Земля Минотавров | Land of the Minotaurs (джен)

— Вы меня разочаровали, капитан Скурн.

Скурн поёжился. Он явился к верховному жрецу с известием, что проклятый кендер всё ещё на свободе. Скурн не был трусом, а верховный жрец, при всём своём высоком положении, больше походил на учёного, чем на великого воина. Капитан не сомневался: в поединке он легко одолел бы того, кто сейчас смотрел на него сверху вниз. Разумеется, высказать такое мнение вслух он бы никогда не посмел.

Верховный жрец был не один. По обе стороны прохода к возвышению стояли послушники — крепкие сыны Саргаса. Скурн знал: прикажи им господин, они без колебаний бросятся на него с голыми руками. Смотрели они прямо перед собой, но капитан прекрасно понимал, что следят за каждым его движением.

— Ваше Святейшество, стража продолжает поиски. В конце концов, это всего лишь кендер. Проказник, не более! Мой командир…

— Не имеет к этому отношения, капитан. Вы явились к моим подчинённым как воин, стремящийся подняться выше и достаточно разумный, чтобы понимать: для этого ваши цели должны совпадать с моими. Моё расположение принесло вам немало выгод, но взамен я не получил того, что требовал. — Верховный жрец сердито подался вперёд. — Я хочу, чтобы кендера нашли. Это существо предано Казиганти. Пытаясь выручить товарища своими кендерскими выходками, он может не только доставить нам ненужные хлопоты, но и поставить власть в неловкое положение. Кроме того, я подумал, что именно его можно использовать против пленника. Этот Казиганти, похоже, считает себя защитником слабых. Поэтому я хочу, чтобы кендера нашли. Он не мог покинуть город: ворота слишком хорошо охраняются. Найдите его. Вы меня поняли? Или мне стоит выяснить, не справится ли кто-нибудь из ваших воинов лучше?

— Нет, Ваше Святейшество. Я найду маленького мерзавца. Обязательно найду.

Верховный жрец откинулся назад, вновь обретя спокойствие. «Советую поторопиться». Взмахом руки он дал понять, что разговор окончен. «Вас обрадует известие: завтра каждый из преступников выйдет на отдельный поединок. Им дадут возможность восстановить честь клана… и по меньшей мере один из них погибнет, если Казиганти не согласится сотрудничать».

— Завтра? — Скурн не сумел скрыть удивления. Глава храма действовал быстро. — Кто именно?

— Пока не решено, но, думаю, тот, кого зовут Хекар. Он больше не нужен, однако смерть брата жены Казиганти станет для него тяжёлым ударом. Возможно, этого хватит.

— Хорошие новости, Ваше Святейшество.

— Они перестанут быть хорошими, если вы окажетесь рядом с ними, капитан. Мне всё ещё нужен кендер. Если придётся, я буду казнить родных и друзей Каза одного за другим, пока он не поймёт своей ошибки. — Верховный жрец сложил пальцы домиком и вздохнул. — Судьба нашего дела важнее сожалений о том, что мне приходится прибегать к столь суровым мерам. Для многих Казиганти — символ, капитан. Символ, который ещё может послужить славе минотавров… но лишь в том случае, если он встанет на нашу сторону.

Скурн понял намёк. «Я удвою число воинов, занятых поисками. К завтрашнему дню кендер будет у нас… хотя мне никогда не понять, почему это существо так важно для Каза».

— Вам и не нужно понимать. Это моя забота. Просто найдите этого ценного маленького зверька. И поскорее, если не хотите разделить участь преступников на арене.

Капитан сглотнул. Потом, поняв, что его отпустили, поклонился и поспешно вышел из зала.

Когда он ушёл, верховный жрец посмотрел на подчинённых. Те как один подняли на него глаза, в которых почтение смешивалось со страхом.

— Что слышно от наших?

Послушник, стоявший ближе всех слева, ответил: «Пока ничего, Ваше Святейшество. Никаких следов кендера».

— С помощью магии он из Нетосака точно не выбирался. Думаю, я бы это почувствовал. — Верховный жрец позволил себе лёгкую гримасу досады. — Не то чтобы я ожидал от кендера колдовства.

Заговорил послушник напротив: «Ваше Святейшество, ходят слухи».

— Какие слухи?

— Будто на улицах видели кендера. Подтвердить их пока не удалось. Никаких следов такого существа не обнаружено…

— Но подобные слухи не возникают на пустом месте. — Он задумчиво потёр челюсть. — Интересно… Да… кендер, скорее всего, так и поступит. Если он настолько предан, как о нём говорят, вряд ли станет просто проказничать. Гораздо вероятнее, что попытается последовать примеру своего храброго друга. Хорошо. Пусть кендер пока побродит по городу.

— Господин? — не понял второй послушник.

— Если ни стража, ни наши люди не могут его найти, возможно, кендер сам выдаст себя. — Верховный жрец даже улыбнулся. — Упорный кендер обычно находит то, что ищет. А этот, я думаю, ищет своего друга-минотавра. Я велю развесить объявления, чтобы напомнить всем: завтра государственных преступников выведут на арену.

— Но как это поможет нам найти кендера, Ваше Святейшество? — спросил первый послушник.

Верховный жрец заметно раздражился. «Своим упорством кендер уже доказал, что ему небезразлична судьба товарища, великого воина-минотавра. Он попытается освободить его — по-своему. Мы должны подтолкнуть кендера к тому, чтобы он осмотрел Цирк, если вдруг ещё не понял, что пленников держат там. Надо даже оставить ему лазейку: так будет проще поймать глупое создание. Стражу Цирка следует предупредить. А вы, Меррик, раз уж проявили такую любознательность, возглавите отряд наших людей и обыщете Цирк сверху донизу. После этого проследите, чтобы этого барахольщика наконец поймали».

Меррик поклонился и больше не задавал вопросов, понимая, что и так слишком испытывает терпение господина.

Верховный жрец поднялся и опёрся на стол. «Мне кажется, некоторые из вас стали нерадивы в служении, а возможно, и в вере. С незапамятных времён на нас лежит тяжкий долг: хранить идеал и проповедовать народу мечту о предназначенной ему судьбе, которую Саргас завещал нам, когда избрал нескольких достойных огров и превратил их в первых минотавров. Верховный Круг — рука, которая ведает земными делами империи. Император — сердце, воплощение совершенства, к которому каждый стремится в бою. Мы же — душа, и она важнее всего. Если народ утратит веру в своё предназначение, значит, мы не исполнили долг. Рука ослабеет, а сердце перестанет биться. Поэтому все вы должны быть сильны, тверды в делах и вере. Слабым среди нас не место».

Послушники кивнули, не произнеся ни слова.

Обойдя стол, верховный жрец воздел руки к небу. «Мы — воины на арене души. Нам надлежит победить, иначе весь наш народ выродится, как когда-то выродились огры. Меррик, начинайте молитву».

Старший послушник поклонился, откашлялся и начал: «Нас обращали в рабство, но мы всегда сбрасывали оковы…»

Остальные повторяли за ним. Все закрыли глаза и, подражая верховному жрецу, подняли руки к небу.

Стоявший на возвышении опустил руки и оглядел молящихся, довольный тем, что они без колебаний исполнят любой приказ. Они были преданы мечте и не знали, что он уже изменил её. Во имя Саргаса они готовы на всё, хотя на самом деле поклоняются ему. Он их бог, пусть они этого ещё не понимают.

Но скоро узнают все… и тогда будет уже поздно.

* * *

Наступила ночь, но в камерах под Цирком день мало отличался от ночи. Лишь смена стражи да то, что после еды прошло не меньше часа, подсказывали Казу и его спутникам, насколько поздно.

— Такое чувство, будто я гнию здесь целую вечность, — проворчал Хекар. — Не появись вы сейчас, я, пожалуй, проиграл бы следующий бой нарочно, лишь бы положить конец этой проклятой скуке.

— Так говорить нельзя. Воин всегда должен стремиться к победе.

— Это место быстро отбивает подобное рвение, капитан Гант. Уж поверьте.

— Нужно подождать ещё несколько часов. К тому времени стража потеряет бдительность. Из этих камер никто ещё не сбегал. — Каз постарался придать голосу уверенность. — Мы будем первыми.

Гант хмыкнул. «Может, всё-таки расскажешь, как мы выберемся, даже если ты достанешь своё чудесное оружие? Здесь им особо не размахнёшься, парень».

— Ты не знаешь силы «Лика Чести», отец. Поверь мне.

— Обещаю никуда от тебя не отходить, чтобы ты мог доказать мою неправоту. — Старый минотавр тихонько посмеялся и умолк.

Время шло. Каз вертел запястьями, пытаясь найти лучший угол для задуманного. Такой безумный план мог удаться только благодаря волшебной секире. Любое другое оружие оказалось бы либо недостаточно острым, либо слишком неудобным. Только его секира могла рассекать почти всё так легко, словно проходила сквозь воду.

Каз подозревал, что завтра Полик будет среди зрителей. Он достаточно хорошо знал прежнего Полика, чтобы не сомневаться: император захочет лично увидеть смерть бывшего соперника. Каза это вполне устраивало. Он научился метать секиру далеко и с поразительной точностью. После этого минотаврам понадобится новый император… по его мнению, давно пора.

Впрочем, если на трибунах окажется и верховный жрец, Полик, пожалуй, уцелеет. Каз примерно представлял, кому принадлежит настоящая власть, и, если бросить секиру удастся лишь раз, он выберет Джопфера.

В коридоре внезапно загремело оружие и затопали ноги. Гант рядом с ним пошевелился, задремавший Хекар проснулся. Все трое с тревогой прислушались к шагам проходящих мимо стражников.

— Проверить все коридоры! Осветить все камеры! Обыскать каждую щель, в которой может спрятаться крыса!

— Во имя Кири-Джолита, что там творится? — прошептал Хекар. — С чего они так засуетились?

— Не знаю, — ответил Каз, — но кого-то ищут. Может, сбежал узник. — Он фыркнул. — Хуже времени не придумаешь.

— Может, скоро уйдут и всё стихнет, парень.

— Может. — Но обыск был явно необычным. Судя по звукам, они не только осматривали камеры, но и расставляли посты.

И в самом деле, дверь распахнулась, и внутрь вошли двое воинов Государственной стражи с обнажёнными мечами. Каждый держал ещё и факел.

— Предупредили бы, ребята, что заглянете, — окликнул их Гант. — Мы бы получше подготовились. Уж простите, угостить нечем.

— Молчать! — рявкнул один из вошедших. Оба потыкали мечами в тёмные углы, а потом для верности осветили их факелами.

— Я бы поостерёгся, — добавил Каз. — Крысы не любят, когда их тревожат.

Один из стражников мрачно посмотрел на него. «У крысы, которую мы ищем, две ноги. И мы её всё равно найдём».

Стражники вышли из камеры. Дверь снова заперли на засов, но в коридоре по-прежнему было оживлённо.

— Во имя проклятого Саргаса, что у них там происходит, Каз? — Хекар вытянул шею, пытаясь что-нибудь разглядеть. За дверью то и дело мелькали головы и секиры.

— Не знаю. Молись, чтобы они поскорее угомонились и ушли, иначе нам не удастся даже попытаться сбежать. Со столькими воинами и «Лик Чести» не поможет справиться.

Однако час спустя стало ясно: обыскивающие тюрьму уходить не собираются. Каз не находил себе места. Он понимал, насколько труднее будет устроить побег хотя бы для кого-то из них с самой арены. Но выбора, похоже, не оставалось.

Что ж, пусть так. Я сделаю для них всё, что смогу, а если понадобится — погибну сам. Каз поморщился. А ведь поклялся, что ни за что не умру в Цирке на потеху императору!

Тогда Каз дал себе новую клятву: сделать всё, чтобы ни Полик, ни Джопфер не получили удовольствия от его смерти.

Ночь подходила к концу. До рассвета оставалось, должно быть, часа два или три. Каз и остальные уже почти потеряли надежду, что обыск закончится, когда в коридорах внезапно стихло, а свет факелов померк. Хекар толкнул задремавшего Ганта. Каз повернулся, стараясь разглядеть побольше, но виднелся лишь кусок голой стены. Снаружи мог стоять целый легион часовых — а могло и вовсе никого не быть.

— Будешь пробовать, парень? — прошептал отец. — Времени остаётся мало.

— Может, ещё минуту… — Он оборвал себя: щелчок предупредил всех троих, что дверь открывают. Каз не сводил с неё глаз, гадая, кто это и зачем…

Дверь медленно приоткрылась и замерла, оставив такую узкую щель, что в неё едва протиснулся бы заяц. После короткой настороженной паузы в проём заглянула маленькая фигурка и улыбнулась узникам.

— Делбин! — Каз едва удержался от крика.

— Привет, Каз! — Разумеется, для Делбина всё происходящее, наверное, было лишь необычной игрой в прятки. — Я вас нашёл! Я сразу понял, что ты здесь, когда услышал, что привели какого-то воина, которому не хватило ума сдаться целому отряду стражи…

— Делбин, что ты…

Тоненький кендер приложил палец к губам. «Тс-с! Сейчас я вас не спасу, Каз, потому что стражники вот-вот вернутся, а вы не сможете забраться туда, куда могу я, и там они тоже искали, но не очень старательно и вообще плохо, а в некоторых местах вы бы и сами не захотели прятаться…» Он резко умолк, затем добавил гораздо медленнее: «Я только хотел сказать: кажется, я придумал, как вас спасти…»

— Делбин! Уходи отсюда. Я хочу, чтобы ты покинул Нетосак, как я и сказал с самого начала! — Одному Паладайну известно, как кендер сюда пробрался, но он лишь подвергал себя опасности. Помочь Казу он никак не мог. — Уходи сейчас же!

— Но я хотел рассказать, как спасу вас из…

— Уходи, — поддержал Гант, навострив уши и прислушиваясь, не возвращается ли стража. — Иначе утром тоже будешь развлекать толпу на арене вместе с нами!

— Вы будете на арене? — Кендер произнёс это так радостно, что минотавр едва не застонал. — Тогда мне будет намного проще! Вот увидите!

К их удивлению, кендер отступил и начал закрывать дверь.

— Делбин! — позвал Каз так громко, как только осмелился. — Уходи из города!

Дверь закрылась, но мгновение спустя маленький друг подтянулся и заглянул сквозь решётку. Всё ещё улыбаясь, Делбин ответил: «Да не волнуйся, Каз! Без вас я не уйду! Завтра я вас спасу, прямо на арене, и всё будет очень зрелищно!»

Не успел Каз сказать что-либо ещё, как Делбин исчез из виду. Несколько мгновений спустя к решётке прижалась уродливая морда часового.

— Не шуметь! Чтоб вас Саргас забрал, дурни! Отдохнули бы лучше, чтобы хоть сколько-нибудь прилично выступить, прежде чем вас всех перебьют. — Он фыркнул. — А теперь тихо. Скоро рассвет.

Он отошёл от решётки как раз тогда, когда к нему подошёл товарищ. Второй стражник был куда более взволнован.

— Прибыл посланник верховного жреца! С ним свои люди. Идут сюда, обыскивать всё и проверять узников!

Первый недоверчиво фыркнул: «Мы только что обыскали здесь всё сверху донизу по приказу Круга! Что жрец найдёт такого, чего не нашла стража?»

— Возможно, ничего, сын мой. А возможно, и найдём, — произнёс третий голос. — Не нам сомневаться в мудрых решениях Его Святейшества.

— П-прошу прощения! Я не хотел…

Каз и его спутники переглянулись. Один из послушников Джопфера? С новым отрядом для обыска камер?

Делбина они явно не нашли, иначе кто-нибудь уже упомянул бы об этом. Хоть это немного успокаивало Каза.

— Я брат Меррик. Вы окажете нам любую помощь, какая потребуется. Таков приказ вашего начальства и верховного жреца.

— Да, брат Меррик.

— Осмотрите здесь и здесь, — услышали пленники распоряжение жреца. — А вы — вон там.

— Вот и всё, ребята, — мрачно произнёс Гант. — Теперь они нескоро уйдут. Значит, выйдем на арену. Хотя бы покажем, как сражаются настоящие воины!

Каз покачал головой. «У меня и на этот случай есть план. Более рискованный, но другого выхода, похоже, нет».

— Парень, что ты вообще рассчитываешь сделать на арене? Это как-то связано с кендером?

Каз на миг забыл о плане Делбина… возможно, потому, что не хотел думать, какая безумная затея пришла тому в голову. «Нет, с ним это не связано. Но сейчас об этом говорить нельзя».

Его слова оказались правдивее, чем он думал. В зарешечённом окошке внезапно появилось новое лицо. Внимательные глаза оценивающе оглядели всех троих. «Это они?»

— Да, брат Меррик.

Посланник презрительно фыркнул. «Ничего особенного… а днём и на это смотреть будет неинтересно. Порядок боёв уже определён?»

— Да. Список у Молуса, но, кажется, первым идёт тот, что сидит здесь дольше, потом старик, а затем тот, кого зовут Казом.

— Измените порядок. — Меррик остановил взгляд на Казе. Тот смотрел в ответ, решив не уступать в этом маленьком, но важном поединке воли. — Его Святейшество желает, чтобы Казиганти из клана Орилг вышел первым из троих. Вот его распоряжение.

Чем скорее уберёте меня с дороги, тем лучше? Или всё ещё надеетесь запугать, заставить отказаться от своей жизни и стать вашим знаменем для толпы?

Меррик явно ждал от Каза какой-то реакции, но, не дождавшись, отвернулся от двери. «Полагаю, с изменением порядка боёв сложностей не возникнет».

— Нет, брат Меррик! Если хотите, я прямо сейчас извещу распорядителя боёв.

— Просто скажите ему, когда придёт. Этого ведь будет достаточно, не так ли? Он же не станет спорить?

— Как скажете, брат Меррик.

— Откройте камеру.

— Да, брат Меррик. — Дверь загремела и распахнулась достаточно широко, чтобы впустить посланника верховного жреца и одного из часовых.

Войдя, Меррик огляделся. «Здесь обыскали всё, от потолочных балок до пола? Каждый угол?»

— Да, брат.

— Тогда, полагаю, здесь безопасно. — Высокий жрец подошёл к пленникам и посмотрел на Каза сверху вниз. — Ты Казиганти де-Орилг.

— Ты был там, когда меня привели к твоему господину, так что даже для тебя это не должно быть неожиданностью.

— Дерзкий язык. Обычное дело для еретика и предателя. Как и для глупца. Казалось бы, пора уже молить о пощаде.

Каз фыркнул. «И что это даст? Твой господин никогда меня не помилует. Мы оба это знаем».

— Верно, но ты мог бы хотя бы попытаться. — Меррик присел, чтобы смотреть Казу прямо в глаза. — Ты и твои друзья могли бы избежать многих бед, если бы ты передумал. Его Святейшество предложил тебе то, о чём большинство воинов лишь мечтают. Только дурак или безумец отвергнет такую славу.

— Тебе я могу ответить лишь то же, что и твоему господину. Я не стану ничьей марионеткой. Это против моей чести… хотя тебе такого, пожалуй, никогда не понять, брат Меррик.

Жрец сверкнул глазами, но на оскорбление не ответил. «И ещё разумно было бы сказать нам, где кендер. Если не взять его под стражу, ему грозит куда худшая участь».

— Надеюсь, он уже далеко от Нетосака. Там, где вы его не достанете.

— Он всё ещё в городе, — возразил Меррик. — Это мы знаем точно. Ты очень поможешь ему, если скажешь, где его найти. Умереть можно по-разному.

— По-моему, он глуховат, Каз. — Гант покачал головой. — Задаёт вопрос, получает ответ, а потом снова спрашивает то же самое.

Каз хмыкнул и сказал своему дознавателю: «Можно подумать, твоего господина волнует безопасность кендера».

— Верховный жрец заботится обо всех детях Саргаса, даже о представителях низших рас.

Верховному жрецу нужен был живой Делбин… чтобы угрожать его жизнью Казу. Всё чаще Каз задумывался, какую игру ведёт Джопфер. Возможно, даже император и Верховный Круг не знают о его замыслах.

— Вижу, взывать к твоему разуму бесполезно, — заметил Меррик. — Что ж. Тогда молю Саргаса, чтобы завтра ты достойно сражался и вернул утраченную честь в глазах сородичей. Сражайся достойно, и, возможно, память о тебе ещё будут чтить.

Меррик ушёл, больше не взглянув на них. Впустивший его воин посмотрел на Каза и остальных почти с сочувствием и поспешил следом.

— Нужно ещё раз обыскать этот коридор. Если кендер появится, ему придётся воспользоваться одним из этих выходов, — сказал Меррик кому-то. По мере того как он удалялся, голос затихал. Но по коридору всё ещё ходили стражники, а напротив двери Каз различал рога часового. Он подозревал, что это один из храмовых воинов, а не солдат Государственной стражи.

— Вот и всё, ребята. Теперь уж арены не миновать.

— Что нам делать? — спросил Хекар. — Каз выходит первым. Вы слышали этого змея в рясе. Они хотят поскорее от него избавиться. Почему просто не убьют нас здесь?

— Ну что ты, Хекар, это же было бы неспортивно! Нашему верховному жрецу нужно соблюдать видимость приличий. К тому же, думаю, тебя, Каз, собираются оставить в живых. А мы с Хекаром скорее нужны для наглядного урока. Хотя могу ошибаться. Наверняка многие помнят моего сына и его последние выступления. Может, они ещё и хотят доказать, что никто не смеет бросать вызов императору и прочим. — Гант покачал головой. — Не знаю, что и думать.

— Императору? Да зачем вообще ему бросать вызов? — Хекар хмыкнул. — Полик — марионетка верховного жреца. Это очевидно.

— Всё хуже, — отозвался Каз, наконец оторвавшись от раздумий. — По-моему, Джопфер держит в кулаке и Верховный Круг. Впрочем, сейчас это неважно. Главное — выбраться. — Он заставил себя улыбнуться, надеясь, что улыбка вышла хитрой. — Завтра будьте готовы действовать. Следите за мной. Как только я начну, бегите через арену к проходу, который я вам укажу. Это самый быстрый и простой путь наружу. Там держат зверей, которых выпускают в Цирке. Часовых будет меньше. Если поднимется большая суматоха, вам нетрудно будет ускользнуть.

— А ты, парень?

— Суматоху устрою я, — сказал Каз. — А потом сразу за вами, — добавил он, солгав.

Хекар нахмурился. «Что может вызвать такую суматоху, чтобы на нас не обратили внимания?»

— Вам лучше не знать. Просто доверьтесь мне. Всё получится. — Он сомневался и сам, но говорить об этом не стал.

— А как же Делбин, Каз? Он сказал, что что-то придумал. Что будет, если он примется воплощать свою безумную затею как раз тогда, когда ты начнёшь действовать?

Об этом Каз думать не хотел. Оставалось надеяться, что Делбин послушается и покинет Нетосак. А если нет…

— Молитесь, чтобы Паладайну и Кири-Джолиту понадобились хорошие воины рядом с ними. Иначе на том свете старина Саргас над нами вдоволь посмеётся.

* * *

Когда Делбин вернулся в убежище, до рассвета оставалось чуть больше двух часов.

— Ну вот, я их нашёл, — сказал он себе тихо, но твёрдо, стараясь привести мысли в порядок так, как, по его мнению, на его месте сделал бы Каз. — Они под Цирком, только место там не очень приятное, и кое-где водятся крысы, что странно, потому что наверху всё такое чистое. Их заперли, и я бы их вытащил, но пришли минотавры в смешных чёрно-красных одеяниях, которые, я слышал, поклоняются Саргасу, а странно поклоняться такому богу, потому что он совсем не добрый, и начали меня искать. Мы хорошо поговорили с Казом, и я сказал, что вернусь, потому что там мне пришло в голову, как устроить очень большой переполох, чтобы все отвлеклись, пока они будут убегать. — Кендер улыбнулся в темноте, довольный своим рассказом. Он не сомневался: Каз бы им гордился, даже если и велел покинуть королевство.

Делбин принялся готовить свой великолепный план. Всё складывалось как надо.

* * *

Верховный жрец спал не так, как другие. Иногда размышлял и строил планы, иногда просто расхаживал из угла в угол. Скоро он сможет открыть своим детям величественную истину. А пока…

В это тёмное утро — до восхода оставался по меньшей мере час — ему нужно было навестить гостью. В последнее время она стала беспокойной, а это, в свою очередь, тревожило верховного жреца. За недолгое время, прошедшее с тех пор, как она стала его гостьей — не по своей воле, — она в основном была тихой и испуганной. Верховного жреца это устраивало. Он поддерживал в ней страх и покорность, но при этом заботился, чтобы с ней ничего не случилось. От её здоровья зависело всё. Её следовало держать под надёжным замком, но в остальном он следил, чтобы она не слишком голодала и серьёзно не болела.

Она ждала глубоко под главным зданием храма, в особых камерах, где когда-то держали объявленных еретиками. Жрец шёл без сопровождения мимо пустых камер, сворачивал за угол, потом ещё за один, пока наконец не добрался до единственной занятой.

От двери шарахнулась короткая коренастая фигурка, само присутствие которой вызывало у него отвращение. «Что ты здесь делаешь? Прочь от двери!»

— Прости, Великий! Прости! Галумп ничего не хотел!

— Убирайся! Возвращайся к своему мусору! Если ещё раз увижу тебя здесь… — Он не стал договаривать угрозу: овражный гном уже улепётывал прочь. Если бы это маленькое существо не обучили выполнять кое-какие шпионские поручения жрецов, верховный жрец расправился бы с ним на месте.

Тихое позвякивание из камеры подсказало, что гостья проснулась. Неужели разговаривала с этим мерзким созданием? Кроме него, она видела лишь охранявших коридоры стражников, а им строго-настрого запретили с ней говорить. Никто не имел права разговаривать с ней, кроме него.

Подойдя к двери, он всмотрелся в темноту. «Ты не спишь, малышка, так что не притворяйся».

В глубине камеры загремели цепи. Мгновение спустя пленница вышла из темноты.

В Соламнии, Эрготе или любой другой человеческой стране в ней не нашли бы ничего необычного. Здесь же, в империи, она резко выделялась среди окружающих. Людей здесь встречали нечасто и не любили, особенно после долгих лет под властью военачальников. Кринус оставил после себя наследие ненависти.

— Что тебе от меня нужно? Почему я не могу вернуться домой?

На вид она была юной — лет пятнадцати-шестнадцати, насколько он мог судить по человеческой внешности. Но жрец знал, насколько обманчив бывает облик, и эта девушка была, пожалуй, лучшим тому доказательством. Невинное лицо в обрамлении длинных серебристых волос, больше подходящих эльфийке, скрывало истину, известную лишь ему: в ней таилась сила.

— Твой дом здесь, самка. И всегда будет здесь. Пойми это сейчас, и со всем остальным тебе будет гораздо легче смириться. — Он указал на камеру. — У тебя удобная комната. Я об этом позаботился. Цепи необходимы, потому что ты ещё не признала меня своим господином. Моя воля — твоя воля. Когда ты по-настоящему примешь это, их можно будет снять.

— Я хочу домой!

— В какой дом? Какую жизнь ты помнишь, кроме одиноких скитаний по горам и лесам? Ты выживала сама, убегала от тех, кто понимает ещё меньше тебя, питалась чем придётся. — Верховный жрец невольно начал злиться. — Ты думаешь, для такой жизни родилась? Понимаешь ли ты, какой опасности подвергаешься, не научившись владеть своими способностями? Тебя могут убить, нарочно или случайно. Ты хоть знаешь, что это будет означать?

Страх и непонимание на её лице приводили его в ярость. Он многое хотел ей рассказать, многое ей необходимо было знать, чтобы лучше понимать происходящее. Но открыть всё слишком рано означало усилить смертельную угрозу.

— Я совсем тебя не понимаю, — твердила она. — Ты всё время говоришь так, будто я очень тебе нужна. Но зачем? Я ведь тебя даже не знаю.

— Ты очень умна, самка, хоть и не обучена. Ты всегда знала больше других и училась легче тех, кто тебя окружал. Загляни в себя, а потом посмотри мне в глаза и пойми, как тесно мы связаны. Вглядись…

Она вскинула руки ладонями к нему. «Нет!»

Её ладони засветились белым.

Цепи вспыхнули синим.

Девушка ахнула и опустилась на колени, едва удержавшись, чтобы не рухнуть на пол. Как только погасло сияние рук, перестали светиться и цепи.

— Вот тебе наглядный урок. Перестань сопротивляться. Мне неприятно причинять тебе боль, но подчиняться ты будешь. На карту поставлено слишком многое. Я трудился слишком долго, чтобы позволить какой-то девчонке или строптивому минотавру разрушить мои планы.

Она не ответила. Верховный жрец нахмурился, решив, что лишь напрасно тратит драгоценное время. Девушка и прежде впадала в подобное настроение. Всему виной её детская незрелость. Под его руководством такие выходки скоро останутся в прошлом.

— А теперь спи, — приказал он наконец. — Завтра мы поговорим снова. Завтра начнутся новые уроки.

Повернувшись к выходу, верховный жрец услышал, как пленница заплакала.

Это придало ему уверенности. Наконец-то она начала сдаваться.

Скоро девушка станет его послушной служанкой… А когда её сила соединится с его собственной, ничто уже не сможет помешать осуществлению великой мечты.