От любви любви не ищут (гет)

Полицию к Мори пустили спустя два дня после операции.

— Только, прошу вас, недолго, — сказал врач.

Ода кивнул и опустился на стул возле Мори.

— Как вы себя чувствуете?

— Брось эту вежливость, — уголки губ Огая задрожали в попытке подняться, но дежурная насмешливая улыбка не удалась. — У тебя не так уж много времени. Давай сразу к делу. Я так понимаю, делом теперь занимается полиция, а не Агентство?

— Да.

— Прекрасно. Скоро покушение станет достоянием общественности.

— Полиция не занимается разглашением, — с прохладой сказал Ода.

— О, я тебя умоляю, Сакуноске! Ты не знаешь, как распространяются сплетни? Один из сотрудников проболтался в неподходящем месте, и на следующий день информация просачивается в прессу. А уж журналисты придумают, как выгоднее обыграть сенсацию.

— Во всяком случае, Мори-сан, я делаю то, к чему меня обязывает должность. Моя задача — найти преступника, а не обеспечить защиту вашей личной жизни.

— Что ж, — с лёгким раздражением проговорил Мори, — ну давай, выполняй свою работу.

— На то время, в которое произошло второе покушение, у вас была назначена встреча с Софи Достоевской...

— Подожди, — Мори нахмурился. — Второе покушение? То есть, о первом полиции тоже известно?

— Да. И его мы тоже взяли на себя. Не исключено, что два покушения взаимосвязаны.

Мори отвернулся и больше ничего не говорил. Ода тактично поторопил его:

— С вами всё в порядке?

— Да, — вздохнул Мори. — Я правильно понимаю, Достоевская больше не ведёт расследование?

— Не ведёт. Более того, она является главной подозреваемой.

По лицу Мори пробежала тень.

— На каких основаниях?

— Отпечатки её пальцев обнаружены на рукояти ножа. И ваша жена утверждает, что у девушки были мотивы желать вам смерти.

— Ложь, — прошипел Мори. — Достоевская меня спасла. Если бы она не оказала первую помощь, когда обнаружила меня, ты бы сейчас со мной не разговаривал. Спросите у врачей — они вам это подтвердят!

— Я наслышан, — невозмутимо сказал Ода. — Также я в курсе, что после операции вам понадобилось переливание крови, и Достоевская-сан любезно пожертвовала свою.

Сакуноске следил за реакцией Мори; тот был ещё слишком слаб физически и морально для того, чтобы скрывать свои эмоции, как делал обычно, поэтому было нетрудно проследить по его лицу недоумение и растерянность, которые Огай испытал после слов Оды.

— Какие отношения у вас с Достоевской-сан?

Мори помолчал, пристально глядя на следователя.

— Исключительно деловые, — наконец, ответил он.

— И к себе вы пригласили её для того, чтобы обсудить дела?

— Именно.

— Ваши показания расходятся с показаниями жены, Мори-сан. Она утверждает, что Достоевская-сан имела корыстные цели в отношении вашей семьи.

— Озаки просто слишком расстроилась из-за моего состояния, — жёстко поговорил Мори. — А я точно знаю: Достоевская не собиралась меня убивать, калечить, грабить и тому подобное.

— Может, вы видели того, кто действительно этого хотел?

Мори прищурился. Не так-то прост этот Ода! Всё это время ходил вокруг да около, и вдруг обрушил на него главный вопрос.

— Вам же выгодно говорить правду, Мори-сан.

— Я не видел его лица, оно было закрыто капюшоном. Но голос... тихий, вкрадчивый... Никогда не забуду.

— Он что-то сказал?

— "В отличие от тебя, я не бью в спину". Он сказал это сразу после того, как пырнул меня ножом. Когда я упал, он наклонился, похоже, хотел добить, но стало слышно, что в дом кто-то зашёл. Он убежал через окно, и потом пришла Достоевская.

— Преступник никого вам не напомнил из знакомых?

— Нет... хотя... Курьер, который принёс отравленные лилии. Да, рост точно такой же. И голос... похож.

— Это всё?

— Всё.

Ода встал.

— Если вспомните что-то ещё, немедленно звоните. Выздоравливайте.

Он направился к двери.

— Сакуноске! — остановил его Мори. Ода обернулся. — Достоевская здесь ни при чём. Она не стала бы меня убивать.

— Полиция разберётся, — сказал Ода заученную фразу и вышел.

* * *

— Дазай, с тобой всё нормально?

— А почему ты спрашиваешь?

— Ну, как бы тебе сказать... Ты за последний час составил финансовый план на два года вперёд.

Дазай оторвался от компьютера и посмотрел на Чую, стоявшего над душой.

— Ты сам хотел, чтобы я помогал тебе в компании.

— Да, но ты говорил, что не будешь сильно усердствовать. А тут вдруг за полдня всё переделал.

Дазай усмехнулся.

— Боишься, что босс оценит мои заслуги выше, чем твои?

— Опять ты за своё...

Чуя вздохнул и присел на край стола напарника.

— Думаешь, я не понимаю, что, как бы я не старался, босс назначит на своё место тебя? — внезапно сказал он. — Он, конечно, ценит меня, как сотрудника, но... Ты намного талантливее и перспективнее, а главное — ты его сын.

На секунду Дазай изменился в лице, но тут же снова натянул маску разгильдяя с выражением скуки и стал кататься на кресле взад и вперёд, отталкиваясь рукой от стола.

— На самом деле, мне это место даром не нужно, — признался он. — Я все эти годы и не стремился к нему так сильно, как мог бы. Я просто играл роль классического наследника...

Чуя смотрел на него с участием.

— Ты к отцу в больницу ходил?

— Нет. Не хочу, — Дазай отвернулся. — Когда я лежал в палате, он ко мне пришёл только один раз и то лишь для того, чтобы продиктовать условия моей дальнейшей жизни. И вообще, я его не простил.

Чуя вздохнул и встал.

— Знаешь, Дазай, — тихо сказал он, — мои родители погибли в автомобильной аварии. За день до этого мы с отцом сильно поссорились. Я до сих пор не могу понять, кто из нас был тогда прав. Да это уже и не важно.

Он взял со своего стола кружку с надписью "Чуя всегда прав" и пошёл к двери.

— Кофе будешь?

— Нет, — машинально отказался Дазай, даже не осмысливая заданный ему вопрос.

Он остался один в кабинете, по-прежнему катаясь на стуле. Вдруг он оттолкнулся слишком резко, не успел схватиться за стол и врезался в стену. Спинка кресла смягчила удар, но ощущение всё равно было неприятным.

Зазвонил телефон. Дазай, перебирая по полу ногами, подъехал к столу и принял вызов.

— Слушаю.

— Дазай-сан, это Ацуши Накаджима.

— О, какие люди!

— Я тут подумал... Я согласен помогать вам

— Какая честь! — воскликнул Дазай, но ему тут же надоело кривляться, и он продолжил нормальным тоном: — Тогда нам нужно встретиться. Парк подойдёт?

— Да. Наверное...

— Отлично. Встречаемся через час.

Он вскочил на ноги и стал собираться. Скоро с чашкой дымящегося кофе вернулся Чуя.

— Мне срочно нужно отлучиться, — сообщил Дазай, накидывая плащ.

— Ну наконец-то! — усмехнулся Чуя. — Я уж думал, что ты собираешься весь рабочий день пахать, как простые смертные.

* * *

Погода стояла прохладная, но Дазай даже не застегнул плащ. Он был равнодушен к холоду.

— Рад, что ты обдумал моё предложение, — с улыбкой сказал он Ацуши.

Тот чуть смутился.

— Вчера полиция приходила обыскивать рабочее место Софи.

— Хм, и что они нашли?

— Ничего.

— А ежедневник с покемоном? О нём тебе ничего не известно?

— Нет, Софи всегда носила его с собой. Наверное, он уже давно у полиции.

Дазай на минуту задумался. Одасаку ничего не говорил про блокнот.

— А как поживает та полусумасшедшая подружка Софи? — он не смог при этих словах сдержать улыбку. Люси была ему симпатична.

— Я пытался убедить её в том, что вам можно доверять, но она слишком упряма. Ничего не хочет слышать. Думает, что это вы подставили Софи.

Дазай присвистнул.

— Уж эти мне друзья, друзья...⁽¹⁾ Ладно, приступим к делу. Сначала — список. Он у тебя сохранился?

— Его забрали вместе с другими материалами дела, — ответил Ацуши. — Но я сделал копию.

— Молодец! — с долей удивления похвалил Дазай. Он не ожидал от этого бесхитростного парня такой смекалки. — Значит, будем идти по нему, найдём изготовителя и через него выйдем на заказчика яда.

— Но... если покушения между собой не связаны?

— О, а на этот случай я приготовил другую часть плана. Я дам тебе адреса соседей моих родителей, и ты попросишь у них кадры с камер, выходящих на улицу. Вдруг повезёт увидеть что-то толковое.

Когда Ацуши переварил всё сказанное Дазаем, он изумлённо воскликнул:

— Я?!

— Ты. Что-то смущает?

— А как же вы?

Дазай вздохнул, как учитель, который никак не может втолковать ученику простые правила арифметики.

— Меня там каждая собака знает. Соседи могут заподозрить что-то неладное и доложить моей матери. Тебе, как детективу, проще такое провернуть. Справишься?

— Н-наверное... Я никогда ещё не ходил на задания в одиночку.

— Попробуй уговорить ту девицу с розовыми волосами, — посоветовал Дазай. — С ней ты куда угодно сможешь проникнуть. Всё понятно?

— Да.

— Ну, удачи.

Он пошёл к своей машине. Вдруг его догнал Ацуши.

— Дазай-сан! Один вопрос, последний. Почему вы доверились именно мне?

Дазай открыл дверь машины и невозмутимо сказал:

— Потому что ты влюблён в Софи.

Ацуши покраснел до корней светлых волос.

— Как вы догадались?

— Взгляд, — Дазай посмотрел ему в глаза и улыбнулся. — Я знал одного молодого человека, который смотрел на свою возлюбленную точно так же.

Он уехал, а Ацуши всё стоял на тротуаре, поражённый проницательностью этого странного человека.

* * *

Ёко была занята тем, что подрезала стебли тюльпанов. При звуке колокольчика над дверью она быстро подняла голову и снова погрузилась в своё занятие.

— Привет, — поздоровался Дазай, подходя к прилавку, за которым она трудилась.

— Привет.

Дазай облокотился о прилавок и заглянул в лицо Ёко.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил он.

Она отвернулась.

— Фёдор ушёл.

— Когда?

— Вчера.

— Он обидел тебя? — вспыхнул внезапно Дазай. — Скажи честно! Если да, то я...

— Он сказал, — глухо ответила Ёко, — что не винит меня. Что давно ожидал этого.

— Надеюсь, он больше к тебе в квартиру не явится? — с нотой эгоизма спросил Дазай.

— По идее, должен. Он не все вещи забрал. Да и Софи захочет его видеть...

— Конечно, — согласился Дазай, почувствовав, как сердце защемило от боли, вызванной пониманием, что настоящим отцом Софи всегда будет считать не его, а Фёдора. Он решил сменить тему разговора: — Кстати, ты случайно не знаешь, где сейчас ежедневник Софи? Тот, с Пикачу?

Он не ждал, что Ёко скажет ему что-то полезное, он просто хотел отвлечь себя и её от болезненных мыслей. Но она ответила:

— Знаю. Когда Софи пришли... арестовывать... она тайком попросила меня передать этот блокнот Люси. Это её подруга, она работает в кафе официанткой.

Дазай застыл, глядя на Ёко широко раскрытыми глазами, и вдруг захохотал. Сквозь не желающий прекращаться хохот он выдавил:

— Вот негодяйка! И ведь в глаза мне смотрела...

Ёко смотрела на него с недоумением и тревогой.

— Ты о ком?

— О подружке этой, — объяснил Дазай, придя в себя и вытирая слёзы. — Я разговаривал с ней недавно. Своенравная особа, надо сказать.

— Ну да, — Ёко улыбнулась. — Но хорошая и за Софи хоть в огонь, хоть в во... Ой!

Отвлёкшись на разговор с Дазаем, она не уследила за секатором и порезалась. На пальце выступила кровь. Дазай вытащил из кармана носовой платок.

— Дай руку.

— У меня есть аптечка...

Он взял её руку и прижал платок к травмированному пальцу.

— Ты всё такая же неуклюжая, — ласково улыбнулся он.

На её щеках пятнами выступил румянец.

— А ты всё такой же наглый, — парировала она. — Я же сказала: у меня есть аптечка.

Он наклонился к ней через прилавок. Их губы почти соприкоснулись, но тут в эту идиллию вторгся сигнал звонка Дазая. Ёко высвободила свою руку и пошла в кабинет обрабатывать рану. Дазай вздохнул и достал телефон из кармана; звонил Ода.

* * *

Люси села на подоконник и открыла ежедневник Софи. Записи о деле Мори начинались примерно на середине. Монтгомери вчитывалась в слова, на первый взгляд, между собой не связанные, всматривалась в сплетения стрелочек и быстро набросанные рисунки, но ей так и не удавалось понять ход рассуждений подруги. Люси вздохнула и отложила ежедневник в сторону. Всё-таки, несмотря на многолетнюю дружбу, логика Софи оставалась для неё загадкой.

Раздался дверной звонок; Люси сползла с подоконника и пошла открывать.

— Ацуши? — удивилась она. — Ну, заходи.

— Я ненадолго. Хочу тебя кое о чём попросить.

— Правда?

Ацуши собрался и одним духом выпалил:

— Мне нужно раздобыть кадры с камер видеонаблюдения соседей Мори, и я надеюсь, что ты мне в этом поможешь.

— Почему я?!

— Кроме тебя, никто не согласится помочь мне со спасением Софи, — сказал Ацуши. — Все уверены, что полиция сама разберётся, но вдруг, она не сможет... или не захочет...

Люси посмотрела на часы. Пятнадцать ноль-ноль.

— Ладно. Дай мне пять минут, переодеться надо.

* * *

После звонка Оды Дазай и Ёко сорвались в отделение полиции. Софи, едва завидев их в коридоре, бросилась в объятия матери.

— С чего вдруг такое решение? — тихо спросил Дазай у Оды, стоявшего поблизости.

— Показания твоего отца, — коротко ответил тот, — и кое-какая плата, внесённая им нашему начальству. Хотя последнее было лишним.

По лицу Сакуноске побежала тень недовольства. Дазай нахмурился.

— Неужели он снова что-то задумал?

— Ты у него не был?

— Нет. И не собираюсь, — резко ответил он, предугадывая следующий вопрос.

Ода покачал головой.

— Вот только не говори мне сейчас, что тоже не успел поговорить с родителями о чём-то важном, — поморщился Дазай.

— Не буду, — невозмутимо ответил Ода. — К тому же, мне нечего сказать. Я с ранних лет рос в детском доме.

— Прости, — Дазай пристыжённо опустил глаза, тут же раскаявшись в своей резкости. — Я забыл.

Ёко попросила Дазая подвезти их с Софи до дома; тот живо согласился. Присутствие в салоне дорогого автомобиля двух любимых женщин создавало в его душе иллюзию счастливой семьи. Прощаясь с Ёко, он на секунду задержал её тёплую руку в своей.

Вешая пальто, Софи просканировала взглядом вешалку для верхней одежды.

— Папы ещё нет, — как бы между прочим прокомментировала она.

Как она и ожидала, Ёко занервничала. Её пальцы дрогнули и задержались на последней пуговице.

— Папа... ушёл, — выдавила она. — Мы поссорились.

— Понятно, — ровным голосом сказала Софи. — Это было ожидаемо.

— Милая...

— Я всё понимаю, мама. Ещё тогда поняла, когда вы только встретились в магазине, — она подняла на мать чистые глаза. — Никто не виноват. Чувства, как правило, сильнее людей.

Ёко смахнула с глаз слёзы и обняла дочь.

— Какая ты у меня мудрая... А я даже ужин не приготовила. С обеда, кажется, что-то осталось. Разогреть?

— Да. Только я сначала к себе зайду, надо Люси позвонить.

Закрыв дверь комнаты, Софи села в кресло и набрала номер подруги. Та ответила после долгих гудков и включила видеосвязь.

— Софи? Тебя отпустили? — в голосе Люси сквозила радость наряду с подозрением.

— Да, за неимением улик, — Софи прищурилась, внимательно глядя в экран. — Ты где там? Похоже на...

— Ага, — Люси радостно кивнула, — коттеджный посёлок, где твой горе-дед живёт. Мы искали кадры с видеокамер, чтобы помочь тебе. Сейчас идём на остановку. Ой, а представляешь, что с Ацуши случилось?

Беззастенчиво хохоча, она повернула камеру, и на экране стало видно Ацуши, с трудом волочащего ноги. На его лице была кислая мина, он обеими руками придерживал брюки.

— Убери, — взмолился он, заливаясь краской.

Люси отвела камеру, по-прежнему смеясь.

— В общем, у одной соседки собака за что-то его невзлюбила и, когда мы уходили, на прощание порвала брюки. Просто в лохмотья! Хозяйка так распереживалась, что отдала безвозмездно брюки своего мужа. А они на два размера больше! Вот, придерживает теперь.

Софи изобразила на лице подобие улыбки.

— Весело. Но вы нашли что-нибудь?

Люси стала серьёзнее.

— Нет. Преступник нигде не засветился, — её снова прорвало. — Зря брюки пострадали!

— Люси! — крикнул из-за кадра возмущённый Ацуши.

— Спасибо, ребята, за старания, — сказала Софи. — Завтра всё подробно обсудим. А сейчас, извините, у меня голова немного болит.

— Давай, до завтра! — Люси помахала рукой и напоследок отвела камеру в сторону Ацуши.

Софи вздохнула и бросила телефон на стол. Взгляд зацепился за книгу, которую ей когда-то горячо советовал прочитать Фёдор, с закладкой на середине. "Белые ночи".

* * *

У дверей палаты Мори Дазай столкнулся с медсестрой, выходившей оттуда.

— Мори-сан спит, — предупредила девушка.

К её изумлению, Дазай обрадовался.

— Отлично. Я пройду?

Она удержала его за плечо.

— Раньше надо было приходить. Вы его побеспокоите.

— Не побеспокою, клянусь вам! Я ненадолго.

— Дазай? — удивлённо произнесла подошедшая Акико. Она держала в руках букет орхидей.

— Да как вы не понимаете, — не сдавалась медсестра, с недовольством посмотрев на цветы, — вы таким поздним посещением нарушаете покой пациента!

Акико улыбнулась. Дазай за годы брака хорошо изучил эту улыбку: так улыбается рысь, прежде чем растерзать кролика.

— Милая моя, — певуче произнесла она, — за лечение Мори-сана платите не вы. Следовательно, не вам диктовать условия. Вашему начальству едва ли понравится жалоба на работу персонала.

Девушка побледнела.

— Я просто хотела сказать, что не понимаю, зачем посещать человека, который спит, — попыталась оправдываться она. — Но, с другой стороны, вам виднее.

— Вот так бы сразу, — проговорила Акико и протянула Дазаю букет. — Иди. Тебе нужнее.

Он взял цветы, благодарно кивнул и вошёл к отцу.

Мори действительно спал. Его обычно напряжённые губы теперь были расслаблены, черты лица смягчились. Дазай поставил орхидеи в стоящую на тумбочке вазу и посмотрел на отца, коснулся кончиками пальцев его запястья. Пульс был ровным, размеренным, а кожа оказалась тёплой. Дазай искренне удивился своему открытию. Он почему-то раньше был уверен, что отец холоден, как лёд.

Пальцы Мори слегка пошевелились, и Дазай, чему-то испугавшись, отдёрнул руку. Не рискуя встретиться с проснувшимся отцом, он поспешил покинуть палату.

В коридоре его ждала Акико.

— Как ты? — спросила она, увидев волнение на его лице.

— Нормально, — солгал он.

Она положила руку ему на плечо; он не стряхнул её.

— Прости, — прошептала она. — Я тогда вспылила...

— Я всё понимаю, — на его губах заиграла нездоровая улыбка. — Гормоны.

— Где ты живёшь? На работе?

— У Чуи квартирую.

— Никогда бы не подумала...

— Я сам бы никогда не подумал.

Она потянулась к его губам, но он отвернулся: в его памяти ещё жил несостоявшийся поцелуй с Ёко.

— Поехали домой, Акико, — с трудом произнёс он. — Мне надоело ошиваться по чужим углам, как бродячая собака.

Она улыбнулась.

— Я рада, что ты решил вернуться.

1) Цитата из романа "Евгений Онегин" А. С. Пушкина.

Вернуться к тексту