Милая ложь Элисон | Ali's Pretty Little Lies (гет)

— Отлично выглядишь, Элисон! — крикнул Марк Хэдли — ученик восьмого класса, стоило пробежать мимо него по беговой дорожке.

— Можно побегать с тобой? — крикнул Брайан Диас.

Одарив их ослепительной улыбкой через плечо, не останавливаясь и не замедляясь, искусно проигнорировав, она побежала дальше. Алые линии дорожки расплывались перед глазами, пока она энергично крутила руками и перебирала ногами, пронесясь мимо трибун, желая хоть немного отрезвить мысли. Кажется, это был уже пятый круг, но она решила бежать столько, сколько потребуется для того, чтобы выбросить из головы то, что случилось в больнице. Сейчас для нее существовала лишь одна вещь, обретающая черты серьезной проблемы, восстающее, будто бы из могил памяти — преисполненное коварства и спеси — лицо собственной сестры. Она уже было подумывала даже наябедничать родителям, что же та сказала, стоило им остаться наедине в уборной заповедника, — однако отчего-то передумала, отмахнувшись от этой назойливой мысли. Встревожившись, мама решит во всем разобраться, и начнет откровенный разговор с настоящей Элисон, и даже несмотря на то, что та до талого уверяет, что она и есть Элисон, а что, если в заповеднике везде камеры?.. тогда весь тот складный разговор, в котором она так необдуманно прокричала: «Умоляю, не запирай меня снова!», — может вылезти наружу с многообещающими последствиями… вряд ли ей удастся внятно объяснить весь ужас своего поступка… А что, если настоящая Элисон все это время специально добивалась расположения в заповеднике, чтобы, воспользовавшись свободным временем — уходить за пределы кампуса?.. а что, если она следила за ней?.. — по коже пробежался холодок и какое-то странное необъяснимое чувство тревоги, смешивающееся с самым настоящим ожиданием. Действительно ли у настоящей Элисон всегда был сопровождающий? — бровь сама собой в недоверии выгнулась. Насколько строгими были правила заповедника?.. С тех пор, как она украла личность сестры, они оставались наедине только раз, это было начало шестого класса, вскоре после того, как они поменялись местами — тогда Элисон приехала погостить домой на выходные. Той, которую все называли Кортни — оказалось крайне трудно адаптироваться к жизни в Заповеднике, отчего врачи смиловались и решили, что будет лучше, если она побудет некоторое время в семье. ЛжеЭлисон тогда места себе не находила, не в силах прекратить свои всколыхнувшиеся переживания от визита сестры. Родители тогда все еще боролись за свои секреты особенно рьяно, а потому никто не мог выйти из дома, отчего она не знала, как объяснить друзьям и знакомым, почему исчезла на все выходные. Соврать, что их не было в городе — так Спенсер видела машину и горящий свет в окнах, в конце концов пришлось прибегнуть к верной стратегии — пришлось по обыкновению солгать, что она оказалась крайне больна, а болезнь эта ужасно заразная. Но на этом кошмар не закончился, — как только сестра вошла в дом, ЛжеЭлисон, не смыкая глаз преследовала ее, точно хищник, выслеживающий жертву. А ведь пришлось даже ночевать в гостиной, дабы убедиться, что сестра не шастает по дому пока все спят, — заперев дверь своей спальни, во имя предотвращения спланированного визита настоящей Элисон, что обязательно ворвалась к ней, чтобы порыться в вещах. В первый день план сработал как часы: ей удалось сдержать сестру, но на второй день, стоило отвернуться, как сестра внезапно растворилась — исчезла. К своему ужасу, она смогла обнаружить ее, застывшую, во дворе, — ринувшись к ней, громко хлопнувшая дверь привлекла внимание еще одной девочки, что оказалась скрыта в темноте. Дженна Кавана. Когда-то давно именно Дженна первой узнала про близняшек, во время одного очередного визита, но только уже настоящей Кортни, тогда Дженна с настоящей Элисон, что резвилась с на заднем дворе — играли в Барби. Это был единственный человек вне круга их семьи, что знал, что у Элисон была сестра, что их двое.

— Мы с Дженной просто болтали, Кортни, — протянула настоящая Элисон с коварной улыбкой, что тотчас же расплылась на ее лице. — Я рассказала ей о том, кто ты на самом деле.

Глаза Дженны бегали между ними обеими, все никак не находя покой, — пред глазами фальшивой Элисон будто все поплыло, распускаясь черными пятнами, подбежав, она схватила сестру, резко дернув, затаскивая обратно в дом. Застав родителей на кухне, она посчитала своим долгом наябедничать, что сестра наводит смуту, общаясь с соседями.

— Я просто говорила правду! — вскипев в ярости, закричала настоящая Элисон. — Я всего лишь рассказала, что меня держат в плену, что я и есть истинная Элисон!

От натуги лицо мамы тогда пошло багровыми пятнами, венка на ее лбу вспухла, пульсируя, после чего она отправила Кортни, не признавая в ней Элисон — обратно в Заповедник. Было очевидно, что мама с папой не повелись, за отсутствием веских доказательств, однако услышь они затравленные слова мольбы, что она в сердцах произнесла в уборной заповедника, — их мнение, однозначно бы изменилось. Но она просто не могла допустить того, чтобы снова вернуться в лечебницу. Представляя себе эти холодные голые стерильные стены и кровати, угнетающий холл и медсестер, по часам раздающих таблетки, — бросало в леденящий ужас. Как-то раз, когда она еще была заложницей Рэдли — родители даже не удосужились навестить ее в Рождество, просто-напросто отправившись в Колорадо! Праздник в больнице — крайне безрадостное мероприятие: пластиковая елка, набившие оскомину рождественские песни, которые даже никто не подпевал — под аккомпанемент расстроенного пианино, индейка с безвкусной комкающийся подливой, — не трудно догадаться, что каждая заключенная здесь, должно быть — от бессилия плакала в подушку.

Пробегаясь позади трибун футбольного поля, в узкой полоске травы стояли небольшие бетонные блоки — капсулы времени, на которых были указаны года закладки. Это часть традиции, которую соблюдали в День Роузвуда, — она вдруг вспомнила о фрагменте флага, для капсулы времени, который она стащила у своей сестры. После того, как Джейсон застал ее врасплох, забирая флаг — он больше его не вернул, и она понятия не имела, куда он его дел. Однако это не имело значения, ведь именно благодаря этому флагу она нашла повод заговорить зубы своим нынешним подружкам. «Если бы не этот фрагмент, стояла бы я здесь прямо сейчас?», — вытерев пот со лба, подумала. Ее удачно сложившаяся судьба — была лишь роковой случайностью, а оттого и шаткой, все могло вернуться на круги своя в любой момент. Слезы сами собой заполонили глаза, — казалось, все шары, которыми она так старательно жонглировала — в одночасье рухнули, и не только из-за того, что случилось с ее сестрой, но и из-за всего, что происходило с ее друзьями. Как они посмели скрывать от нее столько секретов? Неужели она им больше не дорога? Не нравится? Разве не они так страстно хотели стать частью ее компании? Неужели они позабыли, сколько всего она для них сделала? И что имела ввиду настоящая Элисон, предупреждая: «Я все знаю…», может быть, она прямо сейчас видит, как ее подружки начинают ей противостоять? Видит, как она неумолимо все портит?

Пробежав мимо трибун в очередной раз, даже не заметив, как миновала еще один круг, она вдруг резко ощутила, как земля уходит из-под ног, а перед глазами яркая вспышка, после которой все резко темнеет. Она повалилась на дорожку, сильно ударившись головой.

— Эй, ты как? — это был Марк Хэдли, нависающий над ней.

— В порядке, — попыталась отшутиться, приподнимаясь, по щеке скользнула слезинка, всхлипнув, она быстро ее стерла, сдерживаясь от соблазнительного порыва разрыдаться. Элисон ДиЛауренс не плакала! Элисон не паниковала из-за сестры-захватчицы, никогда не нервничала, не впадала в панику, сохраняла трезвый рассудок и не особо волновалась за свою популярность. Именно поэтому она считалась самой крутой и желанной девушкой в школе, просто потому что хотела этого, считая, что заслуживает. Настоящая Элисон просто всегда подрывала ее авторитет, а что касалось друзей... им просто стоило напомнить, какая она особенная, удивительная и неподражаемая, что они всегда были без нее ничем — пустым местом. Она расчетливо покорит их своей внимательностью и напускной добротой, ослепит притягательностью, которая магическим образом их всегда притягивала. Это будет легко, как всегда. Она уже догадывалась, чего каждая из них жаждала, — она могла просто щелкнуть пальцами, и все будет так, как она хочет. Верно?