Нечаянно развязанная битва (джен)

Воздух на Тисовой улице всё ещё дрожал от остаточной магии аппарации Дамблдора и его спутников. Жанна Альтер опустила флаг и с наслаждением потянулась, так что её доспехи лязгнули.

— Ну надо же, — хмыкнула она, упирая руки в бока. — Дедуля оказался не таким уж маразматиком. Я думала, сейчас начнутся долгие лекции о свете, добре и необходимости сидеть в чулане ради Великого Блага. А он взял и свалил, оставив нам всю грязную работу. Уважаю.

Она повернулась к Гарри, и её губы растянулись в издевательской ухмылке.

— Итак, Мастер. Твой местный Темный Властелин. Он, значит, тусуется в лесах Албании? — она нарочито исказила последнее слово, произнеся его как «в Олбании». — Превед, кросаффчег. Это что за злодей такой, который вместо того, чтобы захватывать столицы, прячется в кустах на Балканах? Он там кроликов пугает?

Гарри невольно фыркнул, хотя ситуация была далека от комедийной.

— Он потерял тело тринадцать лет назад, Жанна. Он… паразит. Живет за счет других живых существ.

— Паразит, который хочет присосаться к Граалю через твой шрам, — подытожила Ольга-Мария. Она уже что-то быстро строчила в своем блокноте, её брови были сурово сдвинуты. — Это меняет всю архитектуру защиты. Нам придется изолировать твой концептуальный контур не только от других Мастеров, но и от…

Она не договорила. Входная дверь (точнее, то, что от неё осталось) скрипнула.

На крыльцо вышла Петуния Дурсль. Она всё ещё была бледной, её губы были сжаты в тонкую линию, но в руках она держала увесистый пластиковый контейнер, плотно закрытый крышкой. За её спиной маячил Вернон, который выглядел так, словно хотел провалиться сквозь землю, но не смел перечить жене в её нынешнем состоянии.

Петуния подошла к Гарри. Она двигалась деревянно, словно заведенная кукла. Не глядя ему в глаза, она сунула контейнер ему в руки. Контейнер был тяжелым и теплым.

— Ветчина, сыр, горчица. И два яблока, — отчеканила она своим обычным резким тоном, хотя её голос слегка дрожал. — Я… я слышала, что вы уходите. В Лондон.

Гарри растерянно посмотрел на пластиковую коробку. За все годы жизни у Дурслей это была первая еда, которую ему дали «в дорогу», а не швырнули как подачку.

— Тетя Петуния… спасибо. Но нам…

— Возьми! — рявкнула она, и в этом окрике проскользнула истеричная нотка. Затем она понизила голос, почти до шепота: — Возьми, Гарри. Там… там небезопасно. А эта девочка, — она мельком взглянула на Ольгу, — она упадет в обморок, если не будет есть каждые три часа. Я читала в журнале о подростковой гипогликемии. И…

Она запнулась. Её глаза метнулись к Жанне, затем обратно к Гарри. В её взгляде на секунду мелькнуло что-то, похожее на ту самую Петунию, которая когда-то, в далеком детстве, завидовала магии своей сестры Лили. Но теперь это была не зависть. Это был страх матери, которая поняла, что мир вокруг неё — это тонкий слой льда над бездной.

— Просто… постарайтесь не умереть, — выдавила она и, круто развернувшись, бросилась обратно в дом. Вернон поспешно захлопнул за ней остатки двери.

Гарри стоял на крыльце, сжимая контейнер. Горло странно сжалось. Он ненавидел этот дом. Но сейчас, глядя на этот нелепый пластиковый судок с бутербродами, он почувствовал укол какой-то неправильной, щемящей грусти.

Жанна заглянула ему через плечо.

— Ветчина? Опять? — она поморщилась, но в её глазах не было отвращения. — Ну, по крайней мере, эта женщина знает толк в углеводах. Тащи свою добычу, Мастер. Нам пора.

Ольга-Мария уже шагала по тротуару, направляясь к тому месту, где еще час назад стояли её спрессованные в кубы машины. Её маленькая фигурка в огромной рубашке Дадли и накидке выглядела абсурдно и трагично на фоне идиллических газонов Литтл-Уингинга.

— Нам придется воспользоваться общественным транспортом, — сухо констатировала она, не оборачиваясь. — Я стерла память водителю автобуса на соседней улице. Мы доберемся до вокзала Паддингтон. Оттуда…

Гарри догнал её. Он смотрел на Ольгу сбоку. На эти темные круги под глазами, на сжатые челюсти, на то, как она маниакально сжимала свой блокнот, словно это был щит от всего мира.

И тут его осенило. То, что он начал понимать во время разговора с Дамблдором, теперь оформилось в ясную, жесткую мысль.

— Ольга, — тихо позвал он.

Она не остановилась, только чуть повернула голову.

— Что, Поттер? Если у тебя вопросы по логистике, то я уже всё рассчитала. Вероятность столкновения с…

— Почему ты так боишься своего отца? — перебил он.

Ольга-Мария споткнулась. Она замерла посреди тротуара, её плечи напряглись так, словно Гарри ударил её между лопаток. Жанна, шедшая следом, тоже остановилась, скрестив руки на груди и с интересом наблюдая за сценой.

Ольга медленно повернулась к Гарри. Её идеальное, кукольное лицо превратилось в маску из льда.

— Это некомпетентный и нерелевантный вопрос, Поттер. Лорд Марисбери Анимусфер — глава моего рода. Я испытываю к нему не страх, а подобающее уважение и…

— Чушь, — мягко, но твердо сказал Гарри. — Ты дрожишь каждый раз, когда говоришь о том, что он может тебя наказать. Ты не спала не знаю сколько дней, ты чуть не упала в обморок от истощения, но твоя первая мысль была не о том, что ты могла умереть, а о том, что он не прочитает твой отчет.

Гарри сделал шаг ближе. Он смотрел в её огромные, испуганные серые глаза и видел в них то, что слишком хорошо знал сам.

— Ты ведешь себя как домовик, Ольга, — сказал он. Это прозвучало жестоко, но он знал, что должен сказать это вслух.

Ольга моргнула.

— Как кто? Домовой эльф? Что за абсурдная британская метафора…

— Это рабы, — перебила её Жанна. Её голос был лишен привычной насмешки. Он был тяжелым и темным. — Существа, которых маги заставляют служить себе до самой смерти. Которые наказывают сами себя за малейшую провинность, потому что хозяева вбили им в голову, что их единственная ценность — это безупречное послушание.

Жанна подошла ближе и посмотрела на Ольгу сверху вниз.

— Он прав, мелочь. Ты ведешь себя именно так. Ты думаешь, что если ты спасешь мир, но помнешь при этом платье, твой папаша выпорет тебя, и это будет для тебя страшнее конца света.

Ольга-Мария побледнела так, что стала похожа на призрака. Её губы задрожали. Вся её административная броня дала трещину.

— Вы… вы ничего не понимаете! — её голос сорвался, став высоким и детским. — Анимусферы не имеют права на слабость! Если я не докажу свою полезность… если я не смогу управлять… меня просто заменят! Я буду никем! Пустым местом в истории магии!

Она прижала блокнот к груди, словно защищаясь от их слов.

— Вы думаете, это легко? Вы думаете, я хочу решать, кого стерилизовать, а кого оставить в живых ради сохранения Тайны? Я должна быть идеальной. Потому что если я не идеальна, значит, я бракованная. А бракованных магов Часовая Башня утилизирует.

В её глазах блеснули слезы, но она яростно сморгнула их, не позволяя им пролиться.

Гарри почувствовал, как внутри него поднимается знакомая, горячая волна гнева. Не на Ольгу. А на весь этот мир взрослых магов, которые лепят из детей оружие для своих войн. Дамблдор делал это мягко. Марисбери — жестоко. Но суть была одна.

Гарри подошел к Ольге и сделал то, чего она ожидала меньше всего. Он просто всучил ей в руки контейнер с бутербродами тети Петунии.

Ольга растерянно обхватила теплый пластик.

— Что это значит, Поттер?

— Это значит, что ты не домовик, Ольга, — сказал Гарри. — Ты человек. И тебе, как и любому человеку, нужно есть, спать и ошибаться. Твой отец может идти лесом со своими отчетами. Если он попытается тебя «утилизировать», ему придется иметь дело со мной.

— И со мной, — добавила Жанна. Она хищно оскалилась. — А я, как ты знаешь, очень не люблю аристократов с манией величия. Я с удовольствием посмотрю, как горит Часовая Башня, если этот старый хрен посмеет тебя тронуть.

Ольга-Мария стояла на тротуаре, сжимая контейнер с магловской едой. Её мир, выстроенный из жестких правил, протоколов и страха перед отцом, только что столкнулся с абсолютной, иррациональной преданностью двух самых сломанных существ в этой Войне.

Она опустила голову. Её плечи мелко затряслись, но она быстро взяла себя в руки, шумно выдохнув.

— Это… крайне нерациональная инвестиция эмоциональных ресурсов, — пробормотала она, упрямо глядя в асфальт. — Вы подвергаете себя дополнительному риску, защищая некомбатанта.

— Заткнись и ешь свой бутерброд, мелочь, — Жанна потрепала её по белым волосам, разрушив идеальную укладку. — Пошли. Автобус ждать не будет. А я хочу посмотреть, как выглядит этот ваш Лондон, прежде чем мы разнесем его на куски.

Они втроем зашагали по улице прочь от дома номер четыре.

Гарри оглянулся в последний раз. Тисовая улица оставалась такой же идеальной, скучной и чистой. Но для него она навсегда стала местом, где он перестал быть Мальчиком-Который-Выжил и стал Мастером, который сам выбирает, за что ему сражаться.

* * *

Путь до автобусной остановки на соседней улице занял не больше десяти минут, но Гарри казалось, что они идут сквозь густой сироп. Воздух был удушливо влажным, предвещая летнюю грозу.

Жанна шагала впереди, её латные сапоги выбивали по асфальту ритм, который заставлял редких прохожих инстинктивно переходить на другую сторону улицы. Ольга-Мария, всё еще сжимая в руках контейнер с бутербродами, шла рядом с Гарри, её взгляд был устремлен прямо перед собой, словно она мысленно прокладывала маршрут через минное поле.

Остановка была пуста. Рядом с покосившейся скамейкой стоял красный металлический ящик с газетами.

Гарри прислонился к пластиковому козырьку остановки, чувствуя, как ноют ребра. Жанна, от нечего делать, пнула газетный автомат. Тот жалобно звякнул, и дверца, не выдержав удара латной перчатки, с щелчком распахнулась.

Из ящика вывалилась стопка свежих вечерних выпусков «Лондон Ивнинг Стандарт».

Жанна брезгливо подцепила верхнюю газету двумя пальцами.

— Вы, современные люди, всё еще печатаете сплетни на мертвых деревьях? В моё время мы просто кричали об этом на площади. Так было честнее.

Она развернула газету, собираясь швырнуть её обратно, но внезапно замерла. Её янтарные глаза сузились. Взгляд прикипел к первой полосе.

Гарри заметил перемену в её лице. Исчезла насмешливая ухмылка. Исчезла расслабленность. Жанна вдруг стала похожа на натянутую струну.

— Что там? — спросил Гарри, подходя ближе.

Жанна молча протянула ему газету.

На первой полосе, под огромным, жирным заголовком «КРОВАВЫЙ АБСУРД В СЕРДЦЕ ЛОНДОНА: ГАЗОВЫЙ ВЗРЫВ ИЛИ МАССОВОЕ ПОМЕШАТЕЛЬСТВО?», красовалась размытая, зернистая фотография.

Снимок был сделан с вертолета или крыши соседнего здания. Он запечатлел кусок оживленной улицы в районе Сохо. Точнее, то, что от неё осталось.

Асфальт был не просто разрушен — он был перепахан, словно гигантский плуг прошелся по центру проезжей части. Витрины магазинов выбиты, машины смяты, но самое страшное было не в разрушениях.

На фотографии, несмотря на низкое качество, были отчетливо видны темные пятна, густо усеивающие тротуары и стены зданий. Пятна, которые даже в черно-белом варианте безошибочно читались как кровь.

Гарри почувствовал, как желудок делает кульбит. Он начал читать текст статьи.

«Сегодня днем, в 14:30, центр Лондона сотрясла серия необъяснимых инцидентов. Официальные лица Скотленд-Ярда заявляют о каскадном взрыве газопровода, однако очевидцы описывают картину, бросающую вызов здравому смыслу.

По словам выживших свидетелей (многие из которых сейчас находятся в состоянии тяжелого шока), некий субъект, описанный как «огромная тень с красным свечением», внезапно появился посреди перекрестка. То, что последовало дальше, свидетели называют «бойней».

Десятки людей получили тяжелые увечья, многие числятся пропавшими без вести. Странным является тот факт, что спасатели не могут найти останки некоторых жертв, словно они… испарились. Власти оцепили район, объявив его зоной биологической и химической угрозы…»

Ольга-Мария выхватила газету из рук Гарри. Её глаза быстро пробежали по строчкам. С каждым абзацем её лицо становилось всё белее.

— Это не газ, — прошептала она, и её голос сорвался. — И это не утечка. Испарившиеся тела…

Она подняла голову, глядя на Жанну с таким отчаянием, какого Гарри еще не видел.

— Авенджер… ты понимаешь, что это значит?

Жанна медленно сжала кулаки. Газета в руках Ольги вспыхнула по краям, реагируя на внезапный выброс маны Слуги.

— Пожиратель душ, — процедила Жанна сквозь стиснутые зубы. Её голос был низким, рычащим. — Кто-то из Слуг не собирает ману из окружающей среды или от своего Мастера. Он жрет гражданских. Выпивает их жизненную энергию целиком, вместе с плотью.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот.

— Выпивает… людей? Прямо посреди улицы днем?

— Для некоторых Слуг люди — это просто консервы, Поттер, — жестко сказала Жанна, поворачиваясь к нему. В её глазах бушевало пламя. — Обычный человек содержит крохи маны. Чтобы Слуге восстановить силы или подготовить мощный Фантазм, ему нужны сотни, а то и тысячи жизней. Тот, кто это сделал, не просто восстанавливался. Он готовится к чему-то массивному.

Ольга-Мария судорожно листала свой блокнот, её пальцы дрожали так сильно, что ручка выпала на асфальт.

— Сохо… это всего в двух милях от Мейфэра. От резиденции Анимусферов. Если этот Слуга продолжит поглощать души в таких масштабах, он дестабилизирует лей-линии всего Лондона. Часовая Башня не сможет это скрыть! Статут Секретности рухнет за сутки!

— Плевать на ваш Статут, мелочь! — рявкнула Жанна, ударив кулаком по пластиковой стене остановки так, что та треснула. — Ты не понимаешь? Тот, кто устроил эту резню, не боится ни Ассоциации, ни Гильгамеша. Он просто жрет всё, что видит. Это поведение бешеного пса.

Она замолчала, тяжело дыша.

Гарри смотрел на фотографию в тлеющей газете. Десятки людей. Просто шли по своим делам, пили кофе, покупали продукты. А потом их просто… стерли. Превратили в топливо для чужой войны.

Волдеморт убивал ради власти. Пожиратели Смерти убивали ради чистоты крови. Но то, что Гарри видел сейчас, было чем-то иным. Это было абсолютное, механическое потребление. Как кит, заглатывающий планктон.

Он почувствовал, как в груди поднимается темная, обжигающая волна. Это был не страх. Это был гнев. Тот самый гнев, который он чувствовал, когда дементоры нападали на Сириуса. Но сейчас он был в сотни раз сильнее.

Гарри сжал в кармане обновленную палочку из остролиста.

— Мы должны остановить это, — сказал он. Голос прозвучал хрипло, но твердо.

Ольга-Мария резко подняла голову.

— Поттер, это нелогично! Наша цель — добраться до хранилища Анимусферов и обеспечить Авенджера маной! Мы не можем вступать в бой с неизвестным Слугой, который уже поглотил сотни душ! У него переизбыток энергии, а мы…

— А мы позволим ему сожрать еще тысячу? — перебил Гарри. Он сделал шаг к Ольге, глядя на неё сверху вниз. — Ты Директор. Твоя работа — скрывать магию. Но моя работа… то, ради чего я вообще еще жив… это не прятаться. Если мы пройдем мимо этого, чем мы будем лучше Волдеморта или Жиля де Ре?

Ольга-Мария открыла рот, чтобы привести еще с десяток рациональных аргументов, но осеклась, увидев его глаза. В зеленых глазах Поттера горела упрямая, почти фанатичная решимость. Это было совершенно нерационально. Это было глупо. Это было самоубийство.

И именно поэтому, с ужасом поняла Ольга, он выжил тогда, в младенчестве.

Жанна Альтер, всё это время наблюдавшая за ними, внезапно тихо рассмеялась.

Она подошла к Гарри, положила тяжелую латную руку ему на плечо и сжала его так, что Гарри едва не вскрикнул.

— А ты начинаешь мне нравиться, Мастер, — промурлыкала она, и в её голосе зазвучали те самые опасные, хищные нотки, которые так напугали Лансера. — Ты абсолютно тупой, сентиментальный идиот. Но в твоем идиотизме есть… искра.

Она повернулась к Ольге-Марии.

— Меняем планы, Директор. Хранилище подождет. Я чувствую запах этого ирода даже отсюда. И знаешь что? Я терпеть не могу, когда кто-то жрет на моей территории без разрешения.

Ольга-Мария обреченно вздохнула, поднимая ручку с асфальта. Её логика кричала об ошибке, но инстинкты — инстинкты мага, который всю жизнь выживал среди хищников Часовой Башни — подсказывали ей, что остановить этих двоих сейчас невозможно.

— Это будет бойня, — тихо сказала она.

— Естественно, — Жанна оскалилась. — И мы будем теми, кто её устроит.

Вдали, из-за поворота, показался красный двухэтажный автобус. Он медленно подкатывал к остановке, словно лодка Харона, готовая отвезти их в самое сердце лондонского ада.

Война Святого Грааля перестала быть игрой в кошки-мышки на газонах. Она вышла на улицы.

* * *

Красный двухэтажный лондонский автобус с шипением открыл двери. Внутри было почти пусто — пара пожилых женщин на нижнем ярусе и подросток в наушниках. Водитель, тучный индус в форменной рубашке, скучающе посмотрел на троицу, стоящую на остановке.

Гарри шагнул первым, неловко путаясь в полах пиджака Вернона. За ним поднялась Ольга-Мария, чье лицо выражало крайнюю степень брезгливости к общественному транспорту. Жанна Альтер вошла последней.

Водитель открыл было рот, чтобы сказать что-то насчет её «косплейного» доспеха под распахнутым плащом, но Жанна просто посмотрела на него. Её золотые глаза вспыхнули в полумраке салона. Водитель судорожно сглотнул, захлопнул рот и уткнулся в руль, внезапно решив, что билеты на этот рейс вообще не обязательны.

Они поднялись на второй этаж. Там было абсолютно пусто.

Гарри рухнул на сиденье у окна. Ольга-Мария села напротив, тут же раскрыв свой блокнот. Жанна Альтер, проигнорировав сиденья, встала в проходе, упираясь одной рукой в поручень потолка. При каждом повороте автобуса её доспехи тихо, угрожающе лязгали.

Автобус тронулся, увозя их прочь от аккуратных газонов Литтл-Уингинга в сторону сгущающихся лондонских сумерек.

— Итак, — Гарри нарушил молчание, глядя на проносящиеся мимо кирпичные домики. — Волдеморт. Вы думаете, это он устроил ту бойню в Сохо? Но Дамблдор сказал, что он бестелесен. Как дух может поглощать людей на глазах у всех?

Ольга-Мария подняла голову от записей. Её серые глаза были холодными и сосредоточенными.

— Поттер, магия нашей страны базируется на символизме и локальных ритуалах. Ассоциация оперирует концепциями. То, что вы называете «духом», в терминах Грааля является информационной сущностью, ищущей Якорь.

Она постучала ручкой по странице, исписанной графиками.

— Вспомни, что произошло пару ночей назад. Жиль де Ре — Ассасин, чей разум был пропитан искаженной маной Грааля — пытался использовать тебя как Сосуд. Когда он коснулся твоего шрама, он вступил в контакт с осколком души вашего Темного Лорда.

— И что? — Гарри нахмурился. — Он его разбудил?

— Хуже, — подала голос Жанна, глядя в лобовое стекло второго этажа. — Он его «заразил». Черная Грязь Грааля — это не просто магия. Это концентрированное проклятие всего человечества. Это чистая, абсолютная воля к разрушению. Твой Волдеморт — паразит. И он только что получил доступ к самому питательному, самому ядовитому источнику энергии в мире.

Жанна повернулась к ним, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на мрачное уважение.

— Знаешь, что бывает, когда паразит с манией величия падает в лужу первородного греха? Он мутирует. Ему больше не нужны философские камни или кровь единорогов. Грязь дала ему форму. Искаженную, нестабильную, но физическую форму.

Гарри похолодел.

— То есть… он теперь Слуга?

— Нет, — отрезала Ольга-Мария. — Слугой может стать только Героический или Антигероический Дух, записанный в Троне Героев. Волдеморт — локальный террорист. Для мироздания он никто. Но Грязь Грааля может создать из него Фантом. Монстра, который имитирует материальное присутствие за счет поглощения окружающих душ.

Ольга захлопнула блокнот.

— То, что произошло в Сохо — это не просто убийства. Это инкубационный процесс. Он жрет людей не ради маны, как нормальный Слуга. Он жрет их, чтобы стабилизировать свое новое, грязевое тело. Если он сожрет достаточно… он перестанет быть просто Фантомом. Он станет локальной Сингулярностью. И тогда даже Гильгамеш не сможет его убить без применения Эа.

Гарри уставился в окно. Отражение в стекле показывало бледного подростка в огромном пиджаке, сжимающего палочку так, что белели костяшки. Волдеморт вернулся. Не через сложный ритуал с кровью и костью, а как чудовище, вылепленное из чистой человеческой ненависти, принесенной Жилем де Ре.

Автобус качнуло на повороте.

На заднем сиденье второго этажа, в самом темном углу, что-то глухо стукнуло, сопровождаясь тихим, сдавленным ойканьем.

Жанна мгновенно развернулась. Её рука метнулась под плащ, и в узком пространстве автобуса материализовался флаг. Острие уперлось в темноту.

— Вылезай, — прорычала она так, что стекла в автобусе мелко задрожали. — Или я проткну сиденье вместе с тем, что за ним прячется.

Гарри вскочил, выхватывая палочку. Ольга-Мария напряглась, готовая активировать защитный контур.

Из-за спинки заднего ряда медленно, с поднятыми руками, поднялась фигура в кожаной куртке. В руках фигура судорожно сжимала бейсбольную биту, которая сейчас казалась зубочисткой на фоне алебарды Жанны.

— Эй, полегче! Это я! Свои! — пропищал до боли знакомый голос.

Гарри опустил палочку, чувствуя, как у него отвисает челюсть.

— Дадли?! Какого черта ты здесь делаешь?!

Жанна не убрала флаг, лишь слегка опустила его. Она смерила толстого подростка уничижительным взглядом.

— Жирдяй? Ты как сюда пролез?

Дадли, красный как помидор, протиснулся в проход.

— Я… ну, я залез через заднюю дверь, когда вы садились. Водитель спал с открытыми глазами, когда ты на него посмотрела.

— Зачем ты увязался за нами, идиот?! — Гарри почти кричал. — Ты хоть понимаешь, куда мы едем? Там не пиксели на экране, там людей испаряют! Тебя убьют в первую же секунду!

Дадли сжал биту так сильно, что костяшки пальцев побелели. Впервые за всю жизнь Гарри увидел в глазах своего двоюродного брата не тупую агрессию и не животный страх, а какое-то упрямое, отчаянное мужество.

— Я знаю! — огрызнулся Дадли, его голос сорвался. — Думаешь, я тупой? Думаешь, я не видел тех машин? Или того монстра ночью? Я всё видел!

Он тяжело задышал, глядя то на Гарри, то на Ольгу.

— Вы сидели на моей кухне. Ели мою яичницу. Играли в мою приставку. Вы… вы не обращались со мной как с куском дерьма, хотя могли бы меня просто прихлопнуть. Гарри, ты мог позволить той твари задушить папу, но ты бросился с кочергой.

Дадли шмыгнул носом.

— Я всю жизнь был придурком, Гарри. Я знаю это. Но если конец света начнется сегодня… я не хочу сидеть под кроватью, пока мой чокнутый кузен и его… эм… опасные подруги идут спасать мир. В фильмах всегда есть парень с битой, который прикрывает спину. Я хочу быть этим парнем.

В автобусе повисла тишина, нарушаемая только гулом мотора.

Гарри смотрел на кузена, не зная, что сказать. Этот монолог Дадли был более шокирующим, чем появление Эйнштейна.

Ольга-Мария поправила воротник. Её административный мозг лихорадочно перестраивал вероятности.

— Некомбатант без магической защиты в эпицентре формирования Сингулярности… Вероятность летального исхода — девяносто девять и девять десятых процента. Поттер, мы должны высадить его на следующей остановке. Это логистика смертника.

— Высадить? — Жанна вдруг усмехнулась. Она растворила флаг и подошла к Дадли вплотную.

Толстяк вжался в сиденье, но не опустил биту.

Жанна посмотрела ему в глаза. Она искала там страх — и нашла его. Но под страхом было то самое упрямство, которое она так ценила в людях. Упрямство тех, кто знает, что обречен, но всё равно идет вперед.

Она хлопнула его по плечу с такой силой, что Дадли чуть не пробил пол автобуса.

— Парень с битой, значит? — Жанна оскалилась. — Знаешь, жирдяй, в твоих мозгах не больше извилин, чем у дубового пня, но яйца у тебя, кажется, начали проклевываться.

Она повернулась к Гарри.

— Пусть остается. Если что, мы бросим его в пасть этому Волдеморту, чтобы выиграть нам пару секунд. В нем много холестерина, монстр будет долго жевать, и может быть, даже сдохнет раньше времени от тромбоза.

— Эй! — возмутился Дадли, хотя по его лицу было видно огромное облегчение.

Гарри вздохнул, потирая переносицу.

— Твои родители убьют меня, Дадли. Если нас не убьет Волдеморт, дядя Вернон точно это сделает.

— Папа, наверное, уже обнаружил, что меня нет, — виновато буркнул Дадли, усаживаясь на сиденье рядом с ними. — И что пропали ключи от его машины. Ну, запасной.

Ольга-Мария резко подняла голову.

— Он поедет за нами? Магл на автомобиле в зону магического поражения? Это катастрофа для Статута Секретности!

— Расслабься, мелочь, — Жанна посмотрела в окно. За стеклом начали мелькать высотки окраин Лондона. Небо впереди, над центром города, было неестественно темного, почти фиолетового цвета. — Если там происходит то, о чем пишут в газете, всем скоро будет плевать на ваш Статут.

Автобус въехал в пределы Большого Лондона. До Сохо оставалось около часа езды.

И тут автобус начал замедлять ход. Не плавно, как перед светофором, а рывками, словно двигатель задыхался. Свет в салоне замигал и погас.

Гарри почувствовал, как волоски на его руках встали дыбом. Это был не страх перед аварией. Это было ощущение холода, пронизывающего до костей. Ощущение безнадежности, которое он помнил по Хогвартс-экспрессу на третьем курсе.

Но это были не дементоры.

— Возмущение маны по курсу, — жестко сказала Ольга-Мария, её блокнот слабо засветился в темноте. — Искажение пространства. Нас кто-то ждет.

Жанна встала в проходе, её глаза в темноте сияли, как два прожектора.

— Кажется, местные маги решили устроить нам проверку документов. Мастер. Парень с битой. Готовьтесь. Следующая остановка — ад.

Автобус дернулся в последний раз, издав звук, похожий на предсмертный хрип гигантского металлического зверя, и замер. Двигатель заглох окончательно.

В салоне второго этажа повисла звенящая тишина, прерываемая лишь частым, сдавленным дыханием Дадли. Уличное освещение снаружи тоже не работало — фонари на этом участке дороги были мертвы. Лишь тусклый лунный свет, пробивающийся сквозь рваные тучи, выхватывал из мрака пыльные сиденья и напряженные лица подростков.

— Что случилось? — прошептал Дадли, его пальцы побелели на рукояти биты. — Пробки? Авария?

— Хуже, — ответил Гарри, его голос был сухим и холодным. Он вглядывался в темноту за окном.

Странный, неестественный туман начал стелиться по асфальту, клубясь вокруг красного кузова автобуса. Это был не обычный лондонский смог. Туман был густым, как молоко, и двигался вопреки законам физики — он не рассеивался, а целенаправленно обволакивал транспортное средство, отрезая его от остального мира.

Ольга-Мария, чьи глаза в темноте казались огромными и черными, щелкнула ручкой. Кончик стержня слабо засветился тусклым синим светом, освещая страницу её блокнота.

— Анти-аппарационный барьер, — констатировала она, и в её голосе зазвучали металлические, директорские нотки. — Примитивный, но плотный. Изоляция звука и света. Нас отрезали от общего континуума. Наблюдаю множественные сигнатуры маны. Они нас ждали.

Снизу, с первого этажа, раздался грохот. Звон разбитого стекла. И короткий, сдавленный крик водителя-индуса, который оборвался так внезапно, словно ему перерезали горло.

Гарри вскочил, выхватывая палочку из остролиста. Дадли сглотнул, но встал рядом, подняв биту.

Жанна Альтер даже не шелохнулась. Она продолжала стоять в проходе, прислонившись спиной к спинке сиденья. Её латная перчатка лениво барабанила по поручню.

— Какие нетерпеливые, — процедила она. — Даже не постучали.

Тяжелые, размеренные шаги начали подниматься по винтовой лестнице на второй этаж.

Гарри прицелился палочкой в проем лестницы. Сердце колотилось о ребра, но рука была твердой. Он ожидал увидеть дементоров. Или, возможно, агентов Часовой Башни, о которых говорила Ольга.

Но из темноты вынырнули фигуры, которые Гарри знал только по рассказам Сириуса и газетным вырезкам прошлых лет.

Их было четверо. Высокие люди, закутанные в черные мантии с глубокими капюшонами. Лица их были скрыты за гладкими, пугающе безликими серебряными масками, напоминающими черепа с вычурными узорами. В руках они сжимали волшебные палочки, нацеленные прямо в грудь Гарри.

Пожиратели Смерти.

Гарри почувствовал, как кровь отливает от лица. Дамблдор говорил, что Волдеморт собирает силы. Но он не думал, что они уже действуют так открыто, в центре магловского Лондона.

Тот, что шел первым, остановился на верхней ступеньке. Он окинул взглядом странную компанию: подростка в мешковатом пиджаке, толстяка с битой, девочку с блокнотом и девушку в черном плаще.

— Поттер, — голос из-под маски прозвучал глухо, с легкими аристократическими интонациями, которые Гарри показались смутно знакомыми. — Как… неосмотрительно с твоей стороны покинуть защиту старика Дамблдора. Темный Лорд будет доволен. Он почувствовал твое приближение.

Гарри крепче сжал палочку.

— Темный Лорд? — он заставил свой голос звучать ровно. — Ты имеешь в виду ту грязную лужу, в которую он превратился в Сохо? Да, я читал газеты. Передай ему, что он стал еще уродливее.

Один из Пожирателей сзади дернулся, поднимая палочку, но первый остановил его жестом.

— Дерзость не спасет тебя, мальчишка. Господин обрел новую форму. Форму, перед которой меркнет вся магия этого мира. Он послал нас оказать тебе… эскорт-услуги. Ты нужен ему живым. А эти… — Пожиратель брезгливо кивнул на Дадли и Ольгу, — …эти грязнокровки и маглы могут умереть прямо сейчас.

Он поднял палочку, целясь в Дадли.

— Авада…

Он не успел договорить.

Жанна Альтер, до этого момента казавшаяся расслабленной статуей, взорвалась движением.

Это была не магия. Это была чистая, нечеловеческая физика Героического Духа. Она метнулась вперед с такой скоростью, что Гарри увидел лишь смазанный черный силуэт.

Её латный сапог врезался в грудь говорящего Пожирателя с силой кувалды.

Хруст ломающихся ребер перекрыл любые заклинания. Пожиратель отлетел назад, снеся собой двоих своих товарищей, стоявших на лестнице. Они кубарем полетели вниз, ломая ступени и издавая вопли боли.

Четвертый Пожиратель, стоявший чуть в стороне, в панике отшатнулся, вскидывая палочку на Жанну.

— Круцио! — выкрикнул он.

Красный луч проклятия ударил Жанну прямо в грудь. Проклятие, от которого самые сильные волшебники корчились на полу, умоляя о смерти.

Жанна остановилась. Её голова слегка откинулась назад.

В автобусе повисла мертвая тишина. Пожиратель под маской, должно быть, ухмылялся, ожидая, когда эта наглая девчонка упадет и начнет выть.

Жанна медленно опустила голову. Её янтарные глаза встретились с прорезями маски Пожирателя. На её губах расплылась широкая, абсолютно безумная и искренне радостная улыбка.

— Боль? — прошептала она, и её голос был полон странной, почти любовной нежности. — Ты пытаешься причинить мне… боль?

Она сделала шаг к нему.

— Мальчик… — Жанна провела рукой по своей груди, где только что ударило проклятие. — Я сгорела на костре. Моя плоть плавилась, мои легкие были полны пепла. А то, что ты сейчас сделал… это даже на комариный укус не похоже.

Пожиратель начал пятиться, его палочка дрожала в вытянутой руке.

— Авада Кедавра! — в отчаянии заорал он.

Зеленый луч смерти сорвался с кончика его палочки.

Жанна не стала уклоняться. Она просто вскинула левую руку, одетую в черную латную перчатку, и поймала Смертельное Проклятие.

Зеленый свет ударился о металл, вспыхнул ослепительной искрой и… рассеялся. Распался на жалкие, безопасные зеленые светлячки.

Гарри не верил своим глазам. Магия, убившая его родителей, магия, не знающая щитов, просто разбилась о руку этой женщины.

— Запомни, тряпка, — прорычала Жанна, и в её руке материализовался черный флаг. Острие задымилось. — Авенджера нельзя убить магией смерти. Мы уже мертвы. Мы состоим из смерти и ненависти.

Она сделала резкий выпад. Острие флага не пронзило Пожирателя — Жанна ударила его древком плашмя по голове. Серебряная маска с хрустом треснула, человек обмяк и мешком рухнул на пол между сиденьями.

Снизу послышались стоны и ругательства. Трое Пожирателей, упавших с лестницы, пытались подняться на ноги.

— Мастер! — крикнула Жанна, не оборачиваясь. — Они твои соотечественники. Ты знаешь, как с ними обращаться. Давай, покажи, чему тебя учили в твоей школе фокусов! А я займусь теми, кто ждет снаружи.

С этими словами Жанна Альтер просто выпрыгнула в закрытое окно второго этажа. Стекло разлетелось вдребезги. Раздался тяжелый удар металла об асфальт, а затем — крики ужаса на улице и рев черного пламени.

Гарри остался стоять перед лестницей. Внизу возились убийцы его родителей. Те, кто служил монстру, который сейчас разрушал Лондон.

Он почувствовал, как палочка из остролиста в его руке нагревается. Магия Эйнштейна, вплетенная в её сердцевину, жаждала выхода. Она больше не была просто инструментом школьника. Она была оружием, прошедшим через сингулярность.

Гарри шагнул к лестнице. Дадли, тяжело дыша, встал рядом с ним, сжимая биту.

Один из Пожирателей, лицо которого скрывала треснувшая маска, начал подниматься по ступеням, нацеливая палочку.

— Конфринго! — прохрипел он.

Взрывное проклятие полетело в Гарри.

Но Гарри даже не стал выкрикивать заклинание щита. Он вспомнил то, чему его учила эта ночь. Физика. Искажение. Он инстинктивно взмахнул палочкой, вкладывая в движение не желание защититься, а желание изменить траекторию.

Палочка ухнула.

Красный луч Конфринго не ударился в щит. Он просто… обогнул Гарри по идеальной дуге, пролетел через весь салон и выбил заднее окно автобуса, взорвавшись где-то в тумане на улице.

Пожиратель под маской остолбенел.

Гарри не стал ждать, пока он придет в себя.

— Остолбеней! — рявкнул он.

Красная вспышка, сорвавшаяся с его обновленной палочки, была втрое шире и ярче обычного. Она ударила Пожирателя в грудь с такой кинетической силой, что того снесло обратно на первый этаж, где он врезался в своих товарищей.

— Моя очередь! — заорал Дадли.

Прежде чем Гарри успел его остановить, Дадли с воплем, достойным викинга, бросился вниз по лестнице. Он не был магом. Он был тяжелым, напуганным и очень злым подростком с куском дерева.

Раздался глухой стук дерева о череп.

— Ау! Проклятье, магл! — взвыл один из Пожирателей.

Гарри бросился следом. На первом этаже царил хаос. Дадли с размаху огрел битой по колену Пожирателя, который пытался встать. Тот рухнул с проклятиями. Второй Пожиратель, оправившись от шока, направил палочку на Дадли.

— Сектум…

— Экспеллиармус! — Гарри ударил заклинанием почти в упор.

Палочка вылетела из рук Пожирателя, пробив крышу автобуса, а самого его отшвырнуло к кабине водителя, где он ударился затылком о стекло и сполз на пол, потеряв сознание.

Последний, со сломанным коленом, пытался отползти к открытым дверям автобуса. Дадли занес биту для добивающего удара, тяжело дыша.

— Лежать, урод! — пробасил он.

Гарри опустил палочку. Трое Пожирателей Смерти, элита Темного Лорда, лежали без сознания на полу грязного лондонского автобуса, побежденные школьником с искривленной магией и маглом с бейсбольной битой.

С улицы донесся оглушительный взрыв. Окна автобуса пошли трещинами.

Гарри и Дадли выглянули наружу.

Туман рассеялся. Анти-аппарационный барьер был сожжен.

Посреди дороги, окруженная еще шестью Пожирателями Смерти, стояла Жанна Альтер. Земля вокруг неё была выжжена до состояния стекла. Трое магов уже лежали на асфальте, превратившись в обугленные статуи.

Оставшиеся в ужасе аппарировали прочь, предпочитая гнев Волдеморта встрече с этим демоном.

Жанна опустила флаг. Она тяжело дышала, её доспехи были покрыты копотью, но на губах играла довольная, сытая улыбка.

Она посмотрела на автобус, где в дверях стояли Гарри и Дадли.

— Ну что, мальчики? — крикнула она, стирая грязь со щеки. — Разобрались с контролерами?

Гарри кивнул. Дадли потряс битой, на которой осталась вмятина.

Сверху, по лестнице, осторожно спустилась Ольга-Мария. Она посмотрела на тела Пожирателей, на Гарри, на Жанну на улице.

— Впечатляющая демонстрация грубой силы, — сухо констатировала Директор, поправляя накидку. — Однако мы потеряли транспорт. И привлекли внимание.

Она указала ручкой в сторону центра Лондона.

Небо над городом больше не было фиолетовым. Оно было багровым, как свежая рана. И в центре этого багрового марева, над крышами домов, медленно формировался гигантский, пульсирующий символ — череп с высунутой изо рта змеей, искаженная Черная Метка, сотканная не из магии, а из густой, капающей Грязи Грааля.

Волдеморт закончил инкубацию.

Жанна подошла к дверям автобуса, глядя на этот символ.

— Отлично, — прошептала она. — Он сам включил неоновую вывеску с надписью «Я здесь». Пошли, Мастер. Нам предстоит прожарить самую большую змею в этом болоте.