Северус и василиск Слизерина (джен)

Молли решила, что сама справится с министерским оформлением развода с Артуром. В конце концов, это было не проклятие, не судебная тяжба из-за наследства и не старый родовой спор, а всего лишь расторжение брака, который даже не был скреплён у алтаря, а оформлен директором школы.

Она выбрала день, когда дети были заняты, надела свое самое скучное платье, собрала бумаги и отправилась в Министерство.

В Министерстве о ситуации Артура Уизли уже знали — и, как водится, были на его стороне. С Артуром было легко работать, он охотно помогал, не спорил по мелочам, и потому его любили. Все привыкли к его удобному и приятному образу: немного рассеянный, но добродушный человек, с красивой женой и семью детьми — почти идеальная картинка, которую никто не хотел менять.

Поэтому помогать Молли в Министерстве никто настроен не был, скорее наоборот.

Ей велели пройти в Отдел гражданских записей, оттуда отправили в Сектор семейных дел, а там молодая ведьма, мисс Крип, с туго затянутым пучком волос никак не могла решить, какую форму нужно заполнить.

— Это зависит от того, как был оформлен союз, — произнесла она тем особым чиновничьим тоном, где вежливости много, а толку никакого. — Через директора школы, вы сказали? Но вы урождённая Прюэтт. При таком браке обычно бывают и алтари, и магические контракты. У вашего супруга алтаря, насколько я понимаю, не было?

В конце концов мисс Крип сама запуталась, и отправила Молли в другой отдел Министерства, этажом выше. Там ей велели подождать. Потом ещё подождать. Потом сообщили, что нужный специалист вышел на обед. Ещё через сорок минут другая ведьма, постарше, по имени миссис Ковентри, просмотрела её бумаги и сказала с плохо скрытым неодобрением:

— Прежде чем принимать поспешные решения, дорогая моя, нужно хорошо подумать. У вас большая семья, много детей. Не зря сказано, что мать должна думать не о себе, а о детях.

Сказано это было участливым голосом, но за участливостью слишком ясно слышалось другое: приличные женщины на развод не подают. Особенно матери. Особенно если муж не пьёт и не бьёт ни посуду, ни детей у всех на глазах. Особенно если речь идёт о бедняге Артуре Уизли, приличном, вежливом, милом волшебнике. Он ведь всегда приветливо здоровается с коллегами. С миссис Ковентри, например.

Молли сжала пальцы на сумке.

— Я уже приняла решение, — сказала она ровно.

Миссис Ковентри поджала губы и ответила, что в таком случае ей понадобится выписка из регистра Хогвартса, потом заключение о характере магического оформления брака, и уже после этого будет назначена комиссия, которая рассмотрит бумаги.

— А сколько времени это займёт? — спросила Молли.

— Около полугода. А вы пока подумайте. Возможно, вы за это время захотите помириться с супругом.

Молли попробовала обратиться к другим чиновникам. Целую неделю она ходила от одной двери к другой, но всё повторялось: недовольные взгляды, прямые намёки, что она делает ошибку, и очередной круг по бюрократической карусели.

* * *

Когда она после недели скитаний по Министерству зашла к Мюриэль, та, едва увидев её лицо, не стала тратить время на лишние вопросы.

— Ну, рассказывай, — произнесла она.

Молли коротко пересказала всё, включая совет ещё подумать и, возможно, помириться с Артуром. Мюриэль слушала молча. Лишь один раз издала сухой, презрительный смешок, когда дошла очередь до слов о полугоде.

— Ясно, — сказала она, когда Молли умолкла. — В Министерстве редко отказывают прямо. Там тянут время, путают, перекладывают бумаги с места на место и ждут, пока человек устанет. Удобный способ сохранить приличия и при этом ничего не решать. К тому же многие там жалеют бедняжку Артура и искренне не понимают, как от него можно было уйти.

Она слегка откинулась на спинку стула.

— Нет, тут нужна помощь того, кто знает это заведение изнутри и умеет, когда надо, взять его за горло. Я напишу Барти Краучу. Я знала его ещё мальчиком, мы с его матерью до сих пор в добрых отношениях. Он был до смешного серьёзен уже в три года. Из таких детей обычно вырастают либо зануды, либо очень способные и полезные волшебники. К счастью, Барти оказался из вторых. Думаю, с его помощью это дело пойдёт гораздо быстрее.

Она посмотрела на Молли.

— И перестань носить эти серые старомодные платья и мантии. Они наводят на всех вокруг тоску, даже когда всё хорошо. У тебя ведь есть деньги, и после Алтаря выглядишь лет на тридцать, не больше. Никто не поверит, что у тебя семеро детей.

Молли всегда была хороша собой: правильные черты и ясные синие глаза Блэков и светло-рыжие волосы Прюэттов. Но об одежде она давно не думала — было не до того, да и денег не было...

Она подошла к зеркалу. В отражении её встретила совсем не та усталая женщина, которую она привыкла видеть. Лицо стало свежее, кожа ровнее, черты яснее. Синие глаза и правда сияли, светло-рыжие волосы, густые и тяжёлые, отливали не медью, а золотом. Никаких веснушек. Хранитель щедро отблагодарил её за восстановление рода.

Она открыла шкаф и после короткого колебания достала свое самое нарядное платье — синее. Не новое, но удачное. Его глубокий цвет сразу сделал глаза ярче. Молли поправила ворот, пригладила ткань на талии, выпрямилась. Само по себе платье ничего не меняло, но в нём легче было держать спину прямо. И она накинула сверху мантию того же цвета.

* * *

Когда она вошла в кабинет Бартемиуса Крауча, он поднялся навстречу и в первое мгновение испытал лёгкое, почти досадное неудобство.

Он ожидал увидеть усталую, раздражённую, небрежно одетую ведьму.

Вместо этого перед ним стояла женщина, которую трудно было не заметить. Она была очень хороша собой: ясные синие глаза, густые рыжие волосы, правильные черты лица, мягкая линия рта...

Он не ожидал, что миссис Уизли окажется настолько привлекательной. И уж тем более не ожидал того спокойного, естественного тепла, которое исходило от неё ещё до всяких слов. Рядом с ней сам воздух словно становился мягче. В сочетании с ясным взглядом и безупречно спокойной манерой держаться это произвело на него впечатление сильнее, чем ему хотелось бы.

Это ему не понравилось. Точнее, не понравилось то, что он заметил это сразу. Поэтому он поклонился чуть суше обычного и произнёс ровным голосом:

— Миссис Уизли.