Подопечный шпиона (джен)

Все утро Гарри не выходил из постели. Триппи принес обед, поставил поднос рядом, а через два часа появился снова и унес его нетронутым. Гарри даже не заметил, в какой момент усталость взяла свое и он уснул. Разбудил его спустя какое-то время громкий размеренный стук, вырвавший из тревожного, смутного сна.

Он повернул голову к двери. Снейп стоял там и каждым коротким движением палочки извлекал из воздуха очередной резкий звук. На краю кровати уже лежал поднос.

— Ешь.

Гарри покачал головой.

— Поттер, мне совершенно безразлично, насколько ты разочарован...

— Дамблдор рассказал вам, что произошло?

Лицо Снейпа тут же стало безупречной маской. Гарри вдруг отчаянно захотел запустить ему в лицо чашкой какао — просто чтобы проверить, способно ли хоть что-нибудь расколоть это выражение.

— Рассказал.

— И он рассказал, что оказался совершенно неправ, когда решил не включать в обвинение остальных Пожирателей смерти?

Гарри был настолько зол, что с трудом выговаривал слова обычным голосом.

Снейп один раз медленно моргнул.

— Дамблдор обязан учитывать множество обстоятельств, когда принимает решение с последствиями такого масштаба...

— Конечно. Вы правы. Самое ужасное, что могло бы случиться, — каких-то Пожирателей смерти арестовали бы.

Гарри картинно передернулся.

— Какая трагедия. Теперь я понимаю, почему Дамблдору этого так не хотелось.

— Не перебивай меня, Поттер.

Губы Снейпа искривились от раздражения.

— Дамблдор ни на миг не сомневается в виновности Малфоя. Но речь идет не только о твоем похищении. На кону положение всего магического мира, а значит, и мира маглов. Ты даже приблизительно не представляешь, насколько все сложно.

Повисла пауза.

— Вы закончили? — холодно спросил Гарри.

Снейп коротко кивнул.

— Тогда я тоже скажу. Мне плевать на все это...

— Потому что ты эгоистичный ребенок...

— Это нечестно!

— Не перебивай меня!

— Вы сами меня перебили!

Гарри вскочил на кровати, чтобы хоть немного компенсировать разницу в росте. Теперь впервые не приходилось задирать голову — он почти смотрел на Снейпа сверху вниз, и это маленькое преимущество неожиданно придало смелости.

— Да пусть весь магический мир хоть со скалы прыгает! Почему меня должно волновать, что будет со всеми, если они пришли в мой дом, убили человека, похитили меня, и никому до этого не было дела? И вот это ваше «у Дамблдора есть вопросы поважнее» — Дамблдор должен был сражаться на суде за меня, а не за весь мир! И как вы смеете говорить, что я эгоист, если я всего лишь хочу справедливости для человека, который погиб?!

— Слезь с кровати.

Губы Снейпа были сжаты и едва заметно дрожали.

Только тогда Гарри понял, что тот по-настоящему разъярен.

Внутри мгновенно поднялась паника, и он уже собирался послушно спрыгнуть вниз, когда у двери раздался голос:

— Прошу прощения.

Они оба повернулись.

Дамблдор успел снять мантию Визенгамота и теперь выглядел совершенно непринужденно в салатовой мантии, покрытой фиолетовыми зигзагами.

— Я звал, но никто не ответил, поэтому позволил себе воспользоваться каминной сетью. Прошу прощения, Северус.

Снейп ответил коротким наклоном головы.

Потом Дамблдор посмотрел на Гарри, и тот внезапно осознал, какая картина предстала перед директором: он стоит на кровати в той же одежде, в которой был на суде, волосы растрепаны, какао расплескано по простыням.

Да плевать, что он подумает, — зло решил Гарри.

— Если Гарри будет так любезен и слезет...

Дамблдор не закончил: Гарри одним движением спрыгнул на пол. Одежда была мятая, волосы торчали во все стороны, но он выпрямился и посмотрел директору прямо в глаза.

— Мы можем обсудить все в гостиной, — спокойно закончил Дамблдор.

Снейп взмахнул палочкой в сторону подноса. Гарри обернулся и увидел, что пролитое какао исчезло. При виде еды желудок неожиданно свело от голода, но он упрямо расправил плечи и направился следом за директором.

— Минуту, Альбус, — остановил их Снейп. — Поттер не ел с завтрака.

— Я нормально себя чувствую.

— Возьми поднос, Гарри. Можешь поесть, пока мы разговариваем.

Гарри подхватил поднос и пошел за Дамблдором. Снейп двигался сзади так бесшумно, что почти удавалось забыть о его присутствии. В гостиной Дамблдор взмахнул палочкой, и на столе появились тарелки с той же едой, что лежала у Гарри на подносе.

Гарри вдруг неприятно кольнуло чувство вины: из-за него Снейп еще и ужин откладывает.

Эгоистичный ребенок, — повторил в голове его голос.

— Мистер Снейп ведь тоже может поесть, пока мы разговариваем?

Дамблдор улыбнулся. Снейп закатил глаза и встал за спинкой директорского стула.

— Полагаю, мы уже выяснили природу наших отношений.

— Два человека, которым иногда нужно есть?

Гарри посмотрел на него снизу вверх. Улыбаться пока не хотелось — особенно человеку, который смотрел на него с совершенно непонятным выражением.

Дамблдор все еще слегка улыбался.

— Насколько я понимаю, речь шла о сегодняшнем суде?

Гарри перевел внимание на него. Директор сложил пальцы на столе, а улыбка постепенно исчезла, уступив месту печальному выражению.

— Прежде всего хочу сказать, что глубоко сожалею о том, как сегодня все закончилось.

Неинтересно.

Снейп наблюдал за Гарри, но тот не сводил глаз с директора.

— Мистер Снейп сказал, что у вас были «причины, которые мой маленький мозг не способен понять». Это правда?

— Надеюсь, Северус выразился не совсем так. Но да, ситуация действительно очень сложная.

— Пятеро Пожирателей смерти убили миссис Фигг и похитили меня. Люциус Малфой не приехал в Суррей один — с ним были другие. Мы это знали. И он знал, что мы знаем. Что тут сложного?

Дамблдор некоторое время молчал.

— Я не могу этого объяснить.

Гарри посмотрел на него.

— Хорошо. То есть, когда вы говорите, что сожалеете, вы имеете в виду: будете сидеть, крутить пальцами, ничего не делать и планировать свою войну, а я должен похлопать вас по спине?

— Ты будешь разговаривать с директором уважительно, Поттер, — холодно произнес Снейп.

— Я буду уважать человека, который не говорит, что ему жаль того, что он мог исправить, но не стал.

Дамблдор слегка выпрямился.

Что-то изменилось в его глазах, и по спине Гарри пробежал едва заметный холодок. Вот он — настоящий Дамблдор. Тот человек, которого боялся даже Волдеморт.

— Я не рассчитываю на твое прощение, Гарри. Но как бы легко тебе ни было сейчас насмехаться, война продолжается. Война, которая уже отняла множество жизней, в том числе жизни твоих родителей...

— Раз уж речь о родителях, полагаю, вы не знали, что мой крестный их предал.

Гарри сказал это совершенно ровно и проигнорировал боль, которая тут же скрутила грудь.

Взгляд Дамблдора на мгновение метнулся к стоявшему рядом Снейпу, но директор ничего не сказал об этом.

— Я не принимаю решения, касающиеся чужих жизней, легкомысленно, Гарри, что бы ты обо мне ни думал. Я хорошо знал твоих родителей. Джеймс Поттер и Лили Поттер были талантливы, горячо верили в то, за что сражались, и сыграли важную роль в борьбе с Волдемортом.

— Пока не ушли в укрытие. Они ведь правда скрывались? В газетах сказано, что Поттеров почти год не видели на публике перед их смертью.

Гарри нахмурился.

— И я все еще не понимаю, какое это имеет отношение к тому, почему других Пожирателей смерти не включили в обвинение.

Плечи Дамблдора поднялись в глубоком вдохе.

— Боюсь, этого я сказать не могу. И мне действительно жаль. Скрывать информацию от людей всегда было одной из моих самых сильных сторон. И я прекрасно понимаю, сколько боли причиняю тем, от кого что-то скрываю.

— Но вам все равно, — почти беззвучно сказал Гарри.

В глазах Дамблдора мелькнуло что-то такое, что ясно показывало: попал.

— Мне не все равно, — очень тихо ответил он. — Я помню всех, от кого когда-либо что-то скрывал.

В наступившей тишине Дамблдор снова взглянул на Снейпа.

На этот раз Гарри проследил за его взглядом и встретился с черными глазами профессора. Снейп был одет в черную мантию и черные брюки, одежда закрывала почти все тело — открытыми оставались только лицо, шея и ладони.

Почти как Пожиратель смерти, — рассеянно подумал Гарри, скользя взглядом по черной фигуре.

И вдруг понял.

— Вы были там, — прошептал он. — Правда?

Это даже не прозвучало вопросом.

Все слишком хорошо складывалось.

Сколько Пожирателей смерти избежали наказания? — спрашивал он.

Больше дюжины, — ответил Снейп.

Не так уж и много.

Но пятеро из них пришли за Гарри.

Какова была вероятность, что Снейп окажется одним из этих пятерых?

Дамблдор резко перевел взгляд на него. Судя по лицу, вывод действительно застал его врасплох. Снейп тоже побледнел, хотя продолжал стоять совершенно неподвижно.

Как хороший маленький шпион.

— Вот почему вы не хотели, чтобы я об этом говорил. Потому что Снейп — ваш шпион, а вы не хотите, чтобы его разоблачили и отправили в Азкабан.

Как его крестного.

Который сейчас сидит там и постепенно сходит с ума из-за дементоров.

Дамблдор молчал.

Его пристальный взгляд стал почти невыносимым.

Гарри облизнул пересохшие губы, почувствовал, как холод проникает внутрь, и опустил глаза на свои руки.

— Ну, могли просто так и сказать.

Голос прозвучал почти буднично. Почти нормально. Если не считать того, что в нем вообще не осталось эмоций.

Гарри взял поднос и встал.

— Я, пожалуй, все-таки поем у себя.

Вообще-то комната была не его. Но после того как выяснилось, что Снейп участвовал в похищении, стоял рядом с Люциусом Малфоем и позволял тому издеваться над Гарри, а Малфой теперь еще и снова вышел сухим из воды, Гарри считал, что имеет право хотя бы ненадолго назвать эту спальню своей.

Он вернулся в комнату, устроился на кровати и сосредоточился на сильном воспоминании: школьная поездка на море без Дадли.

Потом начал есть.

◆

Как только Снейп убедился, что Поттер больше не услышит, он произнес слово, которое хотел сказать еще с десятого мая — с того самого дня, когда Люциус впервые явился к нему с предложением похитить мальчишку.

— Черт.

Он потер переносицу.

— Я бы попросил тебя отправить его к Дурслям после того, как ты все объяснишь, но не думаю, что там уже достаточно безопасно.

Дамблдор смотрел на только что освобожденный Поттером стул с задумчивым выражением.

— Он пришел к выводу поразительно быстро, не находишь?

Снейп совершенно не собирался восхищаться умением мальчишки складывать факты.

— Поговори с ним.

Дамблдор наконец поднял глаза.

— Мне поговорить, Северус?

Снейп на секунду прикрыл глаза.

— Я не могу, Альбус. Он даже смотреть на меня не захочет.

— Предпочитаю не принимать это за факт, пока не получу доказательств.

— Никаких шансов...

— Северус, как обычно, ты недооцениваешь способность людей прощать. Или не слышал последних слов, которые он произнес перед уходом?

— Я слышал слова тщеславного гриффиндорца, который пытался сохранить лицо и не разреветься перед...

— Ты меня разочаровываешь.

Три слова.

Их хватило, чтобы Снейп внутренне сжался и снова почувствовал себя школьником.

— Я ожидаю, что ты поговоришь с ним, Северус.

— И что мне сказать? — спросил он с почти неприкрытым отчаянием.

Дамблдор улыбнулся; в глазах на мгновение вернулась знакомая искра.

— Я доверяю тебе: ты сумеешь сказать то, что ему необходимо знать, и при этом сохранить в тайне все, что должно остаться тайной. Не из прихоти же я сделал тебя своим шпионом.

Улыбка исчезла.

— Хотя меня удивило, что он знает о крестном.

Это не было обвинением, но объяснение явно требовалось.

— Прочитал в газете.

— И что ты ему сказал?

— Что единственным, кто действительно виноват в смерти его родителей, является Темный Лорд. Его это удовлетворило.

Альбус посмотрел на него долгим взглядом, но больше ничего не добавил.

Когда камин с шумом вспыхнул и директор исчез, Снейпу понадобилось несколько медленных вдохов, прежде чем он почувствовал себя достаточно спокойным для разговора.

На секунду возникла мысль отложить все до утра: поспать, подумать, привести нервы в порядок.

Он не позволил себе этой роскоши.

Снейп подошел к двери комнаты Поттера. Та была демонстративно захлопнута.

Он постучал.

Изнутри донесся очень тихий стон, затем голос:

— Я правда сейчас не хочу разговаривать.

Я тоже, — подумал Снейп.

— Можно войти?

Пауза.

— Это ваш дом.

Снейп ожидал увидеть слезы, злость, что угодно. Вместо этого мальчик сидел совершенно спокойно — слишком спокойно — на кровати. Пустой поднос стоял на тумбочке.

Снейп вошел и сел дальше от кровати, чем обычно.

Он несколько мгновений ждал, решит ли Поттер заговорить первым.

Не решил.

Мальчик смотрел прямо перед собой, словно изо всех сил пытался не замечать Снейпа рядом.

— У тебя наверняка есть вопросы, — наконец сдался Снейп.

Губы Поттера сжались.

— Я не пошел с Люциусом добровольно. Он приказал мне участвовать. Отказ вызвал бы подозрения, а позволить себе это я не мог.

Они с Дамблдором заранее обсуждали риск: согласиться или поставить прикрытие под угрозу.

Гарри моргнул. Впервые за весь разговор.

— Поттер. Говори со мной.

Никакой реакции.

Снейп попробовал еще раз, тише:

— Гарри.

Еще одно моргание.

— Пожалуйста, скажите, что он не ваш друг.

Почти месяц прошел с момента спасения, а интонация, с которой мальчик произносил он, совсем не изменилась.

— У слизеринцев несколько иное представление о подобных отношениях.

Стоило ли продолжать называть его Гарри? Ради того, чтобы мальчик хотя бы говорил, — да.

— Мы предпочитаем союзы.

— И чем они отличаются?

— Нам не обязательно нравиться друг другу. Мы просто хотим получить друг от друга определенную пользу.

Внутреннее устройство Слизерина не было секретом. И все же рассказывать об этом почему-то ощущалось слишком личным.

— А что вам нужно от него?

— Он Пожиратель смерти. Мне необходимо поддерживать видимость прежних отношений.

На губах Гарри появилась болезненная усмешка.

— Значит... в тот день вы именно этим и занимались?

— Да.

Гарри кивнул, но даже это движение получилось горьким.

— Я... я не знаю, что сказать.

Снейп посмотрел на слабую, дрожащую улыбку.

— Мне жаль, Гарри, — медленно произнес он. — Жаль того, что мне пришлось сделать.

— И того, что вы от меня это скрывали.

— Да.

— И того, что из-за вас его признали невиновным и он снова ушел.

Снейп не считал себя единственной причиной. Он почти не сомневался, что Малфой так или иначе избежал бы наказания.

Именно Снейп разработал план, благодаря которому Поттера удалось вывезти из поместья Малфоев и подбросить так, чтобы его нашли авроры. Люциус хотел убить мальчишку и избавиться от тела.

Свобода Малфоя была небольшой ценой за жизнь Поттера.

— Да, — сказал Снейп.

— Миссис Фигг умерла, пытаясь спасти меня.

Снейп видел много смертей. Он считал, что давно должен был привыкнуть: к тому, как человек перестает дышать, закрывает глаза, как крик постепенно затихает или внезапно обрывается.

Но каждая смерть все равно заставляла сердце болезненно сжиматься.

А сейчас он впервые слушал того, кто своими глазами видел убийство жертвы.

Снейп попытался напомнить себе: он спас жизнь Поттера. Это должно было хоть как-то уравновесить потери.

— Я знаю.

— Я прочитал в газетах все, что, по слухам, делал Люциус Малфой. Он причинил боль очень многим. Многих убил.

Глаза Гарри словно против воли поднялись на Снейпа.

— И он причинил боль мне.

Такого выражения Снейп не мог бы представить ни на лице Лили, ни на лице Джеймса Поттера. В глазах стояли слезы, но само лицо застыло.

— Я уже говорил: хочу знать правду, даже если она будет болезненной.

Снейп кивнул. Сам он ни на секунду не собирался действительно следовать этому пожеланию.

— Кажется, я понял, кем из них были вы.

Глаза Снейпа расширились.

Нет.

Не мог.

— Вы стояли ближе всех к Люциусу. Был он, мужчина, который сказал, что миссис Фигг — сквиб, тот, кто ее... убил... и вы. Вы были единственным, кто вообще ничего не сказал.

Снейп на мгновение отвел взгляд.

— Вы не произносили Смертельное заклятие, верно?

Нет.

Авада была удовольствием Макнейра и Гойла.

Там были Макнейр, Эйвери и Гойл — последний в основном для грубой силы. Люциус по отдельности поговорил с каждым, прежде чем собрал их вместе, но Снейп знал, что именно тот говорил им, чтобы убедить участвовать в этой безумной затее.

Силы за пределами известной волшебникам магии, — говорил Люциус. — Северус, неужели он может быть?..

Фразу Люциус не закончил.

И не требовалось.

Он считал Гарри будущим Темным Лордом.

— Вы вообще приходили в подвал?

Снейп покачал головой.

Совесть заставила добавить:

— Я должен был готовить зелья.

И еще через мгновение:

— Во времена Темного Лорда это было моей... специализацией. Люциус это знал и настоял, чтобы я участвовал. Мы с Дамблдором решили, что согласиться будет менее...

— Подозрительно.

Голос Гарри был совершенно пустым.

Снейп поднял глаза.

На лице мальчика тоже не было ничего.

— Я очень, очень сильно хочу вас ненавидеть прямо сейчас.

Снейп заставил себя не отводить взгляда от зеленых глаз.

Лилиных глаз.

Зачем мальчишка унаследовал именно их? Насколько проще было бы, выгляди Поттер точной копией собственного отца.

Но этот Поттер даже очков не носил.

И теперь Лили смотрела на Снейпа сквозь пленку слез.

— Я думал... Я был уверен, что там умру. Очень хочу вас ненавидеть.

Гарри внезапно нахмурился.

— Но вы знаете, что выглядите сейчас совершенно ужасно?

Он резко замолчал; губы сжались, словно он пытался удержать всхлип.

— Люциус Малфой выглядел таким довольным собой. Таким счастливым, что снова вышел сухим из воды. Я хотел убить его прямо там.

Снейп вздрогнул.

— Но я не хотел убивать человека, когда мне было десять. Сколько вам было, когда вы впервые кого-нибудь убили?

Снейп был в одном шаге от того, чтобы объявить вопрос слишком личным.

И все-таки ответил:

— По волшебным меркам я только что стал взрослым. Семнадцать.

— Вы это помните?

О да.

Женщина. Магла. Не намного старше него.

Крэбб и Розье поймали ее и привели к Темному Лорду. В качестве посвящения в ближний круг Снейп должен был ее убить.

После он хотел хотя бы похоронить тело.

Темный Лорд сказал, что такую красоту незачем растрачивать, и превратил ее в инфернала.

И это заклинание Снейпу тоже пришлось наложить.

Благодарю вас, мой Лорд. Какая честь. Бесконечная честь служить вам. Да, конечно, мой Лорд.

— Не думаю, что он помнит, — тихо сказал Гарри. — Ему все равно.

Он посмотрел прямо на Снейпа.

— Вы совсем на него не похожи. Поэтому я не могу вас ненавидеть, как бы сильно ни хотел.

Гарри выдохнул, и вдруг снова стал выглядеть совсем маленьким. И смертельно уставшим.

Он отвел глаза.

Снейп наконец позволил себе вдохнуть полной грудью.

— Можно я теперь посплю?

Снейп кивнул и поднялся.

У двери он остановился. Открыл рот.

Гарри смотрел на него целую вечность, прежде чем слова все-таки удалось выдавить:

— Мне жаль.

После этого Снейп почти сбежал из комнаты.