Идущий Вокс: Информатор в альтернативном мире (джен)

— Кожаные изделия от мастеров со всего света!

— Кто не любит нашу кожу — те на клоунов похожи!

— Свежие фрукты! Красавицам скидки на спелые яблочки!

Прокладывая свой обычный утренний маршрут в сторону таверны, где обитал Финдер, Синка не преминула заскочить на Центральный рынок: ей не терпелось проверить, изменилось ли там что-нибудь после заварушки с Дамиром и остальными. Первое, что она заметила у самых ворот рынка — двое Стражей, с самого утра державших пост так, как будто охраняли вход в башню Первого Кенина. Синка прошла мимо, стараясь не встречаться с ними взглядами.

Народу с утра было ещё не так много, часть торговцев только раскладывали товар, а кто-то уже начинал торговаться и прицениваться. Синка заглянула к Рамио, который выглядел намного живее, и даже вывеску немного подтянул, чтобы не так кренилась, как раньше.

— Доброе утро!

Торговец радостно поглядел на неё.

— Здравствуйте, юная госпожа! Не желаете ли свежих фруктов? Распродаю последнюю партию перед холодами…

— Благодарю, — улыбнулась Синка, привычно положив в корзинку два-три яблока и заплатив Рамио немного сверху. — Дела идут в гору?

— Приятно думать, что иногда и честному торговцу вроде меня улыбается удача, — скромно посмеялся тот, пряча эбби в кассу как можно быстрее (видимо, старые привычки остались). — Думаю, к зиме переберусь на ферму, поближе к семье.

— Здорово, когда есть, где зимовать. Хорошей вам выручки, Рамио.

— И вам, юная госпожа, хорошего денёчка!

Шагая дальше вдоль прилавков и магазинчиков, Синка чувствовала странное душевное тепло. Да, может быть, она не лично всё провернула, наказав рэкетиров, которые наседали на Рамио — но, тем не менее, усилиями Финдера и её что-то да поменялось. Теперь по Центральному рынку чаще ходили Стражи, особо неприглядных типов бандитского вида останавливали и допрашивали, а частные торговцы за самодельными прилавками явно выглядели гораздо менее беспокойными, чем раньше. Разрослась продажа кожи: всего за неделю откуда-то появились трое продавцов от кожевенной гильдии, расположившихся поодаль друг от друга.

На подходе к пекарне, где продавались любимые ватрушки Финдера, Синку ожидал неприятный сюрприз: двое Стражей о чём-то говорили с толстенькой продавщицей, вид у которой был, самое мягкое, невесёлый. Синка не успела подойти достаточно близко, чтобы услышать, о чём они говорят, но заметила, как ей вручают какой-то лист бумаги, прощаются и уходят, а продавщица закрывает рот рукой, отвернувшись ото всех и сдерживая слёзы. Прилавки её были пусты: видимо, сегодняшний завтрак будет без ватрушек.

— Вы сегодня ещё не открылись? — мягко спросила Синка, подойдя ближе. Торговка, вздрогнув плечами, обернулась на неё с тяжёлым выражением лица и грустно вздохнула.

— И не откроемся, дорогая… Выгоняют нас.

— Выгоняют? — не поверила Синка, подняв брови. Понизила голос. — Стража?

Посопев носом, продавщица опёрлась о прилавок, тоже говоря тише (известная тактика местной сплетницы):

— Наш пекарь в гильдию не лез, говорил: обойдёмся, зачем лишнее платить… Раньше, пока не проверяли, мы как-то жили, а теперь вот так. Сказали «оформляйтесь как положено или сворачивайтесь».

— И где вы теперь будете?

— Уж не знаю, где. Ежели доберутся, и он оформит вступление, может и выживем. А сегодня без ватрушек, — глаза у продавщицы были на мокром месте.

— Чем мне теперь семью-то кормить, а? — задала она бессильный вопрос, на который у Синки ответа не было.

После посещения этой лавки девушка пребывала в смятении, а в её корзинке, где лежали свежие яблоки от Рамио, будто бы чего-то теперь недоставало. Финдер без ватрушек, конечно, вполне нормально обойдётся, в «Приюте Джуламы» подаётся вполне неплохая еда. Но важнее, что их действия с рыбным торговцем не только что-то наладили…, но ещё и, видимо, что-то нарушили.

Она не преминула также из любопытства заглянуть к разрушенной лавке пряностей «Муши» — вернее, к тому, что от неё осталось. Спустя неделю после подрыва строители обнесли дыру в стене лентой, вынесли из лавки всю мебель, освободили от обломком и строительного мусора и уже приступили к реставрации, притащив тележки с кирпичами и глиной. Также поставили табличку: «Не входить, помещение на реставрации».

На улицах поговаривали, что подрывником оказался «портовый» по имени Дамир. Никто не знал, откуда он взял полискрипт или другую взрывчатку, но предположения делались самые разные. Однако Агнис и Ирну никто не упоминал, — а парочка нелегальных подрывников, предупреждённые Воксом, временно уехали из города, чтобы лишний раз не сталкиваться со Стражей.

Синке не давало покоя, что Гарон, глава кожевенной гильдии, в её глазах бывший главным виновником всего произошедшего, всё ещё был на свободе и даже, кажется, процветал. А арестован был человек, который скорее всего расскажет Страже про информатора, и стоит соблюдать осторожность…

Пока Синка размышляла об этом всём, кто-то тихо стукнул её по плечу. Синка вздрогнула, обернувшись, но никого сзади не увидела. Чья-то крошечная рука успела сунуть ей в ладонь клочок бумаги, но прежде чем девушка успела рассмотреть человека, он уже исчез где-то в проулках. Она задумчиво развернула бумажку в руке, прочитав в ней аккуратное:

«Встреча. Фонтан Третьего Кенина, пять ударов. Коврик.»

…Финдер, когда Синка пришла в «Приют Джуламы», к удивлению помощницы не сидел за записями и книгами у себя в комнате как обычно, а усердно протирал тряпкой стаканы, стоя за прилавком.

— Неужели, Нирус доверил вам таверну, шеф? — с улыбкой спросила Синка, ставя корзину с фруктами на стол. Финдер шутки не оценил, состроив кислую мину.

— Я ему в этом месяце не успеваю доплатить за комнату. Договорились, что в следующем капнет процент, а сейчас я немного помогу с таверной, пока он вышел.

Пользуясь моментом, пока в зале кроме них никого не было, Синка забралась на один из стульев и пальцами придвинула Финдеру полученную на рынке записку. Тот, пробежавшись по ней, смял и сунул в карман, беспечно вернувшись к протиранию стаканов.

— Как думаешь, кто этот Коврик? — спросил он будто бы без особого интереса.

— Я думала, вы мне скажете. Кличка странная. Нальёте мне чаю, раз уж вы за баром?

— Нирус ключи от кассы забирает с собой, так что прости. Ещё больше должать ему я не очень хочу. Придётся его подождать. А что, ватрушек сегодня не было?

— И кажется, больше не будет.

Вкратце Синка объяснила то, что засвидетельствовала на рынке. Финдер ожидаемо не обрадовался, но погрузился в задумчивость на какое-то время.

— Прискорбно, конечно. Может быть, будешь ходить через пекарню, а не через рынок? — предложил он полушутя.

— Делать ещё больший крюк через город? Тогда я попрошу прибавки. И кстати, где моя премия, которую вы обещали за Кооту? — недовольно напомнила Синка. Финдер, поморщившись, пошарил в кошельке за поясом, вытащил на свет три тяжёлые монеты по десять эбби каждая, и положил перед помощницей.

— И это всё? — вздохнула Синка.

— Пока всё, — буркнул Финдер. — Работаю себе в убыток. Весь день на ногах, и всё равно всем должен. Может быть, хотя бы у этого Коврика будет какое-нибудь прибыльное дельце…

— Вы не боитесь, что это может быть ловушка Стражи, которая хочет выйти на вас?

— Скорее всего, это они и есть, ведь уже неделя прошла, а от них всё ещё ни слуху, ни духу.

Финдер, договорив, замолчал, отставив ещё один вычищенный стакан в сторону. Не дождавшись, пока он продолжит, Синка сказала:

— И? Что вы собираетесь с этим делать? Пойдёте и сдадитесь?

— Во-первых — мне нужны деньги. Во-вторых, даже если это правда лично Калесса решила прижать меня из-за Дамира, у меня есть пара мыслей, как можно с ней договориться. Ну и в-третьих… — он хитро подмигнул, — ты будешь со мной, верно?

Хмуро глядя на него, Синка понимала, что её так и подмывает отказаться. Сказать: нет уж, с проблемами ТАКОГО рода пусть он разбирается сам. Но она чувствовала, что не может бросить его на произвол судьбы.

— Скрытый с вами. Конечно буду.

* * *

— Не нравится мне это, — шепнул Гексаль, пока отряд Бронзовой Стражи, возглавляемый лейтенантом Калессой Шаль, прокладывал свой путь прямо к таверне «Пасть Радаша». Местные испуганно расступались перед воинами в полном обмундировании, явно решительно настроенными хватать и задавать вопросы кому-то конкретному. Калесса, шагающая впереди всех, была, как обычно, полна холодного изящества и вместе с тем — непреодолимой силы, исходящей от неё, будто невидимая аура.

Возле вывески над скверно держащейся на петлях дверью Калесса остановила отряд, приказав:

— Окружить здание, закрыть все выходы. Хватать и проверять всех, кто выбегает и пытается скрыться. Если заметите среди выходящих смуглую женщину с ножами — хватать и не отпускать до выяснения. Сперва я зайду одна.

Стражи переглянулись: соваться в гадюшник, полный преступников, наёмников и левобережных «портовых» в одиночку казалось самоубийством даже в тяжёлых доспехах. Нет, особенно в тяжёлых доспехах. Гексаль осмелился подать голос:

— Вы точно уверены, лейтенант?

— Сперва я хочу попробовать уговорить её, — сказала она спокойно. — Если мне понадобится помощь, я подам знак. Вы поймёте, какой. До чёткого сигнала внутрь никому не заходить. Разойдись.

…Толкнув дверь ногой, Калесса вошла в просторный зал таверны «Пасть Радаша», мгновенно приковав к себе взгляды всех, кто здесь находился, от посетителей до напуганного молодого бармена, у которого при виде лейтенанта округлились глаза. Юноша чем-то смутно напоминал Норла, бывшего недавно у неё на допросе… может быть, его подменяет сын?

— Я ищу наёмницу по имени Абла, — громко провозгласила Калесса, уверенно прошагав вперёд и оглядывая публику. — У Стражи к ней есть вопросы.

— А у нас с-с-со С-стражей… лясы-ик! точить не о чем! — перед ней возник тощий злой человек, явно пьяный сверх меры, шатающийся, с заплетающимся языком, и едва ли понимающий, кто перед ним стоит. — Так что пров…

Тяжёлый кулак в латной перчатке согнул человека пополам, крепко ударив его в живот. Он выпучил глаза, прежде чем захрипеть что-то нечленораздельное и осесть на колени, обхватив себя руками.

Взгляд Калессы упал на молодого бармена.

— Где Абла? — членораздельно спросила она.

Юноша, дрожа, готовился было что-то сказать, но послышался хрипловатый женский голос:

— Какого нереха тебе от меня понадобилось?

Перед Калессой встала женщина чуть старше неё, однако доспехи делали Стражницу почти в два раза шире в плечах и гораздо массивнее. Абла действительно смуглой, с неаккуратно обритыми висками, выгоревшими под солнцем волосами и бровями, с тощими, но мускулистыми руками, явно привыкшими тягать корабельные тросы. Мельком Калесса заметила также пояс, на котором были закреплены ножны с четырьмя ножами.

Абла явно не была настроена на беседу, и смотрела на лейтенанта со злостью и недоумением. Но без страха.

— У Бронзовой Стражи к тебе вопросы, на которые ты должна ответить, — ответила Калесса, разворачиваясь к ней и кладя руку на рукоять меча в ножнах. — Тебе придётся пойти со мной.

Оскалившись грязными зубами, Абла смачно сплюнула ей под ноги.

— Отправляйся к Скрытому, ша-ахила-кара. Никуда я с тобой не пойду.

Наступила звенящая тишина, а затем…

— Убирайся отсюда! — гаркнул кто-то из посетителей, а окружающие тут же подхватили:

— Да, проваливай!

— Стража тут ничего не получит!

— Иди вылизывай задницы Совету!

— Это твоё последнее слово? — вкрадчиво спросила Калесса, и её ровный голос не перебили даже нарастающие крики. Абла вместо ответа достала один из ножей, сжав в руке, не сводя с неё озлобленного упрямого взгляда.

— Последнее.

Калесса спокойно оглядела озлобленную публику, будто бы не оценила их гостеприимство. Около пятнадцати человек, не считая бармена, который проблем не доставит, если только не позовёт подмогу. Опасения вызывает только их количество…, но едва ли кто-то конкретный.

— У вас есть шанс выйти отсюда живыми и невредимыми, — громогласно провозгласила Калесса так, чтобы все кричащие слышали. — Все, кроме Аблы, могут покинуть таверну прямо сейчас. Это ваш последний шанс. Выходите спокойно, не бегите, оказывайте Страже содействие, и вас не тронут. Это моё слово.

Ухо за микросекунду засекло рассекающий воздух предмет, летящий в её сторону. Молниеносно вытянув руку, Калесса поймала в рукавицу тяжёлую керамическую кружку, из которой пролилось пиво. Развернулась, замахнулась и отправила её в обратный полёт, но не в швырнувшего, а в стекло окна.

Казалось, вооружённые бронированные Стражи с оружием наголо ворвались в таверну раньше, чем первый осколок оконного стекла коснулся земли. Кто-то бросился бежать, но некоторые посетители решили, что могут дать стражникам отпор, начав швыряться в них кружками, нападая с кулаками или каким-то простым оружием. В таверне начался хаос: всего за несколько секунд живот какого-то пьянчуги насквозь пронзил клинок, обагрив пол кровью, тяжёлый табурет пролетел над головами, ударив в бутылки за барной стойкой, кто-то закричал, кто-то бросился бежать, но не к дверям, а к окну, решив выбить его собственным телом. Калесса сосредоточилась на Абле, которая бежать не собиралась, а, схватив по ножу в каждой руке, согнулась и бросилась в бой.

«Она либо совсем безумная, либо… нет, пожалуй, второго варианта просто нет.»

Взмах меча Калессы со звоном обломил лезвие первого ножа Аблы, когда второй нож уже нацелился ей в горло. Свободной рукой Калесса перехватила его, и лезвие ножа прошло между её средним и безымянным пальцами, звякнув о латную перчатку.

Отбросив сломанный нож в сторону, Абла попыталась выхватить лезвие из руки Калессы, когда та плотно его сжала, дёрнув противницу на себя и сократив дистанцию. Хотела ударить Аблу рукоятью меча в живот — обычно этот приём хорошо приводил противника в чувство — но Абла, извернувшись, избежала удара, свободной рукой выхватила из-за пояса третий нож и нацелилась им в открытое забрало шлема, норовя пронзить Калессе глазницу.

Та в последний момент нырнула в сторону и лезвие ножа прошло по её виску. Брызнула кровь. Стиснув зубы, стражница отшвырнула руку с ножом в сторону, заставив выбросить оружие за барную стойку. Абла не теряя времени заняла руку четвёртым ножом; в голову ей откуда-то из хаоса сбоку прилетел стакан, и женщина разразилась грязным криком боли.

Поймав момент, Калесса взмахнула мечом, резкая вертикальная дуга выбила нож из левой руки Аблы. Стоило отдать наёмнице должное, она быстро сориентировалась, решив разорвать дистанцию, чтобы сохранить хотя бы один нож. Калесса метнулась за ней, но под ноги ей упал один из клиентов, которого отшвырнули в драке. Калесса споткнулась, упав и больно ударившись подбородком о половицы. Сделала попытку подняться, и уже увидела, как Абла, стоящая над ней, заносит над головой тяжёлый табурет.

Калесса в последний момент перекатилась в сторону, когда обрушившаяся мебель разлетелась в щепки при ударе об пол, и одна из ножек стукнула её по лицу. Шаря в хаосе оброненный меч, Калесса сбросила с головы съехавший шлем, закрывавший обзор, и отбросила в сторону. Тут же пожалела, потому что её безумная противница, вновь схватив последний оставшийся в руках нож, насела на неё и нацелила его остриё прямо между глаз Калессе…

— Лейтенант! — крикнул Гексаль, когда стражница уже мысленно попрощалась с жизнью, и на Аблу набросились ещё двое Стражей, в последний момент остановив смертоносный удар. Та вертелась и извивалась, как бешеная кошка, прежде чем несколько сильных ударов в больные места не заставили её тело бессильно обвиснуть на руках Стражей.

— Лейтенант, вы целы?! — подскочил к Калессе Гексаль, подавая ей руку. Принимая помощь, та встала на ноги, оглядывая разрушенную таверну, которая всего за минуту превратилась в руины, полные битого стекла, раздробленной мебели, окровавленных трупов и отрубленных конечностей.

Тяжело дыша, Калесса схватилась за кровоточащий висок и, пощупав рану, убедилась, что она была длинной, но неглубокой.

«Значит, жить буду. Может, шрам останется.»

— Мой меч, — прохрипела она помощнику. Гексаль, поняв, о чём она, быстро нашёл на полу под осколками стекла бутылок клинок Калессы и, подняв, протянул лейтенанту. Та кивнула, приняв его, и убрала в ножны. Мрачно посмотрела на Аблу, которая выглядела нисколько не лучше неё самой…, но хотя бы была жива, безвольным мешком висела, придерживаемая Стражами.

Сделав к ней шаг, Калесса рукой грубо схватила лицо Аблы и подняла его так, чтобы наёмница встретилась с ней взглядом.

— Ты сохранила бы жизни товарищей, если бы пошла добровольно, — процедила она. Вместо ответа Абла, съёжив губы, плюнула ей в лицо.

Смахнув со скулы слюну, смешанную с кровью, Калесса, не моргнув и глазом, скомандовала:

— Уведите её.