Гарри Поттер и тайны рода Блэк (джен)

На следующее утро Гарри решил, что дела нужно делать быстро, особенно когда их так много и они так сложны. Накануне он рассказал Рону и Гермионе о разговоре со старым лордом. Все вместе решили, что сначала они займутся делами Андромеды, ведь скоро предстоял отъезд из Хогвартса, а у Андромеды и Тедди не было своего дома. Не откладывая дело в долгий ящик, он пошёл в больничное крыло. Светлое помещение было залито утренним солнцем. Андромеда сидела на кровати, глядя в окно на оживающие после битвы части замка, а маленький Тедди мирно посапывал в колыбели.

— Здравствуйте, Андромеда, — поздоровался Гарри.

— Здравствуй Гарри. Рада тебя видеть. Как твои дела?

— Неплохо дела, дорогая кузина.

— Почему ты меня так называешь, Гарри? — с удивлением спросила Андромеда.

— Я много узнал о себе и о семействе Блэк, — с улыбкой ответил Гарри. Его очень воодушевляло то, что он сможет сделать жизнь Андромеды лучше. — Как выяснилось, мы с вами и Тедди родственники.

Гарри рассказал Андромеде всё, что ему довелось узнать за предыдущие пару недель. Андромеда была удивлена — как же тесен мир. Хотя, если подумать, это не такое уж диво. В волшебном мире очень многие семьи были связаны между собой родством различной степени дальности, а семья Блэк в своё время была большой и плодовитой.

— Гарри, это прекрасные новости, — лицо Андромеды озарилось улыбкой, впервые за всё время, что она находилась в больничном крыле.

— Андромеда, я говорил с портретом основателя дома Блэк, с сэром Ликорусом. Я рассказал ему о вас. Он разрешает вам войти в дом и хочет с вами познакомиться.

— Как он отреагировал на моё имя?

— На редкость спокойно, я даже удивился, учитывая то, как Блэки помешаны на чистой крови и величии.

— Надо же. Даже не ожидала, что подобное возможно, — с некоторым недоверием произнесла она. — Видимо, наш предок был более адекватный, чем те, с кем росла я.

— Ликорус сказал мне, что когда он ещё был жив, он имел дело не только с чистокровными и знатными, но и людьми попроще. И с полукровками, и маглорождёнными, и прочими.

— Иметь дело — да, это многие так. Но не допускать их в семью. Уж это совершенно точно. Все, кто посмел связать свою жизнь не с тем, с кем надо — их выгоняли из дома. В нашем роду это было особенно выражено — никаких мезальянсов.

— Ликорус сказал мне, что вас не изгоняли по правилам. Не знаю, что это значит, но он сказал, что с вами проще всего. Вы можете вернуться в дом и жить там вместе с Тедди. Он что-то ещё говорил про метаморфов и Розье, но это я не очень понял.

— Розье это мои родственники со стороны мамы, — тут в голосе Андромеды послышалась горечь. Ведь она не видела мать много лет. — Моя мама, Друэлла Розье, была дочерью Людовика Розье, из французской ветви, там раньше часто встречались полные метаморфы. Мама давно покинула Британию, ещё в конце семидесятых. Ей не нравилось то, что происходило и с моим отцом у них были серьёзные разногласия. Даже потом, когда Воландеморт исчез, она не стала возвращаться, опасалась.

— Почему? Ведь его исчезновение было лучшим, что случилось в то время.

— Это для таких как ты, Гарри, и тех, кого поддерживал Дамблдор. А чистокровным семействам, стоящим за Воландемортом, пришлось очень несладко. Мой отец был из таких, хоть и не носил метки. Сторонников пожирателей преследовали, ловили, убивали, сажали в Азкабан в течение нескольких лет, после того как лорд исчез. Кому-то удалось вывернуться, как Малфоям. Моему отцу удалось скрыться, его так и не нашли, как мне рассказывала Нарцисса, единственная, с кем я иногда общалась. Матушка тоже искала его — хотела развестись, но безуспешно. Если Блэк захочет скрыться, он это сделает и его никто не найдёт, даже самый сильный маг во главе с министерством. Вот мама и уехала во Францию к своей родне, не хотела отвечать за поступки отца. Перед отъездом она нашла меня, в тайне от всех, я даже мужу ничего не говорила об этом.

— Понятно… — Гарри горько было это слышать. Он слишком хорошо понимал, что такое остаться одному, без поддержки. — Ужасно остаться без родни. Как же вы жили всё это время?

— Да честно говоря, не очень хорошо. Тед меня любил, это было прекрасно. Я не пожалела, что мы с ним поженились, хоть первое время и было нелегко. После изгнания из семьи я много болела. Тед меня вылечил и сделал так, что я смогла родить Нимфадору. Но я отдала за это часть своей магии и поэтому ничего сложнее бытовых чар и некоторых простых зелий для Мунго у меня так и не получалось. Я много переживала на этот счёт. Ведь когда-то я была не менее сильна, чем моя старшая сестра, кое в чём я её даже превосходила.

— Надо же… Я и не знал.

— Откуда же тебе это было знать... Никто этого не знал, даже Тед и Дора. Это было моей болью. Любой волшебник тяжело воспринимает утрату силы, и то, что ему приходится быть практически затворником, тоже. От меня ведь отвернулись все, и родня, и подруги. Изгнание из рода само по себе не такая большая проблема, ведь женщина, выходя замуж и так покидает свою семью и полностью разделяет судьбу супруга и его рода. Но отреченные для общества как прокажённые… И с людьми из круга Теда я тоже не могла нормально найти общий язык.

— Всё это очень печально, миссис Тонкс. Надеюсь, в будущем хоть что-то наладится.

— Может быть. Так ты говоришь, старый лорд готов меня принять?

— Да. Давайте прямо сейчас к нему и отправимся. Возьмите Тедди и приходите к камину перед больничным крылом. Я схожу за порохом и пойдём.

Через несколько минут они перенеслись в дом на Гриммо. Андромеда с замирающим сердцем предстала перед величественным портретом Ликоруса. Пыльный воздух библиотеки, казалось, застыл, пока она, сбивчиво и прерывисто, под пристальным, изучающим взглядом предка, рассказывала свою историю. Она говорила о том, почему покинула род Блэк и вышла замуж за маглокровку.

Увидев, как обошлись со старшей сестрой (её против воли выдали замуж за Родольфуса Лестрейнджа), она поняла, что с ней поступят так же, и не ошиблась. Она узнала, что ей в мужья предназначен Корбан Яксли, в роду которого были вампиры и прочая нечисть. Её отцу он был нужен как важный представитель в министерстве, а всякие тёмные дела его не смущали. Андромеда силой характера не уступала Белле. Поэтому в свои 16 лет она приняла решение — никаких Яксли. Она не выйдет за него, а если семья будет настаивать, то сбежит из дома; а если это не получится, то убьёт себя. Разумеется, отец даже слушать её не стал и прогнал, когда она попыталась ему всё объяснить. Вернувшись в Хогвартс, она всё рассказала Теду Тонксу, студенту Хаффлпафа, который давно ей нравился. Он был симпатичный блондин, интересовался медициной, волшебной и магловской, после Хогвартса собирался стать целителем. На 5 курсе они познакомились с Андромедой во время дополнительных занятий у Слагхорна и посещали его знаменитый клуб. Тед полюбил ее, но боялся признаться, ведь он маглорожденный. До 7 лет Тед рос в магловском мире, но как только у него случился первый выброс, его тут же отправили жить в магический мир — в его магловской родне знали о волшебниках. Его родственник работал в Мунго. Поэтому и Тед после Хогвартса пошёл туда работать.

После того как Андромеда узнала о планах родителей про Яксли, она поделилась с Тонксом этим. Он сказал, что убережет её. На 7 курсе, когда они оба стали совершеннолетними, они тайно обвенчались в Хогсмиде. Естественно, когда об этом узнали в семье Блэк, Андромеду выгнали из дома с большим скандалом. Вальбурга в гневе чуть не разнесла гостиную и выжгла племянницу с гобелена (копии). Сигнус был в ярости и чуть не убил дочь. Спасли ее мать и Нарцисса, вовремя оказавшись рядом. Так же не проводился ритуал по отречению на родовом алтаре Блэков, как было с Седреллой — об этом Вальбурга из-за гнева просто забыла, а когда вспомнила, Андромеда уже ушла к Теду. А без её личного присутствия это было сделать крайне затруднительно. К тому же, Друэлла заявила Вальбурге и мужу, что если те посмеют проклясть её дочь на родовом алтаре заочно, она лично сожжёт дом Блэков адским пламенем.

Андромеда после тайного замужества и изгнания из рода Блэк начала слабеть магически. Первого своего ребёнка она потеряла. Затем она снова забеременела и только знания Теда и его связи в Мунго помогли ей выносить дочь. В 1975 году родилась Нимфадора, их единственный ребёнок. Она унаследовала дар метаморфа, который из-за обновления крови проявился рано и ярко. Так же в девочке была семейная горячность Блэков. Андромеда смирилась с потерей части силы. Она стала работать в Мунго в качестве помощника целителей и вести хозяйство. Много лет пыталась забеременеть ещё, но не получилось. Она не была счастлива в полном смысле этого слова — родная семья изгнала, муж хоть и любил её, но они были из разного теста. В Мунго она работала только как помощница целителя — из-за ослабления магии ей плохо давались лечебные чары. Дочь выросла бунтаркой и вечно попадала в передряги, а после окончания Хогвартса и вовсе пошла в авроры. Денег было не слишком много. Здоровье хромало. И только одно поддерживало её в правильности своего решения — она узнала, что обе жены Корбана Яксли погибли одна за другой, пытаясь родить ему ребёнка — это следствие родовых проклятий семьи Яксли. К Воландеморту семья Яксли присоединилась в надежде, что он поможет снять это проклятие.

Андромеда с замиранием сердца стояла перед портретом величественного предка.

— Я изучил вашу историю, мисс Андромеда и могу вам сообщить, что вы приняты в этот дом. — голос Ликоруса прозвучал веско, нарушая тягостное молчание, — Вы и ваш внук можете жить здесь, если пожелаете. Кроме того, я узнал, что отец вашего внука был другом детства Сириуса, вашего кузена. Среди моих подчинённых некогда состоял Редгард Люпин, очень достойный волшебник.

— Спасибо вам, сэр Ликорус, — взгляд Андромеды просветлел.

— Вы можете занять свою прежнюю комнату, она должна открыться для вас.

— Благодарю вас от всей души. Я так и сделаю. У Тедди есть нянька-домовик, Никси. Можно взять её сюда?

— Можно. Старый Кикимер вряд ли справится и с домом, и с младенцем.

— Спасибо, сэр. — выдохнула Андромеда, и камень, казалось, свалился с её души. — Я очень рада это слышать.

— Но помните, — голос Ликоруса стал строже, — пока вы в этом доме только гостья. Я пустил вас не как свою прапраправнучку и потомка Блэков, но как друга Гарри Поттера, хозяина дома.

— Хорошо, я понимаю. Это связано с тем, что меня выжгли с гобелена?

— Да. И как вы знаете, вам крупно повезло, что вас не изгнали по всем правилам. Будь так, вы бы не смогли вернуться в этот дом.

— Это верно. Но мне и так досталось.

— Такова плата за своеволие. Правила рода Блэк нарушать нельзя. Вы вступили в брак с тем, кого семья Блэк никогда бы не одобрила.

— Но если бы я согласилась на брак с Яксли, я бы погибла! — с жаром возразила она. — Как я узнала через несколько лет, две его жены, пытаясь родить ему наследника, умерли в мучениях. Тед работал в Мунго и слышал об этом.

— Тогда вы не могли этого знать.

— Не могла. Но видимо, почувствовала. В роду Блэк ведь встречались женщины с даром предвидения.

— Это правда.

— А что вы думаете о том, что моя дочь Нимфадора родилась полным метаморфом? — не смогла удержаться от этого вопроса Андромеда, он давно её занимал. — Ведь такого лет сто не случалось, даже в семье Розье. Я слышала это от мамы.

— Я думаю, что это случилось из-за обновления крови. Такое иногда нужно делать, хоть это и не в правилах нашего семейства.

— Значит, правила иногда можно нарушать? — усмехнулась женщина.

— Девочка моя, — в голосе старика прозвучала снисходительность, — даже в нарушении правил нужно соблюдать правила, как бы ни парадоксально это звучало. Если бы вы сделали всё как положено, у вас бы всё получилось лучшим образом. С Седреллой Блэк всё вышло именно так. Она вышла замуж за того, кто не должен был стать зятем Блэк. Но она это сделала и прожила жизнь с любимым мужем, родила кучу детей, и семья от неё не отказывалась и не проклинала. Она всю жизнь общалась с матерью и сёстрами, правда, нечасто и не в стенах этого дома. Отлучение от рода не означает, что отречённый больше не существует для своих родных.

— Да, знаю. Про Седреллу мне Гарри рассказал. Семья Уизли это её потомки.

— Отречением Седреллы занималась моя внучка Бельвина, жена известного знатока проклятий, чернокнижника Бэрка. Если бы ваш отец не был таким идиотом, а ваша тётка Вальбурга не была такой высокомерной и глупой, можно было бы снова обратиться к ней, ведь тогда она была ещё жива. И ваша жизнь была бы другой. Уж во всяком случае, вы не прожили бы её изгоем от общества, в котором выросли.

— Возможно…. — голос Андромеды снова поник. — Теперь уже ничего не исправить... Моя жизнь прожита напрасно... Моего мужа больше нет, я даже не знаю, где он похоронен. Дочь погибла в бою...

— У вас есть внук, — напомнил портрет. — Вы должны заменить ему родную мать.

— Да, Тедди моя единственная радость, — Андромеда с нежностью взглянула на внука, легонько посапывающего у неё на руках.

— Андромеда, послушайте вот что. Вам нужно прийти в себя и начать новую жизнь, — голос сурового предка зазвучал теплее. — Теперь вы вернулись в дом своей семьи и будете под моей защитой. Я, в отличие от моих безумных потомков, всегда подходил к вопросам по-деловому и без истерик.

— Cпасибо вам за тёплые слова, сэр Ликорус. Но я не совсем понимаю, о чём вы.

— Cкоро делами рода будет управлять Гарри. У него много проблем, но они все решаемы, хоть и не мгновенно. Когда он разберётся с делами и узнает основные разделы родомагии, он проведёт нужный ритуал и мы вернём вас в род Блэк. Вы теперь без мужа, так что это будет лучший выход для вас. Вы ещё будете счастливы. Вы ещё достаточно молоды, со временем выйдете замуж, если захотите, а может, и получится стать матерью ещё раз.

— Сэр Ликорус, это звучит невероятно.... По лицу Андромеды покатились слёзы.

— Смею думать, что я мало кто из Блэков, кто по-настоящему понимал ценность семейного счастья. Я вам помогу, чем смогу.

— Спасибо, сэр. Вы возвращаете мне надежду.

— В ближайшее время это, конечно, невозможно. Юный Гарри ещё совершенно не понимает ничего в делах рода и прочих отраслях магии, в то время как раньше этому уделялось огромное внимание.

— Что нужно делать? — Андромеда вытерла слёзы и стала более собранной. Она действительно была готова к переменам и всему, что скажет ей портрет предка.

— Вы должны ему помогать, как старшая родственница. Вы теперь вхожи в этот дом. Вам доступна библиотека. Вы так же можете найти Бэрков — я им сообщу через связи с портретами, чтобы они вас приняли.

— Хорошо, сэр Ликорус. Я сделаю всё возможное, — её голос прозвучал уверенно. — Гарри великий человек, он спас мир от ужасного зла. Я буду помогать ему изо всех своих сил. Он не пожалеет, что добр ко мне, и надеюсь, вы тоже.

— Вот и отлично. Это как раз то, что я ожидал услышать от своей прапраправнучки. Кстати, Гарри упоминал о своей подруге, какой-то талантливой ведьме магловского происхождения.

— А, Гермиона Грейнджер? Я её знаю, это прекрасная девушка. Она действительно очень талантлива для маглорождённой. Я не у каждого урожденного волшебника видела такую силу. И Нимфадора её очень любила.

— Займитесь ею. Я слышал, она любит читать книги. Возьмите её к себе в помощницы, покажите библиотеку, обучите всему необходимому, что должна знать колдунья, вхожая в дом чистокровного семейства.

— Хорошо, сэр. Я всё сделаю. Ещё раз спасибо вам за всё.

На этом их встреча подошла к концу. Андромеда вошла в камин и вернулась в больничное крыло. Её мысли переполняло то, что сейчас произошло.

Вечером того же дня Гарри, Рон и Гермиона пришли к ней в гости. Андромеда попросила Никси накрыть стол. Получилось очень уютное чаепитие. От ребят не укрылось, что Андромеда выглядела спокойнее.

— Ну что, Андромеда, как прошёл разговор с Ликорусом? — спросил Гарри.

— О, всё прошло великолепно, — сообщила женщина. — Я совершенно не ожидала, что портрет патриарха Блэков отнесётся ко мне по-доброму. У меня несколько другой опыт в отношении нашей семьи.

— Видите, как замечательно, — радостно сказала Гермиона. — Значит, так и нужно. Наконец-то в жизни происходит что-то хорошее!

— Верно, не всё же сидеть в укрытии и ждать, когда Волди снесёт весь мир к мерлиновой бабушке, — добавил Рон. — Пора налаживать мирную жизнь.

— Гермиона, он говорил о тебе, — сказала Андромеда.

— Да, Гарри сказал, что я заинтересовала его, — ответила Гермиона. — Действительно, сэр Ликорус очень необычный волшебник. Общается по-доброму, даёт хорошие советы, не ругается, принимает тех, кто дорог Гарри.

— Видимо, и в нашем благородном семействе были умные люди, — задумчиво произнесла Андромеда. — Думаю, если бы наши предки были такие, как мой отец и мамаша Сириуса, Блэки не стали бы таким богатым и благородным родом и не достигли того, что позволило им занять место в обществе.

— Наверно. Я подозреваю, что не все волшебники отбитые на голову на предмет чистой крови и всего такого. Есть среди них и нормальные люди, — сказал Рон. Он уже наелся вкусностей и был в благодушном настроении.

— Уверяю тебя, Рон, не все. Но и не каждый демонстрирует такие лояльные взгляды. Наш дядюшка Альфард тоже пытался жить по-своему, но его быстро поставили на место. И прожил он недолго.

— Это тот самый, который подарил Сириусу дом и золото, когда тот сбежал из дома? — припомнил Гарри.

— Да. Я тоже его неплохо знала в детстве. Но с тех пор как вышла замуж, не видела его. Я слышала от Сириуса, что он был готов мне помочь. Но видимо, ему запретили. Кстати, насколько я помню, его тоже не отлучали от рода по правилам. Поколение моих родителей не ходило в ритуальный зал, кроме как на свадьбу, похороны и крестины детей.

— А Сириуса? Как его отлучили? — спросила Гермиона. Она начала изучать этот вопрос в теории и ей многое было непонятно. Но то, что уход из семьи мог быть разными способами, она уже поняла.

— Про Сириуса не знаю, — ответила Андромеда. — После изгнания мы некоторое время общались, ведь Тед тогда был в ордене Феникса, как и Сириус. Он даже помогал мне во время первой войны. Но в последние годы мы с ним так и не увиделись. Он один раз написал мне, когда здесь располагался орден Феникса, сообщил, что ему удалось покинуть Азкабан, я ему ответила, рассказала про свою жизнь. Но больше мы не общались, он опасался, что его письмо засекут в министерстве. А потом он погиб.

— Ну что ж. Теперь мы с помощью Ликоруса и вас будем наводить порядок, — сказал Гарри. Он, услышав имя крёстного, омрачился. На мгновение в памяти ожило всё то, что связывало его со смертью Сириуса.

— Да, он просил меня в этом помогать тебе, Гарри. Один ты не справишься.

— Значит, скоро переезжаем на Гриммо, — подвёл итог беседе Гарри. — Все вместе. Я, вы с Тедди, Рон и Гермиона.

— Слушайте, это великолепно! — воскликнула Гермиона. — Вы и мне хотите найти место на Гриммо?

— Да, Гермиона, — сказал Гарри. — Если ты не возражаешь, я бы хотел, чтобы ты тоже жила в доме Блэков. Думаю, сэр Ликорус не будет против.

— С удовольствием. А что мне нужно сделать, чтобы сэр Ликорус был доволен, Гарри?

— Насколько я понял, он очень трепетно относится к тому, чтобы волшебники изучали историю своего рода, всякие там родовые ритуалы, правила. Он говорит, что об этом можно узнать из книг. И в доме Блэк, и в библиотеке Хогвартса. Сказал, что семья Бэрк, которая владеет лавкой «Горбин и Бэрк» в Лютном переулке, большие знатоки всяких проклятий и темных искусств.

— Значит, займёмся этим. Тогда я пойду для начала в библиотеку Хогвартса, прямо сейчас, пока ещё пускают. Мне хочется, чтоб когда я увижусь с портретом, уже что-то понимать. Всего доброго, мальчики. Андромеда, до встречи, поцелуй от меня Тедди. Никси, большое тебе спасибо за чай и пирожные.

И Гермиона с сияющими глазами покинула гостиную. Мальчики тоже раскланялись и пошли к себе. Гарри написал письмо Кикимеру, чтоб тот подготовил комнату для Андромеды и Тедди, а так же, что с ними будет ещё один эльф. Он был счастлив от того, что дела близких ему людей постепенно налаживаются.