Подарок для Аида (джен)

Гермес со страдающим видом бродил по вершине Олимпа. Голова у несчастного бога торговли, путешественников, воровства — ну и так далее — раскалывалась. Ему казалось, что он сейчас, подобно Зевсу, родит кого-нибудь из головы. Явно не Афину — Афину он вчера так и не смог перепить, позор ему. Но кого-нибудь точно родит.

— Что же вчера Гефест подмешал нам в нектар? — побормотал он, пытаясь найти место, где было бы тихо, темно и холодно. — Что же этот Хромоножка наливал? Ну кому пришла в голову светлая мысль отпустить Ганимеда в отпуск?

— Сам ты хромоножка! — отозвался Гефест, что-то жадно пьющий из походной фляги. — А это был натуральный самогон от Даждьбога!

В этот момент Гермес, не желая отвечать кузнецу, наткнулся на Гестию, задумчиво оглядывающую трон Зевса. На лице у богини памяти читалось явное желание сделать гадость Громовержцу.

— Гестия, — пробурчал Гермес, прислоняясь к холодному металлу, — ты чего?

Богиня домашнего очага вспыхнула в буквальном смысле слова:

— Я чего?! А он чего? Как мой очаг, ирод, растоптал, когда вчера дурным голосом орал песни и обещал помериться с Перуном!

— Чем помериться с Перуном? — заинтересовался Гермес, крепко зажмуривая глаза, чтобы не смотреть на огонь. Гефест задумчиво крякнул.

— Он не уточнял, — хихикнула Гестия, усмиряя огонь, — но Деметра уверяла Геру, что у Перуна больше и что вообще зря она не попробует.

— А она? — от предвкушения свежих сплетен у Гермеса даже голова почти прошла. — Гестия, ну что натворила наша вечная поборница нравственности? Эх, ну почему я ничего не помню!

— Потому что, — пропела Мнемосина, влетая в зал бестелесным духом, — память надо с детства развивать, а не коров тырить! А Гера сначала губки утиной гузкой поджимала, а когда ей Гефест еще подлил — ну за примирение же! — то разоткровенничалась и начала вздыхать о Торе. Что, мол, он тоже громовержец, и ах, какой мужчина!

— Ой, как интересно! — совсем ожил Гермес. — Нет, граждане, я больше не пью!

Гефест заржал в голос, откладывая флягу.

— Ну-ну, — фыркнула Афина, появляясь из ниоткуда с совой на плече, свеженькая, аки майская роза под лучами божественной Эос. В отличие от ее совы — несчастная посредница между мирами явно страдала от маленькой, но гордой птички перепела, кружащегося над ней и клюющего ее в голову. Сова угрюмо ухала и пыталась накрыться крыльями.

— Ты во мне сомневаешься? — вскинулся Гермес. — Да у нас в этом месяце и праздников-то больше не предвидится!

— Как это не предвидится? — вскинула брови Афина, поправляя сову, в изнеможении сползающую с ее плеча. — Ведь завтра же еще один.

Гермес глухо застонал:

— Какой? — и снова прислонился головой к трону. Еще одной пьянки он не вынесет! По крайней мере, не завтра.

— Как какой? Ты разве не помнишь? — удивилась Гестия, все-таки поджигая обивку на троне Зевса с мерзким хихиканьем.

— Нет, — буркнул Гермес, — а вы?

Все как по команде посмотрели на Мнемосину. Та посмотрела куда-то в небо. Возникла неловкая пауза.

— Склеротики! — в зал вошла Деметра, что-то яростно вывязывая из колосков пшеницы. — Склеротики вы все! А завтра день рождения моего зятя, Аидушки, чтобы ему пусто было, ироду проклятому! Лучшие годы моей дочери испортил, аспид подземный!

— Точно, — Афина хлопнула себя по лбу, попав при этом по шлему. Шлем издал гудящий звук, от которого сова взвилась с плеча и, почему-то хрипло каркая, улетела.

— Довели птичку, — вздохнул Гермес, косясь на собственные ботинки. — Так, а что дарить будем?

Немая сцена, которая возникла, — Гомеру и не снилась. Все только неловко переглядывались друг с другом, перетаптывались и делали умные лица. Наконец заговорила Мнемосина:

— Ну, давайте ему подарим вот это самое, ну, что он хочет, короче.

Афина с удивлением взглянула на мать.

— А что он хочет? — осторожно уточнила она. — Кто знает, чего хочет Аид?

Все повернулись к Деметре. Деметра повернулась к Гестии. Гестия, не придумав, к кому бы повернуться ей, улыбнулась:

— Ну, чего-то он наверняка хочет.

Гермес напрягся:

— Может, шлем его свистнем.

— И какая в этом ему радость? — вздохнул Гефест, с восхищением глядя на Афину.

— Ну, а потом вернем. Знаешь, как он обрадуется?

Все посмотрели на Гермеса, как на любимого в семье дурачка. Он обиженно надулся и буркнул:

— Сами думайте, раз умные такие!

— А может, мы ему устроим поход в театр? — Афина нахмурила лоб. — Пусть сходит с женой, развеется. А то что ему — сидеть у себя постоянно да гранаты выращивать? — она иронично взглянула на Деметру. Та заскрежетала зубами и выдавила из себя улыбку:

— Ну, а потом? На случай, что театр все же останется цел.

— А потом, — подхватил Гефест, ненавязчиво приближаясь к богине мудрости, — мы устроим ему застолье! Но безалкогольное! А основное блюдо — поп-крон!

— Поп-корн, — педантично поправила его Афина, делая шаг в сторону.

— И сахарную вату! — захлопала в ладоши Гестия, которую никто бы не заподозрил в любви к сладкому.

— А мы с Гефестом сварганим ему аттракционы какие-нибудь! А то что он унылый такой по жизни? — Гермес оживился, предвкушая, видимо, выражение лица Аида.

На том и порешили. Что стоит нескольким древнегреческим богам соорудить за день парк аттракционов?

К обеду уже отгремели примерно пять ссор о дизайне и функциональности, в результате которых весь песок и склоны гор в округе оказались испещренными загадочными значками, которые боги так и не удосужились стереть. Позднее смертные расшифровали эти рисунки как послание инопланетного разума, за исключением одного, начертанного копотью на камне. Рядом виднелись полустертые буквы «КЦ».

— Не взлетит! — самозабвенно орал Гермес.

— А он что, Икар, чтобы взлетать? — иронично пропела в ответ Мнемосина. — Зато рисунок Гефеста попал в выбор Аполлона, а уж он-то разбирается в искусстве. Лучше бы помог, чем критиковать.

Через пару часов загремело снова, на этот раз по-настоящему: шесть эпичных взрывов созданных пробных версий от Гефеста — последний уже по привычке. Тем не менее, теперь на Олимпе красовались «американские горки» с вертикальным спуском и двенадцатью мёртвыми петлями — это в честь Геракла. Колесницу для них Гермес увёл у Гелиоса.

— Никто еще так варварски не пытался продлить световой день! — стенал несчастный Гелиос, влача свою неслабую тушку пешком по небесному своду. — Только дайте мне добраться до края. Сразу же уйду на больничный, вот тогда и попляшете у меня тут в темноте недельку.

Афина организовала греческое «Что? Кто? Зачем?», а Гестия соорудила корриду с механическим минотавром. Никто не ожидал от милой богини домашнего очага такого — но она, с молотком Гефеста наперевес, была весьма убедительна и никто спорить с ней не решился.

Пещеру страха Гефест делать отказался, утверждая, что подземное царство у них уже есть.

— Не везите сову в Афины, — заявил он. — Кто же сможет напугать Аида?

— А пещеру смеха? — заикнулась было Деметра.

— Пещера смеха будет утром, — пообещал Гермес. — Раз я обещал не пить, теперь моя очередь наблюдать за вами. А потом я зарисую наиболее пикантные сцены — вот и посмеетесь.

— Обнажёнка будет? — оживился Гефест.

— Исключительно в античном стиле, — свирепо отчеканила Афина, поднося кулак к самому носу Гермеса.

Мнемосина умудрилась организовать тир, где в качестве мишеней стояли фигуры, почему-то неуловимо напоминающие Зевса. Афина горестно вздохнула и поправила Эгиду.

Машинки для поп-корна и сахарной ваты Гермес притащил непонятно откуда, загадочно улыбаясь. Афина потом нашла плохо содранные китайские этикетки, но техника держалась на честном слове и Рее-матери, и Гермеса решено было не ругать.

В первом приближении все было готово и даже кое-как работало.

— Главное, все это спрятать от вездесущих глаз сыночки, — озабоченно пробормотала Деметра.

— Зачем? — наивно спросил Гермес.

— А чтобы юбиляр не обрадовался раньше времени, — пояснила Афина, на глазок прикидывая, сколько еще Гелиосу тащиться до заката. — В подсобку, пожалуй, пока сгрузим, в Тартар.

— Как в Тартар? — возник как из-под земли Дионис. — Нельзя в Тартар, никак нельзя, — и быстренько убежал.

— Заначку перепрятывать помчался, — покивал Гефест. — Умница.

— Что разгалделись, олимпийцы? Вы и мёртвого поднимете! — донёсся из песков далёкий голос Аида. — Накладываю мораторий на ваш ораторий!

Могучая кучка славных богов Олимпа притихла в ожидании.

— А что мы будем делать потом? — прошептала Деметра. — После праздника. Куда потом все это денем?

— В Фанфиксополис сплавим, — ухмыльнулся Гермес, — там забавный народец, оценят!