Между светом и тьмой (джен)

Сириус шёл по тёплому коридору с низкими потолками. Факелы на кирпичных стенах отбрасывали пляшущие тени, а у стен стояли огромные круглые бочки.

— Как думаешь, у этих барсуков в гостиной бочки вместо мебели? — усмехнулся Джеймс, постучав по одной из них.

Сириус хмыкнул в ответ:

— Наверное. Узнать бы ещё, что у них внутри… Может, сливочное пиво?

Они прошли ещё немного и вскоре замерли перед натюрмортом с фруктами. Картина оказалась огромной — размером с портрет Полной Дамы, охранявшей вход в гостиную их факультета. До этого они осмотрели уже с десяток картин, но все они были слишком малы, чтобы прятать за собой секретный лаз.

— Хм, думаешь, кухня прямо за этой картиной? — Джеймс с сомнением покосился на нарисованную зелёную грушу.

— Скорее всего, — Сириус пожал плечами, и внутри него разгорелся азарт.

Два дня назад в гостиной Гриффиндора они случайно подслушали, как шушукаются братья Пруэтт. Те упомянули кухню, и именно этот обрывок разговора помог друзьям вычислить её местонахождение.

На самом деле еда их мало интересовала, просто ещё с первых дней в замке они поставили себе цель исследовать Хогвартс так, как никто до них. Вряд ли это знание могло пригодиться на экзаменах, но нужно же как-то коротать время в перерывах между уроками. Не тратить же свободные часы на скучную зубрёжку? Ведь для такого занятия уже существовал Римус.

С Люпином они сдружились в конце сентября. Они не написали эссе по зельеварению, и Римус добродушно позволил им списать. В знак благодарности Джеймс позвал его вместе с ними исследовать окрестности замка, и за время той прогулки Сириус понял, что этот тихий парень — вовсе не зануда.

Правда, кое-что в Люпине казалось странным: бледный, болезненный вид, шрамы на лице и внезапные исчезновения. В конце сентября он пропал на пару дней, сославшись на больничное крыло. И вот теперь, в конце октября, история повторилась.

«Валяться на кровати в Хэллоуин — худшее, что можно придумать», — подумал Сириус.

Сегодня в Большом зале намечался грандиозный пир в честь праздника, и даже ходили слухи о том, что Дамблдор пригласил какое-то шоу призраков.

Они какое-то время стояли возле портрета, размышляя, как войти.

Друзья пытались угадать пароль, однако, что бы они ни говорили, нарисованные фрукты хранили молчание.

Наконец Сириусу надоело мучиться. Отпихнув Джеймса, он принялся тыкать в холст палочкой, а затем и вовсе решил потереть плоды ладонью. Стоило ему коснуться большой зелёной груши, как та захихикала и превратилась в дверную ручку.

— Вот это да… Я бы не догадался! — восхитился Джеймс.

— А то! Надо было мне сразу за это взяться, а то проторчали тут почти полчаса, — горделиво фыркнул Сириус.

Кухня оказалась огромной. Мальчику даже показалось, что по размеру она ничуть не уступает Большому залу. Почти всё пространство занимали длинные столы, за которыми около сотни домашних эльфов рубили мясо и нарезали овощи. В воздухе витал приятный запах тыквы и пряностей, создавая уютную осеннюю атмосферу.

Блэк терпеть не мог домовиков, но отметил, что эти выглядят намного опрятнее и дружелюбнее, чем ненавистный Кричер.

«Вот если бы здесь оказался Регулус, он был бы в полном восторге», — подумал Сириус, внезапно вспомнив младшего брата.

Тот почему-то души не чаял в их противном семейном эльфе. Впрочем, Сириус всё равно любил брата, пусть они и постоянно ссорились из-за разных взглядов на многие вещи. Регулус всегда принимал сторону матери, во всём с ней соглашался, был тихим и, по мнению Сириуса, рос настоящей тряпкой. Младший изо всех сил старался угодить родителям, в то время как сам Сириус предпочитал бунтовать.

И всё же Блэк верил, что у них много общего. Он искренне надеялся, что в следующем году Регулус, поступив в Хогвартс, тоже попадёт на Гриффиндор. Правда, хотелось ему этого не столько ради возможности быть вместе с братом, сколько ради того, чтобы окончательно взбесить Вальбургу.

Мать и так была вне себя от ярости, когда получила письмо от Нарциссы с новостью о факультете Сириуса, и даже прислала громовещатель.

Впрочем, Сириус радовался, что кузина сдала его первой — самому ему совершенно не хотелось писать об этом...

Единственной, кто не расстроился из-за его поступления на Слизерин, оказалась Андромеда. Однажды, встретив кузину в коридоре, он услышал искреннее признание: она рада, что не все Блэки учатся на змеином факультете.

Андромеда надеялась, что его выбор пойдёт семье на пользу и поможет изменить их закостенелые взгляды. Сам Сириус в это не верил, но всё равно был благодарен ей за поддержку. Он искренне уважал кузину, ведь она, как и он, в какой-то степени была бунтаркой. Да, Андромеда оставалась вполне порядочной девушкой, старостой факультета и одной из лучших учениц Слагхорна, но при этом тайно встречалась с магглорождённым Тонксом. А по мнению их чистокровной родни, это было верхом бесчестья.

— Ученикам нельзя на кухню! — проскрипел внезапно появившийся перед друзьями старый длинноносый эльф, вырвав Сириуса из размышлений о брате.

— Да катился бы ты отсюда, иди дальше готовь, — брезгливо отозвался Сириус. Он подошёл к столу, демонстративно взял яблоко и откусил его, глядя на эльфа.

При виде такой наглости несколько домовиков на секунду замерли. Затем одна старая эльфийка в нелепом платье, сшитом, должно быть, из носовых платков, робко подошла к гриффиндорцам.

— Не слушайте его, — робко прошептала она, боязливо покосившись на длинноносого эльфа. А затем уже чуть громче пропищала: — Мы к вашим услугам! Если вы голодны, мы мигом что-нибудь приготовим.

— Ой, смотри, какая вежливая, — начал подтрунивать над ней Сириус.

— Да ладно тебе, они ведь тоже живые существа, — оборвал его Джеймс.

— Что? — удивился Сириус. — Джеймс, ты что, как Регулус, решил эльфов защищать? — с усмешкой спросил он.

— Да нет, просто нехорошо это — слабых обижать, — ответил мальчик.

Сириус фыркнул, но возражать не стал. Иногда Поттер его искренне поражал... У его друга определённо были странные представления о морали. С одной стороны, Джеймс никогда не упускал шанса посмеяться над кем-нибудь со Слизерина — например, над Снейпом, этой странной Бёрк или тихим Гринграссом. Но с другой — всегда твердил о справедливости...

Обойдя кухню и набив карманы сладостями, они какое-то время с ужасом глядели на домовика, который давил виноград ногами, стоя в бочке... Сириус мысленно поклялся, что больше никогда в жизни не будет пить в Хогвартсе виноградный сок.

Вскоре они покинули кухню, решив, что в этом помещении больше нет ничего интересного. Но друзья всё равно были довольны, что открыли для себя это место, ведь оно явно могло оказаться полезным. Раз домовики такие покладистые, можно будет как-нибудь устроить вечеринку, прямо как старшекурсники, и натащить с кухни еды.

* * *

Примерно за час до пира Джеймс и Сириус решили спуститься в Больничное крыло, чтобы навестить Люпина.

Войдя в помещение с белыми стенами, где вдоль перегородок стояли кровати, мальчики отыскали койку, на которой лежал их друг. Выглядел он действительно потрёпанным. Сириус даже подумал, что Люпин, должно быть, втайне от всех зачем-то ходил в Запретный лес, где по нему потопталась добрая дюжина кентавров. Иначе его измученный вид, растрёпанные волосы и иссечённое шрамами лицо казались совершенно необъяснимыми...

— Ну привет, Римус, — приветливо улыбнулся Сириус.

Джеймс плюхнулся на край кровати с одной стороны, а сам Сириус присел с другой.

— Я даже не ожидал, что вы придёте. Сегодня же Хэллоуин, — грустно улыбнулся Люпин, приподнимаясь на подушках.

— Вот именно! Сегодня праздник, а значит, мы просто обязаны тебя навестить. Мы же друзья, — ответил Джеймс.

— Друзья… — тихо повторил Римус, и его глаза заблестели от радости.

— А ты что думал, враги, что ли? — с усмешкой вставил Сириус.

— Да нет, — пожал плечами Римус. — Просто… Садясь в Хогвартс-экспресс, я был уверен, что всегда буду здесь чужим.

— Да ну, с чего бы это? — искренне удивился Джеймс.

— Ну… просто я… — начал Люпин и осёкся. Он стремительно побледнел, словно испугавшись, что чуть не проболтался. Поспешно откашлявшись, мальчик натянуто улыбнулся и махнул рукой: — Забудьте! Неважно. Полная ерунда.

На несколько секунд повисло молчание. Сириус гадал, что же такое собирался сказать их друг.

— Кстати, а где Хвост? — наконец прервал тишину Римус, явно желая сменить тему.

— Хвост? — удивлённо переспросил Джеймс.

— Ну да, — Римус заговорщически улыбнулся. — Неплохое же прозвище для Питера! Ты же сам говорил, что он бегает за нами, куда бы мы ни отправились...

— Да ты гений! — рассмеялся Сириус. — Знаешь, а ведь это отличная идея — придумать всем нам прозвища!

На самом деле Петтигрю был на них обижен. Возможно, вчера они не очень удачно над ним подшутили, но Сириусу было все равно. Ведь и так понятно: Питер позлится день-два, а потом простит их и снова будет ходить за ними по пятам.

— Ну… Хвост — звучит как-то немного обидно… — засомневался Джеймс.

— Да брось, — пожал плечами Блэк. — Кстати, Римус, а ты бы какое себе хотел?

Люпин на минуту задумался, а потом неуверенно произнёс:

— Лунатик.

— Лунатик? — изумился Джеймс. — Ты что, бродишь по ночам? За два месяца в одной спальне я вроде ничего такого не замечал…

— Да неважно, просто луну лю-люблю, — странно запнувшись, ответил Римус.

— Ну ладно, как хочешь, — пожал плечами Джеймс, а затем добавил:

— А я вот ещё подумаю, как лучше меня называть. А ты? — Он повернулся к Сириусу.

— Я тоже, — отозвался он.

Блэк ненадолго задумался. Ему хотелось, чтобы его прозвище означало независимость, но какое именно слово подошло бы лучше всего, он пока не знал.

— Ладно, не буду вас торопить. Давайте только начнём пользоваться прозвищами, когда они будут у всей нашей четвёрки. Договорились? — спросил Люпин.

— А то! — согласился Джеймс, и Сириус тоже кивнул.

Он поймал себя на мысли, что искренне рад их дружбе с Римусом. Тот, несмотря на всю свою замкнутость, порой становился источником гениальных идей. Сириус подозревал, что Люпин только прикидывается правильным. На самом деле он, прямо как и они сами, был не прочь похулиганить — ведь совсем недавно без лишних вопросов отыскал по их просьбе рецепт зелья, из-за которого сумка Снейпа завоняла на весь класс.

Правда, в итоге победа оказалась на стороне Снивиллуса, потому что после того случая с ними приключилось кое-что странное... Но в любом случае у них ещё будет полно времени и возможностей отомстить. Для Сириуса их вражда приобретала оттенок азарта — впрочем, похоже, для Джеймса тоже...

* * *

Пир оказался далеко не столь захватывающим, как они себе представляли. Безусловно, Большой зал выглядел пугающе великолепно: под самым потолком бесшумно кружили живые летучие мыши, а столы ломились от всевозможных блюд из тыквы. Между столами то и дело плавно скользили полупрозрачные привидения. И в самый разгар веселья прямо из каменных стен начали просачиваться новые призраки, которых прежде не было в замке. Они были облачены в причудливые средневековые наряды, а в их призрачных руках находились музыкальные инструменты.

Сделав круг над потолком, гости принялись играть на таких же прозрачных, как и они сами виолах⁽¹⁾. Правда, играли они, по мнению Сириуса, просто отвратительно. По залу разлился настолько противный, скрежещущий гул, что мальчик искренне обрадовался, когда этот кошмарный концерт наконец-то подошёл к концу. Иначе он был готов поклясться, что ещё немного, и он бы сам превратился в призрака, не выдержав столь ужасной мелодии.

1) старинный смычковый инструмент

Вернуться к тексту