Эхо разбитых зеркал (гет)

Говорят, что утро не бывает добрым. Хм, пожалуй, соглашусь. Проснуться в полнейшей темноте от запаха ядреного кофе, изучающего причмокивания и блеска алых глаз под шипение свившей у себя на голове кошки…

— С бодрым утром, Безухая, — невозмутимо метнув несколько клинков в штору и срезав ее с карниза, «обрадовал» своим ликом Даэлвелис. Он вальяжно восседал за белоснежным круглым столиком, закинув ногу на ногу.

— Тебе не говорили, что вламываться в комнату девушки без стука и без отношений, — признак неуважения? — негодовала я, натягивая одеяло до подбородка, потому что пришлось спать в найденной в шкафу рубашке, и я даже не хочу знать, откуда она или чья. Пахла порошком, чистая. Лучше, чем спать в оборванном родном тряпье или в платье.

— Ой, да брось, любая обрадуется с утра моей неземной красоте, — изящно отпив из чашечки и скривившись от крепкости напитка, ляпнул он. — К тому же, это мой замок, если ты не знала.

— Будто я хочу тут находиться, — скривилась я настолько, насколько вообще могло передать мое отвращение к положению мое лицо.

— Это самое безопасное место во всей Гальтире, — явно довольный собой, вертел между пальцами печеньку брюнет.

— Ну да, потому что это логово дракона, которого все боятся, — грозно поправила короля я, всем ликом намекая, что пора бы ему выметаться уже.

— Все трепещут перед моим авторитетом. Завидно? Научить? — что он несет, мать моя кирпич?

— Чему? Тапками стены сносить или врываться в чужое личное пространство? — честно нарезала я порционно его достижения.

— Ого, Селт так много тебе рассказал. Что ж, раз этот ребенок открыл душу, я обязан кое-чему тебя научить, чтобы ты не висла у него на шее балластом, — он отложил обратно в блюдечко печеньку, струсив в него же с пальчиков крошки. Опять он типа принес мне кофе, а сам его выпил, что ли? Плед 2.0?

— Почему я должна висеть у него на шее? — я всё еще жду переводчик для тугодумов.

— Потому что легко попасть под чью-то горячую руку. Нет, конечно, ты можешь немного поболтаться у него на шее, но, боюсь, это будет твоим последним походом. Ах, да, я не боюсь, вообще-то, мне так-то всё равно, я эльф занятой, государственных дел хватает.

— У эльфов есть какие-то серьезные отклонения от природы? — мне хотелось биться головой о спинку кровати, может, я бы хоть так начала бы понимать этих индивидов…

— Не шути так. Может, ты и человек, но копия эльфийки из знатного рода. Кто знает, может, уши отрастут и перестанешь пытаться оторвать их из зависти у Селтира.

— В смысле? Он заслужил, — выпалила без задней мысли я, потому что это было логично. Мальвинчику надо было это мужественно принять и понять. Сам виноват. Даже если он не мог пить зелье маны, тем более не стоило подвергать мою жалкую тушку опасности.

— Да брось, ты же прониклась прошлым этой малявки? Он тебе лишь малую часть рассказал, в сокращенном варианте. Эльфы в Аэрлоте делятся на два типа: те, кто презирает Селтира за обращение к древней магии, и те, кто его обожает. Это дитя наивное и глупое, совершенно не замечает, как я слежу за ним и отбеливаю репутацию, унижая его.

— То есть, ты считаешь, что жалость вызывает обожание? Реально упырь, господи…, — я схватилась за заболевшую от безнадеги голову, стараясь дышать ровно, пока моя киса, грозно восседая на краю кровати, шипела на брюнета, всё еще беспардонно пьющего кофе. У него там безлимит темного напитка в чашке, что ли? Можно мне такую же, но с чаем?

— А что плохого в жалости? — Даэлвелис взглянул на меня особенно пристально, изучая эмоции, прожигая пламенем алых глаз.

— Потому что жалость однажды закончится, господин Даэлвелис, и на место ей придет безразличие. Многие люди в моем мире полагают, что просто знать чью-то трагедию и мимолетно сопереживать ей, оставляет их в черте человечности. Но это не так, ведь после этого они идут и морально вытягивают чьи-то силы.

— Аж мурашки от обращения побежали, сразу видно, кем впечатлилась, бр, — театрально сотрясался в мурашках эльф, явно давая мне оценку для личной характеристики. Он проверяет меня на доверие?

— У вас государственные проблемы с семьей настоящей Каланты, сударь?

— В корень зришь, Патлатая, на дух не переношу семейство Илидорин. Вынюхивают всё, сделки кристально честные проворачивают… Слишком идеальные для нашего темного времени, — он изящно вернул чашечку на блюдечко.

— Вы так говорите, что у меня даже нет мыслей бежать отсюда, — с нотой обреченности протянула безрадостно я.

— Тебе бы вообще лучше пока сильно не высовываться в места скопления эльфов. Хоть Каланта и пропала почти двести лет назад, ты очень похожа на всю ее родню.

— А ведь я была похожа только на мать в человеческом мире…

— Слушай, хочешь, мы тебе уши отрастим и в семейку Илидорин отправим шпионом? Ты либо их раскроешь, вдруг они тебя клонировали по-тихому, потому что их дочь «лекарства от бессмертия выпила» в ином мире, например, либо обретешь любящую семью (если те вдруг хорошие), — огонь воодушевленности в глазах собеседника пугал…

— При всем моем неуважении к вам, ваше высочество, я стала вас не уважать еще больше.

— Мило. Обожаю честных существ. Даже не спросила, каким образом уши можно отрастить, сколько денег с этого взять. Бескорыстная малявка. Действительно ничего не хочешь от этой жизни? — слишком хитро сощурились его глаза. Этому мерзавцу есть, что мне предложить? Это он так показывает, кто тут босс? Я ему уже всё рассказала о себе, что ему еще надо?!

— Вы ведь тоже ничего не хотели, когда вас предали? Не смотрите на меня столь угрюмо, было бы у вас славное прошлое, не ходили бы кругами в беседе, — да, я выбрала стратегию крыть той же монетой. Один/один, Упырь, узри же, что такой же уязвимый, как и мы людишки.

— Нет, я не против оставить тебя в замке и брать с собой на битвы, но долго ли ты протянешь? — перевел он тему хитро, быстро, будто бы за этим и явился…

— Хотите смахнуться со мной, — так и скажите, — раскусила я это лихо длинноволосое, оно аж улыбнулось. Желаю ему карьеры в рекламе зубной пасты. Забери его из моей жизни, суровый маркетинг!

— Ого! Телепатией владеешь, не иначе! — он аж хлопнул в ладоши, а кошка шикнула громче прежнего.

— Правда, что ли? Какая жалость.

— Остра на язык… Сможешь врагов в ступор словами ввести?

— Что? — я окончательно выпала из этой реальности. Могу нажать на рестарт моего появления здесь?

— Что? Закажи через шкатулку безнадежного дармоеда Пауло подходящую униформу и выдвигайся через этот портал, — он кинул на кровать большой ключик, как у Селтира от комнаты, и тот схватила киса, — на тренировочную площадку. Будем выбивать из тебя хандру, Безухая.

— Через шкатулку можно заказывать определенные вещи? — мой мозг, кажется, проснулся окончательно. Шестеренки закрутились, механизм светился с подачей энергии, полыхал, пыхтел…

— Ну да, ты не знала? Там в зеркало встроено окно для заказов, принимает только голосовые запросы. Я дал вчера малявке шкатулку и велел заказать для тебя что-то… А, ясно. Жду тебя через пять… Ладно, через десять минут. Начни орать, пожалуйста, когда я уйду, ладушки? — он прочертил клиночком порталик и ретировался, а у меня сложилась картинка…

— Селтир! — откинув одеялко и вскочив на коврик в центре комнаты, кричала изголодавшейся чайкой я, мечтая отгрызть чьи-то уши. Из-за него я вчера в этом нелепом платье… Поверила его сказке про влюбленного портного… Страдала целый вечер в громоздком наряде за библиотечным столом, пока Рэдди давал мне читать свои черновики с поэмами и серенадами для рыбы… Он даже имя мое не спросил! Даже слова вставить не дал… Я чуть тарелку вместе с тортом не сгрызла. Ах, Селтир… Хана тебе! Закажу повседневную одежду себе и десять самых дорогих платьев на имя Селтира из дома Фэлноров! А что ты думал, синеглазик? Я злая земная женщина, не твоя милая подружка из детства. У меня ты получишь всё, что мне задолжал, у меня…

— Вот поганец! Укорочу его штанину коготками, чтоб ходил, как фрик эльфийский! — внезапно услышала у себя за спиной я бодрый женский голосок… Обернувшись, я увидела сидящую на моей кровати небольшого роста девчушку с длинными волнистыми волосами цвета граната и зелеными, как листва салата, глазами. Миленькое девичье личико дополняли серые потрепанные шортики и топ из плотной ткани с неразборчивым из-за падающих на них волос принтом…

— Ты кто такая, черт возьми? — тоном, приближенным к загробному, строго задала вопрос я.

— Ну, допустим, мяу, — девочка запустила пальчики с блестящим красным маникюром в свои волосы, закидывая назад челку, ровно подстриженную до бровей. И новая картина нарисовалась поверх расправы над Селтиром: передо мной сидела обращенная в человека киса, почти такая, которую я фантазировала, но…

— Почему ты не собака? — впала в отчаянье я, понимая, что моя крыша осталась в ином мире, сюда я явно добралась частями, еще и тело ломит…

— Так кошки же лучше? Все любят кошек! Могу обратиться в собаку, но это затратно по магии, и я еще не научилась…

О, Боги, мало мне было длинноухих негодяев, романтика-краба, мифической Горгульи и вечно голодной рыбы, теперь, кажется, у меня появился питомец-оборотень… А еще у меня острое чувство ответственности…