Истории дядюшки Пружины | Tales of Uncle Trapspringer (джен)

Астинус из Палантаса склонил голову над своей работой, записывая, как…

Жером Кальдре потёр левую руку и снова удивился. Причём удивился дважды. Во-первых, он и в самом деле ощущал её огромной — от локтя до самой кисти. Во-вторых, этой же левой рукой он осязал прикосновение пальцев правой — почти лишённых плоти.

Оба ощущения были для него в новинку. При жизни он потерял левую руку почти по локоть, а правая оставалась крепкой и мускулистой. Несмотря на увечье, он сумел удержать власть над отрядом наёмников: кого-то из соперников он устранял ударом ножа в спину, а с кем-то дрался открыто.

Новая левая рука принадлежала мёртвому гоблину — Драаддис Вултер прирастил чужие кости к останкам Кальдре, когда поднял наёмника из могилы. Его жажда власти, и прежде не отличавшаяся умеренностью, после воскрешения лишь обострилась. Благодаря искусству мага Вултера Кальдре он вновь топтал землю Кринна. Это было какое-то подобие полужизни, которое нравилось ему далеко не во всём, но награда, обещанная за службу магу и его богине, наёмника вполне устраивала.

Такхизис, Королева Тьмы, лично пообещала ему командование легионами рыцарей смерти. При жизни Кальдре не довелось стать генералом, и мысль о том, что он получит это звание хотя бы после смерти, доставляла ему немалое удовольствие.

Покидая логово Драаддиса Вултера в Пее, Кальдре был уверен, что без проблем справится с поручением. Отобрать два камня у пары жалких кендеров-воришек — сущий пустяк. А уж выследить, поймать и доставить магу мелкого беса из иного измерения и вовсе не должно было составить труда.

Однако стоило ему оставить руины позади, как былая уверенность начала таять. По приказу Драаддиса Вултера он сделал привал в огромной пещере Гранатовых гор. Сейчас он разглядывал новых подчинённых и уже вовсю жалел, что связался с ними.

Перед ним, сбившись в кучу у стены, теснились полсотни дрожащих кобольдов. Их жалкий вид и вонь вызывали у Кальдре глубокое отвращение, но приказ оставался приказом.

Неужели маг и Королева Тьмы действительно думают, будто ему нужен этот жалкий сброд? Если так, то они слишком низко ценят его таланты, раз не готовы доверить ему настоящий легион. Или они просто испытывают его?

При жизни все его бойцы были людьми — с другими расами ему прежде сталкиваться не доводилось. Но будущий легион рыцарей смерти, призванный нести ужас по всему Кринну, вполне мог состоять из самых разных воинов.

Кальдре пожал плечами. Если они хотят испытать его, он не даст им повода усомниться в своей стойкости.

— Построиться, — приказал Кальдре. — Сегодня ночью выступаем.

Его новые подчинённые прекрасно видели в темноте и слабели под яркими лучами солнца. Впрочем, Кальдре обнаружил ещё одно преимущество своего нынешнего состояния: теперь и его собственное ночное зрение стало куда острее, чем прежде.

— Мы идти, — отозвался предводитель кобольдов Малевик. — Очень быстро идти. Мы делать, как маг сказать.

В его голосе слышалась настороженность и затаённая обида. Кобольды подчинялись Кальдре лишь потому, что так велел Драаддис Вултер.

Маг заверил Кальдре, что на кобольдов можно положиться, хотя они испытывают врождённый страх и ненависть к нежити. Под украденным гномьим шлемом глаза Малевика внимательно изучали нового командира.

— Мы охотимся на двух кендеров, — сказал Кальдре. — В последний раз их видели в Литбурге, хотя с тех пор прошла почти неделя.

— Люди не любить кендеров, совсем не любить, — Малевик тут же уловил суть проблемы. — Скоро выгонять их из города. Или уже выгнали. Искать будет не так легко.

— Верно. А если они ушли, нам придётся выяснить, когда и куда они направились, — согласился Кальдре. — Двинемся на запад, пока не подойдем к городу. Затем я войду туда и разузнаю всё, что смогу.

Жером Кальдре вывел свой разношёрстный отряд из пещеры. Поначалу всё шло гладко. Они успели пройти почти две мили, когда первый кобольд решил, что с него довольно, и шмыгнул в лесную чащу.

Такхизис предвидела проблемы с недисциплинированным сбродом и велела Драаддису отправить с ними на первый участок пути своего крылатого крыса-вестника. Тварь подняла тревогу, и Кальдре настиг беглеца прежде, чем тот успел скрыться из виду. Одним коротким взмахом меча наёмник обезглавил несчастного.

Позади себя Жером услышал испуганный ропот остальной «армии».

— Эй, ты! Последний в строю! — гаркнул Кальдре, оборачиваясь к сбившимся в кучу трусам.

Он наклонился в седле и подцепил голову дезертира острием клинка, пробив ухо насквозь.

— Неси.

И Кальдре швырнул голову прямо в отряд.

— Будете таскать её по очереди. Пусть напоминает каждому, что с ним станет, если он вздумает дезертировать.

Продолжая путь во главе притихшей колонны, Жером Кальдре решил, что применит этот же приём со своими настоящими легионами, когда поведёт их в бой. Дезертиров у него не будет.

Кобольды покорно плелись за ним всю ночь и большую часть следующего дня, после чего Кальдре запер их в заброшенном амбаре.

Северных ворот Литбурга Жером Кальдре достиг сразу после заката. Он спешился с хрипящей, покрытой потом лошади на дальнем берегу моста и пешком направился к воротам, ведя её за собой.

По мере приближения он заметил четверых стражников. Вскоре из ворот вышли ещё четверо во главе с офицером.

Кальдре замедлил шаг и натянул капюшон поглубже, чтобы свет факелов не озарял его бледное, похожее на череп лицо.

Но солдатам было не до него. Офицер и подоспевшие стражники обступили одного из караульных, который сокрушённо демонстрировал им сломанное копьё.

— Он просто откусил наконечник и разжевал его! — оправдывался стражник.

— Ты что, пьян на службе? — грозно спросил офицер.

— Никак нет, господин капитан. Парни подтвердят! Я остановил гнома, были основания для допроса. А тот взял, отгрыз железку и сжевал. Никогда такого не видел!

— Сам видел, капитан, — вмешался второй стражник. — Этот коротышка перекусил остриё и давай хрустеть. Даже осколков не выплюнул!

Офицер сердито посмотрел на обоих, но, услышав шаги приближающегося путника, повернулся к Кальдре, готовый выместить злость на первом встречном.

— Поздновато для визитов, путник, — окликнул капитан.

Слова были заготовлены заранее, но прозвучали натянуто. От незнакомца исходил стойкий дух тления — словно от одежды, слишком долго гнившей в старом сундуке. Но разило не от плаща. От самого существа веяло такой осязаемой аурой зла, что у капитана перехватило дыхание от ужаса.

— Мне нужна лишь информация, — спокойно ответил Жером Кальдре. — Я проделал долгий путь и хочу кое-что узнать. Я держу путь в Гранат. Скажите, впускают ли туда людей или из-за каких-то неприятностей ворота закрыты?

— Насколько мне известно, людям туда вход не запрещён, — ответил капитан.

Холодный тугой комок страха, ворочавшийся в животе, заставлял его быть куда любезнее обычного.

— Литбург не закрывает ворота перед мирными путниками, даже если те приходят после заката, — добавил капитан, втайне надеясь лишь на то, что незнакомец откажется от гостеприимства.

— Если это приглашение, благодарю, — ответил Кальдре. — Но луна сегодня яркая, я вполне могу проехать ещё несколько миль, прежде чем стать на постой.

Он развернул коня и неспешно повел его под уздцы обратно через мост, прочь от ворот.

Рыцарь смерти тщательно скрывал раздражение. Из подслушанного разговора стражников он понял, что добыча уже выскользнула из Литбурга. Только мерчести мог сжевать железный наконечник копья. Значит, мелкий бес переоделся гномом… а кендеры замаскировали его и помогли выбраться из города.

Кальдре шёл прогулочным шагом, пока не удалился от моста на безопасное расстояние. Лишь тогда он легко взлетел в седло и пустил коня в галоп на восток.

Там, среди заброшенных фермерских построек, его терпеливо дожидалось воинство кобольдов.