Любовь - сложная штука (гет)

Над Хогвартсом медленно сгущался туман. Он поднимался от озера, стелился между деревьями и постепенно скрывал башни замка, оставляя над ними лишь размытые очертания. Луна едва просвечивала сквозь серую завесу, серебрила влажные дорожки и превращала знакомые школьные окрестности в нечто загадочное и непривычное.

Несколько старшекурсников торопливо спускались к озеру, надеясь провести там немного времени до обхода старост. В редких окнах ещё горел свет, но большинство учеников уже разошлось по спальням, и со стороны Хогвартс казался почти уснувшим.

Никто не видел, как Люциус Малфой почти бегом двигался по подземельям.

Обычная неторопливая походка исчезла. Светлые волосы растрепались, ворот рубашки был расстёгнут, а дыхание всё ещё не успело восстановиться. Он плохо различал дорогу и несколько раз едва не задел плечом каменную стену.

Перед глазами снова и снова возникало одно и то же: ладонь Гермионы касается зеркала, поверхность вздрагивает, словно вода, а затем затягивает её внутрь.

Несколько минут назад она стояла рядом.

Теперь её не было.

Люциус не знал, куда перенесло Гермиону, жива ли она и сможет ли вернуться. Последняя мысль была настолько невыносимой, что он сразу отогнал её, не позволив оформиться до конца.

Если бы он не напал на Блэка, ничего этого не произошло бы. Гермиона не отправилась бы его искать, не вошла бы в ту комнату и не увидела зеркало.

Но злость на самого себя сейчас была бесполезна.

Когда Люциус заметил Гермиону возле зеркала, его палочка лежала на столе в соседнем помещении вместе с мантией и перчатками. После стычки с Блэком он пришёл сюда, чтобы побыть один, бросил вещи и вышел в узкий проход, услышав шаги. Опасности Люциус не ожидал и потому оказался безоружным именно тогда, когда палочка была нужна больше всего.

Он добрался до стола, схватил её и сразу направился обратно.

Зеркало стояло на прежнем месте.

Серебристый свет больше не разливался по стенам. Поверхность снова стала тёмной и неподвижной, отражая лишь побледневшее лицо Люциуса и неровное сияние его палочки.

Он приблизился и провёл пальцами по стеклу.

Холодное.

Обыкновенное на ощупь.

Ничто не указывало на то, что несколько минут назад оно поглотило живого человека.

Люциус направил палочку на потемневшую раму и произнёс несколько распознающих заклинаний. Серебряные искры пробежали по резным узорам и исчезли, не дав никакого ответа. Лишь в самой глубине зеркала возникла слабая рябь.

Магия была древней. Люциус чувствовал это так же отчётливо, как тепло от огня или холод от камня. Слишком сложной, чтобы разобраться за несколько минут, и слишком опасной, чтобы без подготовки прикасаться к ней снова.

В семейной библиотеке Малфоев хранились книги, которых не было даже в Запретной секции Хогвартса. Возможно, в одной из них нашлось бы упоминание о подобных зеркалах. Дамблдор тоже мог знать, с чем они столкнулись.

Но на поиски ответов потребовалось бы время.

А Гермиона находилась неизвестно где.

Одна.

— Салазар побери, — тихо выругался Люциус.

Он мог пойти за директором. Мог дождаться помощи и действовать разумно, как полагалось наследнику Малфоев.

Но разум требовал оставить Гермиону по ту сторону зеркала на неопределённый срок.

На это Люциус согласиться не мог.

Он убрал палочку в рукав, глубоко вдохнул и положил ладонь на холодное стекло.

Несколько мгновений ничего не происходило.

Затем поверхность дрогнула под его пальцами.

Серебряный свет вспыхнул так ярко, что Люциус зажмурился. Невидимая сила резко потянула его вперёд, каменный пол исчез из-под ног, а подземелье закружилось и растворилось в ослепительном сиянии.

Через мгновение комната снова опустела.

Только зеркало слабо поблёскивало в темноте, словно ничего не произошло.

* * *

В просторной спальне горело несколько свечей. Их мягкий свет ложился золотыми пятнами на каменные стены, резную мебель и тяжёлые бархатные шторы глубокого коричневого оттенка. В камине догорали поленья, наполняя комнату запахом древесного дыма, воска и старых книг.

На широкой кровати сидел молодой мужчина. Бордовый камзол был расстёгнут, сапоги стояли на полу, а тёмные волосы свободно падали на лицо. Он читал ветхий том, время от времени проводя пальцем по выцветшим строкам.

В углу комнаты неожиданно засветилось высокое зеркало.

Мужчина поднял голову.

Удивления на его лице не появилось.

Он спокойно закрыл книгу, положил её рядом и внимательно посмотрел на серебряные волны, пробежавшие по зеркальной поверхности. В тёмных глазах мелькнуло ожидание.

Сияние усилилось.

В следующий миг из зеркала вылетела девушка и с возмущённым криком рухнула на густую медвежью шкуру.

— Мерлиновы панталоны!

Гермиона несколько секунд лежала лицом вниз, пытаясь понять, закончилось ли падение или мир собирается снова куда-нибудь её швырнуть.

Пол оставался неподвижным.

— Ну почему я постоянно куда-то падаю? — простонала она.

Гермиона приподнялась на локтях, затем осторожно села. После странного перехода кружилась голова, перед глазами плавали серебристые пятна, а ушибленное в подземелье колено снова болезненно заныло.

К счастью, палочка всё ещё была в её руке.

Она сразу поднялась и резко обернулась, выставив её перед собой.

В зеркале за спиной отражалась незнакомая комната, но прохода обратно больше не было. Серебряный свет исчез, а поверхность стала совершенно гладкой.

— Только не снова, — прошептала Гермиона.

Она быстро осмотрелась. Тяжёлые шторы закрывали высокое окно, на резном комоде стояли три подсвечника, а возле камина громоздились полки со старыми книгами. Обстановка выглядела дорого, но непривычно: нигде не было ни следов современной магии, ни знакомых деталей Хогвартса.

В комнате она находилась не одна.

На краю кровати сидел незнакомый мужчина и спокойно наблюдал за ней.

Гермиона направила палочку ему в грудь.

— Кто вы?

Незнакомец медленно поднялся.

Он был высоким, широкоплечим и двигался с почти неестественной плавностью. Чёткие скулы, прямой нос и тёмные волосы делали его лицо поразительно красивым, но в этой красоте было что-то неправильное. Слишком безупречное. Слишком неподвижное.

Особенно глаза.

Глубокие, тёмно-карие, почти чёрные. Они не отражали пламя свечей, однако Гермионе всё равно было трудно отвести от них взгляд.

— Полагаю, этот вопрос должен задавать я, — произнёс мужчина с ленивой усмешкой. — Именно вы только что появились в моей спальне.

Голос звучал мягко и спокойно.

Гермиона крепче сжала палочку.

— Я оказалась здесь не по собственной воле.

— Тогда, вероятно, нам обоим следует выяснить, что произошло.

Он сделал шаг вперёд.

— Остановитесь.

Незнакомец послушно замер и поднял пустые руки, показывая, что не держит оружия.

— Разумная осторожность. Меня зовут Дниас Аверий Мадисон. Я хозяин этого замка.

Он слегка поклонился.

— А как обращаться к моей столь необычно появившейся гостье?

— Гермиона Эвельсон.

Дниас повторил её имя, словно пробуя на вкус:

— Гермиона.

От того, как оно прозвучало в его устах, девушке стало не по себе.

— Где я? — спросила она. — И какой сейчас год?

Едва заметная улыбка коснулась губ Дниаса.

— Вы находитесь в моём замке, в Северном Уэльсе. Сейчас тысяча пятьсот сорок шестой год.

Гермиона несколько секунд молча смотрела на него.

— Какой?

— Тысяча пятьсот сорок шестой.

— Нет.

Она покачала головой и оглянулась на зеркало.

— Этого не может быть. Я уже переместилась во времени. Оно не могло отправить меня ещё на четыре столетия назад.

— Значит, вы уже путешествовали во времени?

Вопрос прозвучал слишком заинтересованно.

Гермиона сразу насторожилась.

— Я не говорила этого.

— Сказали. Только что.

Она мысленно выругалась.

Дниас наблюдал за ней спокойно, но слишком внимательно. Ни внезапное появление незнакомой девушки, ни палочка, направленная ему в грудь, не вызвали у него настоящего удивления.

— Вы знаете, что это за зеркало, — сказала Гермиона.

Это был не вопрос.

Мадисон посмотрел на тёмную поверхность.

— Я знаю, что подобная магия существовала. Зеркала использовали для переходов задолго до появления многих современных способов перемещения. Но большинство подобных знаний утрачено, а сохранившиеся артефакты редко подчиняются обычным заклинаниям.

— Оно звало меня, — тихо призналась Гермиона. — Я понимала, что не должна к нему подходить, но всё равно подошла.

— Значит, зеркало выбрало вас.

— Зачем?

— Этого я пока не знаю.

Он ответил без заминки, но Гермиона ему не поверила.

— Вы не слишком удивлены.

— Я прожил достаточно долго, чтобы перестать удивляться магии.

Странная фраза заставила её внимательнее посмотреть на него.

Дниас снова протянул руку, но теперь не приблизился.

— Опустите палочку, милая леди. Я не причиню вам вреда.

— Я сама решу, когда её опустить.

— Хорошо.

Он улыбнулся.

Гермиона почувствовала лёгкое давление в висках. Сначала едва заметное, похожее на усталость после долгого дня. Затем мысли стали медленнее, а рука с палочкой неожиданно потяжелела.

Она моргнула.

Что-то происходило.

— Прекратите, — потребовала Гермиона.

— Что именно?

— Вы воздействуете на меня.

В тёмных глазах мелькнуло одобрение.

— Какая наблюдательная девушка.

Гермиона попыталась отступить, но ноги слушались хуже обычного. Комната слегка качнулась, пламя свечей растянулось длинными золотыми полосами.

Она заставила себя сосредоточиться.

Хогвартс.

Лили, Джеймс, Сириус и Ремус.

Люциус.

При мысли о нём туман ненадолго отступил. Гермиона вспомнила серые глаза, мокрые волосы и пальцы, крепко державшие её руку по дороге из Хогсмида.

Он был рядом с зеркалом.

Он видел, как она исчезла.

— Мне нужно вернуться, — твёрдо произнесла Гермиона. — Немедленно.

— Конечно.

Дниас сделал ещё один шаг.

— Я помогу вам.

— Не приближайтесь.

— Одна вы не сможете управлять зеркалом. Даже если сейчас прикоснётесь к нему снова, неизвестно, куда оно вас отправит.

Гермиона покосилась на тёмную поверхность.

Он мог говорить правду.

Или хотел, чтобы она так подумала.

— Я найду способ вернуть вас домой, — продолжил Дниас. — Но для этого потребуется время. До тех пор вы можете остаться в замке моей гостьей.

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

Улыбка Дниаса не изменилась, но давление на сознание усилилось.

Гермиона почувствовала чужое присутствие в собственных мыслях. Оно не врывалось силой, а медленно обволакивало воспоминания, приглушало тревогу и превращало опасность в нечто далёкое и несущественное.

Она снова попыталась подумать о Люциусе.

На мгновение перед глазами возникло его лицо.

Затем образ задрожал и начал ускользать.

— Нет, — повторила Гермиона уже тише.

— Вы устали и напуганы, — мягко произнёс Дниас. — Вам нужно отдохнуть. Утром мы спокойно во всём разберёмся.

— Я не останусь.

— Только до тех пор, пока не найдётся путь обратно.

Он подошёл совсем близко.

Гермиона попыталась поднять палочку выше, но Дниас осторожно накрыл её руку своей. Его кожа оказалась ледяной.

Она вздрогнула.

— Отпустите.

— Посмотрите на меня.

Не смотреть было необходимо.

Гермиона понимала это совершенно ясно, но всё равно подняла глаза.

Тёмно-карий взгляд заполнил собой всё. Комната, зеркало и собственный страх отступили. Остался только спокойный голос Дниаса, убеждавший, что рядом с ним безопасно и сопротивляться больше незачем.

Гермиона из последних сил удерживала в памяти одно имя.

Люциус.

Она должна вернуться к нему.

Должна предупредить Дамблдора.

Должна…

Мысль оборвалась.

— Позвольте мне помочь вам, — произнёс Дниас. — Останетесь моей гостьей?

Гермиона почувствовала, как губы сами складываются в ответ.

— Да.

Слово прозвучало чужим голосом.

Дниас медленно улыбнулся.

Не мягко и не приветливо.

Удовлетворённо.

— Вот и замечательно.

Палочка выскользнула из ослабевших пальцев Гермионы и упала на медвежью шкуру. Ноги подкосились, но Дниас успел подхватить её за талию.

Последним, что она увидела, были его тёмные глаза.

Затем сознание погасло.

Несколько мгновений Дниас молча смотрел на лежащую в его руках девушку. Пальцы коснулись её щеки и отвели в сторону выбившийся локон.

— Какая сильная, — тихо произнёс он. — Другая сдалась бы гораздо раньше.

Он поднял Гермиону на руки.

— Ничего. Утром ты проснёшься и уже не вспомнишь, что сопротивлялась.

Дниас вышел из спальни в длинный каменный коридор, освещённый редкими факелами. Его шаги почти не нарушали тишину, а тени на стенах двигались следом, вытягиваясь и исчезая за поворотами.

Возле двери он ненадолго остановился.

Лунный свет пробился между шторами и скользнул по его лицу.

В тёмных глазах на мгновение вспыхнул алый отблеск.

Дверь тихо закрылась.

В спальне остались лежавшая на шкуре палочка Гермионы и зеркало, поверхность которого всё ещё едва заметно мерцала в темноте.