Дневник «Белорусского Когтевранца» (гет)

[Запись из дневника. 19 октября 1998 года. Невидимая война и точечные удары]

Утро. Долги

Понедельник начался с еще одного сюрприза. Обычно по утрам успешно играли с Гермионой в прятки: когда выходил на пробежку или тренировку, она еще была в своей комнате, а когда возвращался — её уже не было. Но сегодня график дал сбой. Не знаю, что произошло, но, видно, на одной записке она решила не останавливаться.

Вышел в гостиную Башни Старост, на ходу застегивая мантию, и замер. Гермиона стояла у окна. Увидела меня, и в её глазах снова мелькнуло то самое странное, виноватое выражение. Но в этот раз она не отвела взгляда.

Решил, как говорится — и как говорил мой батя — перестать мять сиськи и начать действовать. Хотя, если честно, от первого варианта бы не отказался. Достал из кармана сложенный кусок пергамента с её ночной запиской, который всё ещё хранил лёгкий запах её парфюма. Подошел ближе.

— Я согласен, мне нужна твоя помощь, — сказал ровно, остановившись в паре шагов.

Гермиона не стала строить из себя ничего не понимающую дурочку или говорить, что ошибся. Посмотрела на записку, потом мне в глаза. Пальцы нервно сжали край подоконника, костяшки побелели, но голос прозвучал подчеркнуто по-деловому:

— Что именно ты хочешь? Видела твою книгу про МАКУСА.

— Да, МАКУСА. Мне нужно знать, как работают их протоколы безопасности. Что они делают в случае тревоги, как блокируют этажи, как эвакуируют персонал. В тех чертежах, что у меня есть, только голая архитектура. Мне нужны их законы и инструкции. Всё, что сможешь найти. Не знаю пока, что конкретно выстрелит, но мне нужна любая информация, которая может помочь в одном деле.

Грейнджер кивнула. Щеки всё-таки слегка порозовели.

— Хорошо. Я посмотрю в секции международного права. А это дело, как я понимаю, связано с тем, что ты говорил мне в мае?

— Да. И еще... — сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. — Спасибо. Во-первых, за то, что вылечила меня и заботилась. Я это ценю и буду должен тебе, даже если ты сама не хочешь. Ты спасла мне если не жизнь, то здоровье вернула, а также прикрыла. Понимаю, для тебя нарушать правила тяжело, но если захочешь — расскажу тебе всё. И во-вторых, за то, что помогаешь сейчас. Ты не обязана этого делать. Я перед тобой в неоплатном долгу. За всё.

Было тяжело говорить, от волнения в горле пересохло так, что слова царапали глотку. Я смотрел на неё и боялся моргнуть — вдруг исчезнет, как мираж.

Краска залила её лицо окончательно, вплоть до кончиков ушей. Она судорожно вздохнула, быстро отвела взгляд, пробормотала скомканное «не за что» и почти бегом выскочила из гостиной. Дверь торопливо щелкнула.

Смотрел ей вслед. Ничего не понимаю, что с ней происходит, но плевать, если это делает нас ближе.

День. Лабораторная работа.

Сегодня на Зельеварении ради разнообразия Слизнорт заставил нас варить «Зелье Расширения Чувств», которое, как он говорил, частенько бывает на ЖАБА, а также часто используется в определенных кругах. В подземелье густо пахло спиртом, жженой серой и чем-то пряным.

Следуя рецепту из учебника, мерно крошил корень мандрагоры, нож глухо стучал по доске, а старик прохаживался между котлами.

— Это зелье используется следопытами и мракоборцами, — вещал Слизнорт, поглаживая свой увесистый живот. — Оно усиливает слух, зрение и обоняние в несколько раз. Побочные эффекты — тяжелейшая головная боль и сенсорная перегрузка. Поэтому дозировка критична. Обратите внимание: последовательность добавления здесь обратная обычной. Сначала идет стабилизатор. Потом — активный компонент. В конце — катализатор. Перепутаете порядок — получите мощнейшую галлюциногенную смесь.

Аккуратно влил стабилизатор. Жидкость в котле тихо зашипела, меняя цвет на ядовито-оранжевый и выплюнув едкий пузырек пара. Сделал пометку в блокноте. Зелье обостренных чувств. Конечно, мне оно не так важно, всё же я анимаг, и в форме котиков обладаю таким зрением и обонянием, что этому зелью и не снилось. Но всё же мне-человеку это могло помочь: например, когда искал девушек, не пришлось бы чуть ли не носом тыкаться. Но и сейчас, если его сварить, то буду в течение получаса нюхать и видеть лучше. Стоит обдумать это.

Следом шли Заклинания. Флитвик решил перейти от грубой силы к филигранным заклинаниям. Тема: «Заклинания точечного воздействия». На партах перед нами лежали гладкие деревянные кубики, пахнущие лаком.

— Сегодня вы научитесь воздействовать не на весь объект, а только на его часть, — пищал декан. — Это критически важно, когда нужно обездвижить механизм, не разрушив его полностью. Иммобилюс Минор.

Он коснулся кубика, и только один его угол застыл, покрывшись тонкой сизой коркой инея, а остальная часть продолжала свободно перекатываться.

Студенты зашептались и начали пробовать. У меня, как и у большинства, кубик замерз целиком. Обидно, конечно: думаешь, что ты уже солидный волшебник, но вот когда надо показывать заклинания более тонкие и точечные, всё еще как слон в посудной лавке.

— Слишком широкая дуга, — Флитвик подошел к моей парте. — Сужайте импульс. Магия должна идти не от руки, а от вашего намерения, мистер К...

Закрыл глаза. Вспомнил уроки Аберфорта. Намерение. Фокус. Не бить магией наотмашь, а уколоть. Навел палочку строго на верхний правый угол кубика, задержав дыхание.

Короткий выдох. Иммобилюс Минор.

Стекловидный лед сковал ровно один миллиметр дерева. Работает. Для взлома сейфов МАКУСА точечная заморозка замков без их разрушения — это именно то, что нужно.

Вечер. Саботаж и животное чутье

Сидел в Большом Зале на своем привычном месте и спокойно доедал мясо, когда за столом Гриффиндора кто-то истошно завопил. Следом раздался грохот падающих скамеек и звон бьющегося хрусталя. Крики, шум.

Вскочил на ноги. Половина гриффиндорцев покрылась жуткой красной сыпью, от которой шел кислый химический дымок и несло паленой шерстью.

Позади тоже началась какая-то возня и крики.

Обернулся. За соседним столом Слизерина несколько человек встали и начали нести абсолютную околесицу, размахивая руками. Было похоже на заклинание «Конфундус». Но еще парочка были со стеклянными глазами, они уже доставали палочки.

Посмотрел на стол профессоров. Директора и большинства профессоров уже не было, лишь молодой профессор магловедения с испугом смотрел на всё происходящее.

Началась паника. Гриффиндорцы с красными лицами потащили палочки, обвиняя слизеринцев в отравлении сока. Слизеринцы орали в ответ, выхватывая палочки.

— Силенцио! — громовой голос Гермионы ударил по ушам, перекрывая гвалт.

Пока крутил головой, Гермиона уже начала действовать.Она запрыгнула на скамью, её палочка искрила. Не тратя времени на крики, тут же начала раскидывать жесткие связывающие заклинания, фиксируя самых буйных зачинщиков драки прямо на месте.

Нашёл взглядом наших когтевранских старост и кивнул им помочь Гермионе, а сам кинулся в толпу с другой стороны, разнимая спорщиков и гася летящие заклинания щитами. Воздух вибрировал от хаотичной магии, пахло озоном и пролитым тыквенным соком. Младшие старосты неумело пытались помочь нам с Гермионой оттеснить младшекурсников к выходу. Было весело. Хорошо, что людей в Большом Зале было немного, и другие факультеты решили не участвовать в общем веселье.

Вместе с Матиасом и Изольдой спеленали последнего из ребят их факультета со стеклянными глазами. И тут, посреди этого дурдома, меня ударило по ноздрям.

Приторный, густой запах жасмина и дешевой ванили.

Уже тошнит от него. Он висел прямо надо мной, резкий и ясный, словно шпионка стояла в метре от моего плеча. И да, в пылу всеобщего хаоса не почувствовал, как вибрирует детектор.

Судорожно выхватил из внутреннего кармана монокль, а левой рукой ударил по корпусу детектора на поясе, активируя распыление. Прибор с тихим шипением выплюнул веер магической влаги. Резко закрутился на месте, сканируя толпу сквозь вращающиеся линзы медного кольца. Пусто. Никаких искажений, ни одной подсвеченной росой тени. Запах стремительно таял, смешиваясь с вонью паленой шерсти и паникой. Ушла.

Выдернул из толпы Осси, который пытался оттащить какого-то пуффендуйца.— Осси! Понюхай воздух. Чем пахнет? — гаркнул я.

Осси непонимающе уставился на меня, поправил очки и шумно втянул воздух носом.

— Э-э... Тыквенным соком? И какой-то мазью от прыщей? Не знаю, Алекс. Ничем. Как обычно всё. Запах Хогвартса. А с тобой всё в порядке?

Отпустил его. Всё ясно.

Остальные этого запаха не чувствуют. Шлейф слишком слабый для человека. Хотя стоп, Паркинсон же мне сказала, что учуяла этот тошнотный запах. Хотя она же девчонка, а у них нос устроен так, что запахи все острее чувствуют, особенно чужие, а там было закрытое пространство, плюс она не сразу почуяла. Это Осси с его обычным носом в такой толпе не может уловить тонкий шлейф. Мой мозг, даже в человеческом теле, из-за анимагии частично работает лучше, чем у простых людей. Анимагия работает как пассивный усилитель чувств. Вот почему я единственный в замке, кто вообще способен взять её след. Ну, может еще Макгонагалл, она ведь тоже анимаг. Но ей же не расскажешь.

Всё успокоилось, когда подоспели профессора, прибежавшие на шум, наконец утихомирили толпу и растащили пострадавших в Больничное крыло. Остался стоять у дверей Зала, анализируя ситуацию.

В голову пришла одна мысль. Начал вспоминать всё, что было, как Кассандра вернулась в Хогвартс.

Кассандра, ведомая своей обидой и ревностью, мстит лично мне — бьет по Финну, распускает слухи про меня и Гермиону, давит на психику. Она еще с лета пытается меня морально подавить, хотела, чтобы я к ней приполз и просил помощи, вот и делает всё, что нужно для этого. А также она не хочет, чтобы я спас Бэт. Дурочка не понимает, что Гриндевальд с ней играет, но где-то на задворках подсознания понимает, что артефакт опасен, хоть и думает, что это лишь для того, чтобы я не спас Бэт и не остался с ней.

Гриндевальд — тот же, наоборот, ему очень хочется, чтобы я добыл «Сердце Горы», и также у него планы снова стать значимой фигурой. Вернуть былое величие. Поэтому он вербует бывших Пожирателей Смерти, кто еще на свободе. В школе ему нужны молодые студенты. Кассандра ходила и беседовала со всеми, наверняка узнала, кто потерял родных и близких, кто зол и прочее. Не знаю как, но он предлагает им свою обычную теорию в стиле «Мир, дружба, жвачка» — то есть всё будет хорошо и для общего блага, главное быть вместе и верить ему. Он создал враждебность между Слизерином и другими факультетами, словно те в ответе за все беды прошлого года. Тот пацан, которого поймал на тайном проходе с жетоном Даров Смерти, наверняка ходил куда-то как курьер. Передавал послания или типа того.

Так что массовый саботаж в Большом Зале, отравление сока, стравливание целых факультетов — это не масштаб Кассандры. Это чистый Гриндевальд. Ему плевать на меня лично. Ему нужен хаос. Ему нужно, чтобы студенты ненавидели друг друга, чтобы учителя потеряли контроль, чтобы школа превратилась в пороховую бочку. И он мог это использовать.

Шпионка с жасмином работает не на истеричную школьницу. Она работает на Темного Лорда. Только вопрос: знает ли о ней тёмная Кассандра, и в целом, как у них там всё происходит? И самое главное, что же мне с этим делать?

[Запись из дневника. 20-21 октября 1998 года. Скрытые узлы и новые ставки]

Лед тронулся

Утро вторника началось с новой аномалии. Вышел в гостиную Башни Старост, на ходу затягивая галстук, и нос к носу столкнулся с Гермионой. Второй день подряд. Это уже можно считать системой?

Сегодня она смотрела на меня, когда вышел. В её глазах больше не было того колючего арктического холода и виноватого взгляда последних недель. Она посмотрела на меня, чуть виновато улыбнулась уголками губ и тихо сказала:— Доброе утро, Алекс.

И прошла мимо.

Стоял как вкопанный. Всего три слова, а эффект такой, словно выпил зелье бодрости.

Может, это не Гермиона, а её подменил кто-то? Да уж, из всей этой чертовщины лезет всякое в голову.

А вот в коридорах замка ощущалась какая-то зловещая атмосфера. Как будто бы опасность поджидала за каждым поворотом. Сегодня мой патруль прошёл спокойно. Но вечером пересекся с Матиасом. Слизеринец, привычно перекатывая по костяшкам свою серебряную монету, высказал свои сомнения и опасения. Он пару раз замечал странные молчаливые скопления студентов из разных факультетов в глухих тупиках. Но стоило ему подойти ближе — группы мгновенно и без суеты расходились, словно по безмолвной команде. Тоже видели еще пару старост.

Дела плохи: сегодня они собираются по темным тупикам, а завтра, что завтра — не знаю, может, станут под знамена

Гриндевальда, если они у него есть. Но то, что это плохие сигналы, было понятно.

Давление и перекрестки

Днем понял одну простую вещь: ЖАБА в этом году выжмет из нас все соки, да что там — уже выжимала. Это вам не СОВ. Тот был хоть и сложный, но в целом понятный, а здесь, конечно, многим из нас приходилось учить сразу два года. Это еще хорошо, предметов меньше, но в свободные часы приходилось читать и зубрить.

На Трансфигурации профессор Тримбл раздал каждому по куску необработанного гранита. Камни на деревянных партах мелко, противно вибрировали, издавая низкий, как у рассерженного шмеля, зудящий гул.

— Эти камни зачарованы на сопротивление, — проскрипел профессор, тяжело опираясь на стол. — В реальной ситуации объект может быть магически нестабилен. Ваша задача — трансфигурировать его, несмотря на внутреннее давление.

Профессор коснулся своего камня кончиком палочки:

— Лапидем Моллио.

Вибрирующий гранит мгновенно осел, превратившись в кусок мягкой, податливой глины, от которой густо запахло сыростью, хотя глина продолжала слегка дрожать.

— Не пытайтесь подавить сопротивление силой, — наставлял старик, глядя, как студенты краснеют от натуги. — Вы должны «обойти» его. Магия течёт по пути наименьшего сопротивления — используйте это.

Принцип дзюдо, переложенный на магию. Используй силу противника против него самого. У большинства в классе камни начали трескаться с сухим, резким щелчком — признак того, что они пытались «продавить» заклинание в лоб.

Но на этом уроке меня отвлекла не магия. Кассандра. Она сидела на ряд впереди. Пару раз поймал её взгляд. Это была не та высокомерная, насмешливая Тёмная королева. Она смотрела на меня странно — словно хотела что-то сказать, просила о помощи, кусала губы, но так и не решилась подойти. Непонятно, или это очередные игры, или же внутри идёт борьба. Я хоть и был зол на Кассандру за всё, что она натворила, но понимал, что себя она уже мало контролирует, даже её темную часть. И мне хотелось верить, что Эхо Гриндевальда еще не полностью взял над ней верх.

Следом шли Древние Руны. Профессор Бабблинг нарисовала на доске сухо скрипящим мелом две рунические цепочки, пересекающиеся в одной точке.

— Перекрёстная формула — это структура, где две рунические линии взаимодействуют, — вещала она. — Ошибка в точке пересечения меняет смысл всей конструкции на противоположный. Здесь Тиваз пересекается с Эйваз. Если Тиваз стоит выше — формула многократно усиливает защиту. Если ниже — она превращается в агрессивное проклятие.

Интересно, а я не знал про такое, надо подумать, как это можно использовать. Ведь и защита хорошо, если станет сильнее, но и агрессивное проклятие мне нравилось.

Раздали листы с неполными формулами. Задача — определить итоговый смысл при разных вариантах сборки. Пришлось изрядно попотеть, мозг закипал от количества переменных. Успешно сдал лист за пять минут до звонка. Гермиона справилась быстрее меня, но всего на пару минут. Мы пересеклись взглядами, когда она сдавала пергамент. Я усмехнулся, она ответила слабой, но искренней улыбкой. Здоровая конкуренция возвращается.

Вербовка Жала

В среду вечером пошел на квиддичное поле. Джинни сама позвала посмотреть на их тренировку. Пришлось согласиться, она умоляюще смотрела на меня.

Осенний ветер кусал щеки, пахло примятой травой и дождем. Гриффиндорцы летали жестко, отрабатывая схемы.

Свист ветра и глухие удары бит разносились над стадионом. Когда тренировка закончилась, Джинни спустилась ко мне. Она тяжело дышала, волосы растрепались, от её формы пахло кожей, потом и полиролью для метел. Красотка в этой приталенной форме, а после тренировки волосы словно получили дополнительный объем. Щеки румяные. Грудь вздымается. Так, что-то я не туда засмотрелся. Еще раз окинув её фигуру взглядом, поднял глаза на её лицо.

Джинни кивнула в сторону трибун. И мы молча пошли. Там она остановилась и огляделась. Подозрительная какая-то.

Что это с ней?

— Ну? — она вытерла лицо рукавом. — Что с МАКУСА, К...? Когда выдвигаемся?

Поперхнулся травинкой, которую слегка пожевывал во рту.

— Какое МАКУСА, Джинни. У меня еще четкого плана нет. Мне нужна команда. И почему ты решила, что я тебя возьму с собой?

Джинни нахмурилась, останавливаясь.

— Что значит «почему я решила»? Тебе нужна помощь, Алекс?

Тяжело вздохнул. Не хотел тащить её в эту мясорубку, но выбора реально не было.

— Нужна, — нехотя признался я. — Бэт была моим «Жалом». На острие атаки. Мне нужен кто-то на её место. Кто будет помогать мне. И да, лучше тебя кандидатуры просто не существует.

Её глаза загорелись, она уже открыла рот, чтобы радостно согласиться, но я жестко поднял руку.

— Стой. Выслушай. Это не школьная дуэль и не прятки в лесу. МАКУСА — это иностранное министерство магии. «Двенадцать» убьют нас и не поморщатся. Риски запредельные. А если и не убьют и поймают, будет не лучше: мы иностранные маги на чужой территории, нас будут пытать и затем, если останемся живы, отправят в местную тюрьму. Это решение может полностью сломать твою жизнь. Подумай о родителях, о Гарри, чёрт возьми, вспомни. Ты мне нужна, но терять одну подругу, чтобы спасти другую, я не хочу.

Джинни насупилась, пнув комок грязи ботинком. Ей явно не нравилось, что я читаю ей морали, как маленькой.

— Я приму любое твое решение, но, прошу, подумай, — добавил я мягче. — Подумай, рыжая. Хорошо подумай. Время еще есть.

Уизли скрестила руки на груди, но кивнула.

— Ладно. Обдумаю. Но ты же знаешь мой ответ. Кстати, — она сменила тему. — Я проверила девчонок. Принюхивалась ко всем на факультете и к пуффендуйкам на Травологии. Ни у кого нет этих твоих духов с жасмином.

— Возможно, она с другого факультета, еще это может быть побочный эффект, — ответил я, и кратко потом рассказал про свои приключения со свитой Кассандры и попытки узнать, кто же эта таинственная девушка. А также сказал про свои подозрения, что этот запах бывает лишь тогда, когда она в невидимости.

Проводил Джинни до замка. Конечно, мне хотелось, чтобы Джинни согласилась, всё же ей я доверял даже больше, чем самому себе. Но если с ней что-то случится, мне лучше не возвращаться из США.