Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

Сириус решил, что Дом Блэков должен снова расти и укрепляться. Ему нужны были живые связи, возвращённые родственники и союзники, которым можно доверять. Он уже восстановил связь с Сигнусом; затем планировал укрепить союз с Малфоями, которые помогли ему прийти в себя после Азкабана; и навестить Кассиопею. Затем Сириус собирался открыть дорогу обратно Андромеде и её семье: снять старый запрет и признать Тонксов боковой ветвью рода под именем Блэк-Тонкс.

Нужно было заняться и крестником — Гарри.

Уже начались летние каникулы, поэтому просто найти Гарри в школе Сириус не мог. Пришлось искать иначе: спрашивать в школе и наводить справки в Министерстве.

Когда в конце концов выяснилось, что мальчик находится под опекой Дома Дагвортов, Сириус очень удивился. Дом Блэков и Дом Дагвортов никогда не были особенно близки: у них были разные привычки, разные связи и разные способы вести дела. Но само имя Дагвортов звучало достаточно весомо, чтобы он не стал начинать с предъявления прав крёстного — с таким Домом следовало говорить спокойно и уважительно. Он связался с лордом Гелиосом Дагвортом, поблагодарил его за заботу о крестнике, расспросил о Гарри и попросил разрешения увидеться с ним. Лорд Дагворт подтвердил, что опека не отменяла права крёстного быть рядом, и угрозы в этом он не видел. Сириус, со своей стороны, сказал, что не собирается ломать порядок, который уже защищал Гарри и работал ему на пользу.

За разговором о Гарри стало ясно и другое: у двух Домов могли найтись общие интересы. Блэкам была полезна связь с сильным, устойчивым и нейтральным Домом; Дагворты, в свою очередь, могли получить надёжного союзника в лице лорда Блэка, который снова входил в силу и был связан с Гарри родственным долгом.

Как полагается, перед первой встречей с крестником Сириус приготовил подарки. Гарри он купил дорогой артефакторский набор, о котором тот, по словам Гелиоса, давно мечтал. Самому лорду Гелиосу Сириус преподнёс старинный редкий трактат о зельях — Гелиос сразу оценил и редкость книги, и тщательность выбора, а Гектор Дагворт-Грейнджер, едва взглянув на первые страницы, пришёл в полный восторг. Гермионе, которая первой из Дагвортов позаботилась о Гарри, Сириус купил красивые серьги с топазом, которые защищали от легилименции и ментального влияния.

* * *

Сириус приехал к Дагвортам после полудня. Дождь уже перестал, но сад ещё блестел влагой на солнце, и тяжёлые листья лавров у дорожки держали на краях крупные капли. Дом стоял спокойно, без показной роскоши: светлый камень, старые окна, медные ручки, вычищенные так, что в них отражались кусты лаванды у крыльца.

Сириус шёл быстро и был готов к встрече: он представлял себе мальчишку с глазами Лили, но с характером Джеймса, живого, резкого, остроумного, чуть дерзкого; этот мальчишка, конечно, сразу поймёт шутку, сразу ответит, сразу подхватит игру. Сириус почти видел, как Гарри вскинет голову, как в глазах мелькнет вызов, как между ними с первого слова возникнет тот самый знакомый вихрь: движение, смех, живость ума и готовность броситься в приключение раньше, чем взрослые успеют их остановить.

В холле его встретил сам лорд Дагворт в тёмной домашней мантии с серебряной застёжкой.

— Приветствую, лорд Блэк. Гарри ждёт вас в библиотеке, — сказал он.

* * *

Они прошли по коридору, где вдоль стен висели семейные портреты. Несколько портретов проводили Сириуса внимательными глазами. Один старик в зелёном камзоле чуть поднял бровь, будто уже знал о Блэках достаточно и теперь ждал, подтвердит ли этот молодой человек фамильную репутацию.

Библиотека оказалась просторной, круглой и как будто пронизанной солнцем. В высоких окнах стоял мягкий свет, на большом столе лежали раскрытые книги, серебряная линейка, перья, красивая чернильница, маленькая чаша с янтарными леденцами и чистый лист пергамента, на котором было написано несколько аккуратных строк.

Гарри сидел у окна. Он был похож на Джеймса: чёрные волосы, худое лицо, очки, что-то неуловимо знакомое в повороте головы.

Но всё остальное было другим. Он не вскочил, не бросился навстречу крестному, не засиял доверчивой радостью. Он спокойно поднялся, положил закладку в книгу и посмотрел на Сириуса внимательно, с осторожной собранностью, которую Сириус не ожидал увидеть у одиннадцатилетнего мальчика.

— Лорд Блэк.

— Привет, Гарри, — сказал Сириус.

— Здравствуйте, — ответил Гарри. Голос у него был ровный и сдержанный.

Сириус вдруг понял: если он сейчас ворвётся с весёлым напором, хлопнет мальчика по плечу, назовёт его «малышом» или заговорит так, будто они уже свои, Гарри вежливо отступит внутрь себя и закроет дверь. Это Джеймс в одиннадцать лет встречал мир лицом к лицу, а Гарри держался иначе: спокойно, настороженно и чуть на расстоянии. Он слушал, смотрел и решал, можно ли доверять этому новому взрослому.

Дагворт не вмешивался. Он отошёл в дальний конец библиотеки — достаточно далеко, чтобы не слышать негромкий разговор, и достаточно близко, чтобы Гарри мог позвать его в любой момент. Сириус медленно выдохнул и сел не слишком близко к крестнику.

— Мне говорили, ты сам сумел перевестись в Рейвенкло, — сказал он.

Гарри чуть заметно изменился. Не улыбнулся, но взгляд стал живее.

— Да. Мне там легче думать.

— Значит, ты не стал ждать, пока за тебя решат.

— Я уже ждал, — сказал Гарри. — Раньше. Это не работает.

Сириус посмотрел на него внимательнее. Конечно, Гарри имел в виду Дурслей. Он знал от Дагворта всю историю и понимал, что как крёстный должен был сделать больше: прийти раньше, забрать Гарри и, возможно, разнести их маггловский домишко на кирпичики. Но Гарри сейчас не нужен был спаситель — он уже начал спасать себя сам.

— Мне всегда нравился Рейвенкло, — сказал Сириус. — Отличный факультет.

Гарри посмотрел на него чуть дольше.

— Вы разве не скажете, что мой отец хотел бы видеть меня в Гриффиндоре?

— Твой отец наверняка сначала очень удивился бы, что ты в Рейвенкло. А потом начал бы хвастаться всем подряд, что его сын уже в одиннадцать лет знает, где ему лучше учиться, и умеет этого добиться.

Гарри молчал.

— Ты ведь не копия Джеймса, Гарри, — добавил Сириус. — Ты мой крестник. И мне нравится, что ты сам решаешь, где тебе будет лучше, а потом доводишь дело до конца.

Гарри впервые улыбнулся крёстному, и Сириус почувствовал, как внутри у него что-то перестраивается. Он приехал встречать часть собственной юности, а встретил мальчика, в котором была наблюдательность Лили, упрямство Джеймса — и спокойная сила, которая не бросается на стену, а ищет дверь; а если двери нет, подбирает нужные инструменты и прорезает себе проход.

Сириус остался сидеть рядом с Гарри у светлого окна, среди книг, старых карт и дождевых капель на стекле, и за время разговора привык к простой мысли: Гарри не был маленьким Джеймсом с глазами Лили, каким Сириус запомнил его в раннем детстве.

* * *

Когда всех позвали к ужину, в столовую вошла девочка с густыми каштановыми волосами, прямой спиной и внимательным взглядом.

— Лорд Блэк, позвольте представить вам мою правнучку Гермиону Грейнджер, — сказал лорд Дагворт.

— Гермиона — моя лучшая подруга, — серьёзно сказал Гарри.

Лучший друг Гарри в Хогвартсе оказался не шумным мальчишкой, который бы бегал, спорил, хохотал и лез в приключения — а девочкой. Эта девочка села рядом с Гарри, аккуратно разгладила салфетку и посмотрела на Сириуса без застенчивости и без вызова.

— Очень рада познакомиться, лорд Блэк, — сказала она.

— Сириус, — ответил он машинально.

Гермиона слегка наклонила голову.

— Если вы не против.

И всё. Она не стала сиять от знакомства с крёстным Гарри, не стала задавать десять вопросов подряд и не стала изображать восторг. Она запомнила, как теперь можно к нему обращаться, и повернулась к Гарри:

— Ну что, ты дописал вывод по рунам?

— Почти. Там не сходится второй пример.

— А, ты, наверное, взял позднюю форму рун, а там нужна ранняя.

— Да, точно, я взял позднюю.

Сириус смотрел на них через стол. У этого мальчика уже был внутренний стержень. Он выжил у Дурслей, сам добился перевода в Рейвенкло и уже научился держаться перед взрослыми спокойно, без суеты и просьб. И всё же на Гермиону он смотрел с уважением. С ней Гарри выглядел ещё увереннее, потому что рядом с ним сидел надежный друг, который умел думать быстро, действовать точно и не отступать, когда дело становилось серьёзным.

Гермиона тем временем аккуратно ела и обсуждала с Гелиосом Дагвортом школьную библиотеку.

— В Хогвартсе очень хорошее собрание книг по базовым чарам, — сказала она. — Но доступ к некоторым разделам устроен странно. Опасные книги заперты, это понятно, но часть полезных справочников тоже стоит в Запретной секции, и ученики младших курсов не могут даже уточнить простые вещи.

Гелиос Дагворт посмотрел на Гермиону с тем сухим спокойствием, за которым явно пряталось удовольствие.

— Ну да, например, как распознать оборотня или вампира. Знаете, лорд Блэк, Гермиона однажды решила, что профессор Снейп, вероятно, вампир.

— Я совсем не удивлен. Он очень похож на вампира, — со смехом сказал Сириус. — И что она сделала?

— Она связалась со мной и вежливо уточнила, как ученице следует вести себя рядом с вампиром, если этот вампир преподаёт зелья и формально не нарушает школьных правил.

Сириус откинулся на спинку стула, посмотрел на Гермиону, потом рассмеялся так, что серебряная ложка тихо звякнула о край тарелки. Гермиона не смутилась, а только чуть выше подняла подбородок.

— Я тогда только поступила в Хогвартс, — сказала она. — А профессор Снейп жил в подземельях, избегал солнечного света, носил чёрное, двигался очень тихо, появлялся внезапно, и старшеклассники говорили нам, что он вампир. А я его случайно рассердила — и решила, что лучше проверить, вампир он или нет.

— Абсолютно безупречная рабочая гипотеза, — сказал Сириус.

Гарри всё-таки улыбнулся.

— Да, это всё началось на нашем первом уроке зелий, — сказал он.

Сириус сразу посмотрел на него внимательнее.

— Что началось?

Гарри положил ложку рядом с тарелкой. Говорил он спокойно, без жалобы и без смеха.

— Профессор Снейп тогда решил показать всему классу, что я ничего не знаю. Начал задавать вопросы один за другим, а я ни на один не мог ответить: мы только приехали в школу, я ещё учебник толком не открыл. Он тогда как начнет отчитывать меня за то, что я, как и мой отец, ничего не понимаю в зельях, или что-то вроде этого.

Сириус перестал улыбаться. На лице у него мелькнуло быстрое, горячее выражение — такое, с каким он, наверное, в молодости уже вставал с места и шёл разбираться немедленно. Гарри это заметил и чуть покачал головой.

— Со Снейпом сейчас всё уже нормально. Ну вот. Мы с Гермионой тогда не были знакомы, я ещё на Гриффиндоре тогда был, она просто сидела через проход. Она поняла, что Снейп сам ещё долго не остановится, и вдруг как закричит: «Паук! Тарантул!»

Сириус моргнул.

— Что?

Гарри широко улыбнулся.

— Закричала и показывает в дальний угол, под стол. Все туда повернулись, кто-то перепугался, девчонки завизжали, кто-то запрыгнул на парту. Снейп пошёл проверять, отвлёкся и оставил меня в покое. А потом сказал Гермионе, что на его уроках не разрешается страдать галлюцинациями.

Гермиона улыбнулась.

— Мне тогда просто не пришло в голову ничего, кроме паука.

— То есть паука не было, — сказал Сириус.

— Конечно, не было. Но профессор Снейп все равно отстал от Гарри.

Сириус посмотрел на неё так, будто она только что достала из рукава маленький боевой арбалет.

— Мисс Грейнджер, — сказал он с уважением, — это было прекрасно.

— Это было разумно и эффективно, — сказал Дагворт.

Лорд Гелиос сказал это почти буднично, но Гермиона на мгновение улыбнулась ему, и Сириус понял, что для неё такая похвала весила больше, чем десять восторженных комплиментов.

— Потом, — продолжил Гарри, — Гермиона начала думать. Профессор Снейп всегда в чёрном, ходит очень тихо, появляется внезапно, живёт в подземельях, выглядит, как летучая мышь и вообще ведёт себя так, будто дневной свет его глубоко оскорбляет. И она решила, что он и в самом деле может быть вампиром.

— Я не говорила, что он точно вампир, — сказала Гермиона. — Я просто хотела знать, что делать, если он всё-таки вампир.

Гарри посмотрел на неё с гордостью.

Сириус поймал этот взгляд. Гарри не просто дружил с Гермионой. Он доверял её аналитическому подходу и ее рассудительности, и рядом с ней становился спокойнее. В истории про «вампира» вся девочка была видна сразу: опасность обнаружена, паники нет, план есть, компетентный взрослый найден, вопрос сформулирован точно. Не «спасите», а: «как правильно себя вести рядом с потенциальным вампиром, если он твой профессор». Это было великолепно.

— Гарри, — сказал Сириус, всё ещё улыбаясь, — ты очень хорошо выбираешь друзей.

Гарри посмотрел на Гермиону, потом на Сириуса.

— Я знаю.