Судьба\Безжалостная профанация (джен)

Золотой свет, вырвавшийся из их поцелуя, не обжигал. Он пульсировал.

Это была не мана в ее привычном, боевом понимании. Это была чистая, неразбавленная концепция «Я существую, и я не отдам тебе того, кого люблю».

Свет затопил гостиную, впитываясь в изумрудные обои Драко, струясь по защитным рунам Гермионы, заставляя их сиять, как сверхновые.

На пороге, где Геракл голыми руками удерживал фазовый переход вселенной, произошло немыслимое. Процесс распада его духовного тела остановился. Золотой свет, струящийся из центра комнаты, обвил огромную фигуру полубога, как сияющие бинты. Его плоть рассыпалась в пепел от соприкосновения с истинным вакуумом, но свет восстанавливал ее с той же скоростью. Геракл стиснул зубы и сделал то, чего не ожидала ни одна физическая модель: он сделал полшага вперед, оттесняя пустоту.

— Великолепно! — голос Зелретча из лежащего на столе телефона дрожал от искреннего, научного экстаза. — Вы создали онтологический якорь! Концепция Эроса и Агапе, сплавленная воедино! Масса вашей реальности только что превысила массу пустоты!

Но стена никуда не исчезала. Она просто давила с удвоенной силой, пытаясь раздавить эту аномалию. Давление было таким, что у Гарри из носа пошла кровь, но он не разрывал поцелуй. Он чувствовал дрожь губ Медузы, чувствовал ее отчаянную хватку на своих плечах. Он отдавал этому поцелую всего себя — свою магию, свою душу, свою боль и свою надежду.

И тут D.Va, чье лицо освещалось золотым светом, резко опустила взгляд на свой наручный дисплей. Ее глаза расширились.

— Тич! — заорала она, перекрывая гул рушащейся физики. — Ты видишь логи?!

Эдвард Тич, щурясь от света, схватил свою консоль.

— Разрази меня гром! — взревел пират. — Система Наблюдателя! Она пытается удалить файл нашего Дома, но файл стал… бесконечным! Поттер и Райдер генерируют концептуальный вес быстрее, чем сервер успевает его стирать! Это вызывает утечку памяти на стороне Администратора!

D.Va вскочила на ноги.

— Это DDoS-атака! Наша любовь — это долбаная DDoS-атака на конец света! Если мы сможем направить этот поток данных прямо в ядро Наблюдателя, мы повесим ему систему!

— Нам нужен кабель! — крикнул Тич. — Моя консоль и твой телефон не выдержат пропускной способности этой магии, они расплавятся!

В этот момент, словно услышав кодовое слово, к ним метнулась Гермиона.

Ее растрепанные волосы стояли дыбом от статического электричества.

— Вы хотите использовать заклинание концептуального веса как вирус?! — выкрикнула она, и в ее глазах горел безумный огонь ученого, которому только что разрешили нарушить все правила физики. — Драко! Ко мне!

Малфой, бледный, тяжело дышащий от удержания купола, оказался рядом в долю секунды.

— Что, Грейнджер?!

— Мне нужны проводники! — скомандовала она, указывая палочкой на консоль Тича и телефон D.Va. — Физические носители сгорят. Нам нужно оптоволокно из чистой магии. Трансфигурируй серебро! Самое чистое серебро, какое сможешь создать! Свяжи их гаджеты с центром комнаты!

Малфой даже не стал спорить о том, что магла-рожденная раздает ему приказы. Конец света отменял сословные предрассудки.

Он взмахнул палочкой из боярышника.

— Аргентум Флумен!

В воздухе появились сияющие нити жидкого, концептуально чистого серебра. Они змеями метнулись от консолей в руках геймеров прямо к золотому столбу света, в центре которого Гарри и Медуза продолжали удерживать реальность своим поцелуем. Нити обвили их, не обжигая, а впитывая исходящую от них энергию.

Гермиона мгновенно опустилась на колени перед гаджетами, ее палочка летала с сумасшедшей скоростью, высекая на серебряных нитях древнескандинавские руны передачи и усиления.

— Маршрутизация установлена! — крикнула она. — Я конвертирую их магию в бинарный код! Давай, D.Va!

Медея и Цирцея, стоящие у кухни, синхронно вскинули руки, направляя остатки своей маны в руны Гермионы, выступая в роли магических ретрансляторов.

— Принято! — D.Va и Тич застучали по кнопкам с такой скоростью, что их пальцы смазались в сплошное пятно.

Аталанта стояла рядом с Дадли, прикрывая его собой.

— Твой брат… он не маг, — в благоговейном ужасе прошептала Охотница, глядя на золотой столб. — Он — само понятие упорства.

Дадли, сжимая в руках недоеденное печенье, шмыгнул носом.

— Это мой кузен, — с гордостью, которой он никогда раньше не испытывал, ответил магл. — Он однажды сбежал от дракона на метле. Какой-то вакуум его точно не остановит.

Тич ударил по последней кнопке своей консоли так, что треснул пластик.

— Пакет данных сформирован! — взревел Черная Борода. — Загрузка трояна «Power_of_Love_and_Bacon.exe» в системный порт Наблюдателя!

D.Va ударила по экрану смартфона.

— НАЖИМАЮ «ENTER»! ПОНЕРФИ ЭТО, СИСТЕМА!

Поток золотого света, генерируемый Гарри и Медузой, по серебряным руническим кабелям Грейнджер и Малфоя устремился прямо в цифровой канал связи.

Пространство содрогнулось. Звук, который за этим последовал, невозможно было описать. Это был звук ломающейся математики. Звук шестеренок вселенной, в которые бросили лом, сотканный из невыносимо плотной человеческой травмы, любви и уюта.

На мгновение все ослепли.

А затем за стенами их Дома раздался оглушительный, металлический скрежет.

Голос Наблюдателя, до этого холодный и безжизненный, внезапно прорвался из всех динамиков, но теперь он был искажен, заикался и тонул в цифровых помехах:

«КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА… ОБЪЕМ ДАННЫХ ПРЕВЫШАЕТ… КОНЦЕПЦИЯ «ДОМ» НЕ МОЖЕТ БЫТЬ УДАЛЕНА… STACK OVERFLOW… BLUE SCREEN OF…»

Стена истинного вакуума, пожирающая реальность, резко остановилась.

Она пошла рябью, как экран старого телевизора. По ней зазмеились гигантские трещины из зеленого и красного кода.

А затем, с оглушительным звуком бьющегося в масштабах планеты стекла, стена разлетелась на куски.

Осколки небытия осыпались и растаяли в воздухе.

За окном, вместо серой пустоты, снова появилось небо. Оно было глючным, по нему пробегали строчки программного кода, но на нем снова горели звезды. Обычные, физически обоснованные звезды.

Система была взломана. Сервер Наблюдателя ушел в принудительную перезагрузку. Конец света отменился из-за перегрузки серверов от избытка человечности.

Геракл, с ревом выдохнув воздух из гигантских легких, рухнул на колени прямо на пороге. От его рук исходил дым, но они были целы. Тиамат с тихим писком бросилась к нему, на ходу материализуя из первородной грязи охлаждающий компресс и кусок запеканки Медеи.

D.Va и Тич откинулись на спины, тяжело дыша, и дали друг другу «пять» дрожащими руками.

Драко Малфой опустил палочку. Его ноги подогнулись, и он бы упал, если бы Гермиона не подхватила его под руку, тяжело навалившись на него своим плечом. Они стояли, опираясь друг на друга, два архитектора, спасшие мир.

А в центре комнаты золотой свет медленно погас, сменившись привычным, теплым отблеском каминного пламени.

Гарри и Медуза медленно, словно не веря, что это закончилось, разорвали поцелуй.

Они оба тяжело дышали. Губы Гарри были в крови от лопнувших сосудов, но на его лице сияла абсолютно ошеломленная, счастливая улыбка.

Медуза смотрела на него. Ее аметистовые глаза были влажными. Она медленно подняла дрожащую руку и стерла каплю крови с его губы.

— Мы… мы живы, — прошептала она, словно произносила самое могущественное заклинание из всех существующих.

— Да, — хрипло ответил Гарри, прижимаясь лбом к ее лбу. — И мы никуда не уйдем.

Идиллия была прервана деликатным, театральным покашливанием.

Гарри и Медуза обернулись.

Сфено и Эвриала сидели в своих креслах. Они обе усердно обмахивались веерами, которые трансфигурировали из салфеток.

— Олимп милосердный, — протянула Сфено, закатывая глаза. — Наконец-то. Я уж думала, мы умрем от старости, пока наша неуклюжая сестренка сообразит, как целоваться. Ты видел это, смертный? Она даже глаза не закрыла в первые три секунды!

— Абсолютное отсутствие техники, — подтвердила Эвриала, качая головой. — Но, признаю, концептуальный взрыв был весьма недурен. Пожалуй, мы позволим тебе жить, Поттер.

Медуза вспыхнула так ярко, что осветила комнату не хуже своего недавнего концептуального поцелуя.

Она издала невнятный, сдавленный писк, в котором не осталось ничего от хтонического монстра, и попыталась спрятать залитое краской лицо в ладонях.

Гарри, чьи губы все еще покалывало от магии и крови, не позволил ей этого сделать. Он мягко, но твердо перехватил ее запястья, опустил их вниз и переплел свои пальцы с ее. А затем он повернулся к язвительным богиням. В его зеленых глазах, видевших смерть и конец света, плясали абсолютно хулиганские, мародерские искорки.

— Техника — дело наживное, — спокойно парировал Гарри, прижимая Медузу к своему боку. — Главное, что сервер лег. И, насколько я помню мифы, ни одна из вас не останавливала апокалипсис с помощью Эроса. Так что критику принимаю только от тех, у кого есть практический опыт спасения вселенных.

Сфено поперхнулась воздухом, ее веер замер на полпути. Эвриала ошарашенно захлопала ресницами. Смертный только что дерзнул осадить их на их же поле, да еще и с такой железобетонной, непробиваемой уверенностью!

А Медуза, прижавшись к его плечу, вдруг тихо, счастливо рассмеялась. Впервые в жизни кто-то защищал ее от сестер не мечом, а сарказмом.

Идиллию нарушил звук, о котором в пылу битвы все забыли. Из брошенного на стол смартфона D.Va, чей экран теперь был покрыт сеткой трещин, донеслись медленные, гулкие аплодисменты.

— Браво. Воистину, браво, — голос Кишуа Зелретча Швайнорга дрожал от нескрываемого, искреннего восхищения. — Я прожил тысячелетия. Я видел рождение и гибель параллельных миров. Но чтобы кучка травмированных героев, геймеров и школьников-волшебников взломала консоль Наблюдателя, используя любовь и пиратский софт… Это достойно внесения в Хроники Акаши отдельной, позолоченной главой!

Малфой, все еще опирающийся на Гермиону, поморщился.

— Мы выжили? — хрипло спросил он. — Этот ваш «пузырь истинного вакуума» исчез навсегда?

— Исчез? О нет, юный архитектор, — радостно отозвался Зелретч. — Он просто обтек вас. Представьте себе реку, на пути которой встал абсолютно несокрушимый, упрямый валун. Сервер Фуюки отформатирован. Города больше нет. Но ваш Дом… ваш Дом остался.

В гостиной повисла тишина.

Гермиона нахмурилась, ее мозг мгновенно выстроил модель.

— Вы хотите сказать, что за нашими дверями… ничего нет? Мы висим в пустоте?

— Вы стали независимой Сингулярностью, — подтвердил Маг Второй Истинной Магии. — Островком реальности, дрейфующим в Море Дирака. Вы отрезаны от обычного мира. Но внутри ваших стен — благодаря вашей магии, концептуальному якорю Поттера и Райдер, а также мане, которую щедро пожертвовала Тиамат — физика стабильна. Вы создали свой собственный карманный мир. «Приют на Краю Небытия».

Эдвард Тич почесал бороду.

— Эй, дед, а интернет-то у нас остался? — задал он самый важный экзистенциальный вопрос. — Я не могу править Сингулярностью, если у меня пинг высокий.

Из динамика донесся старческий смешок.

— Ваш Wi-Fi роутер теперь напрямую подключен к Трону Героев. Можете качать хоть историю мироздания, пират. Наслаждайтесь своим триумфом. Вы заслужили покой. Конец связи.

Экран смартфона мигнул и погас окончательно.

Они были одни. Одиннадцать душ в особняке, окруженном бесконечным ничто.

Аталанта медленно опустила лук. Тиамат, все это время заботливо дувшая на дымящиеся ладони Геракла, радостно захлопала в ладоши, вырастив на ковре еще пару незабудок.

— Мы сделали это, — прошептала D.Va, сползая по спинке дивана на пол. — Мы тупо прошли игру на хардкоре.

Но законы абсурда в этой истории не брали выходных.

Из мраморной арки, ведущей к бассейну (где Фрэнсис Дрейк, судя по всплескам, устроила заплыв брассом), неспешным шагом вышел Котомине Кирей.

Его сутана была слегка влажной, но лицо выражало абсолютное, пугающее умиротворение. В руках он нес поднос. На подносе дымились свежие пиалы, до краев наполненные кроваво-красным соусом и белыми кубиками.

— Рождение новой вселенной — это всегда повод для праздника, — произнес фальшивый священник своим бархатным баритоном, словно не он был причиной начала всего этого кошмара. — А праздник требует правильного причастия.

Он подошел к журнальному столику и аккуратно расставил пиалы.

Запах специй, способных прожечь дыру в обшивке танка, мгновенно заполнил гостиную, перебивая озон и запах бекона.

Геракл, сидевший на полу с перебинтованными (стараниями Тиамат) руками, вскинул голову. Его глаза, теперь ясные и полные мудрости, встретились с пиалой мапо-тофу.

И величайший герой Греции, только что удержавший на своих плечах распад вакуума, вдруг просиял так, словно ему вернули Олимп. Он аккуратно, двумя пальцами взял крошечную для него пиалу и издал радостный, низкий гул, предвкушая новую порцию гастрономической агонии.

— Ты сумасшедший, — простонал Дадли, забиваясь глубже в кресло. — Вы все сумасшедшие. Я хочу домой. В Суррей. К маме.

Аталанта, оказавшаяся рядом, отвесила ему легкий, но ощутимый подзатыльник.

— Твой дом теперь здесь, воин, — строго сказала Охотница. — И если ты хочешь выжить в Сингулярности, ты должен уметь переваривать яд. Ешь!

Дадли с ужасом уставился на предложенную пиалу. Тич и D.Va, переглянувшись, с воплем «За киберспорт!» схватили свои порции.

Драко Малфой брезгливо отступил на шаг.

— Я, наследник рода Малфоев, не буду есть эту крестьянскую токсичную жижу… — начал он.

Гермиона Грейнджер молча взяла пиалу, зачерпнула ложку, не дрогнув проглотила (хотя ее глаза мгновенно наполнились слезами, а уши покраснели) и всучила вторую пиалу Драко.

— Ешь, Малфой, — прохрипела она. — Или ты трус?

Драко побледнел, скрипнул зубами, но пиалу взял. Вызов Грейнджер был для него сильнее страха смерти.

Гарри и Медуза смотрели на этот сюрреалистичный балаган.

Их убежище, их спасительная гавань, превратилась в сумасшедший дом, дрейфующий в пустоте.

Гарри заглянул вглубь себя. Он больше не чувствовал себя винтиком в чужом механизме. Он больше не был «оружием Дамблдора» или «Мастером в Войне за Грааль».

Зелретч сказал, что их дом — это Сингулярность. Но любая Сингулярность нуждается в правилах. Ей нужен якорь, который не позволит ей со временем распасться на пиксели. Архитектура Малфоя и Грейнджер — это материя. Но концептуально этот дом держался на тайне. На том, что они скрыли его от самой вселенной.

Гарри развернулся к своим друзьям. К своей невозможной, изломанной семье.

— Послушайте меня! — его голос перекрыл кашель Малфоя, хрюканье Дадли и радостный рев Геракла.

Все замерли. Даже Кирей опустил ложку.

Гарри Джеймс Поттер выступил вперед. Он больше не опирался на меч. Он стоял прямо, и от него исходила аура человека, который принял свою судьбу не как крест, а как корону.

— Зелретч сказал, что мы в безопасности. Но пустота за окном никуда не делась, — начал Гарри. — Рано или поздно Наблюдатель перезагрузится. Или кто-то другой попытается взломать наш сервер. Мы не можем вечно надеяться на баги системы. Нам нужна абсолютная, концептуальная защита. Магия, которая спрячет нас так глубоко, что даже ткань Акаши забудет о нашем существовании.

Гермиона, вытирая слезы от острого соуса, нахмурилась.

— Гарри, нет заклинаний такого уровня. Мы изолированы. Любой барьер можно…

— Фиделиус, — перебил ее Гарри.

Гермиона осеклась. Малфой резко поднял голову.

Заклятие Доверия. Магия, скрывающая тайну в душе одного-единственного человека.

— Фиделиус работает для сокрытия домов на Земле, Поттер, — медленно произнес Драко, забыв про жгучую боль во рту. — Но скрыть целую Сингулярность? Скрыть пространственно-временную аномалию, населенную богами и Героическими Духами? Это разорвет душу Хранителя на части. Концептуальный вес этой тайны… он сожжет тебя заживо.

— Только если Хранитель один, — ответил Гарри. Он повернулся и посмотрел на Медузу.

Она встретила его взгляд. В ее глазах не было страха. Она поняла его замысел еще до того, как он озвучил его до конца.

— Травма не лечится в одиночку, — мягко сказал Гарри, обращаясь ко всем присутствующим. — И Дом не держится на одном фундаменте. Вы все вложили сюда свои силы. Свою кровь. Свой пот. И свою боль. Я не буду единственным Хранителем. Мы разделим этот вес.

Гарри поднял палочку.

Но он направил ее не в потолок и не на двери. Он направил ее на Медузу.

А она, не колеблясь ни секунды, подняла свой стилет и прижала его острие к груди Гарри, прямо туда, где билось его сердце.

— Я, Гарри Джеймс Поттер, вверяю тайну существования этого Дома душе Медузы Горгоны, — произнес Гарри древнюю, тяжелую формулу, вплетая в нее новую суть.

— Я, Медуза, вверяю тайну существования этого Дома душе Гарри Джеймса Поттера, — эхом отозвалась она, и ее голос дрожал от мощи высвобождаемой концепции.

Магия вспыхнула. Но это не был ослепительный свет битвы. Это было глубокое, теплое, пульсирующее сияние, которое связало их сердца невидимой, неразрывной нитью.

Они закольцевали Фиделиус друг на друга.

Парадокс бесконечной рекурсии. Гарри был Хранителем тайны Медузы, а Медуза была Хранителем тайны Гарри. Чтобы найти этот Дом, вселенной нужно было сломать их обоих одновременно. А как они уже доказали сегодня, их союз ломал саму вселенную.

Гермиона задохнулась от восхищения.

— Закольцованный Фиделиус… — прошептала она. — Это… это математически и магически идеально. Замкнутая система абсолютного доверия.

Малфой лишь хмыкнул, поднимая свой бокал (который он трансфигурировал обратно).

— Слизеринская хитрость и гриффиндорское безрассудство. Поттер, ты наконец-то научился использовать мозги.

Свет магии впитался в их тела.

Связь была установлена. Сингулярность была запечатана навсегда. Наблюдатель больше никогда их не найдет.

Гарри опустил палочку. Он чувствовал невероятную легкость. Многолетняя тяжесть чужих ожиданий исчезла, сменившись теплой, приятной тяжестью одной-единственной тайны, которую он делил с любимой женщиной.

Он повернулся к остальным.

Аталанта одобряюще кивнула. Геракл поднял пиалу с мапо-тофу в знак салюта. Сфено и Эвриала переглянулись с таким видом, будто они с самого начала спланировали именно такой исход. А Тиамат тихонько захлопала в ладоши.

— Ну что ж, — Гарри обвел взглядом свою сумасшедшую, изломанную, но абсолютно идеальную семью. — Тайна в безопасности. Дом стоит. Завтрак мы съели.

Он посмотрел на кухню, где Медея и Цирцея уже доставали новые сковородки, явно готовясь к кулинарному марафону, чтобы накормить эту ораву.

Посмотрел на D.Va и Тича, которые уже перезапускали консоль для матча-реванша.

Посмотрел на Малфоя и Гермиону, которые склонились над чертежами, споря о том, где лучше разместить библиотеку — на третьем или на четвертом уровне их особняка.

И, наконец, он посмотрел на Медузу. Она стояла рядом, высокая, прекрасная, свободная от оков своего мифа. Она улыбалась ему — не робко, а открыто и счастливо.

— Гарри, — позвала из арки купальни Фрэнсис Дрейк, размахивая пустой бутылкой из-под рома. — Я требую продолжения банкета! И пусть кто-нибудь принесет мне сухое полотенце, иначе я устрою здесь абордаж!

Гарри Джеймс Поттер, Хранитель Тайны Сингулярности «Приют на Краю Небытия», рассмеялся.

Войны заканчиваются. Миры рушатся. Боги сходят с ума.

Но пока у тебя есть дом, в котором пахнет беконом, пока кто-то рядом готов разделить с тобой тарелку обжигающего мапо-тофу, и пока есть тайна, которую вы храните друг для друга…

Все только начинается.