Вперёд — назад, за Родину! (гет)

* * *

Несмотря на очевидные потери в рядах врага, к Лавгуду мародёры отправились в количестве трёх бойцов и настороже. Шёл Джеймс — ведь именно он договаривался о встрече, Сириус — как единственный специалист по шаманам честно отсидевший полдня с детьми, и Рим — так как только он был знаком с Ксено Лавгудом. Последняя предосторожность оказалась излишней. Шаман Туманного Альбиона то ли успел расслабиться после исчезновения Воландеморта, то ли вовсе не напрягался. Удивительный дом, имевший вид шахматной ладьи, кажется, был защищён только маглоотталкивающими чарами. Хозяин дома открыл дверь, даже не проверив гостей. Хотя кто его, шамана, знает, может, у него какие-то свои методы. Если, конечно, Лавгуд действительно шаман, а не просто похож. К тому же Ксено был моложе всех тех шаманов, с которыми довелось пообщаться Сириусу. Но взгляд и выражение лица полностью соответствовали.

— Как прошёл переезд? — первым спросил Ксено Лавгуд, глядя на Блека взглядом не то пьяного, не то обкуренного. И как-то так сразу всем ясно стало, что не о смене дома он говорит.

— Неужели так заметно? — с не меньшим любопытством ответил Сириус.

Джеймс просто порадовался, что не придётся выставлять себя придурком, пытаясь вызнать, не шаман ли Лавгуд. Тем более он, может, и слова-то такого не знает.

— Сейчас да, — непонятно чему радуясь, сказал Ксено. — Ты ещё не считаешь себя местным, потому не являешься им. Но это хорошо, ведь пророчество, сказанное до твоего прихода, тебя не касается. Проходите в дом, я вас яблочным сидром угощу, — не меняя тона, договорил он.

Мародёры замерли. Их мир между двумя небрежно сказанными фразами рассыпался на миллиарды кусочков. Эти кусочки перемешались, перепутались. Но они, будучи гриффиндорцами, взяли себя в руки и сложили картину мира с учётом новой информации.

Ну подумаешь, без слегка нездешнего Сириуса бой прошёл бы не в их пользу. Без него никакого боя и вовсе не было. Так что всё в порядке, можно двигаться дальше. Для начала в дом Лавгуда.

Надо заметить, что те шаманы, с которыми общался Сириус Блек, имели обычные дома, для своего народа обычные. То есть если все соплеменники шамана живут в юртах, то и он будет жить в юрте, если в фигвамах — то в фигваме, а если в избах — то соответственно в избе. Был ли какой то смысл строить круглую башню с кухней на первом этаже вместо прихожей или гостиной и лестницей в центре помещения? Гостиная обнаружилась на втором этаже. Как и на кухне, вся мебель имела округлые формы. Может быть, именно это усложняло восприятие обстановки. А может, острое чувство недоделанности или оторванности от чего-то целого. Вот если бы этот дом был построен у скалы и вход находился на втором этаже. Стеллаж, стоящий меж двух окон, однозначно закрывал бы собой дверь.

Как по сигналу, луна за окном налилась сочным, холодным светом. Для Сириуса и Джеймса это было всего лишь ещё одной странностью непонятного дома. Лавгуд одним глазом покосился на небесное светило. Второй глаз в это время обшаривал полки в другой стороне. Римус попытался расслабиться, напомнив себе, что он больше не зависит от луны. Но тело его не слушалось. А на краю сознания кружились мысли: «луна слишком яркая, на улице она была гораздо бледнее, и вообще, ещё рано даже для поздней осени».

Римус Люпин не ждал от полной луны ничего хорошего. Его не сильно удивило, когда несколько огромных чудовищ с воем и рычанием попытались пробить собственными тушами дыру в стене и выбить окна. Он не удивился, но вздохнул с облегчением. Плавно и мягко расслабились сжатые в напряжении нервы. Римус наконец достал палочку и приготовился к бою. Луна во дворе побледнела, потускнела да и пейзаж сменился. Кажется.

— И что это было? — озвучил мысли мародёров Джеймс.

— Полнолуние? — то ли спросил, то ли ответил Лавгуд. Происшествие его явно обрадовало. Но приглашая гостей присесть, он продолжал одним глазом смотреть на те окна. Вот так прямо: один глаз смотрел на мародёров, столик и кувшин, разливающий содержимое по стаканам, а второй глядел строго направо. Раньше члены Ордена Феникса могли наблюдать такое только у Грюма. Но у него искусственный глаз. И право же, у Аластора с искусственным глазом подобное смотрится естественней.

— Ну, хорошо, полнолуние так полнолуние, — переглянувшись с соратниками, вновь за всех высказался Джеймс.

Собственно, придраться-то действительно не к чему. По лунному календарю нынче полнолуние. Трясти предполагаемого шамана, к которому они пришли с просьбой, на предмет глюков, посещающих гостей этого дома, непоследовательно как-то.

А то, что взгляд хозяина дома всё более и более укуренный, так шаманы все такие или почти такие. Во всяком случае, ещё в Хогвартсе, будучи старостой, Римус Люпин впустую пытался унюхать от Лавгуда чего-нибудь эдакое.

— Здесь кусок души, который надо допросить, — забрав у Сириуса заветную коробочку, он выложил на стол детский прорезыватель.

Даже если они ошиблись, и Лавгуд не шаман, а просто… использует нечто для расслабления без запаха, предложение допросить детский прорезыватель его не смутит.

Левый глаз хозяина дома, тот, который уделял внимание гостям, окончательно расфокусировался в сторону прорезывателя.

— Что спрашивать? — поинтересовался Лавгуд, судя по всему, действительно ничуть не смутившись. Хотя как можно определить смущение у человека, который смотрит расфокусированным взглядом в разные стороны одновременно и непонятно чему счастливо улыбается?

— Нужно узнать, на сколько частей он разделил свою душу, куда спрятал эти куски и как защитил.

Может быть, Ксенофилиус Лавгуд действительно шаман. И даже хорошо, что он не спрашивает, откуда мародёры узнали о его хобби. Во всяком случае, о дневнике у Мафлоя и чаше у Беллатрикс Лестрейндж обитатель прорезывателя ему сообщил, невербально.

Этих двух фактов хватило, дабы поверить, что разговор шамана с куском души имел место быть, и серьёзно отнестись к его прощальному совету:

— Непременно зайдите в Дырявый котёл.

Хотя каждый подумал: «интересно, что он имел в виду».

Сириус оглянулся на закрывшуюся дверь. У них с Джеймсом хватит наглости вернуться и спросить Лавгуда о смысле прощального совета. Но…

— Для прохождения ловушек Воландеморта нам понадобится одно незаконное зелье, рецепта которого я не знаю, — тормознул друга Поттер. — К тому же после рассказа Рима и Лили мне хочется посмотреть на Дырявый котёл. Но если мы не найдем ничего интересного, то вернёмся к Ксено за подробностями.

— А если мы найдем совсем не то интересное, которое имеет ввиду Лавгуд? — съехидничал Сириус.

— Сходим ещё раз, — не нашёл причин огорчаться Джеймс.

— Ребят, а вам не кажется, что пейзаж за окном, когда в него ломились, был другим? — спросил Римус.

— Не кажется, он точно был другим, — сказал Блек. Ещё раз вспомнив всё, что знает о шаманах, он добавил: — Некоторые говорили, что у них есть окно или дверь в мир духов. Но это были метафоры, и из мира духов к ним никто не ломился.

— Значит, сюда мы в любом случае вернёмся, — сделал вывод Джеймс.

Может, потому, что знали, а может, им изначально было дано, но Джеймс и Сириус увидели именно такой Дырявый котёл, о котором рассказывала Лили. Бар на перекрестке неведомых дорог.

— У тебя нет провожатого, Римус Люпин, — встретил Рима загадочной фразой Том. — И если ты согласишься, я тебя провожу.

Несмотря на растерянность и непонимание происходящего, Римус согласился идти куда проводят. А то сейчас откажешься, потом самому дорогу искать придётся.

Мысль, о том, что они шли сюда не за этим, мелькнула и пропала. Оказывается, именно за этим. На бар посмотреть и зелье приобрести им не поджимало.

Мысль о том, что им в неизвестное туда не надо вовсе, последовала за предыдущей. Как это не надо, когда хочется? И он, Римус Люпин, теперь не оборотень, значит, может не опасаться. Если бы кто-нибудь спросил Люпина, чего конкретно он может не опасаться, бывший оборотень ответить не смог бы. Но сейчас его даже слегка изменившийся вид бармена не смущал. Подумаешь, уши заострились, голова и руки местами покрылись чешуёй, а во рту появились острые треугольные зубы. Это же «Дырявый котёл».

Поначалу дорога в неизвестное куда-то полностью совпадала с дорогой в Косой переулок. Тот же задний двор, тот же тупик, та же стена. Но Том постучал палочкой по другим кирпичам.

— Добро пожаловать домой, — торжественно произнёс он, демонстрируя открывшийся проём.

— Спасибо, — благовоспитанно ответил Римус.

Бармен, обозначив поклон, растворился самым натуральным образом.

Мародёры немного полюбовались опустевшим местом, поняли, что ничего не поняли, и переключились на «дом» Римуса. Во-первых, там так же, как в Англии, был поздний вечер (плюс-минус час) и светила полная луна. Но небо было выше и чище, а луна ярче. В общем, там было лето.

Люпину как оборотню… бывшему оборотню… Римусу Люпину как неизвестному современной науке виду было прекрасно видно и ночью. Поттер и Блек сочли бы луну и звёзды на чистом небе достаточным освещением в знакомом месте. Заброшенный, заросший по самые крыши город нуждался в более мощным освещении. Они быстренько разыграли, кто держит люмос, а кто палочку в боевой готовности. Когда высоко поднятый мощный люмос Джеймса осветил окрестности, Сириус сказал:

— Рим, по-моему, твой дом очень похож на место, откуда к Лавгуду оборотни ломились.

— Логично, — согласился Римус. — Если здесь изначально жил народ (род), к которому теперь отношусь я… В общем, пошли отсюда в «Дырявый котёл». Не хочу сородичей истреблять, даже не познакомившись. Да и жарковато становится. Сюда лучше завтра с утра зайдём. Оборотни после полнолуния как раз будут слабыми и вялыми.

— Ладно, — с долей сомнения в голосе протянул Джеймс. Пока друг стучал по кирпичам, он принюхивался, присматривался к окружающей магии.

— Тебе что-то не нравится? — спросил Сириус.

Проход за их спинами открылся, и отвечал Поттер уже в Лондоне.

— Там офигенно большая территория с повышенным магическим фоном и, похоже, имеется свой запретный лес. И кто-то хочет сказать, что всё это забросили из-за оборотней.

— М-да, — согласился оборотень, бывший оборотень. Весь его опыт намекал на большую вероятность обратной ситуации. Маги загонят оборотней в запретный лес и займут освободившуюся территорию.

— Ну не скажи, — возразил Сириус. У него имелся свой собственный опыт. Он, можно сказать, своими глазами видел, как государственная машина истерично делала вид, будто набирающего силы Воландеморта не существует. Блек видел, как бестолково искали его самого, и как посадили без суда и следствия, тоже помнил.

— Оборотни — это в первую очередь люди, а люди бывают разные.

— Ладно, — ещё раз протянул Джеймс. Доводы Сириуса ему были понятны, даже не озвученные. И контраргументы так сходу подобрать он не мог. Но всё же… Всё же…

Бродяга тоже прекрасно понял друга, включая неоформленные в слова смутные аргументы.

— Вот завтра у аборигенов спросим, что там и как.

Вообще, конечно, надо было Дамблдору о крестражах рассказать, тех, которые у Пожирателей хранятся. Но в прошлом будущем они, вроде, десять лет на своих местах пролежали. Хотя там Лестрейнджей не убивали. Да и у Малфоя дневник проще забрать сейчас, на волне арестов и обысков. Но аресты, обыски и суды вот прямо завтра не прекратятся. Ими послезавтра воспользоваться можно будет. Наверное. А оборотни до послезавтра успеют очухаться. И Лили тоже хотела бы глянуть на «дом Римуса».

Заброшенный, заросший по самые крыши город — это кусочек приключенческих романов, читаных в подростковом возрасте.

Джеймс, похмыкав с восторгов жены, лишь напомнил, чтоб поподробней расспросили аборигенов. Ибо «что-то там нечисто». Да, на этот раз дома с детьми остался он. Ну просто без озвучки и договоров ясно, что с детьми надо сидеть по-очереди. А утром после полнолуния оборотни реально безобидны.

Идущая гулять команда мародёров в первую очередь попыталась трансгрессировать до места. Ну, потому что там тепло, оделись они соответственно и хождение по поздней осени хотели сократить. Не получилось. Ну, что ж, на Косой аллее тоже не в любом месте можно появиться. Например, в Дырявом котле для этого дела есть комната на цокольном этаже. О ней знала только Лили, потому пошла ведущей в групповой трансгресии.

Выйдя в общий зал, Римус попытался понять, как во время прошлых посещений бара он не заметил вход на цокольный этаж. Не понял.

Выйдя в общий зал, Лили проверила, как выглядит бармен. Но нет, на её взгляд он ничуть не изменился; уши не заострились, зубы не появились, и вообще, каким был, таким остался.

Сириус косился в обе стороны, сам себе напоминая Лавгуда, и думал — вот кого следует о «доме» Римуса расспросить.

В гляделки три мародёра играли на ходу, не отвлекаясь от главной цели, и соответственно быстро до неё добрались. То ли затерянный, то ли заброшенный город полностью оправдал ожидания Лили, во всяком случае, на первый взгляд. Куда бы этот самый взгляд ни падал, строения из желтовато песочного камня проигрывали войну бурной растительности. Дорожка когда-то точно была дорогой. Плоские крыши заросли не только травой, но и кустами, и даже деревьями. Стены местами оккупировали вьюны. И хоть из оконных проёмов никто и ничто не выглядывало, но искусственные пещеры и норы явно имеют жильцов.

Естественно, никто не полез проверять это предположение лично, позже как-нибудь непременно. А сегодня на повестке дня оборотни. Искать их в заброшенном городе никто даже не думал. Они же только три дня в месяц зверьми бывают, а всё остальное время люди. Значит, где-то здесь должны быть обитаемые деревни. Для проведения качественного и быстрого поиска мародёры воспользовались мётлами. И за высокой стеной заветного тупичка Сириус и Римус увидели башню Лавгуда, не всю, а начиная со второго этажа и не прямо за стеной а на расстоянии восьми-десяти метров. Лили её, разумеется, тоже увидела. Но у Лавгуда она не была. Характерные особенности башни ей никто не описывал, незачем было. Потому Лили просто увидела строение, похожее на шахматную ладью, нижняя часть которого скрывалась за обрывом.

Со стороны башни заветный тупичок находился в крепостной стене меж двумя бойницами.

Помимо нижней части башни за обрывом находилось море, набережная и, видимо, хозяйственная постройка. Она была из того же желтовато песочного камня, что и город.

— Это совершенно точно дом Лавгуда, — просветил Лили Римус, направляя метлу к башне.

— Маяк, небольшой причал, постройка, больше похожая на склад, — комментировала увиденное вслух Лили, предлагая друзьям порассуждать. — Всё это на центральный вход никак не похоже, скорее, чёрный входик.

— С норкой контрабандистов, — подключился к рассуждениям Сириус.

— Вообще-то, Дырявый котёл сам по себе та ещё нора контрабандистов, — сообщил Римус своё мнение.

— Дырявый котёл больше похож на кусочек древнего торгового пути, которому безразличны все политические трансформации, — также своим мнением поделилась Лили. — И зачем рядом с ним ставить ещё один проход через жилой дом — маяк — действительно непонятно. Ну, кроме норки контрабандистов.

Парни переглянулись, идей, кроме озвученной, в глазах друг друга не обнаружили и вернулись к поиску оборотней. Время-то идёт. Оклемаются ребята — договариваться сложнее будет.

Набережная за обрывом была относительно небольшой. Там кроме каменного сарая и башни, переходящей в причал, ничего не помещалось. Что вправо, что влево она быстро сходила на нет. Слева недалеко от крепостной стены начинался местный Запретный лес. Естественно, в поисках поселения оборотней мародёры полетели туда. Летели вдоль обрыва, ориентируясь на него как на точку отсчёта. Сначала Лили, в пяти метрах от неё Сириус и через два метра Римус. Под метлой Лили как такового леса ещё не было. На скалах деревья не растут, ну, разве что невысокие и в небольших количествах. Потому её полоса была самой широкой, и вглядывалась она не столько вниз сколько вдаль. Заметив единорога, защищающего жеребёнка от стаи волкообразных монстров, Лили крикнула: «к бою», — и ускорила полёт.

Монстры имели сильное сходство с оборотнями, но были значительно крупнее. Впрочем, если б полнолуние не прошло, это была бы несущественная деталь, так, особенность подвида. Магия на этих зверей действовала слабо, но отработанные на оборотнях приёмы помогали безотказно. Римусу пришлось изучать их на ходу, он по понятным причинам на оборотнях ничего не отрабатывал. Но когда одна сторона летает высоко над землёй и использует убийственную магию, другая же имеет только зубы и когти, а противника может лишь в прыжке достать — это уже не бой, это избиение. Мародёры не собирались отпускать живыми зверей, способных напасть на единорогов. А звери, похоже, не понимали, что такое маги и что от них следует драпать со всех лап. Плюс единорог был ранен, и стаю пьянил запах крови. Когда первый убитый монстр превратился в человека, стало понятно, что это всё же оборотни. Спустившийся пониже для более меткого удара Сириус замешкался, он некстати вспомнил, что Римус не хотел убивать сородичей. В результате его достал особо прыгучий зверь, благо только когтями. Зверя в едином порыве уничтожили Лили и Рим.

С каждой раной, с каждой пролитой каплей крови стая всё больше дурела. И неважно, чья это была кровь, их или их врагов. Никто из мародёров бдительности более не терял и не подставлялся. Им было необходимо побыстрее устранить опасность, чтобы заняться лечением Сириуса. Потеря крови сидя на метле — это вот вообще не здорово.

Когда от леса послышался волчий вой, Лили наконец сообразила, что «сейчас быстренько закончим и полечимся» — это не их случай.

— Сириус, Римус, наверх! — крикнула она парням, показывая пример.

Так-то порядок действий был всем давно известен, не первый раз на мётлах воюют, и когда отступать нельзя, тоже часто бывало. Здесь, сейчас, пока не подтянулись дополнительные оборотни, единорог один продержится, малыша в обиду не даст. Значит, у них есть пара минут. Римус подлетел вплотную к Сириусу, обхватив его одной рукой за талию. Лили заклинанием убрала штанину, натёкшую кровь и возможную грязь с раны и залила её зельем. Оно быстро превратилось в тонкую плёнку перекрыв физически для крови выход из тела. Плюс укрепляющее. Мигом, пока Сириус делал глоток, Лили восстановила его одежду. Ничего более на скорую руку не сделаешь. А к оборотням уже подошло подкрепление, и те тоже как одуревшие полезли к единорогу.

— Уважаемая, позволь, я возьму ребенка и унесу его подальше от этого безобразия, — неожиданно крикнул Сириус.

Удивительно, но единорог согласно заржал. Вот Лили такое в голову не приходило. Ведь она уже не девица. А Блеку по боку, к кому там единороги благоволят. Он с любыми животными ладит, спикировал, подхватил малыша подмышку и полетел.

Единорог с развязанными руками, то есть ногами — это мощь, смертоносное оружие. Он, как нож сквозь масло, прошёл сквозь стаю. Лили с Римусом прикрывали кобылу. Всё же оборотней было слишком много. Как быстро выяснилось, они не были заинтересованы в преследовании единорога и по большому счету отстаивали поле боя. Зачем — тоже быстро выяснилось. Стоило отойти на приличное расстояние, как стая принялась жрать своих павших сородичей. Издалека было не очень понятно, но похоже, они и раненых добивали.

Это стало второй причиной уничтожить стаю и превратить тела в удобрения.

— Вот такое нафиг равноправие, — расстроенно выдал Римус. — Они имеют право убивать нас, а мы их.

Сириус и Лили понимали, что друг жалеет не о сделанном, а в целом о ситуации. Он ведь уже тайком от себя нафантазировал создание идеального общества.

— Для межрасового равноправия нужно, чтоб эти расы были дееспособны и договороспособны, — всё же озвучил очевидное Сириус.

— Сомневаюсь, что эти «оборотни», — кавычки в голосе Лили прозвучали отчётливо, — хоть раз при жизни оборачивались людьми. Не стоит ассоциировать их с собой.

— Пожалуй, да, — согласился Рим. — Тела были откровенно неухожены. И после полнолуния они остались зверьми. Хотя, — он тут же нашёл причины усомниться, — люди, живущие в лесу без намёков на цивилизацию, могут выглядеть так же. И луна на них может влиять сильнее. Не только в полнолуние, но и рядом.

— Я никогда не видела людей, живущих без намёка на цивилизацию. Самая примитивная цивилизация из тех, что мне встречались, была у кентавров. Но она у них была. Но согласись, у диких животных цивилизации нет, не то чтобы я видела много диких животных. Но те, кого видела, выглядели приличней.

— Я видел достаточно диких животных, гуляя Бродягой. Этих по ухоженности можно сравнить с медведем, только что вышедшим из спячки.

— Вот! — обрадовалась пониманию Лили. — А ещё, похоже, съели всю доступную им живность. Вместо того, чтобы оставить на развод.

Для полноценного лечения Сириуса мародёры лишь чуть-чуть отошли от свежих кучек чернозёма. Римус встал на страже. Он и без доводов друзей понимал все нюансы ситуации. Осталось только разобраться, что же его зацепило.

Во-первых, оборотней Рим ассоциировал с собой. То, что у местных другая история и их некому было притеснять — это доводы разума. Душа считает оборотней своими. (Кроме Сивого.) А он и такие, как он, в первую очередь жертвы обстоятельств.

Во-вторых, ни ему, ни его друзьям местные ничего дурного не сделали. Это они, мародёры, пришли в чужой дом и стали решать, кому жить, а кому нет. Римус не сомневался в правильности решения. Но вот имел ли он право решать. Получается, его сейчас напрягает тот факт, что они не защищались, а отвоёвывали жизненное пространство. Том сказал: «Добро пожаловать домой», — проводив Римуса в заброшенный город. И Люпин старался не планировать будущее свалившегося на него дома. Но похоже, у него ничего не вышло. Втайне от себя он уже считает это место своим. И увидев, что соседи опасны, недееспособны и недоговороспособны, Рим поступил так, будто имеет право решать. Друзья, например, в своём праве решать не сомневаются. И Джеймс тоже не усомнился бы.

Под сдавленное шипение Сириуса Лили сняла с раны плёнку. Если б зелье не действовало как локальное обезболивающие, было б гораздо хуже, а так терпимо. Она точно знает, на себе испытывала. Правда, ей рану нанёс не оборотень, и проблем с заживлением не было. Лили упрямо сжала зубы, решив для себя, что сейчас тоже проблем не будет. Стандартно начав с обеззараживающих чар, она очень чётко представила, как благодарность сливается с её магией. И да, заживляющее заклинание сработало так, будто рана была нанесена обычным магловским ножом.

Наблюдавший за обстановкой Римус сложил два и два, получил четыре и подумал: «а нельзя ли так снять проклятье с сородичей?». Ну ладно, не совсем так. Нужно увидеть чужое магическое тело, без зеркала, и разобраться, какое проклятье снимать. Хотя Риму вдруг пришло в голову, если проклят народ (род), то и проклятие должно сниматься не с конкретного человека, а с рода. Но тогда оно должно быть уже снято. Может, так оно и есть, а здесь просто неправильные оборотни живут? Ну, то, что неправильные — факт, но, может, они совсем неправильные?

Лили закончила лечить Сириуса и снова восстановила его штанину. Никакая опасность на горизонте не маячила.

Раз уж спустились на землю, проверили трансгресию. Всё сработало как и предполагалось. Внутрь города (на единственное знакомое мародёрам место) трансгрессировать нельзя, зато к башне Лавгуда и назад — запросто.

— Ну что, продолжим облёт территории? — спросила Лили.

С одной стороны, оборотней они уже нашли, так что вроде незачем, с другой стороны, интересно же.

— Разумеется, — однозначно ответили парни.

Теперь, когда цель осмотра изменилась, мародёры начали его с того, что поднялись повыше. Во-первых, «дом Римуса» оказался островом. Во-вторых, знакомый всем ученикам Хогвартса, дух Запретного леса здесь захватывал часть моря или океана. В третьих, в порту (нормальном, а не у башни Лавгуда) обнаружилось кладбище кораблей. Ну как кладбище, небольшое захоронение на пять с половиной лоханок. Люди, которые когда-то были на этих кораблях, либо ушли в Страну Вечной Охоты, либо пополнили собой стаю, либо и то, и другое.

Заклинание гоменум ревелио ни разу не получило отклик.

Разумеется, этими тремя пунктами прелести «дома» не ограничивались. Но наличие кораблей явно из более поздних времён, чем заброшенный город сместило интерес исследователей. Похоже, остров плохо скрыт от маглов. Причём по принципу войти можно, а выйти нельзя. Людей, если что, жалко. Но никто из мародёров никогда углублённо не интересовался защитой островов. Вариант «нанять профессионала» всем хорош, кроме цены.

— Я могу заранее купить землю под дом, — предложил Сириус.

Озвучить свои резоны он не успел, Римус нашёл что возразить.

— Если б я ещё имел право её продавать.

— Я думаю, имеешь, — высказала своё мнение Лили. — Что-то там было про право первооткрывателя. И мы с Джеймсом тоже купим участок земли.

— Насколько я помню, открыть мало, нужно отстоять. Вот как ты себе представляешь «отстаивание», если Том будет сюда провожать всех бывших оборотней?

Мысль была неприятной, но логичной. Ведь Римуса Люпина никто не проклинал. Прокляли некий род или всё же народ.

— Потом подтянется министерство. И в конечном итоге землю придётся покупать у них. За восстановление барьеров вам разве что спасибо скажут.

Несмотря на пессимизм, внезапно напавший на Римуса, он не собирался сдаваться. То есть он не собирался вот прямо сейчас сообщать в министерство о существовании неучтённой земли с повышенным магическим фоном. Но вот вопрос «что делать?» чёткого ответа не имел. Нужно сначала разобраться… со всем имеющимся. Были же в истории факты, когда кто-то закреплял за собой землю магическим путём. Пока, вроде бы, оборотни ему в «Дырявом котле» не встречались. И можно надеяться, что нашествие сородичей случится не в ближайшее время. Ну и на всякий случай сигналку какую у входа поставить.

Сириус думал примерно в том же направлении. Во-первых, что-либо дарить министерству или гадам из древних чистокровных семей он не хотел, ну вот совсем, до зубовного скрежета и истерики. Во-вторых, сейчас Сириус имел в своём распоряжении только наследство дяди Альфреда (остатки), а это совсем не те суммы, с которыми можно жить не считая траты.

Как оказалось, Лили думала немного другим курсом.

— Господа мародёры, — сказала она, — у нас под боком заброшенный город и корабельное кладбище, здесь просто не может не быть ценностей.

— А вот это очень своевременная и интересная мысль, — обрадовался Сириус.

На корабельное кладбище все посмотрели с сомнением. Лоханки не походили ни на испанские галеоны, ни на круизные лайнеры.

Город внушал гораздо больше оптимизма. Сейчас уже нельзя было сказать, успели ли люди забрать с собой ценности, покидая его. Ну, может, кто-то и успел. Но вот предки тех, кто сегодня бегал по лесу, точно ничего не забрали. Им, конечно, могли помочь (и, скорее всего, помогли) с легкодоступным имуществом соседи. А мародёрам остались тайники и заначки. Только непонятно, как их найти. Специализированных заклинаний никто из них не знал, и теперь гадали, чем бы воспользоваться.

Некстати по ассоциации Лили вспомнилось, как девочки (маглорожденные), впервые наткнувшись на «сборник заклинаний для хорошей хозяйки», обсуждали пригодность этих заклинаний в бою. Ну, Гриффиндор ведь. Их подружки из потомственных ведьм доказывали, что идея это дурацкая и девчонкам надо выкинуть её из головы, но внятных аргументов не приводили.

Она тогда не выдержала и подошла к девчонкам со своим, ценным мнением.

— Народ, если заклинание предназначено снимать шкуру с мёртвой коровы, с живой оно уже не снимет, а с живого разумного тем более. Вот если заклинание чуть-чуть подправить, модернизировать под иные цели…

Почему-то эта мысль тогда никого не вдохновила.

Лили вздохнула — думать молча оказалось непродуктивно, и она спросила парней:

— Какие есть мысли?

— Когда мы искали потайные ходы, мы создали заклинание, показывающие толщину стены, — поведал Римус свою мысль. — Полагаю, клад в стене таким образом тоже можно найти.

— Во внешних стенах разумные люди углублений не делают, — со знанием дела произнёс Сириус.

— Осталось решить, в какой именно дом мы пойдем проверять стены, — заключила Лили.

Наверное, логично будет поискать самый большой дом где-нибудь в центре с приличной дворовой территорией.

Но сначала мародёры не смогли влететь в город на мётлах.

— Лучше б они остров так же качественно защитили, — высказался в сердцах Римус.

— Если вспомнить, что из города мы как раз вылетели, то обе защиты друг друга стоят, — весело заметил Сириус.

Лили с Римом лишь хмыкнули. Против фактов не попрёшь.

Ходить по неизведанной территории было совсем не то же самое, что летать, гораздо волнительней. Но далеко мародёры не ушли, они только успели войти в проём, который когда-то закрывали ворота, и пройти чуть-чуть по площади, воюющей с зеленью, как Сириус ткнул пальцем в один из домов.

— Там был пункт обмена валюты. Я подобный знак на раскопках видел, когда по Африке шатался.

— И сейчас, судя по погоде, мы, вполне возможно, в Африке, — прокомментировала Лили.

Разумеется, между «тащиться пешком через полгорода» и «обшарить лавку ростовщика» мародёры выбрали второе.

Этот дом, как и все прочие, не имел окон и дверей. Их давно переработали время, ветра и дожди в пригодную для растений почву. Конкретно у лавки ростовщика выросли плотоядные вьюны. Разумеется, мародёры шли настороже, и щит был Лили поставлен просто на движение. Только потом они с удивлением разглядывали стебли, сползающие по щиту.

— Если теперь присмотреться к кучкам и горкам земли, на которых растёт вьюн, становится понятно, откуда они взялись, — преувеличенно спокойно сказал Римус. — Вон там явно не до конца переработанный оборотень, — махнул он свободной рукой в сторону окна.

— Быстрые они, однако, — нервно передёрнул плечами Сириус и на пробу бросил режущее в стебель. На того разделение собственного тела не произвело никакого впечатления.

— Стоп, — притормозила Лили попытку сжечь растение. — Сейчас мы будем экстренно учиться заклинанию для борьбы с сорняками.

— А ты умеешь, — удивился Рим.

Лили в ответ удивилась не меньше.

— Нет, ну ладно Сириус, он Бродяга, но у тебя-то свой дом.

— Да мне как-то никогда не было нужно, — сконфуженно пробормотал Лунатик. — Там територии-то…

Собственно, у дома Поттеров тоже не плантации, но Лили было быстрее и проще выучить заклинание. Сейчас оно пригодилось, ведь чтобы точно убрать сорняк, его извлекают со всеми корешками. И самые обычные магловские вьюны не так уж просто извести без специализированных чар. Правда, магловские вьюны не пытаются напасть на садовода. Их стебли не прыгают через щит и не норовят подлезть под него. Да что там, пока часть вьюнов отвлекала мародёров, другая часть попыталась подкрасться сзади. В итоге парни вместо уроков садоводства чередовали щиты с отталкивающими чарами, по обстоятельствам. Сириус таки попробовал поджечь стебель (разумеется, не адским пламенем), но тот оказался слишком сочным. Зато чары перегноя их брали как и любую траву, но для этого все корни должны быть извлечены из земли. Лили извлекала и перерабатывала, извлекала и перерабатывала. В какой-то момент ей начало казаться, что они выдохнутся, даже не войдя в лавку. Но нет, воинственная трава перестала лезть раньше, чем это случилось. Площадь в целом стала менее зелёной. Оставшиеся вьюны получили достаточное для себя жизненное пространство и на данный момент в новых территориях не нуждались. Нет ничего странного, что при таких соседях в здании не нашлось никакой живности.

— Интересно, эту травку кто-то ест? — шепнула Лили, оглядывая пустое помещение.

Здесь было пыльно, очень пыльно. Ветер давно разметал превратившиеся в труху мебель и вещи. Под ногой Сириуса хрупнуло что-то, раньше бывшее металлическим предметом. Сейчас оно уже почти завершило обратное превращение в руду.

— Не знаю, но какие-то ограничения у неё есть, ведь раньше мы с ней не сталкивались, — поддержал тему Римус.

Несмотря на заявление Сириуса, что во внешних стенах тайники не делают, проверять дом парни начали от двери и по кругу. Лили в это время стояла настороже.

Видимо, хозяин лавки думал так же, как Блек, и пустота обнаружилась в стене между комнатами. Сириус проверил предполагаемый тайник на ловушки. В своё время он не только в Хогвартсе потайные ходы искал, но и в родительском доме так же развлекался. Какой-никакой опыт имелся. Но стоило ему попытаться открыть тайник, как из всех четырех стен появились големы, по двое с каждой стороны. Вооружены эти ребята были каменными шестами. Не сговариваясь, мародёры выбрали для борьбы с големами бомбарду. После первого же залпа Лили спешно выставила щит, спасая себя и парней от осколков. Добивать охранников Сириусу и Римусу пришлось вдвоём. А из стен уже выходили новые големы. Чтобы успевать разрушать охранников до того, как те до них доберутся, парни начали чередовать бомбарду с замедлением. И вроде бы они неплохо справлялись, но из стен выходили всё новые и новые големы. Мародёры начали уставать и получать травмы. Римусу голем ткнул шестом в руку, так, что та почти перестала двигаться, хорошо хоть левую. Сириусу прилетело осколком камня, рикошетом от потолка.

Лили мысленно выругалась, хотя её никто не винил, ведь она одна троих прикрывает. Но и парням не легче. Да если б големы не лезли так плотно, что и не вздохнуть, мародёры бы уже плюнули на клад и выскочили из лавки. Странно, что при таком потоке они не по колено в камнях. Если только…

— Осколки впитываются в пол, их надо выкидывать из лавки.

Сириус сменил бомбарду на левиосу. Римус сосредоточился на отталкивающих и замедляющих. Осколки по помещению больше не летали. Но как-то резко выросло количество активных шестов. Лили даже испугалась, что ошиблась с выводами. Бой снова стал напоминать бесконечный цикл. Вот она ставит щит в который врезаются сразу три шеста. Пока щит держится, Римус успевает бросить отталкивающее в каждого из трёх големов, замедляющее только в одного. А Лили снова принимает на щит удары шестами. Сириус в это время выбрасывает големов на улицу. Он уже приноровился. Ноша больше не застревает в проёме. Дело пошло веселее, особенно когда стало ясно, что количество големов действительно конечно.

— Шестнадцать, их было всего шестнадцать, — пробормотал Сириус, выкинув из лавки последнего.

Мародёры тяжело дышали и настороженно оглядывались по сторонам. Снова пытаться открыть тайник было откровенно боязно. Но отступать теперь тоже никуда не годится. Нет, разумеется, они не собирались отступать. Это была минута слабости. И отдышавшись, Лили и Римус встали на подстраховку, а Сириус приступил ко вскрытию. Во второй раз мародёры отнеслись к делу серьёзней. И серьёзность эта разлилась напряжением в воздухе, она отсчитывала секунды, пульсом бьющимся в висках.

— Есть, — тихо сказал Сириус.

Подтверждая его слова бесшумно исчез кусок стены, открыв нишу примерно метр в высоту и полметра в ширину и глубину. В нише было три каменных полки, на которых лежали разнокалиберные кожаные мешочки и рулоны свитков. Стоило в тайник пробраться свежему воздуху, как краешек верхнего свитка спланировал вниз.

Отодвинув Сириуса, Лили быстро прошлась по содержимому тайника укрепляющими и репаро. Неизвестно, хватит этого или нет, но больше подходящих заклинаний она не знала. Вроде бы прямо сейчас свитки рассыпаться передумали. Кожаные мешочки тоже вели себя как приличные кожаные мешочки, не расползались и не разваливались. Их мародёры забрали, не заглядывая внутрь, а свитки оставили до будущих времён. Как и проход на Косую аллею, тайник закрылся сам, стоило прекратить его использовать. В воздухе витал вопрос «что дальше?». Количество добычи совсем не выглядело богатым.

— Надо глянуть, что там, — просветил соратников Сириус. — За некоторые старинные монеты и по тысяче отваливали.

В вопросах бессмысленной роскоши Блеку можно было довериться полностью. Осталось найти место для осмотра добычи. В лавке слишком пыльно и темновато. Возле лавки подозрительная растительность, да и бывшие стражи, лежащие кучей щебня, доверия не внушали. Порт в этом плане мародёрам показался более приятным местом. Хотя кусок мостовой, прежде чем сесть и расслабиться, они отгородили чарами, в основном от насекомых и прочих возможно ядовитых гадов. Если бы кто спросил их: «А что, дома нельзя посмотреть?» — он был бы послан и обсмеян, но остался без ответа. Потому что нельзя дать то, чего нет.

У Лили и Римуса горка старинных монет вызывала скорее любопытство и надежду. Они слабо представляли, сколько это будет в галеонах или фунтах, но надеялись, что на оплату мастера хватит. Тут надежда перетекала в озабоченность. Лили знала, что в магловский банк нельзя просто прийти и продать там старинные монеты. В скупках, хоть магловских, хоть магических всё примут по цене лома. Гринготтс в этом плане казался более перспективным. Хотя бы потому, что магический банк совершенно точно занимается археологией. И документы, подтверждающие права мародёров на эти монеты, они спрашивать не будут. Раз у них нет сообщения от аврората о краже этих предметов, значит, всё в порядке.

Сириус смотрел на добычу почти со знанием дела. Почти — всё же он не нумизмат. И больше всего у него вызывали интерес монеты, похожие на драгоценные камни или стекло с объёмным, сочным, радужным окрасом. Размером они были с обычные монеты, от сантиметра в диаметре до трёх. Их форма больше всего походила на плоской мыльный пузырь. В отличие от прочих радужные деньги были абсолютно гладкими.

— Это что? — спросил Римус.

— Это-то, — с непередаваемой гаммой чувств протянул Сириус. — Радуги. Может, у них и было другое название, но широко известны в узких кругах они как радуги. Ценят их не только коллекционеры, но и артефакторы и зельевары. Радуги вырабатывают свою собственную магию.

— Значит, надо нам с Джеймсом оставить пару-тройку штук, — сделала вывод Лили. Разглядывая, как теперь стало ясно, твёрдые, густые магические тела.

— И продавать так, чтобы на нас не вышли, — поделился причиной сложности своих чувств Сириус. — Потому что кто-нибудь обязательно спросит, нет ли у нас ещё. И спрашивать будут настойчиво.

— А разве банк не хранит тайну клиентов? — усомнился в реальности проблемы Римус Люпин. Молодой ещё, глупый.

— Хранить-то хранит, но есть нюансы, — туманно ответил Блек. — Могут, кстати, и сами гоблины спросить через третьих лиц.

Лили, пощупав опасно ценные монеты, сказала:

— Значит, продадим в «Дырявый котёл».

— Действительно, если у них можно купить всё что угодно… — подумал вслух Римус. — Хотя гоблинскую сталь я покупал в банке.

Сириус пожал плечами. У него чёткого мнения не было. То есть понятно, что радуги надо продать, желательно, без шума, и нанять мастера. Может, «Дырявый котёл» для этого действительно самое подходящее место? Сам Сириус не полез бы к бармену с таким предложением и вообще не полез бы. Просто потому что! Эта мысль и сейчас скользит где-то рядом, привлекательная и неприступная. Чисто ради любопытства он, подбросив золотую монету, задал вопрос мирозданию. Руна — права Лили. Портретик — ищем другие варианты. Монета упала на ребро и покатилась по остаткам дороги. С мыслью «далеко не укатится» Сириус лениво приподнялся, чтобы посмотреть результат, когда он будет. Выскочивший из высокой травы нюхлер схватил добычу и скрылся в известном направлении. Видно его было по шевелению травы.

— Какого?! — возмутился Блек и обернулся Бродягой.

— Стоять! — скомандовала Лили, когда он не успел ещё встать на четыре лапы. — Потом вместе с Джеймсом на нюхлеров поохотитесь.

— Нафига? — спросил Римус. Он, как и в школе, не стал бы мешать друзьям делать глупости, но… нафига?

Сириус, приняв человеческую форму, тоже вопросительно посмотрел на подругу. Запал у него прошёл, а нюхлеры в отличие от крыс вызывали симпатию.

— Сдаётся мне, именно эти пушистики город обчистили, — пояснила Лили свою идею и уточнила: — Ты же интересовался, продавать ли нам радуги в баре?

— Да, — подтвердил её догадку Сириус. — Но похоже, кидать монету стоит тебе.

Для чистоты эксперимента Лили не стала интересоваться, какая сторона за что отвечает. Ведь у неё вопросов нет, она знает! А магия всегда охотно выполняла её желания, причём это были не грубые стихийные выбросы, нет, это всегда был спокойный отклик на спокойную просьбу.

Подброшенная монета легла на землю руной вверх. Сириус хмыкнул и озвучил вердикт:

— В «Дырявый котёл».

— Их самоназвание никто не помнит, — начал рассказ Том, поставив перед мародёрами заказанные ими напитки. Лили успела продать ему пять самых маленьких радуг, когда Сириус счёл полученную сумму достаточной для найма мастера. Интересно, что бармен не проявил вообще никакого интереса к тому, сколько ещё радуг у неё осталось.

Лили, завершив сделку, неизвестным науке органом почувствовала повышение своего уровня доступа и спросила у Тома, что он знает о заброшенном острове.

— Возможно, это часть проклятия, а может, со временем забылось. Остались только негативные прозвища. Оборотни. Перевёртыши. Волколаки. Им перестало хватать жизненного пространства. Они начали выдавливать другие народы со своей территории. Кто-то сразу смекнул и уехал. Кому-то уходить было некуда. Кого-то и вовсе сразу отправили в Страну Вечной Охоты. В истории мира не раз такое случалось так что, как оно бывает, представить несложно. Сколько посмертных проклятий прилетело оборотням, неизвестно. Ведь проклинали не только погибшие на острове, но и встретившие свою смерть на чужбине. В своих бедах они всё равно справедливо винили оборотней. Можно предложить, что основными проклятиями были «безумие в теле зверя под полной луной» и «судьба вечных прокаженных изгнанников».

— Там, на острове мы встретили зверей уже после полнолуния. Почему? — поинтересовалась Лили.

— А там всегда полнолуние, — объяснил Том. — Защита такая. Посторонние могли попасть на остров не через бар только когда во всём остальном мире тоже наступало полнолуние.

Рассказав всё, что знает по заданной теме, бармен вернулся к своим непосредственным обязанностям. А мародёры отправились в самый обыкновенный без кавычек дом Римуса.