Звёздные войны: Похищение в Сенате (джен)

Храм джедаев, Оссус

Впервые за более чем тысячу лет нога тёмного повелителя ситхов, обладавшего титулом "Дарт", ступила на поверхность этой священной для Ордена джедаев планеты. Дратил Трен огляделся вокруг, поражаясь красотой и гармонией пейзажа и вдыхая чистый, не загрязнённый, как на Корусанте или на Нар-Шаддаа, свежий воздух. Следом за ним по посадочной рампе "Клинка надежды" на землю выбрался Лиунб, за год, проведённый в паломничестве на Эч-То, отвыкший от прекрасных холмов и долин Оссуса, покрытых густой растительностью.

Сенатор с Амбрии мог только удивляться, как природа этой планеты смогла восстановиться после древней катастрофы, будто сама Сила здесь противилась разрушению, стремилась вернуться в состояние равновесия. 

Четыре тысячи лет назад, в разгар Великой войны ситхов, владыка ситхов Экзар Кун, одержимый жаждой абсолютной власти и древних знаний, укреплявших его могущество, вступил в союз с тёмным джедаем Уликом Кель‑Дромой и, применив техники тёмной стороны, вызвал гравитационные возмущения, спровоцировавшие цепную реакцию — взрывы звёзд в скоплении Крон. Предчувствуя угрозу, джедаи спешно эвакуировали с Оссуса наиболее ценные реликвии и свитки. Гигантская волна энергии обрушилась на Оссус, испепелив леса и превратив некогда цветущую планету в безжизненную пустыню. Но Экзар Кун не собирался оставлять святилище джедаев нетронутым. Прежде чем радиационная волна достигла планеты, Экзар Кун и его последователи успели добраться до древних хранилищ Оссуса в поисках артефактов и знаний, хранившихся в легендарной библиотеке Одан‑Урра — собрании мудрости, которое могло дать повелителю Тьмы ключ к ещё большему могуществу.

Однако спустя столько времени удивительным образом Оссус воспрял из пепла. Природа, словно пробудившись от долгого сна, брала своё: в долинах вновь зазеленели деревья и кустарники, на полянах разрослась густая трава, а воздух стал столь же свежим, сколь на Набу или Чандриле.

Впереди вновь возвышался величественный Храм, отстроенный новым поколением джедаев. Отныне именно этот храм был главной твердыней Ордена, так как Храм на Корусанте во время правления Палпатина стал Императорским дворцом, а с возрождением Республики приобрёл статус Центральной Республиканской Общественной библиотеки.

Дратил замер, вглядываясь в очертания сооружения. Храм Оссуса заметно отличался от своего корусантского предшественника. Здесь не было устремлённых ввысь шпилей, храм не был похож на усечённую пирамиду. Массивная конструкция словно вырастала из склонов холма. Стены из серо-зелёного камня переливались в солнечных лучах, широкие террасы, опоясывающие здание, заросли цветущими растениями, а по широким колоннам расползались стебли плюща с тёмно-зелёными листьями, и кое-где на этих стеблях были видны светло-синие ягоды, похожие на драгоценные камни. 

К входу в Храм вела широкая лестница, у подножия которой стояли два памятника. Изваяния из белого мрамора изображали двух выдающихся мастеров-джедаев, благодаря которым Орден смог быть возрождён. Человек с недлинной бородой, высеченный в камне, был не кем иным, как гранд-мастером Люком Скайуокером. Рядом стояла фигура мускулистого вифида — мастера К'крука, после Приказа 66 основавшего скрытый Храм на Аркиннее, что позволило Новому Ордену джедаев принять в свои ряды десятки подготовленных рыцарей. Скульптор мастерски передал характерные черты вифида: мощные широкие плечи, длинные когтистые пальцы, вытянутое лицо с огромными клыками, напоминающими бивни.

— Красивое место, не правда ли? — послышался позади голос Лиунба.

— Прекрасное, — ответил джедаю сенатор. — Удивительно, как быстро природа восстанавливается после катастрофы, — Долос с нетерпением ожидал, когда он сможет войти в восстановленную библиотеку джедаев. 

По аллеям в садах, прилегавших к Храму, пробежала суетливая стайка юнлингов. Дети бегали, смеялись и показывали пальцами на птиц, порхавших между цветущими кустарниками, пытаясь поймать порхающих созданий. Младших джедаев окликнул мастер Делон Лерн, невысокий бит, призвавший учеников к утренней медитации:

— Юнлинги, ко мне! — его мягкий, немного булькающий голос разносился по аллее. — Пора очистить разум, дабы лучше чувствовать Силу. Оставьте птиц в покое, нам следует заняться более важным делом.

Дети неохотно собрались в круг вокруг мастера, расположившись в медитативной позе на мягкой траве.

— Закройте глаза, — произнёс бит, не обращая внимания на двух наблюдателей. — Ощутите ветер, что касается ваших лиц. Услышьте шелест листьев. Почувствуйте, как земля поддерживает вас. Великая Сила течёт всюду: в этих деревьях, в этой земле, в вас самих.

По взгляду Лиунба легко было увидеть удивление: он ожидал, что мастер Высшего Совета, в данный момент проводивший сеанс медитации, хотя бы поприветствует вернувшегося после долгих странствий рыцаря. Долос же продолжал с интересом наблюдать за уроком мастера-бита, так как ещё никогда он не видел вживую медитацию заклятых врагов — джедаев.

Через несколько минут мастер Лерн завершил медитацию:

— Теперь, юнлинги, откройте глаза. Что вы ощутили? Кто готов поделиться?

Лиунб негромко кашлянул, пытаясь привлечь внимание мастера-джедая, но его попытка оказалась тщетной: Делон был полностью сосредоточен на своих учениках и никак не отреагировал.

— Я ощутил каждое насекомое в траве и на деревьях, — робко начал юный тви'лек, зелёная кожа которого гармонировала с листвой и травой вокруг. — Они все кажутся связанными друг с другом.

— Я почувствовала, как ветер колышет траву, — громко сказала девочка-мириаланка.

— А я уловил что-то спокойное и древнее... Мне показалось, что оно смотрит на нас отовсюду, — поднял руку цереанин.

Дети засмеялись, но бит поднял ладонь, призывая всех внимательно слушать:

— Не следует смеяться. В словах Кам-Вас-Лона заключается великая истина. Это отголоски Единой Силы, что объединяет всё и всех невидимыми простому глазу нитями. Представьте, что мы все — это части огромного полотна, окутывающего всю Галактику. Сила течёт через нас, помогает нам, связывает друг с другом.

Лиунб всё больше убеждался, что бит нарочно не желает начинать с ним разговор. Рыцарь нахмурился, и мастер-джедай, словно уловив его мысли, поднялся на ноги и произнёс:

— Но давайте-ка сейчас поприветствуем дорогих гостей, а то рыцарь Лиунб и так измотан долгим путешествием, сражением с ситхом и церемонией награждения в столице Республики. Не стоит забывать о гостеприимстве.

Юнлинги резко встали и разом обернулись, их лица озарились любопытством. Кто-то вытянул шею, чтобы лучше разглядеть гостей, кто-то перешёптывался с соседом, а маленький родианец даже привстал на цыпочки.

— Прошу прощения за мою рассеянность, — мастер Лерн подошёл к гостям и уважительно склонил свою огромную голову. — Погрузился в урок и не сразу ощутил ваше присутствие. Добро пожаловать на Оссус, рыцарь Лиунб! Ваша храбрость стала легендой среди падаванов и юнлингов, — бит перевёл взгляд своих больших абсолютно чёрных глаз на сенатора. — И вы, должно быть, Дратил Трен? Для нас большая честь принимать вас в нашем Храме. Вести о ваших заслугах перед Республикой не обошли нас стороной.

Дети хором поприветствовали гостей:

— Здравствуйте, рыцарь Лиунб! Здравствуйте, сенатор Дратил! — все они восторженно глядели на могучего рыцаря.

— Спасибо, мастер Лерн, — быстро ответил Лиунб. Его сдвинутые брови говорили о том, что он ожидал гораздо более торжественной встречи, возможно, с приветствием от самого гранд-мастера и всего состава Высшего Совета. — Дратил, это мастер Делон Лерн, — представил он бита Дратилу.

Дратил, уловив недовольство спутника, слегка поклонился и, в отличие от Лиунба, сохранил дипломатичную улыбку:

— Для меня честь лично познакомиться с вами, мастер Лерн, и, конечно же, побывать в Храме джедаев. Я был рад наблюдать за тем, как вы учите юнлингов. Признаться, ваш подход к обучению вызывает глубокое уважение, — на самом деле Долос считал такой подход слишком мягким, не подходящим для тренировки тех, кому предстоит держать в руках световой меч и защищать Республику. Эти юнлинги вырастут слишком мягкими, слабыми и совсем не подготовленными к трудностям, которые им выпадут. Данный подход наглядно демонстрировал, что джедаи не желают по-настоящему самосовершенствоваться, раскрывать тот потенциал, что им дала Сила. Однако озвучивать или хотя бы как-то выдавать свои истинные мысли тёмный повелитель не стал. — Как я понял, дети учатся не только понимать Силу, но и жить с ней в гармонии.

— Именно так, сенатор, — с теплотой в голосе ответил мастер-джедай. — Мы учим юнлингов с ранних лет быть едиными с Силой. Не подчинять её своей воле, а слушать её волю, чувствовать её течение, становиться неотделимым от её потоков, — мастер широко развёл руки, будто охватывая ими те невидимые обычному глазу потоки, о которых говорил. — Только так можно достичь истинного просветления.

Дратил ожидал чего-то подобного от речи джедая. Он никогда, даже когда ещё не был ситхом и не открыл для себя глубины Силы, не тешил себя иллюзиями относительно джедаев и их философии. Для многих, особенно после разрушения Галактической Империи, джедаи стали олицетворением истинных посланцев мира и справедливости, распространявших Свет в Галактике. Но всегда существовало немало тех, кто придерживался кардинально другого мнения.

"Джедаи — это группа лицемеров, считающих себя исключительными, хотя и на словах отрицающих это, — в своё время сказал ему отец, опытный имперский офицер, так и не смирившийся с тем, какое влияние приобрёл Орден джедаев в Новой Республике. — Они всегда стремятся наставлять невежественные, по их мнению, массы на свой путь вечного самоупокоения и единения с Силой, который, в чём они убеждены, является единственный истинным".

Никогда не питавший лишних симпатий к джедаям, со временем он убедился в абсолютной правоте отца относительно них. Встав на путь тёмной стороны и оставив позади сначала имя и жизнь верного доктрине пилота Ордола, а затем и неуверенного в себе аколита Дайада, Дарт Долос как никогда ясно увидел изъяны их философии.

В те давние времена, когда ситхи правили целыми империями, а их Орден насчитывал тысячи последователей, повелители ситхов открыто и дерзко заявляли о своём превосходстве, часто проявляя излишнюю самоуверенность — этого Долос, конечно, не отрицал. Но всё же он видел сильную разницу: ситхи никогда не были такими лицемерами, как джедаи.

— Ежедневные сеансы медитации необходимы каждому джедаю, в особенности юнлингам и падаванам, чьи умы ещё не окрепли. Благодаря медитациям джедай учится сохранять чувство покоя даже в сердце бури. Всегда сохраняя покой, мы можем противостоять недремлющему злу, что рождается из наших эмоций, — продолжал Делон Лерн. — Нет эмоций — есть покой, — пока мастер-джедай вещал о том, как важно придерживаться философии Ордена, Долос ощущал, как в груди закипает презрение, а чувство раздражения давит на виски. 

"Как же вся их философия противоестественна! Они отрицают основополагающие истины Великой Силы, отвергают её дары! — думал Долос, продолжая сохранять учтивый вид и маску почтительного внимания, хотя в его сердце полыхал огонь ненависти и презрения. — Слепцы, не желающие видеть мир во всех красках и уверяющие зрячих, что глаза — это проклятие, а не благословение".

Долос вспомнил, сколько раз то, что джедаи называли "недремлющим злом", спасало его и всю его эскадрилью в те годы, когда он ещё не знал о том, как целенаправленно применять Силу. Эмоции неосознанно преображались в совершенное топливо, благодаря которому он выживал там, где, казалось, было невозможно выжить, побеждал там, где победа считалась невозможной. Обучившись направлять Силу, он позволил эмоциям подпитывать свою связь с ней, подчинил это пламя своей воле — подобно тому, как мастер фехтования подчиняет клинок.

"Джедаи боятся этого огня, — мысленно усмехнулся тёмный владыка. — Поэтому они с малых лет внушают своим ученикам, что необходимо затушить, уничтожить даже искру эмоций, заменив её пустотой, которую они называют покоем и безмятежностью. Они борются с природой, и им не победить в этой борьбе".

— Эмоции — это зыбучие пески, затягивающие разум в пучину ошибок. Истинный джедай стоит на твёрдой почве спокойствия и отрешённости. Он не поддаётся порывам, ибо они ведут к тёмной стороне, — наставническим тоном объяснял Делон. Юнлинги, затаив дыхание, слушали слова мастера.

Краем глаза ситх заметил, что Лиунб тоже не был согласен с битом. Не утруждая себя притворством, широкоплечий рыцарь хмуро смотрел на жилистого мастера.

— Простите, мастер, — не выдержал Лиунб, его низкий голос звучал неожиданно громко в тихом саду, — но разве не желание справедливости помогает нам защищать слабых, бороться с Тьмой?

Мастер Лерн не успел ответить, как из-за спины рыцаря послышался холодный, строгий, но вкрадчивый голос:

— Не следует путать эмоции с долгом, рыцарь Лиунб, — пожилой забрак в грубой бурой мантии, скрестив длинные пальцы рук, в сопровождении светловолосого человека среднего возраста медленно подошёл к гостям. Холодные голубые глаза забрака сурово уставились в лицо Лиунба.

— Мастер Хотск, — коротко и сдержанно кивнул рыцарь. — Мастер Наос, рад тебя видеть, друг мой, — Лиунб шагнул вперёд и крепко пожал руку светловолосому человеку. На лице рыцаря расцвела искренняя улыбка.

— Приветствую вас, мастер Хотск, мастер Наос, — произнёс Дратил, юнлинги повторили его слова приветствия.

Брир Хотск, уважаемый мастер-джедай и очень влиятельный представитель Совета, едва склонил увенчанную короной рожек голову в знак формального приветствия. Его пронзительный взгляд ещё несколько мгновений изучал Дратила, но затем вновь переместился на Лиунба.

— Защищать слабых — наш долг, как и бороться с Тьмой, — добавил забрак, обращаясь к Лиунбу. — Долг требует ясности мыслей, поэтому он не совместим с эмоциями.

— А сострадание не эмоция? — не отводя взгляда спросил Лиунб. — Если мы отринем все чувства, то как сможем понять боль других и помочь им?

— Мастер Лерн правильно говорит, что эмоции и желания затуманивают разум. Джедай должен действовать беспристрастно, опираясь на мудрость Ордена, а не на порывы сердца, — сказал Брир. — Надеюсь, вы это помните и понимаете, рыцарь Лиунб.

— Да, мастер, — покорно ответил рыцарь.

— Мы ждём вас, рыцарь Лиунб, на заседании Совета. Оно начнётся через час, — добавил Хотск. — Мастер Наос, проводите гостей в стены Храма. А вас, мастер Лерн, я попрошу пройти ко мне в кабинет. Нам нужно поговорить.

— Извините, сенатор Дратил, — мягко сказал бит, — нам с мастером Хотском нужно обсудить предстоящее заседание. Но я буду очень рад уделить вам время, чтобы рассказать о природе Силы и её роли в жизни каждого джедая.

— Разумеется, мастер Лерн, — учтиво ответил сенатор. — Я буду счастлив услышать мудрость Ордена из уст мастера-джедая.

Когда мастер Хотск и мастер Лерн удалились, позволив детям спокойно играть, Тарин Наос вышел вперёд:

— Прошу за мной, — он жестом указал Лиунбу и Дратилу следовать за ним. — Твоя комната, Лиунб, осталась там же, где и была, — улыбнулся он. — Сенатор, вам будут предоставлены личные гостевые покои, — они покинули тихий сад и отправились по прохладным, тускло освещённым белыми настенными лампами коридорам величественного Храма.

— Ну как дела в Совете, Тарин? — спросил его Лиунб.

— Честно признаюсь, ничего интересного за последний год не произошло, так что ты ничего не упустил. Похищение нас, конечно, встревожило, но ты разрешил эту проблему безукоризненно — в этом я убеждён, — Наос слегка похлопал друга по плечу. — Многие джедаи восхищаются твоей решительностью и смелостью.

— То есть сан мастера мне уже гарантирован? — радостно воскликнул Лиунб. В его глазах горели огоньки надежды — всё-таки он прибыл на Оссус именно за саном мастера и был удивлён не очень радушной встрече героя Республики.

Наос мягко улыбнулся, но на его лице читалось сожаление, хотя вряд ли Лиунб, уверенный в том, что его посвятят в мастера-джедаи, придал этому выражению значение.

— Ох, Лиунб… Восхищение — это одно, но решение Совета… Брир не очень-то доволен тем, что тебя выдвигают в мастера. Он считает, что подвигов недостаточно, чтобы обладать саном мастера. Он считает, что необходимо продемонстрировать зрелость, умение следовать воле Силы и, что немаловажно, способность обучать новое поколение джедаев.

Лиунб немного помрачнел. Дратил не мог задействовать Силу, чтобы узнать его эмоции, без риска раскрыть свою тайну, но он прекрасно понимал, что Лиунб недоволен данным известием.

— Но ведь Лиунб спас меня, вызволил из плена владыки Коллапакса, — вспомнив о Коллапаксе, Дратил стиснул зубы — прислужник Крайта знал слишком много, и всё же ему удалось выжить. — Лиунб защитил не только меня, но и всю Республику, предотвратив угрозу полномасштабной войны с Первым Порядком. Сан мастера принадлежит ему по праву.

— Всё это верно, сенатор Трен, — ответил Тарин, поглаживая короткую светлую щетину. — Однако Брир Хотск уверен, что прежде Лиунбу надо обучить собственного падавана. Он и мне уже изложил свою точку зрения.

— Но ведь мастер Хотск будет одинок в своём мнении — Совет не может поддержать его позицию, — громко заявил Лиунб.

— Я надеюсь, что ты прав и сегодня ты станешь мастером, но помни, мастер Хотск редко бывает одинок в своих суждениях, — понизив голос, продолжил Тарин. — За ним стоят вековые традиции, и он обладает немалым влиянием в Совете. В любом случае знай — я всегда тебя поддержу.

Вскоре они подошли к развилке:

— Здесь мы ненадолго разделимся, — объявил Тарин. — Сенатор Дратил, позвольте сопроводить вас в гостевые покои. Лиунб, твоя комната — по этому коридору до конца. Ты помнишь дорогу?

— Да, конечно, — задумчиво сказал рыцарь, покидая своих друзей, а мастер-джедай и тёмный повелитель ситхов направились в противоположную сторону — к гостевым покоям.

* * *

Система климат-контроля в кабинете Брира Хотска работала безупречно — мастер Высшего Совета с присущей ему невероятной точностью отрегулировал температуру и влажность в помещении. Воздух здесь был ровно таким, каким ему полагалось быть согласно общегалактическим стандартам: ни на градус более тёплым, ни на процент более влажным.

Делон Лерн сделал несколько неуверенных шагов, будто снова был юным падаваном, а не мастером средних лет, и оглядел кабинет. Мастер Хотск, возвышавшийся за его спиной, бесшумно закрыл дверь, служившую единственной связью кабинета с внешним миром.

Бит бывал здесь не впервые, но каждый раз он чувствовал себя в этом помещении как чужой, лишний, будто сам факт его присутствия нарушал строгий, но безмятежный порядок, согласно которому был обставлен кабинет.

— Присаживайся, Делон, — забрак указал на аскетичное, не особо изящное кресло.

Делон взглянул на полированные, высеченные из серо-зелёного камня стеллажи, на которых идеально ровно стояли книги, отделённые разделителями по категориям: "Протоколы Совета", "Исторические прецеденты", "Дисциплина Ордена" и "Этика применения Силы", — и поразился, с какой запредельной тщательностью тут было всё расставлено. Также бит не мог не заметить, что в кабинете коллеги не было ни одного горшка с растениями, ни одного кувшина с цветами в воде или даже пучка корешков — ничего, что Делон связывал с природой и считал таким родным, таким живым. Делон часто отмечал, что по меркам битов он был весьма необычным: большинство битов прежде всего ценили порядок и точность, поэтому их часто можно было встретить в бюрократических структурах, тогда как для Делона главным была не упорядоченность, а близость к природе.

— Спасибо, Брир, — поблагодарил коллегу Делон, усаживаясь на жёсткую подушку кресла.

Брир сел за стол напротив него и поправил аккуратно сложенную стопку листов флимсипласта, чтобы ни один лист не выступал ни на миллиметр относительно других. Пожилой забрак взял в руки старенький, но очень ухоженный датапад, задумчиво посмотрел последние отчёты и, видимо, не найдя среди них ничего, что требовало его сиюминутного внимания, положил устройство на специальную подставку, обратив взор своих холодных глаз на собеседника.

— Сегодня, как ты уже знаешь, состоится собрание Совета по вопросу присвоения Лиунбу сана мастера, — произнёс Брир, протягивая Делону стакан с кристально чистой водой. — Я хотел бы обсудить с тобой кандидатуру Лиунба, узнать твоё мнение об этом вопросе. Признаюсь, мне особо важно услышать именно твой голос. Ты, как никто другой, умеешь видеть в юнлингах и падаванах не только потенциал, но и скрытые от глаз уязвимости. Это очень редкий дар, поэтому я считаю необходимым прислушаться к твоей мудрости, Делон, — мастер Хотск сделал непродолжительную паузу, позволив словам осесть в голове собеседника, словно песчинкам, ложащимся на дно спокойного сосуда. — Рыцарь Лиунб, вне всяких сомнений, является доблестным джедаем. Он верно служит Республике, о чём и говорят его подвиги… Но сан мастера — это не награда за храбрость, это признак абсолютной духовной сформированности, свидетельство мудрости и понимания законов Ордена и Силы.

— Да, невозможно не заметить, что Лиунб импульсивен. Он ещё не научился отпускать эмоции, как это умеем делать мы, — ответил Делон, взяв в руки холодный стакан, но не став его пить. — Но нельзя отрицать его заслуги — своей бескорыстной помощью Республике он заслужил право стать мастером. А мудрость сама придёт к нему с годами и ответственностью.

— Разве он научился бескорыстной помощи? Я предложил тебе проверить его реакцию по возвращении на Оссус. Как результаты? — ровным тоном спросил Брир, его лицо выражало глубокую задумчивость, словно мнение Лерна было для него решающим.

— Ты про приветствие в саду? — уточнил Делон и, когда Брир молча кивнул, добавил. — Когда я не сразу обратил внимание на гостей. Да, я чувствовал, как это задело Лиунба. Он привык быть в центре, но всё-таки я бы не назвал его честолюбивым. Скорее, нетерпеливым, что и доказал твой эксперимент. Став мастером, он научится терпению.

— Возможно, он и не тщеславен, хотя я в этом не уверен, — проговорил забрак. — Ты говоришь, что он бескорыстен, но бескорыстие бывает разным. Бывает, когда ты помогаешь, потому что в этом твой долг и Сила ведёт тебя. Но нередко случается подобное — человек помогает, чтобы доказать себе, что он способен помочь, что он тот герой, которого ждала Галактика. Второй вариант часто прячется под маской добродетели.

Делон бросил взгляд на занавешенное плотными серыми гардинами окно, услышав радостные крики играющих в саду юнлингов.

— Я понимаю тебя, — тихо сказал бит, — и не пытаюсь закрыть глаза на его слабости. Просто мне кажется, что в Лиунбе нет расчёта. Он действует порывисто, да. Иногда слишком резко. Часто не прислушивается к воле Силы. Но я не думаю, что своими действиями он стремится к наградам. Мастер Нол хорошо его подготовил к роли джедая-защитника. Жаль только, что он так и не успел ему передать главного, — при упоминании мастера Нола пожилой забрак едва заметно скривился, но Делон этого не заметил. — Лиунб научится терпению и пониманию, но на это нужно время.

Брир не стал оспаривать заслуги мастера Нола, хотя в давние времена имел с наутоланином много разногласий, так что до сих пор слышать его имя было для старого забрака сродни прикосновению к давно зажившей, но всё ещё ноющей ране. Мастер Хотск не отдавал себе отчёта в том, что одной из немаловажных причин того, что он всегда настороженно относился к Лиунбу, являлась эта тень тихих, но идеологически непримиримых споров прошлого.

— Однако, Делон, терпение не рождается исключительно временем. Разве мы стали бы мастерами, если бы не доказали своё право на этот сан мудростью? Разве мы бы обрели мудрость, не осознав свою ответственность за судьбу Ордена? — широко и, казалось, искренне улыбнулся Брир. — Разве ты, Делон, стал бы мастером Высшего Совета, если бы не обрёл мудрость в наставничестве — в подготовке нового поколения юнлингов к роли защитников и дипломатов Республики? Ты знаешь, каково это — не просто показать технику владения клинком, но и объяснить, почему она не должна быть использована. Ты знаешь, как иногда трудно обучить юные умы следовать не громкому велению сердца, а тихому голосу долга.

— Может, Лиунбу нужно сначала стать наставником, а потом получить сан? — задумался Делон. — Наставничество — это великая школа понимания, сдержанности и терпения.

Брир удовлетворённо кивнул, как учитель, подтверждающий верный ход мыслей ученика.

— Неплохая идея, Делон, — сухо и без лишнего пафоса констатировал он. Брир старался, чтобы собеседник не подумал, что к этой мысли его подвели, а убедился, в том что данная идея — взращённый трудами его собственного сознания росток. — И мы не лишаем его почестей и признания. Мы лишь позволяем ему пройти одну-единственную ступень на пути к истинному пониманию Силы, — тон мастера стал более одобрительным. — Мудрое решение — дать Лиунбу обучить падавана. Я лично углубил своё понимание Силы, когда подготовил своего первого ученика, — в ледяных глазах Брира мелькнуло нечто похожее на тёплое воспоминание. — Пусть Лиунб пройдёт этот путь. Как только его падаван пройдёт испытания и станет рыцарем, Лиунб сразу же станет мастером.

Делон обдумал слова Брира, позволил им лечь на ковёр своих воспоминаний, и увидел в них не чужую истину, а дремавшее в глубинах огромного битского мозга решение проблемы излишней вспыльчивости и эмоциональности рыцаря Лиунба.

— Значит, мы не загоняем его в угол, словно раненого аклая, а даём ему возможность увидеть дорогу истинного джедая, — медленно выговорил он, взвешивая слова на невидимых весах совести. — Он сможет проверить свою решимость не только сражением, но и терпением.

— Именно так, — подтвердил Брир. — Первый падаван — это не наказание, это дар самой Силы. Я надеюсь, ты поддержишь меня на сегодняшнем заседании. Мы должны донести истину до ушей Лиунба. Мы должны научить его слушать волю Силы, мы обязаны помочь ему одолеть раскалённое пламя эмоций.

Делон кивнул большой головой:

— Я поддержу тебя, Брир. Ты прав — без опыта наставничества невозможно стать по-настоящему мудрым. Во время заседания я постараюсь объяснить ему важность данного пути, — Делон поставил стакан, так и не сделав ни одного глотка — беседа заняла всё его внимание.

— Тогда до заседания. Рад был поговорить с тобой, Делон, — сказал Брир и взял в руки датапад, проверяя новые отчёты.

— Я рад, что мы достигли консенсуса, — произнёс Делон и, поднявшись из кресла, направился к двери из неуютного кабинета коллеги. — До заседания, — повторил бит, оставляя Брира наедине с мыслями о предстоящем заседании и немой радостью по поводу того, что мастер Лерн будет придерживаться нужной ему точки зрения.

* * *

Следуя за мастером Наосом по тихим коридорам Храма джедаев, Долос анализировал разговор Лиунба с Бриром Хотском в саду и беседу пылкого джедая с Тарином.

"Мастер Хотск — вот воплощение косности и консерватизма джедайского учения. А я-то думал, что это мастер Лерн лицемерный дурак! Верно говорят, что всегда есть хищник крупнее. Хотск превращает традиции в оковы, благодаря которым он может влиять на остальных. Он использует философию джедаев как рычаг власти, своей власти, — размышлял ситх. — Неспроста он вызвал Делона Лерна на аудиенцию: Хотск либо желает перетянуть его на свою сторону в предстоящем заседании, либо желает убедиться в его лояльности. Вероятность того, что Лиунбу не позволят принять сан мастера, очень высока — это можно использовать. Если Брир настолько управляет Орденом, то он не даст импульсивному рыцарю и глотка свободы".

Долос смотрел на одинаковые отрешённые лица, запечатлённые на полотнах, расположенных вдоль коридора.

"Хотск, как и многие джедаи до него, прячет власть за догмами. Он подавляет потенциал выдающихся джедаев под видом служения Силе, — думал Дратил. — Чем больше Хотск перегнёт палку, тем быстрее импульсивный рыцарь покинет Орден".

Тарин остановился у двери из тёмного дерева, украшенной резным узором в виде символа Ордена джедаев.

— Вот и ваши покои, сенатор, — Тарин открыл дверь, за которой открылась небольшая, но уютная комната в традиционном убранстве Храма. Сенатор переступил через порог и остановился, осматривая помещение.

В комнате суетился падаван-куривар лет пятнадцати: он расставлял на низком столике чашку ароматного травяного чая, тарелку с печеньем и свежими фруктами, аккуратно поправлял складки покрывала цвета листьев в саду на узкой кровати. Увидев гостей, он выпрямился:

— Учитель, всё готово, как вы велели. Чай сейчас заварится.

Тарин одобрительно произнёс:

— Хорошо, Зунтаак. Можешь идти — сенатору нужно отдохнуть. Если сенатор захочет ещё чая, то комлинк оповестит тебя. Отдохни и ты, мой падаван.

— Слушаюсь, учитель, — Зунтаак слегка наклонил голову, на которой возвышался спиралевидный рог. Юноша бросил любопытный взгляд на сенатора и учителя и вышел из комнаты.

— Правильно я понимаю, что согласно правилам я не могу присутствовать на заседании Совета? — когда падаван скрылся, спросил Дратил.

— Да, сенатор Трен. К сожалению, это так. Я не желал расстраивать Лиунба, потому сказал, что его шансы победить в споре высоки, но Брир Хотск всегда качественно готовит свои выступления. Сейчас я оставлю вас, так как мне нужно на заседание. Можете не беспокоиться, в нашем Храме вы в безопасности.

Подойдя к окну, из которого открывался вид на аллеи, на которых менее получаса назад мастер Лерн учил юнлингов, Долос отметил, насколько забавно звучала для него фраза джедая о безопасности: "Тёмный владыка ситхов находится в безопасности в Храме джедаев", — его губы слегка дрогнули в улыбке.

— Совсем забыл. Мастер Наос, когда я могу посетить Великую библиотеку Одан-Урра? — когда мастер уже собирался уходить, спросил ситх. Естественно, он не забыл об истинной цели своего посещения Оссуса, но изучение убеждений, психологии и, что очень важно, интриг лидеров вражеского ордена оказалось неожиданно плодотворным и весьма интересным. 

Тарин обернулся, на его лице читалось явное удивление:

— Великую библиотеку Одан-Урра? — переспросил джедай. — Сенатор, это не просто собрание древних свитков и фолиантов. Доступ туда строго ограничен для тех, кто не входит в наш Орден. Многие тексты требуют духовной зрелости и глубокого понимания принципов Силы.

Дратил отошёл от окна и сделал несколько шагов к столику.

— Я осознаю всю серьёзность вашего предупреждения, мастер Наос, — ровным голосом произнёс Долос. — Поверьте, я не стремлюсь к запретным знаниям. Меня интересуют исключительно открытые архивы: хроники последних столетий Новых войн ситхов, Тёмного века Старой Республики, осады Корусанта в 1019 году до битвы при Явине, войны Света и Тьмы.

На деле ситх искал не просто исторические записи — ему нужны были сведения о повелительнице Тирах и местоположении её цитадели. 

Во время изучения свитка Дарта Рэмейджа и заметок Дарта Венамиса Долос пришёл к выводу, что, вероятнее всего, владычица Тирах жила ближе к концу Новых войн ситхов, потому что, как и все владыки того времени, не обладала титулом "Дарт". Дарт Ферониус, живший примерно в 1500 году до битвы при Явине, был последним его обладателем. В течение столетий ни один тёмный владыка не осмелился принять данный титул, пока эту традицию не возродил Бейн, провозгласив себя Дартом Бейном и заложив основу новой эры в истории Ордена ситхов.

Владыка Зургисс, чей голокрон, судя по упоминаниям Венамиса, мог сейчас находиться именно в лабораториях под развалинами цитадели Тирах, точно жил в конце Новых ситхских войн — об этом Долос узнал давно из трактатов Дарта Бейна. Именно Зургисс восстановил Академию теней на Умбаре, а также был первым учителем лорда На'даза. Того самого владыки, чьим учеником был мастер клинка Кас'им — учитель Бейна.

Знания Зургисса должны принадлежать ему… А для этого надо сначала найти цитадель Тирах.

— Это весьма неоднозначный период истории, — выдернул его из размышлений Тарин. — Об осаде Корусанта и предшествующем ей десятилетии в наших архивах хранится катастрофически мало сведений. Большая часть знаний той эпохи была утеряна во время падения нашего Ордена и прихода к власти Палпатина. А откуда такой интерес к Новым войнам ситхов?

— Я ищу параллели между прошлым и настоящим, чтобы лучшим образом помочь Республике противостоять Дарту Крайту. В те времена ситхи были достаточно многочисленны, но всё же у них была какая-то слабость, из-за которой они так и не смогли захватить Корусант.

— Междоусобицы, — заключил Тарин. — Они были вечной слабостью ситхов.

Долос прекрасно знал об этой слабости ситхов. Не Тарину было рассказывать ему о природе тёмной стороны. Владыка ситхов ещё давно пришёл к выводу, что конфликты и распри — это сущность Тьмы. Но, в отличие от джедаев, он понял, что раздор не всегда является изъяном, ибо Правило двух показывало, как преобразовать данную слабость в силу, способную стать двигателем развития. Правило двух было свидетельством его правоты: энергию разрушения и хаоса можно использовать для созидания и прогресса.

— Именно, — спокойно произнёс сенатор. — Если мы поймём, на каких именно узлах рвались союзы ситхов в прошлом, мы сможем не дать Крайту восстановить влияние среди новых ситхов.

— Хорошо, — кивнул мастер-джедай. — Я не стану откладывать вашу просьбу в долгий ящик и сейчас же поговорю с архивариусом. Если она согласится, вам позволят поработать с открытыми хрониками. Возможно, уже сегодня, — Тарин ненадолго замолчал и добавил. — Но, скорее всего, под присмотром падавана или рыцаря.

— Благодарю, мастер Наос, — ровно ответил Долос. Оговорка мастера Наоса о наличии сопровождающего нисколько не тревожила ситха: падаван не сможет помешать тому, что он задумал.

— Ну, мне пора, — сказал Тарин, взглянув на настенный хронометр. — Я должен успеть на заседание да и сейчас заглянуть к архивариусу.

Когда дверь за джедаем закрылась, Долос сел за столик и, потягивая травяной чай — пряный и терпкий, но, в отличие от его любимого гаталентского, довольно горький, — позволил себе ненадолго сбросить маску учтивого сенатора, который был вынужден с вежливой улыбкой слушать высокопарные речи высокопоставленных джедаев.

Долос стал всё больше замечать, насколько атмосфера Храма джедаев на Оссусе, сперва казавшаяся гармоничной, естественной, символизирующей единение с природой и Силой, была противоестественной, отрицающей основополагающие законы Силы, отвергающей саму её необузданную, хаотическую суть. Для ситха Сила никогда не была тихим ручьём, мирно струящимся меж камней, — она была бушующим океаном, чьи волны не знают берегов, обрушиваются на неприступные скалы, разбивают каменные глыбы и стирают любые преграды не из злобы, а по праву своей мощи. А здесь джедаи пытались загнать эту стихию в аккуратное русло, обложить гладкими берегами, чтобы она не смела шуметь и нарушать их представление о гармонии. 

Испокон веков ситхи тоже желали покорить океан Силы, но не для того чтобы сделать из неё смирный ручеёк, а чтобы, использовав хаос стихии, выковать несокрушимый порядок, способный преодолеть любое испытание, что может преподнести ему Галактика, и стать ещё сильнее.

Ситх поставил чашку на блюдце, наблюдая за тем, как дневной солнечный свет льётся сквозь большое окно и падает на гладкую поверхность стола. Дратил дал своим мыслям течь свободно, а фактам складываться в единую чёткую картину.

Его мысли вернулись к Лиунбу и консервативным мастерам. 

"Если Совет даст ему сан мастера, то Хотск и ему подобные всё равно возложат на него столько ограничений и чуждых его порывистой натуре обязанностей, что сан станет для него не наградой, а цепями. Если Брир найдёт поддержку среди советников и не позволит Лиунбу стать мастером, что скорее всего и произойдёт, то его гордость будет уязвлена, а вера в мудрость Совета подорвана. Без сомнений, в таком случае он затаит обиду на Хотска и Совет. Обида будет прямой дорогой к гневу. А гнев — к осознанию истины. Я стану тем, кто поможет ему познать истину на тёмной стороне".

Из мыслей его вырвал писк настольного комлинка. Он нажал кнопку, и появилась десятисантиметровая голограмма Тарина:

— Рад сообщить вам, сенатор Трен, что архивариус согласна. Доступ к открытым хроникам будет предоставлен вам сегодня, сопровождающий — падаван Зунтаак. Начало работы — через два часа.

— Благодарю, Тарин, — улыбнулся сенатор. — Я очень вам признателен.

— Не стоит благодарности, сенатор, — спокойно ответил мастер Наос. — Моя обязанность — помогать Республике и бороться с Тьмой. Если вы найдёте что-то, что может помочь нам избавить Галактику от Дарта Крайта и его ситхов, то, прошу вас, сообщите мне.

— Разумеется, — сказал сенатор, прежде чем Тарин в спешке, видимо, по пути на заседание Совета, отключил комлинк.

Радость наполняла душу Дарта Долоса. В переполнявшей его разум и сердце радости не было умиротворения, как у джедаев, — только острое и жгучее предвкушение, нетерпеливое, словно разряд молнии. Время тянулось невыносимо медленно, и это только подогревало его предвкушение, но Долос знал, что уже через два часа он коснётся великих архивов, проведёт пальцами по корешкам древних фолиантов, вчитается в строки, написанные руками тех, кто творил историю. Там, в тишине читального зала, повелитель Тьмы найдёт ниточки, ведущие к цитадели Тирах, а следом — и к голокрону Зургисса.