Звёздные войны. Иной путь (джен)

Старший лейтенант ВДВ Владислав Гаранин.

Голова гудела и раскалывалась. Всё-таки его приложило крепко. Имперская граната оказалась в чём-то помощнее земной Ф-4. По силе взрыва она была ближе к объёмно-детонирующим боеприпасам. Повезло, если это считать везением, в том, что большую часть взрыва принял на себа Вадим Степанов. И при этом он уже падал, сбивая с ног Кассиана и Бикс, и часть взрывной волны прошла поверху. В противном случае, всё окончилось бы трагедией. Но и сейчас положение было немногим лучше: сильные ожоги и многочисленные осколочные ранения — это слишком серьёзно, чтобы воспринимать их легкомысленно. Ещё хорошо, что санитарная вертушка к моменту появления команды на полигоне уже села на отведённой для таких случаев площадке. Влад тогда помчался к вертолёту, неся Джин на руках, а за ним на каталке везли Вадима. Ещё вспомнилось сердитое лицо то ли врача, то ли фельдшера, орущего сквозь шум двигателя: "Сдурел совсем?! За тобой вон каталку везут, их две было!" Впрочем, лейтенанту в тот момент было наплевать и на орущего медика, и на то, есть ли ещё каталка. Он ощутил подобие облегчения, лишь когда вертолёт оторвался от земли, взяв курс на госпиталь. Какое-то время Влад стоял, бездумно глядя в небо, а потом развернулся и пошёл в ангар, из которого их группа сделала свою вылазку на Скариф.

По дороге с ним столкнулся командир его роты капитан Виталий Сорокин.

— Вот ты где! Ну, проводил? — он мотнул головой вверх.

— Да, они уже в полёте. Хотел вместе с ними, так медик турнул: мол, нечего лезть, где от тебя толку чуть.

— Да он, в общем, и прав. Теперь за Вадика и девчонку врачи возьмутся. Уж у них-то опыта штопать людей куда больше, чем у нас с тобой. Мы больше их разбираем на запчасти.

Влад согласно кивнул.

— Товарищ капитан, где наши все? И отчёт когда написать?

— Чего это тебя на устав потянуло? — усмехнулся ротный — Успеешь бумагу испачкать. А все наши в предбаннике собрались. Там же и эта бригада "Ух!", которую вы у имперцев из-под носа вытащили. Пошли, поближе знакомиться. У них, кстати, одна фемина с сюрпризом оказалась.

Предбанником участники проекта называли между собой свободное помещение между ангаром, где стоял генератор межмирового портала, и лабораторией, откуда непосредственно осуществлялось управление. Из лаборатории в ангар можно было пройти напрямую, что так все и делали. А предбанник соорудили специально на тот случай, если удастся достать на той стороне что-то крупногабаритное или пожалует очень много гостей. Сегодня всё это и случилось.

Когда Влад и комроты вошли в предбанник, то там уже собрались ребята из его пятёрки, бойцы отряда Изгой-Один, та самая женщина, кричавшая Кассиану об опасности, а также те двое имперских военных, которых спасли в самом начале. Гаранин вспомнил, что парня зовут Эдвин Кертис, а девушку Лией и она его сестра. Причём Лия вместе с медсестрой Мариной Святенко суетилась около стоящего на принесённом журнальном столике большого ящика из пластика, набитого пузырьками, тюбиками и какими-то упаковками. Рядом со столиком стоял большой рюкзак, бывший у знакомой капитана Андора.

При виде лейтенанта Марина обрадованно взмахнула рукой:

— Влад, привет! Всё в порядке? Ты сам как?

— Привет, Мариночка! Все уже в госпитале, наверное. Я сам более или менее, но только башка трещит. Штука, которой в нас запустили, бьёт крепко.

— Я помогу, — вмешалась Лия Кертис, — у меня есть мазь от слабой контузии!

— Лия, — пояснил Эдвин, — медсестра и медтехник третьего класса. Недавно получила распределение на Скариф.

— А вы сами?

— Первый лейтенант-инженер, специалист по эксплуатации и обслуживанию военных систем связи, в том числе специальных. Заодно имею лицензию пилота атмосферных аппаратов смешанного назначения. То есть могу водить и воздушное такси, и десантную платформу, и армейский спидер-байк. Можете, кстати, полюбоваться на них. Они вон там, — и он кивнул в сторону ангара.

Влад подошёл к перегородке из стеклопластика, отделявшей предбанник от ангара. И в самом деле, в дальнем углу лежала та самая платформа-флаер, а рядом с ней три спидер-байка, хорошо знакомых особенно по шестому эпизоду "Возвращение джедая".

Капитан Сорокин довольно хмыкнул.

— Мы тут тоже время зря не теряли. Как видишь, немного прибарахлились.

— А спидеры откуда?

— Да как сказать. Появились очень любопытные штурмовики, которым непременно захотелось сунуть нос в портал. Для начала они решили прощупать его из бластеров.

— И что? Видимо, ничего для них хорошего?

— Правильно мыслишь, — Виталий широко улыбнулся. — Оказывается, что наш портал может и отражать слабые выстрелы из имперского оружия. Понятно, что бомбу или залп турболазера он не выдержит, но вот бластерные болты... Короче говоря, штурмовиков просто снесло с их байков и отбросило метров на... пять или шесть. С весьма фатальными последствиями, скорее всего. Нам тут стало совсем не до них: ваше сообщение, да и станция сделала свой выстрел. Таркин при любом раскладе остался верен себе. Так что успели затащить эти байки и то хлеб.

— Но одну вещь ты пропустил, занявшись спасением космической партизанки, — Сорокин сделал таинственное лицо. — Стоило тебе убежать к вертушке, как из вон той сумки донёсся детский плач. Сразу скажу, что все мы, подчёркиваю, все мы выпали в осадок, когда увидели её содержимое. А теперь, уважаемая Бикс Калин, прошу Вас выйти вперёд! Не стесняйтесь, тут все свои, даже если вам и кажется иначе. И передвиньте рюкзачок из-за спины.

Очень растерянная женщина сдвинула рюкзак на плечо, и Влад Гаранин изумлённо воззрился на копошащегося в нём годовалого ребёнка. Малыш пыхтел, сопел и пытался вылезти как можно дальше на оперативный простор. Но застёжки не поддавались, и карапуз стал испускать недовольное хныканье, грозящее перейти в оглушительный рёв. Мама ребёнка засуетилась, вытащила его из рюкзачка и принялась качать на руках.

— Так, — лейтенант помолчал. — Кажется, мне обещали некую мазь от контузии? — он сказал это, чтобы хоть что-то сказать. После всех потрясений этого дня младенец в самом пекле скарифской бойни окончательно добил его. Сил ни на что уже не осталось.

— Да, да! Я сейчас, — Лия уже подбежала с тюбиком мази. Снадобье оказалось голубоватого цвета, с непонятным запахом. Девушка указательным пальцем нанесла немного мази на виски и слегка растёрла. Мазь приятно холодила кожу, а вскоре и боль стала постепенно отступать.

— Это, случайно не бакта? — поинтересовался Влад.

— Не совсем. Бакта входит в состав мази. Но она вообще-то в дефиците. Её мало.

— Ага, мало! — буркнул Бейз Мальбус. — Скажите лучше, что империя всё подгребла под себя. Это будет гораздо честнее.

Тут лейтенант заметил, что и бойцы капитана Андора тоже не избежали медицинской помощи: пластыри, бинты, повязки. То ли Марина чётко потребовала помогать всем, то ли сама Лия не делила пациентов на своих и чужих. Почему-то подумалось скорее про второе.

Он присел на свободный стул рядом с Андором. Тот выглядел в точности по поговорке, что краше в гроб кладут, но держался и даже немного приободрился.

Кассиан поднял глаза на Гаранина и негромко спросил.

— Джин как?

— Пока не знаю. Меня в вертолёт не пустили. Сказали, что врачи и без меня управятся.

— А ваш боец? Ведь не будь его, нас уже...

— Тоже самое. У него положение хуже, гораздо хуже. Будем ждать сообщений от врачей.

Влад какое-то время молчал, а потом спросил.

— Ребёнок чей?

— Мой. Сын, ему уже год исполнился. Зовут Дэнни. — Кассиан решил снять своим ответом все последующие вопросы.

— Понятно. А теперь мы сидим и ждём.

— Да, ждём, — подсевший рядом Макс повертел головой, разминая шею. — Должно явится высокое начальство и начать расспросы. Ты знаешь, что директор ФСБ всё ещё тут находится?

— Нет. Значит, он не в Москве?

— Сначала всё узнает сам, а уже после доложит президенту. Ну, а за ним последнее слово.

— Думаешь, что проект прикроют?

— С чего бы? Просто ожидание всегда напрягает.

Тогда же и там же. Генералы Бортников и Гаранин.

Через полчаса народу в предбаннике заметно прибавилось. Пришли директор ФСБ, отец Влада, генерал-майор Гаранин, Падме Амидала, лейтенант Антипов (Влад всё забывал спросить его имя), Виктор Пахомов и Денис Богачёв, социолог Павел Евсеев, эксперты из "конторы". Пришлось принести ещё стулья, чтобы всем хватило места.

Когда все наконец расселись, генерал армии Бортников не вставая заговорил:

— Ну что? Давайте подведём кое-какие предварительные итоги. Надо сказать, что события пошли так, что канон полетел ко всем чертям. Вместо быстрого и тихого, по возможности, вмешательства с эвакуацией известных нам лиц получилась целая войсковая операция со стрельбой и потерями, по счастью, только ранеными.

— Прошу прощения, — подал голос Кассиан Андор, — мне многое непонятно, да и всем нам тоже. О каком каноне идёт речь и куда он полетел? А самое главное, где мы сейчас находимся? То, что штурмовики за нами не вломились просто замечательно, но хочется знать более подробно о месте нашего пребывания. И может я задаю глупые вопросы, но откуда на военном объекте взялись дети? Это что, новая политика Империи?

— Ваши вопросы, капитан Андор, совершенно обоснованны, — генерал Бортников поднял руки как бы соглашаясь, — и на них есть и ответы. Но мне кажется, что всё сразу вываливать на ваши головы будет очень нехорошо. Иные вещи стоит обсуждать в спокойной обстановке, а не сразу после боя, находясь под влиянием эмоций. Но что касается детей, то тут можно ответить и сразу. Девушка, вас Лия зовут, так?

— Да, господин генерал! — набуанка вскочила со стула, замерев по стойке "смирно".

— Вот этого не надо! — рассмеялся директор ФСБ. — У нас свободное общение, а не строевой смотр. Да и к нашим силовым структурам вы никакого отношения не имеете. Поэтому обращайтесь ко мне по имени-отчеству: Александр Васильевич.

— Спасибо! Но мне наверное будет трудно привыкнуть, — Лия зарделась от смущения. — И что значит отчество?

— Это часть имени человека в русском языке, — ободряюще улыбнулась Падме, — оно указывает на имя отца. То есть, Александр, сын Василия. Лия, мы займёмся с тобой и со всеми нашими гостями и языком, и многим другим. Но сейчас поясни, пожалуйста, откуда взялись в таком секретном месте дети и кто они?

— Все дети — ученики Образцовой Императорской гимназии на Корусканте. Это очень престижное учебное заведение Империи. В нём учатся дети высших сановников, министров, генералов и адмиралов, магистров инквизитория, офицеров самых элитных воинских частей и эскадр космофлота. Эти гимназисты прибыли сюда по линии КОСНОПа. Я поясняю: комитета содействия новому порядку. Это общественное движение в поддержку Империи.

— Ну, ну, — иронично хмыкнул Бодхи Рурк, — общественное, как же! Что-то на моей родной планете в этом общественном движении состоят только семьи офицеров и чиновников, присланных из Центральных Миров. Местные кадры стараются держаться в стороне.

— Бодхи, прошу тебя! — Падме умоляюще сложила руки. — Мы ещё вернёмся к этой теме, но сейчас нам нужно узнать другое: могли быть дети на Скарифе или нет.

Брат и сестра Кертисы одновременно замотали головами.

— Исключено! — решительно заявил Эдвин. — Нас в академии на Кариде два курса мучали изучением всяких протоколов и уровней секретности, а также кого и куда можно допускать. На таких объектах, как главный имперский архив, детей не может быть по определению. Тут и взрослых, которые гражданские, почти не бывает. Если только с допуском от СИБ или Инквизитория. Нужна информация для работы — отправляйте запрос по установленному протоколу.

— По линии КОСНОП могут организовывать патриотические экскурсии, но только не сюда, — добавила Лия. — Разрешено водить гостей в военные училища, части столичного гарнизона и на корабли, которые пришли на замену по ротации или на ремонт. Я это знаю, потому что сама состою в КОСНОПе и вхожу в средний актив.

— А как же тогда здесь очутились школьники? — недоумённо спросил генерал Гаранин.

— Вот это и нам самим непонятно, — Лия растерянно пожала плечами. — Накануне, ближе к вечеру, меня вызвали в центр связи для переговоров по закрытому каналу. Я удивилась, поскольку к каким-либо секретам не допущена. Когда я пришла на узел, то дежурный офицер направил меня в кабинку для закрытой голосвязи и дал цилиндр с кодом допуска на время разговора. Он ещё предупредил, что на всё у меня будет не больше пятнадцати минут. Потом допуск закончится и связь прервётся.

— И что было в кабине? — генерал Бортников не скрывал своего интереса.

— Я вставила цилиндр в нужное гнездо и нажала кнопку соединения. Появилось изображение Дигга Хойпера, куратора КОСНОП по нашему сектору. Я его лично не знала, просто нас знакомили на курсах с биографиями главного руководства и показывали их голофото. Дигг сказал, что через два стандартных часа пребывает корабль с учениками Образцовой гимназии, отправленными на патриотическую экскурсию, и что я, как активист Комитета, должна их принять, разместить и опекать до самого отлёта.

— А вас не удивило, что экскурсия пребывает на закрытый объект? — спросил Бортников.

— Конечно! Я была не просто удивлена, а поражена. Но господин Хойпер сразу сказал, что всё согласовано на самом верху, то есть... ну вы понимаете, кто дал разрешение.

— Понимаем, понимаем. А что потом?

— Куратор сказал, что по вопросам размещения гостей мне надо обратиться к полковнику Гауссу, начальнику охраны комплекса, и я должна сразу по завершении разговора идти к нему. На этом наше общение и закончилось. Хойпер вежливо простился со мной и отключился. Я тоже выключила терминал, достала цилиндр с кодом допуска и вышла из кабины. Цилиндр я отдала дежурному офицеру. А тот отправил его в утилизатор. А после... Ой, Эдвин! Ты что? Я что-то не то сказала?

Лия вскрикнула, глядя на своего брата. Лицо молодого человека выражало крайнее изумление и даже испуг.

— Сестрёнка, ты получила цилиндр с кодом допуска без электронной подписи? Так?

— Да, но откуда мне это было знать?! Я ведь занимаюсь только медицинским обслуживанием и слежу за исправностью медоборудования. Нам вообще о всяких правилах пользования закрытыми каналами связи ничего не объясняли Просто это для медсестёр вроде как и не нужно. Но скажи толком, что такое случилось?! Эдвин, ты так побледнел, как будто узнал, что мы все вот-вот погибнем!

— Парень, давай выкладывай всё как есть! — подал голос Рускотт Мелши. — Моя интуиция просто орёт о том, что мы влезли в такое дерьмо, из которого живыми выйти нельзя. А если мы и остались в живых, то возблагодарим Великую Силу, пославшую нам неожиданных союзников. Командир, — он обратился к Андору, — ты-то как считаешь? Что-то всё молчишь.

— Ты прав, Мелши, со своим вопросом. Это я расклеился, — Кассиан провёл ладонями по лицу, словно стирая что-то невидимое. — Уж если говорить, то обо всём. Так что, лейтенант, не таи секретов: как я понял, они тут о нас и так до криффа знают. Хотя, господин генерал, — он повернулся к директору ФСБ, — Ваше слово решающее.

— Да никто и не спорит, капитан Андор, — Бортников вздохнул. — Это надо прояснить до конца, потому что уже понятно, что наши знания о вашей миссии, мягко говоря не полны, чтобы вы не говорили. Это самое "до криффа" может оказаться очень не соответствующим реальности. Так что, лейтенант Кертис, объясните нам, что за электронная подпись требуется для получения кодового цилиндра?

Эдвин нервно сглотнул, помолчал с минуту, но потом заговорил, решив идти до конца.

— Кодовые цилиндры означают, что их владелец имеет допуск к секретной информации того или иного уровня. Получение такого цилиндра требует электронной подписи владельца. Её оформляют по прибытии в часть для прохождения службы и заносят в личное досье военного. Но это касается только офицерского состава. Таков порядок для армии и флота. В спецслужбах правила заметно отличаются. Там коды может получить и лицо в более низком ранге, если оно занимается оперативной работой и имеет выход на само руководство. Но для должности, которую занимает моя сестра, секретности просто не предусмотрено. Если же возникает необходимость дать временный допуск к секретной связи, то всё равно делается временная подпись, о чём составляется акт по всей форме и отдаётся в секретную часть. А цилиндр после его применения не выкидывается в утилизатор, а подвергается форматированию: всё, что было на нём, стирается. После этого его можно использовать по новой.

— Так что, сестричка моя, ты имела дело с кем угодно, но только не с офицером космической связи. И кодовый цилиндр он отправил в утилизатор, поскольку заметал следы, причём на твоих глазах. А ты осталась в живых лишь потому, что нужна была в их замыслах до утра, по крайней мере. Да и знали они, скорее всего, что медсестёр имперских вооружённых сил правилам секретности специально не обучают.

Лия Кертис сидела на стуле с застывшим лицом, залитым слезами. До неё только сейчас дошло, что в тот вечер она общалась со своей смертью. Просто безносая дама решила пока отложить приговор до полного исполнения задуманного.

И тут снова заговорил директор ФСБ. Его интонации были спокойными, даже отеческими.

— Лия, не надо плакать. Ведь для тебя всё закончилось хорошо: ты жива, жив твой брат, живы дети, которых ты опекала. Да и другие участники сегодняшних событий живы и более-менее здоровы. Но соберись, пожалуйста, с силами и докончи свой рассказ. Ты после узла связи пошла к полковнику Гауссу, так?

— Да, я сразу отправилась к нему. Но полковник был не один: в его кабинете был незнакомый генерал-лейтенант. Я немного замялась, но Гаусс спросил от кого я. Узнав о моём разговоре, он тут же распорядился вести детей в жилой модуль номер шесть. Тот был в настоящий момент свободным. Потом Гаусс сказал, что дети ещё и участники школьного музыкального ансамбля "Весёлые звёздочки" и дадут концерт для личного состава и гражданских специалистов.

— А что тот генерал? — Бортников даже немного наклонился вперёд. — Как он выглядел? Он разговаривал с тобой или всё время молчал?

— Он уже не молод, ему примерно шестьдесят лет, а может и больше. Волосы седые, аккуратно подстриженные. Он вначале молчал, а когда я собралась уходить, то сказал примерно следующее: "Это займёт у тебя немного времени. Дня два или три, не больше." Сказал негромко и равнодушно. Он даже смотрел как бы сквозь меня. Вроде и видит, а вроде и нет.

— А вы наблюдательная девушка, — заметил генерал Гаранин, — правильно подметили, что он смотрел сквозь вас. Этому генералу было всё равно, что с вами будет: останетесь в живых или погибнете. А сказал, чтобы вроде как изобразить поддержку.

— И мы можем сказать, что и генерал, и тот фальшивый связист появились на Скарифе не просто так, — заключил Александр Бортников. — Накануне, уже совсем поздно, наши наблюдатели записали беседу четырёх имперских офицеров. А шла эта беседа об очень занимательных вещах. Я понимаю, что все устали, но прошу вас пройти в просмотровый зал, где вам покажут запись этой беседы.

В зале погас свет, и на экране появилась запись того ночного разговора четырёх офицеров. Прозвучали первые слова таинственного генерала: "Полковник Гаусс, как у вас с конфиденциальностью?" Дальше всю запись собравшиеся прослушали в полном молчании.

— Сучьи выродки. Ублюдки. Грязные шааки. Криффово отродье, — капитан Андор выталкивал эти проклятья из себя не повышая голоса, но казалось, что он сорвался на неистовый крик. — Значит, нам подбросили приманку, чтобы мы кинулись на неё и стали мишенями, пешками в чужой игре. Выходит, что станция должна уцелеть и расстреливать мирные планеты и дальше. Вот только хозяин у неё должен был смениться. Как этот ублюдок сказал: на более достойного? Интересно, на кого?

— Ну, либо Таркин, либо Вейдер, — предположил Мальбус.

— Бейз, ты не понял. Их-то как раз и собирались устранить, — возразил Мелши. — И я боюсь, что этот "более достойный" имеет контакты и в Альянсе.

— Ты прав, Скотти, — Кассиан глубоко вздохнул. — Теперь мне понятен весь смысл и освобождения Джин, и приказа генерала Дравена о ликвидации её отца. Ведь у вас тогда всё получилось, что называется на раз-два.

— Именно, на раз-два, — буркнул сержант. — Всё так гладко прошло, что прямо не верилось. Конечно, исправительный лагерь на Вобани это не имперский архив, но охрана оказалась совсем никакой. Два охранника в тюремном фургоне, который ехал без сопровождения, просто смех один.

— Вам расчистили дорогу, — пояснил генерал-майор Гаранин, — оставив символические силы для охраны. И погоню, если она и была, организовали лишь после того, как ваша команда удалилась на безопасное расстояние. Безопасное для всех.

— А сколько ребят на дело отправили? Пятерых, шестой — дроид К2. Мы ещё сомневались: не мало ли? А криффов Дравен заранее знал, что нам позволят сделать задуманное. — Мелши длинно и безнадёжно выругался.

— И приказ убить Галена Эрсо был приказом его кураторов. Их не устраивало, чтобы вся Галактика узнала об уязвимых местах станции. Как же я виноват перед Джин! — Кассиан впервые повысил голос. — Да, не выстрелил, сомнения всё же мучили, но вот попытка оправдаться это, это... Да позорище одно и по-другому не скажешь! Если Джин здесь появится, то просто не знаю, как вину замолить. Хоть на колени вставай.

— По поводу колен сразу скажу, что это перебор, — добродушно усмехнулся Бортников. — Что бы там ни говорили, но задание выполнено, и Альянс получил настоящие данные о Звезде Смерти. Тут молодчина Джин: сумела связать слово пароля со своим домашним прозвищем. Так что майор Дирксен оказался посрамлённым.

— А я знаю Дирксена, — заметил лейтенант Кертис, — он возглавляет шифровальный отдел при штабе. Общаться, правда, не общался, но ведь все шифровальщики очень скрытный народ. Им и положено быть такими.

— Ой! — вскрикнула Лия. — Ведь этот Батлер тот самый лжесвязист, что мне цилиндр кодов давал, а потом его уничтожил. Он убийца!

— Теперь уже никого не убьёт, — успокоил девушку генерал Гаранин. — Наш бравый лейтенант его опознал, когда Батлер прикидывался командиром повстанцев, и положил конец его карьере киллера. Вот только в этой группе был ещё и контролёр, попытавшийся докончить задуманное. В итоге ранения у Джин Эрсо и Вадима Степанова. У Вадима они самые серьёзные. Теперь ждём, что врачи скажут.

В наступившей тишине резкий звонок служебного мобильника заставил всех вздрогнуть. Гаранин прижал трубку к уху и долго слушал. Потом он дал отбой и с облегчением вздохнул.

— Звонил хирург из нашего госпиталя. Ранение у сержанта Степанова серьёзное, к тому же сильные ожоги. Но операция прошла успешно. Он сейчас в реанимации. Когда его переведут в обычную палату, прогнозов нет. Тут вся надежда на его крепкий организм.

— По Джин ситуация куда лучше. Осколки прошли по касательной, не застряв внутри. Крови она потеряла много, пришлось делать переливание. Группа, кстати первая, универсальный донор, но перелить можно лишь такую же. Здесь прогнозы самые благоприятные. Реанимация не нужна. Джин сразу же отправили в обычную палату. Она сейчас спит. Навестить можно дня через два; пусть сначала сил наберётся.

— Но самое главное, — тут генерал хитро посмотрел на сына, — врач очень хочет узнать, кто тут занялся средневековым лечением путём наложения рук? Не поняли? Поясняю. В районе раны он обнаружил следы ладоней, довольно чёткие. Причём ладоней мужских. Кровотечения не было, это факт. Осталось только обработать рану. Но нашему доку всё же очень любопытно узнать имя этого чародея. Он опасается, что мы можем удариться в мракобесие и шарлатанство. Ну, Влад, чего молчишь? Ты ведь был с ней до последнего. И до вертушки на руках нёс, как маленькую, хотя каталка была.

— Генерал, я бы хотел кое-что сказать, — заговорил Чиррут Имве. — Я чувствую, что этот боец вам не посторонний, разве не так?

— Правильно чувствуете, но это при чём?

— Тогда вы должны понять его мотивы. Он искренне хотел спасти Джин, а я немного помог.

— Это каким же образом? Не понимаю.

— У Джин есть талисман, подаренный ей матерью. Это кусочек кайбер-кристалла в металлической оправе. Когда Джин ранили, то ваш боец стал бинтовать ей рану, а я почувствовал некое тепло. Оно исходило от кристалла. и я сказал, чтобы Влад (я правильно сказал?) достал его и взял в руку. Он так сделал, хотя и не сразу поверил мне, даже послав к какому-то чёрту. Но он взял кристалл, а я ощутил, что и Джин взяла его. А правой рукой Влад прижимал к ране, наверное тампон? (Влад кивнул.) И я тоже положил свою руку на его и стал читать мантру силы, что она течёт в нас и мы с ней едины. А затем один из солдат сказал нечто успокоительное.

— Я сказал, что кровь остановилась и вообще надо уходить, — пояснил Михаил Ермаков.

— Да. И Влад отнёс Джин в машину для раненых. И она просила не оставлять её. Мы так и доехали до вашего портала. Влад всё время держал нашу Звёздочку за руку, в которой она сжимала талисман, и что-то ей шептал. Что — не знаю, не имею права знать или задавать праздные вопросы. А следы ладоней? Разве от них получился вред?

— Нет, вреда не было, — генерал Гаранин устало вытер выступивший на лбу пот. — Просто медицина вещь очень консервативная, а уж в ведомственной клинике ФСБ консервативнее вдвойне. Но вреда и в самом деле не было. Так что врачи должны принять реальность такой, какая она есть.

— Так, товарищи, — заключил директор ФСБ. — Мы на сегодня закончим обсуждение всего произошедшего. Всем надо отдохнуть. Я вылетаю в Москву докладывать президенту. А уже после мы продолжим разбор полётов в том смысле, что согласуется с каноном, а что нет. Вот тогда наши новые гости и узнают, что это такое и куда он провалился. Генерал Гаранин, вы уже подготовили помещения для приёма новичков, хотя бы временные?

— Да, Александр Васильевич, помещения готовы. И для взрослых, и для детей. Единственное, что теперь надо выделить отдельный угол для семейной пары с ребёнком, — генерал кивнул в сторону смутившихся Кассиана и Бикс. Но и с этим проблем не будет.

— Ну что ж. Тогда всё в порядке. До свидания, товарищи. Думаю, что до скорого.

Директор кивнул всем остающимся и вышел, сопровождаемый адъютантом и двумя референтами. Падме тут же принялась распоряжаться размещением нового пополнения. Десантники отправились в свою казарму.

Влада Гаранина отозвали в сторону его друзья.

— Ну как теперь жить будем? Ты вообще-то доволен? А то по лицу не видно, — заметил Батбаяр Доржиев.

— Я просто вымотался за весь день. Сил на радости уже не осталось.

— Ну это дело поправимое, — заметил Макс. — Отлежишься, выспишься и всё пройдёт. Нас другое интересует: как с Джин станешь отношения строить? Если судить по фильму, то она под конец этому Андору на шею вешалась. А он собирался за ней идти хоть к чёрту в зубы.

— Макс, не нагнетай, — поморщился Ермаков. — Если не забыл, то под конец им всем карачун пришёл. И девушка к Кассиану прижималась не столько от любви, сколько от ужаса перед огненной стеной. И он её прикрывал до последнего. А теперь ничего этого нет даже в проекте. А вот подружка капитана Андора, та самая Бикс Калин, конкретно нарисовалась, да ещё и с ребёнком. Я этот сериал просмотрел, оба сезона. Она там под занавес стоит с малышом на руках и ревёт в три ручья от тоски. Видимо нечто подобное ей и померещилось, раз примчалась прямо под огонь, даже сынишку в рюкзак запихнув. Так что не надо культивировать свои комплексы. Джин должна дня два или три отдохнуть, прийти в себя, сил набраться. А там навестишь её и посмотрим, как дело пойдёт.

— Миш, спасибо за твой оптимизм, — Влад расплылся в улыбке. — Она, между прочим, и просила не оставлять её. Монах этот верно сказал. Я ещё подумал про бредовое состояние, но нет. Она на меня в упор смотрела и глаза ясные, чистые. Понимала, где она и что с ней. Так что всё ещё впереди. Ладно, ребята, гадать больше не будем. Пошли отдыхать, памятуя про старинную мудрость, что утро вечера мудренее.