Ирда: Дети Звезд / The Irda: Children Of The Stars (джен)

Увеличенная численность отряда почти не замедлила их продвижение. Спустя две недели, на перекрёстке высоко в горах к северу от Такара, Джирбиан нагнал ту небольшую группу, что покинула Такар вместе с ним. Ещё через три дня он привёл их в небольшую ложбину на тропе, где они соединились с отрядом, бежавшим вместе с Игрейном.

— Даже не знаю, откуда все они взялись, — изумлённо произнёс Джирбиан.

— Из Хал‑Тераксиана. С поместий, граничивших с моими, — спокойно пояснил Игрейн, ничуть не удивлённый размером своего отряда. — Из самых разных округов. Отовсюду, где огры хотели пойти новым путём.

Эверлин, державшая отца под руку так, будто никогда больше не отпустит, огляделась и стала выхватывать взглядом знакомые лица.

— Там лорд Неррад из Блотена, и леди Ричал. Её земли граничат с нашими на востоке. И, по‑моему, это почти весь клан Алиех… — Она указала на большую толпу, в основном из молодых огров, которые выглядели так, словно выбрались на пикник, а не спасались бегством.

Их «пикник» внезапно прервался: один из огров, мчавшийся во весь опор, ворвался прямо в их лагерь. Его конь разметал одеяла, раскидал взрослых, детей и еду. Всадник яростно дёргал поводья, пытаясь остановить лошадь; затем животное встало на дыбы и замерло.

Один из Алиех двинулся к всаднику, его хмурый взгляд ясно говорил о намерениях, но слова наездника заставили его застыть на месте.

— Королевские войска! — Он махнул рукой в ту сторону, откуда примчался. — Быстро идут сюда!

— Проклятый идиот!.. — Джирбиан рванулся к огру, но его следующие слова потонули в шуме толпы: раздались вздохи, крики с вопросами, люди ринулись вперёд. Заплакал ребёнок — тонкий, нарастающий вой подхватили другие дети. Джирбиан добрался до всадника и стащил его с лошади.

К ним подошёл другой огр — почти такого же роста, как Джирбиан, хотя и не такой мускулистый. Он протянул руку. Джирбиан вспомнил, что видел его в толпе у Халевера, когда они покидали поместье.

— Что всё это значит? — прорычал Джирбиан.

— Я Батыр, племянник Игрейна, — ответил огр, пытаясь схватить только что прибывшего всадника. Джирбиан не ослабил хватки и, развернувшись, встряхнул молодого огра, практически приподняв его на цыпочки, и отвёл подальше от толпы.

— Я отправил разведчиков по западной тропе, чтобы шли за нами, — сказал Батыр, присоединяясь к небольшому кругу, который быстро образовался вокруг Игрейна, Эверлин, Лирральта, Тенаж и ещё двоих, кого Джирбиан не знал. Наконец Батыру удалось вырвать всадника из хватки Джирбиана. Тот метнул в него сердитый взгляд. Разведчики — хорошая идея, такую следовало придумать ему самому.

Тенаж резко вмешалась:

— А ты не велел им мчаться в лагерь и поднимать панику?

Маленькие глаза Батыра опасно сузились.

— Конечно, нет!

— Ты сказал, что войска идут? — спокойно перебил Игрейн, поворачиваясь к разведчику.

Огр кивнул. Лицо его было бледным.

— Идут быстро. По нашей задней тропе, но двигаются так, будто уже знают, что мы здесь.

Батыр бросил на Джирбиана взгляд, полный отвращения, словно вся ситуация была его виной.

— У них, наверное, тоже были разведчики. Насколько они позади? — спросил Батыр.

— Минут тридцать. Может, сорок. Я… я гнал изо всех сил.

— Сколько их? — резко спросила Тенаж.

— Не смог разглядеть. Пятьдесят, семьдесят, а может, и больше. Они поднимались по хребту, там тропа узкая. Ехали по двое в ряд, так что конца колонны я не видел.

Батыр хлопнул огра по плечу.

— Хорошо, Эйлек. Ты дал нам время, чтобы выстроить оборону.

Затем Батыр выкрикнул имена нескольких своих кузенов и жестом подозвал их вперёд.

Джирбиан лихорадочно озирался, пытаясь разглядеть за суетящейся толпой особенности местности. Они находились в низине, куда сходились и пересекались тропы со всех четырёх сторон света.

Батыр присел на корточки и быстро набросал в пыли схему обороны в форме буквы «U».

— Мы можем отправить семьи дальше. А тех, кто хорошо владеет мечом, расставить здесь и здесь, — он указал на точки по обеим сторонам тропы. — Лучников нужно поставить вот тут.

Джирбиан вгляделся в ближайшую толпу. Лучники? Судя по тому, как об этом сказал Батыр, он почти ожидал увидеть отряд браво одетых бойцов, а не эту измученную толпу беженцев. Но да — он действительно помнил, что у некоторых людей Игрейна за спинами висели луки. И редко какой огр не учился в детстве обращаться с болой — для состязаний. Это считалось навыком знати: так коротали летние вечера.

Так что план Батыра имел шансы на успех — если бы не высота. Лес тут был негустым; редкие деревья с бледной корой почти не давали укрытия. Джирбиан пытался припомнить тропы к северу и западу. Разве одна из них не шла вверх, потом выравнивалась, снова поднималась — и лишь затем выходила на гребень? Он прошептал что‑то Тенаж, та сперва посмотрела на север, потом на запад, припоминая, и указала на север.

Игрейн кивал, вглядываясь в наброски Батыра на земле. Бросив быстрый взгляд на Лирральта, Джирбиан шагнул вперёд.

— Враг будет атаковать с возвышения, — резко произнёс он. — Нас просто перебьют.

Лицо Эверлин побледнело. Джирбиан видел, как её пальцы крепче впились в руку отца.

Батыр медленно поднялся и повернулся к Джирбиану; глаза его почернели от ярости.

— Полагаю, ты хочешь просто умчаться отсюда как можно быстрее, — с издёвкой бросил он.

Джирбиан выпрямился. Он возвышался над невысоким огром. Лишь его брат был такого же высокого роста среди всех собравшихся огров.

— Я лишь имел в виду, что нам стоит отступить по северной тропе, где местность выравнивается. — С пренебрежительным видом он стёр план Батыра и начертил новый. — Тогда мы сможем поставить лучников здесь — там, где королевские войска будут подниматься в гору. А тех, у кого мечи, держать позади — чтобы встречали тех, кто окажется достаточно храбрым или безрассудным, чтобы прорваться. Помни: королевская стража — это в основном почётный караул, их учили для церемониальных целей, носить знамёна и всё такое.

— И, надо полагать, ты сам отлично владеешь мечом, лорд Джирбиан, — процедил Батыр.

Прежде чем Джирбиан успел ответить, вмешался Игрейн:

— Это хороший план, спасибо вам обоим, — произнёс он, особо выделив слово «обоим». — Эверлин, собери остальных, пусть помогут отправить детей вперёд. Джирбиан, займись расстановкой позиций. Батыр пусть распределит всех по группам.

Джирбиан кивнул в знак согласия и, коротко поклонившись Эверлин, зашагал прочь.

Лирральт молча последовал за ним, вскочил на коня и поехал следом по северной тропе. Джирбиан передал ему поводья и поднялся на высшую точку тропы, оглядываясь назад, чтобы оценить обстановку.

Пока они стояли и смотрели, как мимо тянется длинная вереница семей и старших огров, Джирбиан спросил:

— Где Халлейн? Она бы пригодилась там, на том взгорке.

Лирральт посмотрел на него так, будто тот сошёл с ума, но ответил просто:

— Она ушла вперёд вместе с остальными.

— Что с тобой, брат?

Лирральт взглянул на него, потом снова вниз, на склон, где их товарищи разбивались на группы; кое‑кто уже обнажил мечи. Вспышки солнечного света играли на отточенных лезвиях.

— Тебя совсем не тревожит, что мы вот‑вот сразимся с собственным королём?

— Их шеи, не наши, — резко бросил Джирбиан. Когда Лирральт не ответил, он продолжил ещё жёстче: — Если не хочешь сражаться — иди с детьми. Держись в стороне.

Лирральт напрягся, встретив яростный взгляд Джирбиана с такой же злостью.

— Я буду сражаться, брат. Просто мне это не по душе.

Несмотря на свои жесткие слова в адрес Лирральта, когда королевская стража рванулась вверх по склону, Джирбиан ощутил потрясение, глядя в лица, которые видел на рыцарских турнирах, за ужинами, на собраниях.

Лучники показали себя отлично: будь их побольше, они обратили бы врага в бегство. Сейчас их хватило, чтобы нанести урон и задержать противника, — но не чтобы остановить неизбежный штурм склона.

Джирбиан встретил стражу лицом к лицу, пешим, и безумная отвага вскипела в нём. Когда он стащил первого огра с коня, когда его меч встретился с другим в воздухе, он ощутил песню битвы в крови, в костях. Страх исчез. Враг был рядом, и он рубил налево и направо, не отступая, даже не делая шага назад, парируя удары. Лирральт, Тенаж и Батыр были вынуждены держаться рядом с ним, иначе его смяли бы. Подстёгиваемые его отвагой, привлечённые его боевой яростью, к ним присоединились и другие; их свирепые, пылкие лица отражали то же, что было в нём.

Клинок скользнул мимо его защиты и коснулся бока, но боли не было. Тёплая, скользкая влага потекла по телу под туникой; он лишь прижал руку к этому месту и продолжал сражаться. Его меч описывал безупречные дуги — прекрасное зрелище, почти поэзия в воздухе.

По численности королевские войска превосходили их, но Джирбиан удачно выбрал позицию. Поднимаясь в гору, стража короля не имела шансов. Земля превратилась в кровавую грязь. Тела павших товарищей хрустели под ногами. Противник сдался и побежал, оставив поле боя усеянным первыми жертвами Войны Игрейна.

Джирбиан воздел руки в ликовании, в благодарении. Жажда крови богов, их благословение излились на него, на его отряд.

Он ехал во главе отряда, всё ещё в той же одежде, в которой сражался, — пропитанной его кровью и кровью врагов. В этих испачканных, изорванных шелках он сам казался воплощением тёмного бога — гордый, надменный, торжествующий.

Они быстро нагнали тех, кого отправили вперёд. Взоры мужчин, женщин и детей — восхищённые, благодарные — сопровождали Джирбиана, когда он вёл своих воинов в лагерь. Лишь одни глаза не смотрели на него с восхищением — те, чьё восхищение он хотел видеть больше всего.

С искажённым от тревоги лицом Эверлин металась среди матерей, встречавших сыновей, мужей, обнимавших жён, среди путающихся под ногами детей — она отчаянно искала отца. Когда она наконец увидела его рядом с Джирбианом, лицо её озарилось солнечной улыбкой.

— Миледи, — произнёс Джирбиан, склоняясь в поклоне. — Хотел бы я всегда быть причиной такой улыбки.

Смутившись, она отвернулась, чтобы поприветствовать отца.

В тот миг Джирбиан твёрдо решил: он станет кем угодно, сделает всё, что потребуется, — лишь бы это озорное, похожее на лицо эльфийки, — светилось для него.

А вот лицо Халлейн и правда загоралось — и для него, и для Лирральта, который по-прежнему следовал за ним молчаливым, угрюмым призраком. Она протянула руки к Джирбиану и прижала его к себе так крепко, будто никогда не отпустит, словно они были давно разлучёнными влюблёнными.

— Я так боялась… — прошептала она, ещё сильнее стискивая его плечи. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

На миг в нём снова вспыхнуло его привычное озорство: он притянул её к себе и легко оторвал от земли, хотя ростом она была с него.

— Значит, ты по мне скучала? — прошептал он в ответ, повернув голову так, что его дыхание защекотало ей шею.

— Ужасно, — рассмеялась Халлейн. Но, отстранившись и повернувшись к Лирральту, она сразу стала серьёзной.

— Что с тобой? — прошептала она. — Ты ранен?

Он выглядел смертельно усталым. Она взяла его за руки — они были холодными, как лёд.

Джирбиан фыркнул и резко развернулся, оставив их стоять друг напротив друга: они сцепились руками так, будто весь мир перестал для них существовать. Он отправился искать другого целителя для раны на боку: своему брату он не доверял — боялся, что тот не сумеет как следует её обработать.

Халлейн едва взглянула ему вслед. Боль, которую она видела в Лирральте, была куда сильнее.

— Лирральт? — тихо позвала она.

Его пальцы судорожно сжались вокруг её пальцев.

— Халлейн, ты знаешь, что я видел? — прошептал он напряжённым голосом. — Конец… Гибель.

Она покачала головой.

Он бормотал что-то почти неразборчивое — о битве, о телах огров, которых он знал, о крови, осколках костей и мечах, сверкавших на солнце. Что-то о будущем и рунах. И снова это слово: «гибель». Его пальцы впивались в её ладонь.

Тихо вскрикнув, она вырвалась из его хватки.

— Халлейн? — Лирральт потянулся к ней, на этот раз осторожно, едва касаясь.

— Прости. Я не хотел тебя напугать. Просто… я просто…

— Что?

— Ничего. — Он отвернулся, его взгляд скользнул по толпе и остановился на Игрейне. Нужно было как можно скорее остановить это безумие.

Он пошёл вслед за толпой, которая то смыкалась, то расступалась вокруг Джирбиана. Его брат, теперь в чистой тунике и без малейших признаков раны, настаивал на том, чтобы разделить отряд Игрейна: семьи с детьми отправить вперёд, а воинов оставить позади — прикрывать тылы.

— Такар так просто не сдастся, — твёрдо говорил он.

Лирральт смотрел на него и вдруг вспомнил, как Джирбиан в парадном мундире уверенно заявлял, что однажды снова настанет время бойцов.

Батыр возражал против разделения отряда:

— Мы разбили лучших, кого двор мог против нас выставить. Сейчас нам нечего бояться.

По настоянию Игрейна все вскочили в седла, так и не придя к единому решению. Следующую неделю, пока они шли через самую южную часть Халькистовых гор к северу от Такара, Джирбиан и Батыр продолжали спорить: разделяться или держаться вместе, идти на север или на запад, попытаться обосноваться в Тораде или построить собственный новый дом.

Игрейн, который мог бы разом прекратить все споры, молча слушал и не высказывал своего мнения.

Они начали подниматься на основную часть горного массива. Тропы, прежде широкие и хорошо наезженные, стали узкими, изрытыми колеями на многие мили, а потом и вовсе заросшими корнями. Густой подлесок исчез, дубы сменились хвойными деревьями, земля стала каменистой. Ночи сделались холодными. Дичи, которой раньше было в изобилии и от которой по вечерам костры пахли густым, наваристым рагу, почти не осталось.

Споры прекратились сами собой. Они повернули на запад, пробиваясь к более гостеприимным землям.

Халлейн старалась держаться рядом с Лирральтом или Джирбианом столько, сколько могла. Но ни тот, ни другой не были идеальными спутниками в пути. Джирбиан по вечерам либо спорил с Батыром, либо молча сидел у костра Игрейна — так близко к Эверлин, как только удавалось.

Лирральт замкнулся в себе, почти не разговаривал, проводя вечера в общении со своим богом.

— Такое чувство, будто мы барахтаемся на месте, — проговорил он однажды. — Словно нас несёт течением.

— Детские сказки, — буркнул в ответ Джирбиан. Но Халлейн знала, что дело не в этом. Так же, как она ощущала собственную силу, она чувствовала и силу Лирральта.

— Гибель, — настаивала она. — Почему ты всё время говоришь о гибели?

— Потому что Хиддукель открыл мне это, — только и ответил он.

Халлейн уже открыла рот, чтобы задать ещё один вопрос, когда лошадь впереди неё встала на дыбы. Всадница упала назад — в её груди торчала стрела!

Закричал ребёнок. Вокруг воцарился хаос. Стрелы летели густо, словно рой пчёл. Лошади понесли.

Тенаж упала, когда лошадь перед ней взвилась на дыбы; она закричала, потому что обезумевшие кони едва не растоптали её.

И тут словно из ниоткуда появился Джирбиан: схватив её за подол туники, он сдёрнул её с тропы, подальше от взбесившихся лошадей. Над головой просвистела стрела, и он отпустил её, позволив упасть на землю.

— Ложись! — крикнул он, ударив коня пяткой в бок. — Всем пригнуться!

Халлейн резко развернула лошадь по кругу, пытаясь разглядеть, кто нападает и откуда. Казалось, стрелы летят со всех сторон.

Ответ на вопрос «кто» пришёл мгновенно: человек позади неё обмяк. В его лбу торчала стрела огра — её яркое оперение безошибочно выдавало клан Редиенхс.

Халлейн пригнулась ещё ниже, вцепившись в шею коня. Под шелковистой шкурой перекатывались дрожащие мышцы. Ей хотелось соскочить и юркнуть в густой подлесок, обрамлявший тропу, но она не решалась. Не решалась даже спешиться.

Сквозь грохот и крики она слышала голос Джирбиана — теперь он звучал чуть дальше, выкрикивая приказы. Она двинулась на звук. Справа доносился звон стали о сталь, боевые выкрики: она поняла, что её люди сошли с тропы и ринулись в лес, чтобы встретить нападавших лицом к лицу.

Впереди, прямо в самой гуще схватки, стоял Джирбиан — тёмный бог войны, ужасный и прекрасный. Вокруг него свистели стрелы, а он поднялся в стременах. Одной рукой удерживая коня, другой он подавал сигналы: лучникам — прикрыть левую сторону тропы, мечникам — спешиться и зайти врагу во фланг справа.

Видя его таким собранным, таким бесстрашным, Халлейн вдруг перестала бояться. Она ворвалась в самую гущу боя. Запах крови ударил в нос, наполняя её чистой эйфорией. Восторг от того, что можно использовать магию без всяких ограничений, затмил все звуки и образы.

Сила вскипала в ней — так яростно, что даже не требовалось направлять её руками. Достаточно было мысли, и магия рвалась наружу, пока ещё не сфокусированная.

Стражник врага, стоявший ближе всех к Джирбиану, как раз поднимал лук — и рухнул на месте. Сердце его разорвалось в груди. Единственная примета смерти — тонкая струйка крови, вытекшая из уголка рта.

Она ощутила его смерть — внезапный разрыв мельчайших вен, жизненно важных артерий — как тошнотворную волну внутри самой силы. Её согнуло пополам: смерть огра ударила, словно кулак в грудь. Но останавливаться было некогда. Она повернулась, снова выпустила магию наружу — и почувствовала, как энергия вздымается, когда пали двое. Потом ещё двое.

— Халлейн! Халлейн! Туда!

Она втянула силу, чтобы прояснилось зрение. Джирбиан всё ещё стоял в стременах, окровавленный меч был наготове. Рядом с ним — Лирральт. Джирбиан указывал вправо, в сторону леса:

— Туда!

Он резко развернул коня и едва не сбил одного из своих, чтобы добраться до неё.

— Туда! — снова указал он. — Лучники. Ты можешь добраться до лучников?

Она смотрела, но видела лишь цветные пятна — тут, там, — среди сплетения деревьев и зарослей лиан. Лишь непрекращающийся дождь стрел, летящих с той стороны, подтверждал, что враг именно там.

С Лирральтом по одну сторону и Джирбианом по другую она закрыла глаза, представляя лес: подлесок, заросли, огров, пригнувшихся для укрытия, которые поднимаются, чтобы выпустить стрелу, и тут же снова падают вниз.

Сила пробуждалась внутри неё — требовательная, неистовая, кричащая, чтобы её выпустили. И она выпустила магию.

Лес ожил. В той стороне, куда указывал Джирбиан, каждая лиана, каждый стебелёк травы, каждый лист шевельнулся, вытянулся, пришёл в движение, обрёл жизнь.

Огр справа от Джирбиана закричал. Дальше по линии схватки этот крик снова и снова подхватывали, разнося эхом.

На мгновение Джирбиан застыл. Каждый мускул в его теле словно сковало льдом.

— Халлейн! — его голос сперва сорвался, а потом обрёл силу, когда он заметил, как шевельнулась лиана над головой. — Халлейн, сдержи её! Сдержи магию!

Он не знал, слышит ли она его, но лес перестал грозить людям Игрейна — и обратился против нападавших.

До него донеслись крики врага: сперва изумление, потом предостережения, затем вопли боли, растерянные вопросы, ужас.

Халлейн неподвижно сидела в седле, поводья безвольно повисли в её руках, взгляд был остекленевшим. Джирбиан огляделся. Рядом, уже снова в седле, была Тенаж.

— Охраняй её, — приказал он, кивнув в сторону Халлейн.

Не зная, безопасно ли это, он направил коня вперёд, прочь с тропы, вглубь леса. Всё вокруг двигалось: листья, лианы, сухие ветви — они тянулись, извивались и убивали.

Враг оказался в их смертельных объятиях. Лианы толщиной с руку обвивали лучников, всё туже скручиваясь вокруг них. Тела превращались в бесформенную массу.

Глубже в лесу открывались ещё более жуткие картины: раздавленные тела, пронзённые толстыми ветвями оживших деревьев. Знаменосец выронил древко; тело рядом с ним покрывали шевелящиеся, ползущие листья.

С ветки сорвалась лиана — тонкая и опасная, как проволока с зазубринами, — и метнулась к Джирбиану, словно змея. Отпрянув, он рубанул по ней мечом. Из рассечённого стебля брызнула зелёная жижа. Что-то зашипело. Джирбиан резко развернул коня и сильно ударил его пятками.

* * *

Бакрелл отвернулся от вида на замковый двор и очертания Такара, открывавшиеся в лучах утреннего солнца.

— Каэде, ты не можешь этого сделать!

Пока сестра доставала из гардероба одежду и относила её к кровати, Бакрелл ходил за ней туда‑сюда.

Дорожные мешки уже лежали на кровати — и были частично собраны. Каэде положила ещё одну стопку одежды рядом с тем, что уже было, потом схватила новую охапку с крышки стоявшего неподалёку сундука и только тогда ответила:

— Почему нет?

— Потому что… потому что это безумие! Это опасно, вот почему!

Она фыркнула, явно забавляясь.

— Ты размяк, Бакрелл, слишком привык к шелкам и рабам. — Она провела рукой по парчовому лацкану его расшитого жилета.

Он молча понаблюдал, как она снова вытаскивает всё, что уже уложила, чтобы ещё раз перебрать вещи. На кровати лежала невероятная смесь роскошных и практичных вещей — в том числе браслет с драгоценными камнями, стоивший, наверное, столько же, сколько всё остальное вместе взятое.

— Зачем тебе это? — Он взял в руки шёлковую тунику — такую мягкую и тонкую, будто её сплели пауки.

Каэде выхватила её обратно и изогнула бровь.

— Никогда не знаешь, что может пригодиться. Я не собираюсь полностью отказываться от цивилизации.

— Значит, ты и правда ждёшь этого приключения? И совсем не будешь жалеть, что расстаёшься со всеми этими удобствами? — Он обвёл руками роскошную комнату.

— Не буду. — Она забрала у него браслет и, лукаво поглядывая на брата, надела на запястье, а потом спрятала под манжету дорогой кожаной куртки для верховой езды.

Бакрелл ещё мгновение смотрел на мешки на кровати, а потом принял решение.

— Ладно. Я поеду с тобой.

— Что?!

— Можешь ещё немного помедлить, пока я соберусь. Вообще не понимаю, зачем нам выбираться из замка посреди ночи, — бросил он через плечо, направляясь к двери.

— Может, ты хочешь выйти из замка завтра утром после плотного завтрака и громогласно объявить всем, кто услышит, что отправляешься присоединяться к последователям еретика Игрейна? — крикнула она ему вслед.

Он замер у двери, потом ухмыльнулся — в его глазах уже загоралось предвкушение.

— Только не забудь положить еду.

* * *

Измождённые, окровавленные, потрёпанные остатки стражи клана Редиенхс въехали в скалистое ущелье. Полуденное солнце палило сверху, а тепло отражалось от красных каменных стен по обе стороны широкой тропы. По негласному согласию отряд замедлил ход, едва миновав лес и оказавшись в ущелье.

Дария ехала в первых рядах и время от времени оглядывалась, проверяя, что её брат тоже выбрался из-под сени деревьев. Она вздрогнула, вспомнив, как ветви трещали от наполнявшей их энергии, как лианы извивались по земле, тянулись к ней. Даже в самых жутких ночных кошмарах она не могла вообразить такого ужаса!

Раэлл держался рядом с ней с самого начала атаки, хоть он и был мечником, а она — лучницей. Он считал своим долгом защищать младшую сестру. Это едва не стоило ему жизни. Когда лес ожил… Несмотря на жар солнца, Дария плотнее закуталась в плащ. Она судорожно сжала серебряную застёжку у горла — на ней был выгравирован кондор, символ Саргоннаса. Им обоим повезло остаться в живых.

Она так глубоко ушла в свои мысли, что заметила волнение в рядах лишь тогда, когда Раэлл подъехал к ней.

— Что происходит? — спросила она, только теперь заметив суету впереди.

— Смотри! — он указал на конец ущелья, где навстречу им выдвигались ярко одетые отряды. Над ними реяли знамёна клана Сигнет, и среди них — особое, с эмблемой главы клана.

— Подкрепление!

Подкрепление. Значит, придётся повернуть назад, возможно — снова вступить в бой. Сама мысль о новой схватке её не пугала. А вот перспектива снова въехать в тот лес — пугала до дрожи.

* * *

Тень отделилась от ветвей высоко на дереве и стремительно скользнула вниз, порой спрыгивая сразу на пару футов — с ветки на ветку. Люди, стоявшие на склоне холма, вздрагивали каждый раз, когда девушка отпускала очередную опору, каждый раз, когда успевала схватиться за новую.

Эдамм ухмыльнулся, когда она замерла на последней ветке, опасно раскачиваясь в нескольких футах над землёй.

— Хватит красоваться! — крикнул он с притворной суровостью. — Лучше скажи, что видишь.

Она отпустила руки и рухнула вниз последние десять футов, приземлившись с глухим, отдавшимся в костях ударом.

— Две или три новые роты огров, в жёлтом, с блестящей звездой вот тут, — она очертила в воздухе квадрат над левой грудью. — И те, что остались от прежней группы, присоединились к ним.

— Клан Сигнет, — вставил Эдамм.

— Что они делают?

Девушка улыбнулась.

— Разбивают лагерь.

Губы Эдамма растянулись в хищной гримасе; его зубы казались ослепительно белыми на фоне тёмной кожи.

— Атакуем на закате.

— Не понимаю, зачем вообще нападать, — возразил Джеб, один из генералов Эдамма. — Мы свободны. До равнин, до дома — меньше трёх дней пути!

Эдамм поправил на бёдрах украденный у огра меч. Некоторые из его людей щеголяли в трофейных нарядах, но он отказался носить даже плащ своих бывших хозяев. На нём поверх рваной и грязной одежды раба было наброшено простое одеяло — в нём были прорезаны отверстия для рук.

— И сколько, по-твоему, мы останемся свободными, если ничего не сделаем, чтобы остановить огров? Может, ты и проживёшь остаток дней свободным человеком. А что будет с нашим народом? Если мы не остановим огров, они просто наберут новых рабов и всё начнётся заново.

Джеб пристально посмотрел на него.

— Ты просто хочешь защитить своего старого хозяина!

Эдамм уже собрался резко ответить, но вместо этого лишь пожал плечами.

— Опять же, если мы ничего не предпримем, как мы вообще сможем чувствовать себя в безопасности в своих домах? Последователи Игрейна должны выстоять. Ради нашей безопасности.

Джеб покосился на наброски плана, которые Эдамм чертил на твёрдой земле.

— Я с этим не согласен.

— Ты не обязан оставаться с нами, если не хочешь, — спокойно произнёс Эдамм.

Джеб выпрямился, и рука его невольно потянулась к кинжалу на поясе — прежде чем он сообразил, что в словах друга не было оскорбления. Несколько долгих мгновений он смотрел на Эдамма.

— Мне некуда идти. Но обязательно ли нападать в темноте?

— Там будет не темнее, чем в шахтах. Пока мы не готовы к свету, — загадочно добавил он.

* * *

Эдамм был прав. Возможно, для огров, что годами не трудились во тьме, это и была ночь. Но для него даже в предрассветный час, в самую тёмную пору перед восходом, скалистое ущелье, где войска огров разбили лагерь, было отчётливо видно. Выступы и отвесные стены каньона тонули в зловещих тенях, но очертания палаток огров проступали чётко, словно очерченные резкой линией.

Когда люди ринулись на лагерь, врываясь с обоих концов и отрезая врагу путь к отступлению, в лунном свете вспыхивали клинки мечей огров. Люди Эдамма шли в бой с трофейным и самодельным оружием: тут были изящные мечи эльфийской работы, вывезенные из какого‑то богатого поместья, пики, выточенные вручную из вязовой древесины и увенчанные коваными наконечниками, топоры, прямо из поленницы, тяпки, грабли и косы, от которых ещё веяло запахом хлебных полей.

Эдамм возглавил первую атаку, мчась впереди своих людей. Звуки битвы оглушали: крики ярости и жажды возмездия эхом отдавались от стен каньона, вскипали в крови, разжигая боевой пыл. Он встретил первого противника — часового с диким взглядом — и разрубил его одним быстрым ударом.

Огры отреагировали на нападение хоть и вяло поначалу, но яростно. Атакованные с двух сторон, они выскакивали из палаток, вскакивали с одеял, чтобы встретить отряды Эдамма лицом к лицу.

Воздух наполнился воплями и предсмертными криками. Меч звенел о меч, пика о пику. Сквозь грохот ударов Эдамм слышал, как командир огров пытается собрать своих лучников. Эдамм резко развернулся и ринулся на голос. У огра хватило присутствия духа выпустить стрелу — она просвистела мимо уха Эдамма, прежде чем тот убил его.

Люди подожгли палатки огров — и зловещий свет взметнулся вверх, отбрасывая на стены каньона их тени, многократно увеличенные и пляшущие, будто живые.

Застигнутые врасплох, огры быстро пришли в себя и стали сбиваться в очаги сопротивления, о которые люди разбивались снова и снова. Огры хватали щиты и пики, вставали спина к спине, прикрывая лучников, которые осыпали людей стрелами. Стрелы вырывались из этих кругов, словно по волшебству.

Снова и снова люди Эдамма бросались на ряды врага, пронзая одного огра тут, другого — там. И снова их отбрасывали назад.

Отставшие, оказавшиеся слишком далеко от защитных кругов, сражались врукопашную, их силуэты чернели на фоне пламени. Люди подбирали луки и колчаны и сбивали тех огров, кто надеялся вскарабкаться по стенам каньона в поисках спасения.

По своей свирепости люди не уступали более крупным и лучше вооружённым ограм. Но по чистой силе они были им не ровня. За каждым павшим человеком Эдамм ощущал, как тает его войско. За каждым павшим огром тут же вставал на его место новый.

Он поднялся в стременах и крикнул одному из пеших бойцов принести ему лук и стрелы. Он поджёг оперение стрелы от пламени горящей палатки, быстро наложил её на тетиву и выпустил. Горящий сигнал взмыл по высокой дуге над полем битвы. Ещё до того, как пляшущие языки пламени исчезли из виду, в небо взметнулась синяя вспышка — словно молния, летящая в обратную сторону.

Хотя Эдамм и ждал этого, яркость вспышки ослепила его, а коня охватила паника. Огромный жеребец встал на дыбы, молотя воздух передними ногами. Инерция движения отбросила Эдамма назад — он взлетел в воздух и рухнул на землю с глухим, сотрясающим кости ударом.

Он судорожно втягивал воздух, а зрение покидало его. Перед глазами плясали звёзды — то ли от вспышки от огня, то ли от падения, он не знал. Потом зрение вернулось, но фигуры казались размытыми, неотчётливыми, обе — на лошадях. Когда он напряг зрение, более крупная фигура спрыгнула из седла, увлекая меньшую за собой вниз.

Зрение прояснилось: он увидел Джеба и огромную женщину‑огра, сцепившихся в смертельной хватке. Он попытался встать, броситься на помощь Джебу, но потерял равновесие. Пошатнулся и рухнул на колени. Сквозь туман он видел, как крупная фигура подняла сверкающий серебряный кинжал — высоко, а потом опускала его снова и снова. Человек, который был его правой рукой с самого побега из Халевера, обмяк.

К Эдамму подбежала женщина, бежавшая из Блотена. Она помогла ему сесть. В этот момент молния вспыхнула снова, озарив ночь так ярко, как солнце озаряет день. Женщина, услышав предупреждающий вой нарастающего заклинания, закрыла глаза.

На этот раз Эдамм был уверен: это была магическая молния их единственного человеческого волшебника — и после неё цветные пятна ещё долго плясали у него перед глазами. Он едва мог разглядеть что‑то дальше чем в двух футах от себя. Несмотря на головокружение, он с трудом поднялся и снова вскочил на взбрыкивающего коня.

Вокруг него огры метались в панике, ослеплённые и напуганные магической вспышкой. Вереницы тщательно стреноженных лошадей сорвались с привязи и носились по лагерю.

Эдамм, словно обезумев, врезался в большую группу огров, прокладывая кровавую просеку. Рубя и коля трофейным мечом, он пробился сквозь них и вырвался с другой стороны. Вдохновлённые его отвагой, за ним устремились другие люди, круша врага слева и справа.

Несколько минут после магической вспышки битва бушевала вокруг него. Люди, прорываясь сквозь пламя и дым, использовали своё преимущество. Огры пытались восстановить строй, но тщетно.

Люди окружили последние небольшие группы огров и, рубя и коля, пробились к победе. Наконец, одного лишь вида окровавленных людей оказалось достаточно, чтобы немногие оставшиеся огры сломали строй и бросились бежать.

Люди рванулись в погоню, но Эдамм остановил их криком:

— Оставьте нескольких — пусть расскажут, что здесь было!

Две луны Кринна, уже клонившиеся к закату, низко висели в небе. Казалось, будто с начала битвы прошло всего несколько минут, а не больше часа.

Джеб был мёртв — его пронзили кинжалом столько раз, что казалось, огриха хотел не просто убить, а стереть его с лица земли. Эдамм опустился на колени рядом с другом и накрыл его изломанное тело шерстяным плащом — тем самым, который был наполовину сорван с Джеба. Плащ был грязным, изорванным, пропитанным кровью огров и самого Джеба.

— Мы победили, — тихо сказал Эдамм другу. И только тогда он заметил, какой безмолвной стала тишина в каньоне.