Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 5 октября 1998 года. Ложь во спасение или новый разрыв?]

Возвращение блудного старосты.

Понедельник. Проснулся и с трудом поднялся. Пока решил отказаться от тренировок, даже вчера не пошёл к Аберфорту, только сову ему прислал, что не могу прийти. Тело всё ещё гудело, под рёбрами кололо от каждого глубокого вдоха, но шрамы, обработанные Гермионой, затянулись надёжно.

Уроки превратились в какой‑то контактный зоопарк, где каждый мог бесплатно поглазеть, а самые смелые — даже потрогать живого старосту школы, который стал главной темой этого месяца. Вся школа пялилась на меня. Меня не было два дня — ни на занятиях, ни в Большом Зале, ни на патрулях. Естественно, сплетники сложили два и два, получив в итоге пять.

— Говорят, он прятался в Запретном лесу, потому что Флинт его отшила... — донёсся до меня сухой, восторженный шёпот с задней парты на Трансфигурации.

— Да нет, он просто запил с горя! Вы видели его лицо? Герой‑любовник, блин. С одной спал, за другой бегал...

Испанские страсти в декорациях шотландского замка. Сидел за партой, методично и с хрустом ломая в пальцах старое гусиное перо. Пусть думают что хотят. Пока я добрый. И да, теперь я понимаю Поттера куда лучше, чем хотел бы. Ведь он же так каждый год жил. Как я эти два месяца.

Ладно, хорошо, что патрули старост прошли спокойно. За два дня — ни одного нового «лунатика» со стеклянными глазами. Кассандра (или тот, кто ею управляет) затаилась после ритуала в лесу или, может, после моей ссоры с Финном.

Тихо и спокойно. Слишком тихо. И это подозрительно.

Видел Гермиону, она, как обычно, была в первых рядах. Но сегодня какая‑то тихая и грустная, даже, кажется, глаза были красные. Но как только я хотел к ней подойти, она, словно не замечая меня, срывалась и уходила.

Эх.

Трещина в броне

После сдвоенного урока Трансфигурации меня перехватили. Воздух в коридоре пах влажной землёй и драконьим навозом из теплиц. Я только свернул за угол, как чья‑то рука жёстко вцепилась мне в рукав мантии и дёрнула в пустую нишу.

Джинни. Рыжая выглядела так, словно не спала эти двое суток. Под глазами тени, губы плотно сжаты, а в карих глазах плескалась такая смесь паники и глухой ярости, что мне стало не по себе.

— Ты где был, Саша?! — зашипела она, пригвоздив меня к стене. Её пальцы больно впились в моё предплечье, а оно, между прочим, ещё не зажило. — Четыре дня! Ни в гостиной Когтеврана, ни в Башне старост, нигде! Я спрашивала у парней — они отводили глаза, говорят, после ссоры с Финном тебя не видели. Я даже к Грейнджер подходила! Она смотрела сквозь меня и сказала, что ты «отдыхаешь»! Я уже собиралась идти к Макгонагалл и поднимать мракоборцев! А сегодня вот ты здесь. Как это понимать, я тебя спрашиваю.

Я сглотнул. Врать Джинни было сложнее, чем обманывать детектор лжи МАКУСА. Она единственная, кто знал обо мне почти всё. Она, возможно, будет моим будущим «Жалом» для ограбления в США. Но рассказать ей про Ирбиса, про разорванное горло оборотня и про тёмный ритуал Кассандры в лесу?

На секунду задумался. Конечно, это Джинни, я ей доверял. Но анимагия — это моя главная тайна, одна из, если точнее. Да и если расскажу, где был и в каком виде, придётся и про убитого ирбисом слизеринца рассказать. И не хочется её пока втягивать в мои разборки с Гриндевальдом.

— Джинни, успокойся, — я постарался сделать голос максимально ровным, мягко отцепляя её руки от своей мантии. — Всё нормально. Просто... навалилось всё. Драка с Роном, ссора с Гермионой, этот цирк с Финном. Мне нужно было проветрить голову. Я уходил в Хогсмид. Пил с Аберфортом, потом отсыпался. Ничего не помню толком.

Моя подруга замерла. Внимательно, не моргая, посмотрела мне прямо в глаза. В нише повисла тяжёлая, звенящая тишина.

Видел, как в её глазах потух огонёк облегчения. Джинни выросла среди братьев, она прошла через войну. И мало того, она знала меня уже почти семь лет. Она чуяла ложь за милю. И она поняла, что я вру. Нагло и дёшево.

— Значит, пил с Аберфортом, — её голос стал ровным. Слишком ровным. Ледяным. — И ничего не помнишь. Понятно. И если я пойду в Хогсмид, он всё подтвердит? Так, К..., ты это хочешь мне сказать.

Джинни отступила на шаг. Никаких криков, никаких обвинений. Просто развернулась и пошла прочь по коридору. Не оглянувшись. Не попрощавшись.

Чёрт, она назвала меня по фамилии. Это не просто сигнал, что ты облажался, Саша. Это уже прямым текстом.

Остался стоять в нише, чувствуя, как холодный камень холодит затылок. Потеряв Финна, я только сейчас осознал весь ужас ситуации: если я не откроюсь Джинни, если продолжу отталкивать её своей «защитной ложью», она станет следующей, кто от меня отвернётся. Я останусь один. Абсолютно.

Как же я устал от всех этих тайн. Но люди постоянно гибнут. Бэт похитили, Кассандра чёрт‑те что творит. Подвергать ещё и Джинни опасности... не могу.

Ладно. Может, успокоится.

Охота на свиту.

Выбросив из головы самокопание, занялся делом.

Следил за Кассандрой издалека. Её «свита» оформилась окончательно. Если не считать ослеплённого любовью Финна, вокруг неё постоянно крутились десять человек: шесть девочек и четыре парня. Студенты с пятого и шестого курсов. Все смотрели на неё с благоговением.

Понимал: одна из этих шести девчонок была там, на поляне в Запретном лесу. И именно через неё я могу узнать, что за ритуал они проводили и к чему готовятся. А также как, возможно, всё это прекратить.

Но была проблема. Мой человеческий нос — это не чутьё Ирбиса. Конечно, он более чуткий, потому что я анимаг, но не сравнить с тем, когда я в теле котов. Тот мог бы учуять этот запах в любом месте замка. Помнил тот приторно‑сладкий, тошнотворный запах дешёвой ванили и жасмина, но чтобы уловить его сейчас, нужно было подойти вплотную. А подходить к Кассандре и её свите было глупой затеей — любой неверный шаг, и она снова выставит меня агрессором‑психопатом. А ещё хуже — насторожится. Поймёт, что я что‑то затеваю против неё.

Решил действовать точечно. Выслеживать каждую из шестерых поодиночке.

Первую цель — пятикурсницу с Когтеврана, Джессику Марш, — я «случайно» перехватил у поворота к библиотеке.

Нарочно ускорил шаг и врезался в неё плечом, выбив из рук стопку пергаментов. Свитки с сухим шорохом разлетелись по каменному полу.

— Ой, прости, Джесс, не заметил, — я тут же присел, помогая ей собирать листы, и максимально приблизился, втягивая носом воздух.

Пахло свежим пергаментом, лавандовым мылом и мятными леденцами. Вкусно, но не то. Мимо.

Девушка, поняв, КТО именно ползает перед ней на коленях, густо покраснела.

— Н‑ничего страшного, Алекс... То есть, староста К..., — пробормотала она, забирая пергаменты.

Дежурно улыбнулся, кивнул и пошёл дальше. Спиной чувствовал её долгий, заинтересованный взгляд. Отлично. Плюс один слух в копилку моего «гарема». Осталось проверить ещё пятерых.

Пустая башня

Поздно вечером вернулся в Башню Старост, едва волоча ноги. Чувствовал себя старой развалиной.

Потеря крови, магическое истощение после Ирбиса и постоянное эмоциональное напряжение всё‑таки взяли своё.

Организм требовал отдыха. Мышцы дрожали, в висках монотонно стучала кровь. Так, глядишь, скоро буду, как бабушка в Минске, давление мерить два раза в день. Вспомнил её — и накатила тоска. Почему у меня всё через одно место? Живут же люди, в ус не дуют (я тоже не дую, усов-то нет, но всё же).

Гостиная встретила меня темнотой и прохладой. Камин не горел. Дверь в спальню Гермионы была плотно закрыта.

Не видел её весь день, если не считать уроков, где она держалась максимально отстранённо. После той ночи, когда она промывала мои раны и слушала мой бред про Рона, между нами снова повисла серая, глухая неопределённость. Она не пыталась заговорить. На собраниях старост вела себя подчеркнуто официально, не оставляя мне ни единого шанса остаться с ней наедине. Будто между нами выросла новая стена — не ледяная, как раньше, а пустая, беззвучная, от которой даже эхо не отскакивает.

Вздохнул, бросив куртку прямо на кресло. Сил на размышления, на анализ её поведения или на работу с артефактами в «Гараже» просто не осталось. Батарейка села в ноль.

Дошёл до своей кровати и рухнул на матрас, даже не раздеваясь. Пружины жалобно скрипнули. Провалился в тяжёлый, тёмный сон без сновидений, надеясь, что завтрашний день не принесёт новых проблем. Мой список и так уже трещит по швам.

[Запись из дневника. 6-8 октября 1998 года. Рутина и архитектура ограбления]

Будни и клуб по интересам

Полностью погрузился в учёбу и патрули. Врубил режим старосты, которому меня обучила ещё Бэт. Это был единственный проверенный способ удержать маску «нормальности» и не сорваться, когда видел в коридоре смеющихся Кассандру и Финна. Старался держаться от них подальше, просто смотрел сквозь них, как через пустое стекло. Я уже отчасти смирился, но просто разрывало от того, что Финн наивно думает, что Кассандра его любит, и что настоящая Кассандра, когда придёт в себя, вряд ли будет счастлива, узнав, как её тёмная версия себя вела. Финн влюбился в красивую оболочку, а настоящая Кассандра красива и изнутри. Но она тихая и скромная девушка, а эта...

Уроки превратились в конвейер. На Зельеварении Слизнорт снова устроил из моего появления шоу. В подземельях густо пахло серой, варёной капустой и резаными кореньями. Пока методично шинковал ингредиенты, старик тёрся рядом, громко сопя, и в очередной раз настойчиво зазывал в свой «Клуб Слизней». Собрание намечалось на выходных. Ему просто необходим в коллекцию староста школы — «беглец из Азкабана, гроза Пожирателей» и прочее. Вежливо кивнул, пробормотал что‑то про занятость старосты, но Слизнорта так просто не собьёшь. Придётся, видимо, сходить — я так ни разу и не был. Может, и правда стоит посмотреть, что там за зверинец. Уже ведь с пятого курса меня заманивает.

Зато на Древних Рунах наступал момент тишины. Кассандры здесь не было, её профиль — травология и зельеварение. Зато была Гермиона.

Мы пересекались только на уроках и на официальных, сухих собраниях старост. Никаких личных разговоров. Никаких записок по МПК больше не было, хотя я ей и написал один раз, но ответа не пришло. Но кожей чувствовал — что‑то неуловимо изменилось. Ледяная ярость в её карих глазах, от которой ещё неделю назад хотелось накинуть куртку, куда‑то исчезла. Градус гнева заметно снизился, оставив после себя густую, тяжёлую неловкость.

Делал вид, что увлечённо копирую сложную скандинавскую вязь с доски, но боковым зрением ловил её взгляды. Она смотрела, когда думала, что я не вижу. Закусывала губу. Пару раз слышал, как она резко, судорожно вдыхает, словно собирается что‑то сказать, но слова так и оставались непроизнесёнными. Будто внутри неё идёт тихая, мучительная борьба — подойти или снова спрятаться за бронёй.

Кажется, она очень хочет поговорить. И опять же её глаза — уже не первый раз замечаю, что они красные, словно она не спит или плачет.

Не знаю. Пока не найду свидетеля, она мне не поверит. Но очень хотелось с ней поговорить.

Тихий тупик

После уроков ноги сами занесли в тупик на третьем этаже. Привычка. Или усталость. Или просто хотелось тишины. Не знаю — это место успокаивало. Опять же, иногда там можно было найти Элис. А в компании с ней даже молчать было приятно.

Элис сидела на подоконнике, как обычно — спина к холодной стене, книга на коленях. Даже не подняла голову, когда вошёл. Перевернула страницу — и всё.

Сегодня сел чуть ближе, чем обычно. Не знаю, возможно, просто хотелось быть ближе хоть к кому‑то.

Пару минут слушал, как она листает страницы. Ровно, спокойно. Сухой шорох бумаги сбивал внутренний шум.

Через какое‑то время заметил, что и она сидит чуть ближе, чем раньше. На полшага. Может, показалось.

Закрыл глаза. Просто отдыхал. Пять минут — и снова в этот хаос. Она не трогала, не смотрела, не спрашивала.

Когда открыл — она уже снова была на своём месте, будто и не двигалась.

Странная. Но рядом с ней тихо.

Фан‑клуб

Когда попрощался с Элис и вышел, она, как обычно, ничего не ответила — уже привык. Зато заметил, что за мной хвостиком таскается какой‑то первокурсник с Пуффендуя. Мелкий, лопоухий, мантия вечно сползает с одного плеча.

Уже видел его пару раз — он постоянно маячил на периферии зрения во время патрулей. Пару раз слышал быстрый топот его ботинок: он явно пытался подойти, мялся, открывал рот… Но то отвлекали дежурные, то Пивз устраивал погром с лязгом доспехов, и пацан с испуганным писком исчезал.

Подозрительный пацан. Может, шпион Кассандры? Ха. Ну конечно. Скорее, просто фанат странного Старосты.

Выбросил его из головы. Мелкие наслушались баек, что Староста Школы голыми руками рвёт драконов и пытает Пожирателей — вот и ходят глазеть на местную знаменитость.

Не до него сейчас.

Вечер. Архитектура ограбления

Отдушиной стали вечера. Сначала шёл в Лабораторию к призрачному Дамблдору. Там, под мерное, успокаивающее гудение Кристалла, впитывал теорию магии. Парадокс: рядом с дымчато‑магическим, мёртвым стариком чувствовал себя менее чужим, чем в полной людей гостиной факультета. С другой стороны, всё же он моя единственная родня. Ну почти — ещё есть Аберфорт. Конечно, есть родители и другая родня, но никто из них не знает, что у них был я.

А после отбоя, когда уставал ждать Гермиону или она просто проходила быстро в свою комнату, запирался у себя. Со щелчком задвигал все засовы и нырял в «Гараж».

Внутри пахло машинным маслом, нагретой медью и сладкой лимонной цедрой. Раскладывал на верстаке схемы МАКУСА от Сальваторе и мистера Вэнса. Чертежи испещрены пометками, красными кружками слепых зон и маршрутами патрулей.

Анализировал провал в Атриуме. Понял главную ошибку. Одних моих мышц, «Довода» (который даже еще и не сделан) и магии не хватит. Даже если возьму Рольфа (эксперта по зверям) и Джинни (если согласится, как боевое «Жало»), это всё равно будет шайка любителей, прущая на пулемёты. Рид и его «Двенадцать» сожрут нас тактикой и количеством.

Мне нужна была чёткая, выверенная структура. Как на заводе. Как в идеальной микросхеме. Не просто «идём грабить», а строим систему. Взял чистый пергамент — перо сухо заскрипело по бумаге, выводя штатное расписание.

Чтобы взломать МАКУСА, мне нужны:

Логистическая поддержка. Человек (или не человек), который обеспечит пути отхода. Транспорт, слепые зоны, явочные квартиры. Кто‑то, кто знает Нью‑Йорк как свои пять пальцев и вытащит нас, когда завоют сирены. Лучше бы они, конечно, не завыли.

Диверсант (Специалист по отвлечению). Профессиональный создатель хаоса. Тот, кто в нужный момент устроит такой локальный армагеддон в другом крыле здания, что оттянет на себя Рида и его цепных псов, расчистив нам путь к минус пятому этажу. Как это делали братья Уизли, когда я грабил британское Министерство магии.

Аналитик. «Мозг» операции. Тот, кто останется в тени (или на связи), будет в реальном времени просчитывать вероятности, координировать тайминги и взламывать магические протоколы защиты дистанционно.

Посмотрел на список. Почерк был резким, угловатым, корявым. Писать — не моё. Раньше за всё это отвечал только я.

Схема хорошая. Возможно, ещё не полная, но уже лучше, чем была. Но пока в графах напротив этих должностей зияла пустота. Я просто придумывал структуру, не понимая, где в этом мире найду таких специалистов, которым смогу доверить свою жизнь — и жизни Бэт с Кассандрой.

Но начало положено. Каркас есть. Будем искать детали. И подыскивать кандидатов для этой опасной миссии.