Второй игрок (джен)

Утро выдалось пасмурным. Серое небо нависло над землей, обещая не то грозу, не то пыльную бурю. Школьный микроавтобус ехал с торжественной атмосферой: черный кузов после полировки чуть ли не сиял, у логотипа на счастье повязали красную ленту, а водитель ехал себе не спеша, заставляя коллег по дороге нервно сигналить или идти на обгон.

Сидящий рядом парень бездумно смотрел наверх, выдувая огромные жвачные пузыри. Он развалился на месте, ноги вытянул вперед, а руки спрятал в карманах безразмерного худи.

Я — что натянутая пружина. Думать совсем не хотелось. Завтрак тяжелым комом лежал в желудке, а все мышцы вялые, будто я заболел гриппом. Тренер Пак время от времени больно тыкал меня в бок, приговаривая: «Соберись!»

Я в ответ пытался «собраться»: мрачно смотрел в окно, придавая своему лицу серьезное выражение. Но потом взгляд опять начинал блуждать по пассажирам, а пальцы — барабанить по левому колену.

Это нервировало всех, кроме Джей-Один. Он, по-прежнему безэмоциональный, глядел наверх, будто на обшивке салона был написан секрет его победы.

Директор Юн — скала среди бушующего моря. Его спокойствие отлично от спокойствия Джей-Один: если последний cбежал от реальности, то директор был равнодушен к переживаниям обоих игроков. Он смотрел на мои пальцы так, словно я ими только что расписался в собственном поражении.

— Давай, соберись! — сказал мне тренер Пак в очередной раз, и одновременно с его словами водитель произнес:

— Приехали.

Машина остановилась. Волнение так захлестнуло меня, что тренеру пришлось придержать меня, когда я чуть не упал, вылезая наружу.

Несколько лет назад Ассоциация с помпой открыла новый офис в Каннаме. Тогда поднялась большая шумиха вокруг претенциозного замысла архитектора, но мне эта задумка нравилась. Каким-то образом ломаные линии, асимметричные окна и подсветка создавали впечатление, что посетители входят в огромный стеклянно-бетонный гобан.

А вокруг него разбили необычный парк, и в парке том каменные статуи склонялись над досками и гобанами.

Это были великие игроки прошлого, застигнутые в миг своего хода. Захватывающие дух розыгрыши происходили на их досках. Каждый день кто-нибудь из Ассоциации делал новый ход черными и белыми, восстанавливая исторические партии.

В этот раз я, занятый мыслями о турнире, прошел мимо — не коснулся и даже взгляда не кинул на удивительного человека, чья судьба всегда вдохновляла меня.

Быть может, я зря проигнорировал свой давний ритуал. Быть может, коснись я каменной руки Го Сэйгэна, это принесло бы мне больше удачи, как приносило прежде.

В комнате ожидания собралось столько человек, что я не мог понять, сколько из них пришло в этот день претендовать на ранг профессионала. Взрослые и дети, мужчины и женщины — все смешались у меня перед глазами.

Подталкиваемый твердой рукой тренера Пака, я подошел к столику регистрации.

Жребий выдал мне номер два. Я счел это злой иронией и недобрым предзнаменованием. Впрочем, Джей-Один достался последний номер, и я воспрял духом.

Полчаса я бесцельно слонялся по залу. Время от времени ко мне подходили люди с бейджиками, совали под нос микрофон и настойчиво просили дать комментарий. Я шарахался от них как от прокаженных. В конце концов, нашел убежище в углу на диванчике, рядом с могучей фигурой своего тренера.

Старт безбожно оттягивался. Сначала, затребовав тишины, выступил глава Ассоциации. После него говорили спонсоры. Были чиновники из министерства. В очередной раз мы узнали правила турнира и что в день нас ждет по одной игре.

— Это потому, что первый эксперимент, — объяснил тренер Пак наш щадящий график. — Следующей волне вряд ли так повезет.

За окном всё темнело и темнело в преддверии бури, и на фоне надвигающейся непогоды люминесцентные лампы горели особенно ярко и безжизненно.

Прошел целый час, прежде чем нас запустили в турнирный зал, разделенный на зоны переносными сэндвич-панелями.

В каждой зоне — по три участника, судья, и три ассистента, задачей которых было ставить камни за Дельту. Каждый стол снимался на камеру и транслировался на монитор главного судьи, дородного мужчины в костюме-тройке.

Я достал телефон, чтобы проверить, заглушили ли они мобильную связь. Сигнала не было. Увидев несколько сообщений и непринятых вызовов, без тени сомнения смахнул уведомления.

Моим ассистентом оказалась девушка лет двадцати. Обменявшись любезностями, она спросила, готов ли я начать, и после моего кивка протянула мне лист бумаги и ручку, с помощью которых я мог сказать слово «пас». Это было весьма любезно со стороны Ассоциации.

Затем, еще раз спросив о моей готовности, она запустила программу на ноутбуке. Ее лицо казалось смутно знакомым, и спустя несколько секунд я вспомнил ее имя. Ассоциация пригласила сильных любителей ставить ходы за Дельту.

Китайские камни — мои любимые, они плоские, матовые и не бликуют на свету, однако ими редко играли в официальных турнирах. Выбор Ассоциации пал на японские — легкие фаянсовые камни выпуклой формы. Отчего-то они показались мне неуютными. Когда пришел черед делать ход, я взял камень из чаши, а он выскользнул из пальцев и упал на пол.

Хорошо, что не на доску — упади на камень на пересечение линий, я уже не мог переходить.

Я бросился искать потерю, и девушка поспешила мне на помощь. Судья прикрикнул на нас и велел заниматься игрой. Я со смущением понял, что привлек внимание всей нашей зоны.

Девушка извинилась, я согласно закивал, пытаясь ее поддержать. Мы вернулись на место. Когда я наконец сделал ход, мощный порыв ветра ударил в окна, заставив весь зал нервно подскочить. Вдалеке заворчал гром.

Партия длилась почти три часа. Дельта играла быстро и точно, я же из-за лишней суеты терял понемногу в разных местах. Но каким-то чудом мне удалось закрыть свою территорию без особых потерь, что компенсировало мои ошибки.

В результате я выиграл всего полтора очка. Ничтожно мало с учетом форы, но победа есть победа. Я раскланялся с девушкой и с самым мрачным настроением отправился прочь из турнирного зала. Эта партия непременно заняла бы последнее место в рейтинге зрительских симпатий.

В комнате тренеров, где тоже шла трансляция, директор Юн окатил меня таким холодным взглядом, что я содрогнулся. Не желая выслушивать нотации, я побрел в комнату, в которой комментировали матчи для журналистов и болельщиков.

Джей-Один еще играл. Это было неожиданно, но его дела обстояли еще хуже. В попытке получить одно очко он затеял опасное ко⁽¹⁾. Дивясь такому развитию событий, я посчитал территорию — Дельта выигрывала!

Неудивительно, что Джей-Один бросил все силы на ко. У него не осталось иного выхода. Без компенсации они бы пришли к ничьей, но у белых — коми в пол-очка, и Джей-Один боролся изо всех сил, чтобы его отыграть.

Время от времени ракурс камеры менялся, и я мог лицезреть сосредоточенную физиономию моего соперника. Камера беспощадно засветила мелкую россыпь бисеринок пота на его лбу.

Джей-Один старался, как никогда раньше. Он истратил всё свое время вплоть до последнего беёми⁽²⁾, и ему требовалось за тридцать секунд найти ход, который спасет его, и потом еще раз и еще, пока у Дельты не иссякнут ко-угрозы и таким образом она не проиграет ко-борьбу и одно очко.

Задача перед Джей-Один стояла чрезвычайно сложная — найти как можно больше ко-угроз для белых и не проиграть по времени. Мне стало почти что жаль его.

Он умудрился найти необычное тэсудзи, которое через несколько ходов превратило одну ко-угрозу в две. И это спасло ему партию.

Не то чтобы я обрадовался такому исходу, но его воля и этот его мощный ход не могли не вызвать уважения. Джей-Один силой выбил эту победу, но я не стал его поздравлять.

Для нас обоих сегодняшние матчи были полностью провальными, и ливень за окном оплакивал наш печальный старт.

— Уму непостижимо! Да что с вами такое?

Директор Юн остановился перед нами. Мы с Джей-Один молчали, потупив взгляды.

— Давайте, расскажите вашим одноклассникам, как позорно вы играли сегодня!

Он отошел в сторону. Мы не произнесли ни звука.

— Ну же, — продолжил он, — все хотят знать, что произошло. Быть может, вместо вас должны были отправится на квалификацию более достойные ученики?

Я нервно кусал губу, глядя исподлобья на толпу. Когда мы приехали, директор велел всех собрать в холле и в язвительной манере сообщил ученикам последние новости.

Разумеется, не все из ребят желали нам удачи. Большой Ким, который был на третьем месте, кидал на нас особенно недружелюбные взгляды — большей частью на меня, так как я подвинул его со второго места и лишил шанса в этом году попасть на квалификацию.

Теперь недруги торжествовали.

— Мы не проиграли, — не выдержав, произнес Джей-Один и гордо вскинул голову. — Я сыграл очень плохо, но все-таки сумел выиграть.

— Каким-то чудом, едва-едва! Как ты завтра будешь играть на равных? Выиграть половину очка на ко — уму непостижимо! Для чего я устраивал вам игры с профессионалами, чтобы вы так паршиво играли? Ничему не научились за полгода? Школа Мин Су и то сыграла увереннее!

Эти нападки казались мне заслуженными, и от того они ранили больнее.

— …А ты, Чхве Хун! Кто научил тебя такой пассивной игре?! Еще и цирк устроил, целую минуту потерял на поиски какого-то паршивого камня! Тебе совсем плевать на контроль времени? О чем ты думал? Давай, достань свой телефон и скажи!

Поначалу я решил, что директор зло шутит, однако он с выжиданием посмотрел на меня. Пришлось набрать текст. Мужской голос механически произнес:

«Я извиняюсь».

— Он извиняется! Глаза мои б тебя не видели! Одно радует: чем бы турнир ни закончился, вы оба исчезнете из академии. Так опозорить меня перед Ассоциацией! На двоих выиграли два очка, когда слабейший выиграл почти три! Знаете, как удивились комментаторы? «Не может быть, — говорили они. — Юн Сон не мог подготовить настолько неуверенных игроков!»

Директор с гневов промаршировал туда и обратно, после чего остановился и бросил:

— Расходитесь все! А вы, жалкие неудачники, оба в мой кабинет!

Тошно было выслушивать господина Юна среди посторонних, но наедине он мог нас просто уничтожить. Я с паникой бросил взгляд на тренера Пака. Тот ободряюще улыбнулся, призывая быть стойким.

Повесив голову, я понуро побрел за ним в кабинет директора.

Когда пришли, директор Юн набрал номер на стационарном телефоне и передал трубку Джей-Один.

— Отчитайся перед тем, кто столько сделал ради тебя. Уверен, он жаждет узнать все подробности.

Джей-Один сразу поник и будто стал ниже ростом. Он нервно перехватил трубку, отвернулся от нас и тихо забубнил в телефон. Мне послышались клятвенные заверения исправиться и играть лучше.

Юн Сон по мобильнику позвал тренера Ли и тренера Ву, и когда они пришли, начался безумно долгий анализ наших партий.

Ничего нового они нам не сказали. Я нервничал и уступал позиции, а Джей-Один, решив сорвать банк, играл чересчур нагло и поплатился за это. Но мы не смели возражать разгневанному директору.

Только тренер Пак пытался его остановить. Он мягко, но настойчиво повторял, что ребята всё осознали и теперь им нужно отдохнуть, собраться с силами, иначе все будет зря. Сработало это с пятой попытки.

После мы с Джей-Один, не сговариваясь, отправились в столовую. Разогрев еду, которую оставили для нас в контейнерах, мы отужинали в гробовом молчании и разбрелись по своим комнатам. Я был настолько уставшим, что улегся спать прямо в одежде. Кан Со, тихонько собравшись, вышел, чтобы не мешать мне отдыхать.

* * *

Следующий день я встретил полностью разбитым. Но был в моем состоянии один существенный плюс — после вчерашнего шторма меня одолело тупое равнодушие ко всему. Я не понял, что съел на завтрак, не заметил, как мы доехали до Ассоциации, подобно сомнамбуле вытянул жребий, занял нужное место и разыграл цвет камней.

Лишь когда мой оппонент поставил первый камень за черных, я очнулся. Подумав, какой ад мне придется пережить, если снова плохо сыграю, я сделал ответный ход.

Сегодня моей целью стала спокойная игра с планомерным развитием территории. Даже если такая стратегия закончится проигрышем, и родители полностью разочаруются во мне, действительно плохим результатом будет только смерть.

А го — не более чем игра, и квалификация — всего лишь соревнование. На кону стоит статус, а не сама жизнь. Так есть ли смысл так волноваться?

С такими упадническими мыслями я выиграл под сдачу. Но победа не принесла радости или удовлетворения. Я мазнул взглядом по турнирной таблице, увидел, что Джей-Один выиграл, а двое выбыли, и равнодушно выслушал поздравления.

Вернувшись в академию, я отправил сообщение родителям о победе и сразу отправился к себе. Директор Юн душевно пожал мне руку на прощание, так как по словам тренера Пака, комментаторы много хвалили меня. Но я был уже не в состоянии оценить этот жест.

Третий день турнира выпал на субботу, так что на сегодняшний матч пришло больше зрителей. К полной своей неожиданности, в переполненном людьми холле я мельком заметил мать. Я очень просил ее не приезжать, чтобы не отвлекаться на нее, и что же? Дождавшись выходных, она все равно приехала, будто ее присутствие могло что-то изменить.

К счастью, она не делала попыток подойти, так что я постарался выкинуть этот эпизод из головы.

В этот раз я начал игру хуже — попался в сложный вариант плохо знакомой джосеки и ошибся в расчетах. Группа не выжила, я потерял угол. Следовало наверстать потерянные очки. Я истратил почти все основное время, просчитывая варианты, а после ринулся в бой.

Вероятно, тренеры не сочли мои ходы убедительными, но и Дельта ответила не так болезненно, как могла. Всем известно, что программа мыслит вероятностями победы и не может оценить полностью пользу хорошей формы.

Тэсудзи, тэсудзи, тэсудзи… Будь на моем месте герой из фильма про боевые искусства, то зритель увидел бы контратаки избитого бойца, победившего благодаря силе духа.

Я вытащил партию, выиграв три с половиной очка. Последние два очка Дельта просто подарила мне из-за некачественного ёсэ. Когда Дельта проигрывает, она перестает играть эффективно.

Джей-Один был в ударе и показал блестящий результат, и комментаторы чуть ли не аплодировали ему.

Мать же, соблюдая нашу договоренность, не дала о себе знать и уж тем более не писала ободряющих сообщений, чему я был рад.

С этого этапа ушло три человека. Нас осталось четверо.

Теперь я мог присмотреться к остальным двоим: обыкновенные мальчишки — одному двенадцать, другому четырнадцать. Старший смотрел на нас с Джей-Один с обреченностью. Мы, ученики Юн Сона, играли лучше, чем они, и нас хвалили и посвящали больше внимания нам как фаворитам турнира. Старший боялся нас и боялся за себя.

Другой кандидат пребывал в воинственном настроении и кидал на нас презрительные взгляды. Он был младше всех нас, а играл так же, как и мы, и у него были полные основания считать нас перезрелыми лузерами.

Когда мы ждали машину, Джей-Один обменялся с ним несколькими репликами, после чего вернулся ко мне и произнес со смешком:

— Этот пацан хочет доставить нам неприятности.

«Не от него жди неприятностей», — со злостью подумал я.

Его тон мне полностью не понравился. Зачем он заговорил со мной? Иронизирует над моей глупой ошибкой?

От вчерашнего равнодушия не осталось и следа. Мне хотелось поскорее попасть в академию, запереться в комнате и разобрать проклятую джосеку, так, чтобы любой вариант от зубов отскакивал.

Ведь завтра начнется очередная драка, и я уже начал ошибаться, а Джей-Один показывает превосходный результат, будто ему всё нипочем.

Как бы мне хотелось, чтобы он, наконец, снял свою каменную маску и показал всем свои истинные эмоции — страх, ужас и неверие.

Я знал, что Джей-Один способен на такие чувства, ведь Ли Джиён поплатилась за них своей карьерой. Пусть он пройдет через всё, что я проходил, пусть покажет, что он тоже человек из плоти и крови и ничем не лучше остальных.

— Мелкий настроен на победу, — продолжил тем временем Джей-Один. — Сыграл неплохо, я посмотрел. Но слишком радуется. Сразу видно, мало били в серьезных турнирах. Проще нужно быть, спокойнее.

— Зато ты у нас само спокойствие, — подумал я, и по взгляду Джей-Один осознал, что брякнул это вслух.

Рука сама, опережая команду мозга, метнулась наверх и закрыла рот.

— Ого, — спустя паузу выдал он. — Так ты все же разговариваешь. Снизошел.

— Не… не понимаю, о чем ты. Такое бывает у меня редко.

И зачем я начал оправдываться? Я решительно сжал зубы, с намерением молчать изо всех сил.

— Забудь, — отмахнулся Джей-Один. — Пошли. Тренер Пак зовет нас.

* * *

Четвертый матч был полон драк. Я, настроенный поквитаться за вчерашний промах, развязал войну, в которой чуть сам и не погиб. Но я нашел прекрасный ход, который повернул течение игры в мою пользу. Так за мной осталось на два очка больше, чем у Дельты.

Настроение у меня было почти что прекрасное. Бывает же такое, когда во время игры появляется знание, что эта партия будет моей от начала до конца. Уверенность в собственных силах наполнила меня под завязку, того гляди и расплескаю.

Я возвращался в академию с мыслью, что должен сохранить это чувство до завтрашнего матча.

Заключительный этап отбора показал, что только я и Джей-Один достойны играть в финале. Остальные кандидаты выбыли. Впереди нас ждала финальная часть экзамена.

* * *

В пятой игре мне выпало играть белыми. Некоторым белый цвет не нравился, потому что черные делают первый ход и какое-то время сохраняют за собой темп. Но коми греет душу — доска еще пустая, а белые уже имеют гарантированные правилами очки.

Из-за этого и на волне вчерашнего успеха я начал чуть спокойнее, чем нужно, и попал под атаку. И ладно — все равно выпутался, вовремя спохватился и отвоевал два очка. Я мог играть очень хорошо, когда ловил волну.

Джей Один опять одержал победу. Мы шли с ним ноздря в ноздрю. Но уже завтра я мог стать профессионалом, если выиграю, а он — проиграет.

От этой мысли я не смог заснуть. Так бесконечно близко от меня был мой профессиональный первый дан, и между нами лежала черная пропасть. Всю ночь я смотрел в черноту, пытаясь разглядеть в ней очертания будущего. Я просил воображаемого бога го открыть эту завесу передо мной. Я больше не мог выносить неизвестности.

А часы тягостно текли вперед, не зная о моих мучениях.

1) Ко — особый вид борьбы. Чтобы играть ко, следует делать ко-угрозы — такие ходы, на которые соперник должен ответить, чтобы не потерять больше, чем ко-борьбу. Ко-борьбу выигрывает тот, кто нашел больше ко-угроз.

Вернуться к тексту

2) Беёми — это период дополнительного времени в играх вроде го или сеги. За одно беёми нужно успеть сделать ход, иначе игрок его теряет. Как правило, у игрока есть несколько беёми. Если игрок потеряет последний период, он проиграет по времени.

Вернуться к тексту