↓
 ↑
Регистрация
Имя

Пароль

 
Войти при помощи
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Кадм (джен)



Фандом:
Рейтинг:
PG-13
Жанр:
Приключения
Размер:
Макси | 71 Кб
Статус:
В процессе
Предупреждения:
AU, Пре-гет
 
Проверено на грамотность
Умереть, а затем вернуться к жизни - интересный опыт, верно? Правда, за эту процедуру вам выписали длиннейший чек, включающий в себя не только расходы на лечение, но и энтропию реальности, которая стала прямым следствием вашей "не-смерти". Вдобавок ваша память восхитительно пуста, вас никто не знает, а по вашему следу идут ваше прошлое, повелитель, которого вы предали, миссия, о которой не сообщили, и, что хуже всего, "Полное описание поведения драконов" Терциуса Виверрна. Приятного выживания!

"Off We Go Into The Wild Pale Yonder" - British Sea Power
QRCode
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава

Пролог, которого не должно было быть

"— Но, может, этому миру как раз и не хватает "свежего взгляда"?"

Disco Elysium

" — Подумай о плюсах. Теперь у тебя совсем новая жизнь. Используй ее с умом".

Disco Elysium

Закройте глаза.

Хотя нет, пожалуй, именно этого делать как раз и не стоит, иначе как вы будете следовать этой инструкции(1)? Настоятельно рекомендуем все-таки оставить их открытыми.

А теперь представьте себе длинный коридор замка. Вообразите ребристые своды, стрельчатые арки и столько резного орнамента на стенах, словно архитектор сдавал здесь экзамен по элементам ранней готики. Добавьте к этому разнокалиберные мраморные плиты на полу, что за века мелких ремонтов стал похож на плед из обрывков ткани, если, конечно, когда-либо в принципе существовал каменный плед.

Плюющиеся факелы на стенах можно не воображать — их здесь нет. Лучше подумайте о свете, похожем на дневной, что просачивается через трещины в стенах и сводах.

Зато здесь есть снег. Он лежит на полу тонким слоем, а кое-где собрался миниатюрными сугробами. Представьте себе и его.

А что насчет звуков?

О, полный набор шумов, которые обычно можно услышать при сносе здания. Здесь присутствуют и потрескивания, и каменный гул, который вдавливает ваши барабанные перепонки прямиком в мозг, и отдаленный грохот уже разрушающихся частей.

Но на фоне всего этого вообразите, что слышите отдаленный стук шагов. Словно кто-то спешит покинуть здание.

Шаги все ближе, все громче.

И, наконец, изобразите на своем мысленном холсте темный силуэт, который возникает в дальней части коридора.

Стоит сказать, что все вышеописанное, а также то, что случилось далее, и в самом деле не могло разворачиваться нигде, кроме как в воображении, да и то — в самых дальних, самых потаенных уголках подсознания. Оно было столь же эфемерно, как надежды на спасение, и при этом так же ужасающе реально, как и неотвратимость смерти.

Да, все верно. Человек умирал.


* * *


…Беглец остановился и нырнул за угол, вжавшись в стену, чтобы прислушаться к происходящему в глубине замка. Еще недавно не было никакой нужды в постыдном бегстве, поскольку каждый ярд пространства находился под его четким контролем. В конце концов, он же его и создал. Но кое-что все-таки случилось, и теперь приходилось играть по чужим правилам. Правила эти, конечно же, ему никто не сообщил, и он догадывался, что, скорее всего, уже проиграл. Просто пока не увидел счет на табло.

Однако некоторая свобода действий все еще была ему доступна, и он делал все возможное, чтобы продлить это упущение со стороны ужаса, что шел за ним по пятам. Тактика была более чем простой: беспорядочное и паническое бегство, но пока что она работала.

Грохот за спиной и в самом деле ненадолго утих. Даже стены перестали трескаться.

Прислушавшись, он отлепился от стены, готовясь к короткому забегу до очередного укрытия…

И в следующую секунду был вынужден броситься вперед на пол, сжавшись в комок, потому что прямо над его головой, словно взбесившийся таран, мелькнуло что-то огромное, бледное, красноглазое и совершенно точно чешуйчатое, снося все на своем пути.

Пол предательски треснул и стал исчезать. Это означало одно — очередной слой вот-вот растворится, как скорлупа в уксусе.

Нужно было идти дальше.

Лежа на спине, он посмотрел вверх, на разрушенные перекрытия и… нечто, что взглянуло на него сквозь дыры, сделал сложный жест рукой (исключительно в магических целях), заорал (а вот это было от испуга) и «провалился».

Он все еще лежал на спине, но теперь пол, стены и перекрытия были целы, а по нему туда-сюда топталась целая толпа, к счастью, неосязаемая. Тяжело перекатившись, словно тело действительно было реальным, он медленно поднялся и оперся о стену. Сейчас та была почти как настоящая.

А вот что точно было по-настоящему, так это привкус крови во рту. Он, и еще пронизывающий до костей холод, что просачивался сюда из реальности.

Беглец потащился вперед, мельком взглянув на разнокалиберную массу студентов, которая текла по коридору, не обращая на него никакого внимания. По большей части у них даже не было лиц — все равно он их не запомнил, а бьющийся под сводами гомон лишь отдаленно имитировал речь толпы. Подростки шли и бежали по коридору, и сквозь них летел снег, хотя в окна заглядывала ранняя осень.

Где-то среди них мог быть и он — какая-то из его версий в возрасте от одиннадцати до тридцати восьми. Роясь в изрядно потрепанной картотеке памяти перед «провалом», он не особо всматривался в года. Какая разница, что сгорит следующим?

Но он должен успеть к выходу. Поезд уже тронулся(2), как и было запланировано, однако до полного отбытия оставалась целая вечность. Где нет времени, там нет и разницы между секундой и миллионами лет, а значит, его успеют убить бесконечное множество раз. Не слишком приятный расклад, когда вы заперты в одной камере с самым изобретательным в плане убийства умом.

Хотя «заперты» — не совсем верный термин. Он сам заперся с ним здесь. Просто в самый неподходящий момент ключи улетели почти под самую дверь.

По коридору пронесся гул. За этой первой вступительной нотой последовала партия трескающихся стен.

Его нашли куда быстрее, чем в прошлый раз.

Мысли разлетелись в разные стороны, как бильярдные шары от удара кием. Массовка вокруг испарилась, оставив лишь молчаливые стены и заметенный снегом пол.

Гул приближался, теперь он двигался к нему с ритмичностью метронома.

Выбор был небольшой: либо бежать дальше с одним шансом на миллион, что он успеет пересечь лабиринты переходов и достигнуть выхода, либо «проваливаться» все ниже и ниже, в надежде хоть ненадолго потеряться в слоях подсознания.

Он выбрал второе.

На этот раз усилий ушло значительно больше, а металлический привкус стал только сильнее. Теперь не оставалось никаких сомнений, что еще несколько таких переходов — и лучшее, на что он сможет рассчитывать в реальности, будет частичный паралич. Ему буквально выжигали мозг, а любые ментальные манипуляции лишь ускоряли этот процесс.

Осознание этого факта обрушилось с безапелляционностью половинки кирпича в темном переулке. Коридор, снова полный студентов, смазался, качнулся, словно беглец опять оказался на борту того злополучного сухогруза, и наполнился вдруг лицами, звуками, даже целыми частями зданий… И синим светом.

О нет.

Сошедшая с ума реальность ворвалась в его собственное потрепанное сознание, словно отряд судебных приставов. Но перед этим на какую-то долю несуществующей секунды он снова услышал мысли, что принадлежали ему и не ему одновременно. Не было сомнений, что по ту сторону испытали то же самое.

Он был здесь.

А затем мыслеквантовая запутанность оборвалась и его ботинки оказались наполовину погруженными в песок.

В очень много песка. Практически утонули в нем.

Песок простирался от горизонта до горизонта и был совершенно черным. При первом же взгляде на него становилось ясным, что он не был наследием моря или результатом геологических процессов — он существовал здесь всегда.

В абсолютной тьме над ним повисли звезды, которых никогда не было.

Потом от сплошной темноты отделился большой ее кусок, выступил вперед, и в нескольких футах над песком загорелась еще пара звезд. На этот раз ярко-синих.

Человек воззрился на сотканную из черноты фигуру. В воцарившемся молчании можно было услышать тихий звон собственной жизни, который был не громче предсмертного крика атома. А затем произошло самое ужасное, что могло быть в этой ситуации — в оглушительной тишине раздался еще более оглушительный голос, похожий на набат, только у его колоколов были свинцовые языки, и их звук отдавался не в ушах, а в самом мозгу:

— КХМ. Я ТОЖЕ ДУМАЮ, ЧТО ПРОИЗОШЛА КАКАЯ-ТО ОШИБКА.

На то, чтобы осмыслить сказанное ТАКИМ голосом, потребовалось время. Массовая культура с малых лет приучает к тому, что фигуры, подобные этой, говорят совершенно иное: что-то вроде «твое время пришло», «убегать бессмысленно» и любые другие фразы, констатирующие неизбежное. От специалиста такого уровня не принято ожидать оправданий в духе разносчика пиццы.

— А. — Лучшего компромиссного ответа в данной ситуации не нашлось.

— Я ВЕДЬ УЖЕ ГОВОРИЛ, ТЫ НЕ ИЗ ОБЛАСТИ МОЕЙ ЮРИСДИКЦИИ. ЗДЕСЬ ДОЛЖНА БЫТЬ МОЯ КОЛЛЕГА, А НЕ Я.

Взгляд синих глаз, способный пригвоздить к месту любого, обратился к звездам. Движение головы сопроводил странный перестук, напомнивший почему-то о кастаньетах.

— АХ ВОТ ОНО ЧТО, — произнесла фигура, разглядев в звездах что-то, понятное только ей. — КАЖЕТСЯ, ТВОЮ ВСЕЛЕННУЮ ХОРОШО ПОТРЕПАЛО. ПРОИЗОШЛА НЕБОЛЬШАЯ УТЕЧКА.

Когда с шеи приговоренного к казни снимают петлю, в первую очередь им овладевает пьянящее чувство свободы. Во вторую — осознание, что минуту назад жизнь была очень проста и вопрос был только в существовании и не-существовании, а теперь снова придется иметь дело с массой сопутствующих ей проблем. Количество проблем самого беглеца росло в геометрической прогрессии, и он отважился на вопрос:

— Тогда… что дальше?

— ДАЛЬШЕ? — Синие огни вновь приковались к его лицу, а затем к чему-то за его спиной. — НЕМНОГИМ РАНЕЕ ТЫ ВЫШЕЛ ОТСЮДА ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ, А ТЕПЕРЬ СНОВА СТОИШЬ ЗДЕСЬ. НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ КО МНЕ, НО ЕЩЕ НИ ОДИН НЕ ДЕЛАЛ ЭТО С ЦЕЛЬЮ УТОЧНИТЬ У МЕНЯ МАРШРУТ. ЧТО Ж… ТЕБЕ ТУДА.

Со звуком, словно кто-то покатал в кулаке игральные кости, поднялась рука и указала направление пальцем. Оставалось лишь послушно обернуться.

Позади беглеца, на одном из черных песчаных холмиков, слабо отражающих резкое сияние звезд, стояла обыкновенная дверь. Она была чуть-чуть приоткрыта, и полоска света, просачивающаяся между ней и косяком, мигала, будто бы по ту сторону шагали люди.

— Спасибо.

— НЕ ЗА ЧТО.

Когда ваш собеседник обладает широко разрекламированной внешностью, дополненной сжимаемым в руках сельскохозяйственным инструментом — вряд ли для обычного покоса, — вы не станете слишком тщательно анализировать сказанное им, а отфильтруете только самое важное. Например, то, что вам пока рановато умирать. Мозг в таких вещах уподобляется пассажиру, который, увидев, что вот-вот закончится посадка на очень важный рейс, скорее забудет про чемодан с одеждой, чем о сумке с документами и деньгами.

Беглец и не задумался бы о полном смысле услышанного, если бы у самого порога не заметил четкие отпечатки на черном песке. Электрическая цепь мысли замкнулась.

— Простите, вы сказали, что я уже здесь… — Он начал оборачиваться, ожидая снова увидеть фигуру с синими глазами, но встретил лишь равнодушный взгляд звезд и тьмы. Вопрос потерялся, превратившись в утверждение: — …Был.

А затем его силой втащили в дверной проем.


* * *


Назойливая проблема наконец-то была решена.


* * *


Согласно всем законам жанра, сейчас он должен был открыть глаза и осознать себя на новом месте. Отчасти это было справедливо, потому что с ним случилось нечто сродни оглушению. Но пространство, в котором он продолжал находиться, не подчинялось законам физики и уж тем более каким-то литературным законам: оно подчинялось лишь разуму. А он, несмотря ни на что, оставался все это время полностью работоспособным.

Беглец прекрасно помнил весь путь от той двери и до этого места. В общем-то, он сам его и проделал. Лишь мысли были немного другими — тяжелыми, как походка после долгого трудного дня. Но это были его собственные мысли.

Я мыслю определенным образом, следовательно, я существую. Определенный я. Другой.

Перед тем, как взглянуть, наконец, в лицо фактам, он позволил себе оценить свое положение в пространстве. Как иронично, он сидел в кресле посетителя, причем умудрился почти сползти с него, словно был провинившимся учеником. Не хватало лишь вжать голову в плечи.

Он принял более независимый вид, насколько это было возможно.

И наконец Северус Тобиас Снегг посмотрел на самого себя по обе стороны стола.

Как и в прошлый раз, это было странное ощущение.

В первую очередь из-за несоответствия восприятия. Северус Снегг, что сидел по одну сторону, за последние полгода не изменился ни на йоту, словно влипший в смолу муравей. Законсервированный отпечаток былого «Я». Тощая паукообразная фигура в черной мантии того практичного оттенка, что отлично скрывает следы двухнедельной бессменной носки, и изжелта-бледное, крючконосое, с резкими чертами лицо в обрамлении длинных, сальных черных волос. Он смотрел на мир маленькими, злыми черными глазами, бездонными, как колодцы.

А вот по другую сторону… Этот Северус Снегг явно еще не обрел какие-то конкретные черты в своем же сознании. Он видел себя все еще наброском, безусловно имеющим нечто фундаментально общее с первым образом, но были и существенные различия, робко обозначившие себя. Проблема была в том, что даже отражения все эти полгода не показывали ему одну и ту же личность.

Зато в них постоянно отражались перемены.

И они не были чем-то поверхностным, как, например, седеющие, неаккуратно остриженные волосы или скудная растительность на лице, больше похожая на идею о бородке, чем на ее воплощение. Не было смысла искать что-то в одежде, которая подбиралась больше по числам на ценнике, чем по определенному стилю.

Это что-то было во всем. Какая-то суть, которую можно было рассмотреть не через частности, а комплексно. Но пока она представляла собой не до конца сложенный пазл, здание, опутанное строительными лесами. Он и сам не мог уловить ее.

Прошлое же было куда более конкретным и имело четкие рамки и черты. Здесь и сейчас оно было сильнее, потому что имело ответы на все вопросы, пусть и неправильные.

Настоящий Снегг осмотрелся по сторонам. Он прекрасно знал, в какой именно комнате он оказался, но тем не менее почему-то хотел лишний раз убедиться. Разумеется, это был кабинет директора Хогвартса. А его прошлое сидело за столом на…

— …Месте директора. Рад, что я все еще это помню.

— Я и не забывал! — огрызнулся настоящий Снегг и тут же осекся: — Точнее, я забыл когда-то, но сейчас с моей памятью все в полном порядке. Благодарю за лишнее напоминание об этом инциденте.

Последние слова он произнес с тем же сардоническим тоном, с каким прошлое сказало свою реплику.

По лицу прошлого Снегга расползлась неприятная усмешка. Будто бы лопнул перезревший фрукт.

— Не стоит благодарности. Надеюсь, то, как и почему ты оказался в данной ситуации, ты тоже помнишь?

Он помнил. Он очень хорошо помнил. Проблема была в том, что запомнил он противоречащие друг другу вещи.

Но он решил идти до конца.

— Конечно помню. Например, момент осознания, что я, оказывается, неспособная взять себя в руки истеричка, которая готова взорваться в любую секунду от нескольких слов и разрушить собственный же план, — произнеся это, настоящий Снегг почти с удовольствием отметил, как меняется выражение его же собственного лица напротив. — Я и не полагал, что при таком обширном опыте…

— Ты попытался ПОГОВОРИТЬ с ним, идиот! — рявкнул прошлый Снегг. — Дважды!

— Я же говорю, неспособная взять себя в руки истеричка, — на сей раз ухмылялся уже настоящий Снегг.

Это было странно. Сейчас он ненавидел самого себя в обеих своих ипостасях. И это же приносило странное удовлетворение. Он втайне ненавидел себя много лет, но только сейчас выпала восхитительная возможность признаться в этом чему-то более существенному, чем отражение в зеркале. А поводов было хоть отбавляй.

Ситуацию омрачал лишь один небольшой момент: его прямо сейчас убивают.

Головы обоих синхронно повернулись в сторону выхода из кабинета.

— Нет. — Прошлое оставалось непреклонным.

— Почему? — Настоящий Снегг поднялся с кресла. — Да, он все еще не добрался до меня. Но он доберется. Возможно, из-за той пространственной аномалии мой разум мог ненадолго исчезнуть, что несомненно сбило с толку…

Он умолк. Он догадался.

— Я… Я хочу умереть?

Прошлое молчало. Нет смысла отвечать самому себе.

— Образ смерти. Я все еще не понимаю, что это такое было, но образ… Я что, сам от себя скрывал часть своих же намерений?

— Не первое, что я от себя спрятал, — пожал плечами прошлый Снегг. — Но на этот раз точно последнее. Извини, как бы ни было странно говорить это самому себе, но иногда нужно хотя бы части своей личности позволить остаться в неведении.

Настоящий Снегг рухнул обратно в кресло.

— Это было ошибкой. Господи, какой же это было ошибкой… — сдавленно прошептал он.

— Согласен, — эхом отозвалось прошлое.

Это действительно было огромным, фатальным упущением.

Любой мало-мальски опытный окклюмент объяснит вам (если только вы не сын недруга из школьного прошлого), что собственный разум нужно держать в строго упорядоченном состоянии, если вы хотите заниматься ментальными практиками. Причина предельно проста: человеческое сознание занимает собой лишь небольшую цивилизованную часть такого древнего и сложного органа, как мозг. И когда-то он прекрасно обходился без маленького доставучего кусочка тьмы за глазами, что постоянно задается неудобными вопросами по типу смысла жизни, дихотомии добра и зла, а также «Почему я не могу проломить голову другой обезьяне, у которой больше плодов?» Если верхние слои сознания подобны прогретому солнцем «лягушатнику» на берегу моря, то в подсознании вас будут ждать хтонические чудовища и давящая тьма вашего же «оно», которых очень сложно приручить.

Полгода назад Северус Снегг умер. Хуже всего в этой ситуации было то, что он каким-то образом вернулся к жизни, но без памяти. Тридцать восемь лет его жизни остались там, в Визжащей Хижине, на пыльных досках в луже крови.

А затем, шесть месяцев спустя, он наконец вернул утраченное.

Разум — сложная вещь, однако он способен к самоорганизации, и, потеряв что-то, он незамедлительно компенсирует это что-то другим. Личность, опиравшаяся на годы жизненного опыта, потеряв его однажды, накопит новый и сформируется заново. Конечно, существуют практики лечения, позволяющие постепенно вспомнить все, что когда-то было утеряно. Как правило, это постепенный процесс.

Снеггу же пришлось делать все очень быстро.

Воспоминания не являются какой-то материальной субстанцией. То, что многие видят как серебристую дымку или нити, по сути, является матрицей последовательности сигналов между нейронами. Это нечто вроде перфокарты. Артефакты по типу Омута Памяти позволяют безопасно прочесть информацию с таких носителей. Тогда воспоминания не становятся частью личностей, просмотревших их.

Северус Снегг совершил огромную ошибку. Он выудил воспоминания из Омута, обойдясь без его помощи.

Это было все равно что за один день проложить поверх уже существующих железнодорожных путей еще одну сеть. Часть маршрутов попросту стала конфликтовать.

Но даже тогда можно было все исправить, будь у него возможность прожить хотя бы год спокойной жизни вдали от всех событий. К огромному сожалению, ему пришлось пойти на меры, которые в его случае возымели тот же эффект, что и попытка пробежать стометровку на сломанных ногах, понадеявшись на гипс. Ко всему прочему, его противник оказался вооружен метафорической кувалдой для пущего эффекта.

И подсознание решило все за него самого в самый критический момент.

— Все так, — кивнул головой прошлый Снегг, — вот теперь ты все понимаешь.

Настоящий Снегг молча поднялся из-за стола и подошел к окну. Прошлый не стал ему мешать, лишь наблюдая.

Теперь он видел всю картину разрушений. Все, что происходило с разумом.

Вне стен его убежища творилось то, что отдаленно напоминало происходящее в духовом шкафу, куда предварительно насыпали кукурузных зерен. Взрывалось все. Город, который не был городом, а представлял собой карту сознания, словно бы подвергся нашествию пироманьяков. Кусок за куском исчезали в облаке дыма и обломков, а на их месте оставалось первозданное ничто.

Это напоминало ему то, что происходило в реальности незадолго до того, как он поймал в ловушку разум Те… Того-Кого-Нельзя-Называть. Казалось, это было целую вечность назад.

Он вдруг почувствовал какую-то сырость в носу и поднял к лицу руку. Затем отнял пальцы и взглянул на них.

Кровь. Самая настоящая, не воображаемая. Во рту снова ощущался все тот же привкус.

— Значит, я решил сидеть здесь и спокойно ждать смерти, получается? — Пробормотал настоящий Снегг, рассматривая пальцы. — Судя по всему, что-то из происходящего меня доконает.

— Зато у тебя есть выбор, КАК именно уйти, — отозвалось прошлое.

Настоящий Снегг снова посмотрел в сторону винтовой лестницы.

— Я все равно могу прямо сейчас вытащить себя отсюда, — произнес он.

— Да пожалуйста, — его прошлая версия даже не повернула голову в ответ, — теперь ты можешь идти куда угодно. Не забудь только, куда ты собираешься выйти, что будет ждать тебя там, и кто останется здесь.

— Прости, не понял последней реплики.

Прошлый Снегг поднялся с кресла и встал около стола, спрятав руки за спиной.

— Я останусь здесь. Causa finita est(3).

— Прекрасно, значит, все будут при своем, а чуть позже я разберусь и со своими противоречиями.

— Да неужели? — Прошлое улыбнулось без единого намека на веселье, отчего улыбка больше походила на судорогу. — То есть, тебя совершенно не смутил тот факт, что половина твоей собственной личности противостоит тебе? Если, конечно, это только половина, а не все три четверти, потому что я обладаю несоизмеримо большим опытом, в отличие от тебя. Кто из нас настоящий, а кто нет? Что рано или поздно выйдет на свободу? Я терпелив.

— Тогда я сотру себе память еще раз!

— Свежо предание, а верится с трудом. — На этот раз не было даже ехидной улыбки. — Твой маленький багаж слишком ценен для тебя, чтобы идти на такие жертвы.

— А для тебя? Неужели это не то, что я сам хотел очень давно?

— Ты сам хорошо знаешь, что ты хотел. Это не то. Это было предательством. Тогда я преисполнился глубочайшим презрением к тому, кем стал.

— Зато я пытался поступить правильно, — упрямо произнес настоящий Снегг. — В отличие от тебя, я что-то менял. Я почти почувствовал, что значит жить по-настоящему!

— А разве ты это заслужил?

Это был удар в самую точку. Его колода аргументов рассыпалась. Северус Снегг играл в покер против самого себя и с треском проиграл.

Нет ничего сложнее, чем сражаться с самим собой, потому что только тебе известны все твои слабые места.

Он медленно вернулся на свое место у письменного стола и только сейчас заметил разбросанную по кабинету кипу исписанных от руки листов пергамента, словно застал в самом разгаре подготовку к ревизии из отдела образования. Настоящий Снегг наклонился и поднял один из листков.

Это была вторая часть письма, написанного женской рукой. Теперь он очень хорошо помнил это письмо. Оно вплавилось в его память, как раскаленная проволока в кусок канифоли. Где-то здесь, скорее всего, можно было найти и половинку колдографии.

— Значит, смерть за смерть, — пробормотал он.

— Зато это честно, — откликнулось прошлое.

— Мир умирает, — неожиданно для себя (и прошлого тоже) произнес Снегг.

Воцарилась недолгая тишина, нарушаемая лишь далеким грохотом разрушений снаружи, сухим шелестом снега и страниц, и свистом ветра, что бушевал в реальности.

Когда вне этих стен все будет стерто, останется только эта мысленная проекция Хогвартса, его безопасное место. А потом уничтожит и его. Каждый из слоев.

— Наверное, мир это заслужил, — откликнулось наконец прошлое.

— Никто не заслуживает подобной участи.

— Почему? Они предали меня. Они все предали меня.

Снегг вздрогнул.

Бывают в жизни случаи, когда в самый последний момент вы находите что-то. Например, когда до истечения бесплатного ожидания такси осталась всего минута, и вот ваш взгляд наконец натыкается на ключи от квартиры, которые вы безуспешно искали все оставшееся время. Или вот вы стоите на кассе и отчаянно ищете нужное количество наличности в своем кошельке, а скопившаяся очередь постепенно задумывается о вашем линчевании, и, когда над их головами вот-вот готовы взмыть вилы и факелы, вы наконец достаете ту самую треклятую монету, которой не хватало для покупки.

Кусочек мозаики, который был так нужен. Все вдруг встало на свои места. Почему-то это даже развеселило своей простотой.

Настоящий Северус Снегг посмотрел в глаза прошлого себя и увидел страх. Тот Снегг обо всем уже догадался, и это испугало его сильнее, чем все, что произошло с ним за эти годы.

— Не смей… — прошептал он. — Умоляю, не смей…

— Тебе интересно, почему я решил поговорить с Сам-Знаешь-Кем? — спросил Снегг. Он подался вперед, заставив прошлое вжаться в спинку кресла, и, недобро усмехнувшись, произнес: — Потому что своего врага нужно изучить досконально.


* * *


По коридорам снова пронесся громкий, нарастающий гул. Распотрошив, словно подарочные коробки, предыдущие слои, он наконец нашел, где укрылся его назойливый противник.


1) Если вы все же последовали неудачному совету в первом абзаце, вы все сделали правильно — вероятно, вы уже достигли того возраста, в котором закрыть глаза и отдохнуть с полчасика является наивысшим благом.

Вернуться к тексту


2) см. "Игнотус"

Вернуться к тексту


3) Вопрос решен (лат.)

Вернуться к тексту


Глава опубликована: 30.07.2022
Следующая глава
8 комментариев
Какая прелесть! Смерть шикарен! Сюжет интригующ... Жду продолжение....
Severissa
Смерть всегда шикарен, его невозможно прописать иначе)) А продолжение... Их у меня есть, да-да)
Интересные дела. Автор хорошо образован, давно вышел из детского возраста и привычен к письму. Скорее всего, профессиональный литератор, чувствуется наработанный стиль. Что такой человек делает в фэндоме?
Я только за, конечно же, кто же будет против такого поворота. Но удивляюсь.
NikitA
Спасибо за комплимент, очень неожиданно, но до профессионализма мне действительно далеко) Я любитель, который вырос на ГП и просто захотел написать пару хороших историй в копилку фэндома. И заодно набить руку)
Начинается как очень даже достойное продолжение "Игнотуса". Однозначно подписка. И я что-то тоже подозреваю, что автор - писатель-профи. Это подозрение зародилось ещё на этапе прочтения "Игнотуса"
llugantsev
Честное слово, я не профи, это действительно моя вторая работа, но вероятно, все еще впереди) Однако, спасибо за оценку) По поводу продолжения - это не прям чтобы продолжение, скорее, вбоквел, плюс сюжет к моему огромному счастью не будет столь запутанным, а сосредоточится больше на конкретном персонаже и его взаимоотношениях с миром
Серый Козодой Оффишл
Очень жду проду! (А "Антиох" тоже в планах, надеюсь?)
llugantsev
Скорее всего, нет. Во-первых, "Игнотус" и "Кадм" вообще изначально не должны были делиться на два разных фика, а составлять собой один общий. Но большое количество персонажей и сюжетных линий, а также желание держать интригу до самого конца вынудили меня разбить материал на две части. По сути, получилась дилогия, и на дилогию материала более чем достаточно, но вот на трилогию уже нет. И сейчас пойдет причина номер два.

Волан-де-Морт (думаю, говоря об Антиохе, вы имели в виду именно его), безусловно, персонаж с огромным незадействованным потенциалом, но буду честной: чтобы его раскрыть так, как он того вероятно заслуживал, придется бахнуть аушку едва ли не в те самые семь книг) "Игнотус" и "Кадм" же задумывались с опорой на канон без отхождений от оного, допускаются только те хэдканоны, что не противоречат оригиналу. А в оригинале ВдМ... ну, слабовато прописан, лично для меня. Кроме этого, "Кадм" и "Игнотус" имеют дополнительный сквозной сюжет, который вы могли проследить в финальных главах И. И проблема в том, что ВдМ туда не вписывается. Его история окончилась на разрушении портала. Я не знаю, выжил ли он там или нет, хотя пожалуй склоняюсь к тому, что все-таки выжил - однозначно это стало его заслуженным бессмертием, но в той форме, которой он и сам не ожидал. Стал ли он чем-то вроде Красного Черепа из киновселенной Марвел, который отказался от былых амбиций, став хранителем могущественной силы? Или растворился в ней, постепенно теряя самосознание, став ее частью? Может быть. Но так или иначе, оттуда он не вернется уже никогда.

Но, весь его путь от финала "Даров Смерти" и до финала "Кадма" здесь будет расписан подробнее. Однозначно будут хэдканоны, которые позволят взглянуть на Тома Реддла под другим, довольно неожиданным углом. В конце концов, что-то такое Снегг в прологе узнал?) В общем, пусть "Антиоха" никогда и не будет, но Волан-де-Морт получит свое раскрытие, так что считайте, Кадм и Антиох тут в одном флаконе)
Показать полностью
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
  Следующая глава
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх