↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Войти при помощи
Временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Когда всего неделя (гет)



Переводчик:
Оригинал:
Показать / Show link to original work
Рейтинг:
R
Жанр:
Драма, Романтика
Размер:
Макси | 67 499 знаков
Статус:
Заморожен | Оригинал: Закончен | Переведено: ~11%
Предупреждения:
AU, ООС
 
Проверено на грамотность
Эмма Свон живёт в Бостоне и ей предстоит полёт в Дублин.
Киллиан Джонс возвращается домой после долгого пребывания в Штатах.
Оба они оказываются в одном самолёте, их места рядом.
И вот здесь-то всё и начинается....
QRCode
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

Глава 1

Было около шести вечера, когда Эмма прибыла в аэропорт. Она проложила себе путь сквозь толпу людей прямиком к стойке регистрации багажа. Взвесила чемодан и отдала паспорт женщине за стойкой, сказав, что сумку возьмёт с собой в салон. Служащая наклеила на ручную кладь наклейку и выдала билет. Эмма направилась в сторону главных ворот, где её паспорт снова подвергся проверке, прежде чем она оказалась в зоне «Дьюти-фри».

Впервые за долгое время она снова садится на самолёт… Это заставляло её немного нервничать. Так было всегда, когда ей предстояло куда-то лететь. Или когда нужно было пройти сквозь рамку металлоискателя. Она не знала почему: ей было нечего скрывать, но она всегда волновалась, когда ей приходилось проходить сквозь рамку, боясь, что та сработает. И очевидно, ничего не произошло и в этот раз. Вместе с тем, она как всегда нервничала.

Кажется, было уже семь, потому как Эмма обошла все магазины. Их было так много: парфюмерия, одежда… и даже целые стенды с сэндвичами. Она колебалась: стоит ли купить что-нибудь поесть, на случай если она проголодается в полёте? Здесь, как она надеялась, еда стоила дешевле, чем на борту самолёте… В конце концов, она передумала: рейс был ночной, завтра в девять утра она уже приземлится далеко от Америки, далеко от Бостона.

Эмма так давно мечтала об этом путешествии. Едва ли ещё она могла оставаться в Америке: даже несмотря на то, что она всем сердцем любила эту страну, она не чувствовала себя здесь как дома. И не могла этого объяснить. Столько ужасного произошло с ней в Америке, что она хотела сбежать прочь, надеясь, что сможет обрести счастливую жизнь за её пределами. И пусть даже этот побег продлится всего неделю.

Это всё ещё был побег, и она должна была предпринять его.

Ей нужно было увидеть новые пейзажи, погрузиться в новую культуру, узнать новых людей, обладающих отличным менталитетом. Она могла бы отправиться в Испанию, или Францию, но её уровень владения иностранным языком был так плох, что не оставлял никаких надежд на то, что её там поймут. Именно поэтому выбор её пал на Ирландию.

Эмма переместилась к рамке металлоискателя. А вот и момент истины. Давай, Эмма, не будь такой трусихой! Тебе нечего скрывать! Что за проблема?! Она положила свою сумку в специальный лоток, а подвеску, ремень и прочую металлическую мелочёвку — в другой. Прошла сквозь рамку. Ничего.

Видишь, бояться нечего.

Эмма собрала свои вещи и направилась к выходу на посадку. Она знала, что пришла рано, но подумала, что может расположиться где-нибудь поблизости, наблюдая за выходом, чтобы первой оказаться у дверей, когда начнут пускать в самолёт. Она не любила заходить в самолёт, когда он уже был заполнен людьми. Слишком душно.

В руках она теребила свой билет, пока сидела на пластиковом стуле. Она кинула взгляд на большие часы на стене, сверила время: 19:30. И её взгляд снова уткнулся в маленький клочок бумаги, который она крепко держала между пальцами.

Пункт назначения: Дублин, Ирландия. Она повторила название города, где должна была приземлиться через несколько часов. Её избавление. Она готова покинуть невыносимый город — Бостон — хотя бы на одну коротенькую неделю, и сейчас она может только с нетерпением ожидать этого.

Место: 24 F. Ох, отлично! Ей досталось место у окна. Эмме всегда нравилось именно это место, где можно было наблюдать, как самолёт постепенно поднимается всё выше и выше, пока, наконец, не окажется над самыми облаками. Она могла проводить часы, наблюдая за облачным морем. Такое спокойное, такое невероятное, такое потрясающее!

Просто блестяще, что ей пришло в голову прихватить с собой несколько книг: одну с собой в сумке, и ещё парочка осталась в чемодане, который, по её расчётам, уже находился где-то в багажном отделении. Она принялась за свою любимую книгу, которая, кажется, была перечитана уже не одну сотню раз и так не смогла надоесть ей: «Хоббит, или Туда и обратно». С каким трепетом и уважением она относилась к автору, Дж. Р.Р. Толкиену. Что за Человек!

Теперь ей оставалось только спокойно дождаться, когда сотрудники аэропорта объявят начало посадки.

~ * ~

Тем временем где-то в аэропорту прокладывал себе дорогу Киллиан Джонс. На его губах плясала очаровательная улыбка. Он отсалютовал таможенникам, проходя сквозь рамку металлоискателя. Никаких проблем. Он перебрал в уме все вещи, что оставил для полёта: рюкзак и его содержимое. Наушники, небольшой ноутбук и надувная подушка, на случай если в полёте захочется вздремнуть. Из-за смены часовых поясов будет только девять утра, когда он приземлится, и Киллиану крайне не хотелось проспать весь следующий день, вместо того, чтобы направится прямиком к своей семье и сообщить, что спустя месяц, проведённый в Америке, он наконец-то вернулся домой.

Завтра он будет дома. Наконец-то. В Ирландии.

Он навещал старинных друзей: оба американцы, но детство провели в Ирландии, где они и познакомились. Виктор Уэйл и Джефферсон Хэттер были и оставались его лучшими друзьями, но видеться часто этим троим не приходилось: не давала работа. Так, Киллиан взял месяц и отправился в Америку, где его друзья также озаботились отпусками на всё это время; только так они смогли наконец провести время вместе и отправились в путешествие по стране, переезжая из штата в штат.

Киллиан был рад за своих друзей, ведь оба трудились в поте лица и преуспели на том поприще, на котором всегда и хотели. Уэйл стал выдающимся врачом, а Джефферсон пробил себе дорогу в фэшн-индустрии: он стал стилистом. Джефферсон преуспел не только в работе: он был отцом. Грейс. Так звали его маленькую дочку. До поездки Киллиан видел лишь её фотографии, которые отсылал ему Джефферсон, и вот первый раз увидел её воочию. Грейс росла без матери. Бедняга-жена Джефферсона не пережила болезни, когда Грейс едва ли исполнилось два года.

И именно эта потеря сблизила Киллиана и Грейс. Он тоже вырос без матери.

Девочка очень расстроилась, когда он объявил, что скоро уезжает, и перед отъездом Киллиан проводил с ней всё свободное время. Она безоговорочно доверяла ему все свои секреты, о которых порой её отец и понятия не имел. Поэтому Киллиану пришлось пообещать, что он не скажет Джефферсону ни слова. В качестве благодарности Грейс крепко — крепко, для своего возраста — обняла его и подарила рисунок, чтоб Киллиан никогда-никогда не забыл её.

Конечно, он не забудет. Она была такой милашкой.

Мысленно возвращаясь в реальность, он осознал, что уже сидит в зале перед выходом на посадку. А из головы всё равно не хотело выходить только что закончившееся путешествие по Америке. Ему действительно здесь понравилось. Он ещё вернётся, это уж точно. Но, конечно, не так быстро. Уэйл, Джефферсон и Грейс обещали навестить его в Дублине, как только выдастся возможность.

Он поднялся на ноги и, как только служащий аэропорта пригласил пассажиров, летящих Дублин пройти на борт, первым оказался в очереди на посадку. Он продемонстрировал свой паспорт и билет женщине на выходе; красивая широкая улыбка, озарившая его лицо, заставила её залиться румянцем, пока она показывала ему, куда идти дальше. Да, именно так он влиял на женщин. Он прошёл по тоннелю и оказался в самолёте. 24Е. Место посередине. Если немного повезёт, то никто не придёт на место у окна, и он сможет пересесть. Он снова проверил содержимое своего рюкзака и сказал себе, что подождёт, пока самолёт достаточно заполнится, прежде чем включить ноутбук и погрузиться в музыку. Он уселся на своё место, разместив рюкзак на коленях, и решил развлечь себя наблюдением за прибывающими пассажирами.

Стройная и красивая женская фигурка тут же привлекла его внимание.

~ * ~

Эмму из её бережно выстроенной во время чтения вселенной выдернул женский металлический голос, пригласивший пассажиров пройти на посадку. На часах было 20:15. Он кинула книгу в сумку, поднялась и проследовала к стойке, оказавшись почти в самом начале очереди. Отлично. Достала паспорт и показала сотруднику.

Молодой человек улыбнулся ей и вытянул правую руку, указывая, что она должна идти прямо, в этом направлении. Она также ответила ему мимолётной улыбкой и прошла дальше, по дороге засовывая документы обратно в сумку. Впереди её ждал длинный тоннель, ведущий прямо к двери самолёта. Экипаж поприветствовал её дежурной улыбкой, и она двинулась к стюардессе, чтобы показать ей свой посадочный талон. Девушка кивнула и пригласила её в салон найти нужное место, которое должно было располагаться в самом хвосте салона.

Самолёт был небольшим. Пассажиров не должно было быть много: рейс был поздний и не выпадал на дни школьных каникул. А Эмма не очень-то любила детей, особенно после того что случилось с ней, когда она была моложе.

Она искала своё место. 20, 21, 22, 23, 24. Ага, вот и оно. Она глянула в иллюминатор: ночь уже вступила в свои права. Только потом она заметила мужчину — красивого, к слову сказать — который занимал среднее кресло и изучал её в ответ. Взгляд его голубых глаз поймал её -зелёный.

— Эй, красотка! — откликнулся он. О, отлично. Казанова. Бесполезно пытаться, малыш, мне не интересно.

Она не ответила, и он решил попробовать снова:

— О, это вы сидите у окна?

Как только она кивнула, он взял свой рюкзак, поднялся с кресла и выбрался в проход, позволяя ей пройти на своё место. Она едва заметно улыбнулась ему, и кажется, эта улыбка больше походила на гримасу. Но нет: он улыбнулся ей в ответ. О, Боже.

Без сомнений он был ловеласом, соблазнителем. Он был соблазнительным. Тёмные волосы, синие глаза, лёгкая щетина — и чёрт бы его побрал, — не сходившая с его губ озорная ухмылка. Край клетчатой рубашки чуть открывал волосы на груди. Раньше она и подумать не могла, что это может быть привлекательным. О боже, Эмма, о чём вообще ты думаешь? Ты и раньше видела красивых парней, он ничем не лучше их. И эти голубые глаза…

Но это было не главное.

Удивительно, но она могла заметить, что мужчина, оказавшийся рядом с ней, имел нечто тёмное, спрятанное глубоко под его очаровательной внешностью. Она чувствовала это.

А сейчас она чувствовала его взгляд, направленный на неё, пока она сама разглядывала его с головы до ног. Хмм… веди себя естественно, Эмма, ты просто ищешь ремень безопасности. Поэтому ты опустила голову и смотришь вниз. Она вцепилась за свой ремень в попытке вести себя нормально.

— Увидела что-то, что тебе понравилось, любовь моя? — невинно поинтересовался он. Она была очень осторожна, в конце концов, это ведь Эмма, но, по всей видимости, недостаточно. Боже, какой самоуверенный. Эмма никогда не любила такой тип парней. Они отлично сознавали свою привлекательность и без зазрения совести пользовались этим.

— Да, — она сделала паузу, — я наконец-то нашла свой ремень.

Она ответила с тем же невинным выражением, с каким он задал свой щекотливый вопрос. Она усмехнулась. Он тоже. Она старалась не встречаться с ним глазами, потому что его взгляд был слишком пристальным. Даже если ты не хочешь, можешь быть уверена, что зальёшься румянцем, как только ваши взгляды пересекутся.

Она положила свою сумку вниз, под впереди стоящее кресло, как только стюардесса прошла по рядом, предупреждая пассажиров о том, чтобы они выключили телефоны и другие электронные устройства на время взлёта. Она заерзала на сиденье в попытке расположиться удобнее, чем вызвала ухмылку незнакомца.

— Нервничаешь, не так ли, любовь моя?

Кажется, ему нравилось использовать это «любовь моя» вместо имени, ей — нет.

— Я не твоя любовь, мистер-о-я-такой-уверенный-в-себе! — огрызнулась она, закатывая глаза, и тут же нахмурила брови, как только поняла, что данная ему прозвище вызвало у него лишь довольный смешок. — И нет, я не нервничаю. Просто прошла вечность с тех пор, как я летала последний раз.

— Вы когда-нибудь были в Ирландии, мисс… — начал он, явно намереваясь добавить её имя в конце вопроса, но вспомнил, что она его не называла. — Хорошо. Как ваше имя, мисс? — Спросил он наконец.

— Свон, — ответила она. Ей не хотелось называть своё имя незнакомцу, она ничего не знала о нём, а он уже вовсю пытался использовать на ней свои чары. Он вполне мог оказаться маньяком.

— У тебя нет имени, которое подходит такой красивой фамилии? — он вопросительно поднял одну бровь, на его губах снова заиграла ухмылка. Она вновь закатила глаза и потом всё-таки осмелилась встретиться с ним взглядом.

— Может быть, и есть. Но тебе я его не скажу, — ответила она. — А кто ты такой?

— Так значит, ты не желаешь говорить мне своё полное имя, но я тебе сказать своё должен? — как только она кивнула, его ухмылка стала ещё шире, почти от уха до уха. — И поскольку я — джентльмен… И миледи приказывает.

Он поднял руку и протянул ей, словно для рукопожатия:

— Меня зовут Джонс. Киллиан Джонс. Рад знакомству, мисс Свон.

— Рада знакомству, Киллиан Джонс, — пробормотала она, выдав некое подобие улыбки. Когда его взгляд стал слишком пристальным, чтобы можно было спокойно его выдержать, она отвернулась к окну. И она даже не заметила, как самолёт взлетел! Блеск! Как это вообще возможно?

Она изумлённо смотрела на землю вдалеке и небо за окном. Ночь повсюду, где была цивилизация, горели огни, и это было прекрасное волшебство. Будто тысячи и тысячи звёзд — только это был свет на земле, словно отражение тех, настоящих звёзд, что блестят высоко в небесах. Хоть она больше не обернулась к нему, она чувствовала его взгляд, направленный прямо на неё. Ещё одна отличная причина продолжить наблюдение за ночным небом. Примерно через полчаса она уже не увидела ни одного источника света. Только темноту. Они уже летели над Атлантикой.

И теперь она вновь вспомнила, куда они держат курс. Она зашевелилась, устраиваясь поудобнее в своём кресле, закрыла глаза и улыбнулась. Ирландия, готовься, я еду на целую неделю. Она вспомнила его вопрос. Вы когда-нибудь были в Ирландии, мисс …?

— Нет, — сказала она громко.

В этот момент он копался в своём рюкзаке и на звук её голоса, поняв, что она обращается именно к нему, поднял голову и посмотрел на Эмму:

— Прости, красавица?

— Я так и не ответила на твой вопрос. Итак, нет, я никогда не была в Ирландии, — наконец закончила она. — Но судя по твоему акценту, ты — был. — Он улыбнулся ей, Эмма ответила ему мимолётной улыбкой, прежде чем продолжить. — И какая она?

— Дождливая, — быстро ответил он, и его губы расплылись не в той чертовой ухмылке, которая появлялась всякий раз, когда он делал ей всяческие намёки, а в лучезарной улыбке, обнажив белоснежные зубы, — и зелёная. И прекрасная.

Он заглянул ей в глаза, и мог видеть, какой неподдельный интерес вызвал:

— Это дом.

Последние слова выбили Эмму их колеи. Этот ирландский мерзавец — которого она едва знала, но уже уверилась в том, что он мерзавец, судя по его самоуверенности — имел дом, тогда как она — нет.

Удачлив, как Ирландец, подумала она. Всю жизнь Эмма была одинока и только и делала, что боролась за свою жизнь, всё это воспитало в ней эгоизм и зависть по отношению к тем людям, у которых был свой дом.

Кажется, он безошибочно понял, что значил тот взгляд, которым Эмма, хотя сама того и не заметила, одарила его, потому что он спросил:

— Разве у тебя нет дома, Свон?

Почему этот человек постоянно задаёт такие неудобные вопросы? И раздаёт клички.

— И любимых?

Так как она не ответила и даже не кивнула или покачала головой, он сделал паузу, отдавая себе отчёт в том, что следующий вопрос смутит её окончательно:

— Ты хоть раз любила кого-нибудь?

— О нет, нет, нет, Джонс! Я не собираюсь разговаривать с тобой о моей личной жизни. Или о своей жизни вообще, — зашипела она. Ярость, которую она испытывала к нему, становилась всё сильнее и сильнее, поднимаясь откуда-то из живота. Почему он достаёт её этими назойливыми вопросами? Мерзавец.

— Ладно, ладно, красавица. Не хотел обидеть тебя, — извинился он.

— Кажется, не вышло.

Эмма нахмурилась и отвернулась обратно к окну. Оба замолчали на несколько минут, пока Киллиан не поднялся на ноги:

— Собираюсь за кофе. Хочешь чего-нибудь, солнце?

— Нет, — буркнула она, всё ещё злясь.

— Да брось, малышка! Я сам выберу тебе что-нибудь, — сказал он наконец. Как только он ушёл Эмма почувствовала долгожданное избавление. Почему он так себя ведёт? Все Ирландцы такие? О боже, только не это. Ей не нужны были подобные прилипалы, пристающие к ней с разговоры на протяжении всего путешествия. Ей говорили, что ирландцы очень дружелюбны и щедры. И этот мерзавец был дружелюбен и щедр. Как никак, он покупает её кофе. В самолёте. Что должно быть недешёвое удовольствие.

Или это была всего лишь часть его «плана по соблазнению». Если так, то это действительно раздражает. А если — нет, ну что ж, возможно, он не такой уж и мерзавец. Такой… Возможно, за этим смазливым личиком скрывается ещё что-то. Она наклонилась за своей сумкой, выудила оттуда книгу и погрузилась в чтение.

Киллиан проследовал в заднюю часть салона, где стюардессы продавали кофе и другие горячие напитки. Он обернулся на ряд, где сидела Эмма, и ему вдруг стало грустно. Ты чего раскис, приятель? Она закрытая, — ты открытый и любишь поболтать с хорошенькими девушками. Ну задал неверный вопрос. И только-то. Просто скажи ей ещё что-нибудь, чтобы наверстать упущенное.

Или нет. Ничего не говори. Только хуже сделаешь.

Когда подошла его очередь выбирать напиток, он произнёс:

— Один кофе с молоком, пожалуйста…

И замялся, обдумывая: что он может купить для неё? Горячий шоколад, все любят горячий шоколад. И… и… О!

— И, пожалуйста, ещё горячий шоколад с взбитыми сливками и корицей.

Он выбрал самый дорогой напиток, но был уверен — хотя и не знал почему — что ей понравится.

— Ваше здоровье, — поблагодарил он стюардессу и, прежде чем вернуться на своё место, подмигнул ей. Её щёки мгновенно залились румянцем. Впрочем, обычная реакция всех женщин, за некоторым исключением. По дороге он вспомнил, как точно так же, как сейчас стюардессе, улыбнулся Свон, и та даже не покраснела. А она крепкий орешек.

— Это тебе, — он расположился в кресле и протянул Эмме напиток. — Купил тебе горячий шоколад со сливками и корицей. Подумал, тебе понравится.

Он усмехнулся, глядя, как она берёт стакан и её губы расползаются в искренней улыбке.

— Ох… Спасибо тебе, — ответил она, улыбаясь и одновременно лихорадочно соображая: Как, чёрт возьми? Как он узнал? Горячий шоколад со сливками и корицей… ей любимый. Удачлив как ирландец, снова. — Сколько я должна тебе за шоколад?

— Ни цента, красавица. Всегда рад, — он сделал паузу. — Считай это извинением за те неловкие вопросы, что я задал пять минут назад.

Он принялся за свой кофе, отпивая его небольшими глотками.

— Горячий, — пробормотал он, заметив, что она наблюдает за ним, не притрагиваясь к напитку. — Не любишь шоколад, да?

Она посмотрела вниз, на стакан, который держала в руках:

— Нет, я люблю шоколад. Вообще-то… этот мой любимый, — она наконец встретилась с ним взглядом. — Ещё раз спасибо.

Не удержавшись, она окунула один палец в «шапку» взбитых сливок и облизала его.

— Радость моя, не делай так, когда смотришь мне в глаза, — расхохотался он.

— О. Мой. Бог. Неужели обязательно говорить мне это… — зашипела она. — Как, как?.. Можешь ты сделать хоть что-то без этих скользких намёков? Боже, не верю, что вообще говорю такое.

— Неуютно, Свон? — он старался не засмеяться

— Ты звучишь как маньяк, — буркнула она, разрываясь между чувством отвращением и — как ни странно — желанием рассмеяться. Что с ней не так? На протяжении всей беседы делал ей недвусмысленные намёки, намёки которые она всегда терпеть не могла, а тут, тут ей хотелось смеяться.

— О, дорогуша, ты раскрыла меня! — произнёс он, и в этот момент у неё вырвался смешок. О нет. Чёрт. Он всё-таки заставил её рассмеяться… Как только он это понял, его непомерная гордость заставила его улыбнуться ещё шире. Она закатила глаза.

— Итак, Свон, зачем ты летишь в Ирландию?

— Хотела сбежать из Америки ненадолго, ну знаешь, подышать другим воздухом… Как бы я ни любила Америку и Бостон, жизнь в них стала такой напряжённой. И мне надо найти источник вдохновения для своего нового проекта.

Окей. Как только она проговорилась, можно быть уверенной, что он захочет знать подробности.

— Что за проект?

Бинго.

— Хм… Я… я писатель и только что закончила свою последнюю книгу, поэтому и хотела поехать в Ирландию, где, может быть, найду вдохновение в Кельтской культуре, которую я всегда считала чертовски интересной, — пояснила Эмма, она бы ещё несколько часов могла обсуждать свою работу писателя и свои будущие проекты, если бы вовремя не спохватилась: не стоит посвящать этого Джонса в самую важную часть её жизни.

— Писатель. Интересно. И тебе нравится кельтская культура? Что ж, тем более добро пожаловать в Ирландию, радость моя! Здесь до черта мест, которые я бы посоветовал тебе посетить… конечно, если ты меня спросишь, — это было утверждение, она слышала это по его тону. Он точно собирался рассказать ей, какие районы страны она просто обязана посетить, что подтянуть свои знания в кельтской культуре.

— Отлично, спасибо, это было бы великолепно, — она была рада, что он не задал тот единственный вопрос, которого она больше всего боялась. Почему ты стала писателем? Она никогда не хотела отвечать на этот вопрос, и уверена, что никогда не захочет. Ни в коем случае.

— Свон, — начал он, — почему ты захотела стать писателем?

Заметив, как она побледнела, а её лицо вытянулось в удивлении, он спешно продолжил:

— Ладно, проехали. Мои извинения. Неверный вопрос.

Он грустно улыбнулся ей, явно колебался, стоит ли спрашивать ещё что-то. Так он делал только хуже. Ради всего святого, просто заткнись, идиот.

Пить они закончили в тишине. Киллиан достал ноутбук и наушники: самое время посмотреть хорошее кино. Он не хотел накалить ситуацию ещё больше, не хотел обидеть. Одно дело поддевать её этими намёками, это веселило, но совсем другое — причинять ей боль. Об это он действительно сожалел.

— Хочешь посмотреть что-нибудь? — поинтересовался он, протягивая её один из наушников.

— Нет, спасибо. Постараюсь немного поспать. Мы приземлимся часа через четыре, не хочу завтра шататься как зомби, — ответила она, проследив взглядом за его руками, которые тут же «зарылись» в рюкзак и выудили оттуда подушку. Он молча предложил её Эмме. — Ты серьёзно?

Он кивнул, улыбаясь.

— Ладно… Кажется, я должна сказать спасибо.

Она приняла подушку, положила под голову в уголок между стенкой фюзеляжа и своим сиденьем. Чёрт, как же мягко. Гораздо удобнее. Он закопалась поглубже в попытке найти лучшую позу для сна. Всё это время он наблюдал за ней. Она закрыла глаза, и попыталась что-то пробормотать, но он прервал её:

— Конечно, я разбужу тебя, когда мы пойдём на посадку. Не волнуйся, красавица, — никаких скользких намёков, никакого шаловливого тона в его голосе. Он мог удивить, когда того хотел.

Она улыбнулась:

— Спасибо тебе. Ещё раз.

— Кажется мне, ты всерьёз этим увлечена, не так ли?

— Чем? — она резко открыла глаза. Снова эти намёки? Пожалуйста, только не это.

— Попытками отблагодарить меня, — он подмигнул ей, она не выдержала и закатила глаза. Такой самоуверенный.

Эмма снова закрыла глаза, её сердце теперь билось размеренно, она медленно погрузилась в сон.

Какое-то время он внимательно наблюдал за её лицом. Она казалась такой спокойной, когда спала… И то, как она пыталась избежать его вопросов… Она не казалась ему счастливой, пусть даже ей хорошо удавалось скрывать боль. Кажется, она привыкла демонстрировать своё милое счастливое личико всем, кого знала, но — и он не мог объяснить почему — он видел её сквозь эту маску.

Он вернулся к ноутбуку, лежавшему на коленях. Вставил наушники в уши и нажал кнопку «Play». Четыре часа. Похоже спать ближайшие четыре часа не придётся… Возможно, он выспится дома, когда наконец вернётся. Или ему не удастся сомкнуть глаз до следующей ночи.

Когда в конце фильма появились титры, он выключил компьютер. Четыре часа фильма в его режиссёрской версии. Третья часть «Властелина колец» была одной из его любимых книг. И автор. Тот самый Толкиен, тот кого он всегда считал одним из литературных идолов. Киллиан вернул ноутбук в рюкзак и повернулся к блондинке, которая всё ещё спала.

— Малышка, просыпайся, мы уже почти в аэропорту Дублина, скоро снижаемся. Проснись, — обратился он к лежащей рядом спящей красавице, легонько тронув её плечо. Она чуть застонала, возвращаясь из мира снов, в мир реальный.

— Привет, солнце! — воскликнул он, его губы скривились в ухмылке.

— М-м-м-м… Уже? — вопрос был риторическим, ответа Киллиана он не требовал. Она взяла подушку в руки и протянула ему. Снова поблагодарив. На сей раз он никак не отреагировал на тот факт, что она в очередной раз сказала ему «спасибо».

Никто из них больше не заговорил во время посадки. Было около девяти часов утра, солнце вовсю светило — пока. Они подождали, пока остальные пассажиры покинут самолёт: спешить им было некуда. Киллиан поднялся и выбрался в проход. Теперь она сама могла вылезти и направиться к выходу. Она поблагодарила экипаж и проследовала дальше, не дожидаясь Киллиана. С чего бы ей его ждать? Он был всего лишь пассажиром, сидевшим рядом, ничего больше. теперь она должна сосредоточиться на том, чтобы найти выход из аэропорта и добраться до центра города, где её ждала «приёмная» семья.

Да, потому что Эмма знала, что ей не хватит денег, чтобы снять номер в отеле, поэтому она поискала на сайте семью, которая бы была готова принять её на неделю, за определённую плату, конечно, но не такую заоблачную. Эмма должна была платить только за еду на время своего пребывания. Удачная сделка. Она прошла дальше, пока не уткнулась в очередь, здесь она последний раз должна показать свой паспорт, прежде чем получит свой багаж.

Её губы расплылись в улыбке, когда она прочла таблички над своей головой. Они были написаны на английском и гэльском. Она в Ирландии. Эмма глубоко вдохнула. Она не покидала свою родную страну с тех пор как… да, никогда. Те разы, когда ей удавалось полететь на самолёте, были путешествия по Соединённым штатам: когда семьи, что удочеряли Эмму, отправляли её назад, в приют.

Но не время думать об этом.

— Свон! — знакомый мужской голос с сильным ирландским акцентом достиг её ушей.

О нет, только не он.

— Теперь ты ещё и преследуешь меня? — зашипела она. Почему он следует за ней по пятам?

— Воу-воу, успокойся, принцесса, — запротестовал он, выставив руки вперёд словно щит. И кое-что было зажато в одной из них. — Подумал, что это может понадобиться, ну знаешь, когда будешь проходить таможню.

Он вытянул вперёд левую руку и отдал ей её собственную сумку. От неожиданности она открыла рот. Заморгала. Как она вообще могла забыть её?

— Ладно… тогда, — начала была она, но он прервал её.

— Да, да, да, спасибо тебе, я знаю. Ты уже сотню раз поблагодарила меня в самолёте, — Киллиан подмигнул ей. И эта улыбка на его губах. Как обычно. — В любом случае: всегда милости прошу.

Они двигались вместе с очередью, более не разговаривая друг с другом. Настала очередь Эммы показывать паспорт. Что она и сделала.

Она оказалась в зоне, где, наконец, могла получить свой багаж обратно. Она разыскала конвейерную ленту, куда должны были прибыть чемоданы из Бостона. Немного погодя, она нашла свой чемодан. Чуть дальше она заметила Киллиана, нашедшего свой. Эмма осмотрела свой багаж и обнаружила дыру: один из швов разошёлся.

— Просто отлично… — процедила она, злая как чёрт.

— В чём проблема, радость моя, — Киллиан приблизился к ней, как только заслышал её проклятья.

— Проблема в том, что ты постоянно произносишь что-то вроде «радость моя», и мне это не нравится. Вот и всё? Понял? Теперь можешь быть свободен. Спасибо за полёт, ты был очень мил, когда постоянно любопытствовал по поводу моей личной жизни. И да, явно, сунул нос не в своё дело, когда стал говорить о моём прошлом. А теперь, пожалуйста, иди, — она задрала голову и их лица оказались на одном уровне. — Всего хорошего!

Он промолчал. Был слишком озадачен тем, что сейчас произошло. Воу. Кажется, он по полной облажался с это дамочкой, которую едва знал. Обычно девушки, с которыми он общался мило краснели и хихикали над всем, что он говорил, эта же оказывала открытое сопротивление.

— Послушай, Свон, я прошу прощения, если как-то обидел тебя. Я точно этого не хотел. Просто… просто, может тебе нужна помощь, чтобы найти дорогу домой? После я оставлю тебя в покое… Что это? — он только что заметил дыру на чемодане.

— Ничего. Всё в порядке, — ответила Эмма, и он почувствовал, что она уже не так сильно злится. Какого чёрта она уже не так зла? Какой кавардак в голове.

— Не в порядке. Позволь помочь, — он сделал шаг и взялся за ручку её чемодана.

— Итак, теперь ты у нас джентльмен, — её брови взлетели вверх, усмешка появилась в уголке губ.

— Я всегда джентльмен! — заявил он, пытаясь при этом выглядеть оскорблённым до глубины души её выпадом. — Куда ты направляешься?

— Вообще-то, мне нужно в центр Дублина, а потом надо ещё найти принимающую семью, пояснила она.

— Ага, мне тоже надо в центр. Встретиться кое с кем в Темпл-Баре, — он улыбнулся ей и… она улыбнулась в ответ. Она действительно больше не злилась. Наверное, ей нужно было накричать на кого-то, чтобы сбросить напряжение? Он надеялся на это. Зачем он вообще надеялся на это? Он ведь только встретил её. Воу. Кажется, и в его голове царил кавардак.

Они покинули здание аэропорта, располагавшееся на севере ирландской столицы, и сели на автобус, доставивший их прямо в центр Дублина. В пути они почти не разговаривали. Киллиан озвучивал ей названия памятников, что они проезжали, и время от времени рекомендовал ресторанчики и магазины к посещению. Когда автобус наконец прибыл и они сошли, Эмма поблагодарила его — да, ещё раз, да — чем вызвала смешок уже у обоих.

Даже она не понимала, почему так разозлилась на него и почему накричала прямо посреди аэропорта, у всех на глазах. Это был внезапный порыв. Но почему? Наверное, потому что она едва знала его, а он — её, и уже задавал настолько сокровенные вопросы, на которые она не желала отвечать. Возможно. Да, должно быть, причина именно в этом.

Он всё ещё нёс её чемодан, пока не добрались до места, где должны были разойтись.

— Мы сейчас стоим на улице Нассау. Здесь куча автобусных остановок, и если тебе нужно добраться с окраины в центр Дублина, то именно сюда ты и приедешь. Или можешь сесть на DART — междугородный поезд — на станции Пирс, она чуть дальше, в том направлении, — он указал рукой туда, где находилась станция. — А здесь Тринити Колледж, жемчужина нашего ирландского образования.

Каждый раз, когда он указывал на какой-либо ориентир, она просто кивала, вместо того, чтобы каждый раз говорить ему «спасибо». Кажется, она сегодня сказала слов благодарностей в его адрес больше чем кому-либо за всю свою жизнь. А она не любила говорить «спасибо», ей казалось, что так она остаётся в долгу. Будто становилась зависимой от кого-то.

— А в эту сторону, Темпл-бар, но это ты уже знаешь, — закончил он с ориентированием на местности. И Эмма в последний — как она надеялась — раз поблагодарила его. Он поставил багаж рядом с ней, и не спеша направился в сторону Темпл-бар, оставив её позади.

Ей было любопытно, так ли он соскучился по ирландскому пиву, что скорее бежал надраться с друзьями, или причина поспешного ухода крылась в чём-то другом. Этого она уже никогда не узнает.

И не то чтобы она очень хотела.

Когда расстояние между ними увеличилось до двадцати метров, он обернулся и крикнул:

— Кстати говоря, Свон, раз я больше никогда тебя не увижу, может скажешь мне своё имя?

Эмма вздохнула, но затем улыбнулась. Она надеялась, что забыл и уже и не спросит. По всей видимости, не забыл. Она взглянула на него: зелёные глаза встретились с голубыми.

— Эмма, — она замялась, — Эмма Свон.

Глава опубликована: 10.10.2018

Глава 2

— Эмма… — мягко повторил он, словно прошептал, — красивое имя. Рад был познакомиться, Эмма Свон. Береги себя и наслаждайся своим пребыванием в Ирландии. Бывай!

Попрощался он и продолжил свой путь в противоположном от неё направлении. Она наблюдала за ним, пока он не исчез из виду, поглощённый толпой людей.

— Чёрт, — пробормотала она, чувствуя нарастающую досаду. Он ведь так и не сказал мне, какие места в Ирландии я должна посетить в поисках вдохновения. Ладно… Неважно. Каждый Ирландец сможет рассказать мне. Не волнуйся, Эмма, ты отлично проведёшь эту неделю. Она достала карту, на которой собственноручно отметила дом, где живёт её принимающая семья. По-видимому, они жили не так далеко от места, где она сейчас стояла.

Славно.

Она оглядела ближайшие таблички с названиями улиц, и, когда, наконец, вычислила, где конкретно находится и по каким улицам ей нужно проследовать, чтобы добраться до своего временного пристанища, взяла чемодан и пустилась в путь.

Тем временем Киллиан прокладывал себе дорогу по городу, который знал как свои пять пальцев. В конце концов, хоть он и не родился в столице — его малой родиной был маленький городок под названием Дрόэда в 56 километрах к северу от Дублина — но вырос здесь: в окружении своих друзей и близких. Кажется, он мог дойти до любого места в городе, которое только взбредёт ему в голову, с закрытыми глазами.

Он скучал по каждому бару, по каждому художнику и артисту, пытающемуся заработать на улице продажей своих картин или игрой на инструментах. Не важно, какой захватывающей и удивительной была Америка, только Ирландия — а вернее, Дублин — всегда был тем местом, где он чувствовал себя именно так: здесь он был дома.

Киллиан было направился в сторону Темпл-Бар, но, внезапно повернув налево, запетлял по маленьким улочкам. Ему хотелось снова окунуться в творческую атмосферу «улицы искусств» — как он сам любил её про себя называть — где он мог проводить дни напролёт. Без сомнения, именно она была его самой любимой улицей во всём городе. Где отовсюду раздавались мелодии и ритмы музыкальных групп, а туристы завороженно глазели на витрины магазинов и живые скульптуры.

Да, чёрт возьми, это звучало как дом.

Он брёл вперёд, его мысли блуждали где-то далеко, глаза — закрыты. Так он добрался до Сант-Стивенс-Грин, парка где привык проводить время с своими подружками — да, у него их было гораздо больше чем одна — когда он был подростком. Самоуверенная усмешка появилась в уголке его губ, стоило ему вспомнить те беззаботные деньки. Ха-ха. Сейчас уже и не сосчитать скольких девушек он сводил на свидание.

А потом, а потом появилась она. Единственная женщина, которую он смог назвать своей родственной душой.

Мила.

~*~

Эмма ступила на тротуар, её взгляд был направлен в сторону парка Тринити Колледжа. Он был огромный, спокойный и зелёный. Множество людей расположились на скамейках или прямо на траве. Отличное место для пробежек. Стоит взять на заметку. Она подумала, что придёт сюда позже, возможно днём, чтобы осмотреть этот известный Колледж и немного побегать. Если она сейчас не дома, это не значит, что она не должна заниматься спортом.

Она добралась до улицы, в которой узнала «Пирс», железнодорожную станцию, что показал ей Киллиан на случай, если ей вздумается отправиться за город. С чего бы ей захотеть? У неё не было там знакомых. Но сама станция была по настоящему красивой: она располагалась на втором этаже, и от неё через дорогу был перекинут мост. Само здание было выкрашено в коричневый цвет, и Эмма разглядела позолоту — нет, конечно это не было настоящее золото, всего лишь золотая краска, но она делала здание совершенно непохожим на железнодорожную станцию.

Она сверилась с картой, чтобы убедиться, что идёт верно, и продолжила путь. Она была совсем недалеко от дома своей принимающей семьи, а часы показывали без малого одиннадцать. К счастью, пара, ожидающая её, уже давно вышла на пенсию и проводила всё своё время, наслаждаясь игрой в гольф и прогулками на лодке. Они лишь предупредили её, что в доме живёт собака, на случай если она имеет что-то против.

Но Эмма любила собак. На самом деле, собака, пожалуй, была её любимым животным ещё с тех самых пор, когда они были её единственными друзьями, в то время как она ребёнком жила в приюте. Иногда она даже представляла как сбежит вместе с ними и будет жить на улице со своими любимыми друзьями, которые стали ей настоящей семьёй. Да. В детстве, она хотела, чтобы собаки стали её семьёй. Как волки стали семьёй для Маугли.

Именно поэтому ей всегда нравилось читать. Персонажи книг никогда не оставались одни, даже если после рождения их бросили родители. Маугли вырастили волки, Тарзана — гориллы… Но не её. Она выросла совершенно одна, пока в её жизни не появился он… тот, кто заставил её поверить, что теперь всё будет хорошо и что больше она не одна.

Она всё ещё была юна и неопытна, когда влипла в эту историю: поверила ему всем сердцем. Она была такой наивной в том время… Стоило Эмме вспомнить о том, как она повела себя тогда, ей сразу стало стыдно перед самой собой. Ведь она знала. Воры никогда не ведут правильную жизнь. Но сейчас, всё изменилось. Сейчас она писатель и, если верить критикам, довольно неплохой.

Около месяца назад она принесла свою рукопись редактору — Реджине Миллс. И строгой брюнетке понравилось. Она даже сказала, что это подарок судьбы. Эмма тогда смогла выдохнуть с облегчением, ведь теперь наконец у неё появилась зарплата, на которую она могла позволить себе приличный обед. Между тем её книга снискала такой успех в Америке, что с ней заключили контракт на продолжение истории.

И, конечно, она понятия не имела, о чём писать дальше. Именно поэтому она была сейчас здесь, в Ирландии, бродила по улицам в поисках вдохновения. У неё была неделя. Всего неделя.

Она продолжила свой путь по Пирс-стрит. Оставалось только найти нужный дом. Сперва, увидев множество маленьких — похожих друг на друга как две капли воды — домиков в центре города, она посчитала это забавным. Теперь, когда ей предстояло найти один единственный верный среди них, это уже не казалось таким милым.

А, вот и он.

Она поднялась по невысоким ступеням и постучалась в дверь. Услышала, как кто-то шебуршится за дверью, и отступила назад.

— Иду-иду! — раздался женский голос. Женщина, которой он принадлежал, показалась ей приятной. Наконец дверь открылась, и прямо перед Эммой появилась бодрая не по годам пожилая женщина. Эмма дала бы ей где-то между 65 и 70. — Добро пожаловать домой, милая!

~*~

Киллиан продолжал свой путь, вспоминая всё то, что когда-либо происходило с ним на каждой из улочек, что он пересекал. Наконец, он осознал, что ноги сами привели его обратно в район Темпл-бар, одно из самых любимых его мест во всём мире. Тут всегда можно было послушать очередную группу, играющую в одном из пабов.

Он мысленно представил себе те славные времена, когда он обретался здесь со своими друзьями и семьёй. Семьёй, которую, он вот-вот снова увидит. Совсем скоро. Его осенило, что недавно он звонил им. И ни словом не обмолвился о том, что вернётся домой сегодня. Пусть это будет сюрприз!

Он добрался до паба, который искал. Фасад был зелёный словно трилистник клевера, а большие окна кристально чисты — хозяйка была очень щепетильна. Над зелёной дверью любой желающий мог прочесть название бара. «Крошка Щенок». Он улыбнулся, вспомнив, почему паб получил такое имя. Теперь он определённо был дома. Он пробежался глазами по меню: ничего не изменилось. Всё тоже отличное пиво и кофе, который он так любил. Зачем менять то, что и так идеально?

Он толкнул дверь, схватившись за ручку. Помещение внутри также ничуть не изменилось: полно людей, повсюду столы и стулья (за исключением угла слева, в глубине зала, чтобы группам было где играть — даже если на сегодня вступлений не запланировано) и такой знакомый запах алкоголя, витающий в воздухе. Он глубоко вдохнул, чтобы наполнить лёгкие любимым ароматом.

Он направился вглубь, к барной стойке, на ходу приветствуя знакомых. Спиной к нему стояла официантка. Она разливала Гиннесс по бокалам для клиентов, и несмотря на всеобщий шум, услышала, как кто-то подошёл и тут же откликнулась: «А вы что будете пить, сэр?»

— Зависит от того, что ты нальёшь мне, рыжик! — ответил он, и искренняя улыбка озарила его лицо, стоило ей подпрыгнуть от неожиданности и мгновенно повернуться к нему. Их взгляды встретились, и судя по её удивлённому выражению лица, она совершенно не ожидала его увидеть. Он точно застал её врасплох.

 — Киллиан! О Боже мой! Ты вернулся! — наконец улыбнулась она в ответ, и её белоснежная улыбка казалась ещё ярче благодаря алой помаде, — Самое время! Мы всё гадали, когда ты наконец появишься! Почему ты не предупредил нас?!

Она вышла из-за барной стойки и обняла его. Киллиан крепко прижал её к себе. Боги, как он скучал по ней. И по нему. Вдруг она резко отстранилась и хлестнула его полотенцем, которое до сих пор держала в руке. Он удивлённо заморгал, удивившись такой смене настроений.

— Я же говорила: «Не называй меня «рыжиком»! — пояснила она. Он рассмеялся, она тут же подхватила.

— Только так ты меня и узнала, не правда ли? — поддразнил Киллиан. Она закатила глаза, но кивнула. — Но разве ты не врач? Что ты вообще здесь делаешь, одетая официанткой? — поинтересовался он, и его правая бровь тут же вопросительно изогнулась.

— Просто помогаю Эрику, ну знаешь, летние каникулы ещё не начались, студентов, ищущих подработку официантами пока нет. И я уговорила своё начальство дать мне недельку отгула. И… теперь я здесь: помогаю своему мужу в пабе.

— Ариэль, Ариэль, Ариэль… ты слишком потрясающая. Ему очень повезло с тобой, ты знаешь, — заявил он весёлым, дразнящим тоном. Он на самом деле так считал. Он знал её всю жизнь, но она не переставала удивлять его своей добротой и самоотверженностью. Да, Эрику действительно чертовски повезло. — Так значит у тебя сейчас выходные?

— Вроде того… как видишь, — она оглядела паб, — мой отпуск очень суетливый. Но меня устраивает. Я наконец могу поболтать с теми, с кем больше не вижусь из-за своей работы. В конце концов, у меня есть шанс поспать, и под «поспать» я имею в виду не «о Боже, у меня есть целых четыре часа на сон», так что — да — можно сказать — я в отпуске.

Её тон был беззаботным и напрочь лишённым усталости.

— Ага, вот только твоим пациентам нужен кто-то такой же потрясающий как ты, — он подмигнул ей, и она хихикнула. Ариэль заметила новых посетителей, усевшихся за столик, и заспешила к ним, сказав Киллиану, что вернётся через минуту. Он остался ждать, забравшись на высокий стул возле барной стойки.

— Целая семья. Прости — пояснила она, пробегая мимо него за двумя кружками, — Придется всё бросить и обслужить их, кажется, они настроены недружелюбно и куда-то спешат. Один Ирландский кофе, один кофе с молоком, одна кола и 2 горячих шоколада. — Протараторила он. Киллиан поднялся и перешёл за стойку, готовый прийти на помощь. — О нет, Киллиан, тебе необязательно. Не беспокойся, я сама об…

— Ш-ш-ш. Просто дай мне помочь, — его тон был мягким, но при этом не требующим возражений. Он достал чашки и принялся наполнять их горячим шоколадом. — Раз я теперь здесь, а ты пытаешься обслужить всех в одиночку, всё что я могу сделать — это помочь тебе.

Она улыбнулась. Он знал, что это её способ сказать «спасибо». Она остановилась и взглянула на него, её голубые глаза встретились с его: «Я скучала по тебе, малыш.»

— Да. И я. Скучал по вам обоим, — он замер, расставляя чашки и стаканы на подносе, который держал на одной руке, и направился к столику, откуда поступил заказ.

Отдал Ирландский кофе главе семейства, кофе с молоком — для матери, колу — для мальчика подростка и горячий шоколад для младших детей. Вернувшись к стойке, он тут же поинтересовался:

— Кстати, об Эрике, где он? Разве он не должен со всей ответственностью исполнять свои обязанности бармена?

— Он скоро будет: отправился за продуктами, потому что наши холодильники совсем пусты. Ты застанешь его, если задержишься, — ответила Ариэль, протирая стаканы. — Он будет рад видеть тебя. И Макс ждёт не дождётся, когда любимый дядюшка возьмёт его на прогулку.

Её тон и выражение лица были такими живыми.

— Я скучал по своему любимому псу. Могу взять его на прогулку сегодня, если хочешь. Всё равно хотел размяться, так что… — предложил он.

— Ой, это было бы просто отлично. И да, что ты хочешь выпить? — спохватилась она. — Нет, вообще-то не отвечай: думаю, я знаю, что ты хочешь.

Она быстро подмигнула ему, отвернулась и наполнила кружку тёмной жидкостью. Когда она вновь повернулась к нему, на её лице играла широкая улыбка:

— Вот, пожалуйста. Кружка Гиннесса. Знаю, ты наверняка скучал, но нему.

Она облокотилась на стойку и опустила подбородок на сложенные руки, по-прежнему тепло улыбаясь ему.

— Да-а, и ты не представляешь КАК, — Киллиан схватил кружку и поднёс напиток к губам. Он сделал долгий глоток, прежде чем вновь опустить кружку на стойку, и вытер губы тыльной стороной ладони. — Знаешь, в американских пабах тоже наливают тёмное, но оно никогда не сравнится с этим. Совершенно. — Он сделал ещё один глоток. — О боже, как же хорошо снова быть дома. — Он закрыл глаза и даже чуть застонал от удовольствия, смакуя чудесный вкус и чувствуя, как жидкость растекается по телу.

—  Ха-ха. Сегодня вечером тебе придётся рассказать нам всё о своём путешествии, — он поднял бровь. — Да, малыш Джонс! Сегодня вечером, ты придёшь! Мы слишком долго не собирались, — скомандовала Ариэль.

— Так-так… кажется, отказаться я не могу? — фыркнул он — Так и быть. Звучит отлично!

— А как там Виктор и Джефф? Я слышала Виктор тоже стал врачом! Ведь это здорово! — воскликнула Ариэль. — А Джефферсону удалось пробиться в моду… Я так горжусь ими обоими!

— Эй, эй… Спокойно. Кажется, это я должен рассказывать тебе об этом! — он ухмыльнулся. — Да они всё те же: Вейл по-прежнему бегает от женщин, которые хотят отношений больше-чем-на-одну-ночь. — Ариэль возвела глаза к потолку, по-прежнему улыбаясь, — а Джефферсон так печётся о благополучии Грейс, что, клянусь, это сведёт его с ума.

Вдруг в заднюю комнату распахнулась и вошёл тот, кого Киллиан и Ариэль знали слишком хорошо:

— Мой Бог! Киллиан, ты вернулся! — Эрик поспешил навстречу брату и крепко обнял его, — Как ты, старина?

Эрик обхватил младшего брата одной рукой за шею, так что тому пришлось наклониться, а другой — принялся ерошить его тёмные волосы. Киллиану пришлось сопротивляться захвату, наконец ему удалось вырваться, он отступил на шаг, провёл рукой по растрёпанным волосам, прочистил горло:

— Мило болтал с Ариэль. А потом пришёл ты.

Он попытался изобразить раздражение, но не смог, не со своим братом. И рассмеялся, к нему подключился и Эрик, прежде чем вновь обнять брата на глазах у счастливой Ариэль.

Наконец Эрик отпустил Киллиана и поцеловал свою любимую:

— Как ты, милая? Не тяжело управлять пабом в одиночку? — спросил он, явно обеспокоенный.

— Нет, всё в порядке. И Киллиан мне помогал, — она обратилась к младшему, улыбка вновь заиграла на её устах, затем она снова взглянула на своего мужа — будущего мужа, они не были ещё женаты, но уже помолвлены, а свадьба была не за горами. — Я пригласила его сегодня к нам на ужин.

— Блестящая идея. Особенно если учесть, что я купил то, что вы оба любите, так что отлично! Не знал, что ты придешь, но не прогадал. Кажется, я просто волшебник, правда, братишка?

Киллиан не ответил, его бровь вновь взлетела вверх, а на губах заиграла самая насмешливая из ухмылок. Эрик продолжил, как только Ариэль ушла обслуживать других посетителей:

— Итак, когда ты вернулся? — поинтересовался он, расставляя кружки на стойке. — Полагаю, сегодня утром?

— Точно. Приземлился в 9 утра, — он сладко зевнул, — вообще не спал, устал как чёрт. Кажется, лучше пойти сейчас домой, вздремнуть, а потом я вернусь и заберу Макса на прогулку. Уже пообещал Ариэль, что возьму. — Эрик кивнул. — Потом опрокинем по кружке перед закрытием паба и сразу ужинать.

— Звучит как отличный план! — откликнулся Эрик, в его голосе, полном радости от встречи с братом, начали проскальзывать усталые нотки. Он много работал, пока Киллиан путешествовал по Штатам в компании их общих друзей. Киллиан поднялся на ноги и пожал руку брату, прежде чем поцеловать Ариэль в щёку:

— Увидимся позже, ребят! Возьму Макса на прогулку, которую он заслуживает! Бывайте! — махнул он, отправившись к выходу, чтобы снова оказаться на заполненной людьми улице.

~*~

— Привет! Я Эмма Свон. Приятно познакомиться с вами! — она старалась, чтобы её голос звучал как можно более радостно, но очень устала с дороги, поэтому была уверена, что этот факт не останется незамеченным. — А вы… вы Мэгги, верно?

Она заставила себя широко улыбнуться — ей действительно хотелось произвести хорошее впечатление.

— Это я. Рада познакомиться, Эмма! — женщина отступила на шаг, приглашая Эмму пройти внутрь. Она так и расплылась в приветственной улыбке. — Вот сюда, позволь помочь тебе.

Мэгги оказалось совсем пожилой, что заставило Эмму смутиться:

— О нет-нет, не беспокойтесь, всё отлично! Чемодан совсем не тяжёлый.

— Хорошо, можешь поставить там, — предложила улыбающаяся Мэгги, указав в угол коридора, рядом с лестницей, — Пойдём со мной на кухню, я сделаю тебе чаю.

Такой радушный приём. Кажется, это черта всех Ирландцев. Нет, американцев нельзя было назвать недружелюбными. Но это было не то же самое.

Эмма оставила свои чемодан и сумку, пересекла гостиную и вошла в кухню. Обстановку дома она нашла крайне милой. Эмма и сама бы хотела поселиться в таком доме в центре города. Всё что у неё было — это небольшая квартирка в Бостоне, располагающая на седьмом этаже. И район, где находился её дом, точно не мог похвастаться такой живой и приятной атмосферой.

Мэгги указала рукой на один из стульев, приглашая Эмму присесть. Она взяла чайник, сняв с него полотенце, которым накрыла его, чтобы сохранить температуру напитка:

— Тебе добавить в чай молока, дорогая? — спросила Мэгги, обернувшись и одарив Эмму очередной улыбкой. Тёплой улыбкой.

— Да, пожалуйста, — ответила Эмма. Она не привыкла пить чай, хоть и очень его любила: вместо этого постоянно приходилось пить кофе. Но сейчас от чашечки чая она не смогла отказаться. — Спасибо! — добавила она, когда Мэгги налила золотистую жидкость в чашку и протянула ей.

— Итак, дружок, как прошёл твой полёт? — принялась расспрашивать Мэгги, пока наливала в свою чашку. — Должно быть это была длинная ночь? Не хочешь немного вздремнуть?

Эмму опустила взгляд на чашку в её руках. Мэгги выглядела действительно обеспокоенной. Эмме стало не по себе. Долгое время никто не был так добр с ней. Никто не спрашивал её, устала ли она, хочет ли она поспать. А ведь она много работала и едва ли находила время на сон. Теперь она уже привыкла.

— Нет, спасибо! Мне удалось поспать в самолёте, — Эмма вновь подняла взгляд на женщину, чуть улыбнувшись. — Если я посплю сейчас, то ни за что не усну ночью. Но всё равно спасибо.

Дважды поблагодарив Мэгги, она вспомнила слова Киллиана о том, как часто она говорит «спасибо». Но ведь это началось только в самолёте. Раньше за ней такой привычки не водилось: она никого не благодарила так часто.

Две женщины немного поболтали о том о сём, пока чай в чашке Эммы окончательно не остыл. Но Эмма всё равно допила его до конца. Как только она закончила и вскочила на ноги, Мэгги поднялась следом, догадавшись, что Эмма намеревалась сделать дальше:

— Пойдём со мной, я покажу твою комнату! — сказала Мэгги и снова улыбнулась.

Эмма прихватила свой чемодан и сумку, прежде чем проследовать за пожилой женщиной вверх по лестнице. Комнатка оказалась небольшой, но очень уютной. Мебели в ней было немного, но и самой Эмме много шкафов не требовалось. Все её вещи вполне могли уместиться в одном ящике.

— Чувствуй себя как дома и устраивайся поудобнее, дорогая! — Мэгги стянула постельное бельё с кровати и вышла, через пару минут вернувшись обратно. — Я перестелю постель, прежде чем ты вернёшься домой с пробежки. Здесь, — она подошла к окну и, толкнув его, открыла, — нужно открывать вот так. Знаешь, такие окна вызывают недоумение у иностранцев, — пояснила она со смехом.

После, показав Эмме, где она может разложить свои вещи, Мэгги вышла из комнаты. Эмма проводила её кроткой улыбкой. Она осталась одна в своей комнате. Прилегла на кровать, сложив руки на животе и уставившись в потолок. Закрыла глаза и снова улыбнулась:

Вот оно! Ирландия. Дыши, Эмма. Ты найдёшь здесь своё вдохновение. А если нет, то сядешь на самолёт до Англии, Франции, Испании или любой другой европейской страны. Ведь история каждой из них завораживает! Ты точно найдёшь, о ком написать. Не волнуйся, просто наслаждайся моментом.

Чувство одиночества преследовало её, сколько она себя помнила. Так разговор с самой собой вошёл у неё в привычку, как и раздача себе советов. Её разум говорил сейчас, что она должна просто наслаждаться своим пребыванием здесь. И именно этого она хотела больше всего на свете.

Она села на кровати и с неохотой оглядела свой багаж. Придётся разложить, прежде чем отправиться в город. Вот чёрт. Без сомнения, распаковывание и сбор чемодана будет худшей частью её путешествия. Не то чтобы это было очень сложно… но в этом вопросе она была такой лентяйкой, что с радостью оставила бы все вещи в чемодане. Тем не менее, поступи она так, и через пару дней на месте её вещей образуется полнейший хаос.

Ну, вперёд. Она встала с кровати и опустилась на колени у своей дорожной сумки. Через некоторое время вещи были разложены по местам.

— Ух ты. Неужели кто-то вроде меня может так аккуратно всё разложить… — она ухмыльнулась сама себе.

Кто-то, очевидно, Мэгги, постучал в дверь:

— Эмма, дорогая? Я тебя не отвлекаю?

— Нет, конечно, нет, Мэгги! Входи, — поспешила заверить её Эмма, её голос звучал мягко, а губы сами расплывались в улыбке.

— Просто хотела показать другие комнаты, которые могут тебе понадобиться, — она махнула рукой, приглашая Эмму следовать за ней. — Здесь, — открыла она дверь, — твоя ванная комната —Джон и я будем использовать другую, поэтому не стесняйся:

можешь расставлять здесь свои вещи так, как тебе хочется! И вот здесь, — она вошла в комнату, облицованную кафельной плиткой, — ты должна нажать эту кнопку, прежде чем идти в душ. Иначе у тебя не будет горячей воды.

Эмма внимательно выслушала всё, что объясняла ей пожилая женщина.

Они продолжили свою экскурсию по дому, Мэгги рассказывала буквально обо всём. Когда они закончили, Мэгги схватила пульт и закончила свой рассказ, объяснив Эмме, как работает телевизор.

— Хорошо? — всё это время Мэгги продолжала улыбаться. Последний её вопрос был полон как беспокойства: ей действительно хотелось, чтобы Эмма от всей души наслаждалась своим пребыванием в доме, так и доброты — как и всегда.

Эмма наконец вернулась в свою комнату, чтобы проверить мобильный телефон. Два пропущенных звонка… от Реджины. Боже, уже? Не успела она прибыть в Ирландию, как ее редактор пытается её достать? Что за женщина! … Или, может быть, она просто хотела знать, как прошел полёт. От Реджины никогда не знаешь, чего ожидать. Приходится быть начеку. В любую минуту. Она взяла телефон в руки, чтобы прослушать сообщения на автоответчике.

«Добрый день, мисс Свон. Как прошел ваш полет? Искренне надеюсь, вам понравилось, так же как и семья, которая встретила вас в Дублине. Только не забывайте работать над продолжением своего романа. Дети жаждут быстрее узнать, что же сталось с героями Сказки. А дети очень нетерпеливы. Жду вашего скорейшего ответа. С уважением, Регина Миллс.»

Эмма рухнула на кровать лицом в подушку, глубоко вздохнула. Стоило ей услышать голос собственного редактора по телефону, и её накрыло страшное истощение. По крайней мере, она хотела насладиться самым первым днем за пределами Штатов. Она это заслужила.

Эмма пролежала так некоторое время — несколько минут, может быть часов, она не знала точно — просто слушала, звуки города или как Мэгги переставляет кухонную утварь. Она перевела взгляд к окну, чтобы понаблюдать, что происходит снаружи.

Автомобили и автобусы проезжали вдоль по улице, послушно останавливались на красный и пропускали пешеходов, позволяя им быстро пересечь перекрёсток. В субботу на улице было полно детей и молодых детей, и их весёлый смех отчётливо доносился до Эммы, грея душу, чего она не чувствовала довольно давно.

~*~

Его щека упиралась прямо в оконное стекло. Стоило ему сесть в поезд, и он почувствовал знакомое чувство облегчения. Путешествия на поезде мало что значили для большинства людей, но, когда ты скучаешь по своему городу, ты скучаешь по всему, что связывает тебя с ним. Поэтому междугородный поезд, который сейчас вёз его домой, был частью этого.

Он улыбнулся промелькнувшему в окне Дублинскому стадиону. Как много дней и вечеров он провёл здесь с Эриком и Ариэль, как они болели за свою любимую команду. Неважно за кого. Он просто любил спорт. И Эрик тоже. Как-никак Эрик не пропускал ни одной игры в регби или матча по гэльскому футболу. В их семье со спортом всегда были на «ты».

Как бы здорово ни было с Джефферсоном и Уэйлом, спорт они не любили, и потому Киллиан был уверен, что немного набрал лишнего веса за этот месяц. Завтра он возьмёт брата в зал, пока Ариэль — как она это обычно делает — пойдёт плавать. Русалка. Вот как Эрик и Киллиан звали ей пока были детьми. Она была блестящим пловцом: двигалась грациозно и мягко, словно растворяясь в воде и становясь с ней единым целым.

Вскоре металлический голос, объявивший следующую станцию, бесцеремонно вырвал его из потока мыслей. О, как много родного в этом названии.

Поезд прибыл на южные окраины Дублина. Блэкрок. Киллиан проследовал мимо зелёного парка и добрался до автобусной остановки недалеко от колледжа Блэкрок Никогда он не переступал его порога. Учёба там обошлась бы слишком дорого. Но его всегда поражали масштабы: парк был скрыт за высокими деревьями, за которыми также можно было разглядеть главное здание и замок. Как много школ имеют собственный замок?

Уж точно не та, в которой учился он сам. У него была «правильная» школа. Он получил хорошее образование, у него были славные учителя и отличные результаты. Но стоило ему ответить на вопрос «Кем ты станешь, когда вырастешь?» его тут же начинали презирать.

Художник.

Такая потрясающая профессия.

Вот только люди не понимали этого, потому что ты не можешь быть уверен, что сможешь обеспечить себя, пока не стал по-настоящему знаменит. Только самые смелые идут на такой риск. Это не случайная прихоть. Это призвание. Ты или рождаешься художником, или не становишься им вовсе. Конечно, если усердно работать, можно добиться определённых высот. Но идеальные бриллианты не требуют лучшей огранки. Искусство течёт по их жилам: они страстные и влюблённые в своё дело.

"Страстный и увлечённый" — не придумать лучшего сочетания, чтобы описать Киллиана. И это касалось не только искусства. И в своей любви к Миле он был таким: страстным и увлечённым. Он действительно любил её, она была его солнцем, светом его жизни. Но их история не была так проста и наивна как кажется, чего Киллиан крайне стыдился. Но в то время, это не имело никакого значения. Он любил её.

Он принимал её тёмную сторону, а она — его. Они всё делили на двоих. Но в один день — который начался как и любой другой — сердце Милы остановилось. Его не было рядом, он рисовал на улицах Дублина, чтобы заработать хоть немного денег. А когда вернулся домой, нашёл её тело, лежащим около кровати.

Он не хотел верить своим глазам. Его сердце пропустило удар — и кажется не один — прежде чем он приблизился к ней. Он уставился в пустоту, лишённый возможности двигаться, говорить, плакать или соображать. Он схватил её за плечи и принялся трясти в надежде, что она жива и просто упала с кровати во сне.

Но она не упала.

Она была мертва.

После ни Ариэль, ни Эрику не удалось помешать ему: он впал в глубокую депрессию. Он надолго забросил рисование. Не было желания. Едва ел, и не хотел никого видеть кроме брата и его девушки. Едва говорил.

Когда Киллиан был гораздо младше, он был самым очаровательным и счастливым ребёнком. Его восхищали даже самые простые вещи, в его глазах горел задорный огонёк. Он всегда улыбался и смеялся. И, "к несчастью", жизнь не побила его раньше. Только когда ему было десять, произошёл инцидент с лодкой… и вот теперь…

Её тёмные волосы, глубокие синие глаза и стройное тело. Никогда больше ему не услышать её чарующего мягкого голоса, не увидеть улыбки на губах. Никогда не поцеловать. Никогда больше он не сможет уткнуться носом в её шею, фыркнув от смеха, когда она ласково водит рукой по его груди назло одежде.

Что он сделал, чтобы заслужить это?

С тех пор сердце его было закрыто. Он ничего не чувствовал. Не хотел чувствовать. Он потерял слишком много. И не пережил бы, потеряй он ещё кого-нибудь. И поскольку больше ему ничего не оставалось, он отдавал всю свою любовь Ариэль и Эрику, которых он больше жизни боялся потерять. Лучше умереть самому. Большинство друзей стали просто хорошими знакомыми. Тьма, вызванная ее безвременным уходом, разрасталась в нем с каждым днём, и он не мог — или не хотел — противостоять ей. Она стала частью его самого, и Эрик и Ариэль это осознавали.

Вот она ещё одна причина, по которой он отправился в Америку. Переключить собственные мысли. И это сработало. Пока он снова не вернулся в Ирландию. Сейчас он видел Милу во всём. Она преследовала его мысли.

Конечно, с женщинами он по-прежнему вёл себя как чёртов соблазнитель и одаривал каждую фирменной улыбкой. Так уж он был устроен. Но он не чувствовал. Нет. Он ничего к ним не чувствовал. Ему просто нравилось видеть, как они заливаются краской: значит, он не растерял своего природного очарования. Это всегда приятно знать.

Думая о ней, он закусил нижнюю губу и нахмурил брови. Мысли ранили. Ранили даже сейчас спустя много месяцев.

Приехал автобус, Киллиан купил билет у водителя, прежде чем подняться на второй этаж и разместиться у переднего окна. Этот вид. О Боже, почему сразу столько воспоминаний? Будто он был далеко от Ирландии гораздо дольше. Хотя не прошло и двух месяцев. Но всё равно, он был абсолютно счастлив, оказавшись на переднем сиденье. Он старательно разглядывал проплывающие мимо улицы, чувствуя мерное движение автобуса.

Он не обращал внимания ни на что и на кого в автобусе, наслаждаясь музыкой, игравшей в наушниках. Теперь он уже не думал ни о чём. Остались только музыка и дорога. Автобус пересекал знакомые улицы, периодически останавливаясь, чтобы выпустить и впустить пассажиров. В это время движение не было плотным, дорого не должна занять много времени.

Тридцать минут спустя он наконец поднялся со своего места, спустился вниз по ступенькам и нажал на кнопку «стоп». Водитель остановился, Киллиан отсалютовал ему на прощанье в качестве благодарности. И теперь он здесь, глубоко вдыхает родной воздух. Киллини. Южный пригород Дублина.

Ему всегда хотелось иметь собственный дом, не квартиру или комнату. Но позволить себе такой в центре города он не мог, даже если бы очень захотел. Для этого он не был достаточно богат. Всего лишь художник. Но обстановка в этом районе была миролюбивой и жизнерадостной, а потому переезжать ему не хотелось. До города было недалеко, и именно этот дом они некогда делили с Милой. Неважно, как часто она являлась ему, он не мог забыть её, и только это место утешало его. Дом был пропитан ей.

Автобус остановился напротив парка, который он пересёк, чтобы подойти к дому. Высокие деревья, разрывающие небо и зелёная трава, по которой сновали туда-сюда вороны. Справа от парка расположился супермаркет «Теско», где он привык делать покупки, а по другую сторону дороги — другой парк, ещё больше, и поле для регби.

Он торопливо открыл входную дверь и вошёл в дом. Опустил сумку на пол в коридоре и повалился на диван, тут же провалившись в сон. Он так устал, а диван в такие моменты был вполне комфортен для того, чтобы хорошенько вздремнуть.

Он проснулся несколько часов спустя — был уже ранний полдень — вскочил на ноги, привёл себя в порядок. И позволил ногам отнести себя на кухню, приготовить кофе, чтобы окончательно проснуться. Он до сих пор не привык к тишине в этом доме. Он помнил как заливисто и легко смеялась Мила. Нет, парень. Просто прекрати думать об этом.

Он принял душ, надел чистую одежду, и, заперев дом, отправился на автобусную остановку. Пришло время отправиться с Максом на прогулку. Макс. Этот пёс был для него маленьким ребёнком. Или скорее племянником, с учётом, что он принадлежал его старшему брату. Он вырос на его глазах. Когда Эрик и Ариэль приютили его, он был ещё совсем маленьким щенком. Щенком бобтейла. Маленьким пушистым комочком.

Таким милым.

Эрик и Ариэль так обожали своего пушистого друга, что даже назвали свой паб «Крошка Щенок», потому что Эрик обзавёлся баром как раз в то время, как они приняли Макса в свой дом. И щенок быстро стал талисманом для посетителей.

Киллиан снова пересёк весь город, чтобы добраться до паба своего брата.

— Хей, я вернулся! — объявил он с порога, распахнув дверь.

— Как раз вовремя, братишка. Макс уже заждался тебя, он наверху, — откликнулся Эрик, расплываясь в улыбке, но не отрываясь от мытья посуды. — Вот ключи! Не забудь принести обратно, когда выйдете.

Эрик поднял ключи мокрой рукой и кинул их Килилану.

— Замётано, — спокойно ответил Киллиан. Он прошёл мимо стойки и направился к двери, ведущей к жилым комнатам. Он уже мог слышать как лает и скачет за дверью Макс, радостно предвкушающий то, что его ожидало. Прогулка с дядей. Конечно, Макс учуял Киллиана за несколько миль.

— Воу-воу! Успокойся, парень! — усмехнулся Киллиан, открывая дверь… и тут же оказался на спине. Счастливый Макс облизывал его лицо.

Он спихнул с себя пса и поднялся, великодушно потрепав друга по голове. Оба были рады видеть друг друга, судя по восторгу Макса и довольному смеху Киллиана. Он схватил поводок и прицепил его к кожаному ошейнику Макса. Закрыв за собой дверь, он спустился вниз, прежде чем покинуть паб с его талисманом — и поприветствовав мимоходом парочку знакомых посетителей — он отдал брату ключи.

Краем глаза он заметил Ариэль, которая обслуживала посетителей в дальнем углу зала. Она тут же повернула голову, едва заслышав, как лает её «малыш». Ей лицо всё ещё светилось. Она махнула ему рукой на прощанье, и он ответил тем же.

Киллиан с Максом направились в сторону Тринити колледжа, там, на огромном зелёном поле, Максу было где развернуться в полную силу. Территория Тринити Колледжа была открыта для всех желающих, и это был ближайший парк, где они могли насладиться прогулкой. Макс отлично знал дорогу до Тринити Колледжа, потому как Киллиан водил его туда, когда тот ещё был пушистым щенком.

~*~

Эмма сменила одежду: её выбор пал на тренировочный костюм. Она не особо заботилась о своём внешнем виде будучи за границей, потому что она здесь никого не знала. Разве что это парня Киллиана — навязчивого засранца — которого встретила в самолёте. Но их пути едва ли ещё раз пересекутся. И уж точно не в таком большом городе.

Эмма предупредила Мэгги, что собирается на пробежку и заодно осмотреть некоторые части города. Она прихватила с собой телефон и наушники, чтобы насладиться любимой музыкой. Её хозяйка указала несколько парков невдалеке от дома, и Эмма выбрала самый известный из них: парк Тринити Колледжа. Заодно она могла осмотреть и сам колледж.

So when the sun is coming up and you go, and there's still so many things you don't know, don't you look back, I've no doubt that I will see you on the road

Она добралась до кампуса и начала свою пробежку вокруг корпусов. Она совершенно не обращала внимания на темп, просто двигалась в ритм музыки. «Кин». Она и не подозревала, что в её плеере есть эта песня, но сейчас она была очень кстати. Ей нравилась музыка и нравился бег. Она мирно осматривала строения Тринити колледжа, и стоило её завернуть за угол одного из зданий, как огромная собака — очень пушистая — почти сшибла её с ног, если бы не пара крепких рук, схвативших её в охапку: одна рука на талии, другая — за плечи.

Испуганная грозящим падением, Эмма подняла взгляд. О. Мой. Бог. Её глаза расширились, как только она осознала, кто именно её поймал. Широкая улыбка расползлась по его лицу, хотя сперва он был удивлён не меньше чем Эмма сейчас. Как такое вообще возможно?

— К-как? — пробормотала она, удивлённо хлопая глазами.

— Что ж, кажется, ты и минуты без меня прожить не можешь, лапочка, — поддразнил её Киллиан Джонс, и ухмылка его стала ещё шире. Лапочка. Эмме совершенно не понравилась эта очередная кличка. Она насупилась, начиная злиться всё больше с каждой секундой.

Чёртов мерзавец.

Глава опубликована: 31.10.2018
И это еще не конец...
Отключить рекламу

Фанфик еще никто не комментировал
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх