Боевой Маг / War Wizard (джен)

Девон больше не чувствовал себя спокойно, возвращаясь в крепость, чтобы практиковаться в магии, — даже в те дни, когда Джаспер уезжал на фабрику. Он убеждал себя, что боится, будто кто‑нибудь увидит его и донесёт отцу. Но правда была в другом: он боялся, что Лунитари рассердится на него за то, что он пользуется дикой магией.

Теперь, после её предупреждения, он отчётливо ощущал опасность и понемногу начинал бояться этой самой дикой магии. Как она и говорила: чем чаще он её использовал, тем сильнее тянуло использовать снова. Ему становилось трудно думать о чём‑либо другом. За завтраком его так и подмывало заставить кувшин с молоком проплыть через всю комнату. В библиотеке отчаянно хотелось проверить, сумеет ли он заставить книги слететь с полок.

Он твердил себе, что ему просто нужно научиться её контролировать — а это, как и овладение искусством фехтования, требовало практики. Он искал другое место, где мог бы колдовать в уединении, — и нашёл его: старую оружейную.

Оружейная относилась к давно минувшим временам, когда замки подвергались осадам. Она располагалась под землёй: её построили так, чтобы оружие замка не досталось врагу. В ней не было окон. Каменные стены, пол и потолок были огнеупорными. Но прошли столетия с тех пор, как замок Эйршир в последний раз подвергался нападению. Теперь бродячие огры и гоблины предпочитали грабить деревни и угонять скот, а не бросаться на крепостные стены. Оружейная превратилась почти в музей.

Джаспер по праву гордился своей коллекцией древнего оружия и порой приводил туда гостей, чтобы показать её. В коллекции были полные доспехи на подставках — казалось, будто рыцари вот‑вот сорвутся с места и ринутся в бой. Длинные ряды копий, пик, алебард и древкового оружия стояли так, словно только и ждали, чтобы их раздали защитникам замка. На стенах висели мечи, боевые молоты, булавы, кистени и топоры. В дальнем углу хранились даже отдельные части катапульты.

Джаспер разрешил Девону и его друзьям бывать в оружейной — он был доволен, что сын, похоже, интересуется подобными вещами. При этом он строго-настрого запретил детям трогать оружие, и в основном они слушались. Но прошлой зимой ребята обнаружили на полу кистень и булаву с шипами и латунной головкой.

— Надо вернуть это на стену, — сказал Хума. — Отец решит, что мы нарушили его запрет.

— Слишком высоко! — возразил Девон. — Нам не дотянуться.

Хума кое‑как водрузил кистень обратно, встав на сундук, но повесить булаву на крюки никак не получалось.

Грета подтолкнула брата в спину.

— Видишь? Сами боги хотят, чтобы мы её оставили. Спрячем за сундуком.

— Отец заметит, что её нет, — возразил Девон.

— Да тут целая куча булав, — отмахнулась Грета. — Одну он и не хватится. А если и хватится — найдёт её за сундуком и решит, что она просто упала.

Хума настаивал, что надо вернуть булаву на место, но Грета обозвала его занудой, и в конце концов они оставили оружие — скорее как трофей, чем ради того, чтобы с ним играть.

На следующий день после разговора с Хумой и Гретой Девон смотрел, как Джаспер уезжает на фабрику. Как всегда, когда отец покидал замок, Девону будто становилось легче дышать. Убедившись, что мадам Лэнгстон занята в жилых покоях, он торопливо сбежал по лестнице вниз, в оружейную. Он не боялся, что его застанут: слуги сюда никогда не спускались.

Он достал спрятанную булаву и положил на пол.

Девон призвал магию — и по телу разлилось приятное покалывание, а затем хлынуло из ладоней. Он легонько коснулся деревянной рукояти булавы, мысленно приказывая ей взлететь. Булава поднялась в воздух. Он попытался удержать её силой магии, но не смог — и она с грохотом рухнула на пол.

Девон не сдавался. Вскоре он уже мог поднимать булаву и удерживать её в воздухе несколько секунд. Но спустя считанные минуты ему пришлось остановиться: он уже успел убедиться, что колдовство вытягивает силы и оставляет его совершенно обессиленным. Он снова спрятал булаву за сундуком, с нетерпением предвкушая, как приведёт сюда Хуму и Грету и покажет им свою магию.

Но боги, казалось, нарочно мешали планам Девона. На следующей неделе начались весенние дожди. Обычно грозы длились день‑два, но в эту весну ливень не прекращался целую неделю: реки и ручьи вышли из берегов, низины затопило, а дороги размыло. Из‑за проливного дождя Луизе, Ричарду и их детям пришлось сидеть дома, а Джаспер не смог, как обычно, съездить на фабрику.

Девон не осмеливался практиковаться в магии, пока отец был дома. Он пытался заглушить тягу к заклинаниям, погружаясь в книги, но это мучительное желание было почти невыносимым. Его так и подмывало сотворить хоть какое‑нибудь заклинание: ведь Джаспер почти всё время сидел запершись в кабинете над счетами либо совещался с управляющим. Но перед глазами у Девона всё ещё стояла ярость отца, а тело помнило боль от жестокой порки.

Дождь наконец прекратился. Несколько солнечных дней высушили поля. Люди снова могли выходить из домов и приниматься за работу — чинить то, что пострадало от стихии. Джаспер вновь смог ездить на фабрику. Он уезжал рано утром, торопясь добраться до своих дел: он был твёрдо убеждён, что без его присмотра работники начнут лениться, а управляющий обворует его до нитки.

Девон смотрел, как отец уезжает в экипаже. Едва Джаспер скрылся из виду, Девон уже собирался пойти попрактиковаться в заклинаниях, но тут увидел Луизу с детьми: они спускались с холма, разбрызгивая лужи.

Девон поспешил навстречу. Лошади были в грязи, да и одежда у всех перепачкалась, но, казалось, никого это не беспокоило.

— Я так рада наконец выбраться из этого дома! — сказала Луиза, спешившись и поцеловав Девона. — Я уже начала чувствовать себя как зверь в клетке.

— И вести себя примерно так же, — подмигнув Девону, заметил Хума.

— Следи за манерами, юноша! — осадила его Луиза. — Может, я и была чуточку раздражительной.

— Половина слуг грозилась уволиться, — с озорной ухмылкой добавила Грета.

— Не грозились! Ну, может, только один… Как ты себя чувствуешь? — спросила Луиза, с тревогой вглядываясь в Девона.

— Лучше, спасибо, госпожа, — ответил Девон.

— Хорошо! Отец дома? — поинтересовалась Луиза.

Девон покачал головой.

— Сегодня он уехал на фабрику. А сэр Ричард придёт?

— Сегодня тренировки не будет. Часть крыши храма обрушилась, и Ричард помогает чинить её вместе с рабочими, — сказала Луиза.

— Что же мы будем делать сегодня? — спросил Хума.

— Можно пойти в оружейную, — предложил Девон. — Помните, о чём мы говорили в прошлый раз, когда были здесь? Я подумал, мы могли бы этим заняться.

Он бросил на друзей многозначительный взгляд.

Грета радостно хлопнула в ладоши.

— О, отлично!

— Что вы задумали в оружейной? — с подозрением спросила Луиза. — Никогда не считала это место подходящим для ваших игр.

— Мы не играем, госпожа, — сказал Девон. — Мы нашли детали старой катапульты и пытаемся её собрать.

— Это как головоломка, — добавила Грета.

Они не совсем лгали. Хума и правда предложил попробовать собрать старую катапульту. Девон нашёл в книге схему, и они собирались попытаться её воссоздать — но сначала хотели посмотреть, как Девон творит магию.

Луиза рассмеялась:

— Ну ладно, только не вздумайте швырять камни с парапета. Я подойду к вам через пару минут. Я обещала встретиться с Лэнгстон, чтобы сверить хозяйственные счета…

Её прервали жуткие крики, донёсшиеся из кухни. В следующий миг появилась служанка, заламывая руки:

— Ваша милость! Слава богам, вы здесь! Эсси резала хлеб, нож соскользнул, повсюду кровь, а кухарка упала в глубокий обморок, и Лэнгстон пошла за нюхательными солями…

— Успокойся, девочка. Я иду, — решительно сказала Луиза.

Она направилась к кухне, сопровождаемая расстроенной служанкой.

— Теперь можно идти в оружейную, — сказал Девон.

Грета колебалась, разрываясь между любопытством и волнением:

— Если Эсси отрубила себе палец, а кухарка умерла от ужаса, я бы не хотела это пропустить. Но и магию увидеть тоже хочется.

— Кухарка не умерла. И ты же знаешь, мама ни за что не пустит нас смотреть на отрубленный палец, — возразил Хума.

— Это наш шанс, — настойчиво сказал Девон. — Все слуги сейчас в кухне.

Крики стихли, и Грета согласилась пойти в оружейную. Девон достал булаву из тайника за сундуком. Он так волновался, что у него дрожали руки — он едва не выронил оружие.

— Отойдите подальше, — велел Девон. — На всякий случай…

Хума схватил Грету и отвёл её к стене.

Девон вытянул руку с булавой и мысленно приказал ей подняться. Магия пылала в его крови — он позволил ей течь сквозь тело и изливаться наружу. Булава взмыла в воздух.

Хума благоговейно втянул воздух. Грета захлопала от восторга.

Девон с гордостью смотрел на булаву, застывшую в воздухе. Он поднял руки:

— Сейчас попробую поднять её к потолку…

— Девон! Берегись! — крикнул Хума.

Девон обернулся и увидел, как в оружейную стремительно входит Джаспер. Судя по всему, отец только что приехал — в руке он всё ещё держал хлыст и раздражённо помахивал им.

— Я слышал, что вы, дети, здесь. Не смог добраться до Маэлгота. Проклятый мост смыло! Хума, мне нужно, чтобы ты передал отцу: мост придётся восстанавливать…

— Конечно, сэр, — отозвался Хума и поспешил навстречу Джасперу. Он положил руку ему на плечо, надеясь увести из оружейной. — Вам лучше поговорить с моей матерью…

Джаспер уже было двинулся к выходу, но, поворачиваясь, вдруг заметил булаву, висевшую в воздухе. Его ошеломлённый взгляд метнулся с булавы на сына, стоявшего прямо под ней. Девон потерял концентрацию. Булава рухнула на пол, ударилась о каменные плиты и издала резкий звенящий звук.

— Магия! — прошипел Джаспер сквозь стиснутые зубы. — Я тебя предупреждал!

Девон попытался броситься прочь, но Джаспер схватил его за руку и принялся яростно хлестать хлыстом.

— Клянусь богами, я положу конец этой проклятой магии, даже если придётся покончить с тобой!

Девон вскинул руки, отчаянно пытаясь прикрыться, но не мог выдержать этот шквал ударов. Обезумев от ярости, Джаспер не разбирал, куда бьёт, и Девон рухнул под градом ударов. Он скорчился на полу, смутно слыша, как кричит Грета, а Хума велит ей бежать за матерью, пока удары сыплются на него один за другим.

Джаспер бил с такой силой, что хлыст сломался. Он швырнул его на пол — и это дало Девону миг, чтобы вырваться из хватки отца и, пошатываясь, подняться на ноги. Хума бросился перед ним и вцепился в руку Джаспера.

— Прекратите, сэр! — задыхаясь, выкрикнул Хума. — Вы убьёте его!

— Пусти меня, мальчишка! Это между мной и моим сыном! — рявкнул Джаспер и оттолкнул Хуму с такой силой, что тот отлетел к стене и ударился головой о камни. Он осел на пол, оглушённый, с кровоточащей раной. Девон опустился на колени рядом с другом и потряс его.

Хума моргнул, пытаясь сесть.

— Я в порядке, — пробормотал он. Его глаза расширились от ужаса. — Девон, берегись!

Девон обернулся и увидел, что Джаспер замахнулся булавой, целясь ему в голову. Он увидел в глазах отца безудержную ярость и понял: тот хочет его убить. Ему стало невыносимо страшно, и он защищался единственным известным ему способом.

Магия хлынула в Девона и пронзила тело, словно удар молнии. Стены задрожали. Оружие сорвалось с креплений и с грохотом обрушилось на пол. Стойки с доспехами повалились, копья загремели по камню. В полу раскрылись трещины и разломы. Джаспер потерял равновесие и рухнул.

Большой кусок камня оторвался от потолка, рухнул вниз и разлетелся вдребезги при ударе. За ним упал ещё один, потом ещё.

— Девон! Остановись! — закричал Хума.

Охваченный ужасом и смятением, Девон пытался обуздать выпущенные им магические силы, но в отчаянии осознал: они намного мощнее его самого.

Он услышал нарастающий грохот и увидел, что потолок вот‑вот обрушится. Девон бросился на Хуму, пытаясь прикрыть его собой. Осколки камня застучали по его спине, потом что‑то ударило его по голове. Последней мыслью Девона, прежде чем его поглотила тьма, была горькая досада.