Чужая кровь (джен)

Утро после ночного инцидента с жучком ВоксТек выдалось на редкость мрачным. Атмосфера всеобщего доверия в Отеле Хазбин была окончательно подорвана коварством Валентино. Весь день здание гудело от работы — Отель на глазах превращался в настоящую закрытую военную крепость. Вэгги, завязав волосы в тугой узел и вооружившись тяжёлым молотком, вместе с Хаском заколачивала массивными досками и стальными листами все окна первого этажа, оставляя лишь узкие бойницы. Чарли, сосредоточенно нахмурившись, ходила вдоль защитного периметра, используя свою королевскую магию, чтобы соткать вокруг Отеля невидимые, но прочные барьеры из чистой энергии надежды.

Но самую жуткую и непреодолимую линию обороны создавал сам Радио-демон. Аластор лично вышел к главным кованым воротам. Он мерно стучал своей тростью по мокрой траве, и с каждым ударом из земли, словно чёрные гейзеры, вырывались колоссальные, зубастые вуду-тени. Монстры с горящими алыми глазами бесшумно занимали позиции вдоль забора, растворяясь в дождевом тумане и скалясь в сторону города. ВоксТек мог прислать сотни роботов, но теперь каждый лазутчик был бы разорван на части ещё на подступах.

В это время двенадцатилетняя Корделия сидела в своей комнате, аккуратно расставляя на полке книги по этикету, которые ей одолжила Чарли. Раздался тихий, неуверенный стук в дверь.

— Войдите, — вежливо отозвалась девочка, оборачиваясь.

На пороге появился Энджел Даст. Паук-демон выглядел гораздо лучше, чем ночью: он успел умыться, причесаться, но в его глазах всё ещё читался застывший испуг. Он неловко переминался с ноги на ногу всеми четырьмя руками, держа за спиной что-то маленькое. Корделия изящно выпрямила спину, сложила руки на поясе своего розового костюмчика и слегка наклонила голову, демонстрируя идеальные новоорлеанские манеры Клементины.

— Рада вас видеть, мистер Энджел. Как поживает ваш очаровательный поросёнок? С ним всё в порядке?

Паук от этих слов смешно сморщил нос, прошёл в комнату и мягко опустился на край её кровати, забавно поджав под себя длинные ноги:

— Оу, детка, умоляю, остановись! Во-первых, Наггетс в полном восторге, он сейчас объедается чипсами у Хаска на баре. А во-вторых... какой ещё «мистер Энджел»? От этого обращения я чувствую себя столетней мумией из Каннибал-Тауна! Давай договоримся: после того, как ты прошлой ночью спасла мою шкурку от гнева твоего жуткого папаши, мы официально переходим на «ты». Зови меня просто Энджел, ладно?

Корделия на секунду растерялась, её пушистые оленьи ушки на макушке забавно дёрнулись, но она согласно кивнула, а её алые глаза потеплели:

— Хорошо, Энджел. Я согласна.

— Вот и отлично! — паук расплылся в искренней, тёплой улыбке и наконец достал из-за спины свой подарок. Это была потрясающе красивая, переливающаяся неоново-розовая заколка в форме аккуратного бантика. Энджел бережно протянул её девочке. — Я тут подумал... Твой розовый костюм просто супер-стильный, но твоей причёске не хватало маленькой детали. Я сам сделал этот бантик. Надень его прямо под левое ушко, это будет выглядеть сногсшибательно! Считай это моей официальной благодарностью за то, что ты не дала Аластору пустить меня на радиоволны.

Корделия бережно взяла заколку, подошла к зеркалу и аккуратно заколола её в свои тёмные волосы. Розовый бантик идеально сочетался с её пиджаком и очками, добавляя её строгому винтажному образу капельку яркого, современного шарма. Девочка повернулась к Энджелу и искренне, без всякого демонического оскала, улыбнулась ему:

— Спасибо, Энджел. Мне очень нравится. Это первый подарок в моей жизни.

Паук шмыгнул носом, явно растроганный, и аккуратно обнял её двумя верхними руками, окончательно закрепив их первую, хрупкую, но настоящую дружбу в этом суровом мире.

Наступила глубокая ночь. Отель, превращённый в крепость, погрузился в тревожный сон, но на самом верхнем балконе, высоко над Трущобами, горел тусклый свет. Аластор стоял у перил, элегантно опёршись на свою трость-микрофон. Ветер развевал полы его красного пальто, а взгляд алых глаз был устремлён на далёкую, сияющую ложным неоном башню ВоксТек. Услышав позади себя тихое цоканье туфелек, Радио-демон даже не повернулся — он по звуку шагов знал, что это Корделия. Девочка подошла ближе, встала рядом и тоже посмотрела на багровый диск адского солнца, пробивающийся сквозь тучи. На её волосах в лунном свете поблёскивал подарок Энджела.

— Ты проявила поразительную бдительность прошлой ночью, дитя моё, — тихо, но со зловещим вибрирующим радио-эхо произнёс Аластор, наклонив голову набок. Из его микрофона послышался мягкий мотив старинного новоорлеанского джаза. — Клементина воспитала тебя достойной леди. Ты спасла паука и раскрыла карты Вокса. Я горжусь тобой. И раз уж Троица «Ви» объявила нам тихую войну... пришло время сделать наш союз официальным.

Аластор медленно поднял свою левую руку в чёрной перчатке. Из его ладони вырвался сгусток чистой зелёной энергии, который со свистом закружился в воздухе, уплотняясь и принимая физическую форму. Спустя секунду магия застыла, и Аластор протянул Корделии её личное оружие — точную, но уменьшенную копию его собственной трости-микрофона, сделанную из чёрного дерева со светящимся алым ретро-набалдашником.

— Это твой личный проводник силы, Корделия, — серьёзно произнёс Радио-демон. — Отныне ты официально признана моей преемницей и наследницей. Весь Ад должен знать, чья кровь течёт в твоих жилах.

Девочка с благоговением приняла маленькую трость, чувствуя, как через ладонь в её тело хлынула тёплая, родная волна радиомагии. Гудение внутри её груди окончательно стихло, превратившись в ровную, контролируемую силу. Она уверенно сжала рукоять, выпрямила спину и посмотрела на отца.

— И запомни мою самую главную, священную семейную заповедь, Корделия, — Аластор повернулся к ней, и его улыбка стала невероятно широкой, обнажая ряды острых жёлтых зубов. — Что бы ни случилось, какая бы опасность ни грозила тебе со стороны Вокса... никогда не показывай врагам свою слабость. Никогда не демонстрируй им свой страх. Всегда улыбайся, дитя моё! Твоя улыбка — это твой главный щит и твоё самое сокрушительное оружие. Улыбка заставляет их сходить с ума от бессилия. Ты поняла меня?

Корделия подняла свою маленькую трость-микрофон, её алые зрачки-шкалы хищно сузились, отражая багровое небо Ада. И в ответ на слова отца двенадцатилетняя девочка медленно, плавно и пугающе растянула свои губы в точно такой же ослепительной, жуткой и гордой зубастой улыбке Радио-демона. В ней больше не было детской растерянности — только чистая, вековая сила Оверлорда, готовая к любой войне.

— Да, папа. Я поняла. Я всегда буду улыбаться.

Отец и дочь вместе стояли на высоком балконе Отеля-крепости, мерно постукивая своими тростями по каменному полу. Ветер выл вокруг них, дроны Вокса кружили на горизонте, но два Радио-демона лишь ослепительно и жутко улыбались адскому небу, полностью готовые разорвать любого, кто посмеет встать на их пути. Первая часть их великой истории была официально завершена.