Разбойники Кровавого Моря / Reavers of the Blood Sea (джен)

Субкомандор Дреджен проклинал туман. Он проклинал панцирных чудовищ, которые из него появились, — и попутно проклинал минотавров под своим началом, которые никак не могли сражаться так, как он того хотел. Мысль о том, что отданные им приказы порой были противоречивыми или ставили минотавров в крайне тяжёлое положение, даже не приходила ему в голову. Вина непременно лежала на местных, которые делали всё возможное, чтобы досадить Рыцарям Такхизис — даже во время кризиса.

Теперь они ещё и спорили с его приказом расчистить территорию от тел. Во многом благодаря чьему‑то умному предложению использовать факелы против этих переросших омаров коготь Дреджена наконец переломил ход сражения в этом секторе. Минотавры сыграли некую небольшую роль — добавили численности, чтобы уравновесить число монстров, — но если они думали, что теперь смогут отдохнуть, Дреджен заверил их: они ошибаются.

Для существ, претендующих на аккуратность, их нежелание убрать этот беспорядок казалось противоречивым. Неужели они ожидали, что рыцари запачкают себя такой работой? У Дреджена и его людей было достаточно дел — патрулировать территорию и держать минотавров в узде. Вонь, поднимавшаяся от отвратительных трупов, должна была стать достаточным стимулом для туземцев, но некоторые уже улизнули — якобы проведать близких.

— Дикари, — пробормотал он. — Недисциплинированные зверолюди! — Дреджен кашлянул, затем кашлянул снова. — Проклятый туман…

Некоторые минотавры тоже кашляли, но он не обращал на это внимания. Лёгкий кашель ничего не значил — не для Рыцаря Такхизис.

Один из зверолюдей начал складывать панцирные трупы в кучу — явно намереваясь устроить погребальный костёр. Дреджен выругался. Этот глупец‑минотавр, вероятно, сожжёт весь район! Дреджен пришпорил своего усталого скакуна и направился к воину, едва не сбив минотавра с ног.

— Что, во имя Владычицы, ты, бык, творишь?

Свежий шрам пересекал морду тёмно‑коричневого минотавра. Несмотря на явную усталость, он ответил дерзко:

— Готовлюсь сжечь эти мерзкие тела! А на что это похоже?

Субкомандор подумывал ударить быка по лицу за такое высокомерное поведение, но решил, что у него есть дела поважнее.

— Похоже, ты пытаешься сжечь город дотла!

Минотавр посмотрел на него так, будто тот сошёл с ума.

— Тела далеко от любых деревянных строений! Я проверил направление и силу ветра и даже соорудил кольцо вокруг насыпи! Это лучшее место для сожжения, человек! Что ещё, по‑твоему, мне с ними делать?

— Брось их в гавань, разумеется.

— Все эти трупы? Они сгниют и отравят воду! — Он кашлянул. — Они и так уже воняют невыносимо. Думаешь, через несколько дней в воде будет лучше?

Дреджен наконец потерял терпение.

— Это приказ! Ты ведь умеешь выполнять простой приказ, не так ли? Хотя, судя по битве, неудивительно, что вы никогда не выигрываете своих войн!

Вена на шее минотавра запульсировала. Каждый мускул зверочеловека напрягся. Субкомандор положил руку на рукоять оружия — на случай, если существо попытается напасть. Дреджен почти надеялся, что минотавр нападёт. Ему нужен был повод наказать всю эту толпу за неповиновение и небрежность во время битвы.

К сожалению, зверочеловек не напал. Вместо этого он фыркнул и вернулся к куче вонючих трупов.

— Как пожелаете… сэр.

Удовлетворённая ухмылка растянулась на узком, волчьем лице субкомандора. В очередной раз он запугал одного из этих быков. Это доставляло ему огромное удовольствие. Некоторое время он наблюдал, как прежде дерзкий воин созвал нескольких товарищей и начал разбирать импровизированный костёр. Один из них сумел найти телегу и пару лошадей, а остальные минотавры начали грузить на неё тела.

Приступ кашля настиг субкомандора — он не прекращался, пока Дреджен не сделал глоток воды из мешка на седле своего скакуна. Субкомандор с нетерпением ждал отъезда с этих островов — чем скорее, тем лучше. Погода здесь, возможно, подходила вонючим быкам, но ему она ничего хорошего не давала. Теперь, когда рыцари выиграли день — или, вернее, вечер, — возможно, лорд Броэдиус прислушается к его мнению: погрузит минотавров на корабли, как скот, которым они и являются, и отплывёт на материк. Не нужно тратить всё это время на обучение и сбор припасов. Минотавры — пехота, тела, которые нужно ставить на пути копий и стрел, чтобы они изматывали врага для Рыцарей Такхизис.

Очередной приступ кашля одолел его. Попивая воду, Дреджен наблюдал, как первая партия мёртвых чудовищ покатилась к гавани. Нет, он не будет скучать по этому проклятому краю — особенно по его климату. Вернувшись на Ансалон, субкомандор наконец сможет избавиться от этого надоедливого кашля…

* * *

— …Больше я ничего не могу для него сделать.

— А что с другим глазом? Он тоже повреждён?

— Думаю, нет, но… Он шевелится!

Боль пронзила Арикса — боль, означавшая, что он во второй раз обманул смерть. Какая‑то часть его сожалела об этом: ведь теперь придётся жить с чувством вины. По крайней мере, голова уже не так пульсировала, а глаза… глаз…

— Арикс? Ты меня слышишь?

Голос Делары. Ему показалось, что он узнал его мгновение назад. Арикс начал открывать здоровый глаз, затем заколебался. Делара боялась, что он потерял и этот глаз. Что, если последний из ракообразных оставил его совершенно слепым?

Выбора не было. Затаив дыхание, Арикс заставил себя разомкнуть веки. Новая вспышка боли пронзила левый глаз, и он увидел лишь тьму. Но правым глазом раненый минотавр ощутил свет… свет, который постепенно складывался сначала в очертания комнаты, затем в фигуры, и наконец — в минотавров.

Комната показалась смутно знакомой, но раненому воину потребовалось несколько секунд, чтобы опознать в ней помещение, которое занимал человеческий жрец. Это не слишком удивило его: единственным, кто мог помочь ему после столь серьёзных ранений, был Рэнд. Намереваясь поблагодарить его, Арикс огляделся в поисках бледного светловолосого человека, но вместо этого снова увидел Делару.

— Арикс… — Заметив, что он явно видит её, она наклонилась и обняла его.

— Клянусь сломанным рогом Орилга! — Вторая фигура стиснула его в объятиях — на этот раз Сеф.

Арикс сумел обнять одной рукой Делару, но когда попытался подтянуть вторую к Сефу, понял, что его рука всё ещё что‑то сжимает. Неужели он до сих пор держит оружие, которое нашёл у причала?

«С возвращением из Бездны, хозяин…» — насмешливо произнёс голос Меча Слёз.

Он должен был догадаться. Каким‑то образом клинок вернулся к нему как раз вовремя. Арикс полагал, что должен быть благодарен зачарованному артефакту, но задавался вопросом, почему тот так долго ждал. Если Меч Слёз мог прийти к нему по собственной воле, он должен был сделать это сразу после того, как Арикс его потерял. В очередной раз ослабленный минотавр осознал, что не может полностью доверять наследию Саргоннаса.

Над ним нависла фигура в чёрных доспехах Рыцарей Такхизис. Ариксу потребовалось мгновение, чтобы сфокусировать взгляд на лице Карнелии.

— Как ты себя чувствуешь, бык?

Арикс хотел рассмеяться над этим бессмысленным вопросом, но боль снова пронзила его — особенно то, что осталось от левого глаза.

— То, что ты видишь, должно тебе всё сказать, человек.

— Я так и думала. — К его удивлению, она протянула руку. — Ты хорошо сражался там, воин.

Он сумел на мгновение пожать протянутую руку.

— И ты тоже.

— Твой отряд сохранил строй и достойно противостоял захватчикам. Идея с факелами сработала отлично.

— Я сражался только за свою землю, как поступил бы любой. Что касается факелов, видимо, «Око Кракена» кое‑чему меня научило.

Рэнд подошёл к Карнелии и обнял её за плечи — настолько открыто, что Арикс мог лишь уставиться. Карнелия слегка покраснела, но не оттолкнула его руку.

— Жаль, что мы все не извлекли уроков из твоего корабля, — сказал жрец. — Возможно, нам удалось бы предотвратить часть этой резни.

Упоминание о погибших всколыхнуло Арикса.

— Подводные обитатели! Они… они всё ещё…

— Они изгнаны из Нетосака? — прогремел резкий голос. Звон доспехов предвещал появление не кого иного, как самого лорда Броэдиуса. Его чёрные глаза теперь не казались такими тёмными, словно битва отняла что‑то у рыцаря. Остальные черты лица тоже выглядели измождёнными. — Ещё нет, но есть надежда. Кто‑то, — он посмотрел на Арикса, — нашёл их слабость. Благодаря этому город всё ещё стоит, хотя и сильно повреждён.

— А как насчёт остальной части Митаса?

— У нас есть сообщения о тяжёлых боях в некоторых местах, в основном в более населённых регионах. Нет связи с некоторыми поселениями на восточной стороне вашего острова. Что касается Котаса, Рыцари Шипа наконец установили контакт со своими собратьями там. Калпетис — ваш Мортосак — сильно пострадал в западном секторе, особенно порт.

— Они сосредоточились на крупных городах, — добавила Карнелия. — Особенно на столицах. Из‑за тумана, всё ещё окутывающего всё вокруг, и опасности того, что ещё больше этих тварей скрывается в водах гавани, у нас не было времени оценить ущерб кораблям, но мы подозреваем, что он велик.

Арикс нахмурился.

— Если они уничтожат все корабли, то смогут запереть нас здесь и в конце концов уморить голодом.

— Это опасение мы учли, Арикс, — согласился рыцарь‑командир, — но я подозреваю, что это маловероятно. Тот, кто командует этими существами, не кажется мне склонным к столь долгому ожиданию.

Раненый минотавр вынужден был согласиться. Он тоже считал, что хозяин ракообразных упивается резнёй, даже гибелью собственных воинов.

— На данный момент у нас патовая ситуация, — продолжил усатый командир, — но чем дольше держится туман, тем хуже становится наше положение. Они живут в нём, видят сквозь него так же ясно, как мы видим в яркий солнечный день. — Он слегка кашлянул. — И, вероятно, дышат этой проклятой штукой куда легче.

Наконец Арикс попытался сесть. Рэнд предоставил для него собственную кровать, и хотя Арикс был благодарен, он недоумевал, почему все собрались вокруг него, словно его короновали императором. Лорд Броэдиус, безусловно, имел более важные задачи, чем заботиться о ранах одного минотаврского воина.

— Мне жаль насчёт глаза, — наконец сказал Рэнд. — Слишком много кислотной крови существа попало в него, и, подозреваю, он так и не зажил полностью после битвы на твоём корабле.

— Неважно. Боль почти прошла. — Отчасти ложь, но человек уже сделал для него так много, что Арикс не мог позволить Рэнду чувствовать вину. Арикс начал поднимать руки к лицу, затем вспомнил, что всё ещё сжимает меч.

— Никто из нас не смог его у тебя забрать, — объяснила Делара. — После того как мы стащили с тебя тушу монстра, мы пытались, но если бы не отрезали заодно и твою руку…

— Значит, ты теперь со мной? — спросил он у демонического клинка, и в его тоне прозвучал явный сарказм.

Ответа от меча не последовало.

— Отпусти мою руку.

Немедленно он почувствовал, как пальцы расслабились. Арикс отнял руку от рукояти, затем размял пальцы и запястье. Удовлетворившись, он огляделся на остальных.

— Что здесь происходит?

Рэнд ответил первым:

— Что ты имеешь в виду?

— Сефа и Делару я понимаю. Возможно, даже тебя, жрец. Но почему здесь эти двое? — Серый минотавр указал на Рыцарей Такхизис. — Какое значение имеет для вас один туземный воин, лорд Броэдиус?

— Обычно… никакого, — ответил рыцарь‑командир. Искра вернулась в его чёрные глаза. — Но моя племянница дала мне яркое описание битвы, которая легко могла быть проиграна. Вместо этого она была спасена усилиями одного минотавра — минотавра, который к тому же возглавил отряд, с которым она сражалась бок о бок.

— Я лишь пытался спасти свой дом, и нет гарантии, что даже это мне удалось.

— Но если бы ты не поступил так, как поступил, у тебя не было бы даже шанса это сделать, бык.

Арикс покачал головой:

— Я ничего не сделал. Просто случайность поставила меня там, где я оказался.

— Или рука Кири‑Джолита, — предположил Рэнд.

— Может быть.

Карнелия шагнула вперёд:

— Арикс, я никогда особо не питала тёплых чувств к твоему народу. Как отметил мой дядя, твои соплеменники убили моего отца — а это я никогда не смогу простить. Но ты не был среди тех, кто в этом виновен. Должна признать: если бы не твои усилия, мои отряды, скорее всего, не смогли бы сдержать этих чудовищ.

— Возможно, они бы выстояли… особенно если бы ты лучше распоряжалась теми, кто был под твоим началом, — Арикс мысленно проклял себя, увидев вспышку гнева на лице Карнелии. Товарищество мгновенно сменилось закипающей яростью. Минотавр поспешно пояснил: — Не по твоей вине, человек! Лорд Броэдиус, ваша племянница говорила о том, как наши два отряда сражались бок о бок и оттеснили врага с большим успехом, чем в большинстве других мест.

— Да, она так говорила.

— А каковы были наши потери по сравнению с теми когтями, где минотавры получали приказы напрямую от ваших субкомандоров?

Броэдиус погладил тёмные усы, размышляя:

— В большинстве отрядов потери оказались значительно выше.

— Особенно среди минотавров?

— Я не вижу смысла…

Арикс фыркнул:

— Конечно, не видите! Вы, рыцари, никогда этого не видели, хотя, возможно, ваша племянница кое‑что понимает. — Когда Карнелия промолчала, он добавил: — Правда в том, что между нашими народами нет особой любви, лорд Броэдиус. Нам не нравится, когда нам говорят, что мы должны подчиняться приказам человека — того, кто ничего не понимает в нашем народе. И всё же в большинстве случаев мои соплеменники старались, а взамен с ними обращались едва ли лучше, чем со скотом, от которого, по мнению вашей расы, мы якобы произошли.

— К чему ты клонишь, бык?

Использование этого слова лишь подтвердило правоту Арикса.

— Вот именно. Я всего лишь молодой воин, даже не капитан собственного корабля, и то, что я говорю, слишком хорошо понимают Сеф и Делара, даже если вы этого не понимаете. Лорд Броэдиус, Саргоннас, возможно, и отдал нас вам, но мы больше не будем солдатами‑рабами! Союзниками — да, но не пушечным мясом для ваших чрезмерно рьяных субкомандоров, большинство из которых, вроде Дреджена, не видят ничего плохого в том, чтобы бездумно бросать минотавров в бой.

— У минотавров Дреджена были самые высокие потери, — тихо вставила Карнелия. Её гнев на Арикса утих.

— Ты забываешь, что нас благословила наша Владычица, минотавр! Нам суждено, как показывает наше великое Видение, стать спасителями, а затем и хозяевами всего Кринна!

— Эта задача станет проще с союзниками, а не с рабами. Кринн — наш мир тоже, и после этой битвы я могу пообещать вам, что мой народ не успокоится, пока угроза созданий Хаоса не будет устранена. Но мы будем сражаться охотнее, если с нас снимут цепи, и вы должны это понимать, лорд Броэдиус.

Широкоплечий рыцарь скрестил руки. По его непроницаемому лицу Арикс не мог понять, достучался ли он до Броэдиуса. Даже глаза ничего не выдавали — в них лишь отражалось изувеченное лицо минотавра.

— Я пришёл сюда, минотавр, чтобы поздравить воина, который помог нам отразить это нападение. Возможно, я не сделал бы и этого, если бы Карнелия не вступилась за тебя. Признаю, я недооценивал твои знания о том, с чем мы столкнулись, поэтому позволю тебе пока говорить без страха наказания.

«Подними меня, — внезапно призвал Меч Слёз, — и он станет слушать внимательнее…»

Арикс даже не стал отвечать на предложение демонического клинка. Вместо этого он встретил взгляд рыцаря своим, стараясь, чтобы Броэдиус ясно увидел боевые шрамы на лице минотавра:

— У вас больше нет причин удерживать императора и особенно генералов. К этому моменту вы должны понимать, что на самом деле случилось с вашими пропавшими стражами.

— Мы рассказали ему, что чуть не случилось с тобой, когда ты отправился на разведку, — добавила Делара.

— Тогда не может быть никаких других причин их удерживать.

— Неповиновение, возможно? — спокойно предположил Броэдиус.

— Они лишь протестовали против несправедливости по отношению к тем, кто был у них в подчинении, — а это, как я заметил, иногда допускают даже Рыцари Такхизис.

— В определённых пределах.

Арикс всё больше расстраивался из‑за упрямства Броэдиуса:

— Хорошо! Вы хотите, чтобы мы сражались в этой войне, которую ваша королева назвала вашим предназначением! Мы хотим сражаться в этой войне ради нашего выживания! Нас намного больше, даже если прибудут подкрепления! Что ещё хуже для вас — Благословенный исчез! Нас больше ничего не связывает с вами как слуг, лорд Броэдиус. Относитесь к нам как к союзникам, и вместе даже величайшее войско созданий Хаоса не сможет нас одолеть!

Он сказал это. Наконец‑то он это сказал. Всё, что нужно было сделать рыцарю‑командиру, — дать минотаврам то, чего они заслуживают, и его экспедиция могла бы продолжиться, на этот раз с меньшими шансами на внутренний раскол. Арикс не ожидал, что все с обеих сторон будут довольны, но у обоих отрядов было гораздо больше шансов на успех в сотрудничестве, чем в разделении.

— В этом есть смысл, — вставил Рэнд.

Карнелия посмотрела на своего дядю, который молчал, глядя мимо Арикса. Арикс знал: возможно, Броэдиус презирает минотавров даже сильнее, чем когда‑либо Карнелия, но он надеялся, что разум Броэдиуса в сочетании с его решимостью исполнить волю далёкого лорда Ариакана и грозной богини Такхизис заставит его прислушаться к голосу разума. Если нет, то в долгосрочной перспективе рыцари и минотавры были обречены на провал.

— Карнелия, — наконец начал Броэдиус, — отдай приказ освободить императора Чота, совет Верховного Круга и всех генералов минотаврских легионов, находящихся сейчас под домашним арестом.

Она уже собралась выполнить приказ, но Броэдиус жестом остановил её:

— Генералы явятся ко мне на рассвете — точнее, в пятый час, поскольку сомневаюсь, что туман к тому времени поднимется настолько, чтобы можно было назвать это рассветом, — чтобы обсудить распределение местных войск под командованием местных военачальников, подчинённых в конечном счёте мне.

Когда Карнелия заколебалась, старший рыцарь нахмурился:

— Иди!

— Да, Броэдиус! — Отсалютовав, она поспешно покинула помещение.

Рыцарь‑командир снова посмотрел на Арикса:

— Не думай, что это даёт тебе всё, чего ты требовал, бык. Однако я понимаю необходимость снизить напряжённость между нашими войсками, так что твои предложения имеют смысл. Я предоставлю минотаврам командование их легионами — при условии, что генералы осознают: последнее слово во всех вопросах остаётся за мной. Я не стану спорить с дюжиной разных командиров о верном ходе действий посреди войны.

— У вас могут возникнуть трудности с убеждением их в последнем пункте.

Лёгкая улыбка на мгновение появилась на лице лорда Броэдиуса:

— Моя задача — не убеждать их. Это будет твоей задачей.

— Моей? — Арикс выбрался из постели, едва не схватив Меч Слёз. — Что вы имеете в виду?

— Когда ты стоял рядом с Саргоннасом и рисковал собой, когда на него напал убийца, ты создал вокруг себя определённый миф. Теперь растёт легенда о минотавре‑герое, спасшем имперскую столицу от приспешников Хаоса. К тому моменту, как ты встретишься с генералами, осмелюсь сказать, даже они будут знать о твоих сегодняшних подвигах.

К его большому огорчению, Сеф подтвердил слова человека:

— Это правда, Арикс! Те, кто последовал за тобой в бой, разнесли весть другим! Все видели, как ты ринулся в гущу захватчиков с мечом, прорубая себе путь, словно сам Орилг!

— Это был меч, а не я!

— Меч может делать лишь то, что велит ему владелец, — заметил Броэдиус. — Лорд Ариакан говорил нечто подобное.

Никто из них не понимал, насколько живым и самостоятельным был меч на самом деле, и Арикс сомневался, что зловещий клинок раскроет правду о себе сейчас.

— Я не Орилг!

— Вероятно, Орилг тоже отрицал подобное, говоря о более ранних героях, когда был жив, бык. Пойми меня: у тебя нет права голоса в этом вопросе. Я даю тебе возможность создать союз, о котором ты говорил. Добьёшься ли ты успеха — полностью зависит от тебя. — Рыцарь‑командир отсалютовал ему. — За твои действия в защите экспедиции нашей Владычицы я благодарю тебя. Генералы соберутся здесь к пятому часу. У тебя будет возможность поговорить с ними, пока я буду оценивать нанесённый ущерб.

— Я не стану этого делать, Броэдиус!

— Тогда мы все можем погибнуть на этом острове. — С этими словами рыцарь‑командир вышел из комнаты, оставив позади разъярённого и всё ещё нетвёрдо стоящего на ногах воина.

Делара положила успокаивающую руку ему на плечо:

— Тебе нужно отдохнуть, Арикс! Ложись.

— Он сошёл с ума! Разве вы этого не видите?

— Арикс… — прошептал Рэнд.

Он повернулся к человеку, затем заколебался. Встав, Арикс наконец смог разглядеть Рэнда вблизи, и то, что он увидел, встревожило его. Несмотря на то, как жрец держался в присутствии рыцарей, раненый минотавр заметил, что Рэнд явно прошёл через какое‑то суровое испытание. Каким бы бледным человек ни выглядел всегда, сейчас он был почти белым, как снег. В какой‑то момент во время спора Арикса с Броэдиусом Рэнд ухватился за ближайший стул для поддержки и теперь сжимал его, словно готов был рухнуть.

— Что с тобой, жрец?

— Прости, что раскрываю слишком многое. Я не хотел, чтобы Броэдиус знал, насколько моя работа меня изматывает. Кажется… кажется, в последнее время требуется больше усилий, чтобы черпать силу у моего покровителя — возможно, потому, что у него тоже есть другие дела. Кроме того, я обнаружил, что работа с магами может представлять большие трудности.

— Какие трудности? Что ты пытаешься сделать, человек?

Рэнд пожал плечами:

— Среди прочего — пытаюсь избавить острова от этого проклятого тумана. Я чувствую, что без него мы сможем справиться с ракообразными, но ни молитвы, ни заклинания не дали особого результата. Нам удалось лишь немного рассеять его в некоторых районах.

— Во время последней части битвы он действительно немного рассеялся, — вставил Сеф.

— Могу только надеяться, что так и было. Двое из Рыцарей Шипа не смогут колдовать в течение дня… дня, которого у нас, скорее всего, нет. От юга нет вестей, а единственные сообщения, которые мы получаем из Котаса, — короткие, передаваемые больным магом, обладающим талантом к таким заклинаниям. Думаю, скоро будет второе нападение на Лакинос — Нетосак, — и оно будет хуже первого.

Арикс согласился:

— И огонь уже не поможет нам так сильно, как в первый раз. Ты это знаешь.

— Да. Тот, кто ими управляет, не допустит, чтобы тот же трюк сработал дважды — по крайней мере, в таком масштабе. Вот почему я считаю, что мы должны убрать туман. Он — существенная часть наших противников. Без него, я верю, эти существа обратятся в бегство. — Он покачал головой. — Но нужно использовать какое‑то другое заклинание, то, что ещё не пробовали. У меня есть кое‑какие мысли… безумные, признаю.

Чувство вины у раненого минотавра усилилось:

— А ты ещё и заботился обо мне. Иди отдохни, жрец. Тебе это нужно больше, чем мне.

— Полагаю, так и есть, — уныло согласился Рэнд.

— Сеф… Делара… мне может понадобиться ваша помощь. Спасибо за то, что позволил воспользоваться твоими покоями, человек, но по праву здесь должен спать ты. Я вернусь к… — Арикс заколебался, совершенно не уверенный, куда ему теперь идти, раз храм Саргоннаса лежит в руинах. Делара предлагала убежище в доме своего клана, если он не захочет возвращаться к себе, но…

Рэнд не дал им уйти:

— Арикс, Броэдиус хочет, чтобы ты поговорил с минотаврскими генералами в пятый час. Если ты уйдёшь отсюда, у тебя будет не больше часа‑двух на сон. Оставайся здесь. В этом здании есть другие комнаты. Рыцари Такхизис предпочитают жить в обществе, отличном от моего. Возможно, вы с друзьями будете заинтересованы…

Это было здравое предложение, и Арикс, чувствуя, что ноги вот‑вот подогнутся, с готовностью его принял:

— Хорошо, тогда. Спасибо, жрец.

— Меня зовут Рэнд, Арикс.

— Спасибо… Рэнд.

Худой, бледный человек повёл их к двери:

— Позвольте мне показать вам дорогу, чтобы вы все смогли отдохнуть. — Его лицо помрачнело. — Подозреваю, что с этого момента нам выпадет не много случаев для отдыха.

Он привёл их в несколько пустых комнат всего в нескольких ярдах от своих покоев. Очевидно, они тоже принадлежали старейшинам клана. Изысканная мебель, струящиеся драпировки и нарядные витрины, где когда‑то висело ценное оружие, безошибочно указывали на высокий статус прежних владельцев. Но Арикс в тот момент мало заботился о статусе, видя лишь то, что кровать, хоть и более роскошная, чем он предпочитал, отлично подойдёт для сна.

Сефу и Деларе выделили похожие комнаты рядом с покоями Арикса. Минотавры, привыкшие делить жильё с семьёй и товарищами, чувствовали себя немного виновато из‑за столь большого пространства для каждого, но Рэнд указал, что весь зал оставался пустым. Если бы они захотели, они могли бы выбрать любую комнату. Пока рыцари контролируют дом, старейшины клана не вернутся.

— Думайте об этих спальнях как о цене войны, — заметил жрец с намёком на юмор в голосе.

Остальные покинули Арикса. Минотавр упал на кровать — приступы боли всё ещё заставляли его вздрагивать то и дело. Он скрывал своё истинное состояние от остальных, не желая их тревожить. Арикс знал: если дать себе время и отдохнуть, большая часть боли утихнет. Глаз, возможно, никогда не заживёт полностью, но воин надеялся, что однажды он привыкнет к этому.

Меч Слёз висел в ножнах, а те, в свою очередь, были подвешены на крюк возле кровати. Демонический клинок молчал, и это беспокоило Арикса. Он чувствовал, что меч хранит от него секреты — секреты, которые могут угрожать не только ему, но и его товарищам. Но какими они могли быть?

Арикс так и не успел обдумать этот вопрос: наконец‑то усталость настигла его, и он уснул.

И ему приснился сон…

* * *

Рука размером с дракона подхватила его с кровати — как раз в тот момент, когда он открыл глаз. Арикс попытался вскрикнуть, но из его рта не вырвалось ни слова. Рука подняла его высоко в воздух — так высоко, что он смог увидеть все окутанные туманом минотаврские острова, а затем и весь Ансалон. Выше и выше он поднимался, пока наконец не смог разглядеть весь Кринн с одной стороны.

И тут прогремел голос:

— Необязательно пугать его до полусмерти!

Второй голос, более плавный, чем первый, пророкотал:

— Вряд ли я его напугал, старый товарищ! В конце концов, он — один из твоих внуков, не так ли?

— У него тот же нрав. Надеюсь лишь, что он не совершит тех же ошибок…

Стоя на открытой ладони огромной руки, Арикс обернулся, пытаясь разглядеть лица гигантов. Вместо этого он сначала увидел набор звёзд, сложившихся в знакомый узор. Тёмно‑серый минотавр напряг память, а затем выругался, что не узнал сразу созвездие Кири‑Джолита.

Словно само признание было всем, что требовалось, созвездие внезапно преобразилось. Из величественной головы бизона на него смотрели золотые глаза — глаза, которые, казалось, благоволили Ариксу. Это немного успокоило минотавра.

Бизон заговорил:

— Привет тебе, Ариксимараки де‑Орилг! Привет тебе, воин!

— Ты его оглушишь, — проворчал другой, всё ещё невидимый собеседник.

Бог проигнорировал своего товарища. Поднеся Арикса ближе к своим золотым глазам, Кири‑Джолит, казалось, был очарован тем, что увидел. Искорка веселья во взгляде божественного воина встревожила молодого минотавра. Каз Убийца Драконов однажды сказал: если бог обратил на тебя внимание, пора начинать молиться. Сейчас Арикс чувствовал, что ему стоит это сделать — если бы он только мог придумать, кому именно молиться.

— Ариксимараки, — начал Кири‑Джолит, и все следы юмора исчезли. — Обстоятельства выбрали тебя… обстоятельства или судьба — вещи, которые даже мы, боги, не всегда можем контролировать.

— Везение тут ни при чём, он имеет в виду, — фыркнул невидимый собеседник.

— Но хотя тебя отбросили назад, ты вернулся в бой ещё сильнее, чем прежде…

— Хватит пережёвывать старые поговорки! Вы все слишком много болтаете! Покажи ему и покончим с этим!

Бизон‑бог взглянул в темноту, где должен был находиться другой, и теперь, наконец, слегка раздражённо произнёс:

— Как пожелаешь, старый товарищ.

Бог начал сжимать руку в кулак. Некуда было бежать: Арикс опустился на колени, закрыв голову руками, ожидая неизбежного. Гигантские пальцы сомкнулись вокруг него, отрезая весь свет.

— Узри… — произнёс Кири‑Джолит.

Арикс оказался в пустоте — настолько тёмной, настолько отчаянной, что он сразу понял: это может быть только одно место… Бездна. Не в силах этому помешать, Арикс почувствовал, как его затягивает глубже в это ужасное место. Вся перспектива исказилась. Всё, что он всегда считал истиной о физическом мире, вдруг стало ложным в его сознании. Законы, управляющие этим местом, были созданы где‑то ещё, по совершенно иным правилам. Он осознал всё это в мгновение — и понял, что источник этих знаний — Кири‑Джолит.

Затем огромная сила развеяла тьму, породив калейдоскоп безумных цветов и звуков. В центре всего этого Арикс увидел несколько поразительных фигур, схватившихся в смертельной битве.

Битва богов…

Арикс знал это и без усилий. Он видел каждого из них так, как его учили их воспринимать. Храбрый, величественный Паладин — одновременно платиновый дракон и рыцарь в доспехах. Из пасти сверкающего дракона извергался поток серебра, а меч рыцаря высекал электризующую дугу. Арикс пытался сосредоточиться на одной из форм бога, но вместо этого рыцарь и дракон превратились в самого нелепого старого человеческого волшебника, какого он только мог представить… и всё же эта форма почему‑то успокоила его больше всего.

Воинственный клич отвлёк его внимание от Паладина. Там, спиной к минотавру, стоял его собственный покровитель — Кири‑Джолит. Бог с головой бизона держал в одной руке меч, а в другой — боевой топор. С оглушительным грохотом соединив их, Бог Справедливых Дел выпустил поток голубого дождя, искрящегося энергией.

Один за другим боги, большинство из которых имели человеческие облики, мерцали, появляясь и исчезая. Гилеан — высокий, седой, худой — держал перед собой щит в форме книги, выражение его лица оставалось непроницаемым. Рядом с ним стояла Мишакаль: на её тонком, но решительном лице читалась крайняя печаль. Даже Реоркс сражался: его огромный боевой молот снова и снова обрушивался на какую‑то невидимую преграду. Из всех богов гном выглядел наиболее расстроенным и огорчённым, словно возлагал на себя личную вину за эту борьбу.

Но Такхизис не было и следа.

Похоже, она была не одинока в своём отсутствии. Очень немногие из тех, кого называли тёмными богами, присутствовали здесь — хотя на какое‑то время в центре внимания оказалась одна высокая, стройная фигура в длинных одеждах. По его эбеновым одеяниям Арикс предположил, что это Нуитари. Рядом с божеством в мантии виднелась дикая, водянистая женщина с глазами, очень похожими на глаза того, кто был рядом с ней, — за исключением того, что ими владела свирепая страсть. Воин сглотнул: какой минотавр, связанный с морем, не узнал бы бурную Зебоим?

Арикс понимал, что эти образы созданы его собственным сознанием: любой из богов мог принимать тысячу обликов в день, если бы пожелал. Поэтому его не удивило, когда он увидел Саргоннаса — точно таким же, каким видел его в храме. Однако теперь бледная фигура была облачена в полные доспехи, включая шлем с забралом и рогами устрашающего вида. На забрале было искажённое изображение яростного минотавра‑воина, и Саргоннас сражался как один из них: он поднял оружие, очень похожее на Меч Слёз, высоко вверх и высвободил его силу…

…но против чего? Против чего боги обрушили свою объединённую мощь?

В ослепительных вспышках силы Арикс наконец‑то подумал, что разглядел нечто. Своим единственным здоровым глазом он попытался сфокусироваться на этом, на этот раз заметив нечто, напоминающее фигуру гигантских пропорций. Она не задерживалась в фокусе надолго, но чем дольше он смотрел, тем больше она походила на огненного гиганта. Лик, едва различимый, можно было описать лишь как хаотичный, безумный. Слишком долгий взгляд даже на это частично видимое обличье грозил свести минотавра с ума, и он поспешно отвёл взгляд.

Отец Хаос… Отец Всего и Ничего. Он слышал эти имена от Саргоннаса и теперь начал понимать часть их значения. Бог более могущественный, чем любой из прочих богов, древний бог, который, судя по его виду, вполне мог быть творцом всех божеств Кринна.

Арикс снова посмотрел на фигуру в малиновых и чёрных доспехах, увидел напряжение под яростью и понял, что Саргоннас и остальные устают. Он вспомнил слова Рогатого о сражениях на нескольких планах одновременно и наконец осознал, какую ношу несут на себе эти немногие — особенно Саргоннас. Сражается ли Кири‑Джолит в других битвах в то же время? Именно поэтому он не может защищать своих детей лучше, чем его тёмный собрат?

Затем, так же внезапно, как его втянули в битву, Арикс снова оказался на огромной ладони Кири‑Джолита. Он поднял взгляд на бога и впервые заметил великую усталость, следы напряжения на лице величественного воина.

— То, что было, — объяснил Бог Справедливых Дел. — Война всё ещё идёт, но нас, защитников, становится меньше.

Это замечание вызвало вопрос у Арикса, который до сих пор не осмеливался заговорить:

— Саргоннас?

— Вероятно, сбежал со своей мегерой, — пробормотал невидимый собеседник. — Вот и вся честь и храбрость Бога Возмездия!

— Саргоннас — не Такхизис, — ответил Кири‑Джолит своему товарищу. Затем обратился к Ариксу: — Где находится Рогатый, даже я не могу сказать, но если он не пал перед Отцом Всего и Ничто, значит, он сражается. Где‑то, как‑то — он сражается.

Получив ответ на первый вопрос, смертный осмелился задать второй, более важный:

— Чего вы хотите от меня? Чего ещё вы хотите от меня?

— Ничего такого, что ты не отдашь добровольно, воин.

— Закончи уже, Кири, — прервал безымянный собеседник, звуча всё более нетерпеливо. — Закончи с ним. Дай ему этот проклятый глаз.

Глаз? Ариксу совсем не понравилось, как это прозвучало.

Его страхи усилились, когда выражение лица бога стало тревожным.

— Да… глаз.

Появилась ещё одна гигантская рука, и с её помощью бог с головой бизона потянулся к другим звёздам, в конце концов выхватив тусклую нефритовую звезду из укромного уголка небес. Он опустил звезду вниз, и когда другая рука приблизилась, Арикс увидел, что бог схватил вовсе не звезду, а крошечный изумрудный камень, вырезанный в форме узкого овала.

— Хотел бы я дать тебе что‑то большее взамен того, что ты потерял, но время поджимает. Даже это — больше, чем я осмелился бы дать, но кто‑то… — Кири‑Джолит бросил взгляд в ту сторону, откуда постоянно доносился голос другого, — кто‑то настоял, что ты заслуживаешь награды.

Снова вмешался другой:

— Заслуживаешь чего‑то большего, чем этот глаз!

— Но это всё, что я могу дать сейчас. Слушай меня, Ариксимараки: я сохранил это, не зная наверняка, что с этим делать, до нынешнего момента. Возможно, Гилеан или досадный Зивилин, которые не могут указать нам ни одного верного будущего, хотя от этого может зависеть само наше существование, могли бы сказать мне зачем… если бы им было не всё равно. Теперь же я нашёл цель для своего давнего поступка. Это предназначалось для тебя, минотавр, за то, что ты без колебаний принял ношу, которую не выбирал, за то, что стал одним из тех, кто определяет ход событий.

Арикс хотел было возразить, что ему не пришлось бы этого делать, если бы боги были полезнее тем, за кем, как они утверждали, они присматривают. Очевидно, хотя боги и принимали смертные формы, они не всегда мыслили по‑смертному. Столь многого можно было бы избежать, действуй они с большей честью и ответственностью. После всего, через что прошёл Арикс, боги хотели наградить его одним‑единственным драгоценным камнем. Эта мысль разожгла в душе минотавра новый огонь гнева. Какой прок от драгоценности в эти кризисные времена? Если Митас и Котас будут уничтожены, всё золото и все самоцветы Ансалона не вернут их обратно.

— Избавьте меня от ваших наград, Кири‑Джолит! Мне будет почти нечего на них потратить, если мои семья и народ будут уничтожены этими порождениями Хаоса! — Он выпрямился, втайне поражаясь собственной смелости противостоять богам. — Это всё, о чём, по‑вашему, заботимся мы, смертные? Сокровища и безделушки? Я уже потерял одного брата, а возможно, и больше, а вы предлагаете мне какое‑то жалкое сокровище?

— Нет… я предлагаю око за око.

Минотавр нахмурился:

— Что вы имеете в виду?

Бог поднёс изумрудный камень так, чтобы Арикс мог его рассмотреть:

— Око за око. То, что украли воины Катушки Магори, я могу вернуть… пусть и в несколько иной форме.

Катушка? Магори? Арикс уже собрался спросить Бога Справедливых Дел об этих названиях, но тут замысловатые детали камня наконец завладели его вниманием. В конце концов, это был не простой камень. Глаз из прозрачного кристалла смотрел на воина в ответ — но не такой глаз, с каким мог родиться минотавр, человек или даже эльф. Нет, у этого глаза был рептилоидный оттенок — и не только. Мастер, вырезавший его, наделил камень взором искусного коварства и огненной жизни — настолько поразительно реальной, что Арикс почти подумал, будто глаз оценивает его в ответ.

Но фальшивый глаз оставался фальшивым, каким бы искусным он ни был. Интерес Арикса к нему угас:

— И что, по‑вашему, я должен с этим делать?

— Видеть вещи такими, какие они есть. Подойди ближе, Ариксимараки.

Минотавр хотел было отказаться от предложения бога, но обнаружил, что его тело движется само по себе по огромной ладони. Быстрый взгляд на Кири‑Джолита быстро подтвердил: божество решило подтолкнуть смертного к прогрессу. Арикс получит свой тревожный дар — хочет он того на самом деле или нет.

— Ты будешь видеть так, как видят другие, но также будешь видеть то, чего другие видеть не могут. Это дар со множеством сторон, Ариксимараки. Научись использовать их с умом.

— Я не хочу вашего… — дальше Арикс не успел договорить.

Кири‑Джолит не бросил глаз в него — вместо этого камень вылетел из его огромных пальцев. Под властью бога Арикс ничего не мог поделать: рептилоидный глаз безошибочно устремился к его повреждённой глазнице. Минотавр приготовился, понимая, что принятие дара будет непростым.

— Он тебе понадобится, внук, — настаивал другой голос, не без доли сожаления.

Изумрудный шар достиг цели.

Минотавр взревел от боли. Однако вместо огня его пронзил лёд. Сильный холод сотряс Арикса, едва не вызвав припадок. Он почувствовал, как что‑то движется, сдвигается в повреждённой глазнице — что‑то настолько холодное, что вся его голова почти онемела.

— Боль скоро пройдёт, — пообещал бог с головой бизона.

Внезапно он смог что‑то увидеть левым глазом. Поначалу это было лишь тёмное пятно, затем оно постепенно обрело очертания — подавляющая голова Кири‑Джолита. Бог, казалось, не обращая внимания на страдания Арикса, наблюдал, как его дар становится частью минотавра.

Леденящая боль наконец начала утихать, и по мере этого зрение Арикса становилось чётче. Всё больше и больше он видел так, как раньше — нет, даже лучше, если сосредоточиться только на левом глазе. Единственное, что тревожило в картине мира, — лёгкий изумрудный оттенок. Арикс закрыл правый глаз и обнаружил, что мир действительно приобретает зеленоватый оттенок. Определённо тревожно, но к этому можно привыкнуть. Придётся привыкнуть.

Бог Справедливых Дел действительно даровал ему больший дар, чем Арикс изначально предполагал. Если не считать изумрудного оттенка, глаз во всех отношениях превосходил прежний. Он думал, что новый глаз будет лишь косметическим, не будет выполнять никакой реальной функции. Зная богов, Арикс признался себе, что должен был ожидать большего. Боги не раздают бесполезных безделушек. Опасных — да, но не бесполезных.

Конечно, Каз Убийца Драконов не раз говорил о том, что за каждый дар богов приходится платить.

— Когда захочешь увидеть за пределами поверхности, используй только драконий глаз. Он откроет тебе гораздо больше.

Арикс не услышал остального — его внимание захватили два слова:

— Вы сказали… «драконий глаз»?

— Из глаза древнего левиафана, Тираннуса Кровавого Проклятия, Ариксимараки, убитого в Эпоху Снов.

Кровавое Проклятие. Тёмно‑серый минотавр слышал эту драконью кличку в бардовских сказаниях — что‑то связанное с эльфами во время Войны Копья. Ему было не по душе мысль о том, чтобы носить часть дракона, тем более такого, кого звали Тираннус Кровавое Проклятие, но какой у него теперь был выбор? К тому же, этот дракон наверняка давно мёртв, раз Кири‑Джолит забрал его глаз.

— Мне это не нравится! — предупредил другой голос. — Ты даже не рассказал ему о…

— Он узнает то, что должен знать; я не могу сделать больше, — ответил Кири‑Джолит. — Время истекает, Ариксимараки. Ты должен вернуться сейчас.

Вернуться? Арикс не знал, имеет ли этот сон какое‑либо отношение к реальности, но его сновидческое «я» не могло вернуться в мир бодрствования без дополнительных слов от бога. Не ради себя — нет, а ради всех остальных, его семьи и друзей…

Он повернулся к Кири‑Джолиту, страх за других вновь подтолкнул его бросить вызов гневу бога с головой бизона:

— Вы вернули мне глаз, за что я вас благодарю, но пока мы здесь стоим, ваши дети гибнут вокруг вас! Мы сражаемся за наш дом, но магия богов тоже сражается против нас! Эти морские чудовища уже перебили слишком многих! Вы называете часть моего народа своими детьми, но мы так долго были лишь пешками Тёмной Королевы! Если вы хоть сколько‑нибудь наш бог, тогда спасите своих детей!

— У тебя есть меч и есть глаз — и это больше, чем ты думаешь. — Кири‑Джолит выглядел по‑настоящему печальным. — Я делаю всё, что могу, Ариксимараки. Разве я не отправляю тебя обратно к ним?

Массивная голова бизона снова растворилась в созвездии, и в тот же миг ладонь, на которой стоял Арикс, наклонилась, швырнув беспомощного смертного в пропасть.

Охваченный шоком и страхом, Арикс взревел, падая к далёкому диску Кринна…