Кое-что общее (гет)

Проводить Рождество в Хогвартсе было одиноко. Джинни привыкла к постоянному шуму и сутолоке, к тому, что на небольшой территории толкалось слишком много людей. Она привыкла к рождественскому пудингу и толстым носкам, «приносящим» дешевые подарки.

Что ж, подумала Джинни, хоть пудинг ей в этом году достался — в тот день она завтракала в Большом зале с другими неудачниками и изгоями, которым некуда было поехать на Рождество. Она ни с кем из них не была знакома, и никто не спешил заговорить с ней. Каждый из них в тот день был погружен в собственное одиночество, сидя бок о бок.

Джинни не ожидала ни подарков, ни писем, ни угощений. Мама прислала коробку, в которой был очередной свитер — на этот раз скучного серого цвета, а не, как обычно, бордового с золотым. Мама явно старалась, пусть и не смогла заставить себя выбрать для свитера «слизеринский» зеленый. На другие подарки Джинни не рассчитывала, так что, когда сова уронила посылку прямо рядом с ней, она чуть не подпрыгнула. Таинственную коробку решено было открыть в комнате.

Джинни пошуршала упаковочной бумагой и чуть не взвизгнула: внутри оказалось семь небольших коробочек, каждая из которых была обернута в зеленый пергамент и повязана серебристой ленточкой.

«Мне хотелось, чтобы тебе было что открыть этим утром, — гласила записка в посылке, — Подарки, впрочем, глупые. Скоро увидимся. Д.»

Джинни нарочито медленно развязала все ленточки, пытаясь растянуть удовольствие от подарков мальчика, и достала шоколадную лягушку, книгу, которую наверняка порекомендовала миссис Малфой, колоду взрывающихся карт, крошечного плюшевого дракончика, помахивавшего крылышками, несколько коробочек драже «Берти Боттс» с разными вкусами, небольшой снитч и браслет с дешевыми стеклянными бусинами. Джинни положила в рот драже и открыла дневник, чтобы похвастаться Тому.

«С Рождеством», — поздравил тот, даже не сделав замечание, что Джинни так радуется подаркам Драко Малфоя.

Она спросила, как Том проводил Рождество, когда был маленьким, но он отказался рассказывать, мол, детство в приюте — слишком мрачная тема, и он не хочет грузить ее подробностями. Вместо этого он попросил описать, какие подарки она получила. Джинни снова коснулась кончиками пальцев написанных Томом строк и в который раз пожалела, что ее собеседник ненастоящий.

Вернее… Том, конечно же, был настоящим, но не мог сойти со страниц дневника и сесть рядом с ней, а Джинни тосковала без общества. Она привыкла, что вокруг всегда кто-то был — рыжеволосое семейство в их крошечном домике или соседки по комнате, пусть даже эти девочки ей не нравились, а она не нравилась им. Притихший на каникулах Хогвартс нервировал. Она скучала по голосу Тома в своей голове. Что угодно было лучше, чем эта давящая тишина.

Тишина, впрочем, была нарушена на следующий же день, когда Драко Малфой ворвался в общую гостиную Слизерина, кинул на пол свои вещи и бросился к Джинни.

— Скучала? — самодовольно хмыкнул Драко. Джинни расхохоталась, глядя на довольное лицо Малфоя, и стиснула его в объятиях так крепко, что тот пискнул.

— Спасибо тебе, дурачок, — воскликнула она. — Подарки отличные!

— У меня есть и получше, — сказал Драко, — но пообещай никому не рассказывать.

— Клянусь на могиле Мерлина!

Драко покопался в своих вещах и под радостный визг Джинни выудил оттуда коробку из-под торта, в которой лежал наполовину съеденный шоколадный пудинг.

— Из дома стащил, — прокомментировал Драко, — вкуснее него ничего в мире нет!

Поев, ребята оделись потеплее и полетели прочь от замка, не поднимаясь высоко над землей на случай, если кто-нибудь увидит их и вспомнит, что первокурсникам нельзя иметь свои метлы и летать вне уроков мадам Трюк. Пока их никто не ловил, но умные люди, как известно, перестраховываются, когда нарушают правила.

Запыхавшись и подустав, Драко и Джинни приземлились невдалеке от заброшенного сарая, где решили укрыться от ветра. Лица у обоих покраснели на холоде.

Драко прислонил метлу к каменной стене и прикусил губу, глядя на Джинни. Та вдруг занервничала, почувствовав, как, несмотря на холод, вспотели ладони — ведь этот взрослый мальчик приехал из дома ради нее, чтобы она не проводила каникулы в одиночестве. Драко откашлялся. Джинни ужасно захотелось спросить у Тома, что ей делать.

— Тебе было одиноко? — начал Драко. — В смысле, тут, в замке в эти дни?

— Да, — кивнула Джинни. Она прислонилась к стене, пытаясь выглядеть беззаботно и невозмутимо, но только лишь больше замерзла: холод от старых каменных плит проникал под одежду и вызывал на коже неприятные мурашки.

Интересно, а Том мерз когда-нибудь? Можно ли вообще замерзнуть, живя на страницах дневника? Одиноко ли ему, когда они с Джинни не беседуют? Нужно ли ему спать? Скучает ли он по друзьям из своего времени?

— На следующие каникулы можешь поехать со мной, — предложил Драко. — Мама не против. Она считает, что твоя семья была не права, согласившись, чтобы ты сидела тут одна. Чистокровные так не поступают.

Драко подцепил носком ботинка пушистый снег и подбросил его. Джинни отметила, что у него дорогая кожаная обувь.

— Моя мама… — продолжил он. — У нее на все свое мнение, понимаешь? О том, что положено и чего не положено делать, как себя вести и все такое.

Джинни кивнула: у ее мамы тоже на все было свое мнение, так что ей не привыкать, как и к матерям, которые принимали в семью чужих детей. Вот только ее мама приняла в дом Гарри Поттера, а мама Драко собиралась принять в дом… ее, Джинни.

Малфой между тем продолжил:

— Но мама классная. Правда классная.

Снег все падал. Джинни поежилась и кивнула. Драко облизнул губы, затем подошел ближе и взял ее руку в варежке в свою.

— Ты тоже классная. А вы с Блейзом… вы…

— Нет, — ответила Джинни. Она была растеряна, и ей очень хотелось поговорить с Томом. — Мы просто… Не знаю, мы, это… Он, конечно, часто провожает меня на уроки, но… — Она прикусила губу и продолжила: — Но это ведь ты прислал мне подарки и приехал в Хогвартс, чтобы провести со мной каникулы.

Драко кивнул и шмыгнул носом от холода. Казалось, будто он думал, как поступить, и Джинни почти услышала в голове раздраженный, но все еще теплый голос своего лучшего друга: «Да поцелуй ты его, пока вконец не замерзла!»

И она поцеловала. Драко чуть не подпрыгнул, когда Джинни легко коснулась его губ своими, но тут же засиял от самодовольства. Его губы были слегка обветренными и потрескавшимися — видимо, от холода. Джинни прижалась к нему так, что их носы соприкасались.

— Может, пойдем внутрь? — предложила она. — Я замерзла.

— И? Что думаешь? — весело спросил ее Том позже вечером.

— Было холодно. И влажно. И как-то… противно.

— Ничего, дальше будет приятнее.

Когда Джинни спросила, что он имеет в виду, Том отказался вдаваться в подробности.