Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

Ещё одна стычка Невилла с Малфоем случилась у теплиц. Началось всё с насмешки — с замечания Драко о хаффлпаффцах, о грязи на рукавах и о том, что Лонгботтом, видно, решил стать героем навозных куч. Раньше Невилл бы вспыхнул, сжался и потом ещё долго прокручивал всё это у себя в голове, краснея от стыда и злости.

Но теперь он был сильнее, и страха в нём больше не было. Он шагнул вперёд, не раздумывая, и ударил Малфоя прямо в нос — прежде, чем тот успел договорить.

Удар вышел точный. Малфой вскрикнул, зажал лицо руками и отшатнулся. Крэбб с Гойлом на мгновение растерялись. Невилл стоял перед ними, тяжело дыша, с белым, жёстким лицом, в глазах у него было что-то холодное. Крэбб с Гойлом шагнули было вперёд — и остановились, наткнувшись на его взгляд.

Они переглянулись и повели Драко в больничное крыло.

Эта история быстро дошла до профессора Спраут, и она позвала Невилла к себе после урока.

— Невилл, — сказала она, — я понимаю, что Малфой умеет вывести из себя. Но сломанный нос — это уже немного слишком.

Невилл молчал.

— Ты стал драться слишком часто, — продолжила она.

Он упрямо смотрел куда-то мимо её плеча, и наконец сказал:

— Малфой сам напросился.

Разговор не шёл. Спраут поняла, что дело уже не в Малфое и не в школьной драке. В самом Невилле что-то менялось.

Она написала его бабушке.

Ответ пришёл быстро, а через несколько дней сама Августа Лонгботтом появилась в замке. Она вошла в кабинет Спраут — прямая, сухая, в тёмно-зелёной мантии с меховой отделкой и в своей неизменной шляпе с чучелом стервятника, который, казалось, смотрел на всех с тем же суровым неодобрением, что и хозяйка. От неё пахло лавандой, чуть-чуть нафталином и старомодным дорогим мылом.

Спраут изложила всё прямо. И про Малфоя, и про нос, и про то, что Невилл в последнее время стал чересчур рваться в стычки, будто ищет их сам. Августа выслушала её, даже не меняясь в лице.

— Мальчик подрался, — сказала она наконец. — Что ж тут удивительного? Для мальчиков это вполне естественно. Хорошо, что он наконец начал отвечать на насмешки, а не шарахаться от насмешников. Возможно, ему давно следовало разбить кому-нибудь нос.

— Меня тревожит не сам удар, — осторожно возразила Спраут. — Я вижу, что он стал жёстче.

Августа посмотрела на неё внимательно, и в её лице проступило старое лонгботтомское упрямство.

— Профессор Спраут, — сказала она, — если в нём наконец просыпается характер, я не стану душить его при первом же неудобстве. А с носом мистера Малфоя мадам Помфри управится за пять минут.

* * *

У профессора Квиррелла была кристально ясная цель, но достичь её никак не получалось. Он пришёл в Хогвартс за Диадемой Рейвенкло и тем, что было скрыто внутри неё: хоркруксом Тёмного Лорда. Квиррелл должен был найти Диадему и надеть её, и тогда Лорд Волдеморт смог бы сразу воплотиться в его теле.

Из всех возможных путей возвращения этот был единственным реальным.

Кольцо требовало крови Гонтов. Дневник Малфой ему бы не отдал. Беллатрикс сидела в Азкабане, и до её Чаши было не дотянуться. Медальон тоже оставался недосягаем: чтобы пройти в пещеру с инфери, нужна была магическая мощь, на которую тело Квиррелла просто не было способно. Камень Фламеля достать было и вовсе нереально: за пятьсот лет Фламели слишком хорошо научились прятать и себя, и Камень.

Оставалась только Диадема.

Но Хогвартс не собирался отдавать ему Диадему. Замок чувствовал его, как зверь чувствует паразита на своей шкуре. Для большинства Хогвартс был просто школой, полной коридоров, классов и башен. Для Квиррелла он становился крепостью с живой волей. Коридоры путались. Нужные двери молчали. Лестницы уводили в сторону. Даже портреты, обычно болтливые и беспечные, при его появлении будто настораживались, замолкали и следили внимательнее.

Квиррелл знал, что Диадема скрыта в Выручай-комнате. Иногда ему казалось, что он совсем близко, что она — по ту сторону тонкой стены. Но добраться туда он не мог. Выручай-комната не открывалась. Замок ему отказывал.

Тогда Квиррелл решил найти обходной путь. Искать Диадему должен был не он сам, а тот, кого замок не отвергал. Именно поэтому он без колебаний согласился взять Невилла в ученики. Мальчик мог стать ключом к той части Хогвартса, куда самому Квирреллу доступа не было. И однажды вечером Квиррелл заговорил с Невиллом особенно тихо и серьёзно. Невилл слушал, затаив дыхание, и кивал. Профессор сказал, что в замке есть скрытая комната, открывающаяся не каждому. Что это будет следующая ступень испытания воли. Он велел Невиллу идти к тому коридору на восьмом этаже, где иногда возникает дверь, трижды пройти мимо стены и держать в уме ясный образ: место, где спрятана древняя корона Рейвенкло.

Невилл пошёл. Он ходил туда-сюда, стараясь представлять древнюю корону. Но ничего не вышло — стена оставалась стеной. Он вернулся ни с чем. Квиррелл не учел, что Невилл мог бы войти в Выручай-комнату, лишь если бы просил то, что было нужно ему самому. Замок не откликнулся на чужую волю, вложенную в мальчика.

Но Квиррелл — или точнее Риддл — не привык отступать.