Исправление и наказание (гет)

Гермиона выскальзывает из его покоев примерно за час до рассвета. Полностью одетая, в перчатках, палочка — в рукаве. Она тихонько прикрывает дверь, прижимается лбом к холодному камню стен Винтерфелла. Всеми силами подавляет широкую улыбку, но мышцы лица не слушаются. И даже без зеркала Гермиона знает, что сейчас её глаза не мертвы, но сияют от радости.

— Отлично! — комментирует Харвин, то есть Арья.

Гермиона лениво поворачивает голову на наглую девочку. Мозг наконец-то соображает, что эта ночь совершилась не только по воле её и Эддарда, но и по плану маленьких леди Старк.

— Какие же вы заразы! — с притворным возмущением говорит Гермиона.

— Ага! — вид у Арьи-Харвина предовольный. — Теперь ты останешься здесь?

Гермиона неопределённо машет рукой, отлепляется от стены. Медленно идёт к своим пожиткам, которые вчера забыла в мотоцикле. Ну, вчера она много о чём позабыла…

У конюшни ей почудилась тень…

* * *

Первая секунда.

Рон моргнул. Огляделся по сторонам.

Вторая секунда.

Гермиона пропала. Один миг — и её нет. Роза ошеломлённо смотрит на место, где стояла её мама. Палочка Рона выпадает из её руки.

Третья секунда.

Рон остолбенел, но отмер, когда увидел тонкую струйку крови, текущую из носа Розы.

Четвёртая секунда.

Что, Мордред меня подери, произошло, думает Рон. Он уже бросился к дочери, растерянно смотрящей вникуда.

Пятая секунда.

Уже обнял за плечи дочь. Мерлин, что ты сделала, Роза!

Шестая секунда.

Рон тянется к палочке, лежащей на холодной плитке. Надо срочно аппарировать в Мунго.

Седьмая секунда.

Нет. У Розы кровь уже идёт и из ушей. Нельзя аппарировать. Камин…

Восьмая секунда.

Рон оглядывается назад. Видит, что на его кухне появилась женщина в платье старинного покроя, каких давно уже не носят в магическом мире. Он уже думает, что дочь умудрилась призвать какого-то призрака, когда…

— Роза! — охнула его жена, буквально подпрыгнув на месте.

* * *

— Так…

Эддард обводит тяжёлым взглядом своих детей. У всех очень виноватый вид. И у него тоже.

— Бран, Рикон! Вы понимаете, что сделали не так? В любом случае я попрошу мейстера Воллена повторить для вас законы наших земель. Что полагается за воровство имущества стоимостью больше серебряного оленя? — разочарованно спрашивает Эддард у сыновей.

— Дозор или виселица, — тихо отвечает Рикон, но затем вскидывает голову. — Но мы не хотели воровать телегу Гермионы! Мы просто хотели немного полетать. Увидели, что на стекле есть объяснялка, как ей управлять…

— Прости, отец, — прерывает брата Бран. — Я виноват. Хотел летать. Вспомнил, как Ворон обещал мне…

Путаные объяснения сыновей приводят его к истине. Они просто хотели полетать, вернув колесницу к рассвету. Надеялись, что никто и не заметит. Мальчишки!

— Остановись! — внезапно до Эддарда доходит ещё кое-что. — Бран, что ты там говорил про Ворона?

— Он предсказывал, что однажды я полечу, — Бран удивлён тем, как изменился тон голоса отца.

Предсказания. «Вестеросус Исправитос». Бран полетел.

— Идите к мейстеру Воллену, — приказывает он сыновьям. — И чтобы не выходили из библиотеки, пока не прочтёте и не усвоите то, на что он вам укажет. Идите. И не смейте никогда брать вещи без спроса. Всё равно — чьи.

Надо бы назначить наказание посуровее, но нет. Не сейчас, думает Эддард.

— А вы, леди, останьтесь, — говорит он, наблюдая за вытянувшимися лицами дочерей.

Дверь захлопнулась за Риконом. Брана вынес Ходор. Теперь в солярии есть только принц Старк и его дочери.

— Харвин думал, что ты беспокоишься за меня. Он знает, признаёт открыто, что Арья Старк способна побить его на любом оружии. Он сказал, что использовал освободившееся от службы время, чтобы тренироваться с утяжелённым дубовым клинком. Как ты посмела? Как ты посмела заменить моего гвардейца собой? — а сам не знает, смеяться или злиться.

Арья выглядит… разочарованной.

— Это Санса его уговорила, — выдаёт она сестру.

— Мы просто… Я и Арья… Мы хотели… — Санса всё силится что-то сказать, да не может.

— Ладно. Раз ты не можешь выдавить из себя эти слова, то я скажу, — перебивает Арья сестру. — Мы хотели, чтобы ты был счастлив. И находился в безопасности. А для этого нужно было заманить колдунью в твою постель. Пекло! Но какая теперь разница! Она сбежала хрен знает куда. Что ты сделал не так, раз после одной ночи от тебя сбежала девушка? Пекло! Ты ведь правитель всего Севера, разве…

— Арья! — тут в голосе Эддарда уже прорывается гнев.

Санса смотрит на них, переводит взгляд то на сестру, то на отца. Сперва густо краснеет, а сейчас постепенно бледнеет до цвета снятого молока.

— Я надеялся, что вы за прошедший год вспомнили, как должны себя вести. Разве дочери лорда так поступают? Заманивают к нему девиц? И для чего! Я счастлив здесь. И на Севере я в полной безопасности, если вас это так волнует. На троне сидит мой сын. Второй по мощи лорд — Ланнистер — мой вернейший союзник. Как вы посмели решать за меня…

— Посмели, — тихо говорит совсем побледневшая Санса. — Ты — Тихий волк. Так тебя прозвали за немногословность. Если бы не столкнули вас вечером нос к носу, то вы так бы и молчали обо всём. Разве я не права? Но и Арья права. Впрочем, как теперь выяснилось, ты тоже. Мы не должны были играть вами, милорд-отец. Играть, ничего при этом не приобретя. Колдунья сбежала.

Эддард прикрывает глаза рукой. С дочерьми тяжелее, чем на войне. И к какому закону и знанию взывать в том случае, когда они просто пытались осчастливить его? Девочки прекрасно поняли, что сам он никогда ничего не скажет, ведь Гермиона так стремится домой…

— Я думаю, что Гермиона Грейнджер выполнила своё предназначение, данное ей заклятием, — медленно говорит Эддард. — Она не сбежала, нет. Просто магия вернула её домой.

— Из-за того, что ты с ней переспал?

— Это из-за предсказания, согласно которому Бран должен полететь?

Они спросили одновременно.

— Арья, прекрати, — Эддард суровеет. — Если будешь столь непочтительна, то рано или поздно начнёшь оскорблять и других. Сдерживай себя. Учись, как быть дочерью лорда. О таких вещах не говорят на публике.

— Но это не публика, — упрямится дочь. — Семья.

— Да, семья. А вот ты, Санса, права. Я так думаю. Все пророчества исполнены, настал мир. Надеюсь, что мы надолго избавились и от колдовства, и от гражданских войн.

Дочери выходят, ворча друг на дружку, словно два щенка в корзинке.

Избавились от колдовства… Прошёл новый Век Героев. Погас пламенный меч, погибли драконы, а колдунья ушла домой, в свои неведомые земли.

Эти дурочки отлично всё продумали. Понимали, что действовать нужно в тот день, когда радость встречи ещё будоражит кровь. И намерения ведь у них были самые чистые… Санса просто хочет ему счастья и покоя. Арья же больше не желает видеть его смерть.

Любящие дочки, что тут ещё сказать. Ужас. Как они видят его? Кем? Вот для кого он не принц и не герой. Простой человек, который нуждается в пинке под зад, чтобы столкнуться с наградой.

А Гермиона Грейнджер… Когда он проснулся и перевернулся на другой бок, то почувствовал под рукой холодную простынь. Подумал, что она не захотела его смущать. Подумал, что она решила оставить его, чтобы слуги не заметили выходящую из его покоев девушку. Она ведь говорила, что чары с палочкой Сириуса Блэка теперь получаются не очень хорошо. Гермиона могла и не справиться с сокрытием самой себя.

Утро прошло в работе. Счета, нужно ответить на письма Дж… Эйгона, обсудить с посланником Мандерли возобновляющуюся торговлю в Белой гавани. А к обеду он понял, что никто не видел Гермиону Грейнджер с прошлого вечера. Только повозка осталась, да её чудесная сумка.

И всё. Пропала. Сбежала. От него?

А потом пришли виниться сыновья и дочери. И всё стало ясно.

Она дома, думает Эддард. Так вот ты какая… Вот она — радость. Радость с солёным послевкусием несуществующих слёз. А ведь он мыслил, проваливаясь в сон после чудесной ночи, что с утра предложит ей то же, что и Марк Пайпер когда-то. Разделить с ним жизнь на Севере, который она спасла. Никто и не посмел бы косо смотреть на леди Старк. Здесь, на Севере, её полюбили за дела и подвиги, которые трубадуры будут воспевать веками.

Быть может, у них были бы ещё дети, рождённые для счастья в мире, где пала Стена. Эддард ведь всерьёз надеялся на то, что крупных войн не стоит ожидать как минимум сто лет. Он верил, что оставит своим детям лучший мир.

Так и будет. А Гермиона Грейнджер получила свою награду за подвиги. Она дома, с дочкой Розой. Живёт в чудесной Великобритании, ищет палочку, что станет исполнять её заклятия. И кто знает… Быть может, она вспоминает Вестерос не только как мрачное место, наполненное смертью, но ещё и как обширный край, заселённый отважными людьми, не побоявшимися встать на пути иноземцев, дракона и Иных.

Эддард рассеянно смотрит в пламя камина. Так и будет. Должно быть. А они будут помнить колдунью Гермиону до тех пор, пока род человеческий не исчезнет из этого мира.

Он берёт в руки перо. Очиняет его ножом, окунает в чернильницу. Перо ломается, он берёт новое.

Благодарю за своих детей, Гермиона. Благодарю за твою храбрость и верность. Благодарю за то, что спасла мне жизнь. И я не забуду тебя, пока не покину этот мир, чтобы обнять своего сына. Там, на зелёных неведомых равнинах… Неведомых… Быть может, мы ещё встретимся за пределами наших миров, но пока я не буду торопиться умирать. Много ещё неоконченных дел. И кто знает… Впрочем, просто будь счастлива, обретя дочь, да своего друга — Гарри Поттера.

Ваш верный друг Эддард Старк, принц Севера.

Эддард присыпает чернила песком, стряхивает его. Складывает листок пополам, а затем встаёт и подходит к камину.

Эддард бросает благодарственное письмо в пламя, наблюдает, как оно сгорает дотла. Ты говорила о летучем порохе, думает он. Это письмо никогда не дойдёт до тебя, но оно — твоё. Только твоё и ничьё больше.

Слова, слова, слова… Нет в них проку, если они не будут услышаны. А люди так часто не понимают друг друга. Эддард смотрит на пепел.

Песни Вестероса будут звучать на пирах и балах. Будут петь о новых героях и невероятных колдунах. Но никто так и не узнает, что Гермиона спасла людей от Бледной кобылицы. А если и узнают, то не поверят. Он думает, что нужно пригласить музыканта с юга, рассказать ему о колдунье. Пусть сложит Песнь о Льде и Пламени. Пусть она будет так красива, что каждый, кто услышит её, запомнит имя Гермионы Грейнджер. Пусть они помнят, что тьму отогнал возобновившийся союз воина, вождя и мага.

История начнётся с того человека, того дозорного, которого он не выслушал. Посчитал его слова бредом, не поверил в приближающуюся опасность.

Гермиона многое позабыла из своих прошлых жизней, но у Эддарда есть только одна. И он постарается жить так, чтобы потомки не забыли о чести и достоинстве. И пусть знают, что в Винтерфелле и по сей день можно найти приют и хлеб с солью.

Слова, слова, слова… Песнь о Льде и Пламени будет звучать через века. И, судя по рассказам Гермионы, Песнь будет пробивать стены миров, вызывая отклик в сердцах тех, кто услышал хотя бы одну её строчку или ноту.

Так и будет.