличиваясь в объеме, сбивая Аластора с ног и уже в гостиной, с грохотом выбив окна, выплеснулась в сад.

Бывший аврор с трудом поднялся с пола. Его одежда насквозь промокла, плащ отяжелел, в единственном ботинке булькало так, будто там поселилась жаба.

— Ну, мразь! Я тебя найду!

Грюм поднялся, огляделся и ринулся к лестнице, едва не выламывая из креплений перила. Плащ тянул назад, и маг с шипением его скинул в лужу в коридоре.

— Поймаю, порежу на куски и выкину в море! — зверски проскрежетал аврор.

Комната на втором этаже выглядела безобидно, но Аластор пару раз с усилием моргнул, пытаясь понять, что не так. Он так давно не заходил в эту комнату, что напрочь забыл, как она выглядит.

Ткнув перед собой парочкой проверочных заклинаний, Грюм шагнул вперед, смазывая нетронутую пыль на полу подошвой мокрого ботинка. Все вроде бы стояло на своих местах, но Аластор был уверен, что комната выглядела зеркальным отражением себя самой. Он знал, как такое можно сделать, и, оградив себя щитами, пошел по периметру, ища следы. Без волшебного глаза это было очень сложно, маг родился без способности видеть магические потоки, а необходимое заклинание съедало столько сил, что у аврора в считанные минуты закружилась голова.

На первый взгляд в комнате не было следов постороннего вмешательства, но это не успокоило. Аврор развернулся и поковылял против часовой стрелки, всматриваясь еще пристальнее. Перед глазами все плыло и темнело от быстрого оттока сил. Плюнув от досады, волшебник отменил считывающие чары. Но зрение не стало четче. Наоборот, пространство вокруг будто посерело, выцвело настолько, что некогда жизнерадостные обои в мелкий красный цветочек поблекли и слились в общий пятнистый фон. Каждый шаг давался с огромным трудом, будто на авроре была не просто мокрая одежда, а он шел под водой.

Вдруг свет померк. Даже сквозь окно не проникало и лучика. И в этой кромешной тьме Грюм вдруг ощутил себя совершенно беззащитным. С рыком он принялся швыряться заклинаниями, надеясь если не убить врагов, то пробить стены насквозь, чтобы в дыры наконец проник свет. Дом заходил ходуном.

* * *

Я стояла на другой стороне, рядом с заполошно верещащими старушками и неспешно подбрасывала на ладони волшебный глаз. Тот бешено вращался, но исправно работал, позволяя видеть магию вокруг и даже пробиваться сквозь изгороди. Артур, стоящий рядом под защитой чар Хамелеона, был виден мне столь же четко, как и испуганные лица местных жительниц. Я же сама, в джинсах и свитере, с туристическим рюкзаком за плечами, и на один процент не была интересна магглам также, как происходящее.

— Что там творится? — спросил Гастингс с усмешкой.

Дом Грюма ходил ходуном, его качало так, будто он был сделан из игральных карт. Сквозь живую изгородь на тротуар и проезжую часть потоками лилась вода, от крыши во все стороны летели разноцветные искры.

— Что это такое? Что это такое? — спрашивали друг друга магглы, собираясь вокруг. Никто из них не спешил спасать Грюма.

— Я видела этого!.. — рассказывала знакомым и соседям сухонькая старушка с мелкими седыми кудряшками.

— Тот нелюдимый?.. — спросил кто-то.

— Он! Он! — ответили вокруг.

— У него нет глаза! — довольная тем, что ее слушают, вещала старушка. — И выглядел он так, будто совершенно сошел с ума.

— Так он и так сумасшедший! — сказала другая пожилая женщина. — Вы не знали? Он бешеный!

В этот миг из дома раздался утробный вой, который едва ли можно было назвать человеческим, и что-то с грохотом обрушилось.

— Святая дева! — вскрикнула третья старушка и со стоном свалилась в обморок.

— Скорую! — вскричал какой-то мужчина. — Вызовите скорую!

— Вызвали уже, — ответил кто-то. — Едут.

— Расступитесь! — решительно заявила какая-то дамочка и вынула из крохотной сумочки флакон. — Я медсестра!

— Он там еще жив? — спросил Артур.

— Да что ему сделается? — я пожала плечами. — Если не соберется сам себя заавадить, то спокойно дождется прибытия своих же коллег и… кто там еще должен явиться на слишком сильный и продолжительный всплеск магии в маггловском районе?

Бывший софакультетник усмехнулся и отметил:

— У тебя все получилось. Уверена, что следов не осталось?

— Вода смыла любые следы на первом этаже. А на втором все быстро закончится само. Когда сюда нагрянут маги, то увидят лишь то, что Грюм сам разнес свой дом, уверенный, что к нему кто-то пробрался. Даже если Грозного Глаза не запрут в Мунго, его репутация психа и параноика стократ усилится.

— Он уже не Грозный Глаз, — поправил меня Артур и кивнул на артефакт в моей руке. — Что будешь с этим делать?

— Вещь полезная, но и опасная, — задумчиво произнесла я. — Хочешь, тебе отдам?

Я с непроницаемым видом протянула глаз парню. Тот хмуро на него глянул, а потом брезгливо отодвинулся.

— Нет уж, — мотнул он головой. — Это твой трофей.

— А плата за помощь?

— Мне хватит и того, что Грюм лишился своего всевиденья.

— Как-то не по-слизерински, — фыркнула я.

— Сочтемся в другой раз, — отмахнулся Артур. — Ты просто будешь должна мне… услугу.

— Совсем маленькую, — уточнила я. — В конце концов, ты просто дважды трансфигурировал камни в ворон, чтобы я смогла войти, а после выйти.

— Качественно трансфигурировал! — поднял палец парень. — Грюм даже не понял, что это трансфигурация.

Я усмехнулась и кивнула.

— Ладно, сочтемся. Но не смей требовать слишком многое. Я поняла, что ты имел в виду прошлым летом, — я пристально посмотрела на Гастингса. — Не рискуй разозлить меня.

— Да, моя леди, — с деланным испугом ответил Артур, а после хохотнул: — Тренируешь образ?

Продолжая улыбаться, он потрепал меня по волосам. Я с шипением отстранилась и бросила на парня негодующий взгляд.

— Пора уходить, — внезапно сказал он. — Если только не хочешь, чтобы тебя тут застукали.

— Уходи, — кивнула я. — Меня не заметят.

— Как знаешь, — пожал плечами парень и устремился прочь, собираясь трансгрессировать из другого места, чтобы никто ничего не заподозрил.

Я же, накинув мантию-невидимку, дождалась прибытия авроров и группы зачистки. Тем потребовалось не меньше получаса, чтобы схватить и обездвижить бывшего коллегу, чья паранойя взметнулась до небес. Хотелось верить, что хотя бы до конца лета Грюма, чей единственный глаз вращался не хуже, чем когда-то волшебный, продержат под присмотром целителей.

Внезапно одна из бусин на моем запястье с шипением начала плавиться, утекая вниз серым дымом.

— Что? — нахмурилась я. Сунула глаз в карман джинсов и присела на корточки. Дымок утекал в живую изгородь, будто туманная змейка.

— Постоянная бдительность! — ревел Грюм, пока авроры, явно набросившие на себя какие-то чары, тащили его в сторону от дома на носилках. — Постоянная бдительность!

— Что с ним, доктор? — вопрошали старушки. — И что с домом? Что случилось?

— Прорвало трубу на кухне, — ответил магглам какой-то аврор. — А хозяин пытался найти инструменты на чердаке, но случайно поджег хранившиеся у него там фейерверки.

— Складненько, — ухмыльнулась я, копошась в изгороди. — Очень складно.

— Ох, Господи! — всплеснула руками та женщина, что назвала себя медсестрой. Сидевшая рядом с ней старушка, которую успели привести в сознание, тихо икнула.

— Ну и денек у этого мужика, — сказал кто-то из толпы. — Не повезло ему.

— Будто судьба за что-то наказывает! — поддакнул кто-то другой.

— Расступитесь! — закричал прибывший на место происшествия мистер Уизли, но толпа лишь сильнее качнулась вперед, желая узнать все подробности.

Я же тем временем вынула из ветвей кустарника странное черное яйцо. Оно было теплым и само шевелилось в руке, будто его обитатель очень хотел выбраться наружу.

— Это чье? — вертя яйцо между пальцами, спросила я. — Такое маленькое… Как у попугая. Но разве хоть одна птица несет черные яйца? Эму… Даже у страусов они темно-зеленые, а не черные.

Полностью уверенная, что яйцо появилось здесь после того, как истаяла бусина, я бережно завернула его в платок и спрятала в поясную сумку.

— Ну… и мне пора, — произнесла, поднимая руку, где все еще красовалось подаренное Лонгботтомами кольцо. — Надо обзавестись собственным порталом, кстати.