Родственные души (джен)

Следующий день начался хорошо: утро выдалось ясным и погожим. Хотя в первых лучах солнца на зелёных листьях искрился иней, через час он растаял, и день обещал быть тёплым и ласковым.

Это Танис предложил отправиться на поиски сла-мори; полуэльф жаждал приключений. Флинт, осмотрев свою кузницу и поразмыслив, какие дела можно отложить, наконец согласился. Другие группы вооружённых эльфов отправились на поиски тайлора, особенно после того, как Беседующий-с-Солнцем предложил щедрую награду охотнику, который завалит это редкое животное.

Танис совершил набег на кладовую дворцовой кухни и вскоре после рассвета появился на пороге дома Флинта с мешком, в котором лежали буханка чёрного хлеба, сыр, фляга с вином для него самого и глиняный кувшин с элем для гнома.

Вооружённый боевым топором и коротким мечом, Флинт, ворча и неся на плече свой длинный лук, повёл Таниса по пятисотфутовому мосту, перекинутому через ущелье, которое защищало город с запада. Гном слышал, что древняя раса воздушных элементалей, существ, состоящих из самого воздуха, охраняла земли над реками, не позволяя никому пересекать их и попадать в Квалиност иначе, как по мосту. Осознание того, что раздражённый элементаль ждёт, когда он высунет руку или ногу за край моста, чтобы сбросить его в ущелье с высоты в пятьсот футов, совсем не улучшило мнение Флинта об этой ситуации.

Танис указал на север.

— Я никогда не был в Кентомменай-кате, — сказал Танис. — Пойдём.

— Я думал, мы охотимся на тайлора, — сказал Флинт.

— Вероятность того, что мы найдём ящера в Кентомменай-кате, такая же, как и в любом другом месте. Судя по тому, что я слышал, ящер скорее найдёт нас, чем наоборот.

— Это обнадеживает, — проворчал Флинт, плетясь позади Таниса и держась подальше от края ущелья. — И что же такое Кентомменай-кат?

— Когда эльф проходит Кентоммен, его близкий родственник, который сам ещё не прошёл эту церемонию, отправляется на открытое место с видом на Реку Надежды, чтобы в одиночестве бодрствовать всю ночь.

— Не заставляй меня так напрягаться, парень, — фыркнул Флинт. — А что такое Кентоммен?

— Это церемония, которую проходят эльфы, когда им исполняется девяносто девять лет — тогда они становятся взрослыми. Через несколько месяцев у Портиоса будет свой Кентоммен.

Гилтанас, полагаю, проведёт Кентомменай-кат.

Тропа петляла по густому осиновому и сосновому лесу, иногда так близко подходя к краю ущелья, что у Флинта потели ладони, а иногда, к его облегчению, сворачивала обратно в лес. Наконец, спустя больше часа, они добрались до Кентомменай-кат. Тропа вывела их на залитый солнцем участок фиолетового гранита, покрытого белыми, зелёными и чёрными лишайниками, с видом на восток, на ущелье. Флинт увидел вдалеке сияющую Башню Солнца; дома эльфов были похожи на розовые пни без ветвей. Роща, лес в центре Квалиноста, виднелась к северу от открытой местности, которая, должно быть, была Небесным Залом.

В воздухе слабо раздавались крики птиц. В центре Кентомменай-кат представлял собой огромное обнажение пурпурного гранита, почти плоское, но испещрённое углублениями размером с ладонь, в которых плескалась прозрачная вода. Обнажение плавно спускалось к краю ущелья.

— Здесь родственник эльфа Кентоммена преклоняет колени, чтобы помолиться Хаббакуку, попросить у бога благословения для юноши или девушки, чтобы они жили в гармонии с природой на протяжении веков, — благоговейно произнёс Танис.

Флинт бродил по Кентомменай-кату, ковыряя камень дорожными ботинками и любуясь пурпурными, зелеными и белыми цветами на поляне, окруженной осинами,

дубами и елями. Ощущение покоя царило в этом месте. Он оглянулся на Таниса и продолжил свой путь.

— Флинт, нет! — Танис закричал, на его лице отразился ужас.

Флинт посмотрел вперёд... наружу... и вниз. С трёх сторон обнажение породы имело пологий уклон, а с этой стороны резко обрывалось. Гном находился всего в шаге от обрыва высотой не менее шестисот футов, а может, и больше.

Он почувствовал, как у него кровь застыла в жилах. Затем чья-то сильная рука схватила его за воротник и оттащила назад. Танис и гном одновременно потеряли равновесие на неровных камнях и приземлились с громким "Буф!" на надежный, твердый гранит. Полуэльф был бледен, а Флинт одобрительно похлопал по камню влажной рукой, в то время как в голове у него все перемешалось.

— Я... — Флинт замолчал.

— Ты... — Танис замолчал.

Они долго смотрели друг на друга, пока Флинт не перевел дыхание. — Это было немного неожиданно, — сказал он.

На лице полуэльфа появилась кривая улыбка.

— Немного, — согласился он.

Флинт, к которому вернулось его раздражение, сел и подобрал свой кошелек с деньгами, выпавший из-под туники при падении.

— Не то чтобы мне когда-либо грозила реальная опасность упасть, — успокоил он себя.

— О нет, — слишком поспешно ответил Танис. — Конечно, нет.

— Возможно, сейчас самое время остановиться, чтобы восстановить силы... ах, и чтобы пообедать, — добавил гном.

Танис кивнул и достал их сумку с провизией. По негласному соглашению они отошли от края ещё на три метра или около того.

— Я не беспокоюсь за себя, заметь, — сказал Флинт. — Я просто не знаю, как я скажу Беседующему, что ты свалился со скалы. — Танис ничего не ответил.

Они преломили хлеб под ярким утренним солнцем. Флинт потчевал Таниса самыми большими ломтиками сыра, самыми вкусными кусками хлеба и самыми сочными фруктами. Затем они немного посидели, наслаждаясь видом с приличного расстояния от обрыва, и решили вернуться в Квалиност; Флинту нужно было поработать в кузнице.

Проблемы начались, когда искатели приключений отправились в обратный путь. Должно быть, тропинка

раздваивалась, когда они подходили к Кентомменай-кату, и никто из них этого не заметил.

Возвращаясь, они выбрали неверный путь. Затем на сцену поменялась погода. Сначала солнце заволокло одинокое темное облако.

— Как говаривала моя мама, "Одному облаку становится одиноко", — заметил Флинт полуэльфу.

Вскоре небо над головой заволокла уже целая гряда облаков. Облачное небо, казалось, опускалось с пугающей скоростью, и Танис уже подумал, что оно рухнет прямо им на головы, но единственным, что произошло, был начавшийся дождь — крупные холодные капли.

Вскоре полуэльф и гном промокли и замёрзли, а Флинт начал снова и снова повторять:

— Больше никаких приключений... больше никаких приключений...

Все это могло бы быть не так уж плохо, если бы не обнаруженный гномом короткий путь. Танис выразил сомнение, но Флинт только с вызовом посмотрел на него, и указал на едва заметную тропинку, которая отходила от главной тропы.

— Я думал, что это я путешествовал по Кринну, — проворчал Флинт. — Полагаю, я просто ошибся.

Танис следующие десять минут убеждал гнома, что именно Флинт имел опыт путешествий, что именно Флинт знал леса как свои пять пальцев и что именно он был достаточно внимателен к ориентирам по пути наверх, чтобы заметить короткий путь. Более того, накануне он практически без оружия отбился от разъярённого тайлора. И вот они уже пробрались сквозь подлесок по едва заметной тропинке, ведущей в пропитанный дождём лес.

Они углубились в лес, с тревогой высматривая тайлора и с каждой минутой всё больше промокая. Два часа спустя, когда дождь всё ещё не утихал, они наткнулись на группу охотников на тайлора и те проводили их до дома. Но к тому времени, как они добрались до окраин Квалиноста, Флинт уже кашлял, а к тому времени, как Танис снял с друга промокшую тунику, бриджи и сапоги, Флинт горел в лихорадке. Танис завернул его в одеяло, усадил в кресло и разжег очаг, чтобы было теплее.

Теперь, ближе к вечеру, когда Танис помешивал в котелке над огнём тушёную оленину, Флинт чихнул с такой силой, что стул едва не опрокинулся назад, так что Танису пришлось вскочить и схватить его, прежде чем он упал.

— Уф! — крякнул Танис, едва удерживая большой деревянный стул, его колени подгибались от усилий. — Я знаю, что ты не очень высокий, Флинт, но ты немного тяжеловат. — Приложив немало сил, Танис поставил стул вертикально, но гном, похоже, не особо был ему благодарен.

— Ох, какая разница, упаду я или нет, ведь я всё равно умираю, — мрачно сказал гном. Он высморкался в льняной платок, подаренный Беседующим-с-Солнцем, и звук был такой, будто загудела плохо настроенная труба. — По крайней мере, так я буду лежать в гробу во всеоружии. Флинт плотнее завернулся в шерстяное одеяло и сунул свои большие ноги в ведро с горячей водой. Как бы близко он ни сидел к раскалённым углям в кузнице, жар не мог прогнать холод из его гномьих костей, и он дрожал так, что у него стучали зубы.

— Я и так почти окоченел от холода. С таким же успехом я мог бы быть официально мёртв, — пожаловался Флинт.

— Я мог бы подогреть для тебя эльфийское вино. — предложил Танис.

Флинт сверкнул глазами.

— Почему бы тебе сразу не взять свой меч и не избавить меня от страданий? Я не могу отправиться к Реорксу, забальзамированный эльфийскими духами!

— Флинт, — серьёзно сказал Танис, — я знаю, что ты будешь ужасно разочарован. Но ты всего лишь простудился. Ты не умираешь.

— Ну, откуда тебе знать? — прорычал Флинт. — Ты когда-нибудь умирал? — Флинт еще раз громко чихнул, и его нос картошкой покраснел, словно в лучах

заходящего солнца. Танис смог только покачать головой. В заявлении гнома была странная логика.

— Больше никаких приключений, — ворчал Флинт. — Больше никаких тайлоров. Лучше пусть это будут огры каждый день. Больше никаких Сла-мори. Больше никаких прогулок под дождём на краю эльфийской версии Бездны. — Он сделал паузу, чтобы собраться с силами и продолжил. — Это всё из-за того, что я принял ванну. Гномы не должны погружаться в воду два дня подряд! — Последнее предложение, как заметил Танис, звучало скорее как "Гдомы не доджны подружаться в доду два дня подряд".

«Трудно поверить, что всего день назад мы двое уютно сидели здесь, в кузнице», — подумал полуэльф.

Флинт шмыгнул носом и снова высморкался. Он положил на голову тёплую тряпку и, закутавшись в тёмное одеяло, стал похож на какого-нибудь дешёвого мистика с ярмарки.

— Это последний раз, когда я совершаю ошибку, слушая тебя, — проворчал он в сотый раз.

Танис изо всех сил старался скрыть улыбку, наливая гному горячий чай и вложив кружку в его короткие пальцы.

— Дождь прекратился. Мне еще нужно потренироваться с Тирезианом.

— Так поздно? Ладно, брось меня здесь, умирать в одиночестве, — сказал Флинт. — Но не возвращайся и не жди, что я скажу: «Привет, Танис, как дела? Заходи и испорти старому гному день, ладно?» В конце концов, я буду уже мёртв. У тебя есть ещё час или два светлого времени суток. Увидимся позже, — сказал он, махнув Танису рукой. — А может, и нет, — мрачно добавил он.

Танис покачал головой. Когда Флинт был в таком состоянии, лучше всего было оставить его наедине с его страданиями. Танис убедился, что чайник стоит на расстоянии вытянутой руки от гнома, а вода в ведре достаточно горячая. Он положил приличную порцию тушёного мяса в деревянную миску для Флинта, затем взял свой длинный лук и стрелы и собрался покинуть гнома.

Но когда полуэльф вышел из кузницы в лавку гнома, он столкнулся лицом к лицу с двумя посетителями — Беседующим-с-Солнцем и лордом Тирезианом.

Тирезиан не обратил никакого внимания на состояние гнома и резко спросил у полуэльфа:

— Ты всегда опаздываешь на уроки?

Затем он продолжил жаркий спор с Беседующим. Казалось, что это односторонняя дискуссия. Солостаран сегодня был невозмутим, серьёзно кивал в ответ на энергичные комментарии эльфийского лорда, но не делал никаких заявлений, которые можно было бы истолковать как согласие с ними.

За двадцать лет, что Флинт знал его, Тирезиан стал ещё самоувереннее. Даже с короткими волосами, столь необычными для эльфов, эльфийский лорд был красив. У него были резкие, чёткие черты лица и проницательные глаза цвета осеннего неба.

Тирезиан изящно жестикулировал, разговаривая с Беседующим, и даже стоя в дверях грубого жилища гнома, одетый лишь в простую серую тунику, он производил впечатление.

— Люди говорят, что появление такого редкого и опасного существа, как тайлор, свидетельствует о том, что ваша политика в отношении чужаков — здесь взгляд лорда скользнул по Флинту, а затем, как ни странно, по полуэльфу — неправильна.

Солостаран остановился и повернулся к эльфийскому лорду. На лице Беседующего, наконец-то, отразилась хоть какая-то эмоция. Однако это было удивление.

— Это интересный вывод, лорд Тирезиан, — сказал он. — Расскажите мне, как вы к нему пришли.

— Поймите, пожалуйста, что я излагаю не своё мнение, Беседующий, а мнение других, как я его понял, — спокойно сказал голубоглазый лорд-эльф.

— Разумеется, — сухо ответил Солостаран.

— Я просто знаю, что вас, как Беседующего-с-Солнцем, интересуют мнения ваших подданных, — добавил Тирезиан.

— Пожалуйста, переходите ближе к делу. — В голосе Солостарана впервые с тех пор, как эта пара появилась на пороге дома Флинта, прозвучали раздражённые нотки. Однако ни один из новоприбывших не поздоровался с гномом. Флинт взглянул на Таниса. На лице друга гнома снова появилось упрямое выражение, которое полуэльф всегда принимал, когда рядом был кто-то, кроме Флинта, Мирала или Лораны. Выражение лица Таниса могло бы вызвать гордость у Быстроногой, подумал гном.

Флинт открыл рот, чтобы вмешаться, но Тирезиан продолжил, проведя рукой по своим коротким светлым волосам.

Флинт заметил, что руки эльфа, обнажённые короткими рукавами легкой рубашки, которую он носил под туникой, были покрыты шрамами — несомненно, результатом многолетних тренировок с мечом вместе с его спутником Ультеном.

— Говорят, что тайлоры предпочитают прятаться в укромных логовах рядом с оживлёнными тропами, чтобы охотиться на путников. Говорят, что, хотя ты по-прежнему запрещаешь большинству путников входить в Квалиност, — и эльфийский лорд бросил на Флинта испепеляющий взгляд, — торговля увеличила число эльфов, покидающих город и королевство с товарами.

— Лорд Тирезиан... — терпение Солостарана было на исходе, но эльфийский лорд был слишком взвинчен, чтобы соблюдать придворный этикет.

— Говорят, Беседующий, что было неправильно, «не по-эльфийски» устанавливать эти... эти гномьи ванны во дворце.

Флинт фыркнул — что довольно легко сделать, когда у тебя простуда; Танис рассмеялся. Тирезиан покраснел и бросил на них убийственный взгляд.

Солостаран, казалось, разрывался между смехом и желанием разразиться гневной тирадой. Его взгляд встретился со взглядом Флинта, чьи серо-стальные глаза блестели.

— Не хотите ли выпить чашечку глинтвейна из эльфийских цветов, Беседующий, Тирезиан? — спросил гном и шмыгнул носом. — Мой друг предложил приготовить немного для больного гнома.

Солостаран, повернувшись спиной к лорду Тирезиану, широко подмигнул гному и Танису.

— Я откажусь от вашего любезного предложения, мастер Огненный Горн, но спасибо вам. И я полагаю, что лорд Тирезиан искал здесь Танталаса.

Тирезиан едва сдерживал гнев.

— Беседующий, Я должен настоять на том, чтобы вы взяли на себя обязательства по этому важному вопросу.

Солостаран резко обернулся.

— Вы должны настоять? — переспросил он.

— Ваши нынешние действия и решения могут повлиять на будущее ваших детей, Беседующий, — холодно сказал Тирезиан.

Солостаран выпрямился во весь рост. Его глаза вспыхнули зелёным огнём.

Внезапно он оказался на полголовы выше молодого эльфа — и выглядел слишком внушительно, чтобы находиться в хижине Флинта.

— Ты смеешь давить на меня и говорить подобным тоном в общественном месте? — Тирезиан побледнел. Эльфийский лорд поспешил извиниться и быстро удалился, уводя за собой полуэльфа. Даже когда они вышли за дверь, Флинт слышал, как Тирезиан начал вымещать свой гнев на Танисе.

— Лучше бы тебе попрактиковаться в том, что я показал тебе вчера, полуэльф. — Угроза еще висела в воздухе, когда их шаги стихли.

Беседующий сделал жест, словно собираясь пойти за ними; затем его рука опустилась, и он повернулся к Флинту.

— Не завидую я Танису, на сегодняшнем уроке стрельбы из лука, — мягко сказал гном, вытирая нос платком. Он указал на очаг. — Еда не с королевского стола — Танис весьма посредственный повар, — но она сытная. Если, конечно, ты не против составить компанию умирающему гному. — Он слабо кашлянул.

Флинт, закутанный в одеяло и сжимающий в руках почти пустую кружку с чаем, выглядел таким жалким, что Солостаран расхохотался.

— Умираешь, Флинт? Нет, не думаю. Ты самый здоровый из всех нас — и физически, и в остальном.

Оставшись наедине с Флинтом, Беседующий позволил себе немного расслабиться. Он снова наполнил чашку Флинта чаем, проигнорировал хриплое требование гнома «выпить последнюю кружку эля перед смертью» и в конце концов решил и сам насладиться кружкой глинтвейна.

Отмахнувшись от Флинта, который хотел подогреть вино, Солостаран добавил щепотку специй для глинтвейна, которые нашёл в крошечной баночке в хижине Флинта. Потягивая напиток, Говорящий удобно устроился на резном сундуке, в котором хранился скудный гардероб Флинта.

«Это что, король квалинестийских эльфов, который только что подал мне чай?», — подумал Флинт, удивляясь своей удаче.

— У меня есть для вас проект по металлообработке, мастер Огненный Горн, если вы готовы за него взяться и достаточно здоровы.

— Я достаточно здоров. И когда это я отказывался? — возразил Флинт, прекрасно понимая, что может позволить себе менее формальное обращение, когда они с другом наедине. Тем не менее недавнее проявление власти со стороны Солостарана напомнило ему, что не стоит слишком злоупотреблять их дружбой. — Сир.

Солостаран быстро взглянул на Флинта, затем окинул пристальным взглядом прибранную постель гнома, ухоженную кузницу и влажную одежду, включая изумрудно-зеленую тунику, которую носил гном. Беседующий заказал её для гнома двадцать лет назад. Кожаные сапоги, которые, высыхая, уже сморщились, были положены в нескольких футах от очага, под столом Флинта. В комнате пахло мокрой шерстью.

Голос Беседующего, когда он, наконец, заговорил, был усталым. Он сделал глоток вина.

— Ты, наверное, удивляешься, почему я терплю такую наглость от кого-то из моих придворных? — сказал он.

— На самом деле, я полагал, что это не мое дело, — ответил Флинт.

— Как ты знаешь, Тирезиан происходит из одной из самых высоких семей в Квалиносте — из Семьи Третьих. Много лет назад отец Тирезиана оказал мне большую услугу — настолько большую, что, если бы он тогда не поддержал меня, я бы сейчас не был Беседующим.

Флинту стало интересно, о какой большой услуге шла речь, но он решил, что если бы Солостаран хотел, чтобы он знал, он бы сказал ему. Вместо этого гном отхлебнул чаю, придвинул ноги поближе к огню и стал ждать.

— Тирезиан — один из лучших лучников при дворе, — размышлял Солостаран, как будто его мысли были где-то далеко. Снаружи солнце опустилось ниже в послеполуденном небе, окрасив Квалиност в золотистые тона, которые перекликались с оранжевым светом, исходившим от очага Флинта.

«Больше похоже на осень, чем на весну», — подумал гном, а затем заставил себя снова обратить внимание на Беседующего, пока повелитель эльфов продолжал свой рассказ.

— Я знаю, что он бывает суров с Танисом. Да, я знаю куда больше о том, что происходит при дворе, чем показываю, друг мой, но я не могу забыть, что благодаря наставлениям Тирезиана Танис стал почти так же хорош в стрельбе из длинного лука, как и сам Тирезиан. Я бы хотел, чтобы лорд Тирезиан не был таким... таким... Солостаран подыскивал слово.

— ...таким традиционно эльфийским? — подсказал Флинт. — ...таким непреклонным? — Флинт допил остатки чая, не осмеливаясь взглянуть на Беседующего, пока не проглотил последнюю каплю. И всё же он поднял глаза и увидел, что Солостаран пристально смотрит на него, опустив голову так, что сквозь его золотистые волосы виднелись заострённые уши.

— Если мы, эльфы, кажемся вам непреклонными, мастер Огненный Горн, — мягко, но спокойно сказал Солостаран, — постарайтесь вспомнить, что именно наша «непреклонная» эльфийская приверженность традициям и постоянству защитила нас, когда другие, более изменчивые расы потерпели крах во времена смуты. Вот почему я с такой осторожностью отношусь к расширению торговли с другими странами, хотя некоторые придворные и вовсе считают любое отступление от традиций недопустимым. И вот почему я очень серьёзно отношусь к оговоркам, подобным тем, что сделали Тирезиан и Ксенот.

Гном кивнул, и Беседующий быстро добавил:

— Но я здесь не просто так — помимо проверки слухов о том, что мой дорогой друг вот-вот испустит последний вздох. Я рад видеть, что эти слухи оказались беспочвенными.

«Не рассчитывай на это», — хотел сказать гном, но придержал язык. Он просто смотрел на Беседующего, который спросил:

— Ты слышал о церемонии под названием Кентоммен? — Флинт кивнул, и владыка в золотых одеждах продолжил:

— Большую часть прошлой зимы мы потратили на подготовку к Кентоммену Портиоса, который состоится в Башне Солнца менее чем через два месяца. — Они посмотрели друг на друга, стоя на голом каменном полу хижины, затем Солостаран бросил взгляд в сторону горна.

— Я бы хотел, чтобы ты изготовил особую медаль в честь этого события. Я бы хотел подарить такую памятную медаль Портиосу во время Кентоммена, — Беседующий-с-Солнцем глубоко вздохнул. — Я бы хотел, чтобы эта церемония вновь объединила эльфийскую знать, мастер Огненный Горн. Я боюсь, что недавние... изменения...

...способствовали расколу, и я хочу, чтобы эта церемония обратила их внимание на мою неизменную приверженность определённым... — он улыбнулся, — эльфийским традициям. Не мне тебе говорить, друг мой, что успех этой церемонии может во многом укрепить притязания Портиоса на пост Беседующего. И твоя медаль, которую я бы ему вручил, стала бы частью этого события.

— У тебя есть эскизы? — спросил Флинт.

Солостаран встал и поставил пустую кружку на стол.

— Конечно, у меня есть идеи, но я бы предпочёл посмотреть, что придумаешь ты. Из всех, кто меня окружает, мастер Огненный Горн, ты, пожалуй, знаешь меня лучше всех. И эти знания могут сослужить тебе хорошую службу сейчас. — Он замолчал, словно задумавшись о чём-то далёком от темы, и Флинт тихо сказал:

— Для меня будет честью изготовить такую медаль для церемонии.

Солостаран поднял глаза и улыбнулся; в его взгляде мелькнула редкая теплота.

— Спасибо, Флинт.

Гном вдруг заметил, каким уставшим выглядел Беседующий, словно он провёл долгие ночи в тревожных беспокойных снах, или вовсе без сна. Беседующий, казалось, заметил сочувствие в взгляде Флинта.

— Путь к титулу Беседующего полон препятствий, Флинт. Взгляни на мою семью.

Флинт, решив, что всё-таки не умрёт, откинул одеяло, потянулся к своему деревянному сундуку и достал свежую рубашку из белого льна, расшитую вдоль воротника осиновыми листьями, — подарок от Беседующего. Он натянул рубашку через голову.

— Ты имеешь в виду смерть отца Таниса — твоего брата?

— Смерть Кетренана и Элансы, конечно, — согласился Солостаран, — Но также и смерть Ареласа, моего младшего брата. У моих родителей было трое детей, но

выжил только я. Вполне может оказаться, что место Беседующего в Квалиносте займет не Портиос, а Гилтанас или даже Лорана, если того потребует случай.

— Арелас? — Спросил Флинт, подсказывая Беседующему.

— Арелас родился всего через несколько лет после Кетренана и умер вскоре после моего среднего брата.

— Это было тяжелое время для тебя, — тихо сказал гном. Солостаран поднял глаза.

— Для всех нас — да. Кетренан умер, а Эланса, словно оживший призрак, ждала рождения своего ребенка. Над двором нависла туча, от которой мы не могли избавиться. — Он наблюдал, как гном с трудом надевает зелёные бриджи и носки из тёмно-коричневой шерсти. — Затем мы узнали от посетителя из Каэргота, что Арелас покинул город и возвращается в Квалиност.

Он улыбнулся.

— Ты бы видел, как изменился двор, друг мой. Мой младший брат покинул Квалиност ещё ребёнком, много лет назад, и не возвращался. А потом, посреди всей этой... этой боли, он вернулся. Мне казалось, что я потерял одного брата и обрёл другого, и хотя боль от смерти Кетренана всё ещё была сильна, я находил утешение в мысли, что наконец-то познакомлюсь с младшим братом. Видишь ли, я почти не знал Ареласа. Он покинул двор в очень юном возрасте.

Флинт задумался. Почему благородная семья из Квалиноста отправила своего младшего ребёнка прочь? Хотя он ничего не сказал, вопрос, должно быть, читался в его глазах.

— В детстве Арелас был очень болен. Несколько раз он был на грани смерти, и эльфийские целители, казалось, были бессильны ему помочь. Наконец, мой отец, Беседующий, приказал отправить его к группе жрецов недалеко от Каэргота, через пролив Шелси, где жил знакомый моему отцу эльфийский жрец, который добился больших успехов в лечении болезней, казавшихся неизлечимыми. Арелас там расцвёл, и через год клирик отправил его обратно. Но он снова вскоре заболел. Казалось, что-то в самом Квалиносте высасывало из него силы. Мой отец, боясь потерять младшего сына, отправил его обратно в Каэргот, уже навсегда. Они не навещали друг друга. Ты же знаешь, как здесь принято. Самые знатные семьи редко покидают Квалиност, а иногда и вовсе не уезжают. Но мы регулярно получали весточки о том, что у Ареласа всё хорошо.

Флинт подошёл ближе к Беседующему. Единственный источник света в мастерской Флинта — огонь в очаге — отбрасывал странные тени на лицо Солостарана.

— Что-то случилось, когда Арелас вернулся? — Солостаран нахмурился.

— Он так и не вернулся. Шли недели, и я уже думал, что моя мать ослабнет и умрёт от ожидания. — Он пожал плечами. — Затем мы получили весточку от Мирала, который принёс письмо от моего брата и печальное известие о его смерти от рук разбойников. В письме Арелас признавался Миралу в любви, говорил о своей признательности и просил меня предложить Миралу место при дворе. — Солостаран грустно улыбнулся. — Было очевидно, что Мирал был магом очень низкого уровня. Он мог немного колдовать, облегчая боль в животе и голове, накладывая небольшие иллюзорные чары. Но не более того.

Флинт вспомнил, как маг смог облегчить его приступ удушья после первого бокала эльфийского вина.

— Такими навыками не стоит пренебрегать, — сказал он.

Солостаран подошёл к двери и нежно коснулся плетистой розы, цветущей вокруг портала.

— Мирал — умный и добрый эльф, и хотя от него мало толку как от мага, но он был хорошим наставником для Таниса, Гилтанаса и Лораны. Я ни разу не пожалел о своём решении оставить его здесь. — Беседующий взглянул в окно, на эльфов, которые в конце дня спешили закончить свои дела. — Я опаздываю, — просто сказал он и на этом закончил разговор.