Гарри Поттер и Наследие скальдов (джен)

История с троллем имела более глубокие последствия. Во-первых, Драко так и не смог не то, что отослать письмо отцу, но даже и написать его. То есть он писал обычные благоглупости, но, только уже отослав, спохватывался, что не написал о тролле. Видимо, такая же история была и с другими, кто собирался сообщить. Во-вторых, Гарри совершенно случайно узнал, что Гермиона не только в библиотеку бегала, но и была у директора. Об этом ему сообщили близнецы, по их словам, в тот момент разглядывавшие на Карте директорский кабинет.

Всё-таки продравшись сквозь унциальное письмо, Гарри за пару дней прочитал условия возникновения Долга Жизни в одной из принесённых Кричером книг. За воскресенье он осилил вторую, которая пошла уже значительно легче. Всё подходило. И его желание не допустить вообще этой ситуации (в отличие от истории с якобы Долгом Жизни Снейпа перед его отцом — чушь собачья, технически Джеймс был сообщником Блэка), и опасная для них обоих встреча с троллем, и его «сражение» с ним, пусть и методами, далёкими от «обычной» магии, как её ныне понимают волшебники. А вот на близнецов этот Долг не распространяется — они хоть и пытались что-то сделать, но, во-первых, сами прятались от тролля в туалете (и не исключено, что именно их движение и привлекло внимание чудовища), а во-вторых, пытались (и в итоге им это удалось) сбежать, пусть и прихватив Гермиону с собой. Это как-то на подвиг не тянет. Да и их де-факто признание себя вассалами Гарри, несмотря на шуточность, явно ставило крест на любых попытках «примазаться» к спасению.

Вернувшаяся от директора Гермиона была сама не своя, и все выходные то скрывалась у себя в комнате, не поддаваясь на уговоры Лаванды и Парвати выйти в гостиную, то убегала в библиотеку, где молча писала эссе на следующую неделю. При этом она как-то виновато поглядывала на Гарри, если он оказывался в пределах видимости. Поняв к вечеру воскресенья, чем это пахнет, Гарри решил написать письмо «мистеру Доу», использовав Сметвика в качестве почтальона.

«Уважаемый мистер Доу! Пишет вам ваш летний пациент с неподходящей палочкой…»

Далее Гарри описал историю с троллем, заодно описав странное поведение спасённой после посещения кабинета директора. В конце письма он описал также странное поведение, внешний вид и запах Квиррелла, не забыв и предупреждение директора про «кто не хочет умереть самой страшной смертью» в Запретном коридоре на третьем этаже. Всё время, что он писал послание, Сюнгвари сидел у него на плече. «Тяжелый, птица-говорун!» подумал Гарри, на что ворон ему ответил: «Судя по твоим воспоминаниям о птице-говоруне, тот был раза в два больше меня». Гарри в качестве извинения протянул к нему руку тыльной стороной ладони, о которую Сюнгвари и потёрся, как ему самому нравилось. Раскрытую ладонь, как за прошедшие дни определил Гарри, ворон не любил. На мысленный вопрос Гарри, сможет ли Сюнгвари донести письмо до Лондона, тот только послал ему образ насмешливого карканья. Тогда Гарри усложнил задачу: «А на словах сможешь передать?» Ворон ответил не задумываясь: «Одну фразу». «И на английском тоже?» — уточнил мальчик. «Напой мне звуки, я запомню», объяснил чёрнокрылый.

Гарри привязал послание к лапе Сюнгвари и надиктовал фразу: «Целитель Сметвик, передайте, пожалуйста, это письмо мистеру Доу. Ваш летний пациент без шрама». До последнего Гарри боялся, что случится какой-нибудь форс-мажор, и письмо не удастся отправить. Но обошлось. Видимо, наложенный Дамблдором запрет на рассказ о важных событиях в школе кому-то за её пределами на Гарри почему-то не действовал.

В понедельник школа гудела чуть ли не больше, чем в пятницу. Дело было в том, что все прочли в газетах об оправдании Сириуса Блэка, причём засунута эта новость, как и сообщение о лишении Петтигрю ордена Мерлина и заключении в Азкабан, была на самую последнюю страницу Ежедневного Пророка, вместе с объявлениями «сдам квартиру» или «потерялась кошечка». Все с интересом смотрели на Гарри, не скрываясь, а Драко затребовал подробностей. Пришлось Гарри рассказать, как они с близнецами с помощью упомянутого ранее семейного артефакта (о сути Карты он так и не рассказал) выявили анимага.

В тот же день Гарри получил ответ, состоявший из письма и, как оказалось, порт-ключа в Мунго, напрямую в кабинет Сметвика. Письмо было подписано «мистер Доу», но Гарри понял, что оно было совместным. В письме говорилось о возможном конфликте Долга Жизни и установок директора, поэтому Гермиона так себя и ведёт. В случае, если этот конфликт приведёт её в магическую кому или ещё каким неприятным последствиям, Гарри должен был незамедлительно воспользоваться порт-ключом. Тот рассчитан был на перемещение одного взрослого, но двоих детей с лёгкостью перенесёт. И этот способ очень скоро пригодился.

Гермиона всю неделю вела себя так же странно, хотя старалась этого не показать, даже приглашала Гарри с собой в библиотеку делать домашнее задание. Единственное, что изменилось, Дин и Шеймус как-то в течение недели стали всё реже и реже к ним присоединяться, зато Рональд постоянно подсаживался в гостиной и приходил с ними даже в библиотеку, где нехотя делал домашнее задание, а Гермиона при этом усиленно ему помогала. Гарри только наблюдал, как нарастает напряжение. Нарыв прорвался в пятницу после занятий. Гермиона оттащила Гарри в угол гостиной и что-то пыталась ему шёпотом сказать, при этом её колотило, как будто она стоит мокрая на ледяном ветру. Гарри понял, что вот он — тот самый конфликт установок и Долга. Он заставил её замолчать и повёл на выход из гостиной, подав близнецам знак, о котором они уже давно договорились, о том, что идёт в Визжащую Хижину. Когда карта оставалась у Фреда с Джорджем, они следили, чтобы на оговорённом пути, по которому Гарри будет возвращаться, не было дежурных. До отбоя было ещё добрых четыре с половиной часа, но мало ли, как обернётся.

— Серьёзные вещи нельзя обсуждать в гостиной, — шептал он на ухо Гермионе.

Та лишь лихорадочно кивала, соглашаясь.

— Сейчас я отведу тебя в место, где нас никто не подслушает. Молчи всю дорогу. Что бы ни случилось, молчи. Там безопасно, хотя и не так тепло и чисто, как в гостиной, — с мрачной улыбкой добавил он.

Девочка снова закивала. Гарри провёл её через освещённый только светом из окон замка двор, обезвредил Дракучую иву, и потащил в подземный ход. Гермиону трясло всё сильнее.

— Не пытайся говорить, Гермиона. Мы скоро придём, — повторял Гарри, продвигаясь вперёд и освещая Люмосом дорогу.

Та только кивала. Наконец, дети достигли хижины. Гарри немедленно вызвал Кричера, затем показал двумя пальцами себе в глаза, потом на уши и обвёл рукой вокруг.

— Кричер проверил. Никаких подслушивающих и подглядывающих артефактов или заклинаний нет, — с поклоном доложил он через несколько мгновений, перед этим как молния пометавшись по углам.

— Спасибо, Кричер, — поблагодарил его Гарри и сделал знак, приказывающий спрятаться и наблюдать.

Кричер щёлкнул пальцами и исчез.

— Эт-то был д-домовой эльф? — вся трясясь, спросила Гермиона, которой мальчик уже заранее подсунул информацию об общине домовых эльфов Хогвартса.

Гарри только кивнул и ещё раз проверил наличие порт-ключа в кармане мантии.

— Ну, рассказывай. Тут нас не подслушают.

— Д-дамблдор… — начала было девочка, но тут её стало трясти так, что она не могла стоять на ногах, глаза её закатились, она упала и начала задыхаться.

Гарри, не медля, упал рядом с ней на колени, ругая себя за то, что сразу не отправился под наблюдение Сметвика. Он подхватил её и прижал к себе, проговаривая всякие утешительные глупости. Еле удерживая девочку, с которой едва сравнялся ростом, одной рукой, второй он нащупал порт-ключ и активировал его.

Через несколько бесконечных секунд не то полёта, не то падения, сопровождающегося бешеной круговертью, дети вывалились в кабинете Сметвика. Кабинет был пуст, но, по-видимому, на нём стояли какие-то чары оповещения, потому что минуты через две прибежал Сметвик, а мистер Доу появился из камина ещё через минуту. Все эти минуты, показавшиеся ему бесконечными, Гарри удерживал трясущуюся и задыхающуюся Гермиону в руках, уговаривая её дышать и обещая, что всё будет хорошо, надо только дождаться целителя.

Появившийся Сметвик в первую очередь переместил девочку на кушетку, с быстротой пропеллера накладывая на неё диагностические заклинания, которые потом сменились чем-то явно из лечебного арсенала. Состояние Гермионы не улучшалось. Тут как раз прибыл мистер Доу, который присоединился к действиям целителя. Гарри, пытавшийся не мешать, отошёл в угол и наблюдал оттуда. Ещё через минуту, когда девочка уже еле хрипела, почти не дыша, мистер Доу остановился и дотронулся до руки Сметвика, остановив и его. Он кивнул головой на замершего в напряжении Гарри.

— Мистер Поттер, подойдите и возьмите девочку за руку. Я правильно понял, что это именно она — спасённая вами от тролля?

Подошедший Гарри кивнул. Мистер Доу достал из кармана два листочка пергамента и протянул один из них мальчику.

— Держите её за руку и читайте вслух. Это единственный способ спасти ей жизнь и магию. Обычно делается в обратном порядке, но сейчас вы должны проговорить первым.

Гарри быстро пробежал глазами врученный ему текст. Это были слова принятия вассальной клятвы. Вздохнув, мальчик начал:

— Я, Гарри Джеймс Поттер, известный также как Гарольд и Gullharpa, принимаю тебя, Гермиона Джин Грейнджер…

Когда он закончил читать, девочка перестала задыхаться, и в её глазах появилось осмысленное выражение. Но она по-прежнему была бледна, как простыня, и трясло её всё так же не по-детски. Мистер Доу сунул ей второй лист пергамента и приказал читать.

— Я-а, Г-гермиона Д-джин Г-грейджер, — кое-как проговорила трясущимися губами девочка, а потом с трудом, но всё же дочитала клятву до конца.

На её последних словах мистер Доу исхитрился порезать ланцетом их сцепленные руки, причём ладони изнутри. Кровь из порезов взвихрилась и обмотала их запястья тонкими красными лентами, переплетёнными между собой. Когда кровяной туман осел, алая же вспышка магии обозначила завершение ритуала. Девочка порозовела и перестала трястись, на её лбу выступил обильный пот. Целитель Сметвик дал им обоим по фиалу с зельем, приказав выпить, после которого оба почувствовали себя лучше. Мистер Доу осмотрел обоих и решил просветить о том, что же сейчас произошло.

— Это была клятва полного магического вассалитета. Личного, разумеется. Как вы заметили, она накладывает обязательства на обоих. Зато теперь аннулированы все предыдущие договора и долги, касающиеся вас двоих. Для вас, мисс Грейнджер, это означает защиту от ментального вмешательства, так как мистер Поттер теперь отвечает за вас и за вашу защиту. А в его голову лучше не лезть, уж поверьте мне. Для мистера Поттера добавилось обязательство заботиться о мисс Грейнджер, а в остальном мало что изменилось. Хотя двойной Долг Жизни погашен признанием вассалитета, но технически всё осталось тем же — мисс Грейнджер не может навредить вам, и обязана в меру сил выполнять ваши приказы.

— Двойной? — удивился Гарри.

— Вы второй раз спасли её. Хоть и не подвергались непосредственно опасности, но вы взяли на себя часть отката мисс Грейнджер, возникшего из-за конфликта Долга Жизни и установок, данных, по всей видимости, директором Дамблдором. Я прав, мисс Грейнджер? Вы можете смело говорить, ваша вассальная клятва и её принятие мистером Поттером аннулировали клятвы, которые вы дали Дамблдору. Смею заметить, под принуждением, так что и с моральной точки зрения можете не стесняться. И да, если вы ещё не поняли, кто я, то можете меня звать мистер Доу, я сотрудник отдела Тайн. Секретность — наше первое имя. А мистер Сметвик — целитель, от него информация тоже никуда не пойдёт. Всё произошедшее за последние несколько минут можно рассматривать, как ваше лечение.

— Да, — нерешительно поначалу подтвердила Гермиона, а затем продолжила более уверенно. — Профессор МакГонагалл провела меня к директору на следующий день после истории с троллем. Я к тому времени уже знала, что у меня образовался Долг Жизни перед Гарри. Я не думала, что посещение кабинета директора… Что он заставит меня следить за Гарри, помогать Рональду и вообще… Он… — девочка глубоко вздохнула, успокаиваясь, — он рассказал мне, что мы с Рональдом должны заинтересовать Гарри тем, что спрятано в Запретном коридоре. И что после квиддичного матча послезавтра мы с Рональдом должны привести Гарри к Хагриду. И чтобы я помогала Рональду с домашним заданием и вообще обратила внимание на то, какой он хороший мальчик…

Тут Гермиона не выдержала и всё-таки разрыдалась. Гарри неловко обнял её, прижав голову к своей груди, и поглаживал по плечам, приговаривая, что всё уже закончилось, и что ему совершенно неинтересно, что там Дамблдор прячет в Запретном коридоре. Целитель Сметвик и мистер Доу какое-то время переглядывались, наконец, невыразимец кивнул.

— Мистер Поттер, вот, возьмите ещё успокоительного и укрепляющего зелья. Мне, к сожалению, надо идти. Мистер Доу поможет вам вернуться в Хогвартс, — с этими словами Сметвик простился и ушёл.

Минут через пять, когда Гермиона более-менее успокоилась, мистер Доу внезапно сказал Гарри:

— Мистер Поттер, а вы не хотите пройти проверку на ваш истинный возраст?

Причём звучало это скорее как приказ, а не предложение.

— А что не так с моим возрастом? — с интересом спросил Гарри, хотя внутри у него всё сжалось.

— Видите ли, такие клятвы обычно дают после наступления магического совершеннолетия, то есть, как правило, после семнадцати лет. Но даже и тогда это может привести к слабости или даже потери сознания от нескольких часов до нескольких дней. Вы же даже и не почувствовали, судя по вашему виду.

— Но как же тогда Драко Малфой и его свита?

— У них, скорее всего, семейный вассалитет, — пожал плечами мистер Доу. — И он просто переходит от отца к сыну. Скорее всего, дети Крэбба и Гойла на данный момент вассалы Люциуса, и просто выполняют его приказы или приказы своих отцов по охране Драко. И так будет до тех пор, пока Драко не займёт место Люциуса.

— То есть вы решили, что мой возраст гораздо больше, чем одиннадцать лет? — спросил Гарри, выразительно покосившись на макушку Гермионы, которая уже перестала всхлипывать и просто прижималась к его груди.

Заметив его пантомиму, мистер Доу только усмехнулся, насколько было слышно из-за туманной маски.

— Я думаю, мисс Грейнджер не повредить узнать, что её сюзерен гораздо сильнее, чем она думала.

При этих словах девочка вскинулась и с удивлением посмотрела на Гарри.

— Гарри?

Тот только прижал её к себе покрепче, правда, для этого ему пришлось приобнять её за талию.

— Мистер Доу, и как вы предлагаете провести эту проверку? Нам, вообще-то, пора бы вернуться, пока нас не хватились. До отбоя меньше четырёх часов, а нам хорошо бы ещё показаться всем на глаза пораньше. Не стоит дразнить Дамблдора. Кстати, что там с Квиррелом?

— Давайте по порядку. Определяется истинный возраст малым ритуалом, его можно провести у нас в Отделе Тайн. Вы знаете, как к нам попасть с чёрного хода, можете прийти, когда захотите. Много времени это не займёт. На применение рунной цепочки «открыть» на двери кто-нибудь выйдет. Скажете, что ко мне.

— А вы разве единственный «мистер Доу» среди невыразимцев? — с ехидством поинтересовался Гарри.

— В этом году — да! — рассмеялся тот. — Я скажу вам, когда меня нужно называть по-другому.

Гермиона непонимающе переводила взгляд с одного на другого.

— Наверное, у вас там ещё есть мистер Грей, агент Смит и… — начал было Гарри.

— Стоп-стоп-стоп! Не надо выбалтывать вашей девочке все наши секреты, — весело перебил его невыразимец.

На словах «вашей девочке» Гермиона густо покраснела и отвернулась, опустив голову.

— Ну-ну, мисс Грейнджер, не надо так смущаться. Конечно, вы можете по обоюдному согласию заключить брак, но пока что мистер Поттер должен о вас заботиться, и только. А вы быть ему верным вассалом, не более того. Да, без его разрешения вы не сможете выйти замуж, при этом он может отдать вас за того, за кого пожелает, но только при условии, что это вам пойдёт на пользу. Как я уже говорил, вассалитет — палка о двух концах.

Гермиона только смущённо кивнула головой. Гарри продолжал всё так же бесстрастно слушать мистера Доу, выказывая лёгкий интерес, который, впрочем, он действительно ощущал. К тому же, в словах невыразимца ему послышалось лёгкое сожаление.

— Мистер Поттер, ну вы бы хоть научились краснеть, а! Любой пацан на вашем месте уже был бы свекольного цвета, а вам хоть бы что! Что ещё раз заставляет задуматься о вашем истинном возрасте.

— И какова, на ваш просвещённый взгляд, причина моего более… ммм… старшего, как я понимаю, возраста?

— О! Я могу сходу назвать добрый десяток, но это всё будет гаданием на кофейной гуще.

— А разве волшебники не гадают на ней? — удивился Гарри, услышав знакомое выражение.

— Почему же? Гадают. Только для этого нужно иметь определённый дар, который проявляется один раз в поколение. На всех волшебников. Обычный волшебник тоже может многолетними тренировками достигнуть некоторых успехов. Процентов пятьдесят совпадений будет.

— А! Как же, знаю! Как раз столько вероятность встретить динозавра, выйдя на улицу.

— Как это? — заинтересовался мистер Доу.

Гермиона, уже почти потерявшая излишнюю красноту на лице, также с удивлением смотрела на Гарри, впрочем, не стараясь отодвинуться.

— Очень просто. Либо встретишь, либо не встретишь.

Через секунду все трое рассмеялись. Это несколько разрядило обстановку.

— Далее, про Квиррелла. Вы правы, что-то тут нечисто. Настолько нечисто, что аж воняет, простите за каламбур. Наша аналитическая группа уже просматривает варианты, как нам подобраться к нему. Видите ли, мы не можем просто так зайти на территорию Хогвартса ввиду его экстерриториальности. Нас могут либо пригласить из ДМП для помощи в расследовании, либо должно случиться что-то экстраординарное. Приглашение от самого Дамблдора или деканов я не рассматриваю, его вероятность стремится к нулю.

— А что нам с Гермионой теперь делать? Пытаться вести контр-игру с директором или сделать вид, что на неё внушение плохо подействовало, и дальше игнорировать все его «авансы»?

— Я не думаю, что вы потянете серьёзную контр-игру. Дамблдор на этих подковёрных играх собаку съел.

— А что же он действует-то так топорно? — возмутился Гарри.

— Видимо, либо не считает вас достойными соперниками, дети же, — мистер Доу ухмыльнулся, — либо его что-то сильно поджимает.

— Угу, например то, что Квиррелл скоро совсем протухнет, — проворчал Гарри. — Я вам не говорил, что директор уже очень толсто намекнул, что мне лучше остаться в замке? Сириуса он собирается держать здесь, хотя я настаиваю на перемещении его в Цюрих.

— Вы только Иппи это не скажите! Смертельно обидится, так и знайте!

— Лонгботтомы? — вновь изобразил «снейпобровь» Гарри.

— С ними всё совсем не просто. Сметвик поддерживает в них жизнь, но ни один менталист не смог проникнуть за завесу тумана в их разуме. При этом Августа не хочет и слышать, чтобы Отдел Тайн подключать.

— Почему?

Невыразимец внимательно посмотрел на детей. Почему-то маска не скрывала такие вещи, собеседник ощущал направленные на него взгляд или улыбку, несмотря на серый туман вместо лица.

— Что вы знаете о семействе Лонгботтом?

— Лестрейнджи в количестве трёх штук плюс Барти Крауч-младший запытали их до беспамятства, вроде так по официальной версии. Невилла, как ни странно, не тронули. Но он всё равно долгое время считался чуть ли не сквибом, потому что магических проявлений не было. Некий дядя Элджи несколько раз пытался его спровоцировать, то скидывая с пирса в воду, то вывесив из окна третьего этажа и отпустив, — перечислил Гарри информацию из книг. — Хотя по мне, это форменные попытки убить, слабо замаскированные. Видимо, у этого дяди Элджи есть какие-то права на наследство.

— Забавная интерпретация. Вы одновременно и правы, и нет. Правы по изложенным фактам, насколько они известны. И не правы насчёт попыток убийства. Магия рода не даст даже сквибу навредить на территории мэнора. По крайней мере, такими способами. Так что Невиллу ничего не грозило, хотя он сам, разумеется, об этом не мог знать. И да, как раз из-за этих эпизодов Августа и не любит Элджернона. Это единственный из сотрудников Отдела Тайн, кто не скрывает своего лица. Что-то типа пресс-секретаря. Догадываетесь, почему она не желает привлекать наш Отдел?

— Единственный? А как же Руквуд?

— Вы и про него знаете? — несколько удивился мистер Доу. — Прочли все газеты десятилетней давности?

— Не все, — покачал головой Гарри. — Так что с ним? Или он уже не считается невыразимцем?

— Нет, разумеется.

— А я думал, что от вас только вперёд ногами уходят, — протянул Гарри.

— Азкабан вполне подходит под ваше определение, — усмехнулся мистер Доу.

— Азкабан может быть взят. Из него можно сбежать. Новая власть может освободить, — Гарри посмотрел невыразимцу в глаза.

— Почему вы так считаете?

— А разве дементоры не перешли на сторону Волдеморта в прошлой войне?

— Я понял вас. Есть ещё вопросы, пока я здесь?

— Сириус. Так вы уверены, что ему и тут помогут?

— Я думаю, да. Мозги у азкабанских сидельцев, конечно, набекрень, но как раз здесь, в Мунго, есть специалисты, которые реабилитируют отсидевших своё.

— Хорошо, значит, дам отбой Дамблдору. Кстати, о нём. Тут снова не знаю, как и сказать. Может, моя паранойя разыгралась, а может, и нет. Я в тот день не отходил от Гермионы ни на шаг, ожидая чего-то подобного. Вечно в этот день года что-то происходит… — неловко пояснил Гарри, разведя руками. — Так вот, перед самым обедом директор срочно вызвал меня, чтобы поговорить о Сириусе. И тут же Гермиона не торопится на обед и оказывается в туалете, куда немедленно приходит тролль.

— Гарри, мне просто приспичило! — смутившись и снова покраснев, возразила Гермиона.

— Тем не менее, уж очень много совпадений.

— Мисс Грейнджер, я бы рекомендовал вам прислушиваться к предчувствиям мистера Поттера. Вы же знаете, кто он?

— В каком смысле? — недоумённо спросила девочка.

— Вы знаете, каков его Дар?

— Какой?

— Он бард. Настоящий, которых уже пару сотен лет не было, по крайней мере у нас, на островах.

— Ну да, он хорошо поёт… Подождите, вы хотите сказать, что он из ТЕХ, легендарных бардов?

— А как вы думаете, он смог усмирить тролля? Между прочим, класс опасности «четыре икса». Они мало кому подчиняются из взрослых волшебников, а тут первокурсник.

Гермиона по-новому поглядела Гарри в глаза и кивнула.

— Теперь знаю, — и неловко улыбнулась.

— Ладно, давайте, я провожу вас в Хогсмид.

С этими словами он попросил детей накинуть капюшоны и что-то наколдовал. Посмотрев друг на друга, они не увидели лиц, только такой же туман, как и у мистера Доу. Камином он переправил Гарри и Гермиону на станцию Хогсмид, перед этим научив, как правильно выходить, чтобы не упасть. Принцип тот же, что и при сходе с эскалатора, так что оба — и Гермиона, как посещавшая места с движущимися лестницами, и Гарри — в силу навыков Виктора, вышли из камина достаточно грациозно, хоть и испачкались в саже. Последовавший за ними мистер Доу взмахом палочки очистил их мантии и довёл до Визжащей Хижины. Небо было закрыто облаками, снег даже в Шотландии так рано не выпадает, так что темнота скрыла их передвижение. Проникнуть в хижину через заколоченные двери для волшебника труда не составило.

Внутри, как показалось Гарри, было гораздо меньше грязи и пыли, чем ему запомнилось по последним посещениям, хотя разодранная обивка мебели, подранные покрывала и следы от когтей на стенах, полу и потолке никуда не делись. «Кричер!», чуть не хлопнул себя по лбу Гарри.

Горячо поблагодарив мистера Доу, Гарри с Гермионой отправились в обратный путь, но перед этим Гарри отпустил домовика, дождавшись, пока невыразимец выйдет и «заколотит» вход в хижину обратно. До отбоя оставалось ещё три часа.

* * *

На следующий день, в субботу, шестой Уизли пытался так же подсаживаться к ним поближе, но и Гарри, и Гермиона демонстративно не обращали на него внимание, к тому же, стараясь вновь втянуть в круг общения Дина и Шеймуса. Последним Гарри по секрету шепнул, что Гермионе подлили подчиняющее зелье, но теперь всё в порядке. Ребята удовлетворились объяснением странного поведения своих друзей, при этом нехорошо поглядывая на Рональда. Последний вновь оказался за бортом.

Тогда же, в субботу с утра, Гарри через МакГонагалл передал директору записку, в которой написал: «Я согласен, чтобы Сириуса лечили здесь. Но компенсации от Крауча и Багнольд это не отменяет». На обеде, найдя взглядом директора и встретившись с ним глазами, Гарри дождался от того утвердительного кивка.

На матч Гриффиндор-Слизерин Гарри всё же пришлось пойти. МакГонагалл недвусмысленно заявила, что ждёт весь факультет, чтобы поддержали команду, да и посмотреть на то, как шестеро идиотов перекидываются мячом, ещё четверо пуляются ядрами, и только двое спокойно ждут, когда можно будет поймать мячик с крылышками, было интересно. Сели они почти всем первым курсом Гриффиндора на самый верх, а попытавшийся подсесть ближе к Гарри Рон внезапно споткнулся на ровном месте и свалился на ряд ниже, как раз на своего старшего брата. Перси усадил его рядом с собой и начал что-то выговаривать. Шеймус демонстративно потёр ногу, подмигнув Гарри. Зато Невилла пришлось чуть ли не силком тащить с собой и усаживать рядом. Хагрид попытался было втиснуться к ним на скамейку, но все первокурсники, кроме, естественно, Рональда, возмутились, что им самим тут места мало, а снизу плохо видно, и леснику пришлось отсесть в соседний сектор.

За прошедшие с начала обучения полётам на метле почти два месяца Гарри несколько раз пытались намекнуть про его славного папашку, и что он сам был бы тоже неплох в команде. То этим занимался Рон, то Перси, а то и сама МакКошка. Гарри делал вид, что не понимает намёков, а когда Рон в очередной раз при квиддичной команде, как раз вернувшейся после тренировки, напрямую спросил его, почему бы не попробоваться в команду, при этом с намёком глядя на капитана команды Оливера Вуда, Гарри так же прямо ответил, что до второго курса мётлы ученикам не положены, и вообще, он не видит смысла участвовать в таком опасном виде спорта. На обвинения Рона в трусости Гарри просто пожал плечами и ушёл заниматься своими делами.

Весь матч Гарри просидел, как на иголках. Причём беспокоился не только и не столько за себя, сколько за Гермиону. Заколдуй Квиррелл бладжер, чтобы тот полетел прямо в Гарри, как это сделал Добби в книгах, и могли пострадать окружающие. А забота о Гермионе стала какой-то навязчивой идеей, Гарри даже грешным делом подумал, что влюбился. Но Гермиона тоже не желала эти два дня ни на минуту отходить от Гарри, и даже, смущаясь, сама просила подождать его возле дверей туалетов, когда они ходили в библиотеку. Уйти спать в свою комнату в пятницу Гермиона и вовсе не смогла, пришлось им устроится на диванчике в гостиной, прижавшись друг к другу. Разумеется, когда все остальные уже отправились по комнатам, даже близнецы. А до этого сидели и то обсуждали домашнее задание, то просто разговаривали. Хорошо, что все уже привыкли постоянно видеть их вместе, так что никто лишних вопросов не задавал, хотя некоторые старшекурсники уже начали посмеиваться.

В ночь с субботы на воскресенье Гарри и Гермиона ночевали каждый в своей комнате, но на утро спустились, когда ещё семи не было. Обсудив ситуацию, они решили после матча посетить библиотеку, благо на выходных она не закрывалась, и почитать всё, что можно, про вассальные клятвы. Правда, в последний момент Гарри решил, что это может привлечь нежелательное внимание, и предложил Гермионе сначала проконсультироваться у знающих людей. На вопрос Гермионы, не Драко ли с компанией эти «знающие люди», ответил утвердительно. Об общении Гарри и Драко уже все знали. Хоть Гриффиндорцы и косились, но после того, как он во всеуслышание заявил, что имеет право общаться с родственниками на других факультетах, отстали. Тем более, что близнецы Уизли его поддержали, будучи примерно в той же степени родства.

И вот теперь, сидя на матче, Гарри с подозрением наблюдал за бладжерами, при этом время от времени кидая взгляд на трибуны. Квиррелла нигде не было видно. Все мётлы и бладжеры вели себя, как и полагается. Бладжеры отбивались битами, а когда достигали края поля, то разворачивались и наводились на ближайшего игрока. Мётлы слушались игроков. Сыгранность команд была примерно равной, так что всё должно было решиться поединком Ловцов. К двенадцати часам стал накрапывать дождик, и плотные тучи намекали, что «накрапыванием» дело не ограничиться. Поэтому по знаку Маркуса Флинта, не желавшего мокнуть, Теренс Хиггс активизировал поиски снитча и через каких-то пять минут благополучно его поймал. Слизерин победил со счётом 200:70. Тройка гриффиндорских Охотников успели в эти пять минут насовать слизеринцам на два гола больше.

Гриффиндорцы уходили с поля в несколько подавленном настроении, кроме большинства первокурсников. Гарри, Дин, Шеймус и Гермиона просто не понимали смысла в квиддиче, Невилл до сих пор изображал боязнь полётов (а может, и вправду боялся?), Парвати и Лаванда интересовались квиддичем постольку-поскольку, на уровне «что там интересного происходит, и кто с кем». Хагрид пытался привлечь внимание Гарри, но тот упорно его не замечал. Рон шёл расстроенный рядом с Перси, совершенно забыв про задание Дамблдора.

Шепнув «я ненадолго», Гарри накинул капюшон и нырнул в проходившую неподалёку радостную толпу слизеринцев, подойдя к Драко. Тот сразу организовал «боевое охранение» и спросил, в чём дело. Гарри спросил про вассальную клятву и может ли такое быть, что после её принесения вассал не может отлипнуть от сюзерена, и наоборот. Драко только начал говорить что-то в духе «надо спросить у papá», как его прервала молчавшая до того Дафна Гринграсс, шедшая неподалёку и каким-то образом услышавшая негромкий разговор.

— Это пройдёт через пару-тройку недель, — так же негромко произнесла она.

— А если не пройдёт? — спросил её Гарри.

— Значит, магия восприняла вассальную клятву как усыновление или помолвку. Редко, но бывает, — с еле уловимым ехидством на слове «помолвка» ответила Дафна.

— Спасибо большое! — ответил Гарри.

— Сочтёмся, — бросила «Ледяная принцесса» и замолчала.

* * *

Как и предсказывала Гринграсс, к началу декабря желание быть всё время рядом поутихло. Гермиона уже спокойно уходила вечером в свою комнату, да и Гарри не хотелось всё время знать, чем именно занята Гермиона, и кто с ней находится рядом. Но взаимная забота и желание помочь даже в мелочах никуда не делись. Как вычитал Гарри в одной из книг, притащенных Кричером из библиотеки дома Блэк, такое происходит, когда вассальные клятвы даются подростками. У взрослых все эмоции сильно приглушены.

За это время Гарри, пользуясь тем, что Гермиона никому без его дозволения ничего не сможет рассказать, поведал ей и о подставе со Шляпой, которая против своей же воли отправила его на Гриффиндор, и о попытках всучить ему полярную сову в качестве почтовой птицы, и о ровной газетной вырезке об ограблении Гринготтса, лежавшей на столе аккурат в тот день. Даже рассказал о сне на Мабон и истории появления Сюнгвари. Ворон, к слову, питался в основном где-то самостоятельно, но не отказывался и от кусочка буженины с обеденного стола. Гермиону он воспринимал как свою, позволяя себя гладить (тыльной стороной ладони, девочка, тыльной!), но разговаривать мысленно не пытался. В ответ на её разговоры выдавал своим каркающим голосом цитаты из песен, преимущественно древнескандинавских сказаний, из-за чего Гермиона начала учить исландский язык. Как она сказала, «вместо книг для лёгкого чтения». Гарри пришлось ей помогать, всё же даже такая умная девочка, как Гермиона, поначалу путалась во флексиях. Но она довольно быстро разобралась в назначении всех падежей, всё-таки английские два с половиной падежа сравнить с четырьмя исландскими труда не составило. Через некоторое время она с удовольствием склоняла eina stelpa, tveir strakar; einu stelpu, tvo straka;⁽¹⁾ ну и так далее. Гарри ехидно прокомментировал, что в высшем обществе лучше говорить eina stúlka и tveir drengar⁽²⁾, и вообще, лучше tvær stúlkur и einn drengur. За что чуть не получил шутливый подзатыльник, но в последний момент Гермиона остановилась с уже занесённой рукой и внезапно расплакалась. Пришлось Гарри добрых полчаса держать её в своих объятиях и успокаивать, нашептывая, что ничего страшного не произошло бы, он не обиделся бы на такое обращение. Хорошо, что это произошло поздно вечером в гостиной, и никто ничего не увидел.

Дамблдор больше не вызывал Гермиону и не пытался на неё воздействовать. Либо решил, что всё идёт своим чередом, либо понял, что именно на самом деле произошло. Рунная вязь на запястьях в обычном состоянии была не видна, однако её можно было проявить специальным заклинанием из арсенала колдомедицинских. Парвати и Лаванда поняли, что произошло, ещё восьмого числа, сразу, как Гарри и Гермиона вернулись. Неявка Гермионы ночевать только убедила их в том, что Долг Жизни превратился во что-то иное. Сначала они, похихикивая, попытались поздравить Гермиону с помолвкой, но когда она стала горячо это отрицать, Парвати и попросила разрешения применить это заклинание. Когда девочки полюбовались на кружевной «браслет», Парвати согласилась научить Лаванду и Гермиону этим чарам, а Гермиона потом показала Гарри.

Несмотря на то, что на Гриффиндоре почти все заметили более тесную дружбу Гарри и Гермионы, дальше нескольких безобидных шуток от старшекурсников дело не пошло, ведь они старались так же плотно общаться с Дином и Шеймусом, как и раньше, плюс рыжие близнецы не давали скучать, несмотря на свои квиддичные тренировки. На других факультетах никто особых изменений в паре Гарри-Гермиона не заметил, они всё так же вместе ходили в библиотеку заниматься, чаще с Дином и Шеймусом, реже с Невиллом, иногда с Лавандой и Парвати, которая притаскивала свою сестру Падму с Рейвенкло.

Приближались зимние каникулы, которые чистокровные называли «Йольскими», а магглорождённые, по привычке и вслед за директором, «Рождественскими».

1) Гермиона склоняет «одна девочка, два мальчика; одну девочку, двух мальчиков».

Вернуться к тексту

2) Более формально для «девочки» и «мальчика».

Вернуться к тексту