Магия не в счёт (джен)

I

Неуместная выходка Драко разрядила атмосферу, и ребята осмотрели оставшиеся комнаты, уже не дрожа от страха, а перебрасываясь подколками.

Но у входа в подвал они опомнились, невероятные трагические события последних дней снова предстали перед ними.

— Может, не пойдём в подвал? — робко спросила Гермиона, удивляясь как она могла забыть о стольких смертях и смеяться в обстановке нависшей над ними опасности.

— Надо, — Малфой тоже вспомнил о реальном положении дел, и в голосе его снова зазвенели тревожные нотки, — каждый раз мы забегали сюда в панике, а внимательно подвал не рассматривали.

Гермиона вспомнила о своём намерении проверить тела уже умерших, и настроение её совсем упало. Она сделала ещё несколько шагов по коридору, ведущему в подвал, как вдруг заметила на стене человеческую руку. Отрубленная, высушенная, с длинными ногтями, она была прибита гвоздём прямо над дверью.

— Рука Славы, — определил Драко. — Должна светиться, но только для того, кто её держит.

— Давай обойдёмся свечой, — заметила Гермиона, стараясь не смотреть на руку, проходя мимо, но рука, казалось, сама смотрела на неё, как бы это странно не звучало.

Ещё через несколько шагов в одной из стен они наткнулись на ниши, закрытые ржавыми решётками. За решётками была густая темнота.

— Там кто-то есть? — шепнула Гермиона.

— Лучше нам не знать, — также шёпотом сказал Драко.

— Но именно там может прятаться убийца, — уже в самое ухо прошептала ему девушка.

При этом она прижалась к нему, и Драко, ощутив прилив безрассудной храбрости и мысленно кляня себя за гриффиндорство, заглянул за все решётки.

— Всего лишь скелеты! — почти радостно заявил он, — идём дальше!

Они спустились ещё глубже в подвал, миновали злополучные Весы, которые теперь стояли неподвижно. В дальнем углу, за старыми ящиками, вдруг обнаружился люк — тяжёлая каменная плита с ржавым кольцом.

Драко дёрнул — плита не поддалась. Гермиона помогла, и когда вдвоём они сдвинули её, внизу открылась чёрная пустота. Оттуда тянуло холодом и чем-то древним, забытым.

Лестница уходила глубоко в скалу. Ступени были выточены в камне, скользкие от сырости. Они переглянулись, перехватили поудобнее свои орудия защиты и начали молча спускаться. Свеча в руке Гермионы дрожала, отбрасывая пляшущие тени.

Внизу оказался зал. Огромный, вырубленный в толще скалы, с высоким сводчатым потолком. В центре зала возвышался алтарь — чёрный камень, испещрённый рунами, которые слабо светились в темноте. Вокруг алтаря стояли десять каменных чаш, и в каждой когда-то горел огонь, теперь в них был только пепел.

— Что это? — прошептала Гермиона.

— Родовой алтарь, — раздался голос из темноты. — Святилище, куда никогда не ступала нога чужака.

Из тени выступила фигура. Прозрачный, светящийся бледным светом призрак молодого человека с тёмными волосами и печальными глазами. И Гермиона, и Драко видели его раньше только на портретах. Это был Регулус Блэк. Рядом с ним, сморщенный, старый и сгорбленный, стоял домовой эльф Кричер.

Гермиона ахнула. Драко направил на них кинжал, но Регулус поднял призрачную руку.

— Не надо, мальчик, я не причиню вам вреда. Я уже никому не могу причинить вреда.

— Вы... вы призрак, — выдохнула Гермиона.

— Душа, привязанная к этому месту. К этому алтарю, к роду, который я не смог спасти при жизни. — Регулус повернулся к Кричеру. — Старый друг, скажи им. Они заслужили знать правду.

Кричер шагнул вперёд, его большие глаза блестели фанатичным блеском.

— Кричер всё придумал сам, — проскрежетал он. — Кричер мстил за хозяина Регулуса, за род Блэков, который погиб у Кричера на глазах.

— Расскажи им, — мягко сказал Регулус. — Всё расскажи.

II

Исповедь Кричера.

Кричер опустился на колени перед алтарём, и его голос, дребезжащий и старый, полился в темноте.

— Хозяин Регулус был лучшим из Блэков. Добрым, честным и смелым, он не заслужил той смерти в проклятом озере... Когда инферналы утащили хозяина на дно, душа хозяина не ушла. Она вернулась сюда, на остров, где веками проводились обряды рода Блэк.

— Я был привязан к острову, — добавил Регулус. — Не мог уйти, не мог упокоиться.

— Хозяйка Вальбурга скоро умерла от горя. Кричер остался один с портретом хозяйки и призраком хозяина. А потом появился недостойный Сириус, который сбежал из дома, опозорил мать, предал свой дом, пустив туда сброд.

Глаза Кричера были полны слёз и горели огнём фанатизма.

— Хозяйка говорила Кричеру: "Присматривай за домом, не пускай чужих". А что сделали эти... эти? Они ворвались в дом. Оборванцы, предатели, полукровки. Эта рыжая, — он сплюнул, — Молли Уизли, она швыряла в мусор фамильные серебро! Кричер собирал, чистил, прятал, а она орала, что это барахло! Барахло! Вещи, которые помнили ещё первых Блэков!

Гермиона вспомнила, как сама перебирала хлам на площади Гриммо, как Молли выбрасывала старые пыльные мантии и сломанные часы. Ей стало не по себе.

— А этот вор, Флетчер, — продолжал Кричер. — Кричер видел, как он тащил подсвечники и серебро, как прятал за пазуху статуэтки, а главное — медальон, из-за которого погиб хороший хозяин Регулус. Кричер не смог помешать, но Кричер запомнил. Кричер всё запоминает.

Он поднял на Гермиону глаза.

— Кричер долго думал. Потом война кончилась, и эти твари снова пришли в дом. Уже как герои. Сидели за столом хозяйки, пили её вино, смеялись. А Кричер подавал им, как проклятый эльф, которому положено служить. Хозяйка Вальбурга кричала с портрета, но ей велели заткнуться и закрыли шторкой.

Он скривился и выглядел устрашающе.

— Тогда Кричер понял: род Блэков должен отомстить. Не может быть, чтобы эти... эти преступники остались безнаказанными. Ведь хозяин Регулус погиб из-за них. Из-за всех.

— Из-за всех? — тихо переспросила Гермиона. — Кричер, при чём здесь мы? Мы не убивали Регулуса.

— Вы все виноваты, — отрезал эльф. — Каждый по-своему. Кричер составил список. Долго составлял, по порядку.

Он вытащил из-под ящика пожелтевший пергамент, развернул его дрожащими пальцами. Гермиона увидела столбцы имён.

— Малфои. Служили Тому-кого-нельзя-называть, который и приказал хозяину Регулусу идти в пещеру. Если бы не он, хозяин был бы жив. А Малфои лизали ему пятки. Особенно Люциус. И сынок его туда же.

— Это не преступление...

— Для Кричера — преступление, — жёстко сказал эльф. — Молли Уизли — воровка. Хозяйничала в доме Блэков без спросу, выбрасывала сокровища на помойку. Кричер за ней по ночам подбирал. Она недостойна даже пол мыть в этом доме.

— Наземникус Флетчер — вор и лжец. Он первым и получил по заслугам. Подходящая смерть для вора — подавиться украденным. Кричер наказал его.

— Дальше. Сивилла Трелони. Эта шарлатанка напророчила хозяину Регулусу смерть. Он пришёл к ней перед самым уходом, спросил, что его ждёт. А она вытаращила глазищи и завыла: "Вижу тьму, вижу воду, вижу смерть без покаяния!" Хозяин поверил. Он не боролся, не пытался спастись, выбраться самому из того озера, потому что решил — так суждено. Из-за неё.

— Это же не всерьёз, Кричер, предсказания..., — начала Гермиона.

— Для хозяина было всерьёз. Она за всё ответила.

— Рита Скитер, — продолжал эльф. — Эта писака поливала грязью благородные семейства. Про Блэков тоже строчила — и про Сириуса, и про хозяйку Вальбургу. Врала, что мать запирала сына в подвале, что они все тёмные маги. Кто дал ей право? Кричер отомстил.

— Амбридж. Эта жаба носила медальон. Медальон Салазара Слизерина, который хозяин Регулус добыл ценой жизни! А она таскала его на своей жирной шее, даже не зная, чья это вещь. Осквернила память.

— Хагрид, полувеликан. Дамблдор посылал его в дом Блэков, и этот лохматый огр топтался по паркету, дышал своим вонючим дыханием, и однажды разбил любимую чашку хозяйки Вальбурги. Чашку, которой двести лет! И даже не извинился, только хлопал глазищами. Кричер не простил.

— Кингсли Бруствер. Чёрный мракоборец. Тоже шлялся по дому, как у себя. Хозяйка Вальбурга плевалась, когда его видела — цвет кожи неподобающий, род нечистый. А он ещё и в кресле хозяина сидел! В кресле, где сам Регулус читал книги! Кричер это видел и запомнил.

Эльф перевёл дыхание и уставился на Гермиону.

— И ты, мисс Грейнджер. Грязнокровка, которая посмела освобождать эльфов. Которая трогала вещи хозяйки, переставляла портреты, раздавала указания. Которая... которая говорила Кричеру про носки, про свободу, про то, что эльфы должны получать плату. Ты оскорбила сам дух дома Блэков. Ты осквернила его своим присутствием и своими идеями.

Гермиона молчала, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— И ты думаешь, что заслужил право судить? — спросила она наконец.

— Кричер не судит, — покачал головой эльф. — Кричер приводит приговор в исполнение. Суд уже был. Предки Блэков с небес видели все прегрешения. Кричер только помог.

— Но как? Как ты всё это устроил?

Кричер усмехнулся — довольно, по-стариковски.

— Хозяйка Вальбурга часто посылала Кричера с письмами. Кричер знает всех сов, всех почтовых работников в магической Британии. Попросить их написать несколько писем — раз плюнуть. Кричер сказал: "Нужно пригласить важных господ на остров, где старый особняк Блэков. Хозяйка велела". Они и написали. Каждому — своё, на ту бумагу, которую Кричер дал. И ключи-порталы Кричер разослал. Старые порталы Блэков, ещё с тех времён, когда род был силён.

— А портрет? — спросила Гермиона. — Ты наложил иллюзию Дамблдора?

— Кричер умеет кое-что. Не магию палочки — эльфийскую магию, древнюю. Хозяйка Вальбурга согласилась помочь — она хотела видеть, как эти ничтожества будут дрожать. Хозяину Регулусу... — голос Кричера дрогнул, — Кричер ничего не сказал. Кричер знал, что он бы не одобрил. Он всегда был добрым, слишком добрым. Он простил бы всех. Даже тех, кто недостоин прощения. А потому несчастный Кричер тайком нашёл в библиотеке древний ритуал "Суд Крови" и запустил его. Разбудил артефакты, разослал письма, заманил сюда всех, кто хоть как-то был связан с гибелью рода. Как жаль, что многие из обидчиков уже были мертвы!

— Ритуал был создан в XVI веке Фарамондом Блэком, печально известным главой рода, который славился своей жестокостью к предателям крови и врагам семьи, — добавил Регулус.

— А Гарри и Рона ты тоже включил в свой ритуал? — спросила Гермиона.

— Кричер думал, они тоже приедут, но они не приехали, — грустно прошептал Кричер. — Тогда Кричер решил, что судьба их милует.

— Но разве Гарри не является сейчас твоим хозяином? — удивилась Гермиона.

— Нет, нет, — заверещал эльф, — Кричер никогда не признавал Гарри Поттера законным наследником. Недостойный сын Сириус Блэк был выжжен с родового гобелена. Изгнанный из рода не мог передать право наследования.

— Значит, это был ритуал мести, — произнёс Драко. — Весы, зеркало, статуя, мост, золото, птицы — всё это части одного механизма?

— Да, — подтвердил Регулус. — Каждый артефакт — это часть древнего суда.

— А как же считалочка! Это же из магловского детектива! — вспомнила Гермиона.

— Это Кричер не сам придумал, — прошептал эльф, глядя на тлеющие угли в каменных чашах вокруг алтаря. — Кричер только соединил старую магию и... и книжку.

— Книжку? — переспросила Гермиона.

Кричер полез куда-то под свои лохмотья и вытащил потрёпанный томик с выцветшей обложкой. Протянул его дрожащими руками.

Гермиона взяла книгу, провела пальцем по корешку. "Десять негритят" Агата Кристи. Старое издание, с пожелтевшими страницами и потёртым переплётом. На титульном листе детским, ещё неуверенным почерком было выведено: "Регулус А. Блэк".

— Хозяин Регулус любил читать, — тихо сказал Кричер, и в его голосе послышались слёзы. — Хозяин говорил, что магглы тоже умеют придумывать интересные истории. Он прятал эту книгу от хозяйки Вальбурги, она не одобряла маггловские вещи. А хозяин читал её тайком, по ночам. И Кричеру читал вслух, когда Кричер убирал в комнате.

Гермиона подняла глаза на призрака Регулуса. Тот стоял неподвижно, глядя на книгу с выражением давней, почти забытой нежности.

— Я действительно любил этот роман, — сказал он тихо. — Странное увлечение для чистокровного, да? Но меня всегда завораживала эта идея — неотвратимость правосудия. То, что даже на необитаемом острове, без свидетелей, без закона, справедливость всё равно настигает виновных.

— Я узнал о затее Кричера, когда ритуал уже был запущен, — вздохнул Регулус призрачно, едва слышно. — Помешать тому, что должно было случиться я уже не мог, да и никто бы не смог. Но всё-равно эти несколько дней я искал возможность остановить этот Суд, и, кажется, нашёл.

Он посмотрел на Гермиону и Драко.

— Ритуал не остановить, — упрямо возразил Кричер. — Должно быть десять смертей. Осталось двое — вы. Следующая строка считалочки: "Два замерзших мага взялись топить камин, один из них сгорел — остался жив один".

— Кто-то из нас должен сгореть, — прошептала Гермиона.

— Нет, — вдруг твёрдо сказал Регулус. — Есть другой выход, но нужна добровольная жертва. Кто-то должен взойти на алтарь вместо вас.

— Вы? — догадалась Гермиона. — Вы хотите...

— Я уже мёртв, девочка. Я здесь слишком долго, моя душа устала. Если я шагну в очистительное пламя, оно примет меня, и я наконец обрету покой. А ритуал сочтёт это достаточной жертвой.

Регулус подошёл к алтарю. Золотое пламя уже лизало край каменной чаши, набирая силу, становясь всё ярче. Он обернулся к ним — к живым, у кого ещё есть будущее.

— Подождите, — Драко шагнул вперёд, и в его голосе прозвучало то, чего Гермиона никогда раньше не слышала — неподдельная боль. — Вы... вы последний Блэк. Настоящий Блэк. Если вы уйдёте, рода не станет.

Регулус обернулся. На его призрачном лице появилась странная, светлая улыбка.

— Ты ошибаешься, мальчик. Я давно уже не Блэк. Я только тень, привязанная к этому месту. А настоящий Блэк — это ты.

— Я? — Драко отшатнулся. — Я Малфой. Малфой, а не Блэк.

— По материнской линии в тебе течёт кровь Блэков. Ты носишь нашу кровь, даже если никогда не носил наше имя, — мягко сказал Регулус.

— Я не могу принять второй Род, — повторил Драко, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Можешь, — Регулус подошёл ближе, насколько позволяла его призрачная природа. — И должен. Если ты не примешь род, вся моя жертва будет напрасна. Ритуал останется незавершённым. Проклятие не уйдёт.

— Что я должен сделать?

— Просто принять. Скажи: "Я, Драко, крови Блэков, принимаю наследие рода". Остальное сделает магия.

Драко молчал долго. Гермиона видела, как дрожит его рука, как он сжимает и разжимает кулак, словно пытаясь удержать ускользающее равновесие. А потом он повернулся к алтарю, на котором когда-то горел огонь.

— Я, Драко, крови Блэков, — голос его дрогнул, но выстоял, — принимаю наследие рода.

Алтарь вспыхнул. На мгновение золотой свет залил всё вокруг, и Гермиона зажмурилась. А когда открыла глаза, увидела, что Драко стоит прямой и сильный, и в его руке горит маленький огонёк — такой же золотой, как пламя алтаря.

— Поздравляю, глава рода, — улыбнулся Регулус. — Теперь я могу уйти спокойно.

И шагнул в золотое пламя, которое вдруг снова вспыхнуло на алтаре.

— Свободен, — прошептал он одними губами.

И в этот момент из темноты вылетел маленький сгорбленный силуэт.

— Хозяин!

Кричер шагнул к алтарю, спотыкаясь, его огромные глаза были полны слёз, но в них не было страха, только преданность.

— Кричер не может без хозяина! Кричер всегда был с хозяином! Кричер будет с хозяином всегда!

Эльф прыгнул в пламя, прямо в объятия Регулуса.

На миг два силуэта замерли в золотом свете: высокий призрачный и маленький сгорбленный. Регулус обнял своего эльфа, прижал к себе, и они вместе начали таять, растворяться, превращаться в искры.

— Прощайте, — донеслось оттуда. — Живите.

Золотой столб взметнулся вверх, а потом погас. В зале стало темно и тихо.

Гермиона и Драко стояли, глядя на пустоту, где только что горел огонь. Где только что двое — хозяин и слуга, призрак и эльф наконец обрели покой.

На полу у алтаря остался лежать потрёпанный детектив. Гермиона подняла его и спрятала в карман.

— На память, — сказала она тихо. — Маггловский детектив, прочитанный молодым волшебником, стал планом мести для домового эльфа. Ирония судьбы, достойная самой Агаты Кристи.

III

Они поднялись по лестнице, оставляя позади алтарь и холод подземелья. В гостиной было светло. Настоящий дневной свет, а не серое свечение тумана, лился в окна. Гермиона подбежала к стеклу и ахнула:

— Драко! Смотри!

Туман уходил. Он таял на глазах, открывая море — серо-голубое, живое, с белыми барашками волн.

— Магия возвращается, — выдохнула Гермиона. Она выхватила палочку, и та отозвалась тёплым покалыванием. — Люмос!

На конце палочки вспыхнул яркий огонёк. Настоящий и живой Люмос.

— Работает! — Она рассмеялась, впервые за много дней. — Драко, работает! Мы можем аппарировать!

Она уже собралась сосредоточиться, но Драко схватил её за руку.

— Стой, нет! Подожди.

— Что? Чего ждать? Туман рассеялся, магия вернулась, мы свободны!

— Регулус заменил только одного из нас в этом ритуале. Я не знаю, что будет со вторым... если мы попытаемся аппарировать. Смерть Кричера отменила туман, но магический Ритуал — это очень серьёзно!

Гермиона поняла, что он совершенно прав, но не знала что с этим всем делать.

Драко тоже молчал. Он смотрел вниз, на пол, туда, где у камина, рядом с остывшей золой, лежал смятый листок. Тот самый, со считалочкой, который принесла из своей комнаты Гермиона.

Драко неожиданно поднял его, расправил и начал читать. Гермиона видела, как меняется его лицо: сначала недоумение, потом изумление, потом какой-то странный, почти испуганный восторг.

— Что там? — спросила она, подходя ближе.

Драко отдёрнул листок, спрятал за спину.

— Ничего. Тебе не надо.

— Малфой, что за чушь? Покажи!

Он попятился, но она шагнула вперёд. Началась нелепая борьба: он уворачивался, она тянулась, он крутился, пытаясь удержать листок подальше.

— Грейнджер, отстань!

— Драко, отдай немедленно!

— Это личное!

— Что там может быть личного? Это считалочка, она у всех одинаковая!

— Ну, не совсем...

Она ловко поднырнула под его руку и выхватила листок. Драко замер, поняв, что сопротивляться бесполезно.

Гермиона поднесла бумагу к глазам и прочитала вслух последние строки:

Два замёрзших мага взялись топить камин,

Один из них сгорел — остался жив один.

Последний самый маг поглядел устало,

Он пошёл женился — и никого не стало.

Она подняла глаза на Драко. Тот стоял красный, как рак, и смотрел в потолок.

— "Пошёл женился", — медленно повторила Гермиона. — Это... это вместо "повесился"?

— Похоже на то, — выдавил Драко.

— Но как? Почему?

— Это альтернативная концовка этой считалочки. В ранних детских изданиях иногда смягчали финал: десятый негритёнок не умирал, а "женился", и история получала условно счастливый конец. Это делало считалку менее пугающей для малышей. Потом у пары рождалось десять детей — и сюжет закольцовывался.

Она снова уставилась в листок, перечитала про себя, потом на него, потом снова на листок.

— Драко... ты понимаешь, что это значит?

— Я надеялся, что ты не поймёшь.

— Ты — последний из рода Блэков. Регулус и Кричер принесли жертву. Ритуал завершён. А последняя строка... — она запнулась. — Она говорит, что вместо смерти...

— Женитьба, — закончил Драко. — Я должен жениться на ком-то. Похоже, выбор невелик.

Он бросил на неё быстрый взгляд и снова уставился в потолок.

Гермиона открыла рот, закрыла, снова открыла.

— Ты предлагаешь мне... выйти за тебя замуж?

— Я не предлагаю! Я констатирую факт! — взорвался Драко. — Ритуал, магия, считалочка — это не я придумал! Если мы просто аппарируем, может случиться что угодно! Может, проклятие догонит, может, остров взорвётся, я не знаю! Но судя по тому, что нам оставили эту... эту подсказку...

— Подсказку? Ты называешь это подсказкой?

— А что ещё? Регулус отдал свою призрачную жизнь, чтобы мы могли... чтобы я мог... — он запустил руку в волосы, взъерошил их. — Чёрт, Грейнджер, не смотри на меня так!

— Как так?

— Как будто я предлагаю тебе руку и сердце на алтаре древней магии, а ты решаешь, соглашаться или нет!

Гермиона моргнула. Потом ещё раз. Потом вдруг прыснула. А потом расхохоталась — громко, звонко, истерически.

— Ты... ты серьёзно? — сквозь смех выдавила она. — Мы пережили восемь смертей, магический суд, призраков, а теперь я должна выйти замуж за Малфоя, чтобы завершить ритуал?

— Ну, не обязательно за Малфоя, — буркнул он. — Можно просто за наследника Блэков.

Она перестала смеяться и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.

— Драко, ты правда веришь, что это сработает?

— Не уверен, но я знаю, что Регулус и Кричер не просто так сгорели в том огне. Они хотели дать нам шанс. И если этот шанс — последняя строка считалочки, я готов рискнуть.

— Рискнуть? Женитьбой?

— Ты предпочитаешь проверить, сработает ли проклятие, если мы аппарируем? — парировал он.

Гермиона задумалась. Потом подошла к окну, посмотрела на рассеивающийся туман, на море, на свободу.

— И что мы должны сделать? Прямо здесь? Прямо сейчас? Какой-то обряд?

— Откуда я знаю? — вздохнул Драко. — Может, просто... пообещать друг другу?

Они оба посмотрели на каминную полку. Две статуэтки стояли рядом. Одна изображала девушку, другая — юношу. В свете утреннего солнца они казались почти живыми.

— Знаешь, — тихо сказала Гермиона, — в той книге, у Агаты Кристи, никто не выжил. А у нас... у нас есть шанс.

— Шанс на что? — Драко подошёл ближе.

— На жизнь, на то, чтобы всё это не было зря. — Она повернулась к нему. — Я согласна.

— Что?

— Я согласна выйти за тебя замуж.

Драко смотрел на неё так, будто видел впервые.

— Ты серьёзно?

— А ты шутил?

— Нет. Но я думал, ты будешь спорить, доказывать, что это средневековое варварство, что магия не может...

— Может, — перебила она. — После всего, что мы видели, я готова поверить во что угодно. Даже в то, что брак с Малфоем — это не конец света.

Он усмехнулся.

— Спасибо на добром слове. Но если честно, Грейнджер, не думай, что я от безысходности, наоборот, я рад, что это именно ты.

— Почему? — Гермиона действительно хотела это знать.

— Потому что ты единственная, кто понимает мои шутки про Шекспира. А это, знаешь ли, дорогого стоит.

Драко протянул ей руку.

— Пообещай. Просто пообещай, что будешь со мной. Что не бросишь. Что...

— Что не убью тебя во сне? — подсказала она с улыбкой.

— Примерно.

Гермиона взяла его тёплую руку.

— Обещаю.

— И я обещаю, — сказал Драко. — Клянусь, что буду беречь тебя и наш род.

Сказал — и сам удивился своим словам, но они прозвучали правильно.

В комнате вдруг стало тепло. Солнце залило гостиную золотым светом. На каминной полке две статуэтки мягко засветились и... соединились. Буквально — расплавились у оснований и стали единой фигурой, изображающей двоих, стоящих рядом.

— Сработало, — прошептала Гермиона.

— Похоже на то, — ответил Драко.

Они стояли, держась за руки, и смотрели, как последние клочья тумана исчезают за окнами. Где-то вдалеке закричали чайки — обычные, живые, не опасные.

— Знаешь, — сказал Драко, — а я ведь даже не поцеловал тебя ни разу. А уже женат.

— Формально ещё нет, — поправила Гермиона. — Но если хочешь...

Она не договорила, он наклонился и поцеловал её. Легко, осторожно, словно проверяя, не исчезнет ли она.

Не исчезла.

— Ну вот, — сказала она, отстраняясь. — Теперь точно всё.

— Аппарируем? Давай для начала в "Дырявый котёл"? Нормальный завтрак сейчас будет очень кстати!

Они взялись за руки и сосредоточились.

— Раз, два, три, — сказала Гермиона.

— Вместе, — добавил Драко.

Они исчезли. И никого не стало. Никого, кроме двоих, кто нашёл дорогу домой.