Воронёнок. Жизнь начинающего мага (джен)

Экзамены в школе начались как и всегда внезапно, наверное, каждый сдававший их хоть раз, знает, что всегда не хватает одной ночи, пятнадцати минут и одного взгляда, чтобы на сей раз точно-точно всё запомнить.

На улице стояла ужасная жара. В огромном кабинете, в котором проходили экзаменационные работы, было не только жарко, но и невыносимо душно.

— Сорвать экзамен что ли? — поинтересовался тихо Гарри, но Терри обернулся и услышал.

— Как? Что ты намерен делать?

— Техника безопасности ни к чёрту. Засуну в рот мыла и изображу эпилептический припадок. Пусть побегают. Заодно умнее будут. Помещение должно быть проветриваемым.

— Гарри, это уже…

— Расслабься, шучу. Может быть…

Перья, которые не позволяли владельцу хитрить, повеселили изрядно. Только маглорождённые поняли, что это дешёвая уловка, чтобы не пытались достать шпаргалки. Ведь им же с первого курса твердили, что за принуждение мага или магла к чему-нибудь с помощью магии — наступает уголовная ответственность.

Экзамены заслуживали самого тщательно описания, ибо это были первые магические экзамены у всех. Профессор Флитвик приглашал студентов по одному в свой кабинет и требовал заставить плясать лежащий на столе ананас.

Чтобы провернуть такой трюк, нужна была твёрдость рук, чёткость движений и пространственное воображение. Гарри изгольнулся от души. Ананас плясал что-то поистине дьявольское и торжественно отстукивал похоронный марш.

— Гарри, — профессор Флитвик внимательно посмотрел в глаза ученика, — что это?

— Реквием по мечте. Или выбор мелодии тоже регламентирован?

— Нет, нет, что ты.

Экзамен по трансфигурации для Гарри был несложным, сказалась наследственность. Он удачно обратил мышь в табакерку, причём узор на ней оказался из эсесовской свастики, хорошо, что МакГонагалл не разбиралась в этом. Она была неплохим преподавателем, но человеком с на редкость зашоренным мировоззрением застывшим где-то в начале девятнадцатого века.

Экзамен у профессора Снейпа можно сказать был простым. Нужно было просто написать состав отнимающего память зелья, но ученики перенервничали. Сам преподаватель летал по классу как огромная летучая мышь, что-то рявкал из-за спины гриффиндорцев, демонстративно показывал пальцами на ошибки слизеринцам, пытался смутить когтевранцев. Пуффендуйцев вообще не замечал.

Последний экзамен был сдан, можно было расслабиться, и, пока дети отдыхали, загорали у озера, он был занят более насущными вопросами. Как он уже понял за год, проведённый в школе, здесь всем плевать на учеников. Живы? Ну и ладно, остальное не трудности деканов. Через неделю надо было отбывать к Дурслям и вряд ли кого-нибудь пришлют к ним домой, чтобы Гарри отвести за покупками к школе. Поэтому действовать нужно было сейчас.

Он написал довольно вежливый заказ в книжный магазин, отправил Буклю, привязав к её лапе мешочек с предположительной суммой денег, которой должно было хватить на все учебники, и задумавшись посмотрел в окно.

Голову пронзило острой болью, да так, что он схватился за лоб.

— Эй, эй, эй, — Терри подскочил к Гарри, — что не так?

— Голова.

— Пойдём в больничное крыло.

— Не стоит. Просто мигрень, — врать он умел мастерски, при этом свято веря в свою ложь. Ему верили все и всегда, ну за исключением родственников. Делать было, откровенно говоря, нечего, и он пошёл искать Миссис Норрис. Общение с ней успокаивало.

Филч, радующийся тому, что ученики скоро разъедутся по домам, был в прекрасном расположении духа, поэтому Гарри решил посидеть подольше, прежде чем идти в спальню.

— …. знаешь, я понимаю твоего хозяина, — он рассеяно гладил кошку. Не люби никого, и не придётся терять. Миссис Норрис вдруг вскочила на четыре лапы и зашипела.

— Что….ммм…. — рот Гарри зажали рукой. Потом кто-то резко поставил его на ноги и повёл какими-то коридорами на третий этаж.

«Снейп! Вот же скотина! А что же он задумал?» — по спине мальчика побежал холодный пот. «Боже, а если он педофил?»

Гарри попытался вырваться из стальной хватки железных пальцев, попытался прокусить руку в перчатке, но ничего не получилось. Его толкали вперёд, а он обдумывал, какую бы болезнь себе выдумать, чтобы не случилось чего-нибудь мерзкого. Пусть лучше убьет со злости, чем так.

Когда Гарри затащили в запретный коридор — стало страшно по-настоящему. Над огромным люком дрых трёхголовый пёс. Под мордой его растеклась огромная лужа слюны, он даже толком не успел испугаться, как его толкнули в люк, всё также, не разжимая плеча. Отвратительные лианы тут же зашевелились, но отпрянули от солнечного света.

Следующей комнатой оказался огромный зал, заполненный птичками, приглядевшись Гарри понял, что это различные ключи. Всё ещё удерживая Гарри, легко, будто бы пушинку, маг поднял руку и чёрный огонь прошёл волной по залу. С писком, скрежетом и воплями ключи рассыпались в прах. Все кроме одного, обгоревший ключ упал со звоном прямо под ноги Гарри.

Мальчик начал дрожать. Он даже не понимал, что хочет этот маньяк, зато точно знал, что до утра его никто не хватится. От этого начинало тошнить, ещё одна дверь и перед ними предстала огромная шахматная доска. Теперь Гарри отпустили, точнее, швырнули на середину доски, а незнакомый, холодный и жестокий голос сказал:

— Играем.

Гарри трясся всю партию, он даже не пытался сбежать. Всего лишь маленький, напуганный мальчик, вовлечённый в страшную дьяволиаду. Ноги не слушались и он сейчас думал о том, как бы не обмочиться от ужаса. Вокруг летели камни, штукатурка. Снейп, закутанный в глухую мантию, так чтобы не было видно лица, отдавал приказы. Наконец-то партия была окончена. Белый король снял корону и поклонился, а потом открылся проход.

Больно удерживая ребёнка за шиворот, похититель втащил его в следующий зал. Снова вспыхнул огонь, единственное, что было доступно, так это стол, на котором стоял ряд бутылочек, но к ним они даже не прикоснулись. Гарри грубо разжали рот, надорвав при этом уголок, и влили какое-то отвратительное снадобье, стало холодно, а его уже тащили прямо в огонь.

«Сожгут как ведьму», пронеслось в голове и тут же пропало. Последний зал и его наконец-то отпустили, точнее толкнули. Гарри пролетел несколько метров, впечатался носом в уже знакомое ему трижды проклятое зеркало. Потоком хлынула кровь, мальчик подслеповато щурясь зажал нос пальцами, когда услышал приказ:

— Повернись! — Гарри инстинктивно пятился от опасности, но не подчиниться не получилось. Он замер на секунду, перед ним стоял не Снейп — Квирелл.

— Ч-что в-вы от меня х-хотите? Пустите? З-зачем….

— Достань из зеркала то, что там спрятано.

«Что там прячут? Оружие? Яд? А, точно, философский камень! Да как же я его достану-то? Он же ненормальный. Он же меня убьёт!» — хотелось разрыдаться в голос. Ему же только одиннадцать лет. Сомневаться в том, что его убьют не приходилось.

Но здесь же, рядом с детским страхом и отчаянием рождалось другое чувство. Жгучая боль, холодная ненависть к тому, кто загубил жизни его семьи, сделал его сиротой и поэтому он должен сам выцарапывать от этого мира то, что другим дано просто так. Чтобы там ни было, Гарри решил, что это не отдаст. Упрямство и отчаяние. Любовь и благородство были пинками отогнаны в дальний угол сознания.

Карман что-то оттянуло, Гарри посмотрел в зеркало и увидел в нём себя, но не в этом возрасте. Парень лет пятнадцати, со взлохмаченными вихрами, сигаретой в зубах. Из под чёрной футболки, на руках, скорее жилистых, чем мускулистых бежали татуировки.

— Жизнь дерьмо! — отражение подбросило в руке красноватый камень, а потом засунуло его в свой карман.

Рвано вздохнув Гарри сипло спросил:

— Почему? Почему я?

— На самом деле подошёл бы любой. Дамблдор не умеет обставлять свои дела. Те ловушки, их нельзя пройти. Они убьют любого, кто не их ставил, но есть одно большое «НО». Это же школа, тут же детишки. Поэтому наш деятель света зачаровал всё так, чтобы если какой олух сюда забредёт, то он не пострадает.

-З-значит, я п-просто под руку подвернулся.

— Не с-с-совсем, — послышался голос, больше напоминавший шипение змеи. — Дай я с ним поговорю.

— Повелитель, но вы сейчас так слабы.

— У меня достаточно сил! — Квиррелл размотал свой нелепый тюрбан и повернулся к мальчику спиной. Гарри не смог сдержать крик при виде серого, пергаментного лица змеи. До этого он и не предполагал, что у змей бывают лица. — Камень у него! Принеси мне его, немедленно. Мальчишку — убить!

Квиррелл кинулся на Гарри, сбил ребёнка с ног и начал душить. Инстинкт самосохранения у человека основной, вот и Гарри нелепо дёргал ногами, пытался сбросить с себя руки в перчатках, но не выходило. Воздуха оставалось всё меньше и меньше. В глазах темнело, и тут Гарри вспомнил уроки самообороны в школе. Если душат, нужно хватать не за руки, а попытаться выцарапать глаза.

— А-А-А, — лицо Квиррелла покрылось ожогами. Было видно, что он испытывал жуткую боль. Гарри озадачился, но услышал вопль Воландеморта.

— УБЕЙ ЕГО!

«Либо меня, либо его…» мальчик первый подбежал к безумцу и, схватив за лицо, не отпускал. Он видел, как в глазах стоит боль и ужас, видел как плавится и падает кусками плоть, обнажая скелет. Его тошнило, но он не отпускал. Он так и стоял на месте, даже когда то, что было профессором, осыпалось пеплом на пол. А потом он упал. Ему казалось, что его зовут, но он блуждал во тьме и не мог найти выход.

Сознание возвращалось, голова раскалывалась, будто бы кто-то надел на неё кастрюлю и теперь стучит по ней половником. Наконец он открыл глаза.

— Так вот ты какое, крыло больничное…. — тихо просипел он. Затем поднялся на локте и начал озираться в поисках воды.

— Тише-тише. Лежи, — Гарри узнал директора. — Тебе ещё рано вставать. Что-нибудь хочешь?

— Пить, пожалуйста, — ему тут же подали чашку с водой.

— У тебя, наверное, много вопросов….

— Давайте по порядку. Сколько я здесь?

— Три дня.

— Это он пытался убить меня? — директор понял, кого имел в виду Гарри.

— Да.

— Ясно. А это что? — Гарри скептически посмотрел на кучу сладостей рядом с собой.

— Это от сокурсников, друзей, близких.

— Друзей? — бровь Гарри изогнулась, и Дамблдору на мгновение показалось, что он видит перед собой одиннадцатилетнего профессора Снейпа. — Не знал, что они у меня есть. Я подачек не беру. Пусть уберут.

Директор покачал седой головой, грустно посмотрел на мальчика, но не стал ничего говорить. Просто позвал мадам Помфри. Та начала убирать сладости, но тут снова заговорил Гарри.

— Нет-нет! Постойте. Вот это я возьму, — он выудил коробку с пирогом. Судя по записке, написанной кривым, но крупным почерком, его прислал Хагрид. Да, он помнил, что тот торт, который он принёс ему, был малосъедобен, но разве в этом дело. Ведь можно будет покормить голубей. Хагрид добрый и глупый. Чисто маленький ребёнок. Поттер не стал его обижать. Немного поколебавшись, он взял ещё пакеты от Уизли, Невилла, Грейнджер и Бута. Остальное отдал безо всякого сожаления.

* * *

Банкетный зал был украшен знамёнами Когтеврана. Как Гарри и предполагал, вражда Слизерина и Гриффиндора вышла боком обоим факультетам, хотя змеи сохранили почётное второе место. Еда была выше всяких похвал, Гарри, как и год назад, ни с кем не хотел говорить, но Терри всё также сидел рядом, и Поттер нехотя чувствовал плечо неболтливого и надёжного друга.

Уже на вокзале, перед самым отъездом к ним подошёл Хагрид и протянул мальчику книжку. Тот поблагодарил великана, раскрыл её и чуть не задохнулся. На него смотрела живая фотография той женщины, которую он видел в зеркале. Рядом стоял тот же мужчина. Ребёнок впервые видел своих родителей. Глаза мерзко защипало, а Гарри вдруг обнял великана.

— Я весь год посылал сов ко всем кто их знал, — как бы оправдываясь сказал лесничий.

— Спасибо.

Поезд тронулся в Лондон. Гарри теперь ехал не один. Терри сидел в том же купе. Повисла тишина, только шуршание альбомных страниц нарушало её. Терри поднял глаза от книги и увидел, что глаза Гарри влажные.

— Пойду в коридор. Здесь как-то душно, — сказал Терри и вышел из купе. Как только дверь закрылась, Гарри зарыдал. В голос, отчаянно, как будто только вчера узнал о смерти родителей. Он плакал пока не заснул. Вернувшийся Терри посмотрел на друга, вздохнул и тихо пробурчал:

— Это всё из семьи.

На вокзале Кинг-Кросс было всё так же шумно. Гарри увидел миссис Уизли, обнимающую своих детей. Смешную рыжую девочку, которая краснея смотрела на него. Он подошёл к ним и вежливо сказал:

— Спасибо ещё раз за свитер и сладости.

— Тяжёлый был год, Гарри, — он предпочёл разговор не продолжать. Толкнул свою тележку в направлении машины Вернона Дурсля. Он не видел, как Терри Бут смотрел ему вслед.

Родственники Гарри ему не понравились. Они смотрели на племянника как на человека, которого просто терпят. Иной раз к чужим относятся душевнее. Радовало только одно. Гарри не ссутулился и несмотря на то, что дядька явно злился — испуганным не выглядел, но всё же надо было что-то написать Гарри, чтобы убедится, что с ним всё в порядке.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Примечание к части

Конечно, дети достаточно безбашенные, но я никогда не поверь в то, что одиннадцатилетний ребёнок имеет смелость и мужество десантника, изворотливость шпиона и моральные принципы Архангела Михаила.