В неволе слышишь запах книг (гет)

У кого-то в душе сидят черти, которые портят жизнь окружающим, а у кого-то — черви, высасывающие все жизненные силы из их носителя.

— Вы что, шутите? Спешу сообщить: пранк провалился! Ну ладно, Алик, с него взятки гладки. Но ты, Крис, ты-то куда?

Конечно, Марго нам не поверила. Конечно, она поспешила отбросить идею с разговорами во снах. Господи, как же предсказуемо... И с Альбертом всё, между прочим, оказалось не так уж и гладко. Жаль, что Ал излил душу только мне. Засвидетельствовать некому, эх...

— Но послушай, Рита, — я не хотела сдаваться, — мы уже кучу времени прочёсываем окрестности, книжки читаем, и всё без толку! Почему бы не попробовать?

— Ситуация Софы исключительна. Это нечто, выходящее за пределы обыденности. Вероятно, и решение проблемы должно, скажем так, соответствовать. То есть оно должно быть таким же неожиданным, как и сама проблема. — вставил алоглазый дух.

— Это деградация! — глава была неумолима.

— Это шанс! — но и мне энтузиазма не занимать.

— Это путь в никуда!

— А судьи кто?

— Грибоедов вообще не в тему!

— А если серьёзно, Рита, откуда в тебе столько пессимизма?

Тут раздражение на лице Марго сменилось досадой.

— Я уже пробовала... — пробормотала она.

— Уже? Когда ты успела? — Альби не смог сдержать изумление.

— Когда долгое время несёшь на себе бремя лидера, ведущего за собой огромный коллектив, учишься успевать всё, везде и всегда, — рыжеволосая невесело усмехнулась.

— И что? Чем всё закончилось? — спросила я.

— Ничем. Ни шиша у меня не получилось. Подремала, и всё.

Между нашей троицей образовалась тяжёлая тишина. Ума не приложу, как долго мы сохраняли дружное молчание, но по ощущениям прошло минуты три с лихвой.

— Ты облажалась, потому что действовала одна, — вдруг подал голос Альберт. — Если бы ты позвала кого-нибудь на помощь, то и сила призыва бы увеличилась. Да и вероятность того, что хоть кто-нибудь достучится до Сони, тоже подскочила бы. А ещё, вполне возможно, ты использовала не тот обряд или как ты там контакт налаживала. Мы духи, а не люди. То, что подходит людям, не всегда подходит нам.

Глава сдержала в горле шквал возражений, посчитав их недостаточно существенными.

— Вы правда так думаете? — только и вымолвила она.

Я и Алик синхронно закивали. Марго же посерьёзнела. В её синих, как бездна Байкала, глазах отразилась железобетонная решимость.

— Что ж... Раз народ так усердно просит следственный эксперимент, значит, эксперимент и будет. Лучше всё пройдёт организованно и под моим контролем, чем тайно. Я, Крис и Ал — мы втроём придумаем ритуал и осуществим его. Вику ещё позовём: она останется бодрствовать и растолкает нас, если что-то пойдёт не так.

Я радостно подпрыгнула. На душе вдруг стало легко, мне показалось, что дальше всё будет хорошо, что мы справимся!.. Альберт отреагировал иначе: получив добро от вышестоящего начальства, юнец вырубил в себе эмоции, чтобы они не мешали работать. Он приступил к действиям. Алик скрылся; обратно примчался уже вместе с Викторией, которую, кажется, успел ввести в курс дела по пути.

Собравшись, наша четвёрка приступила к разработке обряда, способного помочь найти Сонечку в мире сновидений. Совещание длилось долго, но зато принесло свои плоды. Подготовка необходимого реквизита прошла куда быстрее: понадобились всего-навсего одна красная лента (да-да-да, та самая ленточка, которую я получила от Софы незадолго до рождественского концерта) и ножницы. Ленту мы разрезали на пять одинаковых частей. Кусочки завязали так, чтобы вышли браслетики. Каждый из нашей четвёрки взял по одному, а пятый нацепили на запястье Софии. Затем мы переглянулись и одновременно расселись на стульях вокруг белокурой души. Теперь по плану оставалось лишь накопать в уголках разума воспоминания о Сонечке и — заснуть.

Я начала размышлять о своей подруге. Подумала, какой мягкий у неё свитер, какой маленький рост, какие восхитительные глаза, какие непослушные волосы. Затем я вспомнила её милую сонливость, уравновешенность, молчаливость, безропотность, доброту. Потом в голове невольно зазвучал её голосок — тихий, мягкий, отрывистый. Он произносил те фразочки, которые в прошлом слетели с губ Софы:

"Будь другом, дай поспать, я сон не досмотрела".

"Куда? При чём тут я?"

"Здесь очень тихо и спокойно. Люблю покой".

"Почему ты так сильно не веришь в себя?"

"Мы с тобой чем-то похожи".

"Моя подруга? Я же могу назвать тебя своим другом?"

"Я просто подумала... Что, если таким же образом можно связаться с родными?"

"Я жалкая, смешная и недееспособная. Я постоянно сплю и многое игнорирую. Я идеальное ведро, в которое можно слить все эмоции, на котором можно сорваться. Со мной неинтересно общаться. Надо мной можно только шутить, потому что я не отвечу. Ну и зачем он будет пытаться добиться моего расположения?.."

Софа, Сонечка, что же ты такое? Что с тобой случилось?

* * *

Чтобы осознать, что я оказалась внутри сновидения, мне стоило всего лишь заметить перемены в обстановке. Действительно, ландшафт кардинально изменился: теперь меня, а заодно и Марго с Аликом окружало белое пространство. Белое и... Совершенно пустое. Не было ни стен, ни деревянного пола, ни потолка, ни окон, ни даже неба. Снизу, сверху и по сторонам я видела только белую пустошь. Разве что под ногами эта пустота была плотной, из-за чего смахивала на некое подобие земли. Что ж, отлично, хоть что-то — уже прогресс... Нет, стоп. Извиняюсь, соврала. Здесь ещё кусты были. Ну, пышные такие, невысокие, с изумрудной листвой, усыпанные непонятными сиреневыми цветами.

Около одного из таких кустов сидела Сонечка. Она, опустившись на корточки перед бутонами, аккуратно трогала нежные лепестки. Выглядела белокурая душа так же, как и обычно. За одним исключением: теперь заколками была убрана только половина чёлки, а другая её часть по-прежнему служила своеобразной шторой.

— Софа?.. — я невольно произнесла её имя.

— Кристи? — девочка поднялась и смерила нас удивлённым взглядом. — Ребята? А вы здесь откуда?

Мои губы дрогнули; в уголках глаз начала скапливаться прохладная влага.

— Сонечка! — не в силах сдерживать эмоции, я с распростёртыми объятиями бросилась к подруге.

Вот только блондинка с недовольным бормотанием отшатнулась назад. Она, София, такая тактильная, такая... Спокойная... Раньше она не избегала физического контакта. Перемена в её поведении здорово озадачила меня. Я застряла на одном месте: ноги мгновенно отказались двигаться.

Риточка дотронулась до своей груди. Практически сразу она ощутила под пальцами сильные удары мышцы, которую люди нарекли сердцем.

— Ух, слава Богу, по крайней мере, мы тебя нашли. Хоть во снах ты не потеряла сознание, — выдохнула рыжеволосая дама.

— Ай-яй-яй, Соф, ну как же так? Пугаешь целую Маргариту? Заставляешь её тратить нервные клетки, которые у неё и так в дефиците? Непр-р-равильно, милочка, — подал голос Альберт.

Соня не ответила. Она молча таращилась на нас. Вкупе с чувствами, разрывавшими меня изнутри, молчание становилось невыносимо мучительным. Я решила выплеснуть эмоции через слова. Говорить начала быстро, отрывисто, захлёбываясь в собственной речи и активно жестикулируя:

— Сонь... Это, того... Сонечка... Там, в реальности... Ужас, такой ужас!.. Ты там спишь... Но слишком крепко спишь... Это как кома, Сонь... Ты там такая бледная... Прозрачная почти... И мелькаешь...

Белокурая душа не перебивала меня. Вместо этого она склонила голову чуть набок. Она выглядела так, будто ей рассказывали о невинном фокусе вроде кролика из шляпы, а не о том, что она как бы не совсем живая.

— Знаешь, Сонь, мы тебя разбудить пытались... А ты не просыпалась... Ты и сейчас как сурок дрыхнешь, Сонь... А Вика рассказала, что ты не у нас появилась...

Блондинка слегка напряглась, но опять смолчала.

— Мы все с ног сбились, пока искали твои корни... Мы ещё ни шиша не откопали, Сонь, ни шиша... И... Мы так рады, что стоим сейчас здесь, с тобой, Сонечка... И пусть это во сне происходит, всё равно... Представляешь, Сонь, духи могут без долгих тренировок видеть осознанные сны! Правда, здорово? Ты знала об этом?

София не ответила. Она всё ещё находилась в лёгком напряжении.

— Ты только сильно не волнуйся, Сонь, хорошо? Не переживай. Мы спасём тебя, слышишь? Мы отыщем твою библиотеку и поможем ей. Она снова будет процветать. Ты это почувствуешь и придёшь в норму. Ты очнёшься, Сонь... Очнёшься! Всё будет хорошо! Мы вытащим тебя отсюда!

Вдруг... Сонино лицо сделалось странным. Такое обычно бывает у людей в глубокой депрессии. Взгляд Софы потух и стал таким невыносимо тяжёлым, что у меня сжалось сердце.

— А может, я и не хочу отсюда выбираться, — еле слышно прошептала она.

— Что? — я растерялась.

— Странный сон... — вставил Альберт.

— Ты сдурела?! — голос Марго прозвучал слишком громко, так, что я едва ли не оглохла.

София не ответила. Она протянула к нам свою бледную ладонь, растопырив пальцы. Дальше всё происходило в считанные секунды. Земля под нашими ногами разверзлась. Мы потеряли равновесие, почувствовали свободное падение, увидели, как исчезает свет по мере того, как мы проваливались в ущелье всё глубже и глубже.

Мне стало тяжело дышать. Я испугалась...

* * *

Вместе с тупой болью, вызванной, судя по ощущениям, падением с небольшой высоты, ко мне вернулась возможность ясно мыслить. Я быстро поняла, что только что проснулась и что действительно упала — навернулась со стула. Я позволила себе чуточку поваляться на полу, после чего встала на ноги и осмотрелась. Рядом со мной сидели Маргарита и Альберт. Они тоже не спали. Виктория, в свою очередь, вскочила с места. Видимо, мы её здорово напугали.

— Ребят, вы... Нормально там? — аккуратно поинтересовалась она.

— Как бы тебе покультурнее сказать... — Марго недовольно сморщила носик.

— Ясно, понятно, спасибо, дальше можно не продолжать. Мне одно только интересно: что вы там такое увидели?

— Ничего путного! — рыжеволосая глава вскочила и раздражённо пнула стул ногой. — Ерунда какая-то пригрезилась, а информации ни на грош. Нам как будто кто-то совместный кошмар подкинул...

— Кошмар?

— Даже не спрашивай, — отрезала Рита.

— Кажется, мне стоило заснуть с вами вместе.

— Поверь, оно того не стоило...

— А что? Это было интересно, — с нервной полуулыбкой едва слышно пробормотал Алик.

Маргарита вздохнула.

— Ладно, ребятушки, пойдёмте отсюда. Бесполезно ждать у моря погоды. Будем дальше прочёсывать местность.

— Но... — я хотела возразить.

— Это единственное, что мы действительно можем сделать, — Марго однозначно не собиралась принимать возражения.

Споры в данной ситуации пользы принести не могли, поэтому наша компания потихонечку разошлась. Мы возобновили поиски. Все, кроме Альберта: он остался рядом с блондинкой. Я ушла и вернулась поздним вечером. Состояние Софии не изменилось. Алик, в свою очередь, опять провалился в царство Морфея. Я не придумала ничего лучше, чем притаиться и начать строить из себя безмолвного наблюдателя...

* * *

Во второй раз за сутки Альберта занесло в белое подпространство. Теперь это место было пустым совершенно, кусты — и те пропали.

— Софа?.. — робко позвал Альби, а потом ещё раз, только громче и увереннее: — Софа!

Алоглазый дух лихорадочно принялся искать взглядом до слёз знакомую белокурую фигурку в свитере-облаке.

И вот — да! Есть! Вот она! До неё шагов тридцать, не больше!

Но... С ней всё ещё что-то не так.

Сонечка не отозвалась. Она не издавала никаких звуков и вообще не шевелилась. Она стояла на одном месте и, кажется, даже не думала пойти навстречу Альберту. Между тем её взгляд, рассеянный и немного печальный, был прикован к незваному гостю.

— Алик?

Ал почувствовал себя пьяным. Нет, на самом деле он в жизни к запрещённым напиткам не прикасался, но вот штормило его примерно так же, как не совсем (или совсем не) трезвого. Радость от встречи, волнение, тревога и ещё целая солянка из различных эмоций вскружили юноше голову в самом что ни на есть прямом смысле. Наплевав на общее недомогание, Альберт сорвался с места. Он бросился к Сонечке.

Та снова повела себя странно. Она вцепилась в собственное предплечье и, опустив голову, сфокусировала взгляд на своих ботинках.

— Уходи, — как бы ненароком слетело с её бледных губ.

— Что... Чего-чего?

Альберт от неожиданности замер. Те малые крупицы радости, которые он получил от встречи с блондинкой, мигом испарились. Сердце, и без того бившееся на порядок быстрее, застучало как ненормальное. Алик понял: вот сейчас он серьёзно испугался.

— Уйти? — спросил он. — Но почему?

— Уйди, — повторила Сонечка и сразу же добавила: — Прошу, оставь меня в покое.

— Да что с тобой, Соня? — Ал не заметил, как его голос стал понемногу набирать громкость. — Что с тобой происходит? Что случилось?

— Я не знаю. Без понятия, как и отчего меня колбасит там, в реальности. Видать, и впрямь с библиотекой неладное творится... — Софьюшка, в противовес собеседнику, продолжала говорить тихо. — Но... Я не хочу с этим бороться.

— Да не об этом я! С головой у тебя что стряслось? Отчего так чудишь? Отчего отталкиваешь всех? Ты же...

Алик запнулся. Слова превратились в почти что осязаемую липкую субстанцию, застрявшую в районе глотки. Юношу сразило жуткое предположение.

— Погоди, ты... Тот день, похороны Ларри... Я правда сломал тебя? Ранил настолько сильно, что ты...

На лице Софии расцвела слабая улыбка. Отлично, теперь улыбалась она, а на грани нервного срыва находился он, Ал.

— Нет, что ты, Алик, не переживай, — с лаской проговорила девочка. — В том, что происходит, нет твоей вины. Твоя совесть чиста. Просто... — белокурая душа снова поникла. — Тогда ты был не совсем прав. На вечное одиночество обречена одна я.

— В каком смысле? — задал вопрос юноша и тут же осёкся. — Но ты же понимаешь, что это неправда? Ты? Одинока? В каком месте? Где?

— Везде, — будничным тоном ответила она.

— А как же наша компания? Как же Марго? А Крис? Вы же с ней подруги, разве нет? А как же...

Альберт хотел сказать "Вика", но осёкся, вспомнив, как эта зеленоглазая особа пригрозила Соне отвёрткой. Тогда он едва не выпалил "я", но вновь остановился.

— Им будет лучше без меня.

— Из какой дыры ты выудила эту ересь?

София промолчала. Альби, так и не дождавшись ответа, сделал несколько шагов навстречу ей. Наверное, его перемещение и заставило девчушку заговорить:

— Ты не понимаешь, Алик...

Алоглазый дух опять врос ногами в землю. Ну или в то, что было вместо земли.

— Я неправильная. Странная. Поломанная. Никчёмная. Бездарная. Я всё только порчу. Я всё ломаю. Я ничего не умею. Я ничего не знаю. Поэтому у меня нет по-настоящему близких людей. Я им не подхожу. Я им только мешаю. Даже если они не говорят мне этого в открытую, даже если они не признаются в этом самим себе. Я... Зря я вообще появилась...

— Софа... — только и смог пролепетать Ал.

— ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! УЙДИ! ИСЧЕЗНИ ИЗ МОЕГО ПОЛЯ ЗРЕНИЯ! ДАЙ МНЕ СПОКОЙНО СГНИТЬ! САМ ЖЕ ЗНАЕШЬ, КАКАЯ Я ЖАЛКАЯ, ГЛУПАЯ, НЕСУРАЗНАЯ!

Альберт опешил. Он и подумать не мог, что Софа — так хорошо знакомая ему Сонечка, эта тихая, мирная, вечно полусонная девочка, — умеет кричать, да ещё так громко. Более того, она взяла и подкрепила свой коротенький монолог слезами. Солёная вода невероятно бурными потоками потекла из Сониных глаз, наполовину прикрытых чёлкой.

— Шутишь, что ли?! — Алик тоже закричал, хотя это не шло ни в какое сравнение с её криком. — Мы ведь уже проходили через это, Сонь! Я же говорил тебе, что себя надо любить! Ты не представляешь, насколько ты прекрасна, Сонечка! Хватит уже забивать себя!

Алоглазый юноша сказал это, пусть и на эмоциях, но всё же неспроста. Он думал, что его тёплые слова подействуют на белокурую душу, хоть каплю приведут её в чувство... Он ошибся. София неслась, подобно самому современному электропоезду. Её занесло слишком далеко, слишком сильно. Она билась в истерике, которую нельзя было остановить.

— ВОТ ВИДИШЬ, Я ДАЖЕ ЭТОГО НЕ МОГУ СДЕЛАТЬ! — Софьюшка, глотая слёзы, беспощадно рвала голосовые связки. — Я НИКУДА НЕ ГОЖУСЬ! Я СУМАСШЕДШАЯ! БОЛЬНАЯ! НИКУДЫШНАЯ! Я ПУСТЫШКА! Я УЖАСНАЯ!

— Ты не... — Ал попытался поспорить.

Только вот блондинка однозначно не собиралась давать ему право слова:

— УЙДИ! ОТСТАНЬ! ОТВЯНЬ! ОТВЯЖИСЬ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! ХВАТИТ! ПЕРЕСТАНЬ! ПРЕКРАТИ! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ВИДЕТЬ! Я НЕ ХОЧУ НИКОГО ВИДЕТЬ! И СЕБЯ ВИДЕТЬ ТОЖЕ НЕ ХОЧУ! Я НЕ ХОЧУ В РЕАЛЬНОСТЬ! Я НЕ ХОЧУ ОБРАТНО! Я ХОЧУ ИСЧЕЗНУТЬ!

На лбу у Алика выступил холодный пот. Он понимал, что Софу нужно остановить любой ценой. Вот только идеи на этот счёт обходили юношу стороной. Мозг отказывался работать адекватно... Тогда Ал решил отключить его и довериться чувствам. Он побежал к Сонечке так быстро, как только мог. Он боялся не успеть и допустить беду.

— Софа, я...

Страх Алика стал явным. Он действительно не успел. Не успел договорить очень важную фразу. Возможно, если бы он сказал это чуть раньше, всё сложилось бы по-другому... Но Соня оказалась более решительной особой. Конечно, она заметила упорство алоглазого духа. Это упорство ей совсем не нравилось. Она хотела избавиться от столь невыносимого общества. Мысль осенила её, подобно вспышке молнии. Девочка инстинктивно сделала шаг назад, прижала руки к груди, крепко зажмурилась, напряглась, максимально сосредоточилась...

БА-А -АХ!!!

Её хрупкий силуэт растворился в ослепительном сиянии. То, что с ней произошло, напоминало взрыв. Вспышка была настолько мощной, что Альберта едва не сбило с ног. Он отшатнулся, а затем упал на колени, чувствуя, как ноги сковала слабость.

— ...

Юноша, заворожённо смотревший на место взрыва, не мог отдать себе отчёта в произошедшем. Он не понимал, как Соня умудрилась сделать с собой нечто физически невозможное. А ещё он не понимал, не хотел понимать, что Соня действительно... Ушла...

— ...

На пальцы Алика неожиданно что-то капнуло. А потом ещё раз. И ещё. Ал посмотрел по сторонам, затем — наверх. Ни туч, ни других источников жидкости он не нашёл. Ещё две бесконечно долгие секунды ушли на то, чтобы догадаться: это были слёзы. Его собственные слёзы. Юный дух провёл по лицу рукавом в попытке избавиться от солёной жижицы, но та контролю не поддавалась. Альберт рыдал почти так же, как накануне рыдала белокурая душа. Только если она себя не сдерживала, то он отчаянно пытался вытереть слёзы, подавить всхлипы. Но куда там?

— Уничтожил тебя...

Нет, там должно было быть не "уничтожил". Что-нибудь другое, что угодно, хоть "морковка", но не "уничтожил". А вылезло именно это слово...

Давно Альберт не чувствовал такой острой боли. Возможно, никогда.

* * *

Кроваво-алые глаза медленно открылись. В их уголках скопилось немного влаги. Маленькие капельки солёной воды, пусть и не сразу, но всё-таки были утёрты.

Альберт пробудился.

"Я что... Плакал?" — мысленно спросил он сам себя.

Алик смерил влажные пальцы взглядом хладнокровного учёного, пытающегося понять, по каким, туды их в качель, законам существуют микроорганизмы в дурацкой пробирке, если они должны были помереть часа два назад. Воспоминания о пережитом сне до сих пор причиняли Алу боль, но внешне он свои страдания не показывал.

"Вот значит как... Я тебя понял, Софа. Выходит, что из всех нас ты — самая надломленная душа?" — подумал он.

Теперь, когда Альби пришёл в себя, он ясно разграничивал сон и реальность. На всякий случай он проверил дыхание Софии и убедился в том, что в мире насущном она пока жива.

"Соня... — мелькнуло в его голове. — Она ведь даже не о любви думала... Она просила лишь о дружбе... Неужели она не задумывалась о большем, потому что настолько сильно ненавидела себя?"

Альберт поднялся на ноги, заложив руки за спину, и принялся маячить туда-сюда. Юный дух пытался распихать по полочкам и события самого сновидения, и чувства, на которые они его натолкнули. Насчитав полсотни шагов, Ал замер. Его осенило.

— Постойте... Те сиреневые цветы... Я же их видел!..

Рядом с Аликом раздался шорох. Алоглазый дух напрягся, но уже через мгновение заставил себя принять более-менее спокойный вид.

— Выходи, Кристина. Шпион из тебя никудышный. Бросай это дело. Погнали лучше к Марго... Кажется, я знаю, в каком направлении нам надо двигаться.

* * *

Первое, что София почувствовала после отключки, — это усталость. Серьёзная, капитальная, глобальная усталость. Любое движение, даже самое незначительное, казалось Соне непосильным заданием. Затем блондинка почувствовала холод. Она сразу поняла, что находится на чём-то идеально гладком, твёрдом и, вдобавок, ледяном. Поверхность напомнила девочке новенький пол из плитки. Дальше она ощутила, как быстро двигающийся воздух теребил её волосы и одежду, отдавая прохладой.

Холодно... Софьюшке было очень холодно.

Софа медленно, с трудом приоткрыла глаза. Её взору предстало целое... Ничего. То есть не полное ничто, а стена из ветра. Не отрывая головы от "пола", — сил не нашлось даже на такое простое действие, — белокурая душа осмотрелась. Ветровые преграды окружали её со всех сторон, подобно плотному полотну. Она как будто находилась в центре гигантского смерча.

Вдруг к её горлу подкатил ком. Сонечка попыталась сглотнуть, но тщетно. Она попыталась привстать — тоже тщетно. Попыталась крикнуть — изо рта вырвались лишь сдавленные хрипы. Чувство полной беспомощности разом пронзило девчушку. Как по заказу, в её мозг начали поступать одно за другим воспоминания, в которых ей приходилось испытывать похожее бессилие. И так гадко на душе стало, так тошно, так неуютно, так грустно... Девочка не сразу обратила внимание на солёную воду, прыснувшую из её глаз. А когда заметила, то остановить беззвучное рыдание уже не могла: потоки слёз катились по её щекам неконтролируемо. Тело еле заметно дрожало от холода и плача. Соня всхлипывала, жмурилась, шмыгала носом, сжимала зубы.

— Это я... — сорвалось с её бледных губ, смешавшись с рыданиями. — Это всё я... Я виновата... Я не такая... Так мне и надо... Это мой исход... Я... Никчёмная...

Очередной всхлип. Софа сжалась в комочек. Слёзы продолжали мочить щёки.

Ненависть к себе, как и ненависть к другим, опасна. Разница в том, что человек, ненавидящий себя, сгорает изнутри, но при этом не мешает другим.