Наследия. Меч Гриффиндора (гет)

Джереми Кингсли лежал без сна в постели уютного домика в пригороде Ливерпуля. Обычно в такой час он мирно спал бок о бок с женой, с которой прожил почти двадцать лет. Но не этой ночью. В комнате стояла кромешная тьма, а жена крепко спала на своей половине кровати — она в очередной раз стянула на себя всё одеяло. Стерев испарину со лба, Джереми глубоко вздохнул и сел.

Он уже почти пятнадцать лет преподавал в Ордене чародеев «Львиное Сердце» и обучил высшей магии многих из лучших волшебников и волшебниц мира. Он возглавлял Отдел оценки и принятия решений, где учил молодых пылких магов обуздывать себя и решать, применять заклинание в той или иной обстановке или нет. Сама по себе эта область магии была чрезвычайно сложной, поскольку требовала железной дисциплины ума и сердца. Его собственный скромный врождённый дар — ответвление класса «Провидец» — назывался «Прекогнито», а попросту — «Дальновидящий». В отличие от прочих провидцев с их расплывчатыми, построенными на вероятностях пророчествами, Дальновидящий видел события, которым предстояло произойти почти мгновенно — за короткий промежуток времени до того, как они случались в реальности.

Чаще всего это была лишь короткая вспышка чего-то необычного: падающий со стола стакан или какая-нибудь мелкая неурядица. В бою же дар всё-таки оказывался полезным — реакция Джереми была чуть лучше, чем у всех остальных. Этот талант передавался в его семье из поколения в поколение, но Джереми терпеть не мог, когда его называли «Пророком», «Божественным Провидцем» или ещё какой-нибудь чушью, которой пичкают детей в современных школах. Он был Дальновидящим, и этим всё сказано. Он видел события до того, как они происходили, и обычно времени на то, чтобы что-то изменить, не оставалось. Но в этот раз всё было иначе.

За всю его жизнь видения ни разу не длились дольше пары секунд и никогда не приходили во сне. А сегодня… сегодня всё было по-другому. Образы стояли перед глазами чёткие, ясные — и будь он проклят, если позволит себе поверить, будто это самый обыкновенный сон. Заставляя себя вспомнить, он прокрутил в голове всё, что только что увидел.

Две длинные шеренги министерской охраны с безупречной армейской выправкой чеканили шаг по широким, до блеска натёртым коридорам. Лица были размыты, но по фигуре во главе процессии он точно знал, кто стоит за этой затеей. Темноволосая женщина — без сомнения, мадам Диггори, самая молодая и красивая министр магии за всю историю. Образы пронеслись стремительной чередой; следующим, что он различил отчётливо, стал огромный дымящийся пролом в толстой каменной стене — и дети вперемешку со служащими Министерства, бегущие во все стороны.

Удивительнее всего то, что посреди этой бойни одиноко стоял молодой человек…

И, судя по этому ясному как день видению, которое он только что пережил, если он, Джереми, не вмешается прямо сейчас, может разразиться катастрофа.

* * *

Далеко-далеко отсюда, под зловещим лунным светом, царила тишина в одной из самых древних и почитаемых школ магического искусства. Хогвартс — Школа чародейства и волшебства — был погружён в безмятежный сон; величественные башни врезались в ночное небо зубчатыми силуэтами. Снег падал не переставая, парапеты и крыши старинного замка укрывались тонким белым покрывалом. На башенных факелах весело потрескивал вечный магический огонь; его оранжевый свет плясал по пятнам снега на серой каменной кладке. Внизу, на склоне, Гремучая ива встряхивала отяжелевшие ветви, вычихивая снежные комья, забившиеся в дупла на её стволе. Тихое озеро отражало точечные огоньки факелов, и, казалось, сама природа здесь дышала магией.

Всё было покойно. Ученики крепко спали, видя сны о чудесных подарках на праздники. Лишь немногие знали о событиях минувшего Рождества, а тех, кто своими руками бился в решающей схватке с Тёмным Лордом, — и вовсе единицы. Среди этих немногих спал юноша лет шестнадцати, не больше. Сны не были для него редкостью, а кошмары всегда подстерегали где-то рядом…

— …Мне известно об этом оружии. Ты достойный соперник, раз владеешь мечом Годрика Гриффиндора…

— Твои уловки против меня бессильны, Поттер! Я убил лучшего дуэлянта Хогвартса — моего дорогого кузена Блэка…

— Выходи, мальчишка, ну же, спаси их, если сможешь…

Темноволосый юноша заворочался во сне; еле слышные голоса накладывались друг на друга, воскрешая мучительные воспоминания. Он рефлекторно выбросил вперёд здоровую левую ногу, отгоняя незваных гостей, которые наведывались к нему каждую ночь.

— Охотники! Разберитесь с ним, пока я добью её!

— Макнейр! Сделай же что-нибудь! Не дай ему подойти! НЕТ!

— Поттер! Это ты убил Эйвери?! Ты просто пустышка, одна сплошная показуха!

Он метался по кровати; последние слова его жертв теперь звучали без умолку. Тело взмокло от пота, одеяло сбилось в кучу на полу. Всё больше эмоций, порывов, предчувствий, всё больше приказов убить.

Возьми клинок, срази его, убей, пока он не убил тебя…

— НЕТ! — выкрикнул он, рывком сев на постели, обливаясь холодным потом.

Его трясло, а глаза слабо мерцали в темноте спальни, которую он делил с однокурсниками. Он жадно ловил ртом воздух, как утопающий; длинные пряди иссиня-чёрных волос прилипли ко лбу и шее. Со стоном он крепко прижал ладони к глазам, пытаясь изгнать обитавших внутри демонов. Спина снова заныла, и он стиснул зубы — спазмы не отпускали его уже целую неделю.

— Порядок? — спросил его коротко стриженный сосед.

От старой лампы по комнате разлился тусклый свет. Гарри посмотрел на лучшего друга, с которым они были не разлей вода уже больше пяти лет, и ему стало стыдно, что тот снова видит его таким. Даже не глядя в его сторону, Гарри обречённо покачал головой. Глухим, бесцветным голосом он твёрдо произнёс:

— Я так больше не выдержу.

Рональд Уизли неловко присел на край кровати. Первым порывом было спросить: «Выдержать что?» — но он и так знал, что не даёт покоя Гарри Поттеру. Оттого и было так трудно предложить другу выговориться. В глубине души он понимал: прежним Гарри уже не станет, а сам Рон в свои годы понятия не имел, какими словами можно его утешить. Он нервно почесал затылок; на лице застыло замешательство.

— Слушай, дружище, я не знаю, что и сказать. Одно скажу: деться от этого некуда, придётся какое-то время потерпеть… ну, не знаю, может, со временем отпустит, и ты снова будешь в порядке, — протараторил Рон. — Сам понимаешь, все эти штуки — это вообще не по моей части.

— Ага… — вздохнул Гарри.

Он свесил ноги с кровати и в полумраке уставился на босые ступни Рона. «Господи, ну и здоровенные же они».

— Рон, тебе бы новую пижаму купить. Эти штаны тебе теперь как бриджи, — поддразнил его Гарри.

Рон опустил глаза, застигнутый врасплох такой резкой сменой темы, и рассмеялся.

— А, не, просто у меня других чистых не было, когда я приехал, — вчера не успел отдать нормальную пижаму эльфам в стирку. Эта у меня с третьего курса завалялась… — добавил он. Приподняв ветхий подол, он с ухмылкой продемонстрировал бледную волосатую икру и, эффектно встав в позу, заговорил голосом Казановы: — Девчонки от такого без ума!

Гарри улыбнулся. Рон, может, и не догадывался, но он был единственным, кто умел рассмешить его, даже когда ему было совсем хреново. Гарри насмешливо фыркнул и весело покачал головой.

— Ещё бы, ни капли не сомневаюсь, — усмехнулся он и снова забрался в постель.

Рон ухмыльнулся и нырнул под одеяло; огромные ступни торчали из-под края. Гарри сцепил пальцы на затылке и уставился на половинку луны за окном. От мрачных размышлений толку не было. В голове у Рона вдруг вспыхнула блестящая мысль — он точно знал, чем поднять другу настроение.

— Гарри!

— …А?

— Ну что, готов в пятницу к Слизерину?

— Чего?

— Квиддич!

В темноте Гарри расплылся в широкой улыбке. И как он мог забыть? «Чёрт, как же давно я не играл в квиддич!»

— Чёрт возьми, да!

— Вот это по-нашему! — отозвался Рон и потушил лампу у кровати.

Гарри лежал, прокручивая всё в голове. «Может, Рон прав: со временем это пройдёт, а пока…» Закрыв глаза, он подумал, что в конце концов всё действительно может наладиться.

* * *

Всего в нескольких комнатах от них не спал ещё один человек. Спальня девочек была словно зеркальным отражением мальчишеской: гриффиндорцы своих не бросают.

— Гермиона? — раздался тихий шёпот.

— Что? — шмыгая носом, отозвалась соседка.

Лаванда Браун лежала на боку, каштановые кудри падали ей на лицо. Она смотрела в спину соседке с копной пышных волос и видела, как под толстым одеялом чуть вздрагивают её плечи.

— Ты плачешь?

— Нет, — снова шмыгнула она.

— Ну же, что случилось? — мягко допытывалась Лаванда.

Плакать у всех на глазах было совсем не в духе Гермионы. Может, это из-за Невилла? Лаванда направила палочку на лампу, стоявшую на столике между изголовьями их кроватей, и та загорелась мягким светом. Вздрагивающие плечи подруги стали заметнее, и у Лаванды кольнуло в сердце. Гермиона была самым стойким человеком из всех, кого она знала. Чёрт побери, если уж кто и мог пережить всю эту историю с Гарри и Кенной, а теперь ещё и ту Ночь в Хогсмиде, то только она.

— Ничего, — упрямо ответила Гермиона. Она снова сглотнула слёзы, и Лаванда поняла: сейчас она нужна подруге.

— Гермиона, иди ко мне, — велела она, приподняв одеяло.

Гермиона обернулась, и даже в тусклом свете Лаванда увидела её покрасневшие глаза. Она отодвинулась к самому краю кровати и похлопала по освободившемуся месту.

— Иди сюда, — ласково позвала она.

Гермиона робко улыбнулась и забралась к ней. Лаванда укрыла её и крепко обняла, по-сестрински прижав к себе.

— Всё будет хорошо.

— Лаванда? — прошептала Гермиона. Ей было так тепло оттого, что подруга готова сделать для неё такое.

— Что?

— Спасибо.

— Не за что.

Гермиона молчала. На её плечи давил непомерный груз. Мало того что её одолевали собственные страхи и переживания, — так ещё и непрерывные отголоски кошмаров Гарри вклинивались в её сны. И хотя она знала, что Гарри держит лицо и прячет всю боль глубоко внутри, она была готова выплакать эти слёзы за них двоих.

* * *

На рассвете Шерри Диггори сидела с дымящейся кружкой кофе в опустевшем доме. С колдографии над огромным камином смотрела её ныне покойная семья; лицо Шерри застыло, взгляд опустел, а двое статных, широкоплечих, улыбчивых мужчин смеялись в объектив. Фотограф постарался на славу: снимали перед самым началом Турнира Трёх Волшебников. Все тогда были вне себя от счастья из-за того, что чемпионом Хогвартса избрали Седрика.

«Кто бы мог подумать, что к концу года у нас уже не будет сына?»

И вот теперь на её плечи легла колоссальная ответственность. Она только что заняла пост министра магии и совсем недавно потеряла мужа, а кабинет затапливал нескончаемый поток громовещателей и жалоб — от разъярённых родителей и от простых волшебников. Все требовали объяснений случившемуся в Хогсмиде. Раненые, погибшие, драконы — все вопросы летели в её адрес, ведь Корнелиуса Фаджа отстранили от должности за халатность: он не обеспечил охрану на той злополучной церемонии. Люди требовали ответов. И требовали действий.

Мадам Диггори лишь благодарила Мерлина за то, что некий мистер Макгрегор пришёл с записью омнинокля о Битве за Королевскую Корону лично к ней, а не побежал в какую-нибудь редакцию. Возможно, ей удастся уладить и это дело быстро и без лишнего шума. День обещал быть, мягко говоря, интересным. Тяжело будет возвращаться в Хогвартс — место, где погиб её мальчик. Но кто говорил, что быть министром магии легко? Поднявшись из-за стола, она поставила посуду в раковину; губка и щётка сами принялись за дело, оттирая и ополаскивая тарелки под старомодным краном. Пора на работу.

* * *

Кенна Россилини Малфой с надеждой глядела в окно своей спальни в недавно отстроенном поместье Малфоев. Гарри и Драко уехали несколько дней назад биться с этим Волде-как-там-его, и с тех пор от них не было ни весточки. Прошла целая неделя, а её почтовая сова так и не вернулась. Кенна не знала, что делать: её терзала тоска от одиночества, и она понятия не имела, как ей самой добраться до школы. А главное — что же случилось с её братом?

* * *

В Министерстве магии Жак Булстроуд всю ночь просидел в своём кабинете. Он перебирал официальные и неофициальные отчёты о недавних инцидентах, связанных с Пожирателями смерти, и любых происшествиях, где фигурировали Хогвартс и, прежде всего, Гарри Поттер. Жак копался в груде свёрнутых пергаментов на маленьком рабочем столе, а его самопишущее перо без устали строчило под диктовку.

Визит к старому другу Харгривзу оставил, мягко говоря, тревожное впечатление. Жаку было сильно не по себе от того, что творилось за спиной у Министерства в больнице Святого Мунго, и его так и подмывало всё выяснить. Юный Малфой, с которым обращаются подобным образом, и тот «Джейкоб Руфус», как его называет Харгривз… «Ха! Кого он пытается одурачить? Да это же сам Гарри Поттер, со шрамом или без».

Жак всегда знал, что Харгривз любит крайности, но Камера Иралема — это чудовищное пыточное устройство, предназначенное для усмирения безумных и слишком могущественных волшебников. И он был уверен: с Драко Малфоем тот хватил через край. Ведь дочь самого Жака, Миллисента, училась на одном курсе с Драко? Или с разницей в год? Значит, парню сейчас лет шестнадцать? Немало матёрых преступников, просидев в этой камере слишком долго, либо навсегда оставались сломленными, либо вовсе оказывались «Размагиченными». А «долгим» сроком считалась пара дней. Драко же провёл там почти неделю.

«Что он такого совершил, чтобы заслужить подобное? Действительно ли он Элементаль? Что скрывает Харгривз?

«И главное — что тот самый Гарри Поттер делал в той же исследовательской лаборатории?» Двое учеников Хогвартса там одновременно — это явно не совпадение. Жаку нужно было докопаться до сути. Сейчас у него на руках была лишь смутная зацепка. Ему не раз доводилось сталкиваться с чокнутым Рэнди Макгрегором из Отдела М.А.Р.С. (Магическая Аварийно-Реверсивная Служба), что этажом ниже. Тот казался то ли страшно взбудораженным, то ли совсем рехнувшимся. В лифте Макгрегор судорожно прижимал к груди розовый свёрток; взгляд у него так и бегал, и он недоверчиво косился на всякого, кто подходил ближе чем на три фута. Через день он решительно, бодрой пружинистой походкой направлялся к кабинету министра магии. И каждый раз здоровяк Фердинанд выдворял его обратно, к великому смущению маленького человечка. Жак отчётливо помнил его крики:

— Это чрезвычайно важно! Министр магии заслуживает того, чтобы знать об этом!

— Так делай как все: оформляй через канцелярию! Если не хочешь сдавать это в Х.А.К.К. (Отдел контроля сглазов и проклятий), я тебя и на пятьдесят футов к мадам Диггори не подпущу! — раз за разом отчитывал его дюжий охранник.

Правда, с каждым разом тон Фердинанда становился всё менее любезным: Макгрегор лез напролом всё чаще и уже порядком надоел. Впрочем, Фердинанд был прав: Макгрегор — один из немногих, кто вообще продержался на должности главного уборщика бригады М.А.Р.С. Считалось, что это худшая работа в Министерстве магии… Ну, почти самая худшая… Нет, погодите, это и есть самая дрянная работа. Поэтому все просто привыкли к причудам Макгрегора и не обращали на него внимания.

Но в этот раз… кажется, он и правда на что-то напал.

Булстроуд поднялся из-за стола в редакции «Ежедневного пророка» и бесшумно спустился двумя этажами ниже, в Отдел М.А.Р.С. Стрелки приближались к шести утра, на работу ещё никто не пришёл. Нужно было действовать быстро. Открыв палочкой магически запертую дверь (а кто из хороших репортёров не умеет этого делать?), он отыскал кабинет Рэнди Макгрегора, если так можно было назвать здоровенную архивную комнату. Макгрегор, возможно, и не блистал умом, но у него явно была копия того, ради чего он так упорно рвался к министру. Найдя его личный шкафчик, Жак без труда взломал шифровальные чары и порылся в вещах.

Чутьё его не подвело. Внутри оказалась резервная копия записи с омнинокля. И — ну каким же надо быть болваном! — на ней красовалась бирка «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО», с датой и всеми реквизитами. Усмехнувшись, Жак сунул её в карман и замёл за собой все следы.

* * *

Гарри Поттер в то утро проснулся разбитым. Поспать удалось всего несколько часов, а уже пора было на занятия. Раскатистый храп Рона всё ещё заполнял комнату, и Гарри невольно улыбнулся. Рон был Роном — он мог проспать всё что угодно. Как обычно, Симус встал первым, а Дин как раз возвращался из ванной с зубной щёткой во рту. На каникулах он заплёл волосы в афрокосички, и Гарри всё гадал, оставит он эту крутую причёску или нет.

— Эй, Гарри! Скажи своему дружбану, чтоб выпил какое-нибудь зелье от храпа, а то я его на днях прямо во сне придушу. Ты только посмотри на него, — в шутку добавил Дин, натягивая гриффиндорскую мантию.

Гарри лишь пожал плечами и покачал головой, глядя, как у Рона из уголка губ медленно стекает струйка слюны. Потом взял подушку одной рукой и с размаху запустил её в лучшего друга. Снаряд пролетел мимо лица, но весело срикошетил от плеча. Рон что-то пробурчал во сне:

— …бмхымм… танцуй, восьминогая тварь, я сказал — танцуй…

И Гарри, и Симус расхохотались. Дин лишь непонимающе смотрел на них.

— Да что у него с этими пауками-то? — фыркнул Симус.

— Рон! — заорал Дин.

Рон вылетел из постели как ошпаренный.

— А? Чег… Да! Точно, «Линдиум Аппареце!», как вы и сказали, сэр… — Рон растерянно заозирался. — Да блин, первый день учёбы, а я уже во сне ответы сочиняю, — пожаловался он с убитым видом, протирая лицо ладонью и сбрасывая остатки сна.

Гарри рассмеялся.

— Твой храп всю ночь Дину спать не давал. Он просил тебе передать, — небрежно бросил он, ухмыляясь при виде помятого Рона.

Рон бросил взгляд на настенные часы.

— Проклятье! Я уже опаздываю!

Он выпрыгнул из кровати, сдёрнул со спинки стула мантию, на ходу подхватил палочку и рванул в душ. Через пару секунд он с заносом влетел обратно и выдернул из сундука зубную щётку.

— Зараза, я же обещал Чжоу, что в этом году не буду опаздывать на собрания! — пробурчал он, спеша обратно в душ.

Гарри встал и посмотрел в окно — на огромную воронку, что осталась во дворе от рухнувшей башни. Его мысли вернулись к другу — к Невиллу. Гарри тяжело вздохнул: всё вокруг изменилось, но он твёрдо решил не вешать нос. Он всё-таки исполнил пророчество, а раз выжил и может об этом рассказать, то всё остальное — сущие пустяки. От этой мысли ему сразу стало легче, и он тут же дал себе новогоднюю клятву: отныне встречать каждый день с улыбкой, с радостным лицом.

«Что было, то прошло. Пора начать с чистого листа — пусть наконец начнётся светлая полоса».

В конце концов, ему шестнадцать, а это, как говорят, лучшие годы жизни.

Все таращились на Гарри Поттера, пока он шёл — а вернее, ковылял — по коридорам на первое утреннее занятие. Добрая половина этих волшебников никогда прежде не видела магловского гипса и во все глаза смотрела, как он шаркает, опираясь на трость и стараясь мягко ступать на повреждённую ногу. Рон до сих пор скептически относился к магловским штучкам, но ему хватало ума не заводить с Гарри об этом разговор.

Рон взглянул на лучшего друга и сразу раскусил его фальшивую улыбку. По правде говоря, ему было жаль беднягу, хотя оба знали: теперь Гарри хотя бы не придётся беспокоиться об этом проклятом пророчестве. Рон кивнул Деннису Криви, который жадно пялился на них обоих, и постарался одним лишь взглядом дать ему понять: «Держись подальше», не переставая при этом дежурно улыбаться. Гарри ни с кем не встречался глазами — он сосредоточенно пробирался по коридорам Хогвартса, желая лишь одного: чтобы никто не остановил его с расспросами про гипс.

Но не тут-то было.

— Рон! — окликнула Чжоу Чанг ровно в тот момент, когда они оказались на самом людном перекрёстке первого этажа — именно там, где несколько месяцев назад Гарри сцепился с Драко.

«Ну не вовремя же, Чжоу», — мысленно застонал Рон. Он остановился, и Гарри, по негласному уговору, пришлось притормозить следом.

— Привет, — бодро сказал Рон. — Как дела? — пробормотал он.

— С Новым годом! — воскликнула она и поцеловала его прямо на глазах у всех.

Рон густо побагровел и зашипел себе под нос.

— Господи, только не здесь! Все же смотрят! — зашипел он ей на ухо, сгорая от смущения. Он украдкой взглянул на хихикающих над ними третьекурсниц и попытался спрятать лицо, что было почти невозможно — он возвышался почти над всеми в коридоре.

Гарри просто стоял в стороне; пусть для разнообразия всё внимание достанется Рону. Чжоу, однако, не заметила, что Гарри отчаянно хочется, чтобы его оставили в покое.

— И тебя, Гарри! Надеюсь, ты отлично провёл… — она осеклась на полуслове: потянулась было обнять его — и увидела, как сильно он изранен. — Что случилось? Это в Хогсмиде? Посмотри на своё лицо! А что с ногой? — засыпала она вопросами, и в голосе звучала неподдельная тревога.

Гарри стоял с совершенно пустым лицом. Как он ни старался, кошмарные образы не шли из головы.

— Не магия. Это предначертано.

Он крепко зажмурился, пытаясь стереть воспоминание из памяти. Чжоу приняла это за проявление слабости и приобняла его за плечи.

— Что случилось? Нога болит? Что произошло?

— Да, это в Хогсмиде, — солгал он и слегка отстранился. Сейчас ему меньше всего хотелось отвечать на вопросы. — Слушай, Чжоу, увидимся позже, ладно? — мягко сказал он и кивком позвал Рона за собой.

Рон бросил на девушку взгляд, говоривший: «Прости, поговорим потом», и поспешил за другом. Вокруг уже вовсю шептались: до большинства уже дошли смутные слухи: Гарри в одиночку положил целый город зомби и даже драконов прямо здесь, на школьном дворе. Кое-кто даже жалел, что не учится на старших курсах — тогда можно было бы увидеть всё собственными глазами.

— Зацени, Гарри: если ты и не был в их глазах каким-то богом до этого, то теперь точно стал, — проговорил Рон, толкая его в бок и кивая в сторону убийственно сексуальной пятикурсницы со Слизерина. — Даже Кристен Фрей на тебя заглядывается. Горячая штучка, хоть и задавака.

Рон всем своим видом постарался показать, что она недостойна их внимания, и уверенно прошёл мимо стайки «крутых цыпочек» — так парни прозвали эту девичью компашку. Одну из них он терпеть не мог и был очень рад, что не увидел её среди остальных пяти.

— Похоже, Россилини ещё не вернулась. Ха! Скатертью дорога, а? — усмехнулся Рон.

«Стоп, он сказал „Россилини“?» Гарри замер на полушаге. Рон прошёл ещё немного, прежде чем понял, что Гарри отстал.

— Ты о ком? О Кенне? — спросил Поттер.

— Ну да, мужик, а какую ещё Россилини ты знаешь? Естественно, я об этой стерве. Я её ни в поезде не видел, ни вчера за ужином. А ты?

— Не-а, — ответил Гарри и снова захромал к классу.

Рон поравнялся с ним и тут же сменил тему, вернувшись к любимому квиддичу. Гарри разрывался надвое: он пытался слушать капитана команды и одновременно распутать клубок воспоминаний в голове.

— …и я слышал, Гойла отстранили, а Харгривз вернулся в состав. Значит, Джорджу придётся чаще прикрывать Фреда. Харгривз тренируется с «Торнадос». Ну а Крэбб — это Крэбб, так что Джорджа я, пожалуй, выпущу скорее атакующим загонщиком, чем защитным. Выйдет схема «один-четыре-один»: Фред в глухой обороне, а Джордж выдвигается вперёд. Не забывай: ты должен вырубить их ловца…

В этот самый момент в голове Гарри вспыхнуло чёткое воспоминание: языки пламени, какой-то резервуар… и всё исчезло. Он в смятении потряс головой. «А? Что я только что пытался вспомнить?»

— …пока мы не наберём двести тридцать очков отрыва, матч будет долгим, Гарри, нам нельзя расслабляться. Слизерин может выиграть Кубок ещё до своей последней игры, если мы проиграем с разрывом больше чем в сто двадцать очков…

Они подошли к кабинету, и Рон умолк, едва встретившись взглядом с Крэббом и Гойлом. Оба слизеринца демонстративно били кулаками по ладоням.

— Король Ласок, в пятницу мы надерём тебе задницу! — угрожающе прорычали они.

— Идите в пень, оба, — огрызнулся Рон, протискиваясь мимо них в класс.

Рону хотелось бы пройтись по ним покрепче, но Гермиона сидела в конце кабинета совсем одна и выглядела хуже некуда. Гарри задержался в дверях и внимательно посмотрел на Крэбба и Гойла, надеясь, что их вид подстегнёт его память. Оба верзилы тут же испуганно вжались в стену, бочком пробрались за спинами сплетничающих пуффендуйцев и юркнули в класс — в относительную безопасность.

— Идём, Гарри, — позвал Рон.

Гарри рассеянно кивнул, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. На трансфигурации у Нимфадоры он сел позади Рона и Гермионы и решительно раскрыл учебники.

«Думай, Поттер, думай! Твою мать…» Если уж Крэбб и Гойл шарахаются от него, как параноики, остаётся лишь надеяться, что правда о том, что случилось в Хогвартсе, не выплывет наружу. Если всё вскроется, то не только эти двое будут обходить его за километр.

* * *

Министр магии сидела за рабочим столом, просматривая очередную стопку отчётов об инциденте в Хогсмиде — на этот раз со слов местных жителей. Большинство их домов до сих пор приходилось искусственно питать магией: энергетический выброс Поттера обесточил весь город. Спустя несколько дней люди продолжали жаловаться на испорченные праздники: магическая аура была, мягко говоря, непредсказуемой, и многие рождественские ужины оказались сорваны. Одна половина пострадавших требовала, чтобы полетели головы; другая требовала, чтобы Министерство оплатило все медицинские счета, и грозила судом за вопиющую халатность в вопросах волшебной безопасности.

— Насколько далеко они могут зайти с этими угрозами суда, Ульрик? — спросила мадам Диггори у личного телохранителя — огромного темнокожего мужчины с тяжёлым, неулыбчивым лицом.

— Угрозы не пустые, мадам. Надо что-то делать, и делать быстро.

Мадам Диггори вздохнула, перебирая два официальных на вид документа.

— Посмотри, вот жалоба от Финниган. Она уважаемый преподаватель в Ордене чародеев «Львиное Сердце» и пишет, что ещё с прошлого года была против того, чтобы её сын делил спальню с Поттером. Утверждает, что у мальчика каждую ночь бредовые кошмары про Тёмного Лорда. Если она поднимет шумиху — начнётся хаос. А когда… — она ткнула пальцем в лист бумаги, отпечатанный на магловском устройстве под названием «принтер», — …когда уже жалуются маглы, мы вплотную подходим к нарушению Древнего Кодекса Секретности.

— Маглы? Пишут лично вам? — изумился Ульрик Фердинанд.

— Да. От неких мистера и миссис Роджер Грейнджер. — Она поднесла листок ближе к лицу, пытаясь разобрать машинописный шрифт. — Здесь сказано, что с тех пор, как их дочь связалась с этим мальчиком Поттером, она окаменела, на неё нападали дементоры, её брали в заложники «русалки», она лежала в больнице с магическими травмами от рук «Пожирателей смерти», и её дважды чуть не убили за последние полгода… — Мадам Диггори нахмурилась. — Они требуют выписать некий «судебный запрет», — она сделала паузу, не поднимая глаз от листа. — Есть идеи, что это такое?

— Полагаю, что-то вроде перманентных чар отталкивания. Человек, против которого он выписан, не может приближаться к истцу ближе определённого расстояния, — ответил Фердинанд.

— У маглов есть такие законы? Поразительно, — задумчиво протянула она, так и не поднимая глаз.

Дело запутывалось всё сильнее. Она хотела покончить с этим сегодня же, как можно скорее.

— Слава Мерлину, что инцидент в Королевской Короне с Тем-Кого-Нельзя-Называть до сих пор удаётся держать в тайне. Макгрегор подтвердил, что принял статус «Хранителя Тайны» по этому делу, верно? — уточнила она.

— Так точно, и принял с превеликой радостью. Парень сейчас донельзя горд собой, смею заметить, — проворчал Фердинанд.

Она собрала документы, обошла стол и сняла мантию с вешалки у двери.

— Отлично. Мы отправляемся в Хогвартс. Охрана из авроров готова?

— Должны доложить с минуты на минуту…

В этот самый миг в кабинет, слегка запыхавшись, ворвался Перси Уизли.

— Мадам министр!

— Да, Уизелби… э-э… Уизли? — поправилась она.

— У нас проблемы, — выдавил он, отчаянно стараясь сохранить профессиональное спокойствие. Перси держался изо всех сил, но по лицу было видно, чего ему это стоит. Он ненавидел приносить дурные вести.

Повисла напряжённая тишина, и мадам Диггори на секунду показалось, что Перси и вправду забыл, зачем пришёл.

— Ну же? — спокойно поторопила его Шерри.

— Внизу человек, который настойчиво требует встречи с вами. Булстроуд… э-э… — он сверился с клочком пергамента в руке. — Жак Булстроуд.

— И что ему от меня нужно? — спросила она, слегка озадаченная тем, что кто-то смеет «требовать» аудиенции у министра магии.

— Он из «Ежедневного пророка». Заявляет, что у него есть очень любопытная запись того, что случилось первого января. Утверждает, что вы пытаетесь скрыть информацию, которую общественность имеет право знать, и требует интервью, — выпалил Перси на одном дыхании, с видимым облегчением от того, что ни разу не запнулся. Запинаться при докладах новому начальству — дурной тон.

Шерри Диггори застыла как вкопанная. Её глаза расширились, пульс подскочил. Он сказал «Ежедневный пророк»? Она резко развернулась, взметнув полы мантии, и снова опустилась в кресло. Взмахом палочки она вернула на стол документы по инциденту, и её взгляд молниеносно пробежался по строкам.

— Этого человека нет в списке лиц с допуском к подобной информации. Как к нему попали эти сведения? — жёстко спросила она.

Перси сглотнул:

— Я… я не знаю, мадам министр.

Мадам Диггори раздражённо выдохнула. Другого выхода не оставалось.

— Пришлите его сюда. — Она жестом отпустила Перси и бросила горсть летучего пороха в камин для межведомственной связи.

— Добро пожаловать в Министерство магии, в какой отдел вас направить? — вежливо пропел из пламени женский голос.

— Говорит Диггори. Код пять-пять-ноль-семь-два-ноль-пять. Уровень допуска: пятый, — отчеканила она. — Соедините с О.Т. (Отдел Тайн), с Отделом Обливиаторов.

Она подождала несколько секунд. Зелёное пламя сменилось угольно-чёрным.

— Мадам министр, — отозвался хриплый голос.

— Пришлите мне агентов 003 и 010. Тревога второго класса безопасности. И проследите, чтобы они шли под мантиями-невидимками.

Не сказав больше ни слова, собеседник оборвал связь: огонь опал, оставив в камине лишь тлеющие угли.

— Ульрик, — она кивнула телохранителю. — Проследи, чтобы мистер Булстроуд прибыл прямо сюда.

— Слушаюсь, миледи. — Он бесшумно выскользнул из кабинета.

Глаза мадам Диггори сузились. Она не позволит магическому обществу рухнуть изнутри: ситуация и без того была хрупкой и шаткой. Если позволить раздуть скандал, Волдеморт победит, даже не пошевелив пальцем. Эта информация не должна просочиться.

* * *

Всё утро Гарри старался не отсвечивать и ни с кем, кроме Гермионы, не встречался глазами. Он был не единственным, кто заметил повязки на руках Тонкс, которые та пыталась спрятать под широкими рукавами мантии, но больше всего его терзало то, что он понятия не имел, откуда они взялись. Что-то было явно не так.

Когда они втроём направлялись с урока заклинаний на обед, к ним подошёл младший Криви. Гарри коротко кивнул ему, надеясь проскользнуть мимо, не показавшись при этом грубым. Однако четверокурсника такой вариант не устроил.

— Гарри! — окликнул он, бросившись ему наперерез.

— Привет, Деннис, — как можно непринуждённее ответил Гарри. — Гермиона, Рон, идите, займите мне место. Я через минуту подойду.

Гермиона бросила на него выразительный взгляд, но промолчала. Они спустились по лестнице к Большому залу.

— Тут все просто умирают от любопытства. Это правда, что после боя в Хогсмиде ты дрался с драконами? Прямо с настоящими, как на Турнире Трёх Волшебников?!

— Кто тебе это сказал? — буркнул Гарри. Он раздражённо переступил на здоровой ноге, тяжелее налегая на трость.

— Значит, это правда! — взвизгнул Деннис. — Ты бился с драконами! Это было круто?

Гарри поморщился. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас это обсуждать.

— Я не говорил, что бился с драконами. Не делай поспешных выводов. — Он соврал. И сам тут же понял, что блефует отвратительно: он физически ощущал, как взгляд Денниса буравит маску деланно нейтрального лица. Криви-младший расплылся в широкой улыбке; он был далеко не дурак — а Гарри и сам знал, что блефует из рук вон плохо.

— Да ладно, мы же не тупые. Нам верные люди сказали, что на школьном дворе точно валялись дохлые драконы. Колись, как ты их уделал? Тем крутым мечом, что у тебя есть? — с восторгом допытывался он.

Перед внутренним взором Гарри яркими вспышками пронеслись воспоминания.

— МАКНЕЙР! ОТПУСТИ ЕЁ!

— Просто забудь, ладно? — устало вздохнул Гарри, пытаясь свернуть разговор. Он попытался обойти Денниса, но тот и не думал отставать. Пятясь, чтобы не терять кумира из виду, Деннис затараторил новые вопросы:

— …ещё я слышал, ты там целый город вырубил! Ну, сам я не очень помню, потому что меня здорово приложило… Смотри, у меня теперь крутой шрам, зацени! — он показал уже заживший рубец, тянущийся от ключицы через плечо на спину. — Жесть, да? Получил, когда отбивался от одного из этих зомби. Дикое было месиво: он на меня прыгнул…

— …БОЖЕ МОЙ, КАКАЯ ОНА КРАСИВАЯ, ПРАВДА?

— …а потом Полумна закричала, а тут подскочил Джордж и ударил Ступефаем! А я вспомнил то, чему ты нас учил: когда прижимают — используй Отталкивающий сглаз. И ведь сработало!..

— МЫ ЗАСТАВИМ ЕЁ ИСТЕЧЬ КРОВЬЮ!

Глаза Гарри на долю секунды вспыхнули магической силой, и весь коридор разом накрыло тьмой. Макнейр посмел дотронуться до Гермионы! Он силой воли вытолкнул воспоминание из головы и крепко зажмурился, стараясь обуздать рвущуюся наружу ярость. Свет тут же вернулся. Деннис застыл на полушаге, явно сбитый с толку. Те немногие студенты, что шли по коридору, шарахнулись от Гарри как от чумного и, торопливо перешёптываясь, поспешили укрыться в Большом зале.

Деннис тупо стоял на месте и смотрел Гарри вслед.

— Чертовски круто… — благоговейно прошептал он. И со всех ног рванул в обратную сторону: ему срочно нужно было рассказать обо всём брату.

* * *

Далеко оттуда Джереми Кингсли, известный как «Дальновидящий», заканчивал писать короткое письмо. Он знал, что его видения всегда верны и предначертанное неизбежно сбывается. Но в этот раз всё ощущалось иначе: он верил, что если будет действовать достаточно быстро, то сумеет не дать своему видению сбыться. Оставалось лишь надеяться, что послание дойдёт вовремя.

Выбрав в огромной совятне Ордена «Львиное Сердце» самую проворную птицу, он привязал к её лапке пергамент. Джереми предпочёл бы аппарировать и предупредить лично, но добрый старина Дамблдор прекрасно понимал, что свободный доступ в Хогвартс — затея скверная, и его антиаппарационный барьер был чертовски силён. Понадеявшись, что самая быстрая сова Ордена действительно оправдывает свою репутацию, он выпустил её в небо. Он возлагал на этого парня большие надежды. Оставалось лишь молиться, чтобы мальчик прислушался к его скромному совету.

* * *

Гарри сидел вместе с друзьями за гриффиндорским столом и мрачно ковырялся в тарелке. Он был настолько поглощён мыслями о том, как легко потерял контроль в коридоре, что не замечал, как студенты по одному и по двое поспешно покидают зал. Рон, как обычно, неряшливо уплетал обед, но даже до него начало доходить, что общий гул голосов постепенно стихает. Оглядевшись, он понял: Большой зал почти пуст.

— Слышишь? — обратился он к Гермионе, которая хмуро изучала свежий выпуск «Ежедневного пророка». Рон был уверен, что ни она, ни Гарри не замечают странностей.

— Нет, Рональд, — рассеянно отозвалась она, не отрываясь от чтения. — О чём ты гово… — она осеклась и медленно выглянула из-за края газеты. Оглядев опустевший зал, она так же медленно отложила газету.

— Что ты опять натворил? — раздражённо накинулась она на Рона.

— Почему чуть что — сразу я? — возмутился он.

Джинни подняла на них глаза, покачала головой и снова уткнулась в эссе по истории магии. В этом году ей предстояло сдавать СОВ, и она намеревалась получить высшие баллы — или лечь костьми.

— Потому что обычно виноват именно ты, — парировала Гермиона. Всё это было отвратительно; она отказывалась верить в происходящее и инстинктивно пыталась огрызаться. Может, удастся уговорить Гарри уйти в башню до того, как он сам всё поймёт…

— Из-за чего вы опять сцепились? — спросил Гарри, переводя взгляд с одного на другую. — Что именно мы должны услышать?

— В том-то и дело, дружище: мы ничего не слышим! Обычно в обед тут стоит гвалт. А сейчас зацени: такое чувство, будто мы тут одни остались.

Гарри огляделся. Рон был прав. За столами сидело лишь несколько человек, спешно доедавших свои порции, да пара мелких стаек шепчущихся учеников. И все они, казалось, подозрительно косились в их сторону. Стоило Гарри поймать чей-то взгляд, как его обладатель тут же отводил глаза.

«Чёрт, только не это».

— Какого дьявола тут происходит? — раздражённо спросил он, поворачиваясь к Гермионе.

Девушка побледнела. На её лице аршинными буквами было написано: «Я знаю, но не хочу говорить». Гарри полуобернулся на скамье — те немногие, кто ещё оставался в зале, уже спешно поднимались к выходу. Вскоре за столами остались только он, Рон, Гермиона и Джинни.

— Ладно, ребят, шутки в сторону. Что случилось?

— Понятия не имею, Гарри, сам в шоке, — пожал плечами Рон.

— Эм… — неуверенно начала Гермиона.

Оба парня уставились на неё:

— Ну же?

— Возможно, тебе стоит прочесть вот это, Гарри, — тихо произнесла она, протягивая ему «Ежедневный пророк».

СМЕРТЬ, ДРАКОНЫ И РАЗРУШЕНИЯ В ХОГСМИДЕ

ВИНОВЕН ЛИ «МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ»?

ПОДРОБНОСТИ НА СТРАНИЦЕ 3

— Во имя Джейкоба Мерлина, — присвистнул Рон. Он пробежал статью глазами и мрачно кивнул. — Ага, чистой воды массовое помешательство. Эти кретины просто ничего не смыслят. Не бери в голову, друг, «Пророк» всегда на тебя зуб точил.

Рон скомкал газету в шар и метко зашвырнул в большую мусорную корзину у выхода. Комок приземлился точно в цель, и мусор в ней жадно зачавкал, пережёвывая бумагу.

— Полный бред, если спросите меня, — подытожил Рон.

Гарри кивнул, он был полностью согласен. Но, глядя на опустевшие скамьи, он не мог заглушить щемящее чувство внутри. Эти дети по-настоящему его боялись. От этого нельзя было просто отмахнуться. Всю свою жизнь он хотел лишь одного — быть как все. И вот с ним снова обращаются как с уродом.

— Зараза, — глухо выдохнул он, уронив подбородок на скрещённые руки. «То обожают, то ненавидят — чего им вообще надо? Почему я не могу быть просто… нормальным?»

— Гарри, Рон прав. Это полная чушь. Ты же знаешь, твоей вины тут нет.

— Это была моя церемония. Они устроили засаду, они всё это спланировали ради меня. «И ради тебя», — мысленно добавил он.

— Но кто мог предвидеть, что это случится? То есть это была неслыханная дерзость — пойти против Дамблдора, толпы авроров и всего города. Вон даже Фадж оказался пешкой, он понятия ни о чём не имел…

— Да… — протянул Гарри. Но никуда не деться: он мишень, а девушка, с которой он встречался всего пару месяцев, стала первым, на что они нацелились. — Меня просто тошнит от этих домыслов, от постоянной лжи. Хочется выйти и заорать на весь замок: «Я не просил себе такой жизни!», но, в общем, слезами горю не поможешь, верно? Что есть, то есть. Я есть, следовательно, я есть. Где-то я это читал, не помню где…

— Ага, иногда я понимаю, о чём ты, — серьёзно кивнул Рон.

Гарри вопросительно изогнул бровь.

— Ну, то есть у меня, конечно, масштаб не тот, но… пока тебя не было, все ждали от меня, ну не знаю, большего. В квиддиче, на посту старосты, да и вообще — чтобы я держал слизеринцев в узде…

— Кенну на поезде кто-нибудь видел? Или вообще где-нибудь? — неожиданно перебил Гарри.

— При чём тут вообще она? — вспылила Гермиона, окатив его своим фирменным ледяным взглядом.

— Ну, не знаю, её просто нет в школе, вот я и подумал… — он резко умолк, поняв, что сморозил откровенную глупость.

— Я её терпеть не могу, — просто сказал Рон.

Гермиона снова закивала. Гарри посмотрел на них: они что, второй раз подряд сошлись во мнениях?

— Это рекорд, — пробормотал он себе под нос.

— Что рекорд? — не поняла Гермиона.

— Не бери в голову.

— Лично я считаю — скатертью дорога… Эй, берегись! Сова заходит на полной скорости! — лениво предупредил Рон.

Гарри инстинктивно пригнулся и поймал туго свёрнутый пергамент, аккуратно спланировавший ему прямо в ладонь.

— Это мне, — удивился он, гадая, кто бы это мог быть. Он развернул письмо, и волоски на затылке встали дыбом. — Что за?..

Рон и Гермиона подались вперёд, чтобы прочесть, а Джинни встала и заглянула через плечо.

Мистеру Гарри Поттеру,

Гриффиндорский стол, Большой зал,

Школа чародейства и волшебства «Хогвартс».

Гарри, что бы ни случилось, ты должен сохранять спокойствие. Не смей, повторяю, НЕ СМЕЙ РЕАГИРОВАТЬ СЛИШКОМ БУРНО. Судьбы многих могут зависеть от твоей способности сохранять здравый смысл. Я не могу дать больше информации, так как это напрямую повлияет на ткань времени и судьбы, а с этим нельзя шутить. Восприми это послание как дружеское предупреждение и прислушайся к моим словам.

Джереми Кингсли,

Орден чародеев «Львиное Сердце».

— Какого хрена? — зло процедил Гарри. Он и без того был на взводе. Он перевернул пергамент, но на обороте было пусто. Он перевёл вопросительный взгляд на друзей, но те лишь в недоумении пожали плечами. — Прекрасно. Ещё одно чёртово туманное послание. Чем больше всё меняется, тем сильнее остаётся по-прежнему, — раздражённо выдохнул он, свернул письмо вчетверо и сунул в карман мантии.

— Есть идеи, Гарри? Кто такой этот Кингсли? И Орден «Львиное Сердце»? Разве это не та академия, где готовят будущих авроров? — спросил Рон, покосившись на Гермиону.

— Да, та самая, но с чего бы ему писать тебе?

— Ну, очевидно, он знает то, чего не знаю я. А это, как всегда, наполняет моё сердце радостью, — ядовито ответил Гарри. «Что там говорили про авроров?» — Скорее всего, очередной псих, помешанный на загадках, — добавил он себе под нос.

Он резко поднялся и подхватил сумку.

— Пойду позанимаюсь, — бросил он и решительно зашагал прочь. Ему совершенно ни с кем не хотелось сейчас разговаривать.

— Гарри — пошёл заниматься? — опешил Рон. — Гермиона, ты что с ним сделала?

Гермиона промолчала, позволив Гарри уйти одному. Он скрылся за дверями. Ритмичный стук трости глухим эхом разносился по коридору, и Гермиона заколебалась. Ей отчаянно хотелось его утешить, но на него снова накатило «то самое» настроение. Ладно, она поговорит с ним на уроке.

— Поговорим с ним попозже, Рон. Пусть побудет один.

* * *

— Мистер Булстроуд, — радушно приветствовала его Шерри Диггори. — Прошу, присаживайтесь.

Жак Булстроуд опустился в кресло.

— Чем могу быть полезна? — очаровательно улыбнулась она.

— Почему вы скрыли от общественности Битву за Королевскую Корону? Ту самую, что во всех деталях запечатлена на записи с омнинокля? — пошёл в лобовую атаку Жак.

— Этот вопрос пока не подлежит огласке.

— Что значит «не подлежит огласке»?! — вспылил журналист. — Волдеморт, считавшийся мёртвым, оказался жив — и это, по-вашему, не новость? А как насчёт того существа, которое его казнило? Это тоже не представляет интереса?! Нечто… нет, некто, обладающий подобной силой, требует самого тщательного расследования. Или, осмелюсь предположить, вам прекрасно известна личность этой загадочной персоны, и вы намерены её утаить? — бросил он вызов.

— Собственно говоря, да, — невозмутимо ответила министр.

Она встретилась взглядом с кем-то вне поля его зрения. Булстроуд резко крутанулся в кресле. За его спиной, сбросив мантии-невидимки, выросли две фигуры с поднятыми палочками.

— Обливиэйт!

* * *

Остаток дня Гарри провёл в скверном настроении. После последнего урока он, ничего не сказав ни Рону, ни Гермионе, направился прямиком в библиотеку. Он был сыт по горло всеми этими волшебными сюрпризами. Таинственные письма, скрытые таланты, пророчества, Турниры Трёх Волшебников… Пришло время взять жизнь в свои руки.

Весь вечер он штудировал книги — в основном об аврорах и нелюдях: вампирах, оборотнях и им подобных. Ему нужна была любая информация. Если он и дальше будет барахтаться в абсолютном неведении, рано или поздно он поплатится за то, что не знает азов волшебного мира.

Он обязан был взять свою жизнь под контроль. Найдя увесистый том, посвящённый высшим магическим университетам и Защите от Тёмных искусств, он читал до тех пор, пока не провалился в сон. И снова к нему пришли сны. Однако эти были скорее странными, чем пугающими.

— …Элементаль и впрямь невероятно силён. Но ещё несколько недель — и он сломается. Камеру Иралема не способен выдержать никто.

— А что насчёт второго парня?

— Он ничего не вспомнит, как и было приказано.

— Вы уверены? Может, стоит ещё немного подправить?

— Нет. Запомните: когда в памяти образуются явные зияющие дыры, разум человека сам стремится их заполнить. Мы должны действовать ювелирно: пусть пациент считает, что это был сущий пустяк. Только так мы будем уверены в сохранении тайны…

— Истинно так, истинно так…

— Ах да, вы останетесь на представление? Элементалю как раз пора получить следующую… дозу.

— Будем надеяться, что «он» понимает, что творит. В конце концов, перед нами могут быть два самых опасных волшебника из ныне живущих…

— «Он» в этом деле уже давно. Уверен, ситуация под полным контролем.

* * *

Гарри проснулся, уткнувшись лицом прямо в разворот старой толстой книги. Сквозь окна библиотеки лился солнечный свет. Неужели он проспал тут всю ночь?

Он потёр глаза и сладко зевнул, потягиваясь. И тут, прямо посреди зевка, его словно обухом по голове ударило. Как он вообще мог об этом забыть?!

ТВОЮ МАТЬ!! ДРАКО!!

Кенна Малфой проснулась в то утро в состоянии, близком к панике. Оказаться совершенно одной в чужой стране — удовольствие ниже среднего. Её сова вернулась: отправленное письмо пришло обратно нераспечатанным и без ответа. Связаться с братом она не могла, как не могла дописаться ни до этого Аластора Грюма, ни до Альбуса Дамблдора. Расхаживая взад-вперёд по чужому дому, она пыталась сообразить, кто из знакомых мог бы ей помочь. Она досадливо вздохнула: вот, значит, до чего дошло.

Только один человек обещал ей защиту — и она это знала. И, судя по тому, что она успела понять за короткое время их знакомства, он своему слову никогда не изменял. Если в её жизни и был момент, когда ей отчаянно требовалась чья-то помощь, то он настал именно сейчас. Взяв перо и чистый лист пергамента, она принялась писать, и чувства сами перетекали в слова.

Дорогой Гарри…

* * *

Альбус Дамблдор снова мерил шагами свой кабинет, заложив руки за спину. Грейнджеры написали ему, как только начался семестр, и директор задумчиво хмурился. Ситуация складывалась непростая. За десятки лет своей жизни он на опыте усвоил: любовь родителей к единственному ребёнку — поистине грозная сила. Наглядный тому пример — Гарри Поттер.

Всё это требовало глубокого осмысления. Достав из шкафа Омут памяти, Дамблдор принялся извлекать из головы серебристые нити мыслей. Ему нужно было по-настоящему очистить разум, а заодно, пожалуй, и совесть. За прожитые века он не раз убеждался (и порой весьма жёстко): некоторые вещи просто необходимо делать. И если последствием окажется, что кто-то один пострадает, — что ж, всё это во имя общего блага.

Тяжесть этих решений давила на него, но не за слабость же его назначили директором Хогвартса. Сейчас, как никогда, нужно было оставаться хладнокровным и решительным. Когда солнце поднялось над сверкающими заснеженными угодьями школы, он извлёк палочку из складок тёмно-лиловой мантии. Каждое утро на рассвете ему приходилось подновлять это заклинание.

«Так будет лучше для всех. Простите меня… дорогие мои ученики…»

* * *

Гарри ковылял из библиотеки так быстро, как только мог; адреналин кипел в крови. Вот что не давало ему покоя всё это время! Драко держат в плену! Что за чертовщина?! Как он мог вспомнить об этом только сейчас?

Ему нужно срочно поговорить с Гермионой, а затем — с директором. Он разберётся с этим в два счёта. Гарри мчался по пустым коридорам, его гипс звонко стучал по гладкому полированному полу. Огибая последний угол на пути к гриффиндорской гостиной, он ломал голову над тем, как вообще мог такое упустить. И ещё одно не давало покоя: почему больше никто о Драко даже не вспомнил?

Дамблдор повесил у входа в гостиную новый портрет взамен Полной Дамы. Это был новый талисман Гриффиндора — знаменитая целительница Флоренс Найтингейл. Она ещё спала, её безмятежное лицо склонилось набок. Гарри попытался вспомнить пароль. Ах да, этот был простым.

— Сезам, откройся!

Найтингейл сонно приоткрыла один глаз и махнула рукой — проходи. Гарри проскользнул внутрь ещё до того, как портрет успел полностью распахнуться. Оказавшись в гостиной, он уже набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть имя Гермионы в сторону лестницы, ведущей в спальни девочек, но вовремя спохватился. Все, наверное, ещё спят. Нельзя же будить весь факультет.

Метнувшись к шкафчику с письменными принадлежностями возле большого стола, он быстро нацарапал записку на клочке пергамента и легонько коснулся её палочкой. Чары превратили листок в крошечного лебедя. Затем Гарри наугад направил палочку в сторону девичьей спальни.

— Алохомора! — прошептал он и тут же услышал, как дверь открылась.

Он сдул бумажную птицу с ладони, и та, замахав крылышками, упорхнула наверх, в спальни девочек.

* * *

Гермиона Грейнджер уже проснулась и принимала утреннюю ванну. Она всегда вставала рано и собиралась первой, чтобы успеть подготовиться к занятиям и к обязанностям старосты школы. Значок, которого её временно лишили, наконец-то вернули, и теперь дел было невпроворот.

Уже заканчивая, она почувствовала где-то совсем рядом встревоженного Гарри. Дело явно было серьёзным. Едва она приоткрыла дверь, как маленькая бумажная птичка с жужжанием закружила вокруг её головы, поклёвывая её волосы.

Выхватив послание из воздуха свободной рукой, Гермиона развернула записку:

Спускайся вниз — мне надо с тобой поговорить! Срочно!!

Что ж, это подтверждало её догадки. Придерживая полотенце одной рукой, она прошлёпала босиком к выходу из спальни.

Гарри нервно метался внизу, тревожно поглядывая вверх, на винтовую лестницу. «Она слишком долго! Может, стоит попробовать подняться самому? Главное — успеть проскочить, пока лестница не обвалилась под ним». Дело не терпело отлагательств. Он взял разгон; гипс с грохотом опускался на каждую ступеньку. Но, резко обогнув виток спирали, он со всего маху врезался в опешившую Гермиону.

— Ой! — выдохнула она, когда Гарри налетел на неё.

Он неуклюже поймал её в тот самый момент, когда она начала заваливаться назад, рефлекторно обхватив её правой рукой за талию. Гермиона посмотрела на него сквозь влажные пряди, упавшие на лицо.

— Гарри? Ты меня напугал… Чего ты тут носишься?..

В это мгновение сработала защита: лестница превратилась в гладкий каменный жёлоб. Гарри окончательно потерял равновесие. Они оба повалились навзничь, причём колено Гермионы ощутимо въехало Гарри в живот. По сути, она прокатилась на нём вниз, как на бобслейных санях, после чего они кубарем покатились в беспорядочном клубке из рук, ног и одного-единственного влажного полотенца.

— Ай! — Гарри ударился головой.

Гермиона мёртвой хваткой вцепилась в его мантию, спрятав лицо у него на груди, пока они скользили вниз. Она держалась изо всех сил; мир перед глазами вертелся кувырком. Гарри всю дорогу виртуозно чертыхался, отбив, кажется, все выступающие косточки на своём теле. Когда этот аттракцион завершился болезненным шлепком у подножия лестницы, Гарри сто раз пожалел о своей дурацкой затее.

Был, впрочем, и плюс: Гермиона распласталась прямо на нём, и от неё умопомрачительно пахло. Положение могло бы ему даже понравиться, но её грудь прижалась прямо к его лицу, перекрывая кислород.

— Грм-миона, слезь, — промычал он.

— Ой, прости, — хихикнула она и оттолкнулась от его груди.

Гарри успел поймать мимолётный, но весьма живописный вид, прежде чем Гермиона судорожно схватила полотенце и прикрылась. Густо покраснев, она осторожно сползла с него и плотно обернула ткань вокруг тела, прежде чем подняться на ноги. Гарри встал, кряхтя как ноющий старик. Он готов был поставить свой последний кнат в Гринготтсе на то, что не один юный гриффиндорец на своей шкуре испытал прелести этой ловушки. Создатели этого защитного механизма своё дело знали туго.

— Ты цел? — со смехом спросила Гермиона, выглядя невероятно сексуально в одном лишь влажном полотенце.

Гарри просто пялился на неё. Её естественная красота завораживала; а самое главное — она была его. Только его.

— Ты так и будешь лежать на полу и пускать слюни, или всё-таки скажешь, зачем звал? — поддразнила она.

Гарри наконец взял себя в руки. «Не отвлекайся, Поттер».

— Драко держат в плену! Я только сегодня утром вспомнил! Кто знает, что с ним сейчас творится… Это было ужасно, я хочу сказать, его как будто… пытали, или вроде того…

— Постой-ка, — перебила его Гермиона.

— Что?

— Кто такой «Драко»?

Гарри уставился на неё так, словно она разом лишилась рассудка. А может, это он сам его теряет?

«Она правда сказала то, что мне послышалось? „Кто такой Драко?“»

— Очень смешно. Обхохочешься, — саркастически процедил он. — Я серьёзно, Гермиона! — прикрикнул он, глядя на неё с недоумением.

Гермиона же выглядела абсолютно сбитой с толку.

— Я тоже не шучу. Что — или кто — это такой, Драко?

Гарри нахмурился. Она что, издевается?

— Послушай! Драко. Драко Малфой. Заносчивый придурок. Терпеть нас не может. Слизеринец. Ну же! — Гарри начал всерьёз выходить из себя. Сейчас было совсем не время для дурацких розыгрышей.

— Прости, Гарри… имя вроде звучит знакомо… но я по-прежнему понятия не имею, о чём ты, — ответила она.

Гарри готов был свернуть ей шею. Если это такая шутка…

Именно в этот миг его врождённая защитная способность уловила мощную ауру магии, которая пульсацией расходилась по школе, накрывая всё на своём пути. Он замер на секунду, а когда давление спало, слегка потряс головой, чтобы прийти в себя. О чём он только что говорил? Он непонимающе посмотрел на Гермиону.

Девушка рассеянно поправила влажную прядь и просто стояла, выжидательно глядя на него. Гарри растерялся.

— Ты это почувствовала? — спросил он, с подозрением оглядываясь по сторонам.

Гермиона в этот момент вспоминала, как только что сидела на нём верхом. Почувствовав внезапный прилив игривости от того, что стоит посреди гостиной в одном лишь полотенце, она облизнула губы.

— Если ты о моей новой любимой игрушке, — она красноречиво скосила глаза на его брюки, — то да, почувствовала, — она мягко улыбнулась и придвинулась чуть ближе.

Гарри с глупым видом озирался по пустой комнате, надеясь снова уловить отголоски той загадочной магии. Странно, он никогда раньше не чувствовал ничего подобного в Хогвартсе… Его быстро вырвало из задумчивости, когда Гермиона подошла вплотную: аромат её кожи ударил в голову. Она приложила указательный палец к его подбородку, заставляя посмотреть ей в глаза. Уютно прижавшись к нему, она легонько потянула за редкие волоски на его щеке.

— Какая прелесть, — промурлыкала она, щекоча его едва пробившуюся щетину.

Гарри часто заморгал. «Гермиона что, заигрывает со мной? Я же должен был сказать ей что-то важное!» Он убрал её руку от своего лица и открыл рот, чтобы заговорить.

— …

И закрыл его. Он судорожно порылся в памяти. А! Вот оно! Он снова открыл рот:

— …

Ничего. Пустота.

Теперь настала очередь Гермионы смотреть на него как на сумасшедшего.

«Чёрт. Я забыл, что собирался сказать».

Он нахмурился. Как он мог забыть?! Он же примчался сюда, чтобы поговорить с Гермионой о… Это вертелось на кончике языка. О… о… Тьфу ты!

— О чём это я? — глупо переспросил он.

— Что-то про какого-то «Драко»? — напомнила она.

— А что за Драко? — окончательно потерялся Гарри.

— Не знаю, ты мне скажи. Ты же сам эту тему поднял.

— Я? С чего бы мне говорить о том, чего я сам не знаю?

— Понятия не имею. Но звучало так, будто дело срочное. Ты мне это написал. — Она протянула ему полусмятый клочок пергамента.

Гарри пробежал глазами по строчкам. Ну, судя по тексту, дело и правда было срочное. Это он написал? Когда? Ничего не сходилось.

— Эх… — вздохнул он. — Может, потом вспомню.

Прямо сейчас перед ним стояло нечто куда более интересное, чем таинственные магические ауры. Чёрт возьми, Гермиона была просто сногсшибательна. Иногда он сам не мог поверить, что ему так повезло.

— Слушай, у нас ещё есть время. Может, пойдём куда-нибудь, поцелуемся? — с надеждой предложил он.

Она улыбнулась, но покачала головой:

— Не могу. У меня куча дел для профессора. Потом нужно составить график патрулирования, потом придумать, чем занять второкурсников Пуффендуя на общем окне со Слизерином вместо Защиты от Тёмных искусств, потом я…

— Ладно-ладно, я понял, — добродушно проворчал Гарри. Он указал пальцем на свои губы: — Тогда хотя бы один быстрый поцелуй.

Он вытянул губы. Гермиона нежно поцеловала его, и Гарри почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Они нехотя отстранились и с улыбкой посмотрели друг другу в глаза. Гарри легко положил ладони на изгиб её бёдер и снова притянул к себе. Их языки сплелись, и Гермиона тихо, гортанно застонала ему в губы. Гарри отчаянно захотел её, прямо здесь и сейчас…

— Так держать, ГАРРИ!! — раздался восторженный вопль Денниса Криви, заставший их врасплох.

Они мгновенно отскочили друг от друга; Гарри инстинктивно заслонил собой почти раздетую девушку. Гермиона, сгорая от стыда и заливаясь пунцовой краской, пулей взлетела вверх по лестнице.

Гарри смерил Денниса суровым взглядом и заговорщически прошептал:

— Деннис, это останется между нами, понял? Наш маленький секрет. — Гарри многозначительно кивнул.

Деннис энергично закивал в ответ:

— Конечно! Без проблем, Гарри! Могила! — Его глаза блестели от восторга.

Гарри похлопал его по плечу и пошёл прочь. Уже потом, спохватившись, он остановился у нижней ступеньки лестницы в мужские спальни:

— Помни, наш секрет.

— Можешь на меня рассчитывать! — пискнул Деннис и со всех ног рванул в противоположную сторону. Ему нужно было срочно, прямо сейчас рассказать обо всём брату!

* * *

Мадам Диггори явилась на работу с опозданием, чувствуя себя совершенно вымотанной. Накануне ей пришлось состряпать какой-то предлог, чтобы закрыть редакцию «Ежедневного пророка» до конца дня, — сразу же, как только Булстроуд явился к ней в кабинет. Они с телохранителем лично перевернули вверх дном весь отдел в поисках любых копий той записи с омнинокля. При всей дотошности обыска нашёлся всего один экземпляр — в столе Булстроуда.

Вообще-то вышло даже забавно. Фердинанд был гением: он ворвался в редакцию с криком «Бомба заложена!», хотя половина магов там даже понятия не имела, что такое бомба. Но самый грозный человек в Министерстве магии носился по редакции и визжал, как истеричная девчонка, — этого хватило, чтобы распугать всех до единого. Ульрик был для неё незаменим. Она считала его скорее верным другом, чем просто телохранителем.

Из-за этой маленькой вчерашней заминки визит пришлось отложить на несколько часов. Но сегодня она намеревалась окончательно уладить вопрос с Гарри Поттером. Статья во вчерашнем номере «Пророка» и без того наделала слишком много шума.

* * *

Джереми Кингсли расхаживал по своему просторному кабинету в Ордене чародеев «Львиное Сердце», за много миль отсюда. Скоро… очень скоро его яркое видение станет явью. Он искренне надеялся, что Поттер не потеряет голову. Его старый друг Аластор рассказывал ему об этом парне — и о том, что в лучшем случае он совершенно непредсказуем.

«Что ж, Аластор, друг мой, будем надеяться, что в этот раз он прислушается к голосу разума».

* * *

Рон и Гарри неспешно шли на обед. Гарри снова изо всех сил не замечал, как встречные ученики, едва завидев его, резко меняли путь в Большой зал или держались от него на почтительном расстоянии. Гермиона уже ждала их внизу, а они подошли к главной доске объявлений у учительской, чтобы просмотреть свежие новости.

— Во, Гарри, вот оно, чего мы ждали! — Рон уже впился взглядом в длинный свиток пергамента и жадно бегал по строчкам, глотая свежую статистику и новости квиддича. С мрачным удовлетворением хлопнув по листу тыльной стороной ладони, он принялся расписывать другу план.

— Смотри: двое игроков у нас вылетели из-за дисквалификации — Фред и Спиннет. Это наши единственные семикурсники, так что придётся набирать из резерва. Джейна, конечно, мелковата, но в загонщики сгодится: она вообще-то неплоха. И я вот думаю: может, поставить Джинни охотником… ну, раз уж ты снова в команде. Кстати, чувак, извини, что я выпер тебя в прошлом семестре, — добавил он как бы невзначай.

— Да ладно, проехали…

— Ух ты! Эснайдер заявлен ловцом у Слизерина. Никогда не видел его в игре… И, как я и говорил, Харгривз выходит вместо Гойла, — перебил Рон. — Так что загонщик у них сильный. Посмотрим, как справится Джейна.

— Эснайдер? Ловцом? А как же… — Гарри нахмурился: мысль снова ускользала от него.

— Харгривз? Да, он по выходным тренируется с «Торнадос». Ему вроде как запретили играть в школьных матчах, потому что думали, ну, знаешь, что он кого-то покалечит или типа того, — пояснил Рон.

— Нет, не про Харгривза… я имел в виду… — И снова что-то оборвало его мысль.

— Привет, Рон! — Чжоу подошла к ним, и Гарри потерял мысль. — Привет, Гарри! Что это вы тут читаете? — поинтересовалась она.

— Объявления по квиддичу, — отмахнулся он.

— А-а. — Она пренебрежительно махнула рукой. — Рон, можно тебя на минутку? — произнесла она таким тоном, что всё было ясно: ей до смерти хочется пообжиматься где-нибудь наедине.

Рон улыбнулся и собрался уйти вместе с ней. Обняв девушку за талию, он бросил через плечо:

— Я найду тебя попозже, идёт?

— Без проблем, — кивнул Гарри.

Ему всё равно нужно было время, чтобы подумать. Стараясь не замечать всеобщих оценивающих взглядов, он спустился к Гермионе. Может, её женская интуиция поможет разобраться в этой каше.

* * *

— Прошу прощения, мадам министр, — обратился к ней один из авроров. Его слегка раздражало, что их всех согнали сюда ради рядового исключения из школы, — дел и без того хватало. — Мы ведь отправляемся задерживать всего лишь одного мальчишку? — уточнил он, оглядывая троих своих коллег и два десятка сотрудников министерской охраны. Делегация состояла из двадцати шести человек, включая саму мадам министр и её телохранителя.

— Поверьте мне на слово: будем просто надеяться, что всё пройдёт гладко. Ваше присутствие — это всего лишь… — она сделала паузу, — мера предосторожности.

Она прошла мимо него и направилась к огромным каминам в главном холле Министерства.

— Воспользуемся каминной сетью до Хогсмида, а оттуда поедем на экипажах. Выдвигаемся.

* * *

— Гарри, тебя явно что-то тревожит.

— Это так заметно? — спросил он, бросая сумку на стол.

— Сколько лет мы уже знакомы? Тебя вечно что-то тревожит, — пожала плечами Гермиона.

Гарри тяжело выдохнул. Она, как всегда, была права. Как ей это удаётся? Не то чтобы он жаловался — видит бог, без её помощи он не сдал бы ни единого экзамена за все эти годы.

— Ага. Знаешь, бывает такое чувство… будто ты видишь что-то, что вроде как происходит прямо сейчас, и ты такой думаешь: «Эй, я ведь это уже где-то видел»?

— Ты про дежавю? — уточнила Гермиона.

— Ну, это вообще на него не похоже. Хотя, если подумать, не то чтобы совсем не похоже… ну, короче, нет…

«Твою мать, опять меня понесло». Он ненавидел, когда начинал нести околесицу. Он продолжил:

— Моё чутьё подсказывает мне, что чего-то не хватает. Но при этом тот же самый инстинкт твердит, что там ничего и не должно быть! Получается что-то вроде воспоминаний-дежавю: что-то там должно быть, но мозг тут же говорит, что помнить этого я и не должен, потому что ничего и не было. Понимаешь?

— Абсолютно не понимаю, — серьёзно ответила Гермиона.

— Я тоже. Но я чувствую именно это. Что-то с Хогвартсом не так. Я не знаю, что именно, но я это чувствую, — прошептал он голосом заправского секретного агента.

— Ну, должна признать, Дамблдор сегодня утром вёл себя весьма странно. И мне до сих пор непонятно, почему остальные студенты так вяло реагируют на его новый облик. Мужчина скидывает целый век — и всем хоть бы хны. А стоит женщине выглядеть чуть старше своих лет — весь замок только об этом и сплетничает. Везёт же вам, парням.

Гарри промолчал. Он ел, стараясь не слышать шепотков и приглушённых пересудов. Вокруг поспешно доедали и уходили из Большого зала, изо всех сил стараясь не привлекать внимания. Да и плевать на них. У него есть Рон и Гермиона, а большего ему и не надо. Рон, конечно, сейчас милуется со своей новой девушкой, но кто бросит в него камень? Гарри и сам когда-то по ней сох. Глядя на девушку напротив — зубрилку-заучку и при этом сногсшибательно красивую, — он радовался, что всё сложилось именно так. Чёрт, да он был просто на седьмом небе. Он и Гермиона вместе обедают — так и должна выглядеть нормальная жизнь…

— Я пошла.

— Что? — вынырнул из мыслей Гарри.

— Ой, я тебе не сказала? Я организую Читательский клуб. Я тут провела небольшой опрос: оказалось, почти никто не читал «Историю Хогвартса»! Это же просто позор. Ты-то её читал? — строго прищурилась она.

— Естественно, — не моргнув глазом соврал Гарри.

Гермиона одобрительно хмыкнула.

— Ну, хоть за тебя я спокойна. Половина этих первокурсников и второкурсников не напишет слово «Хогвартс» без ошибок, даже если я их попрошу. — Она деловито распихала учебники по сумке. — Ну ладно, может, я немного утрирую, но суть ты понял.

Гарри кивнул.

— Ну, ладно. Тогда пока, — слегка разочарованно протянул он.

— Пока! — бодро отозвалась она. — Увидимся позже!

Гермиона поспешила к выходу, чувствуя лёгкий укол совести за то, что пришлось слегка покривить душой. Встреча Читательского клуба и правда была назначена на этот обеденный перерыв, только позже. Спешила она совсем не поэтому. С той самой роковой ночи её не отпускали слова Волдеморта, которые эхом преследовали её вместе с кошмарами Гарри:

— …Если бы я только знал, насколько велики твои способности… Поттер на твоём фоне кажется ничтожеством… В следующий раз, когда я столкнусь с Божественным Призывателем, я буду во всеоружии…

В этом было что-то зловещее. Она — могущественнее Гарри? Ей нужно было как следует прошерстить Запретную секцию библиотеки и разгадать эту новую загадку. Загадку, которую она намеревалась сохранить в тайне.

* * *

Процессия Министерства магии высадилась из запряжённых лошадьми экипажей у въезда на территорию Хогвартса. Полуденное солнце палило вовсю, и многих накрыла лёгкая ностальгия: вот она, альма-матер, а сколько лет прошло с выпуска. Шерри Диггори раскрыла зонтик от солнца и начала нелёгкий подъём по склону к замку.

Она мысленно собиралась с силами и надеялась только на одно: что Дамблдор прислушается к голосу разума, а сам Гарри сохранит хладнокровие. В конце концов, он — ключ ко всему. Министр оглядела свою охрану: только бы этих сил хватило.

Гарри больше не мог сидеть в одиночестве, снова ловя на себе эти взгляды. Он молниеносно проглотил обед и направился к Часовой башне, чтобы хоть немного побыть вдали от всех. Казалось, все вокруг двигались вперёд, и только он застрял в бесконечном лимбе, где его вечно держало на привязи знаменитое имя.

Он плёлся по ступеням; тяжёлый громоздкий гипс раздражающе стукался о камень, пока он шёл искать уединения. Да, он многое совершил, но в глубине души всё равно чувствовал себя запертым в мире, где ему никогда не стать обычным подростком, который просто взрослеет и наслаждается жизнью. Тоска брала: он превозмог все мыслимые препятствия, чудом выжил в ту ночь — и вернулся в школу лишь затем, чтобы с ним обращались как с заразной болезнью.

Изолировать и обеззаразить.

Гарри гнал от себя эту мысль, и всё же ему казалось: Гермиона его избегает — потому и ушла в свой «Читательский клуб». Что ж, он не станет навязываться, пусть побудет одна — и всё же его задевало, что у них не было ни одной по-настоящему спокойной минуты вдвоём с тех пор, как она уехала с площади Гриммо.

Он громко вздохнул: отчасти в этом была и его вина — он сам её оттолкнул. Но ведь это было ради её же блага, разве нет? Охотники поджидали его прямо у дома; страшно представить, что было бы, если бы Гермиона по какой-то причине вышла за дверь. А когда мистер Уизли держал её на руках… Господи… Гарри сжал кулаки от одной только мысли.

«Гермиона! Я же просил тебя сидеть дома… какая же ты чертовски упрямая! И вот чуть не погибла из-за меня».

Он до боли врезал кулаком по стеклу, яростно выругавшись. «Слишком, чёрт побери, близко!»

Но Гарри так и не осознал в полной мере, насколько страшной была та ситуация: он не знал, что Волдеморт действительно её убил и что она непостижимым образом восстала из мёртвых. Прижав кончики пальцев к уродливым шрамам, оставленным на груди проклятыми цепями, он закрыл глаза, погрузившись в воспоминания. Битва за Королевскую Корону…

Гарри прислонился лбом к прозрачному стеклу циферблата. Что-то всё ещё не давало ему покоя — будто какая-то важнейшая деталь плясала прямо на границе памяти, ускользая в последний момент. Может, и впрямь стоит пойти и поговорить об этом с Дамблдором? Уж он-то знает, что делать.

Гарри открыл глаза и безучастно уставился во двор. Яркое солнце играло бликами на озере далеко внизу, дымок над хижиной Хагрида весело вился на лёгком ветру. Взгляд скользнул дальше: тыквенные грядки, кромка Запретного леса; по тропинке поднималась группа людей. Он сощурился — слишком далеко, чтобы разглядеть лица. Интересно, кто бы это мог быть?

В этот момент зазвонил колокол, и Гарри поспешно поднялся, чтобы успеть на урок. В этом году он начинал жизнь с чистого листа: собирался не опаздывать ни на один урок и вытянуть оценки, с которыми берут в авроры. А раз для этого нужно зельеварение — значит, ему туда. Гарри спустился по служебной лестнице в классы; отряд авроров и министерской полиции к тому моменту уже совершенно вылетел у него из головы.

* * *

Гермиона стояла на высокой передвижной библиотечной лестнице, методично прочёсывая огромные стеллажи Запретной секции. Она и сама толком не понимала, что именно ищет, но надеялась, что узнает это, как только увидит. Отталкиваясь от полок, чтобы лестница скользила вбок по рельсу, она пробегала глазами по корешкам в поисках любой зацепки. Внезапно в носу нестерпимо засвербело; она вцепилась в полку, чтобы лестница не поехала, откинула голову назад и от души чихнула:

— А-А-АПЧХИ!

Ого. Мощно. Она открыла глаза и сощурилась: прямо перед ней выделялся тонкий корешок очень старой книги. На нём красовались лишь две выцветшие буквы: «С. С.». Заинтригованная, Гермиона потянула фолиант одним пальцем. Книга коротко мигнула и магическим образом развернулась в большой тяжёлый том. Девушка округлила глаза и заворожённо смотрела, как на обложке проступают буквы:

ДРЕВНИЙ ТОМ ЧАРОДЕЕВ

Салазар Слизерин

Чувствуя лёгкую тревогу, она повертела массивную книгу в руках. Том выглядел абсолютно новым: страницы в безупречном состоянии, чёрная кожаная обложка мягкая и гибкая. Гермиона тут же спустилась по лестнице, бережно прижимая находку к груди. Где-то она уже встречала упоминание об этой книге… Где же? Ах да — «Взлёт и падение Годрика Гриффиндора». Та самая книга, которую одолжил ей Дамблдор, чтобы помочь разобраться, что на самом деле происходит с Гарри. Какая удача, что она была при ней.

Устроившись в тихом уголке, отведённом только для студентов продвинутого уровня, она первым делом открыла гриффиндорский том. Она нашла главу про Салазара Слизерина и принялась искать любые упоминания об этой книге. Первая страница вся состояла из предостережений; дочитав её, Гермиона нахмурилась.

Во-первых, книга была заговорена так, чтобы воздействовать на читателя, если предварительно не провести должный обряд Тексорцизма. Во-вторых, если волшебник не обладал общим магическим потенциалом выше Мага 3-й степени, Окклюменса 2-й степени, Дуэлянта 5-й степени и Призывателя 4-й степени, у него попросту не было шансов даже взломать защитные чары и открыть истинное содержание книги. Гермиона озадачилась: а как, собственно, определяется этот рейтинг?

(Тексорцизм — очищение зачарованной книги от Тёмных аур).

Но одно это предупреждение уже объясняло, почему Волдеморт классифицировал её как Призывателя. Очевидно, он знал о ней то, чего не знала она сама. Пробежав глазами текст дальше, она нашла заклинание Тексорцизма. Несколько раз пробормотав его себе под нос и потренировав нужные взмахи палочкой, она решила, что справится. В конце концов, ничего сверхсложного в этом не было. Поднявшись, Гермиона сделала глубокий вдох.

— Лиундум аше Джевантум аллере, Сиундум аше Кевантум оллариус, Эманци аспере тексорцисиум инканте!

Книга плавно оторвалась от библиотечного стола и медленно закружилась в воздухе. Гермиона прокрутила палочку между пальцами, сделала рубящий взмах слева направо и, наконец, направила острие на фолиант.

— Фините Инкантатем!

Огромный том с громким стуком рухнул на стол. Гермиона виновато огляделась — лишь бы успеть уйти до того, как кто-нибудь придёт выяснять, в чём дело. Осторожно приблизившись к книге, она ткнула в неё палочкой, проверяя реакцию. Не почувствовав никакого отклика, она набралась смелости и открыла обложку. Первая страница была девственно чистой, но через секунду на ней начали проступать чернильные слова.

Добро пожаловать.

Я, Салазар Слизерин, приветствую тебя на пути к высшим граням магии. Обратись к оглавлению и постигни тайны тысячелетий…

Гермиона перевернула страницу — оглавление было на месте.

ОГЛАВЛЕНИЕ

РАЗДЕЛ 1. Ограниченная магия

Эфирные сущности / Чары Патронуса

Зелья неуязвимости

Магия клонирования

Окклюменция / Легилименция

Изменение Времени

Анимагия

РАЗДЕЛ 2. Экстремальная магия

Анимация

Изменение облика

Сифонирование (выкачивание магии)

Реанимация

Высшие заклинания

Беспалочковая магия

РАЗДЕЛ 3. Непростительные заклятия

Империус

Круциатус

Авада Кедавра

Проклятие Двойника

Ресцитариус Кедавра

Рессуректиус

РАЗДЕЛ 4. Тёмная магия

Одержимость

Реинкарнация

Демонические ритуалы

Изгнание

Телепортация

Де-анимация

РАЗДЕЛ 5. Святая магия

Чары Оживления

Чары Укрепления

Чары Очищения

Жертвенный Рессуректиус

Жертвенная Авада Кедавра

Жертвенный Протегус

РАЗДЕЛ 6. Призыв

Стихийный

Демонический

Божественный

Небесный

РАЗДЕЛ 7. Флора и фауна

Парселтанг (змеиный язык)

Янселтанг

Флоралтанг (язык растений)

Мертанг (язык русалок)

Эквинизм

Дорсалтанг

В тот самый момент, когда её любопытство достигло пика, зазвонил колокол. Обеденный перерыв подошёл к концу, и ей нужно было идти присматривать за второкурсниками на Защите от Тёмных искусств. Захлопнув книгу, Гермиона собрала вещи и поспешила в класс. Теперь разрозненные кусочки головоломки начали складываться в единую картину.

* * *

Гарри сидел в одиночестве за последней партой в кабинете зельеварения, гадая, куда запропастилась Гермиона. У них было совместное занятие, а она никогда не опаздывала. Рон на зельеварение не попал — у него сейчас урок у Хагрида. Без них и без того кислое настроение Гарри окончательно скисло; он машинально записывал за профессором, почти не вникая в суть. Без Рона и Гермионы всё казалось неправильным, словно это был не Хогвартс. Да и кого-то ещё явно не хватало; он никак не мог сообразить, кого именно, но кожей чуял: дело тут нечисто.

Ему действительно нужно пойти и поговорить с Дамблдором.

«Аргх, сколько раз я уже себе это повторял? Нужно просто поднять задницу и сделать это…»

— Ого-го! — вдруг выдал Симус Финниган. Он сидел в первом ряду и, вытянув шею, заглядывал в стеклянное окошко двери. Он обернулся к Падме: — Эй, ты это видела?

— Видела что?

— Там только что прошла новая министр магии!

Падма повернула голову к двери. В этот самый момент мимо класса чеканным строевым шагом прошла целая колонна министерских служащих. Гарри отчётливо слышал тяжёлую поступь в коридоре, но даже не пошевелился. Остальные же ученики, начисто забыв про нового профессора зельеварения, распахнули дверь, чтобы посмотреть, что происходит.

— Блин, тут дело нешуточное, — выпалил Финниган со своим ирландским акцентом. — Видали? Сама министр! Четверо авроров! И десятка два охраны! Будто они приехали за новым Сириусом Блэком!

По классу прокатился одобрительный гул, пока месье Веллино не начал загонять всех обратно на места. Акцент у него был жуткий, а из-за невероятно низкого голоса разобрать его речь было практически невозможно.

— Назад ф клясс! Vite! Vite!

Гарри лишь усмехнулся, глядя, как профессор сгоняет учеников обратно, словно овец в загон, и рассаживает по местам, как послушных деточек. Подпрыгивать от восторга при виде авроров — какая глупость. Чёрт возьми, он плечом к плечу сражался с лучшими из них и в упор сходился с Пожирателями смерти, а эти при виде министерских клерков млеют от восторга. Впрочем, пусть развлекаются; уж лучше им не знать, что происходит на самом деле. Ему и без того досталось после Хогсмида. Знай они, кто сидит с ними в одном кабинете в эту самую секунду, забегали бы как ошпаренные.

После короткого переполоха урок вернулся в нормальное русло — насколько это вообще возможно, когда по школе разгуливает министр магии. Заметив, что его Укрепляющий раствор кипит слишком бурно, Гарри убавил огонь и снова помешал варево, выдерживая корень женьшеня. По крайней мере, сейчас все обсуждали не его.

* * *

— Мадам министр! — поприветствовал её Дамблдор с неизменной очаровательной улыбкой. — Мистер Фердинанд, — кивнул он рослому здоровяку.

Фердинанд вежливо ответил на приветствие, слегка пригнувшись, чтобы протиснуться в дверной проём. Оба визитёра были слегка сбиты с толку: они ожидали увидеть совсем другого Дамблдора. Впрочем, личная встреча с ним лишь придавала ещё больший вес слухам о Битве за Королевскую Корону.

— Новая причёска? — улыбнулась мадам Диггори. Ей показалось, что это отличная тактика, чтобы немного разрядить обстановку.

— Весьма забавно, — сухо отозвался Дамблдор; его лицо осталось каменным.

Министр сохранила самообладание, постаравшись не дрогнуть от столь холодного тона. Явно не лучшая фраза для начала разговора.

— Чем могу быть полезен? — спросил Дамблдор, переходя к делу.

— Вы ведь получили моё послание, не так ли?

— Да, получил, — ровным тоном ответил директор, выдерживая паузу.

— В таком случае вы знаете, зачем мы здесь. В вашей школе есть ученик, которому более нельзя позволять находиться в этих стенах. Я полагала, что вопрос давно улажен и закрыт, — парировала она.

Она старалась держать марку. Но пусть этот человек и выглядел теперь старше неё от силы лет на десять — он всё равно оставался её учителем трансфигурации и деканом Гриффиндора. Тяжело пытаться запугать того, кто отправлял тебя на отработки в те времена, когда ты только начинала носить первый лифчик.

— До моего сведения дошло, что вы желаете исключить Гарри Поттера из моей школы. Есть ли тому веская причина?

— У меня есть нечто большее, чем причина. У меня есть доказательства, — спокойно произнесла министр и повернулась к телохранителю. — Будьте добры, продемонстрируйте многоуважаемому директору «нашу причину». Уверена, он всё поймёт.

Фердинанд установил перед окулярами омнинокля магическую линзу, и на стену кабинета спроецировалось чёткое, живое изображение Битвы за Королевскую Корону.

Шерри Диггори ощутила лёгкий укол торжества, заметив, как Дамблдор вздрогнул в тот момент, когда Волдеморт коснулся собственного праха. Вся его манера переменилась; профессор застыл совершенно неподвижно, и взгляд его впивался в каждую мельчайшую деталь. Запись шла дальше: вот мелькнула жуткая сцена смерти Годфри Снейпа, а спустя мгновение по полю зрения прокатилась отрубленная голова. Точнее, голова Долохова, только что снесённая с плеч.

— Довольно! — приказал Дамблдор; лицо его потяжелело.

Фердинанд выключил проекцию и скрестил руки на груди с видом победителя.

— Теперь вы понимаете? Если эта запись станет достоянием общественности, каждый родитель потребует забрать своего ребёнка из этой школы — подальше от этого… этого монстра.

— Не СМЕЙТЕ называть его так! — прогремел Дамблдор; глаза его налились яростью.

— О, я смею, профессор, — самодовольно ответила министр. — Потому что это правда.

* * *

Фред и Джордж Уизли возвращались с кухни, хитростью выманив у Добби гору закусок — просто потому, что могли.

— Ах, хорошо-то как, — блаженно протянул Джордж с набитым ртом. Они бодро шагали по коридору, попутно расклеивая листовки о новом поступлении товаров в их магазин.

Фред кивнул и улыбнулся:

— О да. Бизнес процветает, прибыли высокие, издержки низкие.

— Слушай, надо бы отсыпать немного этих сладостей Гарри. Ему точно не помешает подсластить ту кислую мину, с которой он ходит, — предложил Джордж.

— Казалось бы, должен прыгать от счастья: Волдеморт мёртв и всё такое…

Они свернули за угол и нос к носу столкнулись с двумя десятками суровых министерских служащих. Оба машинально вскинули руки, сдаваясь.

— Мы ничего не делали! — выпалили они в один голос.

В этот момент по лестнице спустился Фердинанд, сжимая в руке запечатанный конверт.

— Аткинс, доставишь вот это… — он осёкся, заметив близнецов Уизли в окружении охраны. — А, Фред, Джордж! Как жизнь молодая? — добродушно прогудел он, мгновенно сменив суровый тон на дружеский.

— Э-э-э… Нормально, вроде, — неуверенно пробормотал Джордж.

— Да, просто блеск, — отозвался Фред слегка неуверенно.

В голове Фердинанда созрела отличная идея.

— Парни, передайте-ка это вашему приятелю Гарри от меня, а? Дело важное. — Он сунул им конверт. — Очень важное, — добавил он с нажимом.

Фред и Джордж благоразумно воздержались от острот; все знали, что при необходимости он бывает крут.

— Сделаем в лучшем виде, — кивнули они, бочком протискиваясь сквозь матёрых охранных магов, которые провожали их взглядами.

— Ё-моё… Такое чувство, будто сам Волдеморт затаился где-то в тенях, да? — прошептал Фред, когда они отошли подальше, направляясь на поиски Гарри.

Джордж воровато огляделся, чтобы убедиться, что за ними никто не следит.

— Я его вскрою. Давай сюда, — скомандовал он.

Фред не поверил своим ушам.

— Чего?!

— Расслабься, я проделывал это бессчётное число раз.

Он достал палочку и аккуратно распечатал конверт. Близнецы прочли текст одновременно, затем перечитали ещё дважды. В полном потрясении уставившись друг на друга, они сорвались с места и помчались по коридору. Гарри надо было валить отсюда к чёртовой матери.

* * *

Гарри укладывал свои зельеварные принадлежности — и тут в окно настойчиво застучали. Сова была ему незнакома, но рвалась к нему изо всех сил. Прихрамывая, он подошёл и открыл створку; птица уронила письмо ему в руки и, выполнив долг, тотчас растворилась в послеобеденном небе.

— Что это? — пробормотал он. Сургучная печать показалась ему знакомой… Сломав её, он начал читать:

Дорогой Гарри!

С тобой всё в порядке? Я схожу с ума от беспокойства. Где Драко? С тех пор как вы вдвоём уехали, от вас ни слуху ни духу! Что вообще происходит? Дамблдор не отвечает на мои письма, я ни с кем не могу связаться и даже не знаю, как мне вернуться в школу! Надеюсь, с вами ничего не случилось. Я здесь совершенно одна и не знаю, что делать.

Прошу, умоляю, ответь как можно скорее. Ты обещал присматривать за мной, а мне больше не к кому обратиться.

С любовью,

Кенна Россилини Малфой.

Гарри неотрывно смотрел на письмо — и всё начало к нему возвращаться. Драко, сражающийся бок о бок с ним против Макнейра. Драко, стоящий на холме и в одиночку стирающий в пыль весь Орден Феникса. Драко, запертый в той пыточной камере…

Сегодня утром, едва проснувшись, он ведь тоже всё вспомнил! Но затем память внезапно отшибло.

Нет, не отшибло. Теперь всё было кристально ясно. Ведь никто в школе не помнил о Драко. Никто, даже его лучшие дружки Гойл и Крэбб. А Кенна, очевидно, помнит — но только потому, что её сейчас нет в Хогвартсе…

Она не в школе; значит, всё это работает только в стенах замка. У кого из тех, кого они знают, хватит магической силы, чтобы управлять целой школой? Скажем, у кого из знакомых хватит мощи накрыть всю территорию школы сплошным антиаппарационным куполом?

Иными словами, у кого хватит силы, чтобы изменить память всех и каждого о Драко Малфое?

У профессора Дамблдора!

Ярость поднималась в Гарри, как лава в проснувшемся вулкане. Да как он посмел! Залезть всем в головы, чтобы попытаться замять всю эту грязь?! Неужели директору плевать, что с одним из его учеников обращаются как с подопытной крысой? Или он вообще не в курсе?

«Конечно, он в курсе. Именно поэтому он и правит мне память».

Но им больше не будут помыкать, как безвольной шахматной пешкой. В этот раз Дамблдор перешёл все границы. Гарри скомкал пергамент, сжав пальцы в тугой кулак.

Он пулей вылетел из кабинета. Гипс на ноге разлетелся вдребезги: загадочная сила внутри уже готовила тело к драке. Гарри ураганом нёсся по коридорам, пока путь ему не преградили Фред и Джордж — оба тяжело дышали.

— Мерлинова борода! Гарри, тебе нужно срочно линять отсюда! Прямо сейчас! — выпалил один из близнецов.

Но он даже не обернулся, только шире зашагал; братьям пришлось перейти на лёгкий бег, чтобы поспевать. Гарри был в бешенстве — не до дурацких шуточек.

— Чего вам? — рявкнул он, даже не глядя на них, и начал подниматься по лестнице.

— У нас письмо от Дамблдора, заверенное подписью министра магии! Оно тебе!

— Что? — Гарри приостановился и взял у них письмо.

Он пробежал глазами по тексту, и ледяная волна пустоты накрыла его с головой, на мгновение лишив дара речи.

Он не мог в это поверить… «ОТЧИСЛЁН?! Да какого хрена?! Ну и пошли они к чёрту! Раз уж меня исключают, то пусть хотя бы повод будет стоящим. Если кто-то хочет сцепиться — я не против».

— Давай, Гарри, сюда! Мы знаем лёгкий путь наружу! — Фред схватил его за руку, потянув в противоположную сторону.

— Кто сказал, что я собираюсь бежать? — глухо прорычал Гарри, стряхивая его руку. Ему было уже плевать. Всё складывалось просто зашибись. — Мне просто нужно перекинуться парой ласковых с профессором Дамблдором. И всё, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Фред и Джордж тщетно уговаривали его одуматься, но Гарри и слушать не желал. Он ледоколом пёр сквозь толпу студентов, спешащих на последний урок; краем глаза он даже заметил Гермиону, которая утихомиривала каких-то мелких сорванцов в пустом классе. Вот и отлично. Пусть она занимается своими делами, а он займётся своими.

— Гарри, это не лучшая идея…

— Заткнитесь.

Они свернули за последний угол, и Гарри оказался лицом к лицу с кордоном из двадцати с лишним вооружённых министерских магов. Все они синхронно повернулись в его сторону; некоторые с ленивым любопытством приподняли брови.

— Извините, этот коридор временно перекрыт. Воспользуйтесь…

— Я иду к директору, — ледяным тоном бросил Гарри, не сбавляя шага.

Двое уперлись ладонями ему в грудь, удерживая его.

— А ты вообще кто такой?

— С дороги, — прорычал Гарри, чувствуя, как в нём вскипает злость.

Один особо ретивый охранник выхватил палочку, намереваясь оглушить наглеца. Услышав шум, Фердинанд обернулся. «Стоп, а это ещё кто… ВОТ ЖЕ ЧЁРТ!»

— АТКИНС!! НЕЕЕТ!

Но было слишком поздно. Дурень Аткинс попытался обездвижить темноволосого мальчишку, но Гарри нанёс удар первым. Оглушающее ударило так быстро — моргнёшь и пропустишь. Аткинса с силой впечатало в стену, и он мешком сполз на пол, потеряв сознание. Вся министерская охрана мгновенно отшатнулась, выхватила палочки и нацелила их Гарри прямо в лицо.

Гарри мрачно оскалился. Солнечный свет в коридоре разом померк. Его глаза зловеще засветились во мраке, сверля их одного за другим.

— Брось палочку! НЕМЕДЛЕННО! — пророкотал Фердинанд густым басом. — Вас трое против двадцати пяти!

Гарри расхохотался, глядя каждому прямо в глаза. И направил свою палочку прямо на них.

— Вы так ничего и не поняли, да? Дело не в том, что двадцать пять против троих. Тут скорее все двадцать пять вас — против меня одного. И зовите подмогу, ублюдки, — она вам ой как понадобится!

— …Где я?

Драко Малфой обвёл пространство налитыми кровью глазами; тело то и дело проваливалось в беспамятство и снова выныривало из него. Голова безвольно свесилась на грудь, мокрые от пота светлые волосы упали на лицо. В помещении царил густой мрак; перед глазами всё расплывалось, множились смутные образы и вспыхивали слепящие пятна. Во рту стоял омерзительный привкус, и первое, чего ему сейчас отчаянно хотелось, — это чтобы его стошнило. Боль поднялась откуда-то из самых недр желудка, и желчь подступила к горлу. «Началось…»

— О-о-ох… бля-а-а…

Его вывернуло наизнанку; всё тело сотрясали мучительные спазмы. Он с болью закашлялся, роняя изо рта и носа мерзкую жидкость. Силясь сфокусировать мутный взгляд, Драко посмотрел вниз. Как ни странно, он не услышал, как рвота шлёпнулась о землю…

Он навострил уши. Звук всё-таки донёсся, но спустя целую секунду и откуда-то издалека, глубоко снизу. Он попытался напрячь руки и ноги, но их что-то удерживало: он был подвешен высоко над полом в магических кандалах. Присмотревшись к окружению, Драко понял, что находится в колоссальных размеров зале с нечёткими границами. Стены вроде бы были, но они растворялись где-то в глубокой тени дальних углов. Потолок же нависал всего в десяти футах над ним, сплошь покрытый сложной вязью фресок и гравировок. Он сощурился в полутьме… Стоп, это похоже на сферу… И… что это там? Ему стало совсем не по себе. Такое ни с чем не спутаешь. Какого дьявола на потолке делает обведённая в круг пентаграмма?

— А! Ты очнулся. Прекрасно.

«Что? Откуда этот голос?» Драко заозирался, но никого не увидел. «Чёрт возьми, я даже пола не вижу! Что это за место? И кто держит меня в плену?»

— Кто… кто здесь? — прохрипел он.

Голос проигнорировал вопрос и продолжил вещать, словно вовсе его не слышал:

— Готовься.

«„Готовься“? Что за хрень?»

— Кто ты такой?! — прорычал Драко, рванувшись в магических путах, намертво сковавших его запястья и лодыжки. — Отпусти меня, я тебя предупреждаю! Ты не знаешь, с кем… — он снова забился в кандалах, его ярость стремительно росла, — …ты… — он скрипнул зубами, чувствуя, как по венам разливается знакомая сила, — …СВЯЗАЛСЯ… — его глаза полыхнули огнём, — …СО МНОЙ!!

Способность Инфернус взревела в крови Драко, и он мгновенно разорвал сковывавшие его кандалы. Он завис в воздухе; из его рук и ног начали вырываться языки яростного пламени, озарив весь зал. Теперь он наконец смог всё рассмотреть. Далеко внизу, в самом центре комнаты, парила громадная сфера. Она висела точно над светящейся пентаграммой на полу — зеркальным отражением той, что была на потолке. Сферу окружали трое волшебников в тёмно-красных мантиях с глубокими капюшонами. Эргоманты синхронно вскинули руки в сторону Драко, и сфера начала наливаться тлеющим багровым светом. «Да кто такие эти ублюдки?!»

Вездесущий голос злорадно захихикал, и эхо разнеслось по странной, пугающей арене.

— Превосходно. Выкачивайте его!

Сфера запульсировала ярче. Трое волшебников оторвались от земли и принялись плавно кружить вокруг громадного хрустального шара, пассами рук разгоняя себя всё быстрее и быстрее. Драко ощутил странное: всё было ровно наоборот, чем когда они дрались спина к спине с Поттером. Вместо того чтобы усиливаться от близости союзника, его дар Инфернуса начал утекать. Едва вернувшаяся мощь таяла с каждым ударом сердца. Это высасывало из него саму способность думать, двигаться и хоть как-то сопротивляться. Он слабо застонал, физически ощущая, как из него вытягивают жизненную силу. Его глаза закатились. Проваливаясь в неведомую бездну, Драко вдруг осознал, каким же идиотом он был…

«Они хотели, чтобы я выпустил её на волю… они хотели, чтобы я вырвался…»

* * *

Джереми Кингсли с такой силой грохнул кулаком по столу, что студенты Ордена «Львиное Сердце» дружно подскочили на местах. Выругавшись сквозь зубы, он сжал кулак. Он нутром чуял: его видение сбывается прямо сейчас, прямо посреди его дневной лекции. «Чёрт побери, глупый мальчишка! Почему он не послушал?!»

«Тьфу, пропади оно всё пропадом! Аластор, ты предупреждал, что он непредсказуем, но ты не сказал, что он настолько, чёрт возьми, упрям!»

* * *

А тем временем в Хогвартсе одному студенту не терпелось подраться — кулаки чесались.

— Ну, кто хочет быть первым?

— Заносчивый мелкий ублюдок! — рявкнул ближайший охранник и, не раздумывая, пошёл в атаку. — Ступефай!

Второй тут же ударил следом, и две шипящие красные молнии устремились к Гарри. Тот ответил мгновенно — выбросил палочку вбок, на вытянутой руке.

— Ассимилиар Инканте, — пробормотал он. Магические заряды сами свернули с траектории и бесследно впитались в кончик его палочки. Гарри оценил вложенную в них мощь и едва не рассмеялся вслух.

«Жалкое зрелище. Разве что для новичков сойдёт на разминку. Тратить на них энергию нет смысла. Сделаем всё по старинке».

Сместив центр тяжести, он сделал короткий выпад вперёд правой ногой и мягко опустился в дуэльную стойку Аполлона — излюбленную технику знаменитых гриффиндорских дуэлянтов и, по совместительству, его личного фаворита. Рука с палочкой вытянута вперёд, левая рука полусогнута над головой, пальцы сжаты в крепкий кулак всего в паре дюймов выше и позади уха. Эта поза напомнила ему его самую первую в жизни дуэль, на втором курсе.

— Ин Верре Верто Нексимар! — выкрикнул он, делая ещё один шаг и наводя палочку точно между двумя первыми противниками.

Те побледнели, но среагировать не успели. Первый охранник с хлопком превратился в винный кубок. Он явно всё ещё оставался «частью команды», поскольку ножку кубка забавно обхватывала крошечная министерская форма. Его напарник обратился в пузатую винную флягу, на горлышке которой криво сидела форменная фуражка. Гарри усмехнулся: давненько он не проделывал такого в бою. Часть охранников оторопело уставилась на посуду, остальных унизительное зрелище только сильнее взбесило.

— ВЗЯТЬ ЕГО! — пробасил Ульрик Фердинанд из задних рядов столпившихся в узком коридоре магов.

Охранники неуклюже налетали друг на друга, пытаясь найти чистую линию огня. Атаковать в полную силу они не могли — боялись зацепить своих же. И всё же, словно по невидимой команде, многие из волшебников разом вскинули палочки, готовясь ударить…

— Ребят, ложись! — рявкнул Гарри.

Фреда и Джорджа дважды просить не пришлось. Они рухнули на пол, лихорадочно выуживая палочки из складок мантий. За долю секунды Гарри просканировал все стойки и замахи противников. Его глаза молниеносно метались по толпе:

«Так, поглядим. Оглушающее у второго справа. Заклятие подножки на десяти часах. Ещё парочка Оглушающих вон от тех двоих задних. Связывающее проклятие слева. Ещё один Ступефай от того парня… Стоп, нет, это Силенцио. Ха-ха-ха! А вон тот вообще Чары Улыбки кастует — техника владения палочкой просто нулевая. А вот за теми четырьмя аврорами нужен глаз да глаз, эти своё дело знают… Ох, и ещё одни Связывающие путы, ё-моё… Интересненько, Заклятие ватных ног? Чудаки, ну и цирк… И Ослепляющий сглаз от крайнего левого… Ну, хорошо».

Усмехнувшись в едва пробившиеся усы и бородку, Гарри в один миг разложил всё по полочкам. Одно заклинание погасит большинство атак, второе отобьёт остаток — а там и контратака.

Гарри уже двигался: опустив палочку к ногам, он плавным широким жестом описал ею полный круг, вернув её в исходную точку. Обе стороны ударили одновременно, но Гарри оказался чуть быстрее:

— Рефлекто! Абра Сонорус анте Силенцио, Ступефай кевантум ллиера Ассимилиар Инканте!

Воздух перед ним замерцал, и зрение Гарри затуманилось: Отражающий щит рассёк пространство между ним и противниками.

— СТУПЕФАЙ!

— ПЕТРИФИКУС ТОТАЛУС!

— СИЛЕНЦИО!

— СТУПЕФАЙ!

— СИЛЕНЦИО! — Гарри мысленно хохотнул: это был тот самый растяпа с Чарами Улыбки.

— СТУПЕФАЙ!

— ПЕТРИФИКУС ТОТАЛУС!

— ТАРАНТАЛЛЕГРА!

Оглушающие лучи послушно втянулись в кончик его палочки, заставив её сиять ещё ярче. Чары Немоты, как он и рассчитывал, беспрепятственно прошли сквозь щит. Гарри знал, что его собственные контрчары сработают лишь через пару секунд, так что пока придётся обойтись без вербальной магии. Что ж, всё шло строго по плану. Гарри рванул вперёд. Большинство вражеских заклинаний бессильно отскакивало от его Отражающего щита: одни высекали каменную крошку из стен, другие рикошетом влетали в самих охранников и раскидывали их в стороны.

«Помни… заклятие подножки».

«Ах да, чуть не забыл!»

— АХИЛЛЕС ДИФФИНДО!

Гарри усмехнулся и прыгнул — неправдоподобно высоко, слегка схитрив и одолжив немного физической мощи у Чар Солидуса. Перемахнув через добрую половину смертоносных лучей, которые ударили в пол в считаных дюймах от Фреда и Джорджа, он радостно ухнул. Он по-настоящему наслаждался происходящим. Прямо в воздухе, подтянув колени к груди, Гарри успел выбрать следующие цели. Всё складывалось как по нотам: его нечеловеческие рефлексы и боевой опыт давали колоссальное преимущество.

Находясь в высшей точке своего невероятного полёта, он выстроил план атаки. Передовая линия охраны в замешательстве крутилась на месте, пытаясь отследить его перемещения. Для Гарри же они двигались как в замедленной съёмке. Едва не чиркнув макушкой по высокому своду коридора, он снова рассмеялся. Все эти их заклинания были до скучного предсказуемы — уж простите за нескромность. Окинув взглядом толпу, он выбрал следующих бедолаг.

«Да… вон та четвёрка подойдёт идеально. Так удачно сгрудились вместе… Лёгкая добыча».

Обрушившись ногами вперёд на вторую волну охраны, он сломал один-два носа — кроссовки впечатались охранникам прямо в головы; он рухнул на них, как живая катапульта. Широко ухмыляясь, он тут же был сбит с ног всеми, кто оказался достаточно близко, и болезненно впечатан в пол. Не совсем тот исход, на который он рассчитывал. Гарри сдавленно крякнул, когда под тяжестью нескольких взрослых мужчин из лёгких вышибло воздух.

«Хорошенькую заварушку ты себе устроил, Поттер…»

* * *

Мадам Диггори была в самом разгаре жаркого спора с директором. Она отчитывала его за то, что он нарушил закон и применил к себе запретное проклятие Рессуректиус. Она упрямо игнорировала попытки Дамблдора объяснить, что к жизни его вернул ручной феникс, а не ритуал воскрешения.

— Вы прекрасно знаете, что этим проклятием вы отнимаете годы жизни у всех, кого знаете, — и всё же смеете мне перечить?! — Она всё ещё пыталась давить на него авторитетом.

— Взгляните на запись внимательнее, Шерри, — мягко, но веско произнёс он, нанеся меткий удар обращением по имени. — Вы заметите размытое красное пятно. — Он указал на продолжавшую крутиться запись. — Вот здесь… — пятно мелькнуло на границе видимости омнинокля, — …и вот здесь. — Пятно вспыхнуло и рассыпалось пеплом. — Смотрите внимательнее. Вот он. Фоукс необычайно быстр и безгранично предан, — царственно подытожил Дамблдор и взмахом палочки погасил запись.

Мадам Диггори уже собиралась ответить, как вдруг сквозь запечатанную лестницу слабо донёсся голос Ульрика:

— Брось палочку!

— Что? — Она подозрительно покосилась на директора. — Что там происходит внизу?

Профессор Дамблдор напрягся: он физически ощутил мощный выброс магии из медальона Гарри.

«О нет… Гарри, сейчас не время и не место…»

— Я знаю, что вы можете мне это показать! Что с моим эскортом?! — безапелляционно потребовала министр магии.

Профессор посмотрел на неё поверх очков-половинок и укоризненно нахмурился. Затем развернулся, взметнув полы роскошной мантии, и указал на прекрасное ростовое зеркало в углу кабинета.

— Позвольте заметить лишь одно: вы выбрали далеко не лучший способ донести подобные новости до Гарри. Извольте, я вам покажу… — тяжело произнёс он.

«Гарри, что мы твердили тебе все эти годы? Сохраняй холодную голову…»

Он щёлкнул пальцами. Каменный орёл-горгулья, охранявший вход в его кабинет, широко открыл глаза, и на зеркале в полный рост отразилось побоище, творящееся в коридоре этажом ниже. Шерри Диггори подхватила длинную юбку и подбежала к зеркалу.

— Что?! Кто посмел напасть на… — Она осеклась на полуслове. «О нет…»

— Эй! Просыпайтесь, лентяи! Поттер устроил грандиозное представление! — взвизгнул один из портретов.

По стенам пошёл взбудораженный шёпот. Прежние директора школы повскакивали со своих нарисованных мест и устремились к рамам, висящим ближе всего к зеркалу. Несколько человек попытались втиснуться на крошечный нарисованный диванчик, на котором вальяжно раскинулся Финеас Найджеллус — один из первых представителей рода Блэков. Двое весьма тучных волшебников бесцеремонно сдавили его с двух сторон, тут же материализовали флягу огневиски и внушительную миску попкорна.

— Эй, Альбус, ты загораживаешь обзор! — пожаловался один из них.

— Прошу прощения, — слегка улыбнулся Дамблдор, делая шаг в сторону. — Так лучше?

— М-м-м… хрум… Идиа-ально! — отозвался второй.

Мадам Диггори пошла красными пятнами от этого сюрреалистичного и унизительного зрелища.

— О-о! Эту стойку придумал я! — восторженно завопил Гордон Аполлон, хлопнув по плечу правнука Когтевран. — Безупречная работа ног, не находите, директор? — польстил Аполлон.

— Воистину, — улыбнулся Альбус, поглаживая коротко остриженную чёрную бороду. Он тихо вздохнул: ему очень не хватало своей длинной седой бороды…

— Шустрее многих, не так ли? — подал голос Финеас Найджеллус. — Напоминает мне моего дорогого праправнука Сириу…

Но его шумный сосед вскочил, перебив его на полуслове:

— ВОТ ЭТО ДА! Вы видели?! — Аполлон повернулся к мадам Диггори, его голос срывался от смеха. — Вот это я понимаю — нажраться дешёвого эля прямо на службе!

Остальные волшебники на портретах разразились громоподобным хохотом. Лицо мадам Диггори теперь по цвету соперничало со спелым помидором. Она испепелила нарисованную публику гневным взглядом и решительно шагнула к профессору, перегородив зеркало спиной.

— ЭЙ! Я вообще-то смотрела! — возмутилась мадам Джоселин со своего портрета.

— Вы намерены это позволить?! — прошипела министр сквозь стиснутые зубы, сжимая крошечные ручки в кулаки.

В этот самый момент Гарри в зеркале с эффектным разворотом врезался в неуклюжих министерских охранников. Вся комната взорвалась одобрительными воплями и заливистым свистом.

— У-У-УХ! А вот это, должно быть, больно! — прокомментировал кто-то с холста. — Говорят, эти современные магловские туфли, как у Поттера, отлично усваиваются желудком и весьма питательны!

— Ага… Эти маглы совершенно не понимают истинной ценности драконьей кожи… Всё синтетика да синтетика…

Дамблдор изо всех сил постарался спрятать улыбку и с предельно серьёзным видом посмотрел на министра.

— Сию же минуту разберусь, мадам министр. — Он стремительно направился к двери, незаметно сделав лёгкий взмах палочкой заведённой за спину рукой. Чайник в углу тут же истошно засвистел.

— Ах! — Дамблдор остановился на полушаге, развернулся на каблуке и зашагал обратно, к лесенке на антресоль. — Разберусь, как только налью себе чаю. Прошу меня простить на секунду, — безупречно вежливо произнёс он, плавно обогнув её и направившись к маленькой кухонной нише наверху.

— А-а-а-а! — в бешенстве завизжала министр, приведя портреты в ещё больший восторг. — ДАМБЛДОР!

* * *

Гарри был погребён под четырьмя слоями человеческих тел. На него градом сыпались удары кулаков и коленей. Судорожно перебирая в голове варианты, он кое-что придумал. «Хм… я ещё никогда этого не пробовал…» Кое-как исхитрившись направить палочку прямо на себя, он хрипло рассмеялся. «Сейчас будет весело…»

— ЭВЕРТЕ СТАТУМ МАКСИМА!

Мощнейший импульс Отталкивающего сглаза разорвал кучу малу изнутри. Охранников разметало во все стороны; они отскакивали друг от друга прямо в воздухе. Гарри, пошатываясь, поднялся на ноги, обозревая устроенное побоище: тела рикошетили от каменных стен и статуй, словно тряпичные куклы. Усмехнувшись про себя, он прикинул расклад. Так, это примерно… э-э… до фига готово, осталось всего шестеро.

— Кто хочет добавки? — поддел их Гарри; он был в своей стихии. Он от души наслаждался происходящим и оглядел оставшихся противников.

Так, один рядовой охранник, четверо авроров и этот здоровяк с басом. Авроры мгновенно сменили стойки и взяли Гарри в кольцо, держа палочки на изготовку. Вот с этими надо быть поосторожнее. За глазами пульсировала раскалённая сила — Чары Солидуса отчаянно пытались перехватить контроль над его боевыми инстинктами.

Всё просто. Правый будет повержен обычным взрывом Редукто, остальные — широким веером Импедименты, а слабак — точным пинком прямо в…

«Заткнись!»

Гарри глубоко вдохнул, пытаясь подавить навязчивое желание раскатать противников в лепёшку без малейшего риска для себя. Тактика, конечно, годная, но заклинания слишком уж смертельные. Нужно действовать чуть мягч…

БАЦ!

Гарри отбросило назад; из носа ручьём хлынула кровь. Скрытое таранное заклятие Импедимента, пущенное Фердинандом, достигло цели. Гарри пролетел по воздуху футов десять; в голове гудело. Не теряя ни секунды, один из авроров выстрелил в летящую мишень заклятием уплотнения массы.

— Денсифай! — гаркнул он, с силой рубя палочкой воздух сверху вниз.

Гарри камнем рухнул вниз — масса его тела временно удвоилась.

КРАК!

Он грохнулся на пол, как тонна кирпичей. Удар отдался болью от пяток до самых ресниц. Чёрт, какой же жёсткий тут камень. Он надрывно закашлялся, сплёвывая густую кровь. Не успел он толком прийти в себя, как древняя магия в крови снова попыталась перехватить контроль, предупреждая о следующей атаке. Гарри усилием воли подавил её.

«Уймись!»

Он справится сам. По старинке. Едва он попытался опереться на руки, другой аврор хохотнул и ткнул палочкой в пол:

— Ингресиум!

Гарри снова эффектно распластался, отчаянно скребя подошвами по внезапно ставшему ледяным полу в попытках удержать равновесие. Камень превратился в идеальный каток, и Гарри снова рухнул лицом вниз. Из-за увеличенного веса удар оказался вдвое сильнее. Голова шла кругом, всё тело ныло, но он с упрямством бульдога снова попытался встать. В следующую секунду его начало швырять по всему коридору: от стен — к полу, от пола — к потолку, и маленький хорьковый хвостик трепыхался на ветру.

«Ну просто отлично…»

* * *

— Ха! — торжествующе взвизгнула мадам Диггори, прильнув к зеркалу. — Кто теперь смеётся?! Вы только посмотрите на него, ну разве не прелесть? — язвительно бросила она, окончательно растеряв остатки министерских манер и выдержки. — Вот почему он мой телохранитель! Съели?..

Один из волшебников на портретах, который всё это время просидел не шелохнувшись и не проронил ни слова уже более двух тысячелетий, недовольно заворчал. На его голове не было шляпы, а на мантии красовалось знамя со львом. Огромная огненно-рыжая борода дрогнула, и он на мгновение приоткрыл глаза.

Остальные волшебники мгновенно обернулись к нему; их челюсти отвисли.

— Не может быть!! Тс-с-с! Он сейчас что-то скажет!

Повисла напряжённая тишина. Даже Дамблдор высунулся через перила балкончика на втором этаже.

Древний маг снова глухо заворчал, переваливая грузное тело на нарисованном каменном валуне. Из-за этого едва заметного движения Дамблдор вдруг увидел то, чего никогда раньше не замечал. За его спиной крепились ножны огромного скандинавского меча.

— Тот, кто владеет моим мечом, никогда не проиграет в праведной битве.

Годрик Гриффиндор на секунду открыл глаза, и они полыхнули пронзительным электрически-синим светом. Его голос разорвал тишину, и окончательность этих слов говорила больше тысячи любых других. Синий ореол погас, и Гриффиндор вновь погрузился в свой многовековой сон.

Министр магии застыла на месте как изваяние. Дамблдор же продолжал методично помешивать обжигающе горячий чай, совершенно не замечая, что чайный пакетик так и остался лежать на столе…

* * *

Рон Уизли на всех парах мчался в башню Гриффиндора. На уроке у Хагрида вонючий детёныш химеры облевал его с ног до головы! «Ну почему я всегда такой везунчик?! Чёрт, как же воняет!»

Влетев в спальню мальчиков, Рон принялся брезгливо стягивать с себя испорченную мантию, отчаянно выискивая глазами чистую одежду. Нырнув под свою кровать, чтобы проверить припрятанную там сумку, он вдруг услышал, как что-то увесисто колотит по дереву. Решив, что кто-то стучит в дверь спальни, он гаркнул:

— ОТКРЫТО!

Стук продолжился, став ещё более яростным. «Там что, совсем глухие?!»

— Я ЖЕ СКАЗАЛ: ОТКРЫТО! — рявкнул он громче, начиная выходить из себя.

Когда грохот не прекратился, Рон выпрямился и посмотрел в сторону койки Гарри. Стоп. Звук шёл не от двери. Он доносился… из-под… из-под кровати Гарри? Заинтригованный, Рон на четвереньках подполз к соседней кровати и просунул палочку под свисающее до пола покрывало. Надеясь, что там не боггарт и не гридлипанк, он всмотрелся во мрак.

— Люмос!

Рон побледнел. Гарри приковал меч цепью к изножью кровати. И стук, который слышал Рон, издавал сам меч: он бился о днище, силясь вырваться из плена и, как велит долг, отправиться к хозяину.

«Во имя Джейкоба Мерлина, что вообще происходит?!»

* * *

Попинав его «по-футбольному», авроры дали Гарри вернуться в собственный облик — но Джейкобсен с Ричардсом не удержались и решили позабавиться ещё немного. Применив Сглаз Резиновой ленты, они растянули тело Гарри так, что его рост увеличился вдвое, а затем отпустили с громким звуком «ТДО-О-ОНГ!». Гарри проскользил на животе через весь коридор, проехав прямо мимо Фреда и Джорджа, которые заворожённо наблюдали за побоищем.

Гарри болезненно застонал. Выглядел он откровенно скверно. С трудом повернув голову, он посмотрел на близнецов сквозь заплывшие глаза.

— Привет, парни, — криво улыбнулся он, сплёвывая очередной сгусток крови. — Как жизнь?

— Бывало и получше, дружище, — нервно хохотнули они. — Эти вроде не такие уж крутые. Хочешь, мы подсобим? — предложили братья.

Гарри снова рассмеялся.

— Ещё чего, — криво улыбнулся он, стирая с носа пятнышко крови. — Они мои.

В следующую секунду на Гарри накинули магическое лассо. Авроры деловито потащили его по полу обратно в гущу схватки.

— Буду через пять минут, никуда не уходите! — прохрипел он.

— Замётано, дружище! — крикнул Джордж ему вслед.

— И ещё кое-что! — крикнул Гарри, пока его волокли по камням, словно мешок картошки. — Забейте за мной кресло в гостиной!

— Сделаем! — рассмеялись близнецы, показывая ему большие пальцы.

— Ох. — Фред сочувственно поморщился. — Блин, ну и фингал он себе схлопотал…

* * *

Ульрик Фердинанд чувствовал себя крайне неуютно. Тот ли это вообще парень, что был на записи? Хендерсон подтащил Гарри к остальным. Охранники расслабились и приняли надменные позы, упиваясь мыслью, что только что избили легендарного Гарри Поттера.

Анон Ричардс злорадно скалился, лениво крутя в руке палочку Гарри.

— Вы только посмотрите. Перо феникса, весьма редкая вещица, — протянул он. — Теперь она моя, — хохотнул Ричардс. «Вот парни узнают — обзавидуются. Это же был тот самый Гарри Поттер. И его палочка теперь у меня. Ох, они просто позеленеют». Он небрежной походкой подошёл к стонущему Гарри и с силой поставил тяжёлый сапог ему на спину, надавив прямо на ещё не до конца зажившие швы. Гарри сдавленно охнул от боли, но тайно улыбнулся, продолжая лежать совершенно неподвижно.

— Ну что, мальчик, твоя истерика закончилась весьма плачевно. Есть последние слова, прежде чем мы вышибем из тебя всё дерьмо?

Фердинанд держался поодаль. «Этот мальчишка наголову разгромил Волдеморта. Вдруг это какая-то уловка?»

— Ричардс… — предостерегающе окликнул он, чувствуя, что сейчас что-то произойдёт.

— Я… я хочу кое-что сказать… — болезненно прохрипел Гарри, провоцируя аврора.

Ричардс наклонился ниже, подставив ухо поближе к его губам.

— Ну же, вещай. Отличный выйдет заголовок для завтрашних газет…

Гарри лежал неподвижно, ожидая идеального момента. Пора!

— Не моргай, ублюдок!

Гарри рванулся быстрее молнии. Он резко перекатился на спину и мёртвой хваткой вцепился в лодыжку Ричардса. Аврор попытался удержать равновесие, но Гарри с силой выбросил ногу вверх, впечатав свой изодранный кроссовок прямиком в пах бедолаги.

— И-и-ик, — тоненько пискнул аврор и начал заваливаться набок, словно в замедленной съёмке. Гарри ловко перехватил свою палочку до того, как она выпала из разжавшихся пальцев Ричардса, и, оставаясь в полуприседе, повернулся к остальным.

* * *

Фред и Джордж в дальнем конце коридора времени зря не теряли: они уже вовсю заключали пари. Джордж вывернул все карманы, сгрёб золотые монеты и театральным жестом шлёпнул их на отполированный пол.

— Так, здесь двадцать два галлеона, семнадцать сиклей и горсть кнатов. Чем ответишь?

— Уравниваю и поднимаю на пять галлеонов, — азартно ответил Фред.

— По рукам! Он уложит их за два хода! — безапелляционно заявил Джордж, ткнув брата в грудь указательным и средним.

— Ставлю на три!

— Так, этот удар по шарам не считается! — предупредил Джордж, глядя, как Гарри корёжит Ричардса.

— Считается! Это был раз. Он должен вырубить остальных за один ход, иначе денежки мои, сучёнок!

— Ладно. Он справится…

— Ага, только шансов почти нет…

* * *

— Все разом! — рявкнул Фердинанд.

Все пятеро оставшихся на ногах бойцов наставили палочки на Гарри. Рядовой охранник трясся как осиновый лист. Мысли Гарри мгновенно вернулись на пару лет назад, в лес на Чемпионате мира по квиддичу, когда министерские чиновники чуть было не оглушили их всех, решив, что Чёрную Метку вызвал он.

«Ах, так вы решили объединить заклятия?»

Призови клинок…

— НЕТ! — инстинктивно заорал Гарри, загоняя пробудившуюся мощь обратно вглубь себя. В этот раз он справится сам. По-честному.

Фердинанд на долю секунды замешкался из-за этого внезапного крика, но успел скомандовать. Грянул слаженный хор голосов:

— СТУПЕФАЙ!

Гарри только этого и ждал. «ХА! Эти ублюдки ничему не учатся. Пора заканчивать».

— Ассимилиар Инканте!

Красные лучи Оглушающих заклятий послушно втянулись в его палочку. Гарри вобрал в себя комбинированную мощь их магии.

— Привиа Инкантатем! Янсиар Люмос! Реассимилиар Инканте!

Палочка Гарри вырвалась из его рук и зависла в воздухе, пульсируя ослепительно-красным светом. Гарри удерживал парящую палочку левитацией между ладонями; оружие медленно вращалось, и алая энергия плясала, перетекая с него на растопыренные пальцы…

Красное свечение становилось всё нестерпимее, заливая лицо Гарри кровавым отблеском. Ещё пара быстро прошептанных заклинаний, сорвавшихся с его губ — и аура чистой магической мощи оторвалась от кончика палочки, собравшись в его раскрытых ладонях. Гарри хищно оскалился. Он лепил и уплотнял энергию прямо перед собой, вращая ладонями, заставляя магию плясать между руками в виде плотного багрового шара.

Фердинанд не верил своим глазам. «Беспалочковая магия?! Где, чёрт возьми, этот щенок успел такому научиться?!»

— ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! — не своим голосом заорал он, но было слишком поздно.

— Ступефай, — мягко выдохнул Гарри.

Весь коридор взорвался багровой вспышкой. Чудовищный сгусток кинетической энергии сдетонировал, сметая всё на своём пути. Взрывная волна снесла авроров и играючи выбила толстую внешнюю каменную стену Хогвартса. Ульрика и остатки его отряда вышвырнуло в образовавшуюся брешь. Они с воплями вылетели наружу, пролетели этаж вниз и жёстко приземлились на козырёк над выходом к полю для квиддича.

Студенты как раз выходили с урока на улицу, погреться в редких лучах солнца, — и тут с этажа выше на них дождём посыпались камни и тела. Началась паника: дети с истеричными криками разбегались во все стороны.

— Плати, — самодовольно ухмыльнулся Джордж, протягивая руку.

— Ладно-ладно… Погоди, ты это чувствуешь?

— Ага… какое-то дрожание… — отозвался Джордж. — Эй, Гарри!

Гарри стоял, упёршись руками в колени, и жадно хватал ртом воздух. Фух, ему и вправду нужно было выпустить пар. Он обернулся и расплылся в глупой улыбке. Как законченный ботаник, он показал близнецам два нелепых оттопыренных больших пальца.

— Тут такое дело, — неуверенно окликнул его Фред. Гладкий коридор покрывался сетью тончайших трещин. — А что насчёт…

В этот момент перекрытия не выдержали. Каменный пол под ногами превратился в крошево. Гарри и близнецы провалились вниз, прямиком к выходу из Большого зала этажом ниже, едва не расплющив Колина и Денниса Криви, которые как раз собирались выяснить, что за оглушительный грохот донёсся со стороны поля для квиддича.

— Берегись! — крикнул Деннис, выдёргивая старшего брата из-под удара.

Гарри, Фред и Джордж рухнули на пол, как манекены на краш-тесте, а следом на них обрушился дождь из камней и густой строительной пыли.

— Протего! — произнёс Колин, раскрыв над ними временный зонт. — Ого! Это вы вдвоём такое устроили?! — восторженно спросил он, глядя на близнецов Уизли широко распахнутыми глазами.

— В этот раз не мы, дружище, — рассмеялся Джордж, вытряхивая из волос каменную крошку и песок.

Он посмотрел на Гарри: того с ног до головы покрывала серая цементная пыль. Светлым пятном выделялись только ослепительно-белые зубы в дурацкой улыбке. Все трое покатились со смеху, но их веселье прервалось, когда сквозь пролом в потолке на них посмотрело пылающее гневом лицо профессора Дамблдора.

Гарри мгновенно заткнулся. Ах да. Дамблдор. Гарри так увлёкся дракой, что совершенно забыл, из-за чего вообще её начал. Драко! Он яростно вскочил на ноги, но директор был совершенно не настроен терпеть его выходки.

— Поттер. Ко мне в кабинет. ЖИВО!

— Сэр… — попытался возразить Гарри.

Но директор не стал тратить слова. Он резко взмахнул палочкой, и Гарри окаменел — не мог даже моргнуть. Полсекунды он пытался бороться, но это было бесполезно. Чары Солидуса вскипели в его венах в ответ на прямую атаку, но даже эта мощь не смогла пробить заклятие директора. Дамблдор крутанулся на каблуке, и обездвиженное тело Гарри неотвратимо потащило вверх, прямо сквозь дыру в потолке, которую сам Гарри и проделал.

Когда тело Гарри скрылось в кабинете директора, первым нарушил молчание Фред.

— Ну что ж, — тяжело проговорил он. — Гарри официально…

— И по-королевски… — подхватил Джордж.

— В глубокой заднице! — закончили они хором.

Мадам Диггори застыла на месте, когда Альбус Дамблдор покинул кабинет. Она всё ещё не могла прийти в себя от увиденного. Это… было просто невозможно. Никто и никогда… нет… больше двадцати полностью обученных волшебников… против… одного мальчишки?!

Портреты за её спиной ехидно хихикали, тайком перешёптываясь между собой и расходясь по своим рамам. Она, конечно, знала, что в этом юноше есть что-то особенное, но… она ведь к этому готовилась.

Или ей только казалось, что готовилась. Рэнди Макгрегор действительно был прав. Этот парень — настоящее оружие, способное сокрушить всех её врагов одним ударом. Её взгляд остановился на портрете в углу, где громко всхрапывал маг, уронив на грудь облысевшую голову. За дверью послышались приближающиеся шаги: нужно было срочно что-то придумать.

* * *

— Ну что ж… ладно, парни, — возвестил Фред группке студентов, столпившихся у выхода на тропинку к полю для квиддича. — Кто добровольцем пойдёт докладывать благоверной?

Они с братом стояли, уперев руки в бока, и обозревали масштабы разрушений вместе с братьями Криви. У них за спинами жались перепуганные ученики Хогвартса, в основном младшекурсники с бледными как мел лицами. Постепенно подтягивались и старшие; наконец сквозь толпу проложил себе путь последний из братьев Уизли.

— Дорогу! Староста идёт… а ну разошлись, мелюзга… — Рон осёкся на полуслове, увидев раскинувшуюся перед ним картину побоища. — Твою мать…

Около двух десятков министерских служащих вповалку валялись на земле, все до одного стонали от боли. Кто-то был без сознания, другие громко и надрывно кашляли, держась за отбитые бока. Между ними были раскиданы обломки стены, а на густую зелёную траву медленно оседал плотный слой серой пыли. Рон поднял взгляд и увидел в стене замка огромную зияющую пробоину, края которой всё ещё слегка дымились от взрыва.

— Это нападение?! Скорее, найдите Гарри — и предупредите директора! — скомандовал Рон, выхватывая палочку.

Не успел он сорваться с места, как Джордж схватил его за мантию и дёрнул на себя. Рон громко выругался, потерял равновесие и шлёпнулся навзничь, больно ударившись спиной. Близнецы нависли над ним.

— Это не «нападение», Ронечка. Просто кое-кому из авроров захотелось поиграть в догонялки. А Гарри их засалил в ответ… чуть жёстче, чем следовало бы, — усмехнулся Джордж, оглядывая руины.

«Ну, „чуть жёстче“ — это ещё мягко сказано», — подумал он про себя. Гарри вышиб из них всё дерьмо.

У Рона отвисла челюсть.

— Это Гарри ТАК сделал?! — ошеломлённо выдавил он. — Он окончательно слетел с катушек, — пробормотал Рон. Чёрт, дело пахло керосином. — Слушайте… а Гермиона знает?

При этих словах абсолютно все присутствующие уставились прямо на него.

«О нет… только не говорите, что…»

— Раз уж ты сам заговорил об этом… Думаю, как старосте, тебе и должна достаться эта почётная миссия — сообщить барышне плохие новости, — услужливо предложил Фред.

Все остальные активно закивали, старательно отводя глаза. Им было немного жаль Рона — и в то же время слегка стыдно, что эта самоубийственная работёнка неминуемо досталась ему.

— Нет уж! Я ей не скажу. Сами говорите! — Рон с отчаянием посмотрел на братьев.

Те дружно отступили на шаг, примирительно подняв руки.

— Эй, она тебе подруга ближе, чем нам.

— Деннис? Колин? — взмолился Рон. — Бут? Эй… Сьюзен… а может, ты… э-э… Лаванда! Эй, Лав…

Но все они смущённо уворачивались от него.

— Э-э-э… у меня дел по горло…

— Я вообще не знаю, где она…

— Я простудился…

— А я слышала, это у неё простуда…

— У меня аллергия… на её, апчхи… лак для волос…

Полминуты спустя, когда Рон обречённо плёлся по лестнице на её поиски, до него вдруг дошло. Стоп, Гермиона же никогда не пользуется лаком для волос в школе. Какая к чёрту аллергия у Лаванды?!

«Чёрт, ну почему мне всегда так везёт?»

* * *

— Я крайне разочарован в тебе, Гарри.

Гарри волокли по воздуху следом за очень суровым Альбусом Дамблдором — он висел, скованный, в пустоте. Он всё ещё был с ног до головы покрыт каменной пылью, а сердце бешено колотилось после недавней «стычки». Ему отчаянно хотелось огрызнуться, но приходилось держать мнение при себе.

«Да ну? А я, если уж на то пошло, тоже не в восторге от тебя. Кем ты вообще себя возомнил?»

— Подобные выходки в моей школе абсолютно недопустимы. Повторять дважды я не намерен. Уверен, ты будешь вести себя безупречно, когда министр будет с тобой говорить.

«И что теперь? Ты на её стороне? Просто очередная министерская марионетка?»

Если бы Гарри мог скривить губы в презрительной ухмылке, он бы обязательно это сделал.

Они поднялись по винтовой лестнице; Гарри беззвучно плыл в воздухе, и массивные двери директорского кабинета распахнулись. Дамблдор многозначительно посмотрел на Гарри поверх очков-половинок и плавно опустил его на пол.

— Экскуро!

Гарри болезненно быстро завертелся на месте, и через секунду его одежда снова стала идеально чистой. Дамблдор ещё раз небрежно взмахнул палочкой — и заклятие паралича спало. Когда Гарри перестал крутиться, ему пришлось на секунду замереть, чтобы удержать равновесие: в глазах всё плыло.

— Вот мы и встретились снова, мистер Поттер.

«Встретились снова? Это ещё кто?»

Гарри сфокусировал взгляд на лице женщины… и память мгновенно перенесла его на пару лет назад, в конец четвёртого курса. Двое, что плакали не таясь: Амос Диггори и его жена…

Гарри онемел. Никто не сказал ему, что мать Седрика стала новым министром магии. Когда это вообще произошло? Они с полсекунды смотрели друг на друга, и Гарри физически ощутил смешанные, болезненные эмоции, исходившие от стоящей перед ним женщины. Раскаяние, горе, ненависть, враждебность, страх… Всё это смешалось в красиво одетой женщине, которой приходилось чуть запрокидывать голову, чтобы заглянуть ему в глаза, отчего казалось, будто она оценивающе его разглядывает.

Гарри не знал, что сказать. Он ожидал увидеть очередного напыщенного бюрократа, а не человека с такой надломленной душой.

— Мадам Диггори… — неловко выдавил он.

Гнев на Дамблдора пришлось временно задвинуть на задний план — Гарри совершенно не представлял, как вести себя в этой ситуации. Он покосился на профессора, но тот деликатно отступил в сторону, давая им пространство для разговора.

Шерри Диггори тоже не знала, с чего начать. Стоя перед этим юношей, который чем-то неуловимо напоминал ей её покойного сына, она почувствовала, как её ледяная выдержка даёт трещину. Седрик был почти в том же возрасте, в нём была такая же лёгкая уверенность в себе, та же дерзкая искра молодого, стремительно набирающего силу волшебника. У её мальчика было блестящее будущее, а Турнир Трёх Волшебников должен был стать лишь его началом. Как же ей не хватало её семьи… Как не хватало этих двоих мужчин.

В горле встал горький ком. Только не плакать. Не сейчас, и не на глазах у Дамблдора. Прочистив горло, она начала строго и сухо, стараясь загнать болезненные эмоции поглубже.

— Мистер Поттер, — произнесла она. — Мы получаем жалобы. Родители некоторых учеников этой школы обратились напрямую ко мне с просьбой — ради безопасности их собственных детей — исключить вас из Хогвартса. Однако я также готова предлож…

— Значит, вот что они говорят? Что это я во всём виноват?! — грубо перебил её Гарри. Его ярость мгновенно взлетела до небес, и он снова открыл рот, прежде чем подумал.

Министр замолчала, одарив его ледяным, укоризненным взглядом.

— Перебивать меня подобным образом — верх невоспитанности. Я ещё не закончила. — Она сделала вескую паузу, глядя ему прямо в глаза.

Гарри снова бросил взгляд на директора — Дамблдор хмурился.

«Чёрт. Что я творю? Веди себя ответственно», — одёрнул он себя.

— Извините, — пробормотал он.

Мадам Диггори приняла извинение коротким кивком. Внутренне Гарри ненавидел извиняться — он словно снова очутился в гостиной Дёрсли. Дамблдор молчал, лишь сцепив руки за спиной. Гарри переступил с ноги на ногу, чувствуя себя крайне неуютно под этим перекрёстным прицелом. Мадам Диггори, весьма искушённая в чтении подобных знаков, предложила ему сесть.

— Прошу, присаживайтесь.

Она грациозно опустилась за стол Дамблдора и вежливо склонила голову. Сидеть Гарри не хотелось. Он замешкался, но решил не нарываться лишний раз. У него и без того хватало проблем. Он неохотно опустился на стул, откинулся на спинку и скрестил руки на груди.

— Гарри… — Она сделала паузу, бросив на него укоризненный взгляд. — Вы не возражаете, если я буду называть вас так?

«Вообще-то, возражаю». Лицо Гарри потемнело, но вслух он ничего не сказал.

— Вы совершили грандиозные вещи. Вещи, далеко превосходящие то, что считалось возможным. Невозможно переоценить, насколько Министерство благодарно вам за ваши усилия.

— Вот как?

Она продолжила так, словно её и не перебивали:

— Я полагаю — и со мной солидарны многие уважаемые чиновники Министерства магии, — что вы являете собой феномен. Ваши действия подтвердили, что вам можно доверять.

«Мягко стелет, чтобы потом жёстко прихлопнуть». Гарри снова промолчал, ответив ей каменно-непроницаемым взглядом.

— Но, боюсь, инциденты в Хогсмиде нанесли непоправимый ущерб вашей репутации.

«Моей „репутации“? Кто вообще ещё так говорит?»

— Люди говорят, что если бы вас там не было, этой трагедии бы не случилось.

— Эй, это вообще была не моя идея — устраивать ту показушную церемонию! Это всё Фадж…

— Мистер Фадж, — поправила она.

— Какая разница… Да я вообще ни при чём… технически… Меня туда типа как бы пригласили…

Шерри Диггори ничего не ответила. Она лишь пронзала Гарри своим ястребиным взглядом. Скрестив руки на груди, она спокойно ждала, пока он выговорится.

— Ну и… Пожиратели смерти — я не знаю, они всё спланировали… мы все там просто сражались за свои жизни…

— И всё же это никак не объясняет тот феномен, при котором в городке были уничтожены все магические свойства, а также тем, что искалечены сотни людей…

Гарри посмотрел на неё, отказываясь верить своим ушам. Она это серьёзно?!

— КАКОГО ЧЁРТА?! А ЧТО Я, ПО-ВАШЕМУ, ДОЛЖЕН БЫЛ ДЕЛАТЬ? НИЧЕГО?!

— Гарри… — предостерегающе произнёс Дамблдор.

— Нет! Хватит «Гарри-кать»! Что это за бред?! Пожиратели там не пирожными кидались, они, чёрт возьми, убивали нас всерьёз! Кучу учеников поубивали бы, если бы я не…

— А инцидент в доме семьи Чанг?

— За мной охотилась Беллатриса Лестрейндж! И я…

— А остальные ученики?.. И смерть Сириуса Блэка — инцидент в Министерстве магии?

Это задело за живое. Гарри уже всерьёз начинал терять самообладание.

— Разве мы это уже не проходили?! — огрызнулся он. — Там было пророчество…

— А что насчёт вашего кузена Дадли? — Она хладнокровно перевела тему.

— Я же говорил: в Суррее были дементоры…

Она с нажимом подалась вперёд, упёршись ладонями в стол. Наклонившись к нему вплотную, она прошипела сквозь стиснутые зубы:

— А что… насчёт… моего сына?

Гарри мгновенно замолк. Медленно, но верно до него доходил смысл её слов. Невинные жертвы, попавшие под перекрёстный огонь. Гермиона… Сириус… Дадли… Невилл… Сириус… Седрик… Вот к чему она вела.

Гнев Гарри сдулся. Он увидел, как в её глазах закипают слёзы. Всё это, каким-то больным и извращённым образом… действительно сводилось к нему.

— Насчёт Седрика… мне… мне очень жаль… — запинаясь, выдавил он. Чувство вины накрыло его с головой.

Шерри Диггори уже плакала навзрыд, и в её словах звучало неподдельное горе.

— А Невилл Долгопупс?! Перед его родителями вы тоже извинились?! А перед Грейнджерами? Сколько раз она попадала в больницу? А погибшие в Хогсмиде или в Королевской Короне? Ваша тётя-магл? Аврор Грюм… А МОЙ МУЖ?! Всё это случилось из-за вас!

— Шерри… — попытался вмешаться Дамблдор, чувствуя приближающийся взрыв.

— Нет… не говорите так… это… это произошло не из-за меня… Это всё Волдеморт… — отчаянно забормотал Гарри.

— ТОЛЬКО РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ ДОБРАТЬСЯ ДО ВАС! Вы творите все эти вещи, а когда люди вокруг мрут как мухи — это всегда «не ваша вина»! ВЫ — УГРОЗА! — выплюнула она ему в лицо.

— ШЕРРИ! — прогремел Дамблдор, шагнув вперёд, чтобы её унять.

Гарри вспомнил тот момент прямо перед похоронами Невилла — разве он сам не говорил Гермионе то же самое? Он смотрел в разгорячённое, заплаканное лицо женщины, и внутри у него всё обрывалось.

«Прошу, не говорите этого… Я старался как мог… мне так жаль…» Но слова застряли в горле. Это было слишком тяжёлое бремя.

— Видит Бог, если ещё хоть один ребёнок погибнет только потому, что я сидела сложа руки и НИЧЕГО не сделала, я не смогу с этим жить! Клянусь могилами моей семьи: эти несчастные родители-маглы не должны страдать так, как страдала я! Юная мисс Грейнджер заслуживает нормальной жизни без больниц — своей собственной жизни! Одно лишь ваше присутствие ставит это под угрозу!

— Но… но… но… — только и мог выдавить Гарри.

— Посмотрите, что вы сотворили с моей охраной! — Она с силой грохнула ладонью по столу, опрокинув чернильницу. Тёмная лужа потекла через край. — Вы бросаетесь напролом во всё подряд, совершенно не думая о последствиях! А если бы стена, которую вы разнесли, рухнула на кого-нибудь из учеников?! Что бы вы тогда сказали? «Это не моя ви…»

— ДОВОЛЬНО! — рявкнул Дамблдор; его собственный гнев тоже поднимался.

Он направил палочку на большие напольные часы у стены. Римские цифры замерцали, затем вернулись в прежний вид. На нём магическим образом появилась новая стрелка и начала обратный отсчёт от цифры двенадцать. Минутная и секундная стрелки замерли.

Гарри резко отшатнулся: всё в кабинете застыло. Время остановилось для всех, кроме него и директора. Чернила из опрокинутой баночки так и не коснулись пола. Крошечная капелька слюны зависла в воздухе прямо возле губ мадам Диггори. Её рот остался приоткрыт посреди незаконченной гневной тирады, а рукав мантии замер в неестественном положении.

— Что за?.. — выдохнул Гарри, в изумлении оглядываясь.

— Идём, Гарри. Нам нужно прогуляться, — устало произнёс Дамблдор.

Время пришло.

* * *

— Гарри, сколько тебе лет?

«Странный вопрос», — подумал Гарри. Они шли через Большой зал; Остановка Времени заморозила всех обитателей Хогвартса: ученики так и застыли на бегу в сторону поля для квиддича.

— Шестнадцать, — ровно ответил он.

— А ты помнишь тот момент, когда впервые осознал, что ты волшебник? — мягко спросил Дамблдор, заложив руки за спину.

Гарри покосился на него со смесью любопытства и дурного предчувствия. К чему он клонит?

— Конечно. Наверное… это был первый раз в моей жизни, когда я почувствовал себя по-настоящему счастливым… — с лёгкой грустью вспомнил он.

— И тогда же ты узнал правду о своих родителях, о шраме… обо всём. Я тоже хорошо помню этот день. Как помню и тот день, шестнадцать лет назад, когда я впервые принёс тебя на порог дома твоей тёти. Я и по сей день убеждён, что решение было верным, как бы тяжела ни была твоя ноша. Ты должен поверить мне: тогда это был лучший выбор из возможных. Единственный выбор.

Гарри промолчал, продолжая идти рядом.

— Прошло шесть лет с момента твоего поступления в мою школу. Чему именно ты, как ученик Хогвартса, научился за эти годы?

— Использовать магию, — просто ответил Гарри.

— Чему-то большему, Гарри. Ну же, подумай…

Гарри нахмурился, пытаясь осознать, чему же он на самом деле научился. Магии — несомненно. Но было и что-то ещё. Он и сам никогда особо не любил своих родственников. Он не знал, что значит быть любимым, что значит, когда тебя ценят, не знал даже, что такое простая дружба. Всё, через что он прошёл за эти годы, должно же было что-то значить.

— Я понял, что… что… человек не может быть совсем один. Иногда… другие люди делают что-то, что… ну, не знаю, меняет всё… оставляет след в душе… Простые вещи… Например, чинят тебе очки, когда ты ничего не видишь… или дают тебе крышу над головой, когда… когда тебе некуда идти…

До него вдруг дошло, к чему клонит профессор. Гермиона, Рон, вся их компания — у них было что-то. Что-то, связывавшее их крепче кровных уз.

— Именно, Гарри. Ты научился жить. Ты узнал, каково это — когда люди полагаются на тебя, а ты полагаешься на них. Ты научился любить тех, кто рядом, — чувство, которого ты был лишён в детстве.

Гарри терпеть не мог вспоминать о тёте и дяде.

— А при чём тут вообще Министерство? — нахмурился он.

— Порой малая толика самопожертвования способна изменить весь мир.

— Что вы имеете в виду? — Гарри начинал уставать от этих загадок.

— Мне горько это признавать, но некоторые родители поставили министру ультиматум: либо они забирают своих детей из Хогвартса, либо из школы уходишь ты.

Дамблдор сделал паузу, тщательно протирая очки салфеткой для линз, которую держал в складках мантии.

— Они не имеют права! — возмутился Гарри. — Это несправедливо!

Дамблдор лишь тяжело вздохнул и снова побрёл вдоль замковой стены. Проходя мимо цветочной клумбы, он сорвал жёлтый цветок, вдохнул его аромат и начал задумчиво крутить между пальцами.

— Удивительные создания эти цветы. Их век так недолог. Чаще всего их срезают, отрывая от источника жизни, и они умирают лишь для того, чтобы стать подарком и принести кому-то радость. Эти цветы увядают за пару недель… но смотри внимательно.

Дамблдор наклонился и голыми руками выкопал небольшую ямку в мягкой земле.

— С малой толикой заботы… — Он аккуратно посадил стебель в почву. — И с малой толикой помощи… — Он направил палочку, пробормотав заклинание. — Жизнь пробивается вновь.

Цветок на глазах пустил корни, распрямился и магически вырос в крепкое молодое растение.

— Это не конец, Гарри. В мире ещё столько всего неизведанного, а ты, смею заметить, уже перерос глупые школьные экзамены и монотонные уроки. Как бы больно мне ни было это признавать, в данном вопросе я вынужден встать на сторону Министерства. Это место больше не для тебя. Ты — полноценный, могущественный волшебник, Гарри. Никто не посмеет этого оспорить. Твой уровень давно превзошёл школьные стандарты и вышел за рамки того, о чём большинство взрослых магов могут только мечтать. И тем не менее всегда есть чему учиться. До того как личные эмоции взяли над ней верх, министр предложила тебе стипендию в лучшей аврорской академии Западного полушария — Ордене чародеев «Львиное Сердце». Я настоятельно советую принять её предложение. Там ты пройдёшь подготовку, как когда-то твой отец и крёстный. Там ты будешь учиться, как учились твой отец и крёстный, — не просто творить заклинания, а быть аврором, защитником людей. Защитником тех, кто не в силах постоять за себя сам.

Гарри молчал, позволяя словам Дамблдора просочиться в самое сердце. Ему казалось, будто он на другой планете: всё застыло, а густой голос директора проникал в самое сознание.

— Я знаю, это тяжело принять. Но так будет лучше. — Дамблдор положил руку ему на плечо и посмотрел прямо в глаза — как мужчина на мужчину.

«Лучше? А как же Драко?»

— Вы говорите, что так будет лучше. А стереть всей школе память о Драко Малфое — это тоже «к лучшему»? — с вызовом спросил Гарри. — Я смотрю, у вас тут сплошные двойные стандарты, профессор, — прорычал он.

Дамблдор резко обернулся; он явно был застигнут врасплох. Но шок на его лице медленно сменился лёгкой улыбкой.

— Поразительно. И в то же время — вполне ожидаемо. Ты снова сумел меня удивить. Что ж, признаю, ты меня раскусил. Но прежде чем ты продолжишь обвинения, позволь мне объяснить мотивы, по которым я провёл массовое изменение памяти.

Гарри промолчал, но сделал шаг назад, сбрасывая руку директора со своего плеча. Лицо Дамблдора дрогнуло от чувства вины: удар попал в цель — это было физическое воплощение разорванного между ними доверия.

— Драко Малфой — далеко не тот, кем кажется. Внимательный наблюдатель увидит, что он не просто очередной «чистокровный сноб» и не просто «сын Пожирателя смерти».

Дамблдор возобновил шаг, и Гарри пошёл рядом; они огибали замок.

— Сомневаюсь, что многие это заметили, но его амбиции вплетены в саму суть его личности. Удивительно, но вы оба унаследовали дар «Инфернус» — явление, практически не встречавшееся за последнюю сотню лет. Крайне интригующий факт. Но ещё более интригует тот уровень могущества, которого вы оба достигли. В особенности — Драко.

Гарри опустил голову, вспоминая все те разы, когда Чары Солидуса и эта новая огненная стихия спасали ему жизнь. Сосредоточившись, он заставил небольшой огненный шар вспыхнуть прямо в центре своей ладони. Пламя жутковато подсветило его лицо. Дамблдор одобрительно кивнул.

— Да, поистине экстраординарно. Никогда прежде в мире не жили одновременно два Призывателя со столь схожими талантами, не говоря уже о том, чтобы они были ровесниками. — Дамблдор сделал паузу, собираясь с мыслями. — Есть ещё кое-что, о чём ты должен знать, Гарри, и что тебе следует запомнить навсегда. Заклятие Империус опирается на врождённое желание самой жертвы. Оно лишь усиливает их до такой степени, что заклинатель получает возможность взять разум под полный контроль.

Гарри нахмурился. Что он несёт? Что… в глубине души Драко хотел убить тех людей?

— Вы хотите сказать, что у Драко было… желание… совершить то, что он сделал?

— В общих чертах — да. Но всё не так однозначно. Желание убить — или склонность к этому — это колоссальная сила. Волдеморт, безусловно, невероятно могущественный Тёмный маг, но даже он не смог бы заставить человека убивать против его воли, если бы в самой жертве не было хотя бы малейшей предрасположенности к этому. Природа этого явления схожа с механикой Убивающего проклятия: разрушительная мощь заклинания напрямую зависит от твоей жажды убийства. Если за словами нет искреннего магического порыва, ты можешь орать заклинание до хрипоты, но оно не причинит жертве ни малейшего вреда. Вспомни, что сказала Лестрейндж в Отделе Тайн.

Гарри помнил это слишком хорошо: — Ты должен по-настоящему хотеть этого, Поттер! Ты должен жаждать причинить боль!

— Она сказала, что заклятие было слабым, что я мало в него вложил, — ответил он.

— Верно. С Убивающим проклятием всё обстоит точно так же, только оно во много раз сложнее. Как и во многом другом, использовать Империус, чтобы заставить кого-то убить, в сотню раз сложнее, чем совершить убийство самому. В мозгу жертвы нужно щёлкнуть неким «тумблером». Но щёлкнуть им можно лишь в том случае, если он там изначально был. Понимаешь?

— То есть Драко прятал эту ярость глубоко внутри, а Волдеморт просто спустил его с цепи… позволил ему сделать всё это… с вами… и с Грюмом, — медленно проговорил Гарри; на его лице отразилось понимание.

— Не только с нами, Гарри… Мертвы ещё семеро авроров. Ты должен понимать: главным двигателем Драко является любовь к отцу и жажда власти. Амбиции и любовь, Гарри, — опасное сочетание. Он так и не простил Ордену арест Люциуса. И не простил твоих друзей. Но когда любовь разбивается вдребезги, на её место приходит абсолютная противоположность — жажда мести. Именно месть, желание уничтожить Волдеморта любой ценой, толкнула Драко к тебе. Она заставила его объединить силы со своим злейшим школьным врагом ради победы над общим злом. Разве ты не видишь? В его глазах ты сейчас — единственный человек, заслуживающий уважения. Человек, который протянул ему руку в самую тёмную минуту. Это задело важнейшую струну в его подсознании. И хотя на поверхности он всё ещё искренне тебя недолюбливает, твои поступки создали между вами связь, природу которой ни один из вас пока не способен осознать. Именно поэтому рядом с тобой его сила многократно возрастает. И отчасти поэтому, я полагаю, когда вы двое сцепляетесь, твой нрав становится куда взрывоопаснее обычного.

Гарри мысленно согласился с последним доводом. Малфой по-прежнему бесил его до зубовного скрежета… но в то же время Гарри не мог отрицать: рядом с Драко он чувствовал невиданную концентрацию, готовность выполнить задачу любой ценой.

— Все остальные, кого он уважал, мертвы и сгинули. Его ненависть к Ордену безгранична. А значит, и ко мне, и ко всем, кто открыто сражался против армии Волдеморта. Я не имел права рисковать и возвращать его в Хогвартс. Он слишком силён и, вероятно, психически нестабилен из-за остаточных последствий ментального контроля Волдеморта.

— Но… должен же быть какой-то другой выход! Они же пытают его там!

— Камера Иралема — это устройство де-анимации. Да, это тёмный магический инструмент, и всё же в его случае другого известного способа усмирить элементалей нет. Магия элементалей вырастает из самой природы. Суть её не в самом пламени, а в способности его «Призвать». Смотри внимательно.

Дамблдор извлёк палочку и направил её на свою пустую ладонь:

— Энфламаре!

Небольшой сгусток огня, как две капли воды похожий на тот, что создавал Гарри, загорелся над кожей директора. Если бы Гарри не знал контекста, он бы решил, что это одно и то же заклинание.

— А теперь погаси его своей палочкой.

— Фините Инкантатем! — Пламя мгновенно исчезло.

Дамблдор кивнул и попросил Гарри создать тот же стихийный огонь, что и минуту назад. Гарри раскрыл ладонь, сосредоточился, мысленно формулируя зов призыва первого уровня. Внезапно из центра его ладони возник маленький огненный шарик.

— А теперь позволь мне попытаться погасить его тем же самым отменяющим заклинанием. — Директор взмахнул палочкой. — Фините Инкантатем!

Ничего не произошло.

— Видишь, Гарри? Стихийные способности практически невозможно нейтрализовать обычной магией. Вспомни: Охотники Макнейра были неуязвимы для стандартных заклинаний. А этот огонь, — он указал на пылающую руку Гарри, — это не магическое пламя. Эта магия базируется исключительно на силе воли, врождённом даре и первородных стихиях. Именно поэтому она так опасна. Драко всего за один год достиг колоссального мастерства в искусстве Призыва. Для всех причастных будет лучше, если его обезвредят и подлечат до тех пор, пока мы не убедимся, что он больше не представляет угрозы.

«Или „угрозой“…» — саркастично подумал Гарри. Прямо как и он сам.

— То есть вот так всё и закончится? Меня с позором вышвыривают из Хогвартса и отправляют в Аврорскую школу? Раз, два — и пинком под зад, даже без «спасибо»?

— В общих чертах — да. Гарри, мне нелегко это говорить, но мне искренне жаль, что всё обернулось именно так.

— Я не согласен! Я хочу остаться!

— Гарри…

— Я заслужил хотя бы немного покоя! Я счастлив здесь. Здесь Гермиона, здесь мои лучшие друзья. В конце концов, у меня матч по квиддичу в эту пятницу! Для меня всё это очень важно!

Дамблдор тяжело вздохнул. Он знал, что сломить упрямство Гарри Поттера будет непросто. Он едва заметно улыбнулся: этот мальчик никогда не убегал от трудностей. Но на этот раз…

— Гарри, у Министерства есть запись с омнинокля Битвы за Королевскую Корону. Мадам Диггори пригрозила показать её родителям и ученикам на общем школьном собрании. Поверь мне, даже я до сих пор просыпаюсь в холодном поту от кошмаров после той ночи. Если эта запись станет достоянием общественности, Хогвартс можно будет смело закрывать навсегда: ни один родитель в здравом уме больше не отпустит сюда своего ребёнка.

Глаза Гарри в ужасе расширились. Это… это был убойный аргумент. Как, чёрт возьми, он сможет объяснить такое? Насколько он знал, истинные подробности финала той бойни были известны лишь Дамблдору, Фреду, Джорджу, Рону и Джинни. Гарри скорее спрыгнул бы со скалы, чем позволить Гермионе увидеть эту запись. Она и без того порой смотрела на него со скрытым страхом — он ловил эти взгляды, когда она думала, что он не замечает. Ему с лихвой хватило того, как от него шарахались Крэбб и Гойл после истории с драконами. Обезглавливание в стиле казни явно не добавит ему очков в её глазах.

Судьба снова принялась играть с его счастьем. Только ему показалось, что всё налаживается… «Твою ж мать. Ну почему всегда я?»

— Сколько у меня времени на сборы?

* * *

— ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР!

Гарри поморщился. Он знал, что рано или поздно она найдёт его в Выручай-комнате. Он заперся здесь сразу после обеда, зарывшись в продвинутые справочники по зельеварению в попытках сварить нормальную заживляющую мазь. Тело зверски ломило: избиение, устроенное аврорами, давало о себе знать. Раздражённо зажмурившись, он, прихрамывая, подошёл к дальнему стеллажу, даже не взглянув на свою девушку, метавшую молнии в дверях.

— Что? — устало и с раздражением отозвался он. Он был совершенно не в настроении выслушивать очередные нотации. Но, как назло, у того, что у тебя есть девушка, были и минусы: девушки всегда безошибочно выбирали самый неподходящий момент для скандала.

— Не смей мне «чтокать»! Ты что, решил… решил поиграть в силу?! Я спокойно собираю вещи после того, как отвела занятие, как вдруг слышу далёкий взрыв. Прибегает Рон и заявляет, что ты опять ввязался в драку! Причём с министерскими чиновниками! Ты чего добиваешься?! Смерти ищешь? Или, что ещё хуже, хочешь, чтобы тебя исключили?! — Гермиона была в таком бешенстве, что из неё буквально валил пар.

Гарри даже не удостоил её ответом. Сейчас его нервы были натянуты как струна, и если он откроет рот, то наверняка наговорит того, о чём потом пожалеет. Взяв с полки колбу, он сверился с рецептом, придвинул к себе экстракт муртлапа, сок алоэ, корень морозника и незаменимый эликсир Найтингейл. Так, что тут написано? Две чашки муртлапа… щепотка толчёного корня морозника… нагреть до семидесяти пяти градусов и оставить кипеть, пока…

— Не смей меня игнорировать! — выкрикнула Гермиона, наступая ему на пятки. — Я-то думала, что после всего того кошмара, через который мы прошли, ты наконец усвоишь: лезть на рожон — это не выход! О чём ты вообще думал, когда решил сцепиться с целым министерским отрядом?! Какого дьявола…

— Гермиона… пожалуйста, не сейчас, — деревянным голосом произнёс Гарри.

Он расставлял оборудование на столе, отчаянно надеясь, что правильно следует инструкции. Он ненавидел зелья. Ненавидел уроки зельеварения. Ненавидел нового профессора. И прямо сейчас он ненавидел всю эту школу.

«Ненавижу эту грёбаную жизнь великого „Гарри Поттера“».

Он раздражённо сорвал с шеи галстук, сбросил гриффиндорскую мантию и принялся расстёгивать пуговицы на рубашке. Он болезненно шипел каждый раз, когда ткань цеплялась за свежие раны.

— А-а-ах… Чёрт… — сквозь зубы выдохнул он, глядя на окровавленные бинты, туго стягивающие торс. Швы снова разошлись, и проклятые последствия пыток Круциатусом запульсировали с новой силой.

Глаза Гермионы в ужасе расширились при виде изувеченного тела Гарри. Гермиона ахнула: она даже не представляла масштабов повреждений…

Гарри тяжело опёрся о стол; он зажмурился от боли, когда последствия пыток Волдеморта слабым, далёким эхом отозвались во всём теле.

— Чёрт… — прохрипел он в последний раз и, потеряв сознание, тяжело рухнул на мягкий ковёр.

* * *

Гарри пришёл в себя несколько часов спустя. Ко лбу была прижата прохладная влажная ткань. Где он? Ах да… Выручай-комната. Он лежал в одних боксёрах на широком матрасе, брошенном прямо на пол. Гермиона суетилась рядом, ловко управляясь с бурлящими над горелками котелками и колбами. Да уж, быть отпинанным толпой авроров в теле хорька — удовольствие ниже среднего.

— Как ты себя чувствуешь? — нежно спросила Гермиона, опускаясь перед ним на колени.

Она смотрела на него с такой болью, что Гарри мысленно содрогнулся. Господи, он выглядел как больничный пациент, с которым всё пошло чудовищно не так. Он сильно потерял в весе после битвы в Хогсмиде, а его некогда смуглая кожа теперь приобрела болезненно-бледный, почти синюшный оттенок — скорее всего, из-за обморожения от дыхания ледяного дракона Макнейра.

Гермиону захлестнуло чувство вины за то, что она набросилась на него с обвинениями, хотя ему и без того было невыносимо больно.

— Я приготовила успокаивающую мазь и стащила у мадам Помфри немного заживляющего зелья, чтобы унять боль. Давай, выпей это, — ласково попросила она, приподнимая его голову и устраивая её у себя на коленях. Она поднесла кубок к его губам, нежно отводя со лба непослушную прядь волос, упавшую ему на глаза.

— Ох, Гарри… Мне так больно видеть тебя в таком состоянии. Если бы я только могла забрать всю эту боль себе…

Гарри с благодарностью выпил тонизирующее зелье, не обращая внимания на его омерзительный вкус. Чувствовал он себя просто дерьмово; та небольшая потасовка явно была не самой блестящей идеей. Теперь он понимал, что эти швы будут заживать целую вечность. Он посмотрел снизу вверх на лицо Гермионы, и ему стало мучительно стыдно. Он же ходячий косяк, всё через задницу… Чем он вообще заслужил такое невероятное везение — чтобы такая девушка заботилась о нём? Стоит ли он её? Гарри тяжело вздохнул и снова закрыл глаза.

— Спасибо, — тихо ответил он. Гарри позволил себе раствориться в её нежной заботе. Ему стоило наслаждаться этими мгновениями, пока была такая возможность: завтра всё изменится навсегда.

Гермиона непонимающе посмотрела на него. Почему в его голосе звучит такая… безысходность? Его явно терзало что-то ещё, но она решила не донимать его расспросами. Они просто сидели в тишине; Гермиона ласково перебирала пальцами его волосы, а Гарри то проваливался в тревожный сон, то выныривал из него.

* * *

Очень далеко от Хогвартса выхаживали ещё одного юношу. Драко Малфой чувствовал себя так, словно из его тела выкачали все силы без остатка. Молоденькая медсестра кормила его с ложечки, как беспомощного младенца.

— Ну зё~ Отк'ёй 'отик поши'е… летит самолётик~

Она сунула ложку с желеобразной массой ему в рот, и Драко с неохотой её проглотил. Это было унизительно в самом первобытном смысле этого слова, но у него не оставалось иного выбора, кроме как терпеть. Он был настолько слаб, что едва мог пошевелить пальцами. Веки тяжело слипались, и ему потребовалось колоссальное усилие, чтобы сфокусировать взгляд на её лице. Ого… он её узнал. Разве это не та шлюшка с Турнира Трёх Волшебников? Французская тёлка? Она улыбнулась и сунула ему в рот очередную ложку. Драко уныло прожевал приторно-сладкую кашицу.

«Поверить не могу в это дерьмо», — мысленно простонал он.

— Вж-ж-ж~ Вж-ж-ж~!

* * *

На следующее утро Хогвартс вернулся к своему привычному ритму жизни. Дамблдор восстановил внешнюю стену замка и коридор у своего кабинета меньше чем за час; домовые эльфы на славу потрудились, применяя строительную магию. Школа выглядела как прежде, но вот в распоряжении студентов была целая ночь, чтобы слухи разлетелись как лесной пожар. Фреду оказалось достаточно в красках описать инцидент Колину Криви — и пошло-поехало. Теперь все знали: это Гарри дрался с людьми министра — и, что поразительно, победил.

Гарри лежал на кровати в своей спальне, заложив руки за голову и бездумно уставившись в потолок. Он не помнил, как вообще добрался сюда вчера вечером, но точно знал одно: вот и всё. Конец. Это его последнее утро в Хогвартсе. Рон и остальные уже встали и ушли на завтрак — Гарри сказал, что спустится попозже. Никто пока не знал, что ему здесь больше не рады, и Гарри это вполне устраивало.

Окинув взглядом гриффиндорскую спальню, он в последний раз впитывал в себя каждую деталь. Столько воспоминаний… Огромная часть его самого навсегда впечаталась в эти четыре стены. Подоконник, где он сидел в младших классах, размышляя о своей странной жизни. Эта кровать, где они с Гермионой впервые признались друг другу в любви. Всё. Это место, единственный настоящий дом, который он когда-либо знал, больше не могло дать ему приют.

Глядя на пустые кровати, он наконец осознал, как сильно ему будет не хватать соседей по комнате. Нет, не просто соседей — братьев. Вон тумбочка Рона: нелепая шляпа «Пушек Педдл» криво висит на краю заваленного хламом столика. Жуткий неряха, но, чёрт возьми, как же он любил этого парня! Полная противоположность — главный чистюля их компании, Симус: на стене всё тот же плакат ирландской сборной по квиддичу, а рядом колдография Женевьевы, поп-ведьмы (в которой, по твёрдому убеждению Гарри, явно текла кровь вейл). До недавнего времени Гарри и не подозревал о существовании волшебных поп-звёзд и подростковых кумиров; он терпеть не мог таблоиды. Кровать Дина: вокруг разбросаны футбольные журналы, а на стене красуется огромный плакат «Вест Хэма» с Джо Коулом и Фрэнком Лэмпардом — повешенный ещё до того, как они «сменили клуб», как вечно ворчал Дин, получая свежие спортивные сводки. Гарри понятия не имел, что означает «сменить клуб» в магловском футболе, но слушать об этом всегда было забавно…

Его взгляд скользнул к кровати посередине. Она была безупречно, педантично заправлена, потому что её хозяин теперь покоился в лучшем мире.

Невилла больше не было, но его крошечный кактус у одного из окон по-прежнему чувствовал себя прекрасно, купаясь в тусклых лучах солнца. Иногда Гарри всё ещё не мог поверить в случившееся.

«Невилл, я скучаю по тебе так, как никто и представить не может. Когда казалось, что грядёт самое худшее, ты не сдался. Ты дрался за меня. Дрался за Гермиону. Но самое главное — ты дрался за себя. Ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю».

На глаза навернулись слёзы, но Гарри поклялся себе, что не будет плакать. Улыбнувшись сквозь душевную боль, он вспомнил своё недолгое пребывание здесь: братство, мелкие ссоры и примирения — всё то, что и делает друзей настоящими братьями. Это в корне отличалось от тех отношений, что связывали его с Дадли. У Дёрсли вся его жизнь вращалась вокруг того дома, а само понятие дружбы было для Гарри чем-то из области фантастики. И теперь, когда он наконец обрёл семью, её отбирают у него раньше времени. Внутри снова поднялось гадкое чувство: его опять нагло обворовали, лишив того, что принадлежало ему по праву.

Осторожно поднявшись с постели, он облачился в волшебные одежды, выданные Дамблдором, надел отцовский медальон и натянул свои любимые сапоги из драконьей кожи. Оставив учебники и школьную форму, он сложил в рюкзак лишь самое необходимое: немного сменной одежды, мантию-невидимку, зеркало Сириуса и тот самый снитч, который он поймал для Гриффиндора ещё на пятом курсе.

Порывшись в нижнем ящике, он достал свёрток, завёрнутый в бархат. Венец Жизни. Слёзы, которые он так упорно сдерживал, всё-таки прорвались. Он плакал беззвучно, вспоминая тех, кто пожертвовал всем ради него… маму, папу, Сириуса… и Гермиону. Тщательно упаковав артефакт, он собирался вернуть его ей. Венец должен принадлежать своей истинной хозяйке.

Мысленно отругав себя, Гарри смахнул слёзы — он слишком взрослый, чтобы так раскисать. В конце концов, он вышел победителем: Волдеморта больше нет. Взяв себя в руки, он присел на корточки и отпер меч, лежавший под кроватью. Стоило пристегнуть ножны к поясу, как он ощутил краткий прилив мистической мощи, которая затем послушно уснула где-то внутри.

Оставалось ещё кое-что. Вещь, которая защищала его не только очевидным образом. Это была основа его жизни, неиссякаемый источник внутренней силы. Порывшись в сундуке в поисках старой холщовой сумки, он извлёк потрёпанный, местами рваный плащ Ордена Феникса.

Он поднял его на уровень глаз, читая имя, вышитое на внутренней стороне воротника.

Поттер, Джеймс

Накинув плащ на плечи, Гарри наконец почувствовал себя целостным. Магическая броня ожила, вновь окутав его своей абсолютной защитой во всём великолепии. Гарри Поттер выпрямился, стоя в полном боевом облачении. Вот кто он такой. Он сделал то, что должен был сделать, и ни о чём не жалеет. Сделав глубокий вдох, он постарался унять предательскую дрожь в животе.

Пора прощаться.

* * *

В Большом зале этим утром было шумнее обычного — по вполне понятным причинам. Инцидент с аврорами не обсуждал только ленивый. Споры кипели между теми, кто всё отрицал, и теми, кто верил, что Гарри сделал то, что сделал; а скептики доказывали, что это был Дамблдор, а вовсе не Гарри. У каждого была своя версия, но в основном все опирались на дикие слухи, которые обрастали всё новыми нелепыми подробностями, гуляя по школе. Все с замиранием сердца ждали появления главного виновника торжества, чтобы услышать его версию событий. В конце концов, самая надёжная информация — из первых уст.

Когда Гарри наконец вошёл в Большой зал, гомон мгновенно стих. В звенящей тишине он направился прямиком к Рону и Гермионе. Большинство студентов были слегка ошарашены его внешним видом: от того обычного щуплого паренька, который старался не привлекать к себе внимания, не осталось и следа.

— Он выглядит как-то… по-другому, — прошептал Майкл Корнер.

— Ну ещё бы, дубина, он же не в школьной форме, — фыркнула Парвати Патил.

Хотя в глубине души она прекрасно понимала, о чём говорит Корнер. Поразительный контраст с тем мрачным и замкнутым парнем, каким он был последние пару дней. Гарри ровным шагом прошёл вдоль гриффиндорского стола и наклонился к опешившим Рону и Гермионе.

— Эй, ребят. Можно вас на пару слов?

— Ого… что вообще происходит? — выпалил Рон, во все глаза уставившись на меч у него на поясе.

Гарри лишь покачал головой и жестом позвал их за собой из Большого зала. У Гермионы внутри всё оборвалось. Она чувствовала себя так, словно делает последние шаги к эшафоту, но ничего не могла с собой поделать — лишь безвольно встала и пошла за ним. Игнорируя шепотки и оклики других учеников, троица зашла в пустую аудиторию.

— Ну… — Гарри замялся, не зная, с чего начать.

— Куда-то собрался? — спросил Рон в лоб.

Гарри молча посмотрел на него. Что ж, неплохой способ перейти к делу. Гермиона просто стояла… она не хотела этого слышать…

— Э-э-э… Да. Меня исключили из Хогвартса.

— ЧТО?! — заорал Рон.

Гермиона не проронила ни звука. Она позволила этим словам впитаться в её сознание. Она чётко слышала сказанное, но звучал он словно откуда-то издалека-издалека, а не от парня, стоявшего прямо перед ней.

— На следующей неделе я поступаю в Аврорскую академию… Так что… да. Как-то так.

Гермиона смотрела в одну точку. У Рона отвисла челюсть. Все трое застыли, и на лице каждого читались совершенно разные эмоции. Лицо Гарри было как высечено из камня, не дрогнувшее: он злился на Дамблдора, злился на себя, злился на Министерство — на всё. Ему просто хотелось дать понять, что он сыт всем этим по горло.

— Да как ты можешь говорить об этом так… так… спокойно?! А? Ты что, не злишься?! Ты убил Волдеморта! Теперь все в безопасности! За что, МАТЬ ИХ, они тебя вышвыривают?!

Гарри промолчал, вспоминая, как кромсал Хвоста и других Пожирателей смерти на куски.

«Неужели я и правда думал, что смогу жить дальше как ни в чём не бывало? Неужели эти люди действительно хотят, чтобы я находился с ними под одной крышей?»

«Если бы они только знали…»

Он перевёл взгляд на Гермиону, которую всё ещё парализовало от шока. Проклятье. Как же он ненавидел всё это. Всю эту тотальную несправедливость, жестокие обстоятельства его жизни. Но в глубине души он понимал: кое-что в нём самом начинает слегка выходить из-под контроля. Вчерашняя бойня с аврорами… Переспав с этой мыслью, он признался самому себе: ему понравился этот адреналиновый кайф. Понравилось испытывать своё умение против них.

Почему? Почему он, человек, всю жизнь избегавший конфликтов, вдруг решил, что демонстрация грубой силы — лучший способ решать проблемы?

Значит ли это, что по какой-то извращённой иронии судьбы насилие преследует его по пятам… или это он сам ищет его? В любом случае, это проблема. Мадам Диггори была права. Гермиона заслуживает куда лучшей жизни.

Но… он любил её.

— Порой малая толика самопожертвования способна изменить весь мир.

Стоит ли его собственное счастье того, чтобы снова подвергать её смертельной опасности? Она говорит, что не боится, но он-то, чёрт возьми, до смерти боится за неё. Что, если очередной Тёмный маг попытается его выследить… и снова использует её? Стоит ли снова кого-то убивать, лишь бы сохранить ей жизнь?

Предназначена ли его жизнь для любви? Или ему на роду написано идти этим путём в полном одиночестве?

— Гермиона…

Она прикусила губу, и руки её слегка задрожали.

— Не уходи…

Рон молча наблюдал за этой сценой. Было произнесено всего три слова, но в них читалась вся боль бессонных ночей и кровавых битв, пережитых вместе. Гарри не мог подобрать слов, чтобы хоть как-то смягчить удар. Без лишних разговоров он бережно привлёк её к себе и подарил ей нежнейший из поцелуев — лишь лёгкое прикосновение губ к губам. По щеке Гермионы скатилась одинокая слеза. Гарри заглянул в самую глубину её глаз.

— Я буду писать. Обещаю, — добавил он, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

Но для неё это были самые страшные слова на свете. Это означало, что она снова его теряет. И вся невыносимая сердечная боль прошлого года обрушилась на неё лавиной.

Развернувшись, Гарри подхватил рюкзак и вышел из класса обратно в Большой зал. Рон растерянно переводил взгляд с Гарри на Гермиону, разрываясь между желанием побежать за другом и необходимостью остаться с ней. Она стояла как вкопанная, словно из неё только что вырвали саму жизнь.

— Гермиона? — тихо позвал Рон, взяв её за плечи и заглядывая в лицо.

Гермиона сложила всё воедино. Два письма от её родителей: одно на имя директора, другое — лично Дамблдору. Таинственное сообщение о пророчестве от Кингсли. Тот факт, что её отец совершенно не злился на Гарри (что тогда показалось ей невероятно странным). Личный визит министра магии в Хогвартс. Причина, по которой Гарри устроил ту драку… Всё это.

Всё встало на свои места.

Это её отец всё подстроил. «И мама тоже», — с горечью поняла она. Это ощущалось как предательство высшей пробы.

Двигаясь на автопилоте, словно зомби, она развернулась и зашагала в противоположную сторону — прямиком к совятне. Рон окончательно потерял нить происходящего: они что, издеваются?! Какого дьявола они оба расходятся в разные стороны?! Он замер посреди коридора, всё ещё мучаясь выбором: бежать за Гарри или за Гермионой. В конце концов он рванул за Гарри — он должен был убедить его остаться!

* * *

Гарри Поттер вернулся в Большой зал, и гул голосов снова мгновенно стих. Он то ли шёл, то ли как-то нервно дёргался в сторону преподавательского стола на возвышении, до конца не уверенный в том, что собирается сделать. Он машинально взял канделябр, стоявший на подиуме, и стал рассеянно вертеть его в руках. Сотни пар глаз ловили каждое его неловкое движение, ожидая, что он вот-вот выкинет что-нибудь безумное. На протяжении бесконечно долгих пяти секунд в звенящей тишине зала было слышно лишь приглушённое уханье сов, возвращавшихся в совятню, да мелодичный звон металла: Гарри всё вертел и вертел канделябр, найдя в этом занятии какое-то странное утешение.

— Э-э-э… — начал он, всё ещё глядя на предмет в своих руках.

— Эй, дружище, было бы здорово, если б ты поставил эту штуку на место, — отозвался Фред.

Гарри резко вскинул голову, словно только сейчас осознав, что все эти люди действительно ждут от него речи.

— А, да, точно…

Он попытался водрузить канделябр обратно, но промахнулся, и тяжёлый кусок металла с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол. Звук эхом разнёсся по притихшему залу. Это было невыносимо неловко, но никто даже не улыбнулся. Смущённо задвинув канделябр под подиум ногой, Гарри взял себя в руки, вспомнив, зачем вообще сюда вышел.

К чёрту этот лицемерный «прощальный банкет» Дамблдора. Если ему и суждено уйти, он уйдёт на своих условиях. Прямо сейчас.

— Что ж, ребят. Вы вдоволь посмеялись, вы разносили сплетни, вы болели за меня на матчах по квиддичу, вы поддержали меня во время суда. Это было то ещё сумасшествие. — Он сделал паузу. Оратор из него был никудышный. «К дьяволу остроумные шутки», — приказал он себе.

— Давайте начистоту. Для тех, кто ещё не понял: я больше не «Мальчик, Который Выжил». Шрама больше нет. Волдеморта больше нет. И строить дурацкие теории больше не о чем. Хотите знать правду? Получайте: меня отчисляют из Хогвартса. Да, в прошлом году я убил Волдеморта — и угадайте, что было дальше? — Он издал горький смешок, полный самоиронии. В этом не было абсолютно ничего смешного, но он просто не мог сдержаться. — Этот ублюдок снова восстал из мёртвых. Не верите мне — спросите Дамблдора. Спросите Тонкс. Кого угодно. — Его лицо вновь окаменело. — Вы могли и не заметить… У Дамблдора свои методы… — Гарри криво усмехнулся. «Иногда даже самые благие намерения — это просто ложь, вывернутая так, чтобы казаться „во имя общего блага“». — Но многое изменилось.

Он бросил многозначительный взгляд на стол Слизерина.

— Я могу гарантировать только одно: на этот раз Волдеморт мёртв окончательно. Я победил его, когда был младенцем, убил его в прошлом году и прикончил снова пару недель назад. И я буду убивать его снова, и снова, и снова — столько раз, сколько, чёрт возьми, потребуется. Поверьте мне на слово: пока я дышу, Волдеморт больше никогда не причинит вреда вашим семьям.

Смысл этой загадочной фразы тяжёлым грузом лёг на плечи слушателей. Перед ними стоял мальчишка — один из них — и бросал такие слова в адрес Тёмного Лорда, чьё имя они до сих пор боялись произносить вслух.

— Если бы вы только знали… — Он снова истерично хохотнул. Господи, он смеётся как законченный психопат. — Если бы вы только знали, на что нам пришлось пойти… — Гарри запнулся. — Я скажу лишь одно. Один из нас погиб, выполняя свой долг. Вы все знаете, о ком я говорю. О Невилле. Мы обязаны почтить его память. Даже когда нам до одури страшно, даже когда нам кажется, что мы слишком слабы, чтобы остановить тех, кто хочет причинить нам боль, тех, кто пытается отнять у нас любимых, — мы не имеем права опускать руки. Невилл сражался за нас. Он бился как лев, и его смерть не была напрасной.

Гарри замолчал и опустил голову, пытаясь скрыть, насколько сильно кровоточит рана от потери друга. Сделав глубокий вдох, он громко и внятно назвал настоящую причину своего ухода.

— Министр магии считает, что я представляю слишком большую угрозу для безопасности учеников этой школы, и приказала мне убраться. Профессор Дамблдор планировал закатить в мою честь прощальный пир, но я скажу так: к чёрту всё это.

Со стороны гриффиндорского стола послышался смех близнецов, а один из братьев Криви восторженно заорал: «Давай, Гарри!»

— Ну, вот и вся моя речь. Я ухожу. У меня тут… э-э-э… — Он не смог подобрать правильных слов, чтобы описать их текущие отношения с Малфоем, поэтому выдал первое, что пришло на ум: — Товарищ в беду попал. Надо помочь. Бывайте, ребят.

Спускаясь с подиума, он заметил у входа в зал Рона, который всё ещё стоял как громом поражённый после его монолога. Гарри мрачно кивнул ему:

— Присматривай за ней.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь, навсегда покидая стены Хогвартса.

* * *

Роджер Грейнджер сидел за своим рабочим столом, дописывая последние документы, когда на окно села сова и настойчиво застучала в стекло. Что это? Письмо?

Он поднялся, распахнул раму и отвязал пергамент от совиной лапки. Развернув его, он почувствовал, как кровь стынет в жилах. На пергаменте была одна короткая строчка от его дочери:

Я тебя ненавижу.

— Харгривз, задача выполнена?

— Д-да… элементаль нейтрализован, — заикаясь, ответил мужчина в магическое зеркало. Ему было не по себе: поддерживать беседу, когда видишь перед собой лишь высокую, безликую тень, оказалось весьма нервным занятием.

— Покажи, — приказал голос.

Харгривз кивнул и пододвинул к себе хрустальный шар. Он поднял его повыше. В кружащемся внутри тумане проступило изображение: медсестра суетилась вокруг молодого человека, очевидно, вознамерившись поддерживать одностороннюю беседу любой ценой. Харгривз достал палочку и направил её на шар в своей руке.

— Сонорус!

Голоса из хрустальной сферы стали слышны до нормальной громкости. Харгривз улыбнулся: новенькая француженка была достаточно бестолковой, чтобы оставаться в меру бойкой, но при этом достаточно благоразумной, чтобы не совать нос не в своё дело. Чем меньше людей знает об этом пациенте, тем лучше.

— …Ка-кой вы любитé чай? Много с-сливок? Non? Je n’aime pas le café… c'est…

Её голос стих. Человек, лежащий в постели, ничего не ответил. Он полностью игнорировал миловидную девушку, которая хлопотала вокруг, поправляя простыни и раздвигая жалюзи, чтобы впустить в палату солнечный свет. Драко Малфой неподвижно лежал на кровати; его тело безвольно обмякло, признав полное поражение.

— Oui, вам нужнó хорошо кушать… сил набирать! — щебетала она.

Единственным ответом послужила презрительная гримаса на лице пациента. Харгривз ухмыльнулся: молодость, бьющая ключом.

— Превосходно. Доставьте его. Сейчас от него нет никакого толка. Я хочу, чтобы его держали под строгой охраной и в полной изоляции.

Харгривз потрясённо ахнул. Он, конечно, был всецело за процедуру выкачивания силы, но… нет, он же не всерьёз. Большинство волшебников, попадавших в то место, либо умирали, либо уже никогда не становились прежними. Он бы не пожелал подобной участи никому.

— Вы же не имеете в виду… А-Азкабан? Только не это! — попытался урезонить его он, широко распахнув глаза.

— Именно туда. Вам, пожалуй, не захочется оказаться рядом, когда он вновь обретёт полную силу. Это будет неблагоразумно.

* * *

Прошла целая неделя, а Гермиона всё ещё едва могла поддерживать связный разговор. Это было просто несправедливо. Она даже не успела с ним попрощаться. Ей отчаянно хотелось возненавидеть Гарри за то, что он снова её оставил, но вся её ненависть была обращена исключительно на отца. Рассуждая здраво, она понимала, что он не мог знать, через какой ад они прошли — в конце концов, он был маглом, — но любовь, ради которой ты готов умереть, одинакова для всех. Почему отец этого не видит? Почему он так упорно хочет их разлучить?

Рон и Джинни умоляли её прийти посмотреть их матч против Слизерина, но она не вынесла бы присутствия на игре Гриффиндора. На душе было слишком тоскливо.

«Гермиона, признай честно: у тебя депрессия».

Единственным утешением для неё оставались книги, но даже они не могли заполнить зияющую пустоту в сердце. И пока вся школа гудела на стадионе, она прокралась наверх, в спальню гриффиндорских мальчиков, и села на кровать Гарри. Домовые эльфы уже убрали его вещи, а одеяло было натянуто так туго, что от него отскочило бы яблоко.

Её щёки вспыхнули румянцем при мысли о том, как они в последний раз были здесь вдвоём. Именно на этой самой кровати они впервые занимались любовью. Это было совершенно. Спонтанно, романтично, бесконечно страстно. От этого драгоценного воспоминания внутри потеплело, но радость оказалась недолгой. Ощущение утраты ударило с новой силой; на сердце вновь лёг свинцовый груз, и она тихо заплакала.

«Гарри, я уже так по тебе скучаю».

* * *

Наконец после долгих расспросов и блужданий, он нашёл то самое место. И теперь, стоя здесь, Гарри с блестящими от восторга глазами разглядывал детали этого великолепного образца мотоциклетного искусства. Да. Это он. Он хотел именно его.

— Сколько? — бросил Гарри.

— А ты не маловат для такой техники, парень? — скептически спросил хозяин салона.

У него была солидная клиентура, но этому юнцу на вид было от силы лет восемнадцать-девятнадцать. Эти мотоциклы — коллекционная классика; вот японский импорт подошёл бы ему куда лучше.

— Может, вот эта подборка больше в твоём стиле? Сколько тебе лет? Права есть?

Пропустив нотации мимо ушей, Гарри упрямо повторил:

— Послушайте. Я сказал, чего хочу. Вон тот «Харлей» семьдесят четвёртого года. — Он указал пальцем на коллекционный байк.

Владелец салона подозрительно прищурился.

«Он что, издевается? Только не моя крошка. Да вы посмотрите на этого типа: в каких-то крокодиловых сапогах, а в этой его спортивной сумке лежит что-то вроде оружия. Он может быть опасен. Или слегка не в себе. А может, просто со странностями».

— Сто тысяч фунтов стерлингов. Берёшь или уходишь.

Гарри задумался.

«Хм-м… цена запредельная. А, к чёрту».

Он обожал мотоцикл Сириуса, а это было единственное место, где он смог найти его точную копию. Порывшись в рюкзаке, он выудил бездонный мешочек из Гринготтса и щедро высыпал золотые монеты прямо на прилавок. Жадные глаза хозяина едва не вылезли из орбит при виде сверкающего золота.

— Этого должно хватить с лихвой. Мои документы всё ещё нужны?

Широко ухмыльнувшись, владелец немедленно протянул ему ключи.

— Хорошего дня, сэр!

Гарри выхватил их и, не теряя ни секунды, оседлал новые колёса. Выруливая с рёвом на улицу несколько минут спустя, он знал, что у него есть ещё одно незаконченное дело. Пора навестить Нору.

* * *

Министр магии вышагивала по коридорам Ордена чародеев «Львиное Сердце», увлечённая разговором с мастером зельеварения. Она изложила ему свои планы, и теперь он высказывал профессиональное мнение. Это был невысокий, поджарый волшебник с гладко выбритым лицом и напомаженными волосами. Говорил он безупречно вежливо, но она знала: за этим вылизанным фасадом скрывается любовь к трудным задачам. Чем опаснее, тем лучше.

— Этот процесс не терпит спешки, мадам министр. Если вы хотите, чтобы эффект стал перманентным, вам придётся набраться терпения. Со слов мистера Фердинанда, мальчик исключителен. Взять его под контроль будет непросто. Года два придётся аккуратно подмешивать зелье, прежде чем будет толк. Вы уверены, что готовы зайти так далеко?

Мысли Шерри Диггори мгновенно метнулись к её мёртвому сыну. Она поклялась сделать магический мир безопасным, а для этого необходимо выкорчёвывать сорняки с корнем. Ей нужно было оружие. Нечто, способное раздавить любого, кто осмелится угрожать их обществу. Несколько дней назад она воочию узрела его потенциал. Да, он был исключительным. Но самым пугающим было то, что во время того боя он явно сдерживался…

— Пара лет — это ничто. Начинайте варить зелье забвения. Пусть подмешивают понемногу в каждое блюдо. В местных кухнях работает домовая эльфийка, нанятая лично мной; она получит чёткие инструкции готовить его еду отдельно. Поттер — ключ ко всей этой борьбе. И он будет моим.

* * *

Чарли Уизли взял отпуск и решил, что будет правильным провести время дома, составив компанию родителям. Он как раз собирался уйти, чтобы проверить, как идут дела в магазинчике волшебных вредилок своих братьев, как вдруг услышал знакомый рокот. Его лицо расплылось в улыбке — это же мотоцикл…

— Гарри! — радостно крикнул Чарли, выходя за калитку. — Ого, новые колёса! Когда успел обзавестись?

Гарри широко ухмыльнулся и заглушил мотор, закатывая байк в гараж-пристройку сбоку от дома. Внутри было полно разных штепселей, аккумуляторов, патронов для лампочек, несколько отвёрток и горы магловских запчастей. Это напоминало одну гигантскую, но аккуратно разложенную свалку.

— Сегодня взял, — ответил Гарри, пребывая в полном восторге от покупки. — Слушай… Помнишь тот старый «Форд Англия», который у вас был? Я тут подумал…

* * *

Гермиона сидела в библиотеке совершенно одна, углубившись в чтение новой книги Салазара Слизерина, которую она недавно нашла. Было уже поздно, но она нарочно тянула и не ложилась. В последнее время у неё были небольшие сложности со сном: рано или поздно она просыпалась посреди ночи и не могла снова уснуть. Доводить себя до полного изнеможения, чтобы падать в кровать и мгновенно отключаться, оказалось куда более действенной тактикой. Обычно в такое время она делала домашнюю работу, но поскольку все эссе уже были написаны, она решила копнуть глубже и изучить эту странную книгу.

Для неё стало настоящим шоком открытие, что подавляющее большинство заклинаний высшего порядка — это, по сути, те же базовые чары. К ним лишь добавлялось дополнительное слово и вливалось чуть больше магической энергии. Суть заключалась в простом сплетении основ: более мощные заклинания создавались путём слияния одного или двух заклятий послабее непосредственно перед финальным взмахом.

«Ого — это же Отражающий щит! Как бы оно пригодилось нам на собраниях Отряда Дамблдора!»

Представляя собой усовершенствованную версию Щитовых чар, это заклинание отбрасывало вредоносные сглазы и проклятия обратно в нападающего, но не блокировало физические атаки. При этом простенькие чары вроде Чар Немоты, Чар Миража, сглаза Глухоты и прочей неагрессивной магии, проходили сквозь него беспрепятственно. Очень интересно.

Изучая начальные главы, она обнаружила, что существуют разные виды Патронусов: Телесный, Психический и Иммоляционный. Углубившись в раздел об Иммоляционном Патронусе, Гермиона поняла, что Чары Солидуса, которыми пользовался Гарри, были редкой разновидностью именно этой защитной магии.

Магический щит, который подсознательно есть у каждого волшебника, крепнет по мере роста мастерства волшебника: проще говоря, чем лучше ты владеешь магией, тем меньше физического урона получаешь от враждебных заклинаний. Гермиона могла подтвердить это на личном опыте. Гарри пару раз выходил против неё на занятиях ОД, и хотя он сильно сдерживался, разница между его учебным Ступефаем и тем настоящим боевым Оглушающим, которое Кенна швырнула в неё во время их стычки, была колоссальной.

Читая дальше, она принялась перекрёстно сверять данные из «Взлёта и падения Годрика Гриффиндора» и «Древнего Тома Чародеев» в разделах, касающихся Иммоляционного Патронуса.

Иммоляционный Патронус — это магическая врождённая защитная способность, присущая всем волшебникам. С момента рождения она пребывает в спящем состоянии и в ранние годы жизни способна проявляться лишь в виде внезапных аномальных выбросов. Причиной тому служит выброс адреналина, вызванный желанием драться, испугом или потребностью бежать. Без должного контроля способность остаётся несущественной, а её интенсивность сильно варьируется от одного мага к другому.

В период полового созревания Иммоляционный Патронус пробуждается и может заявлять о себе в моменты острых эмоциональных всплесков, вспышек агрессии или даже сексуального возбуждения. На данном жизненном этапе от волшебника уже ожидается умение направлять магию через палочку. Вслед за этим могут начать проявляться скрытые таланты, и формируется начальный уровень „узкоспециализированного“ магического потенциала. Целители, Дуэлянты, Менталисты, Чаровники, Анимаги — вот лишь краткий перечень возможных специализаций, которые могут проявиться. В зависимости от предрасположенности индивида, на первый план может выйти как одна, так и несколько „особых способностей“, либо не проявиться ни одной.

«Ну, ничего сверхъестественного», — подумала она. Гермиона продолжила чтение, выискивая более конкретные упоминания об этой странной силе Гарри.

«Вот! Нет, погодите, это о другом… Я могла бы поклясться, что видела сноску где-то здесь… А! Вот оно!»

…для получения более подробной информации об Остаточной Магии и Защитной Иммоляции обратитесь к разделу „Жертвенная магия“, глава 5, стр. 603.

Быстро пролистав страницы, она нашла нужную главу и принялась жадно вчитываться:

Легенды об Остаточных Чарах и Защитной Иммоляции зачастую звучат слишком фантастично, чтобы воспринимать их всерьёз. Тем не менее крупицы истины в них всё же есть. Существуют особые, древние виды магии, которым невозможно обучиться и которые невозможно передать через знания. Сильные эмоциональные узы — привязанность или ненависть — связывают одного волшебника с другим. В один момент времени получателем подобной магии может быть только один человек, и связь обязана быть обоюдной. Неистовая ненависть, равно как и неистовая любовь, рождает нерушимую магическую связь.

В данной главе мы рассмотрим Жертвенный аспект Святой магии. По своей природе Жертвенная магия подразумевает, что творящий её волшебник погибает по завершении заклинания. В исключительных обстоятельствах, когда связь между двумя магами невероятно сильна, существуют три конкретных заклинания, способных влить всю жизненную энергию человека в одну-единственную инкантацию.

Жертвенный Рессуректиус

Жертвенный Рессуректиус — заклинание, используемое для воскрешения человека из мёртвых. Применяется исключительно в тандеме с проводящим объектом, служащим точкой опоры для высвобождаемой силы. Обладая колоссальной мощью, это заклинание при успешном завершении накладывает на воскрешённого лёгкую защитную ауру. Расплатой для заклинателя является мгновенная смерть. Лишь маги, предрасположенные к высшим аспектам Святой магии, способны воспроизвести данное заклятие.

Жертвенная Авада Кедавра

Жертвенная Авада Кедавра — заклинание, используемое для уничтожения противника ради спасения жизни другого. Как и предыдущее, требует проводящего объекта. Многократно превосходя по силе обычное Убивающее проклятие, оно мгновенно умерщвляет цель и накладывает умеренную защитную ауру на того человека, ради спасения которого маг пожертвовал собой. Расплата для заклинателя — мгновенная смерть. Лишь те, кто предрасположен к более мощным аспектам Святой магии, способны применить это заклинание.

Жертвенный Протегус

Жертвенный Протегус — заклинание, дарующее получателю абсолютный иммунитет от одного удара проклятием Авада Кедавра. Требует проводящего объекта. Являясь Высшей защитной магией, оно отражает любую попытку применить Убивающее проклятие к защищённому, мгновенно убивая нападавшего. После успешного наложения получатель обретает мощнейшую защитную ауру на всю оставшуюся жизнь. Итогом для заклинателя является мгновенная смерть. Та же участь ждёт и первого агрессора, посягнувшего на жизнь получателя заклятия. Лишь те, кто предрасположен к более мощным аспектам Святой магии, способны применить это заклинание.

В крайне редких случаях, когда более одного волшебника применяет любое из этих заклинаний для защиты одного и того же человека, возникает феномен „наложения“, способный породить невероятно могущественную сущность. Древние предания гласят, что Годрик Гриффиндор наложил Чары Протегуса на сына за мгновение до собственной гибели. Если добавить к этому неестественную смерть Киры Гриффиндор в бою, становится понятно, почему Интеллекты утверждают, что Солидус Гриффиндор был наделён поистине несокрушимым Иммоляционным Патронусом. Впрочем, неоспоримых доказательств этому нет. Из данного правила смерти существует лишь одно исключение: Божественный Призыватель обладает даром изменять саму материю жизни и вправе воззвать к небесным духам, чтобы укрепить собственную жизненную силу. Это даёт заклинателю ничтожно малый шанс на выживание. (Подробнее о Призыве — см. глава 6, стр. 781).

Гермиона ошеломлённо уставилась в пожелтевшие страницы, отказываясь верить прочитанному. Чары Гарри были тем самым легендарным Иммоляционным Патронусом колоссальной силы. А то, что сказал Волдеморт, оказалось сущей правдой: она действительно была Божественным Призывателем.

Для одной ночи это было слишком. Резко захлопнув книгу, она сунула её в сумку, выбежала из библиотеки и направилась в башню. С головой, гудящей от пугающих откровений, она без сил рухнула на кровать.

* * *

Кенна Россилини Малфой проснулась воскресным утром рано и в отличном настроении, твёрдо решив наконец-то привести свою жизнь в порядок. Прошло целых три недели с тех пор, как она в последний раз получала хоть какие-то вести, и сидеть сложа руки больше не имело смысла.

А что, если… а что, если Гарри и её брат потерпели поражение? Что, если они не отвечают на письма просто потому, что… мёртвы?

Она решительно отогнала эти жуткие мысли. Прямо сейчас ей нужно было найти способ вернуться в школу и лично разобраться в этом кошмаре.

Приняв душ и позавтракав, она устроилась в кабинете и только занесла перо над очередным письмом, как вдруг услышала знакомый рокочущий звук. Рука с пером замерла в воздухе; она напрягла слух, отсекая все посторонние шумы в особняке. Нет… быть не может! На лице расцвела широкая улыбка, и она сорвалась с места. Радостно смеясь, она побежала к парадным дверям. Рёв мотора стремительно нарастал, а затем резко оборвался прямо у её крыльца.

Её босые ноги беззвучно шлёпали по гладкому мрамору роскошного особняка. Она подлетела к дверям ровно в тот момент, когда в массивное дерево кто-то настойчиво постучал. Не колеблясь ни секунды, Кенна распахнула створки.

— Гарри! — взвизгнула она и с разбегу кинулась ему на шею.

Какое облегчение! Он получил её письмо! Он наконец-то приехал! Несколько дней она думала, что Гарри проигнорировал её мольбы из-за всей той прошлогодней истории. Но в глубине души Кенна знала: он сдержит слово и защитит её, чего бы это ни стоило.

Гарри болезненно поморщился: швы на спине уже затягивались, но до полного выздоровления было ещё далеко.

— Привет, Кенна, — мягко произнёс он, осторожно высвобождаясь из её хватки.

По идее, он должен был её ненавидеть, но прямо сейчас Гарри чувствовал к ней лишь сочувствие. Он по себе знал, каково это — когда тебя бросают в неведении, а мир вокруг катится в тартарары.

— Драко там, на улице? — лихорадочно спросила она, и её лицо засветилось надеждой.

Лицо Гарри осталось непроницаемым. Он молча протиснулся мимо неё в холл и плотно прикрыл за собой дверь.

— Грозовая Туча вернулась домой несколько дней назад, а Драко всё нет… — проговорила она. — Когда Гарри не ответил, радость на её лице начала стремительно гаснуть. — С Драко… всё хорошо? — прошептала она, страшась услышать ответ.

Гарри отвёл её к дивану, подвёл к дивану и сел рядом.

— Драко где-то удерживают силой. Я должен поехать и найти его. Я приехал только для того, чтобы ты знала: я о тебе не забыл. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вытащить его. Но есть одно «но»… — он сделал тяжёлую паузу. — Он может оказаться немного… другим. Надеюсь, вернуть его будет не слишком сложно.

Он до скрипа стиснул зубы. Воспоминания о Драко, погружённом в резервуар с какой-то охлаждающей жидкостью и бьющемся в конвульсиях от ударов током, заставили его сердце стать ещё холоднее к Альбусу Дамблдору.

«Кто знает, что они с ним сотворили за это время?»

* * *

Драко Малфой мучительно медленно возвращал себе контроль над телом. Теперь он мог слегка шевелить правой рукой и поворачивать голову. Говорить было всё ещё мучительно тяжело, да и болтать с этой приторной вертихвосткой ему хотелось меньше всего. Впрочем, чисто внешне она была очень даже ничего — могло быть и хуже. По крайней мере, это не какой-нибудь волосатый мужик…

Внезапно дверь палаты распахнулась, и внутрь вошли четверо волшебников. Их лица по самые глаза были замотаны плотными шарфами, а поля шляп низко надвинуты на лоб. Флёр Делакур замерла с влажной губкой в руках: она как раз собиралась обтереть Драко лечебным раствором. Кто это? Что происходит?

— Ш-то вам угоднó? — с сильным акцентом спросила она, инстинктивно комкая губку.

Один из вошедших молча выхватил палочку и направил её прямо на девушку.

Настрой Флёр изменился в мгновение ока: она не зря носила титул чемпионки Шармбатона на Турнире Трёх Волшебников. Выхватив собственную палочку, она звонко выкрикнула:

— Протего!

— ОБЛИВИЭЙТ! — произнёс один из людей в мантиях из-за шарфа.

Сгусток стирающих память чар с треском врезался в щит Флёр, вдребезги разнеся стоящую на тумбочке миску с желе. Флёр мгновенно перешла в контратаку.

— Экспеллиармус!

Палочки двоих нападавших вылетели у них из рук. Флёр уже замахнулась, чтобы оглушить оставшихся, как вдруг один из них с хлопком трансгрессировал и материализовался прямо у неё за спиной. Глухой, сильный удар в основание черепа — и мир перед глазами француженки померк. Она безвольно привалилась к стене, сползая на пол. Флёр отчаянно цеплялась за ускользающее сознание, но понимала, что это бесполезно. Сквозь звон в ушах она слышала, как эти люди вытаскивают её подопечного из палаты, и уловила слабый шипящий звук чего-то горящего.

Когда Флёр очнулась на следующий день, она совершенно не помнила, почему валяется на полу в больничной палате и как зовут пациента, за которым она должна была присматривать. Кряхтя и потирая саднящую шишку на затылке, она с трудом поднялась на ноги и поковыляла к зеркалу над раковиной.

— Какого чёрта здесь произошло? — проворчала она себе под нос, умываясь в раковине рядом. — Молодец, Делакур. Мы же завязали с крепким алкоголем ещё после Турнира Трёх Волшебников, помнишь? Не смей возвращаться к старым привычкам… — отчитывала она себя, искренне полагая, что вчера вечером просто надралась до беспамятства. — Спать на голом полу… До чего же ты докатилась…

Вдруг она замерла. На белоснежном потолке виднелись странные чёрные подпалины. Поймав их отражение в зеркале, Флёр несколько раз моргнула, решив, что ей мерещится. Она резко обернулась и подняла голову. Ошибки быть не могло: прямо на потолке чёткими печатными буквами было выжжено имя.

П О Т Т Е Р

* * *

— Доброе утро. Добро пожаловать в Орден чародеев «Львиное Сердце». Пожалуйста, предъявите ваши регистрационные формы на стойке администратора, а затем следуйте за мной.

Гарри Поттер смотрел на происходящее широко распахнутыми глазами. Место было просто невероятным — именно так он всегда и представлял себе настоящую высшую школу магии. В начищенных полах и огромном пространстве главного приёмного зала было что-то по-настоящему волшебное — даже по меркам магов. По центру зала выстроились два ряда статуй великих волшебников, образуя величественную аллею. Каждая скульптура возвышалась футов на двенадцать и стояла футах в десяти от соседней.

Пока группа абитуриентов шла за миловидной девушкой-гидом, Гарри крутил головой во все стороны, совершенно ошеломлённый размахом и грандиозностью архитектуры. По сравнению с этим великолепием Большой зал Хогвартса казался тесной кладовкой для мётел.

Но, признаться честно, он заметно нервничал. Остальные волшебники и волшебницы, поступающие вместе с ним, выглядели куда старше, а на лицах многих застыло выражение суровой, почти мрачной решимости. Это немного сбивало с толку: к чему такое напряжение? Обстановка здесь, безусловно, дышала престижем, но вовсе не была гнетущей или чрезмерно строгой. Сквозь огромные стрельчатые окна высоко под потолком щедро лился утренний солнечный свет — ну, или то, что можно было назвать солнцем в этой части страны. Последние дни выдались на редкость хмурыми, так что это внезапное окно хорошей погоды казалось лёгкой аномалией.

— Абитуриенты, подавшие заявки на курс подготовки авроров и успешно сдавшие вступительные экзамены, следуют за Мастером Джейкобсеном. Он заберёт вас отсюда. Кандидаты на специализации «Зверомастер», «Целитель» и в Отдел М.А.Р.С. продолжают следовать за мной.

Гарри накрыло острое чувство дежавю: всё это до боли напоминало его самый первый день в Хогвартсе. Он даже мельком глянул на потолок, наполовину ожидая увидеть там зачарованное небо. Из задумчивости его грубо вырвал громоподобный рык, раздавшийся прямо по курсу:

— СЛУШАТЬ СЮДА, ЛИЧИНКИ!!

Гарри вздрогнул от неожиданности. Ого… Да этот парень мог бы дать фору самому Аластору Грюму в конкурсе красоты. Назвать лицо этого человека «грубо высеченным» было бы оскорблением для камнетёсов: оно больше напоминало кусок гранита, присыпанный такой жёсткой щетиной, что о неё впору было точить ножи. Мужчина был чуть выше среднего роста, с невероятно широкими плечами и бочкообразной грудью. Его тёмно-коричневая мантия была изрядно потрёпана и явно видела не одно сражение. Рукава были небрежно закатаны до локтей, открывая массивные предплечья, сплошь покрытые сложными магическими татуировками.

Гарри постарался стать как можно более незаметным, спрятавшись за спинами тех волшебников, что были покрупнее, которые, казалось, вообще не замечали его присутствия. Они всё так же стояли с каменными лицами, вытянувшись по струнке.

— Ежли вас и приняли в это заведение, ещё НЕ ЗНАЧИТ, что вы годитесь в авроры!! Вы, зеленоротые сопляки, должны сперва доказать свою полезность ЛИЧНО МНЕ, прежде чем хотя бы помечтать о зачислении на курс! У нас здесь только два стандарта: либо ЛУЧШИЕ… либо весь остальной мусор! Вы меня поняли, Райан? Малсибер?! И не вздумайте приползать ко мне скулить, как жалкие ЧЕРВИ, если окажетесь не готовы! То, что некоторые из вас гордо именуют «магией», — это грёбаный позор! Сопливые шкеты, возомнившие, что раз они окончили Дурмстранг, то способны хоть на что-то, — ВАС ЖДЁТ КРУПНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ!

Гарри искренне сомневался, что кого-то из стоявших рядом с ним парней можно было назвать «сопливым шкетом». Чёрт, да им всем на вид было минимум за двадцать! Справедливо рассудив, что не отсвечивать — это лучшая тактика на сегодня, Гарри поглубже натянул капюшон на глаза и отступил ещё на пару дюймов назад, стараясь выпасть из поля зрения «сержанта-инструктора» Джейкобсена.

— Вы знаете правила, ЛИЧИНКИ! — рявкнул Джейкобсен.

Около двух десятков магов мгновенно выстроились в одну ровную шеренгу, выравнивая носки ботинок по невидимой линии. Гарри поспешно втиснулся между двумя волшебниками схожего роста — около пяти футов десяти дюймов.

— ФАМИЛИИ! Слева направо! Чего застыли?! Я СКАЗАЛ, ЖИВО!

— Хьюз, Мартин!

— Келсинг, Лиллиан!

— Хейнс, Джеймс!

Перекличка покатилась по ряду. Мастер Джейкобсен медленно вышагивал вдоль строя, заложив руки за спину. Он смотрел строго перед собой, и вовсе не смотрел, кто именно выкрикивает своё имя. Он прошёл мимо Гарри, чей капюшон был надвинут почти до самого носа.

«Только не выделяй меня, только не выделяй…» — панически твердил про себя Гарри.

Джейкобсен прошёл мимо него… но вдруг запнулся на следующем шаге.

— Тихо, — произнёс он странно тихим голосом.

Механическое выкрикивание имён мгновенно оборвалось. Джейкобсен замер на месте, даже не повернув головы в сторону Гарри. Казалось, он что-то обдумывает. Гарри нервно сглотнул: он понял, что его раскусили.

— Имя, — сухо приказал Джейкобсен. Его поза неуловимо напряглась.

В холле повисла звенящая тишина; остальные абитуриенты начали украдкой коситься на странного парня в глубоком капюшоне. Инструктор стоял неподвижно, всё так же держа руки за спиной.

— Поттер, Гарри.

Услышав это, Джейкобсен заметно подобрался. Он медленно повернулся к нему лицом. В этот момент Гарри ощутил крайне неприятное покалывание — словно кто-то прощупывал его магические способности. Собственно говоря, именно это сейчас и происходило.

— Открой лицо, — приказал Джейкобсен. Его ледяные, пронзительно-голубые глаза впились в темноту капюшона.

Гарри не оставалось ничего иного, кроме как откинуть ткань на плечи и посмотреть инструктору прямо в глаза с упрямым, почти дерзким выражением. На долю секунды в глазах Джейкобсена мелькнуло нечто отдалённо похожее на искреннее уважение, но эта эмоция тут же исчезла за непроницаемой маской. Он окинул Гарри коротким оценивающим взглядом с ног до головы.

— Продолжать, — приказал Джейкобсен и возобновил неспешный шаг вдоль строя.

— Малсибер, Райан!

Гарри мысленно перевёл дух. Слава богу. Меньше всего ему хотелось повторения хогвартского сценария, когда каждый встречный пялился на него, как на диковинную зверушку. У него и без того проблем хватало: Кенна ждала от него действий, а попытки навести справки в больнице Святого Мунго натыкались лишь на глухие стены и непонимающие взгляды целителей.

Где же ты, чёрт тебя дери, Драко?

* * *

Ледяной ветер злобно завывал между скал. Даже в самую хорошую погоду солнечные лучи никогда не касались этой проклятой каменистой земли.

Запястья Драко Малфоя были стянуты грубыми кожаными ремнями, переплетёнными ржавыми цепями, которые, в свою очередь, соединялись с массивными кандалами на лодыжках. Он почти не приходил в себя. Сквозь мутную пелену он видел лишь кроваво-красные полы мантий четырёх волшебников, которые волокли его по острым камням. Над каменистой пустошью висел густой, вечный туман, и единственным звуком на многие мили вокруг был хруст гальки под тяжёлыми ботинками конвоиров.

В этом месте не было жизни. Драко изо всех сил старался не отключиться, глядя на мир сквозь слипшиеся от пота светлые пряди волос. Он тихо, надрывно застонал: плечи невыносимо горели огнём. Эргоманты несли его, подвесив за продетую сквозь цепи деревянную жердь, и грубо волокли его вниз по крутому каменистому уклону.

Они тащили его к воде — в этом он не сомневался. Запах солёного океана становился всё отчётливее. Но больше всего Драко пугал этот неестественный, пронизывающий до самых костей холод.

У чёрной кромки воды покачивалась хлипкая деревянная лодка. В ней их уже ждала невероятно тощая фигура, облачённая в грязный белый балахон без рукавов. Лодочник состоял, казалось, из одних костей, обтянутых серой кожей; его узловатые пальцы крепко сжимали единственное длинное весло. Лицо существа было скрыто за абсолютно гладкой, безликой белой маской.

— Да-ссс… да-ссс… — прошипел Лодочник.

— Не вздумай его недооценивать, — бросил один из конвоиров.

— Да-ссс… да-ссс… — прошелестел Лодочник в ответ.

Драко глухо крякнул, когда его без лишних церемоний швырнули на склизкое деревянное дно лодки. Не проронив больше ни звука, Лодочник оттолкнулся веслом от берега, и судёнышко бесшумно скользнуло в клубящийся над чёрной водой туман.

Спустя почти два часа плавания Драко вдруг почувствовал, как из его души стремительно, безвозвратно утекают последние крохи светлых эмоций. Его накрыло волной липкого, парализующего ужаса и ледяного холода. Глаза Драко резко распахнулись. Он с трудом разлепил пересохшие губы, заговорив впервые с того момента, как попал под действие заклятия Империус.

— Г-где мы?..

Жуткий Лодочник проигнорировал его, продолжая невнятно бормотать что-то себе под нос.

Лишь спустя несколько часов, когда днище лодки мягко ткнулось в скалистый берег небольшого острова, сплошь покрытого слоем многовекового льда, Лодочник наконец соизволил ответить.

— Да-ссс… да-ссс… Молодой хозяин славно сгодится. Да-а-ссс… Добро пожаловать в Азкабан.

Первые две недели в «Львином Сердце» прошли в лёгкой неразберихе. Во-первых, масштабы этого места просто поражали воображение. Во-вторых, Гарри всё ещё проходил процесс зачисления. Ему пришлось отсидеть на множестве долгих и нудных семинаров, посвящённых вариантам карьеры, которые Министерство предлагало здесь, в этом заведении. У каждого профиля были свои узкие специализации. Например, у Зверомастеров: Уход за опасными существами, Охотники за головами, Природоохранные и Экологические Инженеры, Искатели палочек… и список этот казался бесконечным. Был ещё Отдел М.А.Р.С.: Отдел Обливиаторов, Отдел Возвратных мер, Хранители Тайны, Отдел Восстановления… и ещё какие-то, названия которых он не успел запомнить. А класс Целителей… ого, он и подумать не мог, что их работа настолько сложна.

Всё это жутко путало, но было по-своему интересно. Лекторы постоянно намекали, что многие курсы пересекаются, поэтому профессию нужно выбирать с умом. Всё вокруг было в новинку, и Гарри чувствовал себя довольно одиноко, будучи (насколько он мог судить) самым младшим студентом здесь. Если он и ловил на себе любопытные взгляды в коридорах, то его это мало заботило: он почти всегда ходил с глубоко надвинутым на лицо капюшоном. Кстати, такую манеру, по всей видимости, любили многие здешние маги.

Глядя на себя в зеркало этим утром, он понимал: по фотографиям с отборочных матчей в сборную Англии по квиддичу его теперь вряд ли узнают. Волосы сильно отросли и торчали в разные стороны; лицо осунулось, черты стали жёстче; а на челюсти проступили первые признаки настоящей бороды, которую, как он решил, давно пора бы нормально сбрить.

Его расписание было настолько плотным, что он редко встречал одних и тех же людей дважды за день. Он едва успевал бегать с одного семинара, обязательного для всех первокурсников, на другой. Гарри радовало, что он пока не был жёстко привязан к одному направлению. У него ещё оставалось время, чтобы изучить доступные варианты и решить, что подходит ему больше всего. Может… может, он попробует что-то совершенно новое? Может, он найдёт своё истинное призвание ещё до начала так называемых аттестаций В.М.С. — что бы это ни значило. Поэтому каждый вечер в общежитии он зарывался в свои скудные конспекты, взвешивая все за и против различных карьерных путей.

Однако одну странность за прошедшую неделю он всё же отметил: все вокруг были какими-то чересчур напряжёнными. Казалось, надвигается нечто крайне важное, и при этом не слишком приятное. Впрочем, Гарри это вполне устраивало. Если не считать парочки кандидатов в авроры, нервно косившихся на него при встрече в коридорах, всем было на него абсолютно плевать. Довольный статусом безымянного новичка в «Львином Сердце», Гарри старался не отсвечивать — ровно до того момента, пока на следующее утро на главной доске объявлений не появился новый кусок пергамента.

— Ой! Расписание В.М.С. вывесили! Интересно, когда у меня аттестация? — восторженно пискнула девушка, здорово напомнившая ему Тонкс. — Я так много тренировалась, знаешь ли! Уверена, в этот раз я точно пройду отбор на «Аврора-дуэлянта»!

Её подруга, стоявшая рядом, окинула её скептическим взглядом:

— Ну да, конечно. А я тогда Гарри Поттер, — хмыкнула она с мрачным видом. Пробегая глазами по списку в поисках своей фамилии, она проигнорировала обиженное фырканье подруги. — Так, кажется, у меня на… — она внезапно осеклась. — Помяни чёрта! — недоверчиво пробормотала она; её глаза буквально приклеились к строчке, идущей сразу после её имени. — Помяни мать его дьявола! — повторила она, и её глаза округлились.

— Что? Что там такое? — забеспокоилась первая, вытягивая шею, чтобы посмотреть, что так шокировало подругу.

— Гарри. Гарри Поттер, — пролепетала та, всё ещё не веря своим глазам.

— Ну да, я поняла, что ты не Гарри Поттер. Ушёл в самоволку и всё такое. Кейла, что насчёт него? Он что, снова вернулся в сборную по квиддичу?

— Он здесь. В «Львином Сердце». Здесь — в смысле, прямо здесь! Его аттестация В.М.С. назначена на один день с моей — в понедельник, — говорила Кейла так, словно впала в транс, всё ещё не веря в это.

— Ха-ха. Очень смешно. Сколько ему сейчас? Шестнадцать? Семнадцать? Да он по-любому ещё торчит в Хогвартсе — даже Ж.А.Б.А. не сдал. Дай-ка я сама посмотрю!

Кристина Саммерс вперила взгляд в доску объявлений, и — точно: «Гарри Поттер. Понедельник, 8:00».

— Охренеть. Он здесь. ЭЙ, НАРОД!! — заорала она на весь коридор. Студенты, искавшие в расписании В.М.С. своё время, недоумённо обернулись — и она завладела их вниманием. — Зацените! Гарри Поттер — в «Львином Сердце»!

— Поттер? Здесь?

— Да о чём ты говоришь, он же ещё малой…

— Где ты это увидела? Как так вышло, что я ничего не слышал…

— Саммерс, ты просто обожаешь быть в центре внимания, да? Как-то не верится…

— Поттер? Тут?! Да ты гонишь… Я просматривал «Квиддичный ежемесячник», там ни слова…

— Сдаётся мне, он влип по-крупному после той заварухи в Хогсмиде…

Гарри как раз проходил мимо, когда заметил толпу, собирающуюся у доски объявлений. Из любопытства он решил проверить, что там такого важного. Протиснувшись сквозь перешёптывающуюся толпу, он уставился на огромный пергамент с загадочным расписанием В.М.С. Он слышал эту аббревиатуру то тут, то там — судя по всему, дело было серьёзное. Встав вплотную к двум девчонкам в первом ряду, он принялся искать свою фамилию.

— …И я слышала, его собирались записать в «Алый огонь», но он свалил…

— Прошу прощения, а что вообще значит это В.М.С.? — спросил он у темноволосой.

Обе девушки оборвали разговор и в изумлении уставились на парня в капюшоне. А затем дружно рассмеялись.

— В смысле «что значит В.М.С.»? Это Взвешивание Магической Силы! Какой идиот припёрся в «Львиное Сердце» и не знает таких элементарных вещей?

Гарри стало жутко неловко.

— Извините, — пробормотал он, переводя взгляд обратно на доску.

«Ну и ну, не самые приветливые здесь особы, да?»

Он рассеянно откинул капюшон, разглядывая список повнимательнее. Ага — его аттестация В.М.С. была назначена на восемь утра, ни свет ни заря в понедельник. Он мысленно отметил это и только потом осознал, что все вокруг пялятся на него. Включая двух девиц, которые только что над ним потешались.

— Что? — неловко спросил он в повисшей тишине.

— ТЫ ЖЕ ГАРРИ ПОТТЕР! — взвизгнула одна из них.

Гарри обвёл взглядом ошарашенные лица толпы. И мысленно застонал.

«Ну вот, опять началось…»

* * *

Флёр Делакур стремительно шагала по извилистой тропе к Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Ей нужно было передать послание Поттеру, и как можно скорее. Когда твоё имя выжигают на потолке больничной палаты — это явно дурной знак. Особенно когда она выяснила, что огонь имел не обычную магическую природу, а самую опасную — это было пламя стихийного Призыва.

С присущей ей французской театральностью она эффектным жестом распахнула двери Большого зала.

Царственно проплыв между столами, она в упор не видела потрясённых взглядов и стрелой шла к Рону и той симпатичной брюнетке, которая, как помнила Флёр, раньше встречалась с Седриком — до… до того как…

— Гдé я могу найти Гарри Поттера? — требовательно спросила она, озираясь по сторонам.

— Ё-моё! Что ты тут… — начал было Рон, и челюсть у него отвисла.

— Простите, а кто вы вообще такая, чтобы врываться сюда и что-то требовать? Это вам больше не Турнир Трёх Волшебников, Делакур. Что вам нужно от Гарри? — едва ли не зашипела Гермиона, глядя на неё с неприкрытым ядом во взгляде.

Делакур окинула её взглядом полнейшего безразличия и просто проигнорировала. Повернувшись к рыжему парню, чей рот (как и у всех прочих студентов мужского пола) всё ещё был приоткрыт, она мило поинтересовалась:

— Он навéрху? Это очень срóчно.

— Э-э-э… я… э-э-э… — только и смог выдать Рон.

— Его больше нет в Хогвартсе, Флёр, — едко бросила Чжоу. — Он получил специальную стипендию в…

— Не смей ей ничего говорить, Чжоу! — одёрнула её Гермиона. — Зачем он вам?

Флёр одарила её испепеляющим взглядом, но затем безразлично пожала плечами и вытащила несколько колдографий обгоревшего потолка палаты.

— Это вам о чём-нибýдь говорит? — спросила она, демонстрируя выжженное на потолке имя.

— Что это, во имя всего святого?.. — начала Гермиона, но вдруг перед её внутренним взором вспыхнуло воспоминание. Отдел Тайн. Гарри и блондин сражаются, используя огонь… Сражаются, используя огонь? Нет… не просто огонь… Инфернус!

И вдруг всё сошлось — она смотрела на уличающий снимок и не могла отвести глаз.

— О боже мой… Драко!!

* * *

Наступило утро понедельника. Погода была на редкость премерзкой. За окнами общежития стояла серая хмарь; всю ночь напролёт валил густой снег.

У Гарри сложилось впечатление, что эта аттестация В.М.С. будет чем-то сродни заданиям на Турнире Трёх Волшебников, и он искренне не понимал, из-за чего весь этот сыр-бор. Не питая особых иллюзий по поводу грядущего дня, он поднялся, оделся потеплее и направился в Отдел авроров, чтобы успеть к восьми часам.

Когда он вошёл в холл, то не поверил своим глазам. Взрослые состоявшиеся маги находились на грани нервного срыва: они судорожно бормотали заклинания и остервенело отрабатывали взмахи палочками. Казалось, все разом сходят с ума перед решающим экзаменом.

Не успел Гарри даже поинтересоваться, что тут происходит, как в коридор вышел один из лекторов. Выкликая фамилии, он раздавал студентам куски пергамента. Дойдя до имени Гарри, лектор подошёл к нему лично.

— Здравствуй, Гарри. Возможно, ты гадаешь, кто я такой, — произнёс он с дружелюбной улыбкой.

Гарри поднял глаза. Он понятия не имел, кто это, и, честно говоря, не горел желанием узнавать. Но раз уж это было неизбежно, он решил плыть по течению. Гарри оценивающе оглядел мужчину: с виду обычный волшебник, вот только выражение его лица было таким, словно он всегда знает наперёд, что произойдёт в следующую секунду. Если честно, это немного пугало.

— Э-э-э… ну да, — нахмурившись, ответил Гарри.

— Я Джереми Кингсли, мастер отдела Спецтактики и Спасения. Или, если коротко, мастер подразделения С.Т.А.Р. Я писал тебе то письмо… помнишь? — Он кивнул, помогая Гарри восстановить цепь событий.

Гарри помнил. И он также прекрасно помнил, почему этот человек не мог написать более чётко и конкретно, оставив его тогда в полном неведении.

— Да, помню, — ровным тоном ответил Гарри, скрывая раздражение.

В последнее время он пытался хотя бы иногда следовать советам Дамблдора. И одним из таких советов, которыми он пренебрегал до недавнего времени, было «сохранять холодную голову». Не было никакого смысла наживать себе врагов среди преподавателей в самом начале пути. У него и без того забот хватало — одно исчезновение Драко чего стоило.

— Я буду одним из четырёх экзаменаторов на твоём тесте. — Гарри непонимающе нахмурился. — Ты ведь знаешь, что от тебя требуется, не так ли?

Гарри молча таращился на него. С каких это пор у него экзамен?

— Нет. Понятия не имею, — честно ответил он.

И как только эти слова слетели с его губ, он понял, что ляпнул лишнего. Прозвучало это не очень.

Кингсли нахмурился. Он-то был уверен, что Дамблдор ввёл парня в курс дела. Что ж, придётся ввести его в курс дела прямо сейчас, насколько это возможно.

— Я полагал, что директор тебе всё объяснил… но, видимо, ошибся. — Гарри поморщился: он ведь ушёл, даже не поговорив толком с Дамблдором в свой последний день. «А теперь понимаю, что это была не самая гениальная идея». — Что ж, В.М.С. — это оценка магического потенциала. Тебя будут оценивать по трём базовым заклинаниям: Чары Левитации, Проклятие Редукто и Щитовые чары. Да, это стандартный набор, но мы замеряем мощность заклинания и технику работы палочкой по старинной системе оценки. Держи: это официальный регламент, здесь расписано всё, что от тебя требуется. У тебя есть… ну, скажем, минут десять, чтобы прочесть как можно больше. Удачи.

И с этими словами он продолжил раздавать бланки остальным издёрганным курсантам.

«Твою ж мать. ЭКЗАМЕН?!»

Вот теперь пришла очередь Гарри паниковать. Он лихорадочно пробежался глазами по инструкции. Оказалось, что для каждой профессии требовалась демонстрация трёх специфических заклинаний, связанных с данным дивизионом.

Для его категории — Отдела авроров — требовались: Чары Левитации, Проклятие Редукто и Щитовые чары.

Отдел целителей сдавал Сложную трансфигурацию, заживляющее заклинание и заклятие Эннервейт.

Отделу М.А.Р.С. нужны были Чары Восстановления, заклятие изменения памяти и Дезиллюминационный сглаз.

Гарри обдумал свой список заклинаний: чёрт, да они же элементарные! Но вот система оценивания заставляла нервничать. Там было столько критериев!

Вам предстоит выполнить три задания.

1) Левитация. Перед вами будут четыре объекта увеличивающегося веса и размера. Ваша задача — поочерёдно поднять каждый из них в порядке возрастания размера, удерживая стабильность и высоту в течение максимально возможного времени. За падение объекта или иные признаки неумелости баллы снимаются.

2) Щитовые чары. Создайте персональный магический щит. Баллы начисляются за технику исполнения и магическое сопротивление щита.

3) Разрушение. Одиночным Проклятием Редукто вам необходимо полностью уничтожить один из четырёх объектов с разной степенью магического иммунитета. Успешное уничтожение объекта с более высоким сопротивлением принесёт больше баллов, однако неполное разрушение цели приведёт к списанию баллов.

МАГИЧЕСКАЯ МОЩЬ:

МАГИЧЕСКАЯ ТЕХНИКА:

МАГИЧЕСКАЯ ПЛОТНОСТЬ:

МАГИЧЕСКАЯ ТОЧНОСТЬ:

МАГИЧЕСКАЯ ВЫНОСЛИВОСТЬ:

МЕНТАЛЬНАЯ МОЩЬ:

МЕНТАЛЬНАЯ ЗАЩИТА:

МЕНТАЛЬНАЯ АТАКА:

МЕНТАЛЬНАЯ ВЫНОСЛИВОСТЬ:

МЕНТАЛЬНАЯ АГРЕССИЯ:

ФИЗИЧЕСКАЯ МОЩЬ:

ФИЗИЧЕСКАЯ ЗАЩИТА:

ФИЗИЧЕСКАЯ АТАКА:

ФИЗИЧЕСКАЯ ВЫНОСЛИВОСТЬ:

ФИЗИЧЕСКАЯ АГРЕССИЯ:

ПРОИЗНЕСЕНИЕ ЗАКЛИНАНИЯ ПАЛОЧКОЙ:

ТЕХНИКА ВЛАДЕНИЯ ПАЛОЧКОЙ:

СОВМЕСТИМОСТЬ С ПАЛОЧКОЙ:

НАДЁЖНОСТЬ ПАЛОЧКИ:

ОБЩИЙ АТАКУЮЩИЙ ПОТЕНЦИАЛ:

ОБЩАЯ АТАКУЮЩАЯ ТЕХНИКА:

ОБЩИЕ АТАКУЮЩИЕ ЗНАНИЯ:

ОБЩИЙ АТАКУЮЩИЙ ОПЫТ:

ОБЩИЙ ЗАЩИТНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ:

ОБЩАЯ ЗАЩИТНАЯ ТЕХНИКА:

ОБЩЕЕ ЗАЩИТНОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ:

ОБЩИЙ ЗАЩИТНЫЙ ОПЫТ:

СУММАРНЫЙ БАЛЛ (АТАКА):

СУММАРНЫЙ БАЛЛ (ЗАЩИТА):

МАГИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ:

РАНГ:

Каждая категория оценивается по стобалльной шкале (100). По атакующим и защитным атрибутам вычисляется среднее значение. Сумма этих значений составит итоговый балл Магического Потенциала. Студенческий ранг используется исключительно в административных целях и сообщается только по запросу.

Заявка данного кандидата подана в категорию 003-5DC (Отдел авроров: Боевой Специалист). Для класса Дуэлянт требуется Магический Потенциал не ниже восьмидесяти процентов. На каждое заклинание даётся только одна попытка. Ваши оценки будут вывешены в установленную дату.

«Твою ж мать. Вот теперь точно пора паниковать!»

Он же первый в списке! Гарри поднял глаза на настенные часы: без двух минут восемь!

«Чёрт, чёрт, чёрт… Две минуты… Минута пятьдесят… Это просто издевательство… Минута сорок пять… Чёрт возьми, ему же надо готовиться! Ему нужно отработать заклинания! Минута…»

Внезапно дверь распахнулась, и из неё высунулась голова не кого иного, как Ульрика Фердинанда. Со зловещим огоньком в глазах он рявкнул своим громоподобным басом:

— ПОТТЕР, Гарри!

«О нет. Они начали раньше времени».

Стараясь не обращать внимания на оценивающие взгляды остальных кандидатов, Гарри нервно зашагал в экзаменационную аудиторию. Он ненавидел экзамены всей душой. Уж лучше выйти раз на раз с Пожирателем смерти. Волосы на голове зашевелились, и ему пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы подавить Чары Солидуса, которые инстинктивно отреагировали на его приступ паники.

«Спокойно, Поттер. Твоя жизнь от этого не зависит…»

И именно в этот момент какой-то идиот решил отпустить шуточку:

— Удачи, чудо-мальчик! Кто знает? Теперь от этого зависит вся твоя жизнь. Не облажайся. Привет мамочке.

«Идеально. Именно такого напутствия мне сейчас и не хватало». Войдя в комнату, Гарри одарил Фердинанда ледяным взглядом. Тот ответил ему не менее выразительным, угрожающим оскалом.

— Заходи, заходи. Уверен, ты подготовился на отлично, — хмыкнул громила, прекрасно понимая, что Гарри напуган до усрачки.

— Хочешь получить добавки, Фердинанд? — парировал Гарри. Ему доставило огромное удовольствие наблюдать, как ухмылка мгновенно сползает с лица охранника.

— Полегче на поворотах, Поттер. Я могу превратить твою жизнь здесь в сущий ад.

— Ой, боюсь-боюсь. Правда, трясусь от страха, — огрызнулся Гарри, чувствуя, как внутри закипает злость.

В этот момент вмешался Кингсли.

— Поттер, ступай в тот зал. Мы будем наблюдать за тобой отсюда, через стекло односторонней видимости. По моей команде ты выполнишь требуемые заклинания. Приступай.

Гарри бросил на Ульрика ещё один испепеляющий взгляд и шагнул в зал. Теперь он чувствовал себя куда увереннее. Пожалуй, потом стоит отправить Фердинанду благодарственную открытку за то, что тот так удачно взбесил его и настроил на нужный лад.

Гарри оказался в большом, тёмном помещении. В дальнем конце комнаты стояли четыре массивных куба: из Дерева, Камня, Железа и Золота. Каждый блок был кубом шесть футов в ребре и мирно покоился у стены, на которой с равными интервалами были нанесены высотные отметки.

«Так, что там нужно было сделать? Поднять объекты в порядке возрастания размера…»

— НАЧИНАЙ!

«Да пошло оно всё. Подниму их все сразу и как можно выше».

Сместив вес, Гарри сделал короткий выпад правой ногой и мягко опустился в дуэльную стойку Аполлона, успокаивая дыхание. Тренировался он или нет, но его обучали лучшие из лучших, и он знал, что ему это по силам.

— Вингардиум Левиоса! — рявкнул он, направив палочку на кубы в другом конце зала.

Все четыре блока немедленно взмыли в воздух, мягко стукнувшись о потолок, и зависли, повинуясь его воле. Гарри прошиб пот. Внутренним взором он ощущал контуры каждого блока; магическая чувствительность Чар Солидуса резонировала с аурой Чар Левитации.

— Ты способен на большее. Зачем ты сдерживаешься? Покажи этим волшебникам, что ты сильнее их…

— Нет… — прошептал Гарри. На лбу выступили капли пота, но он мёртвой хваткой сжимал палочку, не выходя из стойки. «Поттер, вспомни слова Дамблдора. Сохраняй холодную голову». Удерживая самообладание, он отсёк всё лишнее и ровно держал блоки под потолком. Спустя время, показавшееся ему вечностью, он услышал команду «Отбой».

— ОТЛИЧНО. ТЕПЕРЬ СОЗДАЙ ЩИТОВЫЕ ЧАРЫ.

Хотят Щитовые чары? Будут им Щитовые чары.

— ПРОТЕГО! — выкрикнул он. Воздух вокруг него замерцал, заключив всё его тело в полуотражающий слой. И в тот же миг его врождённая защитная способность и Чары Солидуса взревели разом:

«Кто-то атакует!»

— Ассимилиар Инканте! — рыкнул Гарри, когда с четырёх сторон разом в него полетели Оглушающие.

В одно движение он выбросил руку и крутанулся на месте, вбирая в себя все четыре луча. Он припал к полу в глухой обороне; его палочка светилась во мраке раскалённым алым светом… а синяя пульсация Чар Солидуса создавала вокруг него эффект стробоскопа.

Через пару секунд до него дошла его ошибка. Он погасил способность, кляня себя на чём свет стоит: эти Оглушающие явно были частью экзамена! Чёрт, он всё испортил.

— Инканте Диспаррий, — обречённо пробормотал он. Он был уверен, что на этом его экзамен В.М.С. закончен, но был приятно удивлён, когда из динамиков под потолком вновь раздался голос Кингсли:

— УНИЧТОЖЬ ЛЮБОЙ ИЗ ЭТИХ ЧЕТЫРЁХ ОБЪЕКТОВ.

Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы выбрать идеальную мишень. Нужно было найти баланс между сложностью и потенциальными баллами, а значит, бить нужно либо по Камню, либо по Железу. Дерево уничтожалось элементарно, а вот Золото магии почти не поддавалось. Здравый смысл подсказывал выбрать Железо, но Гарри решил, что рискнёт и ударит по Золоту. В конце концов, за предыдущее задание с него наверняка снимут кучу баллов. Уж если проигрывать — так с помпой.

Он снова сделал короткий выпад правой ногой и мягко опустился в дуэльную стойку Аполлона: рука с палочкой вытянута вперёд, левая — чуть согнута за головой. Он поклялся себе, что не станет жульничать: это был его экзамен, и эта странная способность не должна в него вмешиваться. Гарри должен был доказать себе, что способен справиться сам.

— ПРОТЕГО МАКСИМУС РЕДУКТО ЭКЗЕРТИМУС! — взревел он, резко отводя руку с палочкой назад. Он физически ощутил, как вся его магия собирается в центре груди, прокатывается по венам и концентрируется на самом кончике палочки.

Кончик вспыхнул и начал разгораться ослепительно-белым светом, рассеивая тьму в испытательном зале. Свет разгорался всё яростнее, и через несколько секунд экзаменаторов за стеклом попросту ослепило.

Кингсли настиг проблеск Дара, и он побледнел. «О нет, твою ж мать!»

— СТОП! СТОП! СТОП! — завопил он в микрофон, но внутренне уже понимал — слишком поздно. — ВСЕМ ЛОЖИСЬ! — скомандовал он коллегам.

Фердинанду повторять не пришлось — порядок он знал наизусть.

Гарри подсознательно услышал паническую команду, но уже вливал магию в голос. Он резко выбросил руку с палочкой вперёд:

— РЕДУКТО… ультима? — Он слегка запнулся в самом конце, засомневавшись в самый неподходящий момент.

Вся комната взорвалась выбросом Проклятия Редукто высшего уровня. Взрывная волна разнесла одностороннее стекло в пыль и стёрла все четыре мишени с лица земли. Стена разлетелась вдребезги: сокрушительная магическая волна прошила здание насквозь, уничтожила фонтан во внутреннем дворике и обрушила град обломков на соседний корпус на другой стороне площади.

Гарри стоял в оцепенении. Вот теперь он точно всё разрушил. И в прямом, и в переносном смысле.

«Проклятье!»

Кингсли дождался, пока осядут стеклянная крошка и пыль, прежде чем снять Щитовые чары, укрывшие экзаменационную комиссию. Все четверо лежали на полу ничком, закрыв головы руками. Без всяких предисловий Кингсли хохотнул:

— Фердинанд, Джейкобсен, Руфус… Этот парень БУДЕТ служить в моём спецподразделении. И даже не думайте его переманивать.

* * *

Драко Малфой наконец пришёл в сознание после двух мучительных недель восстановления. С трудом разлепив веки, он вгляделся в почти полную темноту камеры. Крошечное окно под потолком, размером всего полфута на полфута, пропускало внутрь тусклый лунный свет. Ему было холодно. Холодно и пусто. Присмотревшись внимательнее, он понял, что именно видит за решёткой в камере напротив. Это были гниющие останки человека; иссохшие ноги безвольно покачивались в воздухе. Мужик удавился на собственных кандалах.

Драко презрительно фыркнул. «Не повезло».

Резко дёрнув цепь, приковывавшую его к стене, он инстинктивно попытался использовать магию, чтобы освободиться. Самое смешное — он чувствовал, что его магия словно заблокирована. Или вообще отключена.

«Ох, бля…»

Со стороны прохода между камерами донёсся холодный дребезжащий голос, и на него пополз холод ещё более глубокий. Хотя Драко прекрасно знал, что это такое, он не смог сдержать дрожи и вжался в самый дальний угол камеры. Дементор плыл по непроглядному коридору, делая и без того тёмную ночь абсолютно беспросветной.

Те крохи сил, что Драко успел восстановить, начали стремительно покидать его тело. Он потерял сознание, проваливаясь в пучину собственных самых страшных кошмаров. Он подсознательно ожидал увидеть смерть своих родителей, но его ждал сюрприз: эти образы его больше не преследовали. Как ни странно… пока он падал в этот водоворот бесконечных мучений, в его сознании вспыхивали лишь образы черноволосого мужчины…

* * *

Флёр Делакур стояла на платформе станции Хогсмид, ожидая, пока её багаж погрузят в «Лайонхарт-экспресс». Ей было невыносимо больно возвращаться туда после того, как её с позором вышвырнули за двойной провал на экзаменах В.М.С. Ей и Виктору Краму выделили специальные стипендии после окончания школ, но, судя по всему, лишь один из них дотянул до тех безумных требований, какие предъявляла академия. И хотя Флёр категорически не хотела туда ехать, образ фамилии Поттера, выжженной на потолке больничной палаты, не давал ей покоя. Она обязана была поехать и предупредить его.

* * *

Полицейский участок в Литтл Уингинге обычно пустовал: в этой сонной дыре отродясь ничего не происходило. Но если уж что-то случалось, шеф следил за тем, чтобы все стояли на ушах и переворачивали город вверх дном. Начиная с Нового года участок гудел, как растревоженный улей. Полицейские, детективы, сочувствующие — весь городок пытались хоть как-то помочь в расследовании таинственного исчезновения Петунии Дёрсли.

— Мне очень жаль, мистер Дёрсли. Прошло уже почти пятьдесят дней. Боюсь, нам придётся готовиться к худшему, — мрачно произнёс офицер полиции. — Она словно сквозь землю провалилась.

Вернону Дёрсли оставалось лишь убито кивнуть. Он и сам пришёл к такому выводу уже довольно давно. Петуния была не из тех женщин, что бросают семью в канун Нового года. Тем более что Дадли всего за несколько дней до этого выиграл свою весовую категорию на боксёрском турнире. Она же обещала ему его любимое…

Тяжело вздохнув, Вернон побрёл прочь из кабинета, а потом и из участка. Теперь ему оставалось лишь одно: найти в себе силы и сообщить сыну страшные новости.

Вот только разговора этого он побаивался. Дадли вот уже довольно давно вёл себя странно…

* * *

— …И запомните: в подобных ситуациях грамотное применение Чар Немоты (Силенцио) может оказаться оптимальным выбором для нейтрализации цели. Пусть эти чары действуют и недолго, зато их невозможно заблокировать щитом, и его можно повесить сразу на нескольких противников одновременно…

Гарри Поттер впитывал информацию как губка. Он и ещё несколько элитных курсантов подразделения С.Т.А.Р. находились в большом аудиовизуальном зале, наблюдая показ элементарной ситуации с захватом заложников. Занятия здесь были просто потрясающие, а наставник, Джереми Кингсли, знал своё дело как никто.

Остальные курсанты — три парня и одна девушка — слегка настороженно отнеслись к тому, что оказались в одной команде с «этим мальчишкой». В конце концов, они прошли семь кругов ада, чтобы попасть в это элитное подразделение. Гарри и сам немного удивлялся, что его не отчислили из «Львиного Сердца» насовсем, после того как он в одиночку сдвинул расписание всего первого курса на целую неделю.

Он усмехнулся про себя, вспоминая, как последствия его маленького «инцидента» волнами расходились по всему кампусу. Спустя пару дней Кингсли отвёл его в сторону для серьёзного разговора.

— Что ж, Поттер. Похоже, у тебя настоящий талант разносить школы в щепки, — мрачно констатировал он.

В тот момент Гарри подумал, что ему, пожалуй, стоит и дальше путешествовать налегке. Меньше вещей придётся собирать при отчислении.

— Но пойми меня правильно. Это была самая впечатляющая демонстрация магической мощи, что я видел за всю свою жизнь. Никто до тебя не уничтожал Золотую мишень, а ты стёр в порошок все четыре одним заклинанием. Это фантастика.

Услышав это, Гарри ощутил неконтролируемый прилив гордости.

— Грубая сила — это отлично, но это не то, чего мы ждём от нашей Элиты. Контроль, Поттер. Контроль, эффективность и хирургическая точность — вот отличительные черты истинного «Специалиста». Аластор Грюм был одним из наших лучших выпускников. Бери с него пример… он знал, что значит держать всё под контролем. Когда ты будешь по-настоящему готов, подобных неконтролируемых всплесков больше не будет.

Гарри вынужден был признать: в последнее время он и вправду начал перегибать палку. Он виновато улыбнулся.

— Твои магические способности просто зашкаливают. Так научись использовать его с умом.

Оглядываясь назад, Гарри думал, что вообще не должен был вытянуть Проклятие Редукто высшего уровня. В конце концов, он никогда раньше его не пробовал — но видел, как это делает Дамблдор. И если это был лишь намёк на то, какой магией он сможет овладеть в будущем, Гарри был только за.

Пока что его первый месяц в «Львином Сердце» складывался как нельзя лучше. И всё же… исчезновение Драко и навязчивое, липкое чувство, что за самим Гарри постоянно кто-то наблюдает, не давали ему покоя ни днём, ни ночью.

* * *

Мастер зельеварения «Львиного Сердца» беседовал с министром магии у себя в кабинете. Голова мадам Диггори висела в языках пламени в камине, и Расселл Лектер был весьма рад сообщить ей хорошие новости.

— Мистер Лектер, зелья забвения дают нужный эффект?

— О да, вне всяких сомнений. Похоже, мистер Поттер прекрасно здесь адаптировался. Исходящей переписки от него не было, а это значит, что те, кого он оставил в прошлом, больше не занимают его мыслей. Дозировка пока достаточна.

— Превосходно.

В пятницу, в день квиддичных отборов в Ордене чародеев «Львиное Сердце», Гарри поразился, сколько желающих собралось на поле. Многие из них были старше его и уже держались своими замкнутыми компаниями. Гарри заполнял регистрационную форму, мучительно выбирая между командами «Л.С. Страйкерс» и «Л.С. Юнайтед». Он как раз просматривал стартовые составы, прикидывая, кто станет его прямым конкурентом, когда наткнулся на знакомое имя.

«Стоп. Он здесь? В „Львином Сердце“?»

Позади послышались шаги, и Гарри безошибочно угадал, кому они принадлежат. Он обернулся, и на лице расплылась широкая улыбка.

— Гарри.

— Крам! Вот уж не ожидал встретить тебя здесь! — поздоровался Гарри, протягивая руку для рукопожатия.

Виктор Крам пожал её — крепко. Двое молодых людей оценивающе оглядели друг друга. Крам был вынужден признать: Гарри Поттер явно уже не тот щуплый мальчишка, каким он запомнил его на Турнире Трёх Волшебников.

— Взаимно. — Крам кивнул на регистрационный бланк в руках Гарри. — Подавайся ф «Юнайтед». Я играю за «Страйкерс». Если пройдёш, фстретимся ф финале кубка. Сейчас любой, кто хоть что-то из себя предстафляет ф квиддиче, мечтает попасть ф команды «Льфиного Сердца». Потому-то здесь столько людей со стороны. — Крам оглядел огромную толпу. — Огромная яфка на пробы сегодня, — заметил он.

— Так что, «Львиное Сердце» нынче считается квиддичной элитой и всё такое? — поинтересовался Гарри, разглядывая взволнованные лица кандидатов.

— Не так дафно начали… но они подписали меня из болгарской «Варшафы», как только я закончил школу. Раз уж мы фыиграли Турнир Трёх Волшебникоф, нам с Делакур дали стипендии ф «Льфином Сердце». Правда, она здесь не удержалась…

— А-а, — протянул Гарри, начиная кое-что понимать. Флёр… хм… он её не видел с тех самых пор, как… с тех пор, как… чёрт… как отрезало, не мог вспомнить. — Понятно… — пробормотал он.

— Это мой третий год. Мне разрешили пройти перфый курс Аврорской подготофки занофо… так что у меня ф запасе ещё дфа года. Мы фзяли кубок ф прошлом сезоне: обыграли «Торнадос» ф полуфинале и «Паддлмир Юнайтед» ф финале. Кажется, их фратарём был Олифер Вуд. Хороший игрок… очень хороший.

— Да, он классно играл за Гриффиндор… — Гарри осёкся. Неужели Вуд действительно был настолько хорош? Он изо всех сил пытался вспомнить.

— Что ж, удачи, Гарри. Надеюсь, ф этом году обе команды «Льфиного Сердца» дойдут до финала. А если ты пройдёш отбор, мы посмотрим, кто на самом деле лучший ловец! — похвастался Крам. И добавил, словно невзначай: — По крайней мере, до Международного турнира до двадцати одного года этим летом!

Гарри усмехнулся и стукнулся с Крамом кулаками.

— Замётано!

Крам торжественно кивнул и зашагал обратно к команде «Страйкерс». Дописав заявку и встав в очередь на пробы, Гарри скрестил пальцы на удачу, надеясь, что попадёт в «Л.С. Юнайтед». Впрочем, если повезёт, его громкое имя поможет хотя бы протолкнуться в предварительный шорт-лист.

Флёр Делакур наблюдала за тестовым полётом Гарри Поттера издалека. Она была отчасти впечатлена, а отчасти заинтригована этим мальчишкой, летающим высоко в небе. О нём ходило столько разговоров… А на вид — ничего особенного.

Последние несколько недель ушли на трудную подготовку. Магическая охрана «Львиного Сердца» была высшего класса. Проникнуть на территорию Академии можно было только тремя путями: быть студентом, получить личное приглашение или прийти под видом кандидата на квиддичные пробы. Стоя в толпе с фальшивой метлой и фальшивой экипировкой (квиддич она терпеть не могла), Флёр решила: сегодня вечером — идеальное время, чтобы выяснить, что же на самом деле произошло в тот день в больнице.

Позже вечером Рон вернулся в гриффиндорскую гостиную. Настроение у него было просто дрянное.

— Слышала новости? Россилини вернулась. Кошмар, я тебе говорю, кошмар, — мрачно пожаловался Рон Гермионе.

Она оторвала взгляд от длинного свитка с домашним заданием и громко, презрительно фыркнула:

— Вот ведь шлюха.

Рон расплылся в ухмылке: он обожал, когда Гермиона отпускала подобные словечки. Это случалось так редко, что было приятно осознавать: даже в правильной Гермионе Грейнджер есть стервозная жилка. В последнее время она ходила сама не своя: Гарри не написал ей ни единой строчки с тех пор, как уехал. И, что ещё хуже, её собственные письма почему-то оставались без ответа.

— И откуда ты взяла, что она вернулась?

— Да какая разница? Кому какое дело? — равнодушно бросила Гермиона.

Отчаянно пытаясь заглушить чувство, что её снова бросили, она уткнулась в пергамент, яростно скрипя пером.

«Гарри… неужели ты уже обо мне забыл?»

* * *

«Сосредоточься».

Драко сидел на грязной койке, скрестив ноги и крепко сжав кулаки. Будь он проклят, если позволит себе сойти с ума в этой сраной дыре. Дементоры ходили по коридорам как часы; дребезжащий звук в конце прохода был сигналом: приготовься. В конце концов, как он сможет сбежать отсюда, если будет отключаться каждый раз, когда эти твари подплывают к камере?

Дребезжание становилось всё громче.

«Сосредоточься!»

Тусклый лунный свет, сочившийся в крошечное оконце, погас. Пробирающий до костей холод снова пополз по коже. Сделав несколько глубоких, прерывистых вдохов, Драко сосредоточился на деле.

Теперь ближе — и он чувствовал, как из лёгких высасывают тепло, а в разум вливают страх.

«СОСРЕДОТОЧЬСЯ!»

Бесконечное отчаяние вновь грозило захлестнуть его, пока дементор скользил мимо камеры.

«Чёрт побери, Малфой, ты сильнее… Чёрт… Чёрт… борись!»

Но всё было тщетно. Тьма поглотила его. Без обычной магии, чтобы дать отпор, он пропал.

— У-у-ух… — Драко снова потерял сознание. В этот раз кошмары казались чуть более реалистичными и угнетающими, чем прошлой ночью.

Проваливаясь в небытие, он мысленно проклинал себя, пообещав: завтра ему придётся стараться ещё усерднее.

* * *

Гарри Поттер забрался под горячий душ, в котором отчаянно нуждался: испытания выжали его досуха. От него потребовались недюжинные усилия, но он всё же пробился в шорт-лист резервного состава. Теперь оставалось самое главное — прорваться в основу.

С оптимизмом, которого он не испытывал уже очень давно, Гарри натянул пижамные штаны и рухнул на кровать, даже не потрудившись надеть верх от неё. Через пару минут он уже спал мёртвым сном.

Флёр Делакур гордилась выучкой в скрытности. Если бы на Турнире Трёх Волшебников было хоть одно задание, требующее проникновения или добычи предмета, она бы точно выступила лучше. Чёрт, если бы в своё время она уделяла больше внимания боевым аспектам магии, она бы не оказалась в своей нынешней плачевной ситуации: отчисленная из Академии медсестра на полставки в захудалой больнице.

Но прямо сейчас именно навыки скрытности были ей жизненно необходимы. Приняв Зелье Стужи, понижающее температуру тела до комнатной, и антизелье, нейтрализующее магию и временно лишающее её волшебной силы, она могла беспрепятственно шагать по тихим коридорам «Львиного Сердца», никем не замеченная. А охрана здесь была строгая — всё-таки Аврорская академия.

Впрочем, для неё это был лишь очередной замок, который нужно вскрыть, и очередной охранник, мимо которого нужно проскользнуть.

Усмехнувшись про себя, она бесшумно миновала все посты и скользнула в общежитие первокурсников.

* * *

— Гарри… о да…

Руки Гарри упирались в матрас, а на плечах и спине красовались свежие царапины от чьих-то жадных, ищущих пальцев. Со лба катились капли пота, а всё тело было покрыто скользкой испариной. Пара стройных женских ног крепко обвивала его талию, и Гарри блаженно зажмурился.

Девушка под ним мёртвой хваткой вцепилась в его предплечья; её растрёпанные волосы разметались по подушке, а безупречно гладкая кожа золотилась в ярких лучах послеполуденного солнца. Она до крови закусила губу, и её взгляд был диким, требовательным и невероятно горячим.

Всё его существо было сосредоточено лишь на одном — доставлять ей удовольствие. Он упивался своей ролью: доминирующей, первобытной силы, обезумевшего от страсти зверя. Он сделал себе мысленную пометку: отныне Рождество он будет праздновать только так. Гарри крепко зажмурился — Господи Иисусе, ещё секунда, и он просто взорвётся…

Внезапно чья-то ладонь зажала ему рот. Гарри мгновенно вынырнул из своего влажного сна. Его руки взметнулись вверх, неуклюже шаря в кромешной темноте. Рот держали крепко — у кровати стоял чужак! Какого хрена?! Он инстинктивно забился, пытаясь вырваться, и едва не выпустил Призыв Инфернуса…

— Тс-с-с… 'Арри, всё хорошо. Не кричи и не вопи. Я только хочу поговорить, non? — прошептал во мраке хрипловатый голос.

Глаза Гарри немного привыкли к темноте, и он заставил себя успокоиться. Рядом с кроватью на коленях стояла чертовски сексуальная женщина. Кто это вообще такая? Выглядит до боли знакомой…

«Стоп. Я знаю, кто это!»

Он отшатнулся, вглядываясь в её лицо:

— Флёр… Делакур?

— Oui. Собственной персоной. — Она улыбнулась ему — и без того тесные пижамные штаны Гарри натянулись ещё сильнее. Смущённо натянув на себя простыню, он наградил её злым взглядом.

— Какого дьявола ты делаешь в моей спальне, Мерлин знает в котором часу, и как ты вообще сюда…

— Не забивай себе этим голову. Но прошу прощения за столь грубое вторжéние… судя по всему, тебе снилось что-то крайне интéресное, non? — поддразнила она, заметив вставшую палаткой простыню у него на бёдрах.

— Что тебе нужно? — ядовито прошипел он.

— Поговорить.

Гарри не верил в это дерьмо. Одна его половина отчаянно хотела на неё наорать, а вот нижняя половина требовала схватить её и наказать совершенно иным способом, предполагающим плотный контакт кожи с кожей. Чёрт — эту вейловскую штуку надо бы запретить законом.

— А ты в курсе, что в последнее время находиться рядом со мной весьма небезопасно? — ввернул он: от возбуждения слова прозвучали с двойным дном. Разговаривать сейчас ему хотелось меньше всего на свете.

Флёр одарила его одной из тех запрещённых улыбок, зрачки её плясали в тусклом лунном свете, пробивавшемся сквозь щель в шторах. Гарри был сбит с толку. С тех самых пор, как у него активировались Чары Солидуса, никто не мог подкрасться к нему незамеченным… а это, если прикинуть, произошло примерно сразу после гибели Сириуса…

— У мéня есть кое-что, что я дóлжна тебе показать. Это очень вáжно. — Она достала колдографию и потянулась за палочкой, чтобы сделать посветлее.

Гарри (всё ещё не понимая, как ей удалось обойти его защиту и незаметно проникнуть в спальню) поспешно отогнал эту мысль. В последнее время перспектива остаться наедине с красивой девушкой частенько выбивала у него из головы все остальные мысли.

— Позволь мне, — галантно улыбнулся он. Щёлкнул пальцами, и крошечный огонёк зажёг лампу на столе.

Флёр выглядела потрясённой. Как, ради всего святого?

— Как… как ты этó сдéлал? — пробормотала она.

— Долгая история. Так что ты хотела мне показать? — простонал он, пытаясь успокоить «мужчину снизу». «Чёрт, как же сексуально она пахнет».

Она протянула снимок, и Гарри взял его. Это то, о чём он думает? Это не обычный ожог — это метка Инфернуса.

— Где он? Где Драко? — потребовал он; от сонливости не осталось и следа. — Где это снято?

Флёр посмотрела на него. «Так вот как его зовут? Драко…»

— В одной обшарпанной больнице у мéня на родине. Я не пóмню, что случилос, всё как-то стёрлось, слóвно чистая тáрелка.

— Чистый лист, ты имеешь в виду.

— Oui. Чистый лист. Прости.

— Ты знаешь, где он сейчас? — продолжил Гарри. Это была серьёзная зацепка в деле, не дававшем ему покоя с самого начала года. — Любая мелочь может помочь… — с надеждой спросил он.

— Non, но, кажется, я знаю тогó, кто знáет. Англичанин… по имéни… ах… Фаргрифс? Или Харгрейф?

Мысли Гарри рванулись назад, в Камеру Иралема. Разве второй не называл того типа с пытками «Харгривзом»? Это не могло быть совпадением. Это точно Харгривз.

— Его зовут Харгривз, — заявил Гарри. — Как я вообще мог забыть? — пробормотал он скорее себе под нос, чем собеседнице. И ответ пришёл сразу же, едва он произнёс вопрос вслух.

«Дамблдор». В последнее время этот человек начинал действовать ему на нервы.

— Уильям Харгривз. Вот кто нам нужен. Завтра первым же делом выясним, где он живёт. Пора устроить ему задушевный разговор. — С этими словами Гарри повернулся на бок — разговор был окончен.

Прошла почти минута. Флёр не сдвинулась ни на дюйм.

Когда до Гарри дошло, что до неё не дошло, что разговор окончен, до него дошло: этот ночной визит будет не таким простым, как ему хотелось бы.

— Флёр? — позвал он. Он уже зарылся под одеяло и теперь смотрел на неё одним приоткрытым глазом.

— Oui?

— Ты всё ещё здесь, — констатировал он очевидное. Ему уже не нравилось, к чему всё идёт.

— Э-э-м…

— Выкладывай, не тяни резину, — раздражённо бросил Гарри.

Она слегка смущённо покраснела.

— Действие моих зелий скрытности закóнчилось… ах… чуть рáньше. У тéбя случайно нет в запасе Охлаждающего зéлья и лёгкого Сифонного эликсира, non? — с надеждой спросила она. — Я тепéрь не могу пройти по коридорам — сразу поймают, vous comprenez?

— Во имя всего святого… — Гарри откинул одеяло и сел. — Ты хочешь сказать, что умудрилась вломиться в Академию, пробраться ко мне в спальню так, что я даже не заметил, принесла мне эту колдографию… но не додумалась взять с собой зелья на обратный путь?! И что нам теперь делать? Чему вас вообще учат в Шармбатоне? Магии для блондинок?

Это был удар ниже пояса, и Гарри это понимал, но она просто сводила его с ума. Впрочем, шпилька просвистела у неё над головой: судя по всему, Флёр уже привыкла к шуткам про блондинок.

— А-а, ну… всё было так хаотично, понимаешь… Врéмени на подготовку почти не бýло… — забормотала она. — У мéня было лишь маленькое окно популярности…

— Окно возможностей, ты хотела сказать, — поправил Гарри.

— Да, да… и э-э-м… у мéня не хватило… ингри-и-диенов…

— Ингредиентов, — мрачно поправил он.

— Да, чтобы сделать дóстаточно для обратного пути. Я… э-э… плáнировала только прóникнуть в «Львиное Сердце», прости. — Она снова залилась румянцем, смущённо прикусив губу.

— И… что ты предлагаешь мне делать? — устало спросил Гарри. Сначала Кенна, теперь ещё одна горячая блондинка. Ну и везёт же ему в последнее время с женщинами. Он чувствовал себя человеком, брошенным в шлюпке посреди океана: вокруг на мили одна вода, а напиться нечем.

— Э-э-м… Мóжет, я бы… ты позвóлишь мне тут отдохнуть, а завтра я раздобуду ингри-… э-э, все эти штуки для нóвого зéлья? — нерешительно спросила она. И обнадёживающе добавила: — Завтра меня здесь уже не будет.

«Поттер, ты ступаешь на опасную территорию. Она вейла. Она может врать тебе прямо в лицо».

Но Гарри совершил ошибку — опустил взгляд на её грудь.

— Ладно, можешь остаться.

«Я что, правда только что это сказал?»

Но было уже слишком поздно. Флёр проворно забралась на его одноместную кровать и по-хозяйски закуталась в одеяло. Гарри пришлось вжаться в самый угол; холодная каменная стена обожгла голую спину, словно разрядом тока. «Ну, парень… Очередная гениальная заварушка на твою голову». Кровать была тесновата даже для него одного — он привык спать на двуспальной, — а Флёр уже заняла бóльшую её часть. Но, чёрт возьми, в этой каморке, которую ему выделили под комнату, больше спать было просто негде. А разгребать бардак, чтобы улечься на полу, он не собирался ни за что.

Он улёгся рядом с ней, полностью скинув с себя одеяло. Ему и без того было жарко.

Ночь предстояла долгая.

* * *

— Харгривз, сколько нужно времени, чтобы у Элементаля проявилась способность?

— Судя по отчётам, может уйти год. А может, и больше… ближе к двум. Проект крайне деликатный. Подопытные образцы уже готовы? — спросил Харгривз.

Странный голос глухо рассмеялся:

— Они вызвались добровольцами, чтобы обуздать силу стихий. Они рождены для этого и с нетерпением ждут того дня, когда в них вольют способность к Призыву. Юный Малфой надёжно спрятан?

— Азкабан — самая неприступная крепость из когда-либо построенных. Беспокоиться не о чем.

— В очередной раз отличная работа, Харгривз. Ваше имя займёт достойное место в этой новой главе истории.

Харгривз польщённо улыбнулся. Насколько он знал, этот человек не хвалил никого. Вообще никого.

— Он нам ещё понадобится? Я имею в виду Малфоя, — осторожно уточнил он.

— Нет. Как только передача силы будет завершена, пусть гниёт там. Но только когда мы будем абсолютно уверены, что избранные успешно переняли силу, запомните это. После этого можете делать с ним всё, что заблагорассудится.

Харгривз понимающе кивнул и тяжело откинулся на спинку кресла. У него было дурное предчувствие. Предполагалось, что Элементаля просто усмирят и вырвут ему ядовитые клыки. А вот эта передача сил была, на его вкус, опасновата. Что ж, ему хорошо платят, и после этого последнего года в Хогвартсе он сможет отправить сына в лучшие школы Европы. Он надеялся дать мальчику ту жизнь, какой не сумел дать ему собственный отец.

* * *

Людо Бэгмен не мог поверить удаче. Переждав, пока уляжется шумиха вокруг фиаско в Хогсмиде, он наконец-то отыскал Гарри Поттера. После обидного поражения от Крама и его болгарской сборной прошлым летом Гарри был нужен Бэгмену как воздух. И так уж совпало, что Людо плотно общался с главным тренером «Л.С. Юнайтед», который тут же сообщил ему, что Поттер снова имеет право играть за сборную. Бэгмен сел на первый же поезд до «Львиного Сердца» и сейчас, ни свет ни заря, нёсся обрадовать Поттера тем, что тот снова в составе сборной.

Он торопливо шагал к общежитиям, изрядно действуя на нервы ассистентке и репортёрше из «Квиддичного ежемесячника» бесконечной болтовнёй и байками о том, как он блистал в свои лучшие годы. Фанаты квиддича разносили резервного ловца Кантонму в пух и прах и требовали вернуть Поттера в команду, пока тот не похоронил шансы Англии на славу.

— …Я этим хулиганам ещё вправлю мозги — или дам попробовать палочки, если вы понимаете, о чём я. Серьёзно, как тренеру удержать команду, если игроки постоянно исчезают? В один прекрасный день я просто наложу на метлу Поттера Заклятие вечного приклеивания… А, вот и его комната. Давайте-ка разбудим парня отличными новостями, а?

Людо и две его спутницы остановились перед дверью Гарри ранним, чудесным субботним утром.

— Надеюсь, спит он чутко, — хохотнул Бэгмен. Наконец-то его главный козырь снова будет в игре.

Гарри Поттер на другой стороне двери спал мёртвым сном, почти вдавленный в стену: Флёр раскинулась у него на груди. Он вымотался: после нескольких часов изматывающей нервы близости с этой чертовкой он наконец-то выбился из сил и отключился. Но, как и всегда, всё хорошее когда-нибудь заканчивается.

БАМ! БАМ!

Гарри подскочил на кровати. Кто, чёрт возьми, ломится в дверь?! Он перелез через фигуристую блондинку в своей постели, сонно протёр глаза и сделал два шага к двери.

— Иду, иду… — пробурчал он: его снова лишили отдыха, в котором он так нуждался. Он приоткрыл дверь и сонно сощурился на людей в коридоре. — Что вам? — неприветливо спросил он.

— Гарри, мальчик мой! — Людо с энтузиазмом схватил его руку и крепко потряс. — Рад тебя видеть! Готов снова тренироваться со сборной? Ты нужен стране!

«Нужен стране? Кто вообще… Ох, чёрт, Людо! И твою ж мать — репортёры! О нет! КАМЕРА!» Глаза Гарри распахнулись. Он резко высунул голову в коридор, загородив собой комнату. Внутри начала нарастать паника: «Только бы Флёр не проснулась и не ляпнула какую-нибудь глупость…»

— 'Арри? — сонно позвал из глубины комнаты женский голос. — Ктó там? — хрипло спросила она.

Глаза Людо тревожно округлились: так-так, значит, наш Гарри теперь дамский угодник? Не раздумывая ни секунды, Бэгмен бесцеремонно протиснулся мимо Гарри и увидел в постели полусонную Делакур, чьи обнажённые ноги запутались в простынях.

— Ого! Прошу прощения! — воскликнул Людо, отвесив Гарри крепкий одобрительный хлопок по плечу. — А она горячая штучка, а?

Флёр наконец поняла, что происходит, и с виноватым писком натянула одеяло по самый подбородок. Гарри обречённо застонал: может ли быть ещё хуже? Перед тренером сборной это выглядело хуже некуда. Не успел он додумать эту мысль, как репортёрша «Квиддичного ежемесячника» метнулась вперёд и сделала классический скандальный кадр: виновато застывший Гарри на фоне «полуголой» блондинки, соблазнительно прикрытой красными простынями.

— Вот же охренеть! — завизжала журналистка и защёлкала вспышкой всласть. — Улыбочку, сладкий!

— ЭЙ!! ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА! — взревел Гарри, пытаясь протиснуться мимо внушительной туши Людо.

Она успела отснять столько, сколько смогла, а затем достала палочку и заставила камеру исчезнуть. Гарри как раз бросился на неё, чтобы вырвать фотоаппарат, но тот просто растворился в воздухе прямо у него перед носом.

— НЕТ!! ВЕРНИТЕ ЭТО!! ЭТИ СНИМКИ ПРИНАДЛЕЖАТ МНЕ! ЭЙ!

Репортёрша торжествующе улыбнулась и нагло подмигнула:

— Огромное спасибо, Поттер!

Гарри стоял как громом поражённый. Ярость поднималась в нём так быстро, что он потерял дар речи. Людо скомканно извинился, и вся троица поспешила ретироваться.

— Э-э-э… увидимся, Поттер! — быстро бросил он и попятился из комнаты, спасаясь бегством.

Гарри смотрел, как перед его носом захлопывается дверь. Его палец всё ещё был обвиняюще вытянут в воздухе. Он не мог в это поверить. Он просто не мог поверить, что это происходит на самом деле.

Он ТРУП.

Флёр нерешительно подошла к нему со спины, всё ещё замотанная в простыню.

— Упс-с.

* * *

— Профессор, вы что-нибудь знаете о Божественном Призыве?

Профессор Дамблдор посмотрел на старосту школы: сразу было видно, что настроение у неё не из лучших.

— Присаживайтесь, мисс Грейнджер, — предложил он, небрежно взмахнув палочкой. Прямо перед его столом возникло удобное мягкое кресло.

Гермиона коротко, вымученно улыбнулась и опустилась в него — в последнее время искренние улыбки давались ей с огромным трудом.

— Итак, о Божественном Призыве. Что именно вы хотели бы узнать? — поинтересовался он, глядя на неё поверх очков-половинок, съехавших на кончик носа. Теперь, после воскрешения, корректирующие линзы ему были совершенно ни к чему, но старые привычки искоренить трудно.

Гермиона замялась, нервно теребя пальцы. Опустив взгляд на руки, она решила просто сказать всё как есть. Трёх месяцев хватило, чтобы всё это пережевать. Теперь ей нужны были факты.

— Во время нашей дуэли Волдеморт сказал мне: «В следующий раз, когда я столкнусь с Божественным Призывателем, я буду во всеоружии». Я так понимаю, он говорил обо мне… — Она неуверенно замолчала.

Дамблдор ничуть не удивился.

— Воистину. Я подозревал, что в вас таится нечто исключительное, с того самого момента, как вы пережили то проклятие в Министерстве магии. Проклятие Гадюки убивает слабого волшебника за пару часов, если не оказать немедленную помощь. Штука опасная: в нём яд, который разрушает органы с чудовищной скоростью. Ваши жизненные показатели угасали, но кое-кто очень вам близкий воспринял эту утрату как собственную, и вы каким-то непостижимым образом сумели позаимствовать часть его силы, чтобы выжить. — Директор тепло улыбнулся. — Вы понимаете, о ком я говорю. Божественный Призыв — это способность управлять самой сутью жизни и призывать святые силы на помощь в бою.

— Я… я так умею?

— Во всём должен быть баланс. Как день уравновешивает ночь, так Святая магия — противовес Тёмной. Олицетворение Святой магии в нашем мире — это Божественный Призыватель.

Дамблдор встал из-за стола и снял с полки тяжёлый фотоальбом.

— Похоже, как это часто бывает, история в очередной раз повторяется… — Он перелистал страницы, остановившись на групповой колдографии, сделанной двадцать лет назад. — Это снимок родителей Гарри во времена их учёбы в школе.

Он протянул альбом Гермионе. Девушка пристально всмотрелась в лицо молодого человека, который был как две капли воды похож на Гарри: Джеймса Поттера.

— Профессор Трелони во время одного из редких подлинных «прозрений» предсказала Джеймсу, что ему предначертаны великие дела, но его жизнь рано оборвётся из-за предательства. — Дамблдор машинально потянул себя за короткую чёрную бороду, которую наотрез отказывался отращивать при помощи магии. Тихо вздохнув, он с нежностью вспомнил прежнюю, длинную. — Джеймс, будучи Джеймсом, разумеется, ей не поверил и в шутку пересказал это предсказание преданной её последовательнице — Лили. Но она не восприняла это как шутку, ибо, хотя Джеймс об этом и не подозревал, у Лили тоже был дар Провидения…

Гермиона слушала внимательно. Гарри во многом оставался для неё загадкой, и она жадно ловила любую крупицу о его жизни.

— Опасаясь худшего в те тёмные времена террора Волдеморта, она искала способ защитить новорождённого сына. Она поручила Сириусу найти таинственный артефакт, один из немногих известных талисманов Святой магии: Венец Жизни.

— А что было дальше? — прошептала Гермиона.

— Она наложила на Гарри Чары Протегуса, даровав ему защиту от проклятия Волдеморта. Это очень мощная древняя магия: чтобы такое сложное заклинание сработало, нужна прочнейшая связь. Но… — Директор поднял палец, подчёркивая важность того, что скажет дальше. — Волдеморт убил её. Это значит, что её жизнь не была поглощена Жертвенной магией как плата за заклинание. Из этого следует лишь один логичный вывод: она сама была Божественным Призывателем. Уверен, вы прекрасно помните, что произошло на Скале Сирен в день рождения Гарри… — Дамблдор слегка нахмурился. Как бы сильно он ни верил в своих учеников, тогда всё висело на волоске… на самом волоске.

Гермиона прекрасно понимала, о чём думает Дамблдор: если бы Гарри погиб в ту ночь, всё было бы напрасно. Повисло напряжённое молчание; Гермиона пыталась уложить в голове новое. Быть ученицей Школы чародейства и волшебства было уже более чем достаточно, но те сверхъестественные вещи, которые происходили вокруг неё в последнее время, были уже перебором. Всё казалось нереальным. Скажи ей кто пару лет назад, что она сможет воскресить человека из мёртвых, она бы решила, что это сказки в духе «Придиры». Вплоть до дня рождения Гарри всё в её жизни поддавалось хоть какой-то логике. А теперь… теперь она уже ни в чём не была уверена.

Гарри был прав, когда говорил, что смертельная опасность следует за ним по пятам. И всё же… она безумно по нему скучала. Больно было снова остаться позади.

* * *

Гарри толкал тележку на Складе зелий и припасов «Львиного Сердца», докупая ингредиенты для зелья скрытности Флёр. Им потребовалось почти три недели шпионажа, чтобы вычислить домашний адрес Харгривза по личным делам в главной конторе Святого Мунго. И сегодня ночью они планировали проникнуть в его резиденцию и выяснить нужную информацию. Была некая горькая ирония в том, что он учился на боевого специалиста по предотвращению похищений и тайным операциям и при этом сам собирался влезть в дом высокого чиновника.

И, что ещё хуже, это был месяц довольно неловкой, удушливой близости с Флёр Делакур. Эта француженка просто сводила его с ума. Днём она могла спокойно бродить по всему кампусу, но ночью, когда включались барьеры против чужаков, ей приходилось забиваться в его крошечную комнатку и сидеть тише воды ниже травы. Вот, например, вчера: он на минутку выскочил в ванную, а когда вернулся, она разгуливала по его спальне в чём мать родила, невозмутимо нанося лак на ногти, пока Согревающие чары сушили её постиранную одежду.

Низко нагнувшись за Флаконом Тени, он потряс головой, отгоняя воспоминание: Флёр хватает полотенце и обматывает им это своё роскошное тело. Если это был лишь намёк на те сюрпризы, которые ждали его в будущем, он искренне не понимал, как долго ещё продержится. Чёрт, она была потрясающе хороша. Надо было срочно придумать, как из этого выпутаться. А Флёр была ему нужна — Драко удерживали неизвестно где, и с каждым днём она подбиралась к разгадке всё ближе. Но эти ночи, полные искушений… ну, парень. Сейчас ему как никогда отчаянно не хватало женского внимания.

Была и ещё одна проблема — та репортёрша из «Квиддичного ежемесячника». Гарри был абсолютно уверен, что её снимки появятся в ближайшем номере. Не помогало и то, что Флёр пару раз засекли, когда она рано утром выходила из его комнаты. Ему придётся действовать с известной долей мастерства; постоянная паранойя уже начала серьёзно мешать учёбе.

Ему нужно было срочно составить план действий и хотя бы парой слов перекинуться с Гермионой. Гарри нахмурился, беря с полки Лунный лист: она не написала ему ни строчки с момента его отъезда. Впрочем, здесь была и его вина — он тоже забывал ей писать. И почему-то он никак не мог этого объяснить: мысль написать ей просто вылетела у него из головы на все эти месяцы.

На самом деле, вся эта история с папарацци стала для него отрезвляющей пощёчиной; она напомнила ему, как сильно он забросил девушку. Теперь, когда он оказался под прицелом прессы, ему придётся придумать для Гермионы очень правдоподобное оправдание. И времени у него в обрез. На завтра были назначены вторые в этом году выходные в Хогсмиде. Ему придётся пойти туда и попытаться заранее объяснить грядущий скандал, когда в конце месяца свежий выпуск журнала ляжет на прилавки.

Шагая с опущенной головой, погружённый в глубокие раздумья, он вздрогнул, когда чья-то лёгкая рука скользнула ему на талию. Он обернулся. Флёр таинственным образом возникла из ниоткуда и смотрела на него с той самой улыбкой, которой лучше бы не было.

— Что ты творишь? — прошипел он, пытаясь вырваться из её на удивление крепкой хватки. У неё был просто сверхъестественный талант подкрадываться к нему незаметно, и Гарри до сих пор не мог понять, как ей это удаётся.

— Пóдыграй мнé, охрана не вéрит, что ты пригласил меня пóгостить тут пару днéй… vite! Обними меня… — мягко прошептала она ему на ухо, бросив быстрый взгляд через плечо.

Гарри раздражённо вздохнул. «Чёрт побери, Поттер. Возьми себя в руки, пока это не раздули до небес».

— Я НЕ собираюсь…

— Прошу прощения, сэр, — за их спинами вырос дюжий охранник-волшебник. — Эта леди утверждает, что она с вами? — поинтересовался он. — Мой талисман говорит, что она не здешняя студентка… — Он недоумённо нахмурился, разглядывая бешено мигающий компас у себя на ладони. — Очень странно…

Гарри бросил на Флёр испепеляющий взгляд. «Да почему она не могла просто посидеть в комнате?! Выбрала же время…»

— Да, она со мной, — солгал он, натянув на лицо фальшивую, пропитанную ядом улыбку. Девчонки и их штучки!

В этот момент Флёр игриво чмокнула его в губы и демонстративно обвила руками его шею. Гарри на мгновение опешил от этого лёгкого поцелуя и буквально прирос к месту. Она потянулась, чтобы поцеловать его по-настоящему, но на полпути замерла, одарив охранника самым надменным взглядом.

— Excusez-moi, можно нам немного приватнóтс? — высокомерно бросила она.

— Приватности, — на автомате поправил Гарри. В последнее время он исправлял её ошибки чисто рефлекторно.

— Oui, приватности? — прорычала она, с презрением глядя на охранника.

Тот громко фыркнул и зашагал прочь, явно раздосадованный тем, что сегодня так и не удалось никого вышвырнуть из кампуса. Гарри невольно усмехнулся: этот тип до боли напоминал ему завхоза в Хогвартсе… мистера… мистера… мистера… а, имя вылетело из головы.

Как только охранник скрылся из виду, Флёр отстранилась от него, словно ничего и не было, эффектно завершив спектакль. Она оттащила Гарри в сторону, чтобы никто не смог их подслушать, и приготовилась сообщить дурные вести.

— У мéня есть новости, — произнесла она тихим, преувеличенно серьёзным тоном.

Гарри едва не прыснул со смеху. Это прозвучало прямо как клише про французскую разведку — для полноты образа не хватало только вуали и смелого платья.

— Выкладывай.

— Нам не нужно нáвещать «Аргри-и-вза», — прошептала она.

— Почему? — нахмурился он.

— Я выя-яснила, гдé Драко. Его держáт в Азкабане… в мáгической тюрьме… — печально ответила она.

В её глазах читалась абсолютная безнадёжность, и лицо Гарри тоже вытянулось. Азкабан? Такого поворота он точно не ожидал. И что, чёрт возьми, ему теперь делать?

* * *

Виктор Крам закончил дневную тренировку. Нужно было быстро принять душ и бежать обратно в общежитие, чтобы дальше корпеть над проектом по ликвидации заклятий. Чёрт бы всё побрал, на улице лило как из ведра. Стоя в дверях, он раздумывал: рвануть под дождём или трансфигурировать что-нибудь подходящее в зонт. Внезапно он заметил фигуру, целеустремлённо шагающую прямо к нему. Прищурившись сквозь пелену хлёсткого ливня, он узнал промокшего до нитки парня.

— Отличная погода для прогулки, не находиш? — пошутил Крам.

Гарри даже не удостоил эту плоскую шутку ответом. Он прошёл мимо Крама, кивком позвав его за собой — поговорить.

— Ты ведь учился в Дурмстранге, верно? — скорее констатировал Гарри, нежели спросил.

Новая проблема непрерывно крутилась у него в голове: ни он, ни Флёр так и не смогли придумать никакого решения азкабанской задачи.

— Ну да, ты и сам это знаеш, — сказал очевидное Крам, слегка сбитый с толку таким вопросом.

Гарри расхаживал взад-вперёд; с джинсов и спортивной куртки ручьями стекала вода, а мысли метались и никуда не вели.

— У вас там ведь преподают Тёмные искусства, так? Что ты знаешь о дементорах? — требовательно спросил Гарри.

— Дементоры… о-о-о… очень мерзкие тфари. Плохо. Софсем плохо, — ответил Крам.

Раздражение Гарри подскочило ещё на градус. Он задаёт неправильные вопросы.

— Ты знаешь какой-нибудь другой способ остановить дементора, кроме заклинания Патронуса? — спросил он, изо всех сил стараясь скрыть растущую тревогу. «Неужели я действительно собираюсь это сделать?»

— Да… есть специальный оберег, которым Министерстфо их контролирует… но только министр магии может им пользофаться, — ответил Крам.

Гарри мысленно вычеркнул этот вариант. Не пойдёт. Он ломал голову, как ещё объяснить, что ему нужно.

— А что насчёт… э-э-м… привратников? И… ну, остальных заключённых в Азкабане, которые ещё живы? Почему дементоры не награждают их Поцелуем? — не отставал Гарри. — Должен же быть какой-то способ…

Тут до Крама наконец дошло, и его мрачное лицо просветлело.

— Точно-точно! Фсё ферно. Есть одно зелье… зелье Тёмной магии, назыфается Эссенция Муриада. Те несчастные, кто обречён работать ф Азкабане, фынуждены пить его постоянно. Жуткая дрянь, должен сказать. Просто жуткая…

— И что оно делает?

— Оно полностью лишает пьющего фсех чуфств, включая страх. Работает недолго, но это крайне опасно.

— То есть если человек выпьет это зелье, дементоры просто не смогут его почуять? Они же питаются светлыми эмоциями и вселяют страх, так? — сделал логичный вывод Гарри.

— Да, но ф то же фремя ты сам не сможеш создать Патронус. И, как я уже сказал, это очень опасно. Если пить его постоянно, эти чуфстфа уже не фернутся никогда… и волшебник медленно станофится скорее мёртфым, чем жифым… — Крам зябко передёрнул плечами. Даже думать об этом было жутко.

— Но ты сказал, что если применять его с умом, эффект будет только временным? — ещё раз уточнил Гарри, чтобы убедиться наверняка.

Крам начал что-то подозревать и сузил глаза:

— А с чего такой интерес к этой теме, Гарри?

— Неважно… спасибо, — пробормотал Гарри и бросился обратно под проливной дождь.

Теперь ему нужен был гениальный зельевар. А кто из его знакомых был гениален во всём, что касается магии?

На бегу он начал мысленно репетировать предстоящий разговор с Гермионой. Оставалось лишь молиться, чтобы всё прошло гладко.

Если бы упорство можно было воплотить в человеке, оно приняло бы облик Драко Малфоя — новоиспечённого узника Азкабана. Его деревянная койка была разбита в щепки, которые теперь валялись повсюду. Каждый день около полудня, когда становилось достаточно тепло, чтобы изо рта не шёл пар, он упрямо садился на холодный каменный пол и изо всех сил пытался развести огонь. Раньше ему никогда не приходилось этого делать: он понятия не имел, как справляться без магии. Но сейчас всё, что ему было нужно, — почувствовать искру пламени; всё, что ему было нужно, — хоть какой-нибудь источник энергии, чтобы попытаться вновь разжечь в себе способность Инфернус. Он не думал, что выдержит здесь ещё три месяца, не свихнувшись.

Сложив щепки горкой, он принялся вращать длинную деревяшку между ладонями над импровизированным трутом, отчаянно заклиная: пусть появится хоть какой-нибудь дымок. Разводить огонь в камере — не лучшая идея, и он был уверен, что до него никто здесь этого не пробовал. Это раздражало. Лютый мороз этого забытого богом места не поддавался никакому теплу. В Азкабане не было места надежде.

Когда из его маленькой затеи наконец потянулась тонкая струйка дыма, он ощутил знакомое биение чего-то живого позади глаз, тлеющего у самой поверхности сознания. На беду Драко, один из дементоров как раз совершал обход по коридору. Холод подкрался ближе, и ужасающий хрип становился всё ближе и ближе.

«Мерлин! Только не сейчас!»

Оставив попытки, Малфой решительно скрестил ноги и сжал кулаки, пытаясь обуздать страх. Дементор проскользил мимо, и Драко вновь ничего не смог поделать: парализующий холод лишил его чувств.

* * *

— Гермиона! Идём! Самое время выбраться из этого мрачного замка! Денёк — просто чудо! — Рон сиял, шагая под руку с ней и Чжоу Чанг по дороге в Хогсмид.

Гермионе оставалось лишь признать: день и впрямь выдался чудесным. В воздухе пахло весной, и каждый фанат квиддича жаждал узнать о последних трансферах и контрактах любимых команд. Кубок чемпионов должен был вот-вот начаться, и, как утверждал Рон, «Пушки Педдл» подписали Оливера Вуда, обеспечив себе столь необходимое усиление в обороне. Свежий выпуск «Квиддичного ежемесячника» должен был выйти именно сегодня. Рон был на седьмом небе от счастья, но Гермиона сомневалась, что квиддич сможет скрасить её день.

Миновав магазин приколов «Зонко», Рон и остальные зашли в «Кабанью голову». Это заведение по какой-то странной причине пришлось им по душе, и на губах Гермионы заиграла полуулыбка. Именно в этой комнате прошло первое собрание ОД. Именно в этой комнате мальчишка по имени Гарри Поттер невольно объявил войну самому могущественному из ныне живущих тёмных магов. Войну, к слову, которую он выиграл — и выиграл безоговорочно.

Что бы Гарри о себе ни говорил, он, без сомнения, был героем.

— …иона. Гермиона!

— А? — отозвалась она, неохотно выныривая из задумчивости. Она посмотрела на Чжоу и остальных, которые поглядывали на неё так, будто она слегка не в себе. — Извините, задумалась.

Джинни и Симус странно на неё посмотрели, но ничего не сказали, рассаживаясь по местам.

— Что будешь пить? — спросила Чжоу. — Рон сказал, что угощает, сможешь отдать ему долг когда угодно, — добавила она, взяв Гермиону под руку. Она увела её к столу рядом с остальными и села. — Что такое? Всё ещё грустишь? — мягко спросила она.

Гермиона, может, и не была лучшей подругой Чжоу Чанг, но держать всё в себе становилось невыносимо.

— Он не пишет. От него ни слуху ни духу. А вдруг что-то случилось? — поделилась она своими страхами. — Это нечестно. Я не знаю, действительно ли он… действительно ли он хочет быть со мной, — тихо сказала Гермиона.

Чжоу ободряюще сжала её руку и грустно улыбнулась. Когда-то она чувствовала то же самое — и к тому же самому парню и прекрасно понимала состояние Гермионы.

Он умел разбивать сердца — это уж наверняка.

— Я думаю, между вами двумя есть что-то особенное. Я просто это знаю. Я увидела это в тот момент, когда он бросился на Лестрейндж. Такая самоотдача бывает не ради кого попало. Вспомни, что случилось в Хогсмиде: он тебя любит и готов на всё ради тебя, — убеждённо произнесла Чжоу. Сменив тон, она хихикнула: — Просто… тебе нужно запастись терпением. Порой он бывает чуточку… бестактным.

Гермиона улыбнулась. Её лучшие друзья-парни порой совсем не разбирались в девушках. И всё же эта долгая разлука сказывалась на ней. Стараясь не портить настроение остальным, Гермиона принялась в шутку обсуждать с Чжоу, что Рон и Гарри — худшие ловеласы из всех, кого она знает. Они как раз хихикали над очередной шуткой, когда перед ними внезапно поставили два бокала. Их принёс незнакомец, низко опустивший голову: его лицо было скрыто глубоким капюшоном. Когда обе девушки уже собирались спросить, кто он такой, Гермиона ощутила знакомое покалывание на задворках сознания. Почувствовав это родное присутствие, она широко распахнула глаза и удивлённо приоткрыла рот. Она не могла в это поверить!

— Прекрасные дамы не желают выпить? — поинтересовался незнакомец до боли знакомым голосом.

Откинув капюшон, Гарри Поттер широко улыбнулся.

— Гарри! — взвизгнула Гермиона, всё ещё не веря своим глазам. Она бросилась ему на шею, стиснула изо всех сил и не отпускала.

Чжоу усмехнулась. Рон, как раз возвращавшийся от барной стойки с напитками, увидел, как Гермиона чуть ли не бросается на шею незнакомцу. Подойдя ближе, он наконец сообразил, что эта вечно взлохмаченная копна чёрных волос может принадлежать только одному человеку. Быстро поставив кружки на стол, он поспешил поздороваться.

— Что так долго? Не мог прийти пораньше, чтобы разделить счёт? — ухмыльнулся Рон.

Гарри обернулся и крепко пожал ему руку.

— Давно не виделись, дружище. Я уж думал, ты совсем за горизонт умотал, — пошутил Рон, по-братски обняв друга.

— Привет, Рон, — усмехнулся Гарри, отстраняясь. — Вижу, пока меня не было, ты тут всё держишь под контролем? — поддразнил он.

Рон покосился на красивую темноволосую девушку за столом. Чёрт побери, у него и впрямь всё было под контролем. Гостиная старост — лучшее, что давала должность.

— Ну… — Слегка покраснев, Рон бросил ещё один взгляд на Чжоу.

Гарри всё понял и едва не расхохотался:

— Я про квиддич, дружище.

— А-а, — смущённо улыбнулся Рон. — Ну да, и про это тоже. Э-э-э… пока не очень… В смысле, мы… э-э… мы Слизерину продули, — печально признался он. — Лучшее, что нам остаётся, — надеяться, что Чжоу и её команда обыграют Пуффендуй. Тогда хотя бы Слизерин не возьмёт кубок. — Рон плюхнулся обратно на стул. — Ты был нам нужен, Гарри. Тебе обязательно было устраивать дуэль с Министерством именно в тот день? Не мог подождать до конца матча? — укоризненно добавил он.

Гарри улыбнулся, хотя в глубине души знал, что его исключение тут ни при чём. Сев за стол, он начал общаться с остальными, всё ещё надеясь выкроить немного времени, чтобы побыть с Гермионой наедине. Вся компания сгрудилась вокруг них, оживлённо переговариваясь и засыпая Гарри вопросами, на которые он отвечал с привычной для всех краткостью. Настроение Гермионы резко взлетело, и пару раз ей приходилось одёргивать себя, чтобы не пялиться на него в открытую. Его лицо слегка округлилось, и выглядел он куда здоровее, чем она помнила. Видимо, в «Львином Сердце» о нём хорошо заботились. Но больше всего её удивила его новая, лёгкая улыбка — с момента прошлогоднего суда по-настоящему он улыбался только во время игры в квиддич. После почти трёх месяцев полного молчания ей не верилось, что всё это происходит на самом деле. Как же хорошо было снова его видеть!

Спустя час с небольшим он притянул Гермиону к себе.

— Давай уйдём отсюда, — шепнул он ей на ухо.

— Прямо сейчас? — беззвучно, одними губами переспросила она.

Гарри кивнул, чуть заметно улыбнувшись. Он и не пытался избежать прикосновения к внутренней стороне её бедра, пока его рука искала её руку у неё на коленях.

— Это же невежливо! — снова одними губами произнесла она, с трудом сдерживая улыбку.

Гарри пожал плечами под тяжёлым плащом.

— И что? — так же беззвучно ответил он.

Гермиона игриво шлёпнула его по руке, и они оба поднялись из-за стола.

— Мы скоро вернёмся, — бросил Гарри остальным.

Пара вышла под ухмылки и смешки.

— А он времени зря не теряет, — заметил Джордж, толкнув Рона локтем в бок.

— Удивительно, что он вообще здесь столько просидел, — добавил Фред.

Джинни оборвала его шутливым шлепком по плечу.

— Вы можете быть ещё невыносимее? — отчитала она близнецов. Те лишь рассмеялись и старательно принялись опустошать кружки со сливочным пивом.

У Гермионы накопились к нему сотни вопросов, но она решила насладиться тишиной чуть дольше. Лишь во второй раз на её памяти Гарри сделал такой милый жест, машинально взяв её за руку, пока они шли по улицам Хогсмида. Несколько старшекурсников оборачивались вслед парню в мантии аврора-стажёра, гадая, что староста школы делает с тем, кто явно уже не учится в школе. И только присмотревшись, они узнавали его. Кто-то почтительно кивал, кто-то — в основном слизеринцы — презрительно ухмылялся. Многие младшекурсницы просто зеленели от зависти, но Гермиона не замечала их взглядов. Проходя мимо «Сладкого королевства» и магазина «Всё для квиддича», она счастливо переплела пальцы с его пальцами, наслаждаясь этим внезапным визитом своего непростого парня.

— Как ты? — наконец нарушил молчание Гарри. Звучало банально, но сейчас эта прогулка за ручку казалась ему непривычной, а чужие взгляды слегка нервировали. Особенно когда он узнавал в толпе тех, кого сам же серьёзно покалечил на прошлое Рождество. Решив игнорировать окружающих и сосредоточиться на главном, он покосился на Гермиону. Казалось, она обдумывает ответ.

— Хорошо, — ответила она, как ему показалось, излишне сухо. Гермиона всегда переходила в этот режим, когда её что-то беспокоило. Гарри внутренне поморщился: нужно осторожно подвести её к разговору о тех фотографиях. — А ты? — вежливо поинтересовалась она.

Они подошли к самой окраине городка, где за завесой деревьев в лучах послеполуденного солнца сверкало озеро.

— Давай посидим у воды, — предложил Гарри, уклоняясь от ответа.

Они пошли по узкой тропинке, петлявшей среди деревьев; солнечный свет струился сквозь листву золотыми нитями. В воздухе пахло весной, а аромат полевых цветов и тихий плеск воды настраивали на романтический лад. Положив голову ему на плечо, Гермиона радовалась тому, что пусть они и не могут быть вместе постоянно, но хотя бы могут разделить такие моменты — без тайн и скрытых мотивов. Когда они вышли из чащи, у Гермионы перехватило дыхание. Озеро было прекрасно в мягком предзакатном свете, горы живописно отражались в водной глади. Там, где волны нежно лизали галечный берег, отполированные водой камни весело поблёскивали на мелководье.

— Откуда ты знаешь это место? — поразилась Гермиона. Было удивительно, что такой уголок всё это время оставался чьей-то хорошо хранимой тайной.

— Клювокрыл. На нашем первом уроке у Хагрида, помнишь? Мы здесь пролетали, — улыбнулся Гарри. Сказав это, он слегка нахмурился. Был ли это и впрямь первый урок? Он мог бы поклясться, что у Хагрида было ещё одно занятие до этого, или нет?

— Ах да! Жаль только, что Малфой всё испортил, — добавила Гермиона, освобождая длинные пряди из импровизированного пучка. Рядом с Гарри она снова чувствовала себя живой, и сейчас как никогда ей хотелось распустить волосы и ощутить свободу. Гарри заметил озорной блеск в её глазах и понял, что она что-то задумала.

— Гермиона? — с лёгким интересом спросил он.

Она лукаво улыбнулась и принялась сбрасывать туфли.

— Знаешь что? В последнее время я была слишком зажатой. — Достав волшебную палочку, она положила её на землю рядом со значком старосты. — Идём купаться! — предложила она в куда более бодром настроении, чем с утра.

Гарри ухмыльнулся: это становилось интересным.

— Что на тебя нашло? — рассмеялся он, наблюдая, как она скидывает форменный пиджак и расстёгивает юбку сбоку. Её улыбка была заразительной. Он никогда не видел её такой… живой — другого слова не подобрать.

— Давай, Поттер, идём! — бросила она вызов, давая понять, что выбора у него нет.

Гарри громко рассмеялся; а он-то думал, что ему достанется по полной из-за того, что он не писал! К счастью, свежий номер «Квиддичного ежемесячника» ей на глаза ещё не попался. Не желая портить ей настроение, он тоже принялся раздеваться. Бросив плащ на ближайшую ветку, он стянул верные сапоги из хвосторога и мантию. К этому моменту Гермиона осталась лишь в белой майке и практичном, но всё равно дразнящем белье. Она схватила его за руку и потащила к краю плоского камня, нависающего над водой. В последнюю секунду она резко затормозила.

— Наверное, вода ледяная, — хихикнула она. — Не возражаешь? — спросила она, легонько ткнув его в живот.

Гарри рассмеялся. Он никогда не видел Гермиону такой счастливой.

— Без проблем, — отозвался он.

Он поднял обе руки над водой и закрыл глаза. Сделав глубокий вдох, он призвал Инфернус. Когда он снова открыл глаза, они слабо светились красным.

— Эвапаура! — пробормотал он, глядя прямо на воду под ними.

По поверхности пошла лёгкая рябь, и Гарри удовлетворённо кивнул. Гермиона опустилась на колени (к радости Гарри) и опустила руку в воду. Убедившись, что вода действительно стала тёплой, она встала и взяла его за руку.

— На счёт три, — объявила она. — Раз…

— ТРИ! — выкрикнул Гарри, подхватывая её на руки и с громким плеском прыгая в озеро.

Гермиона взвизгнула, но успела набрать воздуха, прежде чем они ушли под воду. Она вцепилась в Гарри и игриво стукнула его по плечу.

— Ты вообще никогда не играешь по правилам, Гарри?

— Я играю, чтобы выигрывать, — отозвался он, притягивая её ближе. Он так давно этого хотел и теперь, не теряя ни секунды, страстно и глубоко её поцеловал.

* * *

— Идём, заглянем в квиддичный магазин. Лига стартует через две недели. Уверен, «Пушки» в этот раз заполучили Иванова и Маттерсона, их старые контракты вроде истекли ещё после Чемпионата мира…

Чжоу Чанг только посмеивалась: Рон знал о «Пушках» всё и искренне надеялся, что они смогут одолеть хотя бы «Страйкерс» из «Львиного Сердца» в первой игре квиддичной Премьер-лиги. Когда они зашли во «Всё для квиддича», Чжоу ухмыльнулась, заметив колдографию Гарри в углу обложки журнала с кричащей подписью «Свежая сенсация». Она тут же взяла журнал в руки, листая движущиеся снимки в поисках новостей о любимых командах. Но когда ей попался снимок, совершенно не подходящий для спортивного издания, она замерла.

Погодите-ка… Не может быть…

О боже мой.

— РОН! — резко перебила она его. — Взгляни-ка сюда.

Рон взял у неё журнал, и глаза у него едва не вылезли из орбит.

— Это… это… да не… не может быть. Это какая-то подделка. Ну серьёзно… это же Гарри. Он бы не сделал… он просто не стал бы… — Рон был ошеломлён.

— Она говорила мне, что он ей не пишет с тех пор, как уехал, — серьёзно ответила Чжоу, тщательно изучая обличающий снимок. — Это не подделка, — заключила она.

— Откуда ты знаешь? — спросил Рон, всё ещё не веря своим глазам, или, вернее, предпочитая им не верить.

— Моя мама — юрист. Она научила меня распознавать фальшивые колдографии. Это настоящая.

Лицо Рона мгновенно залилось краской.

— Ах этот подлый, коварный…

* * *

Гарри и Гермиона лежали на его большом плаще, греясь в объятиях друг друга и любуясь закатом. Их бельё почти высохло, и обоим довольно было просто смотреть за природным великолепием. Заходящее солнце окрашивало воду в фантастические тона, а лёгкий прохладный бриз казался дыханием рая. Гермиона прижалась к его боку, положив голову ему на грудь.

— Гарри? — тихо позвала она.

— Да? — отозвался он — скорее тёплым дыханием ей в ухо, чем словом.

— Ты вообще скучал по мне?

Гарри слегка нахмурился. Скучал ли он по ней? Скорее, у него было чувство, что всё это время чего-то не хватало. Но только когда случилась та неприятность с Флёр и репортёршей, он по-настоящему осознал, что у него есть девушка — девушка, которая признавалась ему в любви. Как он мог об этом забыть?

— Да, я очень по тебе скучал, — ответил он.

— Я тебе писала, — продолжила она, положив ладонь ему на грудь.

— Гермиона, мне нужно тебя кое о чём спросить, — серьёзно произнёс Гарри, резко меняя тему. — Ты мне доверяешь?

Гермиона выглядела оскорблённой:

— Конечно!

— Э-э-э… В этом месяце в квиддичном журнале могут написать всякое. Просто знай: я бы никогда не сделал тебе больно, и ничего не было.

— О чём ты? — В ней вспыхнуло любопытство.

Гарри совершенно не хотелось вдаваться в подробности прямо сейчас. День был слишком идеальным, это могло подождать до завтра…

— Ты что-нибудь знаешь о тёмных зельях? — гладко перевёл он тему, снова уклоняясь от ответа. Она была сбита с толку, но быстро взяла себя в руки. — Об Эссенции Муриада, например.

— Я что-то о ней слышала. Могу покопаться для тебя в библиотеке. Так пойдёт? — поинтересовалась она.

Его лицо потемнело.

— Мне нужно, чтобы ты взяла ингредиенты из старых запасов Снейпа и сварила её как можно скорее. Это очень важно.

Гермиону неприятно поразило, с какой лёгкостью он переключился с режима любящего парня на режим солдата. Слишком легко, по правде говоря.

— Э-э-э… я не уверена… — замялась она. — Я не могу влезть в личные запасы бывшего учителя ради… Я староста, Гарри! — попыталась она отчитать его.

Гарри изобразил фирменный взгляд побитого щенка, и Гермиона не смогла сдержать улыбку. Она вздохнула:

— Ладно! Посмотрю, что можно сделать. Ты остаёшься в Хогсмиде?

— Да, снял комнату на выходные, — ответил он, и Гермиона расцвела.

Когда солнце начало садиться, Гарри решил, что пора одеваться и возвращаться в город.

— Идём, пора, — сказал он, подавая ей руку.

Они оделись и рука об руку пошли обратно к границе школьных угодий. На прощание Гарри обнял её за талию и мягко поцеловал в губы.

— Спокойной ночи.

Гермиона снова его обняла.

— Спокойной ночи, Гарри, — с грустью ответила она. День был таким чудесным, что ей совершенно не хотелось его отпускать.

— Завтра всё объясню, обещаю.

Он попрощался и зашагал прочь. Гермиона подождала, пока он скроется за поворотом, и в одиночестве направилась к замку. Она улыбалась: это был лучший поход в Хогсмид за всю её жизнь. Ей хотелось прокручивать этот день в голове снова и снова…

Стоило ей войти в Большой зал, как разговоры и оживлённый смех начали стихать. Все смотрели на неё с сочувствием, а кое-кто из менее доброжелательных студентов торжествующе ухмылялся. Чувствуя на себе эти взгляды, она поспешила в гриффиндорскую гостиную и в спальню, чтобы как следует вымыться и переодеться. Когда там её встретили очень злые Рон и Джинни Уизли, она поняла: что-то стряслось.

— Джинни? Рон… Что? Что случилось?

— Этот долбаный предатель — вот что «случилось»! Смотри! — прошипел Рон, сунув ей под нос свежий выпуск «Квиддичного ежемесячника».

На развороте красовался Гарри, а на заднем плане — та самая Флёр Делакур, которая несколько месяцев назад заявлялась в школу, требуя с ним встречи. И на этом снимке оба выглядели очень виновато, словно их застукали с поличным. Подпись гласила:

САМОГО МОЛОДОГО ИГРОКА СБОРНОЙ ЗАСНЯЛИ НА ПЛЁНКУ!

НОВАЯ ДЕВУШКА ПОТТЕРА?

Гермиона не могла в это поверить. Не сказав ни слова, она выскочила в ванную и разрыдалась. Спустя вечность она решительно вытерла слёзы, быстро приняла горячий душ и со злостью рухнула в постель. Завтра утром кое-кому предстоит держать ответ.

* * *

— Гарри… Гарри… ты вылитый отец… вылитый…

Гарри снова метался во сне; лоб покрылся испариной. Он перевернулся, прижимая подушку к лицу в бессознательной попытке заглушить образы из кошмара.

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ С ГАРРИ? КАК ТЫ СМЕЕШЬ СМОТРЕТЬ ЕМУ В ЛИЦО? КАК ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ ПРИ НЁМ О ДЖЕЙМСЕ?

— Гарри, Джеймс не хотел бы, чтобы меня убили… Джеймс бы понял, Гарри… он проявил бы милосердие…

Гарри перевернулся на спину; дыхание немного выровнялось, спина взмокла от пота. Он дёрнул ногой, сбрасывая одеяло, и раскинул руки по большой удобной кровати. Образы неслись вскачь, и он вспомнил, как в последний раз видел человека по имени Питер Петтигрю.

— МАКНЕЙР! ОТПУСТИ ЕЁ!

— ХА! ПОТТЕР! НЕ ХОТЕЛОСЬ БЫ ПРИЧИНИТЬ ЕЙ БОЛЬ, А? БОЖЕ, КАК ОНА КРАСИВА — НЕ ПРАВДА ЛИ? МЫ ЗАСТАВИМ ЕЁ ИСТЕЧЬ КРОВЬЮ!

Он побежал над кварталами, ведомый собственным заклинанием, мчась по воздуху, чтобы обрушить суд на тех, кто посмел бросить ему вызов. Никто его не остановит. Они не должны были к ней прикасаться. «Ты будешь первым, Хвост…»

— НЕ-Е-ЕТ!

Кровь окатила его с ног до головы, звук меча, вспарывающего плоть, лишь придавал ему сил, пока он с каждым шагом настигал врага…

Внезапно в его кошмар ворвался другой голос — крик, который он слышал всякий раз, когда поблизости оказывался дементор:

— Гар-ри-и-и!! Нет!!

— …мам? — пробормотал он; под закрытыми веками бешено метались глаза.

Затем к нему обратился другой голос, низкий и мужской. Перед внутренним взором возникло лицо, до жути похожее на его собственное.

— Боже, что ты за ЧУДОВИЩЕ?! Ты не моё дитя!

— …папа? Нет… я… я… — тихо застонал Гарри; на лбу выступили крупные капли пота.

— Не называй меня так. Мой сын никогда не совершил бы тех зверств, что сотворил ты… НИКОГДА!

— НЕТ! — закричал Гарри наяву и непроизвольным выбросом магии вынес окна и дверь в комнатке над пабом мадам Розмерты.

Он рывком сел в постели, тяжело дыша. Вдавив ладони в глаза, он всё ещё видел перед собой прошлогоднюю битву за Хогвартс. В коридоре раздался стук ключей в спешно открываемых дверях: постояльцы проснулись и шли разбираться. Гарри сделал глубокий вдох и провёл рукой по отросшим волосам. Луна по-прежнему заливала его зловещим светом; холодный ночной воздух беспрепятственно проникал через разбитое окно. Его глаза жутко светились во тьме, выхватывая лицо из теней.

— Гарри! Что случ… — Мадам Розмерта застыла в ночной сорочке, сжимая палочку со светящимся кончиком. Она увидела полуголого юношу, сидящего на кровати; его глаза горели странной силой.

— Оставьте меня.

Несколько зевак, прибежавших на шум, поспешно ретировались. Гарри снова остался один и тихо выругался. Натягивая одежду, он раз за разом клял себя, в отчаянии ударяя ладонью по лбу.

— Просто супер.

Он осмотрел комнату: всё хрупкое было разбито. Зеркало над туалетным столиком, окна, старая рассохшаяся дверь, даже часы на стене — всё уничтожено.

— Вот дерьмо, только не снова…

Немного успокоившись, он набросал короткую записку и оставил на тумбочке горсть золота. Убедившись, что ничего не забыл, он тихо вышел в коридор. На полпути вниз Гарри кое о чём вспомнил. Вернувшись, он направил палочку в дверной проём:

— Репаро!

Осколки встали на места, и от разрушений не осталось и следа. Гарри устало вздохнул. Пусть он хоть трижды обладает мощью самого Мерлина — прямо сейчас он всем сердцем ненавидел проклятое бремя «Мальчика, Который Выжил».

* * *

К утру Гермиона пришла в бешенство и даже не пыталась этого скрывать. Её пышная шевелюра буквально искрила от магии, а мощные шаги пожирали расстояние до Большого зала. После того как зычный смех Кенны сменился ослиным рёвом, а Крэбб удрал по коридору голышом, желающих над ней посмеяться больше не нашлось. В одной руке Гермиона сжимала слегка дымящуюся палочку, в другой — метлу Джинни, и она бы не колеблясь пустила в ход и то, и другое.

Выйдя из Большого зала, она вскочила на метлу и рванула с места. Спешившись у самого входа в паб, она проигнорировала сальные комментарии завсегдатаев «Кабаньей головы» и направилась прямиком к мадам Розмерте.

— Мне нужен Гарри Поттер.

— О, привет, Гермиона, — улыбнулась хозяйка. — Он был в шестом номере, но…

— Спасибо, — отрезала Гермиона и устремилась вверх по лестнице.

— Постой, ты не понимаешь… Гермиона? Гермиона!

Не слушая, девушка ворвалась в комнату. Пусто. Где же он? Ураганом спустившись обратно, она нависла над Розмертой.

— Где он? — потребовала она.

— Он оставил вот эту записку, — неуверенно протянула та.

Гермиона вырвала клочок пергамента и развернула:

Встретимся там же, где вчера.

Без лишних слов она развернулась и вышла. Пусть только попробует не найти на этот раз чертовски убедительного оправдания.

* * *

Она спустилась к озеру, гневно отмахиваясь от попадавшихся на пути веток. Выйдя к их тайному месту, она увидела Гарри: он сидел на краю плоского камня, понуро опустив голову.

— Гермиона, — поприветствовал он, даже не обернувшись.

Она подошла сзади и влепила ему журналом по голове. Это было приятно. Захотелось повторить.

— Ай! За что? — пробурчал он, поворачиваясь к ней и потирая ушибленное место.

Она швырнула журнал ему на колени, и Гарри застонал, увидев обложку.

— НУ? — потребовала она.

— Ну? Что «ну»? — попытался он потянуть время и тут же пожалел об этом, едва слова слетели с губ.

— Не смей! Ты прекрасно понимаешь, о чём я! Что у тебя с Флёр?

«Ох, чёрт».

— Э-э-э…

— «Э-э-э»? И это всё, что ты можешь сказать? — Её голос сорвался на крик. Она выглядела по-настоящему пугающе: руки в боки, глаза так и буравят его.

— Ничего не было. Я сказал тебе об этом вчера.

— Тогда что эта колдография делает в «Квиддичном ежемесячнике», позволь спросить? Или «Гордость Англии» не снисходит до ответов на вопросы?

— О чём ты говоришь… «Лучшая надежда Ан…» А, — он осёкся, вглядевшись в колдографию. Он с силой потёр лицо: до него наконец дошло, насколько всё это унизительно для Гермионы. — Это долгая история. Сядь, — устало попросил он.

— Я постою, спасибо.

— Ладно. Стой.

Она тут же села рядом с ним.

— Захотелось сесть. — Она высокомерно вздёрнула нос.

Гарри закрыл журнал и швырнул его в воду.

— Забудь об этой дряни. Видимо, до тебя не дошёл смысл моего вчерашнего вопроса. Я спросил, доверяешь ли ты мне. Помнишь?

Гермиона задумалась: так вот к чему он это спрашивал. Это была проверка. И она с треском её провалила — не словами, а действиями. Она кивнула, чувствуя себя глупо из-за театральности.

— И что ты мне ответила? — снова спросил он.

— Я сказала «да».

— Отлично. Так знай: между нами ничего не было. Флёр ночует в моей комнате, потому что приехала меня предупредить об опасности, и ей негде было остановиться. — В его голосе прорезалось раздражение.

— А что я должна была подумать? Это не объясняет, почему она была в твоей кровати почти раздетой! Все вокруг уже уверены, что вы спите!

Гарри поморщился: ему сейчас было не до этого.

— Гермиона, я знаю, что я далеко не идеальный парень, но ты должна мне поверить. Что до меня, так эта статейка уже на дне озера. Если хочешь зацикливаться на этом — пожалуйста. Меня уже тошнит от всех этих баек обо мне. Я думал, ты меня поймёшь. Похоже, я ошибся, — рыкнул Гарри.

— Гарри, я заслуживаю нормального объяснения! Она вейла, и все надо мной смеются… — попыталась поспорить она.

Гарри сжал челюсти.

— Давай просто закроем тему, ладно? Ты правда думаешь, что я променяю тебя на неё? Думаешь, то, что я к тебе чувствую, — это какая-то мимолётная интрижка? Какого чёрта, уж ты-то должна понимать такие вещи! Меня выгоняют из школы, на меня орёт министр магии, весь мир против меня, а первое, что я слышу сегодня утром, — что я какой-то там «никчёмный изменник и кусок дерьма». Я сказал: ничего не было. Ты не можешь просто принять это как факт?

Гермиона задохнулась от возмущения. Никто и никогда так с ней не разговаривал.

— Не нужно ругаться, — ледяным тоном процедила она.

— Боже… — прошипел Гарри, потирая переносицу. — Неважно. Ты сварила зелье?

— Нет.

Гарри посмотрел на неё с недоверием.

— Прекрасно. Сварю сам.

— Ты не силён в зельях, — заметила она.

— Думаешь, я сам этого не знаю? — огрызнулся Гарри. — Потому я тебя и просил!

Гермиона промолчала, отвернувшись к широкому озеру.

— Гермиона, — позвал он уже мягче. — Послушай, мне сейчас крепко достаётся, и я был бы тебе очень благодарен за помощь, — попытался он сбавить обороты. Но для неё это прозвучало скорее как попытка продавить просьбу, чем извинение.

Гермиона презрительно фыркнула. Воцарилось напряжённое молчание.

— Сегодня утром я разнёс комнату, — обречённо признался Гарри.

Она удивлённо повернулась к нему.

— В смысле «разнёс комнату»?

— Едва я вернулся в Хогсмид… воспоминания просто нахлынули. Кошмары вернулись, и почему-то они стали ещё ярче. Сегодняшний был… очень плохим.

— Хочешь об этом поговорить? — Голос Гермионы потеплел. Как бы она ни злилась, в глубине души она больше всего на свете хотела избавить его от этих мучений.

— Я понимаю, что это просто сон, но он казался таким реальным. Помнишь, когда… ну, после того как не стало Невилла, мне снились кошмары о Макнейре, о Хвосте, о битве за Хогвартс… Помнишь, как ты залезала ко мне в голову?

Разве могла она это забыть? В ту самую первую ночь в школе сны Гарри проекцией транслировались в её разум, и его обнажённые эмоции душили её во сне.

— Да, помню, — тихо ответила она.

— В этот раз я слышал маму и папу… Не знаю, может, это лишь игра разума, но они… они… они говорили со мной о том, что я сделал. Во сне! Они же мертвы! Как мне это забыть?

— Я не знаю… — сочувственно вздохнула она.

— Это начинает захватывать мой разум… эти чары, защита Гриффиндора. Совсем как в первые дни прошлым летом, — прошептал он, полностью поворачиваясь к ней и умоляюще сжимая её руки. — Я хотел попросить тебя об одолжении. Можешь применить ко мне легилименцию? Ну… то, как ты это делаешь. С тех пор как я оказался в Хогсмиде, местные смотрят на меня с подозрением, но мои глубинные инстинкты берут верх, и я вижу их такими, какими они были под Проклятием Двойника. Знаю, звучит безумно… но мне нужно, чтобы ты очистила мой разум, прежде чем я отправлюсь за Малфоем. Прошу тебя.

— «За Малфоем»? Где он?

— В Азкабане.

— Ты шутишь? — нервно рассмеялась она, но смех прозвучал фальшиво. Лицо Гермионы вновь стало серьёзным. — Ты ведь шутишь?

Он отпустил её руки и отвернулся. Бросив ещё один камешек в воду, Гарри ответил, не глядя ей в глаза:

— Серьёзнее некуда.

— Гарри. Азкабан — это АЗКАБАН. Магическая тюрьма! Ты в своём уме?! — вскричала она. — Как ты вообще можешь просить меня помочь в этом? Это смертельно опасно и глупо!

— А что мне остаётся? Дамблдор ополчился на Драко — и я Дамблдора не виню, но ведь это я втянул Драко в эту заварушку. Выйди я тогда против него в одиночку, Малфой был бы в порядке. Я обязан хотя бы попытаться…

Гермиона нахмурилась. Она не помнила всех подробностей участия Драко в схватке с Тёмным Лордом. В памяти всё было как в тумане.

— Дамблдор на кого-то «ополчился»? Очень сомневаюсь.

— Гермиона, ты не помнишь? Малфой сжёг его, — жёстко ответил Гарри. Её глаза в шоке расширились. — Вот почему директор выглядит таким молодым. И именно поэтому он подправил воспоминания всем ученикам, вообще ВСЕМ, включая меня.

— О боже… — выдохнула Гермиона. Гарри чувствовал себя обязанным спасти Драко. — Я всё равно не думаю… — она осеклась. Его решимость была непреклонной. С её помощью или без неё он всё равно пойдёт туда. Вопреки здравому смыслу она решила ему помочь. — Встречаемся вечером в Выручай-комнате. Зелье будет готово, и я проведу сеанс легилименции.

Гарри посмотрел на яркое утреннее солнце, поднимающееся над горизонтом.

— Тебе лучше вернуться в замок, пока не нарвалась на неприятности, — сказал он.

Гермиона улыбнулась и легонько ткнула его в бок.

— Кто бы говорил о неприятностях. — Она строго сдвинула брови. — К слову, я всё ещё на тебя злюсь.

— Понял.

Она пристально посмотрела на него. Его манера речи определённо стала другой. Вздохнув, Гермиона оседлала метлу и взмыла в небо.

* * *

Поздно вечером, когда Гермиона уже заканчивала приготовления, она почувствовала его присутствие. Она его не видела, но точно знала: он здесь.

— Гарри? — негромко позвала она.

Гарри скинул мантию-невидимку, и она заметила перемену: по сравнению с утром он казался более собранным. Вспоминая его утренний срыв, она понимала: агрессия и мрачный нрав снова рвутся наружу. Она обеспокоенно нахмурилась, увидев, как он прислонил к стене обёрнутый в бархат меч.

— Гарри… я не уверена, что хочу, чтобы ты уходил. Должен быть другой путь, — прошептала она, подойдя вплотную и нежно взяв его за кончики пальцев.

Гарри посмотрел в её светло-карие глаза. Она до смерти за него боялась. Он и сам был напуган. Он не стал прямо отвечать на её мольбу.

— Зелье готово?

— Нет… Оно должно настаиваться до утра. Я вычитала это, пока искала рецепт.

Хоть она и не применяла к нему легилименцию со времён гибели Невилла, близость к Гарри говорила сама за себя. Ей пришлось весь день терпеть шепотки студентов за спиной, но она знала: чтобы вечером помочь ему, её собственный разум должен быть кристально чистым и спокойным.

— Ты готов? — спросила она.

Гарри не был уверен. Ему просто нужно было убраться из этого места, из этой школы, из этого городка, пока голова не взорвалась от кошмарных воспоминаний прошлого года.

— Да, — твёрдо ответил он.

Гермиона заглянула ему глубоко в глаза и кивнула.

— Нам нужно снять эту мантию. И сапоги из хвосторога, и вообще всё, что защищает тебя от магии.

Гарри оглядел себя. Всё, что было на нём надето, — броня класса Дуэлянт — всё, кроме, пожалуй, нижнего белья. Без лишних слов он снял плащ Ордена Феникса, стянул медальон с шеи, избавился от тяжёлой аврорской мантии, волшебных одежд, выданных Дамблдором, и сапог из кожи хвосторога. Гермиона не сводила с него глаз: он вернул потерянный вес, а раны полностью затянулись. Она знала, что заживает на нём быстрее, чем на других, и всё же не переставала удивляться, как скоро его тело залечивает само себя.

— Ложись на матрас и постарайся расслабиться, — велела она. Гарри послушно лёг.

Она открыла небольшой магический ларец и достала то, что лежало внутри. В её руках артефакт казался живым. Опустившись на колени рядом с Гарри, она ласково убрала непослушную прядь волос, вечно падавшую ему на глаза. Гарри улыбнулся и позволил Гермионе удобно устроиться верхом на его бёдрах. Взяв обе его руки в свои, она посмотрела в сверкающие зелёные глаза.

— Легилименс!

Их веки опустились, и Гарри вновь открылся ей. Его защитные Иммоляции тут же ожили, и Гермиона ощутила электрический импульс магии, пытающийся преградить ей путь. Но уже через мгновение она была уже не в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс».

* * *

Она тяжело дышала: Руквуд ударил Редукто, и взрывная волна подбросила её высоко в воздух.

— Ха! Эйвери убил ты? Да ты только понты колотишь!

…возьми клинок, срази его, убей его, пока он не убил тебя…

— Подними меня над зелёным. Я разберусь с Хвостом и Макнейром.

Она направила меч на врагов.

— Вперёд!

Взмыв высоко на метле, она бесстрашно спикировала вниз.

…элемент неожиданности станет нашим оружием в бою. Прямо в сердце дракона — твой удар будет верным…

— МАКНЕЙР! ОТПУСТИ ЕЁ! — закричала она.

…не прощай мрази, посмевшей к ней прикоснуться…

Хвост падал прямо на неё, и его вопль разрывал ночное небо.

— НЕ-Е-Е-ЕТ!

…наконец-то месть свершится…

Она задохнулась, но к тому, как Петтигрю разваливается надвое, подготовиться было нельзя. Усилием воли пробиваясь сквозь кровавые картины, она нашла путь к более глубоким эмоциям Гарри. К маленькому плачущему мальчику, оставшемуся совсем одному под шквалом чужих обвинений.

— НЕТ! ТЫ СТАНЕШЬ ПРИЧИНОЙ ЕЁ СМЕРТИ!

— Я КРАЙНЕ В ТЕБЕ РАЗОЧАРОВАН…

— А ЧТО НАСЧЁТ МОЕГО СЫНА?!

Нажав сильнее, она прорвалась сквозь эти чувства, пытаясь найти то, чего Гарри желал всю жизнь. Его семья была мертва, но… погодите, что это?

Она погрузилась в его самые сокровенные желания и обнаружила место надежды — место, о существовании которого сам Гарри даже не подозревал. То, что она увидела, наполнило её безмерным счастьем. Больше всего на свете он мечтал обрести покой рядом с любимой женщиной и наблюдать, как их дети играют на лужайке возле дома. Картина была настолько чёткой и реалистичной, что Гермиона едва не протянула руку, чтобы погладить мягкие волосики малыша на руках у её будущей копии. Правда, кое-что не совсем сходилось: волосы были темнее, а фигура не вполне соответствовала её пропорциям. Но отбросив сомнения и сосредоточившись на главном, она направила эту чистую эйфорию в свою Святую магию.

Гермиона произнесла заклинание, смывая жуткие видения и крики мертвецов, преследовавшие Гарри. Это далось нелегко, но Венец Жизни тепло сиял, наполняя комнату своей силой.

С глубоким выдохом она открыла глаза. Дело было сделано.

Странная сила Гарри угасла, и Гермиона мягко улыбнулась, прежде чем потерять сознание.

* * *

Это чувство было до боли знакомым.

Гарри открыл глаза глубокой ночью: на его груди спала одна очень особенная шатенка. Это был лучший сон в его жизни. Он чувствовал себя обновлённым, отдохнувшим, всё тело приятно покалывало от энергии.

— Гермиона? — прошептал он. Он ощущал её присутствие на границе собственного сознания — удивительное свойство легилименции: двое делят на двоих чувства и порывы.

Она тихо мурлыкнула, медленно открывая глаза.

— Ммм? — отозвалась она спросонья. Внутри было тепло, и всё покалывало.

— Ты всё ещё на меня злишься? — нежно спросил он.

Гермиона заправила за ухо пышную прядь и ласково улыбнулась.

— Нет. Но я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделал.

— Всё что угодно.

— Пообещай — и в этот раз по-настоящему, — что ты вернёшься, — взмолилась она.

Гарри кивнул, и их губы слились в поцелуе. Поцелуи между ними всегда были прекрасны, но сейчас, когда их разумы, тела и сердца были так тесно связаны, это превратилось в чистое блаженство. Гермиона прижалась к нему, упиваясь ощущением его пальцев в своих волосах. Она до побеления костяшек сжала простыню, поджимая пальцы на ногах, пока его рука скользила по её изгибам. Гарри был с обнажённым торсом, и она впитывала жар его кожи своими блуждающими ладонями.

— Сними… это… сними с меня всё… — пробормотала она прямо в его губы.

Гарри не теряя ни секунды развязал её галстук и стянул его с воротника белой блузки. Поняв, что расстёгивать пуговицы слишком долго, когда руки жаждут прикасаться к её коже, он запустил большие пальцы за пояс юбки, пытаясь её стянуть. Осознав, что стянуть её через бёдра физически невозможно, он вновь переключил внимание на боковую пуговицу. С победной улыбкой он справился с препятствием. Не утруждая себя снятием самой юбки, он просунул ладонь под ослабленный пояс и начал медленно, круговыми движениями ласкать её ягодицы.

Свободной рукой Гарри гладил её по щеке, продолжая глубоко целовать, пока вторая рука исследовала то, что пытался скрыть тонкий кружевной лоскуток белья.

— Ох! — ахнула она, прервав поцелуй и пытаясь осознать новые, ошеломляющие ощущения от того, что к ней прикасаются там, где не прикасался ещё никто. — Ох…

Она прикрыла глаза: его пальцы вытворяли то, о чём она сама даже боялась фантазировать. Безуспешно пытаясь расстегнуть пуговицы блузки, которые обычно поддавались на автомате, она тихо чертыхнулась: из-за бешено колотящегося сердца пальцы непослушно соскальзывали. Спустя целую вечность блузка наконец распахнулась.

Позволив белой ткани соскользнуть с плеч, Гермиона выгнулась навстречу его рукам. Дотянувшись до её спины, Гарри ловким движением расстегнул бюстгальтер.

— Смотри-ка, и никакой магии, — тихо усмехнулся он, помахав им перед её лицом.

Она улыбнулась, но не остановилась.

«Я хочу, чтобы он просто сорвал это бельё, оно мешает…» — пронеслось у неё в голове.

— Что сделать? — хрипло переспросил он, глядя на неё затуманенным страстью взором. — Сорвать его? Гермиона?

— Да, — в этот раз она произнесла это вслух, окончательно освобождаясь от юбки.

Откинув её в сторону, Гермиона предстала перед ним. Теперь на них обоих осталось лишь по крошечному лоскутку ткани, и Гарри не мог представить себе ничего прекраснее её полуприкрытых от наслаждения глаз.

Перевернув девушку, он уложил её на живот. Кончиком указательного пальца он провёл по ложбинке на её спине, зацепив тоненькую резинку кружевных трусиков.

«Боже, как она прекрасна».

— Спасибо, — самодовольно прошептала она, уловив его мысль.

Гарри улыбнулся. Зацепив бельё вторым пальцем, он медленно стянул его вдоль её ног. Гермиона почувствовала, как ткань соскользнула с лодыжек, и собиралась перевернуться на спину, но Гарри мягко положил руку ей на бедро, удерживая лицом вниз. Поглаживая изгибы её талии, он перенёс ладонь на низ живота, ласково дразня её. Невербальным заклинанием Гарри приглушил свет и прильнул губами к её шее. Она благодарно выдохнула.

«Люби меня».

— Я как раз собирался, — прошептал Гарри.

* * *

Около четырёх утра Гарри старался как можно тише натянуть сапоги из хвосторога, с сожалением понимая, что не рискнёт будить её ради прощания. Он забрал со стола зелье, прихватил мантию-невидимку и направился к тайному выходу из Выручай-комнаты. Он молил бога вернуться из этой спасательной вылазки живым.

«Прощай, любовь моя». Он послал воздушный поцелуй спящей на полу девушке и скрылся под мантией.

Бесшумно выскользнув из замка, он помчался к теплицам, где спрятал своего нового «железного коня». Отдаляясь от Хогвартса по воздуху, он стиснул зубы, мысленно готовясь к худшему.

Азкабан…

«Малфой, ты мой должник. Причём по-крупному».

— Харгривз, слияние завершено? — вежливо поинтересовался Логан Эш.

— Почти. Последний прямо сейчас обретает силу.

— Хорошо. Значит, у нас будет двое с Инфернусом, трое с Торрентией и один с Терра-Магией… — задумчиво проговорил человек, стоявший у хрустального шара. — Огонь, Воздух и Земля. Превосходно. Жаль, что мой ученик пошёл против истинного пути и не встал на сторону Тёмного Лорда, но наш благодетельный господин оставил нам прощальный дар. Драко Малфой, мой так называемый ученик, обладает полным контролем над Инфернусом. И выкачанной из него силы с лихвой хватит, чтобы наделить стихийными дарами наших избранных чемпионов.

Фигура в мантии возвышалась над светящейся красной сферой; пламя Инфернуса бурлило в её бесконечных глубинах. Логан улыбнулся и погладил гладкий шар, кожей ощущая заточённую внутри мощь.

— Господин знал, что верные слуги ещё остались. Знал, что я, тот, кому он всецело доверял, воплощу в жизнь его великий замысел.

— Да, господин, — испуганно отозвался Харгривз. «О нет… ещё один фанатик…»

— Ты — великий учёный, Харгривз. Твоё имя войдёт в историю как имя того, кто позволил нам обуздать силу Инфернуса. С этого момента твои труды будут приумножаться, и я позволю тебе процветать подле меня, пока мы не доведём до конца очищение мира от скверны… от маглов… от грязнокровок…

Харгривз послушно кивнул — подобные речи он слышал уже слишком часто. Фигура в мантии повернулась к нему, и багровый свет очертил волевую, гладко выбритую челюсть. Для столь старого волшебника он был всё ещё могуче сложен. Очевидный признак Хвори — демонического заклятия, поддерживающего юношеский облик. Этот человек топтал землю уже три поколения.

— Избавься от Драко. Он больше не нужен, — приказал Эш. Харгривзу на миг показалось, что тот вот-вот радостно потрёт руки.

Харгривз знал, что к этому всё идёт, но от ожидания эти слова не звучали мягче. В конце концов, Малфой умрёт в Азкабане — его магический потенциал был слишком лакомым куском для дементоров. Они, несомненно, высосут его душу… это лишь вопрос времени. Может, так ему хотя бы не придётся долго страдать.

— Я служу вам, лорд Эш. Будет исполнено. — Он повернулся, чтобы уйти.

— Помни, Харгривз: я обучал его лично. Не недооценивай его, — напомнил Эш. — А когда наши люди в полной мере овладеют искусством стихий, придёт черёд Поттера.

Харгривз нервно сглотнул. Истощённый элементаль — это одно, а юный Поттер — птица совсем иного полёта. Он не был уверен, что захочет с ним столкнуться.

* * *

Гарри Поттер стоял на самом краю материка. Над горизонтом уже разгоралось раннее утреннее небо. По щиколотки клубился вечный густой туман, и хруст гальки под ботинками был единственным звуком, если не считать шума волн, разбивающихся о неровный берег. Он помнил, как пролетал здесь, направляясь на свою первую битву с Волдемортом: тогда он сделал большой крюк вокруг Азкабана, чтобы встретиться с заклятым врагом на Скале Сирен. Ледяной ветер гулял по берегу, трепля тяжёлый плащ Ордена Феникса, словно флаг. Это было одно из самых поразительных зрелищ в его жизни.

Солнечные лучи заскользили по морю, но огромный участок горизонта так и остался во мраке. Густые серые тучи и непроницаемый туман нависли над тюрьмой Азкабан, вопреки законам природы скрывая её в вечной тени. Гарри чувствовал, как солёные брызги жалят лицо — сама стихия, казалось, пыталась утащить его в мутные глубины океана. До него доносился шёпот мёртвых, уговаривающих присоединиться к ним и разделить их вечную муку. Гарри решительно зажмурился.

— Ты не раз спасал мне жизнь и храбро сражался за ту, которую я люблю.

Перекинув ногу через сиденье мотоцикла, Гарри дал по газам и помчался над ледяным серым океаном.

Расхаживать среди ангелов ада — в этом была своя пугающая радость. Ещё одним плюсом работы надзирателем в Азкабане были пытки. Старые добрые магловские пытки. Круциатусу не хватало — он вздохнул, подыскивая нужное слово — изящества. Дайте ему дыбу и пару раскалённых клейм в любой день недели. Ах да, и ещё кое-что: едва живых мужчин и женщин куда приятнее было насиловать. Он помнил, как на днях у него дебютировала новая заключённая. Боже, как же ей всё нравилось в первые пару месяцев! Чёрт, большинству этих преступников поначалу нравится. Но вот когда дементоры со временем начинают высасывать из них жизнь — тогда-то становится по-настоящему интересно. Трахать свихнувшуюся бабу и слушать её крики — ради одного этого стоило тут работать.

Но, приятное в сторону: когда его не тянуло на старую добрую случку, он запирался в кабинете и читал магловские комиксы. Пусть остальные смеются сколько влезет, но он, «Большой Бак», их обожал. Особенно те, где речь шла о том, что эти тупые маглы называли магией. Отличное развлечение. Его любимым был «Призрачный гонщик». Вот бы посмотреть на такое в их мире! Роясь в стопке у себя в наблюдательной башне, он бережно перебирал журналы, аккуратно рассортированные по номерам, от свежих к самым первым выпускам.

Откинувшись на деревянном табурете, он стянул надзирательский капюшон и закинул в рот горсть драже «Берти Боттс — все вкусы». Дойдя до интересного места в комиксе, он уже собирался перевернуть страницу, как вдруг что-то над водой привлекло его внимание. Нахмурившись, Бак приник к окуляру телескопа.

— Какого чёрта?

Вскочив в такой спешке, что рухнул с табурета, он наступил на картинку с «Призрачным гонщиком» — мотоциклиста с жутким пылающим черепом вместо головы.

— ТРЕВОГА! — гаркнул он вниз в пролёт винтовой лестницы.

Сбежав по ступенькам, он ударил в огромный гонг в главном зале. Дюжина привратников отозвалась на гулкий зов и аппарировала в главный кабинет. Глядя на крошечную точку вдалеке, многие из них лишь усмехнулись.

— Кто-то приближается. Не проблема, Бак. Выпускайте дементоров! — приказал Рауль, Привратник. — Идиот. Что он задумал — пойти на Азкабан штурмом? Гробовщик, готовь гроб. Похоже, у нас в кои-то веки будут похороны. Давненько никто не выкидывал подобного дерьма. Хоть развлечёмся. — Он небрежно махнул большим пальцем через плечо, посмеиваясь вместе с остальными.

— Сейчас сделаю! — радостно отозвался Джек-гробовщик. Только он повернулся, чтобы уйти, как Бак его окликнул:

— А, и притащи ещё какую-нибудь сучку. Когда я смотрю, как работают дементоры, у меня встаёт, — с ухмылкой добавил Большой Бак.

Джек усмехнулся:

— Ещё кому-нибудь что-то принести? Сэндвич, попкорн? — саркастически бросил он и, пробурчав себе под нос, что он им не мальчик на побегушках, угрюмо удалился.

Гарри летел низко над водой, оставляя за собой тугой пенный след. Когда свет начал меркнуть и его стало затягивать в пучину отчаяния, он взмыл высоко в воздух. Скала Азкабана вырисовывалась сквозь густой туман всё чётче. Что ж, теперь, оказавшись на полпути самоубийственного броска, он решил, что самое время продумать план действий. В этот самый миг сотня дементоров возникла из ниоткуда прямо у него на пути.

Без предупреждения он почувствовал, как силы покидают его, зрение мутнеет… и видения хлынули в сознание. Сжав в одной руке флакон с Эссенцией Муриада, Гарри слабо попытался поднести его ко рту. В мгновение ока сонмище неприкаянных душ накрыло его, и он полностью потерял контроль. Двигатель мотоцикла заглох, глаза закатились, и Гарри обмяк на руле. Последнее, что он успел подумать, проваливаясь во тьму: «Умирать в исходный план не входило».

Ну и спасательная миссия получилась.

* * *

Гермиона медленно проснулась в семь утра, чувствуя себя совершенно вымотанной после того магического и… — она сонно улыбнулась — физического истощения. Открыв глаза, она поняла, что в постели одна: Гарри ушёл, не сказав ни слова. Она коснулась того места, где он спал — простыня уже остыла. И хотя Гермиона изо всех сил пыталась сдержаться, на глаза навернулись слёзы.

«Снова. Ну почему он так со мной поступает?»

Она чувствовала себя… дешёвкой, в каком-то смысле — пусть в глубине души и знала, что они любят друг друга. Просто иногда… иногда… он бывает таким… таким…

Внезапно Гермиона почувствовала, как внутренняя магия отчаянно взбунтовалась. Ничего подобного с ней раньше не случалось. Что происходит? Ощущение было таким, словно, словно, словно кого-то затягивало в бездонную пропасть. Разум человека отключался, а из тела уходила жизнь. И тут в голове щёлкнуло: до неё дошло. Это Гарри! О боже мой! Что же делать? Не видя иного выхода, она схватила Венец Жизни. Артефакт был странно прохладным, словно магия в нём медленно угасала. Не теряя ни секунды, Гермиона представила лицо Гарри и сжала украшение обеими руками.

— Легилименс!

* * *

Большой Бак наслаждался зрелищем сполна, с больным восторгом наблюдая, как человек падает, словно в замедленной съёмке. Дементоры по очереди вырывали из него душу по кусочкам; их нечестивая жажда его сущности замедляла падение, пока они роились над ним, как стая голодных стервятников. Перед Баком стояла обнажённая женщина, закусившая зубами деревянный табурет, на котором он сидел. Её цепи были намотаны на его запястья: одна уходила к её шее, другая связывала руки за спиной. На её ягодицах были мерзкие чирьи, но ему было плевать. Момент был слишком сладок, чтобы его упускать.

— Да, детка, сейчас ты огребёшь по полной… — хихикнул он своим низким булькающим смехом. Она зажмурилась, молясь лишь о том, чтобы всё кончилось поскорее и она смогла вернуться в камеру и повеситься.

* * *

— Гарри, очнись и сделай что-нибудь!

Сириус падал сквозь арку — его лицо исказилось от шока.

— Глупая смерть, Гарри.

Беллатриса Лестрейндж злорадно хохотала, держа жизни Гермионы и Джинни в своих руках. Один взмах палочки — и они сорвутся вниз.

— Однажды ты умер, воскрес, был избит до полусмерти, всё-таки выжил, тебя пытали до сумасшествия… и ты всё равно выходил победителем. И теперь, значит, тебя прикончит какой-то дементор? Да брось.

Гермиона была неподвижна, пока Рон отчаянно пытался прикрыть её своим Патронусом. Похоже, им было не уцелеть.

— Ну, если не они, то эта вода точно тебя добьёт.

Раздался отрывистый, лающий смех: это Сириус улыбнулся ему, стоя под руку с его отцом.

— Кажется, твоему мальчику нужна поддержка, Джеймс. Гермиона? Поздоровайся со своим обречённым будущим мужем. Гарри, зови, если мы понадобимся. Ты знаешь, что делать.

В его сознании возник образ Гермионы; она плакала. Все трое стояли бок о бок, но её фигура была ярче и отчётливее ушедших Мародёров. Подавив рыдания, она замерла, и её глаза замерцали серебристо-белым светом. Вокруг неё слабо засветились величественные крылья, а образы отца и крёстного растаяли. Её губы шевелились в беззвучном заклинании… и вдруг видение исчезло. Следующие слова прозвучали так ясно, словно кто-то прошептал их ему на ухо:

— …Встань… и сражайся…

* * *

Гарри почувствовал, как по венам хлынула волна невероятной магии, и резко распахнул глаза. Твою мать — вода неслась на него с огромной скоростью! Ему нужен был мотоцикл…

— Акцио! — Он выставил палочку и беспорядочно крутанулся в воздухе, уклоняясь от дементора, который спикировал за куском его души. Снова чувствуя, что вот-вот отключится, Гарри изо всех сил сопротивлялся отчаянию, пока падающий мотоцикл стремительно летел на зов его палочки.

Дементоры поняли, что добыча сопротивляется, и десятки тварей преградили ему путь вниз. Мотоцикл был ещё далеко внизу, и Гарри направлял его по своей траектории. Ему нужно было управлять скоростью байка, если он хотел поймать его до того, как сам врежется в мутный океан. Он кувыркался в воздухе, глядя, как внизу из ниоткуда возникают дементоры с разинутыми ртами, готовые заключить его в «любящие» объятия. Это будет непросто.

Гермиона любит его. Сегодня утром они занимались любовью. Это всё, что ему нужно знать.

Отменив Манящие чары, он нырнул головой вниз и направил палочку на рой дементоров у самой поверхности океана.

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

В голове на секунду почудился лающий смех Сириуса:

— Молодец, Гарри. Джеймс, твоя очередь.

Заклинание оказалось настолько мощным, что откат магии замедлил его падение. Тёмные тучи над Азкабаном расступились. С небес по руке Гарри прямо к палочке скользнул луч света. Кончик вспыхнул ослепительно-белым, и вниз ринулся огромный олень, яркий, как само солнце; чистая мощь счастливого воспоминания породила высшего Патронуса. Олень обогнал его, и Гарри почувствовал, как леденящее оцепенение исчезло, когда сияющий дух прошёл сквозь его тело и нырнул к морю. Дементоры брызнули в стороны.

Гарри снова сосредоточился на Манящих чарах. Направив палочку примерно туда, где мотоцикл рухнул в воду, он дёрнул его из глубин. И когда уже казалось, что слишком поздно, тяжёлая машина вырвалась на поверхность, взбивая пену и спеша поймать хозяина. Гарри вытянул вторую руку. Вокруг был лишь океан, и по его поверхности, невидимый в брызгах, к нему нёсся мотоцикл. За три удара сердца до верной смерти Гарри беззвучно взмолился Мерлину. Его магическая техника не подведёт, она будет там… она будет там…

Манящие чары, подпитанные чистым отчаянием, сработало на пределе. Мотоцикл свечой взмыл с поверхности воды, а затем нырнул вниз, легко подстроившись под скорость его падения. Гарри вцепился в руль и в последнее мгновение рванул его на себя изо всех сил. Тормозящие чары Чарли и мистера Уизли сработали идеально. Гарри перекинул ноги через сиденье; переднее колесо задралось к небу, а заднее пару раз ударилось о гребни волн, пока он возвращал управление. Гигантский олень, сопровождавший его всё падение, теперь нёсся бок о бок, пока Гарри мчался над водой, лавируя между дементорами, что бросались прямо на него. Патронус пульсировал ярким светом, разгоняя тьму Азкабана, пока две фигуры мчались над штормовым морем.

Олень вырвался вперёд. Под его сияющей шкурой отчётливо перекатывались мощные мышцы, копыта били по воде, сминая дементоров. Мотоцикл прыгал по волнам, перелетая через гигантские валы. Гарри видел лишь вспышку тут и полосу света там: дух отца защищал его, сметая бесконечный поток тёмных тварей на пути к тюрьме, возвышающейся на скалистом острове.

* * *

Большой Бак и его несчастная жертва стояли бок о бок, совершенно потрясённые, забыв друг о друге и во все глаза глядя на чудо, творившееся прямо перед ними. Бак медленно нажал кнопку интеркома, не в силах оторвать взгляд от несущейся по волнам пары.

— Э-э, парни? У нас проблема.

Гарри гнал на огромной скорости, закладывая крутые виражи и спирали, уклоняясь от дементоров, пытавшихся достать его на лету. Разум снова начал заволакиваться туманом… мышцы сводило судорогой: тьма копилась в нём и брала своё. Стараясь не сбрасывать скорость, он пошарил в мантии свободной рукой и достал флакон с зельем от Гермионы. Пригнувшись, когда один из дементоров прорвался сквозь свет слабеющего Патронуса, он откусил пробку и проглотил содержимое.

Патронус исчез мгновенно. Внутри стало пусто и холодно. Гарри почувствовал, что больше ничего не боится, ничто не может его напугать, он полностью неуязвим. Однако дементоры уже попробовали его на вкус и запомнили магический запах. Не найдя эмоций, которыми можно было бы питаться, они принялись выкачивать его гигантский резерв магии.

И тогда Гарри понял, что этот план всё-таки может не сработать. Оставался последний козырь. Он завёл руку за спину и выхватил меч из ножен.

— …Наконец-то. Каков твой приказ?..

Лицо Гарри оставалось бесстрастным, пока сила полностью захлёстывала его.

— Что ж, Джеймс. Похоже, я ему время от времени нужен.

Снова этот отрывистый лающий смех. В своём разуме Гарри увидел, как трансформируется Сириус. Закрыв глаза, он сделал глубокий вдох, взывая к магии, не принадлежащей миру живых.

— Морбидус Патронум!

Огромный чёрный пёс соткался из воздуха прямо рядом с ним; его лапы ударили по ледяной воде Атлантики. Глаза Гарри вспыхнули и налились светом. Грим бежал рядом, игриво высунув язык, но уже в следующее мгновение оскалил клыки, готовый к атаке. Вместо того чтобы играть роль щита, чёрный пёс молнией запрыгал от одного дементора к другому, срывая с них капюшоны и рассеивая врагов, что роились вокруг него. Гарри хищно оскалился: меч сиял, обращая в клочья тёмной магии тех дементоров, которым удавалось проскользнуть мимо Грима.

— Э-э… парни? Парни? — пискнул Бак. — Вы… вы это видите? — настойчиво спросил он.

В башне он остался один — пленница сбежала, едва он о ней забыл. Бак стоял в оцепенении, приросший к полу. Он совершил роковую ошибку: заглянул огромному псу прямо в глаза.

Гарри выскочил на берег; шины выплёвывали гальку за собой. Он и Сириус неслись прямо на исполинские ворота Азкабана. Вернув меч в ножны, Гарри выхватил палочку, концентрируя магию.

— Протего Максимус, Редукто Экзертимус, Протего Максимус, Редукто Максимус… — зашептал он, отводя руку с палочкой назад и чувствуя, как заклинание набухает внутри и рвётся к кончику палочки.

Лишённая эмоций, способных её ограничить, магия хлынула из него потоком, на глазах обжигая кожу на кисти и предплечье. Звучало это заклинание нехорошо. Гарри бросился на землю, уже понимая, что, скорее всего, опоздал.

— РЕДУКТО УЛЬТИМА! — выкрикнул он, направив палочку на уходящую в небо стену Азкабана.

Бак едва успел закричать: с каменистого берега ударила огромная вспышка, в пыль испарив четырёхэтажный железный подъёмный мост, кишащий трупами ров и главную наблюдательную башню.

* * *

Девочки из Гриффиндора искали Гермиону Грейнджер. Она ушла в Хогсмид ещё вчера рано утром, и с тех пор от неё не было ни слуху ни духу. Рон тоже участвовал в поисках и места себе не находил от беспокойства за лучшую подругу. Лишь когда на седьмом этаже раздался взрыв, они поняли, где она. Компания взлетела по лестнице и бросилась по коридору — тому самому, где находилась Выручай-комната.

Стену разнесло в клочья. Рон перепрыгнул через дымящиеся обломки и заглянул внутрь. От того, что он увидел, кровь застыла в жилах.

— ГЕРМИОНА! — заорал он.

Бросившись к ней, он накинул на подругу простыню и силой вырвал Венец Жизни из её пальцев. Она едва дышала, а магия исходила от её кожи волнами раскалённой энергии.

— БЫСТРО! ЗОВИТЕ ПРОФЕССОРА! — рявкнул он, и Парвати с Джинни со всех ног кинулись вон.

— Держись, только держись, — умолял Рон, прижимая её к себе.

* * *

Драко Малфой услышал раскатистый звон гонга и тут же поднялся с пола в углу своей камеры. Он вцепился в решётку — как и многие другие, желая понять, что происходит. Через пару секунд весь тюремный блок опустел — проклятые дементоры исчезли. И люди впервые за долгое время открыли рты, чтобы говорить, а не выть и стонать без остановки.

Глаза Драко налились кровью, волосы висели грязными колтунами. От него остались лишь кожа да кости. И всё же он сохранил трезвость рассудка и понимал: этот звук означает нечто важное.

— Мерлин! Спаси нас! — взмолилась небесам какая-то старуха.

Драко не обратил на неё внимания: Большой Бак обычно наведывался к ней часа в два ночи, и, кроме этой фразы, она всё равно ничего не произносила.

— Заткнись… — устало бросил другой мужчина из камеры напротив, через четыре двери от старухи. Он тоже ничего другого не говорил. Разве что, когда смотрел, как её имеют, шипел: «Бак… трахает…»

Драко их не слушал. Он напрягал слух, пытаясь разобрать, что творится наверху. Через минуту в коридорах этажом выше послышался топот бегущих ног. Он еле разобрал обрывки криков: «Быстро… к лодке… к лодке!»

Ещё через несколько секунд сквозь крошечные оконца камер ударила ослепительная вспышка, за которой последовал самый оглушительный грохот, какой он только слышал. Всё здание содрогнулось под ногами, и Драко тяжело рухнул на бок, ударившись о стену и потеряв сознание.

Очнулся он через пару минут от громкого утробного рычания и потряс головой, чтобы прийти в себя. По каменному полу цокали когти, а по коридору шёл кто-то — лязг-лязг-лязг, — ведя металлическим предметом по решёткам камер. Драко почувствовал, что с ним происходит нечто странное, и понял: по коридору идёт сама Смерть. И это точно не дементор…

Лязг прекратился где-то неподалёку, рычание тоже стихло. Послышался звон упавшего металла и тяжёлый стук рухнувшего тела.

Голос застонал от боли, и Драко не поверил своим ушам. Этот голос он бы узнал где угодно. Бросившись к решётке и вытянув шею, он увидел знакомый плащ Ордена Феникса, накинутый на распластавшегося юношу. И, что любопытно, в паре футов от неподвижного тела валялся меч. Свечение вокруг парня погасло, и Драко снова ощутил это великолепное, жгучее чувство огня где-то за глазами.

«Ах… как же сладка жизнь».

Решётку его камеры вынесло мощным взрывом пламени, и Драко Малфой снова шагнул в коридор свободным человеком. Его глаза жарко светились. Он неспешно прошёлся по сырому коридору и опустился на одно колено рядом с бесчувственным парнем, лежавшим лицом в грязи. Ухватив того за грудки, Драко вздёрнул его вверх, чтобы посмотреть в полуоткрытые глаза. Малфой был явно зол. Гарри в ответ смог лишь нечленораздельно простонать.

— Давно пора, твою мать, — пробормотал Драко.

* * *

— Профессор, что случилось? — Мадам Помфри поспешно готовила зелья и расстилала постель, пока Дамблдор левитировал Гермиону на койку.

— Я и сам не уверен, — честно признался он.

Целительница слегка опешила: Дамблдор никогда не был «не уверен».

— Полагаю, она подключилась к источнику силы, который не смогла удержать, либо же в неё неожиданно ударила мощнейшая волна магии. В любом случае состояние тяжёлое, её нужно прямо сейчас в больницу Святого Мунго. А пока сделайте всё, что в ваших силах, — я свяжусь со специалистом из Бразилии.

Он подозревал, в чём дело, но не мог сказать Помфри прямо. Гермиона каким-то образом получила разрушительный откат от мощнейшей тёмной магии. Дамблдор был в ярости.

«Гарри, что ты с ней сделал?»

* * *

— Поттер. Ты, знаешь ли, охренеть какой тяжёлый.

Драко Малфой шагал по заваленному обломками переднему двору Азкабана, таща на закорках бессознательного Гарри Поттера. В руке он сжимал палочку Гарри, но магический фон здесь был слишком слабым, чтобы пользоваться палочкой, столь непохожей на его собственную.

— Почему ты не въехал прямо внутрь на долбаном маглоцикле? Идти далеко, и у меня большое искушение оставить тебя здесь на радость стервятникам.

Тёмные тучи над Азкабаном рассеивались, и из-за края полуразрушенных гигантских фронтальных башен выглянуло солнце.

— А, вот и он. — Драко заметил мотоцикл. — Не подскажешь, как этой штукой управлять, Поттер? Поттер? — Когда Гарри не ответил, Драко хмыкнул.

«Ха! Стоило всего-то вломиться в Азкабан — и он уже в отрубе».

Выйдя к пролому, откуда открывался вид на океан, Драко презрительно фыркнул. В стене зияла дыра шириной метров в сорок; разрушения расходились широким конусом, взрыв вспорол даже землю. Фирменный почерк заклятия Ультима. Изящества — ноль. Уж кто-кто, а Драко точно не стал бы вламываться через парадную дверь.

«Гриффиндорцы с их безбашенной тупостью».

Он без церемоний сбросил Гарри на землю. Подняв винтажный «Харлей», Малфой оглядел приборную панель.

— Что ж, всё когда-то бывает в первый раз, да? Посмотрим, что вы, любители маглов, находите такого интересного в их драндулетах.

* * *

Логан Эш стоял перед Камерой Иралема, наблюдая, как его последний Чемпион наполняется силой стихий. Скоро все они будут у него в подчинении. Харгривз ворвался и оборвал его самодовольные мысли, чем изрядно его разозлил.

— Уже вернулся? Надеюсь, стряслось что-то важное, — прошипел Эш, не скрывая раздражения.

— Азкабан пал! Малфой бежал, а вместе с ним и почти все заключённые! — выпалил тот.

Эш резко обернулся. Это были действительно скверные новости.

На другом конце континента, в Средиземноморье, Макнейр наслаждался жизнью. Солнце, веселье и женщины. К чёрту магию. К чёрту клеймо Пожирателя Смерти. Взмах палочкой тут, простенькое заклинание там — и в этом доверчивом магловском мире он уже был неприлично богат. Кому сдался Волдеморт? Кому вообще всё это нужно?

Рядом с ним на полотенце лежала знойная темнокожая богиня, дарившая ему лучший секс в жизни. В руке — «Маргарита», на глазах — тёмные очки, на макушке лихо заломлена соломенная шляпа; он развалился на пляже одного из курортных греческих островов. Макнейр зажмурился от удовольствия: алкоголь, белый песок, шум моря и отличный трах под палящим солнцем. Что может быть лучше?

Бесценно. Всё было идеально… ровно до тех пор, пока…

— Твою мать!

Прямо за его спиной раздался хлопок аппарации. В мгновение ока холодное лезвие прижалось к его кадыку, и по шее покатилась капля крови. Его спутница завизжала. Незваный гость был промокшим до нитки; одежда, чёрная от въевшейся грязи, висела на его костлявой фигуре, как мокрое бельё на проволочной вешалке. На секунду девушка просто застыла, гадая, не сходит ли она с ума от жары. Макнейр лежал неподвижно, и она не могла оторвать взгляда от жутко изогнутого клинка у его горла. Глаза Макнейра выпучились от животного ужаса; большего поощрения ей не потребовалось. Вскочив с полотенца, она с истеричными криками помчалась по пустынному пляжу, напрочь забыв о своей наготе.

Незнакомец усмехнулся.

— Добрый день, дорогой друг, — произнёс он со странной, неуместной весёлостью в голосе. — Сначала ты бросаешь нас, а теперь путаешься с маглами? Да ещё и с чернокожей, если быть точным? — пошутил он.

Макнейр знал: в этом человеке не осталось ни капли радости, а шутливый тон — лишь зловещая маска. Тёмный Лорд карал за связи с маглами.

— Р-Ру… Рудольфус… друг мой. Я-я смотрю, ты выжил… — дрожащим голосом выдавил Макнейр.

Лезвие опасно дрогнуло. У Макнейра не было при себе палочки, и он судорожно дёрнулся, когда Лестрейндж тихо прошептал прямо ему в волосы:

— А как же. Кто ещё может похвастаться тем, что трижды почтил Азкабан своим присутствием и остался жив-здоров? Считаю его летней резиденцией. Но довольно любезностей, — всё так же весело прошептал он и добавил, стряхивая мерзкую морскую воду с рукава прямо в «Маргариту» Макнейра: — У нас есть работа.

Макнейр едва не задохнулся от тошнотворной вони. Рудольфус любовно погладил его загорелую руку — Макнейра передёрнуло от ужаса. Заметив, что Чёрной Метки на предплечье больше нет, Лестрейндж едва заметно улыбнулся.

— Обожаю твою новую руку. Напоминает мне нашего старого приятеля Хвоста — помнишь такого? И руку, которой наградил его Господин? — Он снова усмехнулся. — Ах да, ты же сбросил его на смерть. Жаль, что я этого не видел.

Вдавив лезвие прямо под подбородок жертвы, Лестрейндж заговорил мертвенно-холодным голосом:

— Поттер должен заплатить. Вставай. Медленно и без резких движений.

* * *

«Где я?»

Гарри медленно открыл глаза. Он чувствовал себя выжатым досуха — и далеко не только физически. Он валялся на густом пушистом ковре и смотрел прямо в резной потолок. Руки и ноги казались деревянными, а голова раскалывалась так, словно в ней поселилась королева всех мигреней. Сощурившись, Гарри оглядел роскошно обставленную комнату и сразу же уловил отчётливый слизеринский «душок», пропитавший это место. Тёмное красное дерево мебели с серебряной отделкой на фоне глубоких зелёных тонов: более прозрачного намёка на то, чей это дом, и придумать было сложно.

— Очнулся? Отлично. Читай.

Номер «Ежедневного пророка» приземлился ему на грудь и показался избитому телу куда тяжелее, чем был на самом деле. Гарри крякнул от боли.

— Не ной, Поттер, — ухмыльнулся Драко, наблюдая, как Гарри пытается сфокусировать взгляд на передовице.

Гарри злобно зыркнул на него. Малфой восседал в собственном логове высоко и важно; бокал дорогого ликёра небрежно свисал с кончиков его пальцев. Волосы Драко были стянуты в небрежный хвост, лицо всё ещё осунувшееся после Азкабана и небритое. В остальном он держался как повелитель мира: облачённый в шикарную серебряную мантию и обутый в совершенно новые сапоги из василиска до икр. Гарри немедленно захотелось стереть эту ухмылку с его лица хорошим ударом.

С огромным усилием Гарри поднялся с пола.

— Сколько я был в отключке? — спросил он хриплым голосом.

— Пару дней. И от тебя несёт. Держись на расстоянии.

«Вот тебе и благодарность». Гарри хмыкнул, пересел на изысканный диван и водрузил грязные сапоги из хвосторога прямо на плюшевый пуфик. Лицо Драко моментально перекосило, он уже открыл рот, чтобы высказать всё отвращение, но Гарри лишь насмешливо вскинул бровь.

— Какие-то проблемы? — спросил Гарри, и его глаза начали опасно мерцать.

Для пущей убедительности он развалился в полный рост, скрестил лодыжки и стряхнул с подошвы особо жирный комок грязи. Драко напрягся и недовольно запыхтел, но промолчал. Гарри фыркнул, свечение в глазах погасло, и он углубился в чтение вчерашнего «Ежедневного пророка».

АЗКАБАН В РУИНАХ!

ПОГОДНАЯ АНОМАЛИЯ ИЛИ НЕЧТО БОЛЕЕ ЗЛОВЕЩЕЕ?

В понедельник, 4 мая, чиновники Министерства сообщили, что охранный периметр Азкабана был прорван. По неофициальным данным, число беглецов может достигать трёхсот крайне опасных и психически нестабильных преступников. Точное число погибших пока не уточняется. Во время нашего визита в Министерство министр магии Шерри Диггори сделала следующее заявление:

«Министерство в полной мере готово к подобному развитию событий. В эту самую минуту наши лучшие аврорские подразделения готовы и полны решимости предпринять все необходимые меры для выслеживания и нейтрализации этих угроз, пока возводится новый комплекс на замену устаревшему Азкабану. Мы настоятельно рекомендуем гражданам остерегаться незнакомцев и следовать инструкциям из брошюр по безопасности, которые будут разосланы в каждый дом. Прошу вас не вступать в контакт и не пытаться противостоять никому из известных преступников. Они вооружены и крайне опасны. Любые лица, замеченные в связях с беглецами, будут подвергнуты судебному преследованию. В этих вопросах снисхождения не ждите».

На вопрос о том, что же пошло настолько ужасно не так, министр ответила:

«В первую очередь — не паникуйте. Это не дело рук очередного „Тёмного Лорда“ и не атака известных террористических группировок. Ни один волшебник не смог бы приблизиться к Азкабану, не будучи перехваченным дементорами. Повторяю: это не нападение. По предварительной оценке характера разрушений, причиной столь масштабной катастрофы стала погодная аномалия — то, что маглы называют „ура-ганом“. Специалисты М.А.Р.С. продолжают расследование на месте. За дальнейшей информацией прошу обращаться к господину Перси Уизли».

На последующие попытки взять интервью у указанного чиновника был получен единственный ответ: «Без комментариев». «Ежедневный пророк» продолжит следить за развитием событий вокруг этой «аномалии».

— И во что я только вечно ввязываюсь… — проворчал Гарри. — Что мне теперь делать? — вздохнул он вслух, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Он посмотрел на Драко, но тот лишь безразлично пожал плечами.

— На меня не смотри. Я тут ни при чём, — рассмеялся Малфой.

В эту секунду Гарри был готов вышибить из него дух. В раздражении отшвырнув «Ежедневный пророк», он вылетел из комнаты.

— Куда тебя, чёрт побери, понесло? — требовательно крикнул Драко вслед Гарри, который уже топал вверх по лестнице.

— Иду в ванную… молись, чтобы, когда я выйду, у меня было настроение получше, — пригрозил Гарри со ступенек.

Драко громко заржал и залпом допил ликёр. «А-ах… вот как всё должно быть… прямо как в старые добрые времена…»

Паранойя медленно просачивалась в магический мир. После нескольких недель ожидания люди были на взводе: они ждали — а точнее, страшились — первых признаков волны террора и случайных убийств. Рон Уизли начал чрезмерно опекать лучшую подругу, Гермиону Грейнджер, таскаясь за ней, словно преданный слуга, пока она изо всех сил пыталась не отставать от остальных шестикурсников. Целители сказали, что она пробыла без сознания почти неделю, перенеся тяжелейшую травму от внезапного выброса чистой магической энергии. Откуда взялась эта энергия и что на самом деле произошло, никто не знал. Никто, кроме неё самой. Впрочем, она догадывалась, что Дамблдор тоже в курсе — в конце концов, именно к нему она приходила с расспросами о Божественном Призыве. И хотя её магический резерв сейчас был на нуле, она могла ходить и заниматься обычными делами, но Рон всё равно перебарщивал с заботой.

— Гермиона, тебе не тяжело таскать этот учебник? Хочешь, я понесу? — испуганно проговорил он.

У Рона уже висел на плече её рюкзак, в локте был зажат котёл для зелий, да вдобавок он тащил клетку с детёнышем химеры, которого они с Пэнси Паркинсон должны были совместно «растить» целый месяц. Как Хагрид умудрился поставить этих двоих в пару, никто понять не мог. Разве что учесть тот факт, что в группе по уходу за опасными магическими существами было всего десять человек, а остальные восемь (когтевранцы и пуффендуйцы) «чисто случайно» разбились по парам с однокашниками со своего факультета.

Не намеренно, конечно.

В последнее время Гермионе изрядно осточертели перепалки Рона и Пэнси. В основном потому, что они напоминали ей о более счастливых временах, когда Гарри, Рон и она ещё были неразлучным трио, а они с Роном ссорились без передышки. Теперь же казалось, будто её просто жалеют, и Рон находится рядом лишь тогда, когда ей нужна помощь, а не просто чтобы потусоваться и побыть другом. Отчасти она винила в этом себя: в последнее время она стала очень замкнутой, а тот факт, что после последнего визита Гарри она дважды падала в обморок, никак не убеждал Рона в том, что с ней «всё совершенно нормально». Было жутко стыдно рухнуть в обморок от истощения прямо на уроке Флитвика, выполняя простенькие множественные Манящие чары. Второй раз и вовсе случился на пустом месте: только что она шла за Роном вниз по лестнице из гриффиндорских спален, а через секунду уже кубарем катилась вниз по всему лестничному пролёту, отчего у Рона едва не случился инфаркт.

Она не понимала, что с ней происходит, но её магия вела себя, мягко говоря, непредсказуемо. В одну секунду она могла засечь и идентифицировать каждую живую душу в замке, уловить её настроение и магический потенциал; а в следующую — после отбоя не могла даже перевернуть скамьи на факультетские столы. В довершение всего, Гарри, казалось, снова о ней забыл. Внутри было пусто: та ночь была такой страстной и интимной, а наутро он исчез, словно всё это было лишь сном. Жизнь опять превратилась в сплошную неразбериху, и снова именно ей было больнее всех.

«Неужели я это заслужила? Или мне просто нравится страдать?»

* * *

— Ещё раз! Чёрт побери, Поттер! Не раскисать у меня! — во всю глотку орал сержант-инструктор Джейкобсен. — ВНИЗ! — рявкнул он.

Гарри Поттер проходил изматывающую подготовку — и телом, и головой. Уходить в самоволку на целую неделю в Отделе авроров не дозволялось, и Гарри познал это на собственной шкуре. Когда Кингсли узнал, что он пропускает тренировки, то назначил ему азы строевой муштры, чтобы Гарри «отучился» лениться. А когда Гарри за пару недель играючи пролетел через всю программу, даже не вспотев, Кингсли натравил Джейкобсена ему на задницу, словно адскую гончую. Когда Гарри вернулся, Флёр всё ещё была в его комнате — она уже чувствовала себя там как дома, но всё равно до смерти за него волновалась. Почти каждую ночь первой недели после возвращения она донимала его расспросами о Драко, а потом вдруг испарилась, и с тех пор от неё не было ни слуху ни духу. Это было почти месяц назад.

Сейчас Гарри отрабатывал Кэнчату — древнюю технику укрепления тела и духа, перенятую у шаолиньских магов столетия назад. По сути, обычные отжимания, но с нюансом: подними силой мысли над собой пятисотфунтовые ледяные глыбы, удержи их в воздухе, отпусти палочку — и отжимайся, пока сержант-инструктор не будет доволен. Считалось, что это невероятно усиливает концентрацию и развивает сложнейшую беспалочковую магию. Но, насколько мог судить Гарри, всё, что давала ему эта техника, — раскалывающаяся башка почти каждую минуту каждого грёбаного часа да мышцы, которых хватало только на то, чтобы мучительно сводить судорогой по ночам. Это был тренировочный режим для элитных авроров, хотя, по последним подсчётам, он всё ещё числился на первом курсе.

— Я ТЕБЕ НЕ НРАВЛЮСЬ, ДА? ВОТ И ОТЛИЧНО! ПОТОМУ ЧТО Я НЕНАВИЖУ ТВОИ ВОНЮЧИЕ КИШКИ, ТВОЮ МАТЬ, ТВОЮ БАБКУ И ТВОЕГО БЛОХАСТОГО ПСА! ДА Я, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, НЕНАВИЖУ ЦВЕТ ТВОЕЙ РУБАШКИ! ЕЩЁ РАЗ — ВНИЗ! ДВАДЦАТЬ ДВА! ВВЕРХ!!

Гарри удостоился чести поймать лицом щедрый плевок. Кряхтя от натуги, он заставлял себя работать на пределе. Вот что бывает, когда спасаешь такого придурка, как Драко.

* * *

Поедая ужин тёплым июльским вечером (Гарри вынужден был признать: одна лишь местная восхитительная еда стирала все плохие воспоминания), он размышлял о надвигающихся семестровых экзаменах. Экзамен должен был быть практическим, и ходили слухи, что их отправят на охоту за кем-то из азкабанских беглецов. Конечно, это был лишь слух: Гарри сильно сомневался, что новичкам позволят столкнуться лицом к лицу с матёрыми преступниками. Но с другой стороны, прямо сейчас он делал отжимания, приседания, подтягивания — всё, что только можно, — и всё это без палочки. Он и понятия не имел, что здесь всё настолько строго.

Он усмехнулся: по крайней мере, эта адская муштра поддерживала его в идеальной квиддичной форме. Половину времени он валился с ног от усталости, но в остальное время чувствовал себя накачанным энергией, физически безупречным и готовым к бою. Это очень помогло в двух матчах, которые он уже успел отыграть — оба раза его команда «Л.С. Юнайтед» одержала победу. Если он продолжит в том же духе, они вполне смогут затмить другую команду «Львиного Сердца» — «Страйкерс» Крама. Его рефлексы были на пике, а ментальная концентрация стала острее, чем когда-либо. Ну, не то чтобы совсем острее — иногда он ловил себя на том, что забывает всякие бытовые мелочи, но уж если он концентрировался на задаче, то уходил в неё с головой.

Пока он подкладывал себе ещё этой роскошной еды (Свинвартсу до такого далеко… Свинвартс? Нет, погоди, Хогвартс или Свинвартс?), его прервала Флёр Делакур: она уселась рядом, сияя улыбкой до ушей.

— 'Арри, — хихикнула она. — Рад мéня видеть?

— Ага, — пробормотал Гарри с набитым ртом. «Что она тут делает? Разве она не должна быть… ну, дома, во Франции?»

— Я слышала, министр мáгии сейчас в большом стрéссе, non? С таким-то количеством преступников на свободе, которые разгуливают повсюду, — щебетала она. — В следующем семестре, после каникул… они принимают в «Львиное Сердце» всё больше и больше кандидатов в авроры. Я подам заявку снова! Я не сдалась. Ты доказáл мне, что возмóжно всё, — с придыханием произнесла Флёр.

— Я? — озадаченно переспросил Гарри и широко улыбнулся.

— Oui! Посмотри на эти руки! Всего пáру лет назад ты был такой миниатюрный… — дразняще протянула она, тыкая пальцем в чуть набранную им мышцу.

Гарри аж поперхнулся соком. Он, может, и был — кхм — стройным, но миниатюрным?! Ну уж нет!

— А теперь vous avez стал больше! И ты так успéшно проник в Азка…

Гарри мгновенно зажал ей рот ладонью.

— Тс-с! Ты с ума сошла? Никто не знает! — прошипел он. Подавшись вперёд, он прошептал ей прямо в лицо, подозрительно оглядываясь: — И я намерен сохранить это в тайне.

Она озорно отвела его руку и принялась вертеть её в ладонях. Гарри терпеть не мог, когда она так делала. Флёр театрально вздохнула:

— Я навестила Драко. Кажется, он отлично восстанавливается. Я говорила тебé, какой он милый? — снова хихикнула она.

В ответ Гарри лишь фыркнул, криво усмехнувшись. Драко Малфой — «милый»? Отличная шутка.

— Я его заполучу. Он просто об этом ещё не знает.

— Очень за тебя рад, — саркастично отозвался Гарри. — Так ты всё это время торчала у него?

— Э-э-э… не совсем. После того как он во второй раз перед моим носом захлопнул дверь, я решила, что ему нужно немнóго врéмени… чтобы… э-э… прийти в себя. Ну, знаешь, тюремная травма, Азкабан и всё такое… — с надеждой произнесла она.

— Ага, видимо, в этом дело. Ведь это совершенно не в духе Драко, — добавил он с ещё большим сарказмом.

— Вот видишь? Я так и знала, что ты поймёшь! Он такáя лапочка! — мечтательно вздохнула девушка.

«Ох, ё-моё». Гарри хмыкнул. Урок с Кенной он уже усвоил. Что ж… век живи, век учись.

— Ах да, он просил кое-что тебе передать. Я тут записала… — Она вытащила пергамент и протянула ему.

Дорогой Поттер,

Школа почти закончилась. Передам твоей грязнокровке привет, когда буду забирать сестру со станции. Может, и Ласке скуби-снек подкину. Ах да, и ещё одно. Слизерин выиграл Кубок по квиддичу. Ты лузер. Ха-ха-ха.

Целую-обнимаю!

Драко.

— Ублюдок!! — взревел Гарри, непроизвольно испепелив пергамент выбросом стихийной злости.

Он уже собирался выругаться покрепче и разнести к чертям всю столовую, как вдруг до него дошло нечто крайне важное. Сколько времени прошло, а он так ей и не написал! Гермиона будет в бешенстве!

* * *

Сержант-инструктор Уоррен Джейкобсен вышагивал перед своим подразделением, заложив мускулистые руки за спину. Он прошёлся вдоль строя туда и обратно, а затем замер по центру, сверля курсантов суровым взглядом.

— Слушать сюда, ЛИЧИНКИ! У нас на воле полно беглецов, и мы, — он указал на себя, Кингсли и Фердинанда, — ваши великодушные наставники, решили показать вам малéхо настоящего дела. Один из наших лучших разведчиков плотно сидит у них на хвосте. Его группа уже вычислила, где укрываются цели, и установила антиаппарационные щиты, чтобы отрезать им пути к отступлению.

Джейкобсен прошёлся вдоль своей элиты: пять парней и одна девушка, тренировочное подразделение «Спецтактика и Спасение», или С.Т.А.Р.

— Поскольку это ваш первый выход на реальную операцию, оценки и квалификация будут зависеть не от крутизны ваших заклинаний, а от того, насколько чётко вы следуете уставу. Ясно? НИКАКОГО ВЫПЕНДРЁЖА! И это особенно касается тебя, Поттер.

Гарри молча кивнул.

— К этому моменту вы уже должны были усвоить, что снаряжение подбирается под каждую конкретную миссию. Для этого рейда у вас при себе должны быть: пара наручников, наручи для палочки, сухпаёк, Регидратирующее зелье, зелье муртлапа, пара Сфер-вспышек и Туманных сфер в правом подсумке. — Для убедительности он похлопал Харрисона по правому боку, а затем с силой врезал ему кулаком в живот. Харрисон молодец: даже не согнулся от боли, лишь с шумом выдохнул и снова вытянулся в струну, словно ничего не произошло. — Отлично. Вы также заметите, что для вашей же защиты вам выдали настоящие штурмовые жилеты «Эгида». Гибкая броня держит серьёзный удар, а магию жилет рассеивает — потому это и главный предмет нашей боевой справы. Но запомните: они лишь снижают урон, они НЕ нейтрализуют проклятия! — проорал он специально для тех самонадеянных идиотов, которые могли решить, что стали неуязвимыми, и бесславно сдохнуть.

— Оружие: один стандартный шестидюймовый клинок, пара Гранат Оглушения и Сфер Редукто. И самое важное — ваши палочки. Ах да, и вот это. Оказалось очень, очень полезной штукой в поле.

Он раздал каждому по сотовому телефону. Гарри тихо усмехнулся.

— Думаешь, это смешно, Поттер? Запомни: бесчисленное множество людей до тебя погибло лишь потому, что не смогли вызвать подкрепление. Запомни это. Эти штуки зачарованы. Для связи просто назовите в трубку номер члена вашей команды. Ясно?

— НИКАК НЕТ, СЭР! — хором рявкнула команда. Джейкобсен удовлетворённо крякнул.

— Высадка ровно в 09:00, через десять минут, но мы прибудем пораньше — чтобы не упустить, как говорится, червячка. — Он посмеялся над собственной убогой шуткой раз, другой, а затем снова стал каменно-серьёзным. — На счёт три. — Он указал на портал на столе (старые сломанные часы). — Три… два… один… Команда Альфа, пошли!

Гарри ощутил знакомое чувство, будто его резко дёрнули за пупок, и всё вокруг смазалось в вихре красок. Когда они материализовались внутри какого-то незнакомого здания, Гарри и трое инструкторов оказались единственными, кто устоял на ногах и был готов к бою. Гарри тут же почуял неподалёку угрозу и вжался спиной в ближайшую стену, оценивая обстановку. Выглянув в разбитое окно, он понял: они несколькими этажами выше земли, в каком-то складе или недостроенного здания. Через пару секунд остальные члены команды пришли в себя, зачистили помещение и построились.

Кингсли одобрительно смотрел, как слаженно движется команда.

— Хорошо. Ваша задача: проникнуть в здание напротив и нейтрализовать преступника, спящего на четвёртом этаже. Аппарационный щит блокирует любой магический вход и выход — используйте смекалку, чтобы туда попасть. Миссия провалена, если вас заметит хоть один магл, — следите за этим. Всё понятно? Время пошло, ребята, — добавил он, сверившись с часами.

Малсибер, как самый языкастый в группе, тут же взял командование на себя.

— Так, мне нужны двое сверху, двое снизу и один на прямой прорыв. Мы с Харрисоном — в авангарде. Келсинг, Хьюз — прикрываете. Левитация «Прыжок Лягушки» на крышу с Хьюзом, Келсинг. Мы с Харрисоном зайдём с этажа ниже. Поттер, а ты… ты… найди способ быть полезным.

Гарри нахмурился: Малсибер его на дух не переносил. По крайней мере, он не знал, что его приятель Невилл прикончил одного из его родственников-Пожирателей. Вряд ли бы эта информация добавила им очков дружбы. Келсинг левитировал Хьюза на соседнее здание, тот ответил тем же, и оба бесшумно скрылись внутри. Малсибер и Харрисон наложили на себя Чары Невесомости и плавно спланировали на пожарную лестницу третьего этажа. Что ж, неплохо. Парни знают, что делают. Пора и ему браться за дело. Направив палочку на окно четвёртого этажа, Гарри применил то же магическое лассо, которым когда-то авроры притянули его самого в школе.

Гарри ровно и плавно скользнул по воздуху между зданиями. Если бы кто-то посмотрел снизу вверх, то поклялся бы, что видит мима, который в четырёх этажах над землёй изображает, что тянет себя за невидимый канат. Легко постучав палочкой по широкому оконному стеклу, он заставил его исчезнуть и прокрался внутрь. Вытащив телефон, он шепнул в трубку:

— Команда Альфа, я на позиции.

И, держа палочку наготове, бесшумно двинулся по тёмным коридорам.

* * *

Годовые экзамены наконец остались позади, и Рон с Гермионой садились в «Хогвартс-экспресс» на станции Хогсмида. После экзаменов Гермиона никогда ещё не чувствовала себя такой пустой: казалось, любое, даже самое простое заклинание выматывало её досуха. Тот откат от мощного «Редукто» Гарри каким-то образом нарушил её связь с собственной палочкой. Теперь магия ощущалась так, будто древко скорее сдерживает её, чем направляет. А с недавних пор она начала отчётливо улавливать энергетику Рона и даже чувствовала его присутствие поблизости. В эти дни она ощущала, как сильно он напряжён, хотя его девушка, Чжоу, здорово ему помогала. Рон вообще сильно изменился с начала учебного года. С тех пор как он взял на себя командование Орденом Феникса в битве против Волдеморта, он повзрослел не по годам. Иногда она всё ещё с трудом в это верила. Даже близнецы прониклись к младшему брату неохотным уважением — ведь это его тактика вывела их победителями из схватки с Драко, которым управлял Волдеморт. Гермиона так гордилась своей «Ронечкой» (как любил дразнить его Фред).

И всё же очередной год подошёл к концу, и снова это был год, когда потери перевешивали приобретения. На сердце было тяжело, а внутренняя пустота и оцепенение почти стали частью её самой. Она чувствовала это даже на расстоянии: Гарри её забывал. Они уже подходили к привычному купе, когда Рон вдруг злобно проворчал себе под нос, заметив, как Кенна заходит в одно из соседних купе:

— Я всё ещё её ненавижу, — зло бросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Кого? Пэнси? — спросила Гермиона, но тут же проследила за его взглядом. — А. Её.

— Никогда не доверял Малфоям… — пробурчал Рон, одарив Кенну ледяным взглядом. Девочка проигнорировала его и захлопнула дверь купе.

* * *

Гарри вынужден был признать: вся эта игра в «поймай плохого парня» казалась детским лепетом по сравнению с тем, через что ему доводилось проходить раньше. Выбить хлипкую дверь, кинуть пару Оглушающих в двух безоружных и ошарашенных оборванцев — ничего захватывающего. Проще простого. Остальные члены команды уже торчали снаружи, весело гогоча и поздравляя друг друга с блестяще выполненным заданием, а Гарри задержался, чтобы осмотреть убогую квартирку с разбросанным повсюду магическим и магловским хламом. На кухонном столе ему что-то бросилось в глаза, и он подошёл ближе. Это было нераспечатанное письмо.

Помня аврорский протокол, он не стал трогать улику руками. Сотворив из воздуха карандаш, он придавил им край свёрнутого пергамента, чтобы прочесть текст.

Сегодня мы покажем им, чем оборачивается заточение Последователей.

Их дети насладятся последней поездкой на поезде.

Тёмный Лорд жив.

«Последней поездкой»? В этот миг в памяти всплыло письмо Драко. «Сегодня же последний день учебного года!» Гарри пулей рванул вниз, чтобы предупредить остальных.

* * *

— Ох! Жду не дождусь! Всего два месяца до Чемпионата Европы! Судя по тому, что рассказывал Гарри, Бэгмен вернул его в сборную! Он там всем задницы надерёт, вот увидишь! — оживлённо тараторил Рон, уткнувшись носом в свежий выпуск «Квиддичного ежемесячника».

Гермиона сидела напротив и задумчиво смотрела в окно, на секунду задумавшись о собственной жизни. Как бы ей хотелось быть похожей на Рона — радоваться мелочам и не воспринимать жизнь слишком серьёзно. Летние каникулы — время для отдыха и восстановления сил.

— Слушай, Рон, а ты ведь так и не рассказал мне, как научился аппарировать до совершеннолетия. — Гермионе очень хотелось освоить этот навык: может, тогда она смогла бы изредка навещать Гарри…

— Да брось, когда у тебя пять… то есть четыре старших брата? Я не собирался терять время даром. Попросил Чарли показать. На самом деле это не так уж и сложно. — Он усмехнулся. — Ну, в смысле, пришлось немного попрактиковаться и пару раз… э-э… заблудиться в пространстве, сама понимаешь. Ерунда. Уж ты-то освоишь это играючи. Ты блестящая ведьма, Гермиона, — искренне добавил он.

Гермиона едва заметно улыбнулась. Обычно Рон говорил ей подобные вещи либо в шутку, либо чтобы поддразнить. Она тихо его поблагодарила. Рон действительно взрослел. Все они взрослели, но Гермиона была вынуждена признать, что Рон теперь держался с куда большим достоинством и самообладанием. Он тянул на себе обязанности старосты, занятия ОД, укрощал зарвавшихся слизеринцев — и даже не вспотел. А недавно признался, что в этом году сдал все предметы без завалов. Вот уж чего она точно не ожидала. Она вздохнула и с теплотой посмотрела на него. Трио больше не существовало, но она верила, что Гарри их не забудет. Хотя, судя по всему… сейчас ему было не до них.

За окном творилось что-то странное. Прищурившись, Гермиона заметила вдалеке тёмную точку. Она стремительно приближалась. Кто-то летел на метле…

— Рон, смотри! Кто-то летит к поезду! — Она прильнула к стеклу, чтобы лучше разглядеть. Рон тоже выглянул в окно, как и многие другие ученики по их стороне вагона. Гермиона оглянулась: ребята с противоположной стороны коридора делали то же самое, показывая пальцами на многочисленных всадников, которые коршунами пикировали на «Хогвартс-экспресс».

Один из них поравнялся с их вагоном, и в голове Гермионы взвыла тревожная сирена. Рон вздрогнул, заметив, как её глаза заливает бледное свечение.

— Гермиона? — непонимающе позвал он.

В эту долю секунды Гермиона ощутила злую волю фигуры в мантии, летящей вдалеке. Едва всадник выхватил палочку, её врождённая магическая сила хлестнула по всему поезду, вонзившись болезненным импульсом в разум каждого пассажира:

«ЛОЖИСЬ!»

Не раздумывая ни секунды, все до единого рухнули на пол ровно за миг до того, как ослепительная вспышка охватила экспресс. Какофония бьющегося стекла разорвала спокойствие поездки: нападавшие ударили по вагонам синхронной Конкуссией. Свет погас, завизжали девочки. Стеклянное крошево дождём осыпало купе, а на поезд градом сыпались проклятия.

Какое-то мгновение внезапный оклик Гермионы в голове ошарашивал Рона сильнее, чем само нападение. Отогнав эту мысль, он схватил Гермиону, Чжоу и Полумну и повалил их вниз, пока Дин и Симус выползали в центральный проход, прячась от прямого огня.

— СТАРОСТЫ! К ОСТАЛЬНЫМ! — гаркнул Рон на весь вагон, вжимаясь в пол, когда очередное проклятие снесло кусок крыши. — Джинни, Симус — дуйте в хвост, уводите младших с линии огня! Бут! Тащи свою задницу сюда! Выясни, сколько их там… Чжоу, бери Полумну и идите в голову состава, проверьте раненых! Деннис, бери брата и Падму и живо начинайте чинить поезд! ЖИВО!!! Гермиона, координируй щиты — и свяжись с Гарри, если сможешь! Я знаю, у тебя есть способ!

Рон перепрыгнул через скорчившихся в проходе учеников — дверь купе как раз вылетела наружу, словно кусок жести в ураган. В воздухе повис едкий запах горелого металла; поезд ходил ходуном от непрерывных ударов.

На долю секунды Рону удалось разглядеть лицо одного из нападавших. На них были маски, похожие на пожирательские, но перевёрнутые: глаза смотрели через оскаленный рот, а прорези для глаз скрывали нижнюю часть лица.

— Дин! Ханна! Фред! Джордж! Ко мне! Разбейтесь на четыре группы и займите оборону! Мы идём слишком быстро, Оглушающими не попадёте — бейте Отталкивающим сглазом по площади! По двое с каждой стороны купе — лупите по этим тварям, ещё один держит щит, и двое без передышки шпарят «Репаро»! Удержите эту жестянку от развала, иначе нам всем конец! — орал он, перепрыгивая через зияющую дыру в полу. На полсекунды он не поверил, что это происходит на самом деле. Ни с того ни с сего, мать твою?!

— ДИНАМО ЭКСПУЛЬСИАР! — выкрикнул он, высунув палочку в разбитое окно и целясь в одного из лихачей. Череда ослепительных вспышек и мини-взрывов разорвала небо: фейерверк Рона рванул, и тем, кто подлетел слишком близко, на время выжгло глаза.

— БЫСТРО! ПУСТЬ КТО-НИБУДЬ ПРОБЕРЁТСЯ К МАШИНИСТУ! У НЕГО ДОЛЖНА БЫТЬ ПРЯМАЯ СВЯЗЬ С ДАМБЛДОРОМ! — крикнул Рон, и Парвати со Сьюзен со всех ног бросились вперёд по искорёженному составу, пригибаясь и петляя между кусками потолка, свисающими из огромных проломов в крыше.

Фред и Колин яростно отстреливались от особо наглого всадника, укрывшись в углу заднего купе и то и дело высовываясь, чтобы выпустить залп красных лучей по летающим мишеням.

— СТУПЕФАЙ!! — заорал Фред, отчаянно пытаясь достать его, пока тот метался с борта на борт, и свирепея всё сильнее оттого, что тот ржал над промахами.

Колин рыбкой отпрыгнул от стены, когда всадник вскинул палочку:

— КОНКУССИЯ!

Поезд содрогнулся с силой удара гигантской кувалды; там, где секунду назад прятался Колин, образовалась огромная вмятина.

— МАТЬ ТВОЮ! — крикнул Фред, ныряя в центральный проход, подальше от окон. Он пополз на четвереньках и выволок маленького Денниса из купе напротив. — УХОДИ ОТТУДА! У ОКОН МЫ КАК МИШЕНИ В ТИРЕ! ДЖАНИС! ХВАТАЙ РОБЕРТС — КАЖЕТСЯ, ОНА БЕЗ СОЗНАНИЯ! ВСЕХ ИЗ БОКОВЫХ КУПЕ В ЦЕНТР! СМОТРИ — БЕРЕГИСЬ!! Эверте Статум! — заорал он, когда кусок искорёженной крыши едва не обрушился на второкурсниц. Острый металл резко сменил траекторию и вылетел наружу через пролом в хвосте!

— РОН! У НАС ПРОБЛЕМА! ПОСЛЕДНИЙ ВАГОН РВЁТ НА КУСКИ! — закричал он, когда очередной заряд разрушительной магии расплавил колёса по левому борту.

Рон, как раз вытаскивавший первокурсника и второкурсницу из второго вагона, мог лишь проорать в ответ:

— ЖИВО ТАЩИТЕ СВОИ ЗАДНИЦЫ СЮДА! ПРИКРЫВАЙ…

Ещё один снайперски точный выстрел «Редукто» угодил в хвостовое купе, и Фреда с Деннисом с силой швырнуло на тлеющие скамьи. Весь вагон просел на рельсы, издав такой чудовищный скрежет, что дети завизжали от ужаса. Хвост поезда начал бешено трястись и подпрыгивать на ходу, а купе, в котором они оказались заперты, полностью завалилось набок, швыряя парней о стены, словно тряпичных кукол.

— ФРЕД!! — в ужасе заорал Джордж, побелев как полотно при виде того, что творится с последним вагоном. Он опрометчиво бросился по коридору им на помощь, как вдруг кусок обшивки опасно метнулся в него и глубоко вонзился ему между рёбер. С мучительным воплем Джордж рухнул на пол, судорожно сжимая окровавленный треугольник металла, торчащий из бока. — Помоги… Рон… — прохрипел он.

Рон побледнел, но не потерял самообладания.

— Смит!! Кенна! Займитесь им! КТО-НИБУДЬ ДОБРАЛСЯ ДО МАШИНИСТА?!

Гермиона как раз латала развороченный пол — и машинально потянулась за ответом. Раскинув чутьё, она тут же поняла, почему поезд не тормозит.

— Рон… он мёртв, — выдавила она сквозь стиснутые зубы, не глядя на друга.

Рон резко обернулся, перестав отстреливаться от смельчака, рискнувшего сесть на его поезд. «Мёртв? Она сказала „мёртв“?!»

— Откуда, ради бороды Мерлина, ты это знаешь?

Не дав ей ответить, Рон поспешно вскинул щит над кучкой жмущихся друг к другу учеников: от разорванного купе прямо на них летела железная рама сиденья. По левому борту разверзлась очередная дыра. Состав уже мало напоминал поезд — скорее гигантский швейцарский сыр.

— Гермиона, СЕЙЧАС САМОЕ ВРЕМЯ ВЫТАЩИТЬ СЮДА ЗАДНИЦУ ГАРРИ! Репаро! Иммобулюс!

Гермиона пыталась — она правда пыталась — но сейчас ей было не продохнуть: она из последних сил не давала вагонам развалиться. Многие другие ученики уже сообразили, что к чему, и тоже без передышки латали вагоны склеивающими чарами, стараясь не дать поезду развалиться на ходу.

— Джейна! Отвлекай всадников!

— Чем?! — пискнула она, стиснув палочку до белых костяшек и стараясь вжаться в пол.

— ДА ЧЕМ УГОДНО! ПРОЯВИ ФАНТАЗИЮ! МНЕ НУЖНО ПОМОЧЬ ФРЕДУ И КОЛИНУ!

С этими словами Рон пополз по искорёженному вагону, словно паук, цепляясь за любые выступы и лавируя между перекрученными перилами и острыми, как бритва, листами обшивки.

* * *

Гарри не терял ни секунды: едва команда вернулась порталом в штаб «Львиного Сердца», он бросился к начальству. Двадцать минут ушло на то, чтобы убедить Фердинанда и остальных: письмо — не пустяк. Он больше не мог слушать отговорки вроде «Мы это проработаем» или «Отдел М.А.Р.С. должен дать зелёный свет» и прочую бюрократическую чушь. Едва коснувшись земли, он бросился к байку у посадочной станции «Лайонхарт-экспресса». Выжав газ до отказа, он нащупал медальон на шее и помчался на восток. Железнодорожная развилка на пути к Кингс-Кросс находилась недалеко, и примерно в это самое время поезд должен был приближаться к конечной станции.

Гарри молился лишь о том, чтобы не опоздать.

Драко Малфой прибыл на Кингс-Кросс первым. В объёмном худи и синих джинсах он ничем не выделялся среди маглов, ждущих поезда на платформе 10. Чтобы скоротать время, он развалился на скамейке, наблюдая, как маглы снуют в поезда и обратно, спеша прожить свои жалкие, незамысловатые жизни. Примерно через час экспресс должен был прибыть на платформу 9 ¾. Беззаботно насвистывая, он едва не подскочил на месте, когда ощутил обжигающий жар на груди. Сам того не осознавая, Драко ухмыльнулся.

Время действовать. Пройдя сквозь барьер, он запрокинул голову и мысленно позвал своего верного скакуна — Грозовую Тучу. Раздался пронзительный свист, и магический единорог материализовался прямо из облаков, спикировав к ногам хозяина. Вскочив в седло, Драко ударил пятками по бокам. Взмыв в небо, он всмотрелся вдаль: там явно что-то происходило. На поезд напали!

* * *

Ремус устало просматривал кипу экзаменационных пергаментов в кабинете Защиты от Тёмных искусств. Сейчас он проверял работу Колина Криви и только диву давался, до чего крепко оба брата знают теорию. Особенно Денниса, младшего. Да, он знал, что Гарри даёт им дополнительные уроки, но практические навыки Денниса выходили далеко за рамки стандартов четвёртого курса. Словно смотришь на одержимого мальчишку, который во что бы то ни стало хочет быть лучшим из лучших… Совсем как Гарри в свои школьные годы.

Внезапно медальон на груди обжёг кожу. Не тратя времени на раздумья, Ремус вскочил из-за стола и рванул прямиком в кабинет директора. Взбегая по винтовой лестнице в логово Дамблдора, он едва не столкнулся с кем-то, кто с такой же скоростью нёсся вниз.

— Ремус! — крикнул тот.

На секунду Люпин едва не забыл, что перед ним тот самый профессор Дамблдор, только моложе на несколько десятилетий. Было странно смотреть этому человеку прямо в глаза, а не поднимать взгляд на согбенную фигуру хитрого старца. Дамблдор был собран и готов к бою, и Ремус инстинктивно посочувствовал тем идиотам, которым не посчастливится встать на пути у этой парочки.

— Что-то случилось. Мы должны помочь ему любой ценой.

— Есть идеи, где он может быть? — настойчиво спросил Ремус.

— Минутку… — Дамблдор прикрыл глаза и едва слышно забормотал.

«Гермиона, ты меня слышишь? Гермиона? Гермиона?»

Гермиона лихорадочно делала всё и сразу: занималась страшной раной Джорджа, накладывала самые мощные склеивающие чары, чтобы поезд не развалился на куски, и мимоходом раздавала приказы оцепеневшим ученикам, которые лишь спустя десять минут непрерывной бомбардировки осознали, что их действительно убивают. Она их не винила: в конце концов, они были всего лишь детьми, предвкушающими летние каникулы.

Скрипнув зубами, она попыталась применить Уменьшающее заклятие, чтобы извлечь металлический осколок, застрявший в боку Джорджа.

— Редуцио!

Ничего. В каркас вагонов была встроена защитная магия — простой предохранитель от хулиганских сглазов непоседливых студентов. А сейчас эта защита доставляла ей и Джорджу море мучений: Гермиона не знала Заклинания Хирургического Извлечения, чтобы вытащить осколок, не повредив органы.

ШШШ-Р-Р-РЯК!!

Проклятие-Резак со свистом пронеслось мимо. Гермиона инстинктивно вжалась в пол, прикрывая собой истекающего кровью Джорджа. Приоткрыв глаза, она увидела, что там, где секунду назад была её голова, теперь зияет оплавленная дыра. Гермиону начинало накрывать, а уж если запаниковала Грейнджер — дела плохи. Глаза Джорджа закатывались, он судорожно цеплялся за бок, дыхание с каждой секундой делалось всё мельче.

Гермиона оглянулась: большинство учеников пытались помочь, даже Крэбб с Гойлом яростно пуляли проклятиями в открытую крышу, тупо гогоча, когда мазали за версту. Они вообще понимали, что происходит? Другие же демонстративно не делали ничего — попросту трусили. Яркий пример — эта слизеринская корова.

— Ну же, Паркинсон, завязывай ныть и займись Джастином! Плевать, с какого он факультета! — рявкнула Гермиона, перехватив испепеляющий взгляд Пэнси. Снова вспыхнуло чутьё — и Гермиона, не раздумывая, вскинула палочку.

— Протего! — крикнула она за мгновение до того, как ослепительный заряд «Редукто» пробил окно рядом с Пэнси. Удар мог бы разнести её в клочья. Магия Гермионы взлетела до небес от одного этого блока; обеих девушек отбросило откатом. Пэнси завизжала и рухнула на пол, утаскивая бессознательного Джастина Финч-Флетчли в относительную безопасность. У него на лбу наливался огромный кровоподтёк.

— Фу. — Пэнси поморщилась, почувствовав, как её ладонь стала липкой от крови Джастина. — Кровь грязнокровки. Какая прелесть. И что мне с ним делать? — брезгливо процедила она, вытирая руки о его мантию.

— Чжоу! — крикнула Гермиона через весь поезд. — Джастин тяжело ранен… нужно заклинание против отёка…

Она осеклась. В ушах зазвенело, глаза вновь засветились, и в долю секунды она увидела, как умирает Чжоу: голова, разваленная надвое куском искорёженного металла…

— БЕРЕГИСЬ! — истошно закричала Гермиона, швырнув в Чжоу Заклинание Антиматериального Отталкивания как раз в тот момент, когда оторвавшийся лист обшивки со свистом пронёсся через весь вагон. Смертоносный лист обшивки отскочил от Чжоу. Лишь спустя мгновение Чжоу осознала, что только что произошло. Этот кусок снёс бы ей голову — обе девушки это прекрасно понимали. Гермиона и Чжоу на миг встретились взглядами — страх был написан на обоих лицах.

Это был уже второй раз за последние минуты, когда упреждающая магия Гермионы спасла кому-то жизнь. Сама того не замечая, она опустила взгляд и увидела, что её палочка ярко светится, а застрявший в боку Джорджа осколок начал медленно уменьшаться в размерах. Пэнси вытаращила глаза от изумления. «Что за чертовщина?» — подумала Гермиона.

И тут в её голове прогремел голос:

«ГЕРМИОНА?»

— ОЙ! — вскрикнула она, прижав ладони к вискам. Теперь она знала, каково приходилось Гарри. Голос звучал мягко, но почему-то отдался в мозгу с силой концертных динамиков. Сосредоточившись, она попыталась взять их телепатическую связь под контроль.

— Профессор? — произнесла она вслух.

Пэнси, кое-как наложившая на Джастина заклинание от отёка, посмотрела на неё как на умалишённую. (У него был ещё и глубокий порез на руке, но смотреть на это сейчас у неё не было сил.)

— Ты совсем свихнулась, Грейнджер? Нас тут убивают, а ты разговариваешь с пустотой! — злобно бросила она.

«Гермиона, если ты меня слышишь: помощь близко. Гарри прибудет с минуты на минуту…» — снова прозвучал голос в её голове.

В этот момент очередной оглушительный взрыв сотряс и без того шаткий состав, и остатки крыши сорвало, словно крышку с консервной банки. Гермиона видела, как разноцветные вспышки проклятий мечутся туда-сюда: Джейна и остальные отчаянно пытались контратаковать. Но поезд и всадники неслись на такой скорости, что большинство лучей уходили в молоко, а если кто-то и падал с метлы, его место тут же занимал другой стервятник.

— РОН! — крикнула Гермиона через плечо. — ГАРРИ УЖЕ БЛИЗКО!

Рон в этот момент лежал на животе у самого края разрушенного тамбура предпоследнего вагона и надрывал горло, крича в перекошенный дверной проём. Последний вагон держался на честном слове и скотче — точнее, на куске металла, отдалённо напоминавшем сцепное устройство. Вагон уже завалился набок, высекал снопы искр и оглушительно визжал металлом о рельсы. Рон сложил ладони рупором:

— ФРЕД!! КОЛИН!! ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ?! ФРЕД!! — Голос уже срывался на хрип. Жар от летящих искр не позволял подобраться ближе к обрыву. Внутри перевёрнутого купе он смутно различал чьё-то неподвижное тело. «Только бы не мёртвые».

— Я НЕ МОГУ ДО НИХ ДОБРАТЬСЯ! — крикнул он в ответ. — ТЫ ЗНАЕШЬ КАКИЕ-НИБУДЬ ЗАКЛИНАНИЯ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ?! — отчаянно крикнул он Гермионе.

Она обернулась. Рон был как на ладони, беззащитный, если кто-то захочет пальнуть в него сквозь все эти провода и искорёженный металл. Судя по всему, предпоследний вагон мог оторваться в любую секунду. Ей нужно было вернуть Рона назад!

— Рон, послушай меня! — закричала она. — Вагон, на котором стоишь ТЫ, СЕЙЧАС РАЗНЕСЁТ! Там опасно!! — закричала она, боясь, что следующим будет он. — МОЖЕТ, ГАРРИ…

— МОЖЕТ, «ГАРРИ» ПОЦЕЛУЕТ МЕНЯ В ЗАД! Я ИХ ТАМ НЕ БРОШУ!

Рон медленно поднялся на ноги, цепляясь за погнутые поручни. Ураганный ветер хлестал по лицу, трепля короткие рыжие волосы. Вцепившись в косяк, он прикинул расстояние. Сбоку (теперь сверху) последнего вагона зияла большая дыра. Нужно было лишь допрыгнуть, ухватиться за край и подтянуться… Рон сглотнул, глядя вниз, на измочаленную сцепку, которая сейчас до смешного напоминала «Крученую вертушку» из «Сладкого королевства». Надо же, стоит тут и сравнивает единственную надежду Фреда и Колина с куском конфеты. Он истерично хохотнул. А затем он снова стал прежним Роном: если Рон Уизли сказал, что сделает, — он сделает. Проклятье. Шпалы внизу сливались в сплошное серое месиво от скорости. Что ж. По крайней мере, это ради стоящего дела…

— РОН!! НЕ СМЕЙ!! — закричала Гермиона, увидев, как он готовится к прыжку веры.

Даже не подав виду, что слышит её, Рон изо всех сил оттолкнулся от дверного косяка, сделал шаг для разбега и прыгнул в пустоту.

* * *

— Она в поезде. Состав под обстрелом. Скорее, за мной, — скомандовал Дамблдор.

Они взлетели вверх по винтовой лестнице и выбежали на площадку восточной башни.

— Полагаю, тебе уже доводилось проделывать подобное? — поинтересовался директор, кивнув на исполинскую осадную катапульту, стоявшую здесь, как забытый реликт древних войн.

— Один раз, — отозвался Ремус, вспомнив славные деньки, когда дерзость Мародёров не знала границ. Он скептически оглядел орудие. — Профессор, вы уверены? — спросил он, забираясь в чашу вслед за Дамблдором. Если бы Ремус не знал директора так хорошо, он бы поклялся, что Альбус получает искреннее удовольствие от этой донельзя дурацкой затеи.

Дамблдор ловко уселся на деревянный настил метательного рычага с торжественно-решительным лицом.

— Что ж, Фоукса со мной больше нет, а нам нужно поскорее выбраться за антиаппарационный купол, не так ли? — полуулыбнулся он. — Уж ты-то точно помнишь, как банджи-аппарировать…

— Само собой. Это как на метле летать — не разучишься. Поехали, — вздохнул Ремус и пристроился рядом.

Дамблдор взмахнул палочкой. Толстенные канаты натянулись как струны, гигантский рычаг со скрипом пополз вниз; лебёдки и шестерни жалобно застонали, взводя древнее оружие. С громким лязгом фиксирующий механизм защёлкнулся. Оставалось лишь дёрнуть за рычаг пуска.

— Ну что, Лунатик, окажешь нам честь?

Ремус подумал, что внезапно вернувшаяся молодость Дамблдора слегка ударила ему в голову — и это притом, что впереди мясорубка. С другой стороны, сидеть вдвоём в ложке гигантской катапульты… в этом определённо был дух старых добрых времён.

— Есть, кэп. БОМБЫ ПОШЛИ! — Короткий взмах запястья — и стопор слетел.

Два последних члена первого состава Ордена Феникса пушечными ядрами взмыли в небеса, пролетели высоко над школьными землями, над озером, над дорогой в Хогсмид и взяли курс прямо на центр города.

— Сейчас самое время! — проорал Ремус сквозь рёв ветра, глядя, как земля стремительно несётся им навстречу.

— Воистину! — крикнул Дамблдор, болтаясь в воздухе вверх тормашками. — Ты первый!

— Нет, давайте вы!

— Я настаиваю! — То самое дерево было уже совсем близко.

— Ох, ну ладно!

С громким хлопком Ремус исчез. Дамблдор задержался в свободном падении ещё на полсекунды и последовал за ним. В глубине души он твёрдо пообещал себе когда-нибудь это повторить.

Драко уже видел издалека искры магического боя над извилистой веткой. Он летел высоко в облаках, и отсюда поезд казался сороконожкой, несущейся по сельской местности под атакой роя пчёл. Какого хрена там творится? Пришпорив единорога, он выжал из него предельную скорость. Глаза Драко ожили и вспыхнули. Он выхватил палочку из-под худи.

Если кто-то посмел её тронуть — расплата будет адской. Камнем нырнув сквозь облака, он пошёл в лобовую атаку, выцеливая первую жертву.

Чжоу Чанг ползала из купе в купе, проверяла раненых и помогала чем могла. Её так колотило после того летящего осколка, что она сама удивлялась, как у неё вообще получалось колдовать. Ещё чуть-чуть — и всё было бы кончено. За последний год смерть подбиралась к ней слишком часто…

Внезапный тяжёлый стук сапог о крышу вагона — и тут же ослепительная вспышка взрывного проклятия. Чжоу закричала, закрывая лицо руками от обжигающего жара. Один из нападавших перегнулся через край пролома, целясь палочкой прямо ей в лицо.

— АВАДА КЕ… — начал он, но но крик его оборвался: человек вспыхнул как спичка: человек мгновенно вспыхнул как спичка.

Чжоу пришлось откатиться в сторону от невыносимого жара, пока нападавший заживо сгорал прямо на крыше. Отползая на четвереньках, она в ужасе смотрела, как обугленная рука, секунду назад грозившая ей смертью, с глухим стуком падает на ковёр. Мёртвые пальцы всё ещё сжимали палочку. Вскинув голову, Чжоу увидела пронёсшегося мимо тёмного всадника. Из его глаз тянулись шлейфы пламени.

— Во имя Мерлина, что это?.. — выдохнула она.

Ремус и Дамблдор аппарировали в нескольких милях от Кингс-Кросс, прямо на железнодорожные пути. Вернее, на путях стоял Дамблдор; Ремус слегка промахнулся и оказался в сотне футов позади, по колено в колючем кустарнике. Они стояли у самого въезда на старинный каменный мост через широкую реку. Экспресс должен был появиться здесь с минуты на минуту. Дамблдор уже видел за холмом густой дым паровоза — скоро состав вывернет из-за поворота и вылетит на мост. Ремус аппарировал ещё раз, встав плечом к плечу с директором.

— Какой план? — выдохнул Люпин, ещё не пришедший в себя после безумного полёта. Чёрт, а он-то думал, что только они с Джеймсом и остальными знали об этом трюке. Похоже, Дамблдор и впрямь знал о Хогвартсе абсолютно всё.

— Нужно остановить поезд. Прикрой меня, пока я буду его тормозить. И, Ремус, будь осторожен… Я чувствую… — Дамблдор на секунду прикрыл глаза. — В основном обычные громилы, но… там три… нет, четыре Дуэлянта… и, возможно, один-два полноценных Чародея…

Голос директора дрогнул, когда внезапный мощный всплеск чужой силы грубо оборвал его легилиментный зонд. Глаза Дамблдора резко распахнулись.

— …и Малфой, — шёпотом добавил он.

Ремус побледнел.

— Будем молиться, чтобы мы не опоздали, — процедил Дамблдор, и глаза его сузились от решимости.

Рон держался изо всех сил, отчаянно вцепившись пальцами в край опрокинутого вагона. От скрежета металла о рельсы хотелось кричать от боли. Дико размахивая ногами в поисках опоры, он наконец нащупал выступ и рывком подтянулся. Он медленно двинулся дальше, наполовину согнувшись, наполовину ползком пробираясь по крыше поезда… к большой дыре футах в пятнадцати от него.

Взмахнув палочкой, он метнул Чары Каната и попытался «заарканить» металлическую балку, торчащую из искорёженной оконной рамы. Почувствовав, что магический канат зацепился, он сжал палочку обеими руками и стал продвигаться вперёд против движения поезда, едва не сорвавшись вниз, когда состав плавно повернул вдоль скалы. Крепко стиснув пальцы на древке, Рон перебирал руками по невидимому тросу. Добравшись до проёма, он распластался на обшивке, не обращая внимания на роящихся у головы поезда всадников на мётлах.

— ФРЕД!! КОЛИН!! ВЫ МЕНЯ СЛЫШИТЕ? — закричал он и услышал в ответ лихорадочный стук металла о металл.

Не раздумывая, он бросился головой вперёд внутрь вагона, по-обезьяньи повиснув на поручне и спускаясь в обломки.

— Где вы? — снова крикнул он. — Люмос! — вскинув палочку, он разогнал тусклый свет заходящего солнца. — Иду, держитесь!

Он принялся левитировать всё, что мешало, и вручную растаскивать переплетённые скамьи и багажные полки. Пробраться через эти завалы было непросто: в конце концов, «полом» вагона теперь стала стена, а скамьи, дверные проёмы и полусломанные перегородки купе приходилось перелезать или проламывать. Сейчас он полз вдоль бывшей стены центрального прохода, перебираясь через двери и продвигаясь к хвосту. Перелезая через четвёртую раму, он глянул вниз и наткнулся на устремлённый на него мёртвый взгляд. О нет… это была та самая ведьма, продававшая им шоколадных лягушек и прочие сладости. Чёрт, если бы не она, Гарри, возможно, и не стал бы его другом.

Стараясь сосредоточиться на деле, он держал палочку перед собой, протискиваясь через очередное препятствие. Знакомое «тинь-тинь-тинь» от чьих-то ударов вдалеке стало для него маяком.

«Сосредоточься на звуке. Доберись до них».

* * *

— А! ВОТ ЭТА СТЕРВА!! — крикнул один из нападающих, указывая на крошечную Джейну, которая методично сбивала тех, кто подбирался слишком близко. — Это она!

Трое других всадников пронеслись низко у него за спиной, явно не ожидая удара сверху. Лишь когда два мощных огненных разряда рассекли их треугольное построение, до них дошло, что появились проблемы посерьёзнее. Они на мгновение подняли взгляд и метнулись в стороны, едва успев заметить человека в чёрном верхом на крылатом коне. Тот пронёсся прямо сквозь всех троих, и его скакун оглушительно заржал.

— ЭТО ЕЩЁ ЧТО ЗА ХРЕНЬ? — заорал один из них, когда всадник пролетел вдоль всего состава, отгоняя самых смелых летунов от крыши.

Многим пришлось шарахнуться в сторону: всадник нёсся прямо на них, извергая пламя из палочки. Если до этого его не замечали, то теперь обратили внимание все. Нападавшие отступили, давая поезду пространство, и перегруппировались, чтобы оценить обстановку. Скакун Драко промчался до конца состава, развернулся и гордо замер прямо по центру среднего вагона. Всадники чуть отступили и зависли поодаль.

— НУ И ЧЕГО ЖДЁМ? Идите и возьмите меня! — рассмеялся Драко, играя палочкой. — Вы кем себя возомнили? Пожирателями смерти? Да вы недостойны этого имени!

— КАКОГО ЧЁРТА? ДОЛБАНЫЙ ИДИОТ! УБЕЙТЕ ЕГО!!

Всадники разом ринулись на Драко, их палочки засверкали, осыпая его градом заклятий.

«Пожалуй, не стоило этого говорить», — сглотнув, подумал Драко. Взмыв в воздух, он принялся уворачиваться от целой банды из тридцати с лишним магов, у каждого из которых была лишь одна цель — убить его. Поспешно выставив тыловой щит, чтобы защитить себя и коня, он стал оттягивать огонь от поезда, петляя самыми непредсказуемыми зигзагами. Драко даже рассмеялся, когда скакун ловко уклонился от одной смертоносной молнии за другой.

«Прямо как квиддич!»

* * *

Гарри гнал что есть мочи над холмистыми шотландскими долинами, отчаянно выжимая из мотоцикла всё до последней капли. Чёрт! Если бы только он выехал чуть раньше… Прошёл уже почти час с тех пор, как он покинул «Львиное Сердце». Судя по времени, экспресс должен был с минуты на минуту прибыть на станцию. Мёртвой хваткой вцепившись в руль, он летел высоко над холмами, надеясь, что всё это просто розыгрыш. Но в глубине души он знал: Гермионе грозит опасность.

«Если кто-то посмел её обидеть, он заплатит сполна».

Стоило ему об этом подумать, как медальон на груди налился силой, а глаза вспыхнули магическим светом. Гарри нахмурился и прищурился. Это чувство было слишком знакомым…

«Два Редукто, слабая Авада Кедавра, чуть отвернуть влево, Парализующий сглаз и Импедимента широкого радиуса…»

Гарри огляделся — вокруг ничего не происходило. Откуда взялись эти предупреждения? Но не успел он додумать эту мысль, как из-за встречного холма на полном скаку вылетел одинокий всадник, преследуемый шквалом заклятий. Гарри увидел несущегося прямо на него Драко; в последний возможный момент оба резко отвернули в стороны, чтобы избежать лобового столкновения.

— ОГО! — крикнул Гарри.

Не раздумывая ни секунды, он заложил «бочку» на мотоцикле, проскользнув между двумя зарядами Редукто, летевшими в Драко, пригнулся, уходя от слишком знакомого зелёного луча, на долю секунды вильнул влево, разминувшись с метлой чужого всадника всего на пару футов, и тут же ощутил, как Парализующий сглаз ударил его по касательной, едва не выбив из седла. А в следующее мгновение вся мощь невидимой «стены» врезалась в байк, и Гарри перелетел через руль прямо в гущу врагов.

Молниеносно сообразив, что происходит, он взял на таран одного из нападавших, который летел слишком быстро и не успевал сменить курс. Кувыркнувшись в воздухе, Гарри влетел во всадника ногами вперёд. Квиддичные рефлексы позволили ему не только сбить противника, но и извернуться так, чтобы перехватить его метлу. Выбитый из седла маг рухнул куда-то вниз, покатился по крутому склону, словно камень, и, судя по тошнотворному хрусту, был уже мёртв.

Гарри устоял на метле, даже не вспомнив о погибшем. Зато он громко выругался, когда байк врезался в землю, разлетевшись на мелкие куски.

— Драко, скотина, это был мой байк! — пробормотал он себе под нос.

Когда банда развернулась к новому лицу в своих рядах (лицу, которое весьма комфортно устроилось на одной из их мётел), Гарри понял: они не в восторге от того, что он только что отправил их приятеля в последний полёт.

«Ну конечно, кто ещё втянет меня в передрягу, как не Малфой». Гарри и «Последователи» замерли в воздухе друг напротив друга; некоторые колебались, решая, остаться или продолжить погоню за всадником на коне.

— ЕЩЁ ОДИН? ЭТО ЧТО ЗА ХРЕНЬ? ДЕНЬ ГЕРОЯ-СПАСАТЕЛЯ? СТУПЕФАЙ! — заорал кто-то.

— Ну, началось, — пробормотал Гарри, бросаясь в сторону от первой волны проклятий. Пригнувшись от очередного луча, едва скользнувшего по плащу Ордена Феникса, он выругался: Парализующий сглаз начал действовать на правую руку, перекрывая кровоток и заставляя управлять метлой одной левой. Хуже того, по опыту он знал: скоро вся правая сторона тела тоже онемеет. И, чтобы всё стало окончательно хреново, палочка лежала в наруче на левом предплечье.

Лучше бы Драко сделать что-нибудь полезное, пока они гоняются за ним. И хотя Гарри знал, что способен летать одной рукой, их было много, а он один. Спустя полминуты пьяного петляния в воздухе, когда никто так и не пришёл на помощь, он всерьёз забеспокоился.

Очередной зелёный луч разминулся с ним на пару футов. «Драко, трусливый ты ублюдок. Сбежал, как последняя слизеринская вонючка…» Тяжело дыша, Гарри встал перед выбором: убить или быть убитым. В глубине души он знал: каждый раз, когда он обращается к этой силе, она въедается в него всё глубже. Кто-то зацепил его Чарами Улитки, и все его движения замедлились.

«Сейчас или никогда».

На долю секунды отпустив древко метлы левой рукой, Гарри выхватил из-за спины меч.

* * *

Драко Малфой спустя несколько секунд осознал, что погони больше нет, и это было отлично. Ещё лучше было то, что они, похоже, забыли про поезд. И совсем прекрасно — он готов был поклясться, что только что над гребнем холма мимо него пролетел Поттер. Этот разберётся. В конце концов, он же наш Золотой Мальчик.

Подлетая к экспрессу, Драко вдруг заметил, как кто-то выбирается из дыры в последнем вагоне. Идиот, он что, жить не хочет? Вопреки здравому смыслу, Драко спикировал, чтобы помочь. Лучше пусть это будет слизеринец, иначе он просто зря потратит время.

Уравняв скорость с поездом, Драко завис у перевёрнутого вагона как раз в тот момент, когда Рон Уизли вытягивал себя наружу.

— А, Король Ласок! — радостно поприветствовал он. Честно говоря, он даже немного скучал по этому рыжему придурку. Доводить его до белого каления всегда было одним из любимых развлечений Малфоя.

— РЕДУКТО!! — взревел Рон, выхватив палочку и выстрелив без малейших колебаний.

«Кто это, мать его, такой?!»

Глаза Драко едва не вылезли из орбит. Он едва успел пригнуться, спасая голову от взрывной волны. Драко обернулся и посмотрел, как щепки от ветки дерева, которую Рон только что разнёс в пыль, оседают позади мчащегося поезда.

— Воу-воу! Остынь, Уизли, не надо столько энтузиазма! Если ты мне не рад, простого «пошёл на хрен» было бы вполне достаточно.

Драко с любопытством наблюдал, как боевая тревога на лице Рона сменяется лёгким замешательством пополам с недоверием. Или, скорее, неузнаванием?

— ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ МОЁ ИМЯ? — проорал Рон сквозь шум ветра.

— Король Ласок, нужно ли мне напоминать, что тебя назвали в честь одного из самых работящих грызунов, известных человеку? Отличается вороватостью и прочими прелестными раздражающими повадками.

Рон озадаченно моргал, словно этот незнакомец нёс полнейшую околесицу. Проигнорировав выпад, он крикнул светловолосому всаднику:

— Можешь мне помочь? Там мой брат… он ранен… Пожалуйста!

Рон говорил с ним, как с чужим человеком. Драко не верил своим ушам.

— Что ты сейчас сказал? — переспросил он.

— Я СКАЗАЛ: «МОЖЕШЬ ПОМОЧЬ?» У тебя же единорог, так? — крикнул Рон. — Моему старшему брату нужна помощь, ты сможешь занести его в поезд? Куда они делись? — Рон оглядел небо в поисках нападавших. — Ты их отогнал? КРУТО! Теперь надо остановить эту жестянку, пока она не развалилась…

Драко никак не мог уловить суть происходящего. Он что-то пропустил?

— Ласка, я не думаю, что это…

— Уизли. Не Ласка. Рон Уизли. Я бы добавил «приятно познакомиться», но лучше окажи мне ХОТЬ КАКУЮ-ТО ЧЁРТОВУ ПОМОЩЬ!! — Рон снова нырнул в дыру. — Я первым подниму Колина! Вы, авроры, умеете левитировать, так? Доставь его в поезд! Найди Чжоу! Или Гермиону! Любой подскажет, кто они! Потом возвращайся за Джорджем!

Драко опять не поверил своим ушам. Соображать становилось всё труднее, но он сделал, как было сказано: Манящими чарами перехватил мальчика из-под заклинания Рона и уложил его перед собой на спину Грозовой Тучи.

«„Вы, авроры“? „Приятно познакомиться“? Во имя Слизерина, что тут вообще происходит?»

* * *

Гарри почувствовал, как сила меча пульсирует в груди; глаза заслезились от жгучего ощущения. Онемение в правой руке прошло, и тихий, но властный голос в голове подсказал, что нужно делать.

«Помнишь „Гамбит Поттера“? Пять Редукто будут пущены точно по твоей траектории, увернуться от них просто так не выйдет. Перепрыгни их квиддичной техникой работы ног, после приземления — пируэт на правой ноге и Ослепляющий сглаз…»

Подцепив древко метлы ногой, он шатко поднялся в полный рост, держа меч наготове.

«Сейчас!»

Молниеносно он прыгнул вперёд, позволив метле уйти по нисходящей дуге. Проклятия просвистели по его прежней траектории, и Гарри рассмеялся, видя, как эти идиоты пытаются отследить его резкий манёвр. Сделав в воздухе сальто, он приземлился точно на падающую метлу — теперь уже лицом к преследователям. С силой надавив на хвост метлы, он намертво затормозил в воздухе, и вся банда на огромной скорости пронеслась мимо, окончательно потеряв ориентацию.

— КУДА ОН ДЕЛСЯ?! — заорал вожак, разворачиваясь.

Он не верил собственным глазам. Их добыча оказалась у них за спиной и теперь неслась прямо на них, да ещё и с магловским оружием в руках. Вожак прищурился, заметив странное сияние, окутывающее глаза парня.

— Какого чёрта?.. — опешил он.

Мальчишка припал к древку в позе сёрфера, балансируя одной рукой, пока вторая едва касалась конца древка. С такой скоростью он неизбежно врежется в замыкающих — БЕРЕГИСЬ!

— Умри.

Вожак был слишком потрясён, чтобы пошевелиться. Юноша перепрыгивал со всадника на всадника, оставляя за собой кровавый след и падающие тела. Что бы они ни делали, у него была сверхъестественная способность предугадывать, откуда прилетит следующее заклятие, под каким углом, с какой силой и кто именно атакует. Пытаться сбежать было бесполезно. Словно к ним пришла сама Смерть — и она была неотвратима.

Осознав, что сопротивление бесполезно, те, кто был вне зоны досягаемости, развернули мётлы и бросились наутёк. На беду одной кучке идиотов, они решили лететь в одном направлении. Гарри погнал трофейную метлу им вдогонку и с силой метнул меч. Клинок рассёк икроножную мышцу одного мага, отрубив кусок его метлы, дважды перевернулся в воздухе, срезал кисти второму, пронзил спину третьего и вскользь задел спину четвёртого, мгновенно его парализовав. Увидев это, оставшиеся десять или около того нападавших спрыгнули с мётел и дезаппарировали.

Вожак банды аппарировал прямо в детский надувной бассейн на заднем дворе какого-то дома в Йоркшире. Возблагодарив небеса за спасение, он окунул голову в прохладную воду, пытаясь уложить в голове случившееся. Когда адреналин начал отступать, его сковал ледяной, какой-то противоестественный страх. Только что они гнались за ним, а в следующую секунду он крошил их в капусту, словно… словно Бог.

Или, скорее, Дьявол. Будто сам Люцифер спустил на них своего Жнеца.

Вывалившись из крошечного бассейна, мужчина распластался на грязном газоне. С него хватит. Он уходит из этой «секты тёмных магов» раз и навсегда.

* * *

Дамблдор и Ремус ожидали увидеть жестокую бойню, но, когда экспресс выкатился на мост в полном одиночестве, они оба применили Тормозящие чары, чтобы плавно остановить состав. Раздалось громкое шипение пара, возвестившее об остановке двигателя. Ремус и Дамблдор осторожно приблизились к искорёженным вагонам. Первым делом в нос ударил запах горелого металла. Затем до них донеслись стоны и крики боли.

И, наконец, они увидели светловолосого юношу: он стоял в дверях головного вагона и загораживал вход к сестре и другим ученикам, что в страхе сжались у него за спиной. Когда спасатели поняли, что перед ними не тот общий враг, что их объединял, между темноволосым мужчиной и шестнадцатилетним подростком поднялась вражда иного рода. Мантия Дамблдора начала обращаться в магическую кольчугу, глаза Драко яростно вспыхнули, а кулаки тут же охватило пламя. Дамблдор и Ремус направили палочки прямо в лицо Малфою.

— ТЫ! — выкрикнули они в один голос.

— ТЫ! — прорычал Драко; пламя било по сторонам из его глаз. «Пришло время расплаты».

Слово «страх» даже близко не описывало то, что сейчас чувствовала Гермиона Грейнджер. Катастрофа разворачивалась у неё на глазах, и, как бы она ни напрягала мозги, выхода не было. На виду у всех учеников один юноша собирался убить последних истинных членов Ордена Феникса. Она ощущала клокочущую ненависть и огромную силу светловолосого юноши, а также улавливала тревогу Альбуса Дамблдора, пока они сходились друг с другом.

— Альбус, мой милый мальчик, мы снова встретились. Я закончу то, что начал мой ученик! — произнёс Драко Малфой. Улыбаясь до ушей, он воздел руки к небу, вытягивая энергию из самого солнца. Когда руки начали светиться, Драко взмыл высоко в воздух, готовый обрушить на них всю мощь Инфернуса.

— НЕТ! ТЫ НЕ В СЕ… ПЕТРИФИКУС ТОТАЛУС! — взревел Альбус.

Не колеблясь ни мгновения, он направил палочку в небо. В эту долю секунды произошли две вещи. Во-первых, ослепительная вспышка заставила всех зажмуриться: Дамблдор применил, вероятно, мощнейшее Связывающее проклятие за всю историю магии. Гермиона могла лишь в благоговейном ужасе наблюдать за этой магией. Когда они отрабатывали это заклинание в школе, даже малейшая рябь света считалась перебором. Что-то сильнее — уже ломало кости. Дамблдор явно не сдерживался.

— ПРОФЕССОР! — закричала она, невольно восстанавливая окклюменцию между ними.

«Ты не победишь меня, Том, ты НИКОГДА меня не победишь!!» — раздалось в глубине её сознания.

И в ту же полусекунду она ощутила зловещее присутствие в глубинах разума Драко:

— Сегодня ты умрёшь. Лорд Волдеморт жив.

— ЭНФЛАМАРЕ! — взревел Драко, обрушивая руки на противника.

Только что небо сияло синим — теперь оно горело красным, а Драко смотрел на своего врага далеко внизу. Из кулаков вырвался огненный шквал и дугой ударил в землю ровно в тот момент, когда Связывающее проклятие Дамблдора устремилось в небеса. Толпа завизжала. Два сгустка магической силы столкнулись, озарив сумерки. Гермиона стояла как вкопанная, с ужасом глядя, как Дамблдора пробивает сквозь настил моста, и он кометой летит в реку далеко внизу. Ремуса отбросило футов на двадцать: взрывная волна смела его и выкорчевала кустарник вокруг. Драко принял заклятие Дамблдора в полную силу и камнем рухнул с небес, проломив и без того искорёженную крышу поезда и едва не расплющив учеников внизу.

Наступившая тишина оглушала. Всё произошло слишком быстро.

Никто не смел пошевелиться. Схватка была настолько яростной, что ни одна душа не могла выразить словами то, что творилось сейчас у всех в головах. Драко лежал неподвижно среди разрушенных купе; от его тела исходили клубы магической энергии, а пламя медленно стекало с рук.

Первой очнулась Кенна Россилини. Дрожащими ногами она медленно пошла к нему, переступая через обломки. Её губы задрожали: до неё начало доходить, что он, возможно, мёртв. Никто не произносил ни слова. На Гермиону обрушился шквал эмоций всех учеников, которые только сейчас начали осознавать увиденное. Отрицание, осознание невозможного, шок от происходящего — всё слилось воедино. Гермиона чувствовала, как её затапливает чувство невосполнимой потери… и отчаяния.

Ей казалось, что однажды она уже видела смерть храбреца. Теперь казалось возможным, что он умрёт снова.

Кенна пробиралась через обломки; её тихие всхлипы были единственным звуком в поезде. Посмотрев на него сверху вниз, она замерла. Пара холодных глаз смотрела на неё… глаз, в которых определённо теплилась жизнь.

— Драко! — выдохнула она.

Услышав это имя, Гермиона вздрогнула. В голове что-то щёлкнуло, и она отчётливо почувствовала приближение двух колоссальных источников силы: один поднимался откуда-то снизу, другой — стремительно приближался с неба…

Раздался лёгкий хруст, за которым последовала череда ругательств.

— Ещё не кончено. Далеко не кончено, — простонал знакомый голос. Драко Малфой был жив. Он с трудом поднимался с пола, двигаясь скованно, словно замороженный, разминая по одной конечности за раз. — Неудивительно, что Поттер его уважает. Господи… — прохрипел он, почувствовав, как медальон странно угасает. Он снова выругался. — Он идёт.

Драко выпрямился во весь рост и откинул капюшон. Перехватив взгляд Гермионы (отчего та невольно содрогнулась), он одарил её фирменной ухмылкой и кивнул:

— Он ещё жив. Раунд второй, Грейнджер. — Драко достал палочку и покрутил её между пальцами. — Игры кончились.

С этими словами он прошёл мимо сестры и шагнул вон из вагона.

* * *

Альбус Дамблдор разрывался надвое. С одной стороны, он был счастлив, что магическая кольчуга, выкованная норвежским мастером по драконьей коже, спасла ему жизнь. С другой — магические чары, делавшие броню лёгкой как пух на воздухе, под водой работали ровно наоборот. Поэтому, пока он шёл ко дну, словно «Титаник», его волшебная палочка мирно покачивалась на поверхности реки, как соломинка, с каждой секундой уплывая всё дальше.

Бешеная борьба с десятками застёжек и невероятным весом проклятой железяки сама по себе выматывала до предела, особенно когда ледяная вода неумолимо выдавливала из лёгких остатки кислорода. Глядя на проплывающих мимо рыбёшек, пока он камнем шёл ко дну, Дамблдор осознал, насколько драгоценным было его фирменное везение в стиле «В самый последний момент». Нужно было действовать жёстче, решительнее, но страх перед воспоминаниями о Битве за Королевскую Корону взял верх. Феникса, который мог бы его спасти, больше не было, и, хотя за свою долгую жизнь он сотворил немало чудес, дышать под водой он так и не научился. Если эта чёртова броня его угробит, он клянётся стать полтергейстом и вечно преследовать того старого кузнеца-отшельника.

Последний отчаянный рывок — кольца звякнули, тяжёлая кольчуга соскользнула с плеч, и Альбус Дамблдор заработал руками так, будто от этого зависела его жизнь. Вырвавшись на поверхность, он жадно вдохнул спасительный воздух. Спокойно держась на воде, он начал обдумывать план. Когда верная палочка преданно подплыла к нему (у неё было полезное свойство находить хозяина, что часто выручало, когда он забывал её где-нибудь в замке), он направился к скалистому берегу. Кряхтя, Дамблдор выбрался из воды и начал взбираться по отвесному склону так легко, словно шёл по ровной дороге.

Аппарировать было слишком рискованно. Он подкрадётся к юному мистеру Малфою незаметно. И на этот раз он не проявит снисхождения.

Гермиона застыла в шоке, глядя, как прихрамывающий Драко выходит на мост. В голове не укладывалось: никто не смог бы пережить такой удар. Она осторожно подошла к дверному проёму и выглянула наружу. Драко смотрел в огромную дыру в мосту, куда провалился Дамблдор, тщательно осматривая воду в поисках признаков жизни. Он сидел на корточках, небрежно положив локти на колени. Гермиона медленно подняла палочку, целясь Драко в беззащитную спину.

— Грейнджер, не делай этого. С меня по горло хватит отвратительного характера Поттера. Не заставляй меня делать то, о чём я пожалею.

— Ты… ты… ты ОСТАВИШЬ профессора в покое! — попыталась пригрозить она, и палочка дрожала, держа на прицеле его затылок. — Просто… просто уходи! — добавила она жалким голосом; на самом деле она была перепугана до смерти.

Драко медленно поднялся. Одна рука лениво сжимала палочку, вторая взъерошила когда-то безупречно уложенные светлые волосы. Вздохнув, он повернулся к ней. Их разделяло около пятидесяти футов, но Гермиона ощущала, как две сущности Драко Малфоя бьются друг с другом под маской внешнего безразличия.

— Грязнокровка. Может, заодно избавимся и от неё.

«Ты рехнулся? Он меня точно прикончит».

— Заканчивай начатое. Дамблдор всё ещё жив.

— Слушай, дорогуша. Мне до тебя больше дела нет. У меня незаконченное дело со стариком. Будь хорошей девочкой и беги отсюда… кха-ак!

Драко рухнул на колени, судорожно вцепившись в горло, которое сдавила невидимая удавка. Гермиона обернулась: Альбус Дамблдор перелезал через край утёса, совсем недалеко от того места, где всё ещё лежал без сознания Ремус Люпин.

— Мисс Грейнджер, прошу простить меня, пока я его нейтрализую, — стальным тоном произнёс Дамблдор. — Реддл, я знаю, что ты каким-то образом оставил частицу себя в его разуме! ИЗЫДИ! — прогремел он.

Драко стоял на коленях, отчаянно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Гермиона переводила взгляд с одного на другого и слабо улавливала смятение в разуме Драко.

«Малфой… Дамбл-дор… борись… контрзаклятие… Клонифариум!»

Драко зажмурился и беззвучно зашевелил губами.

— …Клонифариум… — прохрипел он.

Невидимая удавка спала, и в следующее мгновение палочка Драко уже смотрела в грудь промокшему насквозь директору Хогвартса.

— АВАДА КЕДАВРА!

Дамблдор взмахнул древком и крутанулся на месте, исчезая снизу вверх — безупречная техника Спирального уклона. Драко резко обернулся: куда он делся?!

— Импедимента! Эйк Экспеллиармус Фортуна Инвертум Каландентиа Реверсум Экзорцизен Волдеморт!

Драко едва успел моргнуть, как шквал заклинаний обрушился ему на спину. Он грязно выругался, почувствовав, что тело больше ему не принадлежит. Неведомая сила рывком вздёрнула его в воздух, вырвав палочку из рук. Он начал медленно вращаться, а затем завертелся во все стороны с дикой скоростью, словно сошедшая с орбиты планета. Он пытался кричать, но из горла не вырвалось ни звука. Руки и ноги беспорядочно молотили по воздуху. Кровь прилила к лицу, барабанные перепонки взвыли от резких перепадов давления и смены плоскостей. Драко стало так плохо, что казалось, кишки сейчас вырвутся наружу. Его немедленно и обильно вырвало; жёлчь фонтаном разлетелась во все стороны.

Гермиона заворожённо смотрела, как Дамблдор хладнокровно лишает Драко способности двигаться, думать и хоть как-то отвечать. Ей сразу вспомнился инцидент на Чемпионате мира по квиддичу. Если бы она не оцепенела от благоговения при виде сражающегося в полную силу Дамблдора, она, возможно, умоляла бы его остановиться. Темноволосый маг прикрыл глаза, с сожалением покачав головой. Едва заметный взмах палочки — и вращение начало замедляться; руки и ноги Драко безвольно повисли. Спустя почти минуту Дамблдор отменил заклятие. Его ученик камнем рухнул на доски, сломав ногу с мерзким хрустом. Свернувшись клубком, Драко мог лишь жалко скулить, отрыгивая остатки кровавой рвоты.

— Тебе со мной не сладить, Драко Малфой, — властно произнёс Дамблдор.

Подойдя к поверженному противнику, он небрежно взмахнул палочкой — и его мокрая одежда мгновенно высохла. Щелчок пальцев — из воздуха соткалась модная волшебничья шляпа, которую директор эффектно водрузил на голову.

Драко лежал ничком, проклиная всё на свете. Он не мог проиграть так легко — этому дураку, которого он играючи одолел до этого… Это невозможно!

Из глубин его разума ему прошептало более тёмное присутствие:

— Малфой! Я запрещаю! ВСТАВАЙ И УБЕЙ ЕГО!!

Гермиона ахнула — она это услышала! Кто это сказал? Малфой? Нет… этот голос казался пугающе знакомым…

— Я полагал, что Камера Иралема усмирит твою способность Инфернуса. Я просчитался. Но не бойся, я изгоню из тебя все следы, что оставил Тёмный Лорд. Да-да, великолепный окклюменс… — задумчиво бормотал Дамблдор, медленно поглаживая короткую бороду и неспешно подходя к поверженному противнику. — Империус больше не будет терзать твою душу. Позволь мне помочь тебе.

Хотя по тону было ясно: директор сделает это независимо от того, согласится Драко или нет.

Драко почти не мог шевелиться. Осколки сломанной кости впивались в нервные окончания, посылая в мозг волны агонии. Голова звенела, кровь приливала обратно к голове, реальность плыла перед глазами, голос пропал. А значит, никакой магии. Даже Инфернус не откликнется на зов. Он был слишком слаб. Он побеждён. Дамблдор выиграл.

— Ты думал, Поттер сдался, когда мы держали его в плену?! Я не потерплю оправданий! ВСТАВАЙ И УБЕЙ ЕГО!!

— …убью… тебя… — еле слышно прохрипел Драко.

Дамблдор не обратил внимания, сосредоточившись на заклинании изменения памяти. Ему нужно было подготовиться к погружению, чтобы вычистить из головы мальчика любые следы, оставшиеся со времён Битвы за Королевскую Корону. Драко был не в себе. Дамблдор об этом позаботится. Закрыв глаза, директор пронзил разум Драко.

Гермиона наблюдала за этим с любопытством, пока вдруг не почувствовала, как её собственную окклюменцию что-то тянет. Дамблдор был слишком силён, и её медленно, но верно затягивало в глубины сознания Малфоя в кильватере ментальных зондов директора.

* * *

Она шла по тёмному переулку, наблюдая, как какие-то мальчишки в страхе жмутся по углам при её появлении, словно она была самим Драко. Распознать лица было трудно, но одно она всё же узнала безошибочно. Лицо, которое знала слишком хорошо: своё собственное.

— Мерзкая грязнокровка! — выплюнула она в лицо кудрявой девочке. К своему изумлению, Гермиона увидела, как её собственная копия со второго курса отшатнулась, и в больших карих глазах блеснули слёзы.

Оглянувшись, она заметила, что лица в переулке становятся чётче. Она узнавала учеников Хогвартса, которых когда-либо терроризировал Драко. Рядом вышагивали Крэбб и Гойл — его прихвостни, правая и левая рука. Всё это походило на шествие по красной ковровой дорожке: повелитель, торжественно ступающий среди своих приспешников. Или, скорее, Принц, идущий унаследовать по праву принадлежащий ему трон.

Она низко склонилась в поклоне перед Королём и его прекрасной супругой…

— Драко, сын мой, ты станешь наследником великого и уважаемого рода Малфоев. Ты будешь самым могущественным волшебником на све…

Он резко оборвал фразу и в ужасе посмотрел вниз: бледная костлявая рука пробила его грудную клетку насквозь. Рука потянулась сзади, чтобы сорвать медальон Ордена с его шеи — символ его дерзкого побега ради спасения семьи.

— Юный Малфой. Твой король мёртв. Теперь ты МОЙ!

Гермиона почувствовала, как падает ниц перед новым Владыкой, и она ощутила мгновенную ненависть к Альбусу Дамблдору и — ещё сильнее — к Гарри Поттеру. С новой, извращённой решимостью она начала тихо хихикать в предвкушении. Они умрут, и чем скорее, тем лучше! Магическая сила выплеснулась из её тела, пробуждая её особую Способность к Призыву. Её глаза ярко засветились, и ослепительный столб света обрушился на неё, пока она стояла на коленях…

— …Ха-ха-ха! Малфой, я же говорил тебе, что грязнокровка сильна. Она бы отлично подошла…

* * *

— Гермиона! Не дай им себя одурачить! — раздался крик в реальном мире.

Взбешённый Альбус Дамблдор грубо вышвырнул её из разума Драко. Глаза Гермионы распахнулись: она только сейчас осознала, что Дамблдор тоже был там и видел всё то же самое.

— Вниз! — скомандовал он.

Взмах палочки — и невидимая рука сдёрнула Гермиону с линии огня, прежде чем она успела моргнуть.

Драко поднимался на ноги. Его сломанная кость срасталась прямо на глазах. Медленно, но верно он начал отрываться от земли и взмывать в небеса; руки вновь объяло ревущее пламя, а лицо приобрело пугающе безмятежное выражение. Дамблдор выругался, глядя в темнеющее небо: его лицо покрылось глубокими тенями от огненного сияния мальчика, парящего высоко над ним. Он быстро отпустил Гермиону и снова вскинул палочку к небу, но Драко лишь спокойно опустил на него взгляд — и древко в руке Дамблдора вспыхнуло, заставив его с шипением разжать пальцы.

Дамблдор замер, широко расставив ноги. Два противника смотрели друг на друга: один — пылающий подросток, парящий высоко в небе; другой — гордый, несокрушимый маг со сжатыми кулаками, готовый драться голыми руками. Воцарилось звенящее напряжение. Все выглядывали из-за плеч и голов смельчаков, которые хотели это увидеть: их ровесник бросил вызов самому Альбусу Дамблдору. И, судя по всему, у директора не было ни единого шанса.

— Какие-нибудь слова? — спокойно спросил Драко, плавно покачиваясь на фоне ночного неба.

— Нет.

— Превосходно. Тогда начнём, — вежливо произнёс Драко и широко раскинул руки.

Дамблдор сменил стойку, уверенно встав в беспалочковую дуэльную позицию.

— Неужели? — ухмыльнулся Драко, одобрительно кивнув. — Альбус, мой дорогой друг, мне нравится твой пыл.

— Тебе также понравится твоё поражение, Том.

— Том? — Глаза Драко опасно сверкнули. — Я — Драко.

С этими словами он сорвался с места и на предельной скорости пошёл в пике прямо на Дамблдора; глаза его пылали.

Гермиона видела всё словно в замедленной съёмке. Она видела, как Дамблдор вскидывает руки для беспалочкового щита, но благодаря ментальной связи она знала: Дамблдор боится. Боится, что на этот раз не выживет. Боится, что не доживёт, чтобы рассказать об этом…

Внезапно размытая тень спикировала откуда-то сверху и на огромной скорости врезалась в огненный метеор по имени Драко Малфой. Дамблдор держал перед собой мерцающую ауру щита, но это уже не требовалось. Метла с громким стуком упала в нескольких футах от него. Директор поднял взгляд: два бойца яростно сцепились в воздухе, а спустя полсекунды с грохотом рухнули на доски моста. Дамблдор облегчённо выдохнул.

«Гарри, мальчик мой… Как всегда вовремя».

Гарри Поттер поднялся первым. Воздух вокруг него вибрировал от переизбытка магии. Меч был закреплён за спиной, и Гарри выпрямился с неестественной, пугающей жёсткостью, не замечая боли. Огонь на руках Драко погас, и слизеринец со стоном перекатился на бок. Удар был такой силы, словно он на полном ходу впечатался в каменную стену Хогвартса. Стиснув зубы, Драко усмехнулся: для Золотого Мальчика прошибать стены (и драконов) было сущим пустяком.

«Твою мать, пора делать ноги. До Дамблдора доберусь в другой раз…»

ВЖ-Ж-И-И-Х!

Драко замер. Этот звук… звук обнажаемого клинка!

— Не смей бросать вызов Чародею-Фениксу Альбусу Дамблдору.

Глаза Драко распахнулись. Этот низкий, потусторонний, пробирающий до костей голос. Когда он звучал, кто-то всегда умирал. Но Малфой никак не ожидал, что этим кем-то окажется он сам. Он дёрнулся, пытаясь отползти, но тяжёлый ботинок опустился ему на грудь, пригвоздив его к доскам. Драко почувствовал, как кровь отливает от лица: Гарри занёс меч высоко над головой, сжимая рукоять обеими руками, чтобы вонзить клинок ему в шею. Одним плавным движением клинок пошёл вниз…

— ЛЕГИЛИМЕНС! — закричала Гермиона.

Гарри застыл, и остриё клинка упёрлось Драко в подбородок. Слизеринец судорожно сглотнул, осторожно отвёл лицо в сторону и кончиком указательного пальца отодвинул бритвенно-острую сталь подальше от своей шеи. Подняв руки в примирительном жесте, он признал поражение.

«Твою ж мать. Ещё бы чуть-чуть».

Гарри стоял неестественно неподвижно. Мышцы медленно расслаблялись, туман в глазах рассеивался. Лёгким рывком головы он встряхнулся и закрыл глаза, словно отгоняя дурной сон. Драко глянул между его ног на Гермиону: её глаза были полуприкрыты, а губы беззвучно шевелились.

Гарри наконец осознал, что происходит, и отступил на шаг. Вернув меч в ножны (казалось, почти с неохотой), он бросил Малфою:

— Тебе лучше уйти.

Драко всё ещё был бледен и смотрел на Поттера новыми глазами. Теперь он уже не был так уверен, что перед ним всё тот же «Золотой Мальчик». Без лишних слов он поднялся, подобрал палочку и накинул капюшон на светлые волосы. Коротко, с неохотной благодарностью кивнув Грейнджер, он подозвал единорога, а Кенна подбиралась к нему всё ближе и ближе.

— Уходим, — мягко сказал Драко. Девочка переводила взгляд с Дамблдора, Гарри и Гермиону. Что здесь вообще произошло?

Гарри отвернулся, дошёл до дальнего конца моста и резко сел у края обрыва, сцепив пальцы и подтянув колени к груди. Он не мог поверить, что это повторилось. Снова.

Гермиона подошла к нему. Она чувствовала, как волоски на руках встают дыбом, а лицо горит: остаточная магия Чар Солидуса всё ещё струилась по её венам.

— Гарри… — попыталась она утешить его, положив ладонь ему на плечо.

— Только не сейчас, Гермиона. Не сейчас, — глухо отозвался он.

Гарри отвернулся и уставился на реку, а солнце садилось за городами.

— Дай мне минуту, ладно? — устало попросил он и уткнулся лбом в колени. «Диггори была права. Гермиона этого не заслуживает. Ей нужно держаться от меня как можно дальше».

— Я подожду здесь, хорошо? — тихо сказала Гермиона, давая ему личное пространство.

Она опустилась на полусломанную скамью у заброшенной будки дорожной заставы, увитую каким-то вьюном. И она будет ждать. Столько, сколько потребуется.

— Ого.

Тревис Финч-Флетчли, как и большинство учеников Школы чародейства и волшебства «Хогвартс», не мог в это поверить. Это было самое странное проявление магии, какое они когда-либо видели, и не раз казалось, что Дамблдору пришёл конец. Этот незнакомец, парень со светлыми волосами, был невероятен… кто он, чёрт возьми, такой?

— Вы видели? Он летал! И весь этот огонь, и всё такое… Дамблдор его раскручивал…

— Чёрт возьми, а я-то думал, он из наших. Это что, был Гарри? Я не разглядел — всё произошло слишком быстро…

— Как думаете, кто это был?

— Пожиратель смерти?

— Не-а, быть не может. Он же помог Уизли, разве нет? Наверное, аврор или вроде того…

— Вообще-то, он кажется мне очень знакомым. Я уверена, он напоминает кого-то из нашей школы. С нашего курса, между прочим, — невозмутимо вставила Полумна Лавгуд.

Все на секунду посмотрели на неё, а затем отмахнулись от этой нелепой мысли. Выбравшись из искорёженного поезда, ученики принялись осматривать ущерб; шестикурсники и семикурсники левитировали раненых на открытое пространство, чтобы там ими занялись как следует. Рон вместе с Чжоу осматривал двух раненых братьев. Глянув вдоль моста, он едва различил Гермиону и Гарри: последний смотрел в пустоту. Рон не знал, что сказать — ведь Гарри только что на глазах у всех едва не убил человека.

«Гарри, дружище… что с тобой, чёрт возьми, происходит?»

* * *

Гарри замкнулся в собственном мире. Он сидел, опасно примостившись на самом краю обрыва; его взгляд блуждал по долине и городу внизу. Вдали мерцали огни, фары машин проносились по шоссе, и всё вокруг дышало покоем. Всё, кроме его души.

Вот он сидит тёплой летней ночью, глядя на спокойствие очередного дня своей жизни. Он всё ещё подросток шестнадцати лет, скоро семнадцать. Но в этой реальности ему суждено было стать чем-то бóльшим, нежели просто нормальным человеком; спокойствие было лишь фарсом, а тёплый ночной воздух не мог развеять холодную пустоту у него внутри.

Прислонив лоб к коленям, он всерьёз задумался, зачем он вообще на этой земле. Как его снова угораздило оказаться втянутым в эти атаки — в эти случайные вспышки убийств и разрушений? Размышляя о чёртовом пророчестве, которое ему предстояло исполнить, Гарри пришёл к безрадостному выводу: не имело значения, что Волдеморт мёртв, как не имело значения и то, что у него была та самая «сила, которой не знает Тёмный Лорд».

Это был бесконечный цикл насилия, направленный против тех, кто верил, что гармония между волшебниками и обычными людьми возможна, что обе стороны магического мира могут сосуществовать в относительном мире. Эти ублюдки хотели истребить собственный народ. Какой в этом смысл?

У людей в поезде был шанс жить в мире. Он поступил в Аврорскую академию, надеясь, что никому в Хогвартсе больше не придётся со страхом идти в школу, надеясь, что он сможет что-то изменить. На этот раз ему удалось — но лишь чудом. Если бы он оказался чуть медленнее, или если бы Драко не задержал нападавших… кто знает, чем бы всё обернулось?

Гарри сжал кулаки, вспомнив об обоюдоостром мече по имени Драко Малфой. Он перевёл взгляд в небо, размышляя о том, через что им обоим пришлось пройти.

Драко. Его соперник и школьный враг на протяжении стольких лет. Богатый, надменный, совершенно бесстрашный, а теперь — могущественный до опасного предела. Тот самый парень, что разгромил весь Орден Феникса меньше года назад. Тот самый придурок, который мог бы перебить всех здесь присутствующих, если бы только захотел. Гарри готов был локти кусать. Драко был началом всего этого. Не надо было сломя голову мчаться спасать его из Азкабана. Да, он спас Малфоя от участи хуже смерти, но стоило ли оно того?

И вот теперь он сам изо всех сил пытался убить Дамблдора. И если бы не Гермиона…

Сплошные сомнения. Гарри казалось, что в последнее время он принимает далеко не лучшие решения; но, с другой стороны, задним умом все крепки. Прошлое не изменить — можно лишь учиться на ошибках, чтобы попытаться сделать будущее лучше. Он медленно поднялся и вытянул правую руку перед собой, словно желая коснуться воображаемого сгустка магии, пляшущего перед глазами.

«Если бы только можно было дотянуться, ухватить ответы, как-то создать решение своих проблем заклинанием… Как-то… стереть из памяти образы смертей».

— Гарри?

Дамблдор подошёл сзади; под его шагами тихо хрустела галька. Гермиона встала, пристально наблюдая за ними. Дамблдор выглядел немного бледным, но рука, лёгшая Гарри на плечо, была сильной и твёрдой, а не старческой, в пятнах, как раньше. Гарри покосился на него — он всё ещё не привык видеть директора таким молодым. Ещё одно напоминание о том, на что способен Драко.

— Мне потребуется твоя помощь. Нам ещё нужно доставить всех на Кингс-Кросс, и, без сомнения, будут вопросы.

Гарри старался сохранять спокойное, невозмутимое лицо, хотя внутри хотелось кричать во всю глотку. Дамблдор выпрямился во весь рост и мягко произнёс:

— Никогда не сомневайся в себе, Гарри. Доверяй своим инстинктам.

Гарри посмотрел ему в глаза с каменно-непроницаемым лицом.

«Если бы всё было так просто».

— Иду, — наконец ответил он.

Дамблдор кивнул и многозначительно взглянул на Гермиону, прежде чем вернуться к искорёженному составу. Гарри понял намёк, поднялся на ноги и подошёл к ней. Гермиона по-прежнему чувствовала, как его энергия перетекает в неё, стоит их рукам соприкоснуться. Ощущение было не из приятных.

— Спасибо тебе за то, что ты сделала там… — мягко сказал он. Он попытался улыбнуться, но вышло скорее как вялое подёргивание мышц щеки. Гермиона молчала — Гарри собирался открыться ей чуть больше, и нужно было дать ему выговориться. — Что я могу сказать? Я снова тебя подвёл, — тихо продолжил он. — Я уже ничего не понимаю. Всё это… — он указал на аврорскую мантию, экипировку и разбитый поезд. — И это и есть моя жизнь? Он мёртв. Я думал, мне не придётся проходить через ещё один Хогсмид, через ещё один Отдел Тайн.

Он замолчал, и перед глазами вспыхнули образы тех убегавших преступников.

— Но, видимо, чем больше всё меняется, тем больше всё остаётся по-старому, а?

Гермиона ободряюще сжала его руку, предлагая поддержку, как могла. Он ответил тем же жестом: взял её ладонь и, сам того не осознавая, мимолётно поцеловал тыльную сторону.

— Ты на меня злишься? — спросил он. Гермиона недоумённо посмотрела на него. — За то, что не писал, и всё такое.

В глубине души она была разочарована тем, что он не писал, пока она болела, но лишь покачала головой. На мгновение Гарри почувствовал облегчение.

— Я не знаю, что со мной происходит. Не знаю, виновата ли ментальная тренировка или что-то ещё, но кое-что уже не так ясно, как раньше. Сложно объяснить… понимаешь, о чём я? — спросил он уже более лёгким тоном.

Гермиона была не готова обсуждать нападение на поезд, поэтому сосредоточилась на его вопросе, хотя сейчас проблемы между ними казались сущей мелочью. На такие вопросы она ответить могла, пусть ей и хотелось сказать ему миллион куда более важных вещей.

— Признаюсь, я немного волновалась, но не бери в голову, это не так уж и важно. Рон думал, что ты просто слишком занят тренировками и у тебя это вылетело из головы.

Внезапно это имя пробудило в Гарри воспоминание.

— РОН! — резко воскликнул он. — Ох, точно… как он? — спросил он с чуть большим энтузиазмом, чем требовалось от человека, который дружит с ним уже много лет.

Гермионе стало ясно: после всех этих сражений Гарри слегка «сдвинулся». Ну, или она надеялась, что лишь слегка. Он отреагировал так, будто вообще забыл о существовании Рона.

— Ну, нас всех здорово тряхнуло, наверное…

Гарри не мог поверить, что задал такой тупой вопрос сразу после всей этой драки. Очевидно же, что дела не «нормально». В этот момент Гарри почувствовал себя довольно глупо.

— Забудь, что я спросил.

Гермиона резко закрыла рот. Он вёл себя так странно. С виноватым видом Гарри опустил голову, пряча глаза. Он принялся перебирать её пальцы, свободно лежащие у него в ладони. Они казались такими хрупкими и нежными на фоне мозолей на его правой руке — мозолей, набитых в драках. Это был потрясающий контраст: маленькие, аккуратные пальцы, которые могли бы принадлежать ангелу, лежали в ладони того, чьи руки давно перестали быть невинными. Перед его глазами снова вспыхнули кровавые образы, и он резко отпустил её руку.

Его тошнило от самого себя. Она не должна делить с ним его грехи.

Гермиона изучала его, наблюдая, как он поглощён её пальцами. Он немного раздался в плечах, а в его обычно матово-чёрных волосах действительно пробивалась седина. Они снова были слишком длинными и растрёпанными, и ей так хотелось, чтобы он хоть раз попытался привести их в порядок. Она внутренне улыбнулась: он и не замечал, что почти целую минуту нежно касается её руки, словно потерявшись в мыслях. Но когда он резко отпустил её и отстранился, Гермиона опешила. Что заставило его так среагировать? Гарри заёрзал, стараясь незаметно прикрыть свежее кровавое пятно на штанине — пятно, которое Гермиона тоже предпочла бы не видеть…

— Я всё тебе компенсирую этим летом. За всё, клянусь. Я… мне просто нужно сначала разобраться с некоторыми вещами…

— С какими вещами? — спросила Гермиона, безуспешно пытаясь его понять. — Гарри… — начала она, и он поднял на неё взгляд.

— Есть вопросы, которые нужно вынести на обсуждение Ордена. Первое — Драко. Второе — эти «Последователи», как они себя называют… и человек по имени Харгривз…

— Харгривз?

— Об этом никто не знает. Никому не говори, даже Рону. — Гарри понизил голос, хоть рядом и не было никого, кто мог бы подслушать. — Харгривз — учёный, причём исключительно одарённый. Думаю, ты знаешь его сына, он на седьмом курсе. — Гарри указал в сторону поезда. — Вон, видишь парня рядом с Гойлом? Это он. Он ставил на нас эксперименты, пока нас лечили, и это он выкачал Инфернус из Драко… а потом отправил его гнить в Азкабан.

— Боже мой! — выдохнула Гермиона, широко раскрыв глаза. — Так вот зачем ты приходил в Хогвартс за зельем! За зельем из Тёмных искусств, между прочим… — Она нахмурилась.

Гарри подумал: поразительно, она способна простить ему то, что он сбежал без прощания, чтобы разнести Азкабан, но при этом помнит такую мелочь, что Эссенция Муриада — это «тёмное зелье». Он коротко улыбнулся.

Господи, как же он по ней скучал.

Но по какой-то абсурдной причине он скучал по ней только тогда, когда она была рядом… Гермиона прочистила горло.

— Эм… точно. — Он потянул время. — И… у меня есть ещё личные дела. Кое-что, что в последнее время не даёт мне покоя… так что я… э-э… — он осёкся.

— Гарри! — окликнул Дамблдор со стороны поезда.

— Иду, профессор! — Гарри вскочил, явно обрадованный умением директора появляться в самый подходящий момент.

Гермиона открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыла. Она пошла рядом с ним и как-то само собой попыталась взять его за руку. Едва их пальцы соприкоснулись, она чуть не расплакалась из-за его заминки, но тревога отступила, стоило ему тепло сжать её ладонь. Каким-то образом ей стало легче. Пусть это был пустяк, но в трудные времена Гарри никогда никого к себе не подпускал. По крайней мере, это был хороший знак. Используя физический контакт как мост для легилименции, она мягко прощупала его разум, но наткнулась лишь на глухую стену. Она вздохнула: может, он и впускает её в свою жизнь чуть больше, но при этом искренне верит, что одинок. Он отгородился от неё, сам того не осознавая. Гермионе нужно было убедить его, что они всегда будут рядом с ним — так же, как он всегда был рядом, когда они в нём нуждались.

* * *

Яркое утреннее солнце пробилось сквозь окна дома № 12 на площади Гриммо. В хозяйской спальне спал её единственный обитатель: простыни укутывали его, ступни торчали с края кровати. Белоснежная сова тоже дремала в клетке неподалёку, сонно щуря большие жёлтые глаза. Когда луч света упал на лицо темноволосого юноши, тот недовольно проворчал, но послушно поднялся с постели. В прошлом году в этот самый день в его жизни выдался очень насыщенный событиями день. Трудно было поверить, что прошёл всего год — казалось, миновал десяток лет. Гарри открыл глаза навстречу солнцу. Он знал, что многое изменилось. К лучшему ли? Да, к лучшему. Но те немногие яркие, счастливые моменты прошедшего года так и не смогли заполнить эту пустоту у него внутри.

Сегодня был день, когда трагически погиб человек, близкий его семье. Гарри больше не испытывал той ненависти к себе, не чувствовал удушающей вины, которая съедала его прошлым летом. Но через всё — и хорошее, и плохое — с того рокового дня в Отделе Тайн Гарри знал, что должен кое-что сделать ради него и всех, кто пал в войне с Волдемортом. В конце концов, если бы не они, Гарри бы здесь не было, а многие до сих пор жили бы под гнётом Тёмного Лорда. Его мысли вернулись к событиям прошлой недели, когда Дамблдор говорил с ним в кабинете в Косом переулке.

* * *

— Как видишь, прежний Орден Феникса остался в прошлом. Кроме Ремуса, Хагрида и меня, никого не осталось. Наши более молодые участники, такие как Билл, Нимфадора и Артур, помогают вербовать новых людей, поскольку недавние события доказали: хотя Волдеморта больше нет, остались те, кто следует его подлым путём и не гнушается охотиться на детей. Как член Ордена ты обязан прежде всего защищать невинных в этой грядущей вражде. Гарри, ты принимаешь эту ответственность?

— Да. — Без малейших колебаний. В конце концов, это по большей части был его бардак, и ему его разгребать.

— Как идут тренировки в «Львином Сердце»? — спросил Ремус, заложив руки за спину.

Гарри покосился на него. В тоне Люпина и в деловой, резкой манере Дамблдора было что-то, что ему не нравилось. Воздух был заряжен невысказанным напряжением.

— Эм… в основном мы занимались контратакующей дуэльной техникой, проникновением, проводящими чарами и физической подготовкой… — Гарри запнулся.

Ремус кивнул с мрачным лицом. Он продолжал мерить кабинет шагами, то и дело останавливаясь, чтобы покрутить в руках какую-нибудь безделушку или книгу на полках.

— Гарри, есть кое-что, о чём мне нужно с тобой поговорить. Что-то очень важное, и я считаю, ты должен знать это, прежде чем мы пойдём дальше.

Гарри ощутил знакомый тошнотворный холодок в животе — то самое предчувствие, когда происходит что-то страшно неправильное и тебе вот-вот сообщат ужасную новость. Ни профессор, ни Ремус не смотрели ему в глаза и медлили, прежде чем произнести следующие слова.

— Солидус Гриффиндор был Охотником на Тёмных магов. Ты знаешь, что это значит? — мягко спросил Ремус.

Гарри на секунду задумался и брякнул второе, что пришло на ум:

— Полагаю, это значит, что он сражался с плохими волшебниками?

Он уже догадывался, к чему всё идёт, и ему это не нравилось. Внезапно он ощутил присутствие… знакомое присутствие в глубине разума. Дамблдор поднял на него глаза и тихо произнёс:

— Скажи, о чём ты думаешь, Гарри.

Гарри посмотрел ему прямо в глаза. «Значит, вот как, да? Читаем мысли?» Взяв эмоции под контроль, он ответил спокойным голосом:

— Я не понимаю, о чём вы.

Услышав это, Ремус внезапно потерял самообладание и с силой грохнул кулаком по дубовому столу, за которым сидели Дамблдор и Гарри. Гарри подскочил.

— Чёрт возьми, Гарри! Ты что, не видишь? Он был охотником! Мало чем отличался от тех Охотников, что шли по твоему следу, — с той лишь разницей, что он был человеком! Солидус был убийцей, и этот меч скосил целые легионы! После крушения поезда я услышал от некоторых учени…

— Достаточно, Ремус, — твёрдо оборвал Дамблдор.

Ремус метнул в него свирепый взгляд, но отступил, нервно проведя рукой по волосам. Он снова зашагал по кабинету, бормоча что-то под нос.

— Гарри. Помнишь день, когда я передал тебе это оружие?

Гарри кивнул. Ещё бы не помнить… в тот день напали на Аластора.

— Да, помню.

— Ты хочешь мне что-нибудь о нём рассказать?

«Расскажи ему, Гарри. Расскажи ему, что голоса говорят с тобой. Расскажи, пока не поздно».

«Ты с ума сошёл? Он примет меня за чокнутого».

— Не особо. Он просто, ну, усиливает мою магию, вот и всё. — Он солгал, но на этот раз позаботился о том, чтобы закрыться от любых ментальных зондов.

Дамблдор нахмурился, но развивать тему не стал. Он встал и налил себе и Гарри ещё чая. Гарри сделал осторожный глоток: он чувствовал себя так, словно сидел на скамье подсудимых. Горячая жидкость ничуть не успокоила нервы.

— Так или иначе, эти… травмирующие события ещё настигнут тебя, Гарри. Мёртвые не возвращаются, но они всегда оставляют что-то после себя. Я говорю тебе это сейчас, хотя ты вряд ли поймёшь смысл моих слов, пока не повзрослеешь. — Дамблдор коротко улыбнулся, словно посвящая Гарри в притчу, которую доведётся услышать лишь немногим. — Я не могу указывать, как тебе жить. Я могу лишь надеяться, что ты сделаешь правильный выбор. Но что я действительно тебе рекомендую, Гарри, так это навестить Дёрсли и тех, чьи семьи напрямую пострадали в этой войне. Поверь тому, у кого есть опыт: горе войны ложится не на павших бойцов, а на тех, кто остался жить. Помни об этом, Гарри. И не забывай тех, кто помог тебе достичь невозможного. Они — источник истинной силы, и никакая магическая способность, природная или иная, этого не заменит.

* * *

Гарри встал с постели и начал собираться. Приняв душ в пустом гулком доме, он надел новую мантию. В отличие от вычурных и экстравагантных нарядов Дамблдора и других магов высшего ранга, это была простая чёрная мантия, в несколько слоёв ложившаяся на плечах, с длинным капюшоном, который он оставил откинутым. На талии она перехватывалась узким витым шнуром из тёмной верёвки. Натянув новые сапоги из василиска, выданные в «Львином Сердце», он взял со стола меч и заткнул его за верёвочный пояс.

Пришло время отдать дань уважения.

Гермиона и Рон уже ждали на кладбище вместе с четой Уизли и остальной семьёй. Джинни и Гермиона как раз возлагали цветы на могилу Сириуса. Рон стоял чуть в стороне, рядом с Ремусом; Гарри заметил, что Люпин крепко держит за руку Тонкс. Дамблдор и остальные члены Нового Ордена Феникса молча повернули головы, когда Гарри со скорбным лицом подошёл к ним.

— Гарри. — Гермиона шагнула навстречу и коротко обняла его.

То же самое сделали миссис Уизли и Джинни, а затем последовали мрачные рукопожатия и кивки от остальных. Гарри знал, что все ждали, что он первым заплачет или сделает что-то необычное, но сегодня — сегодня он дал себе личную клятву. Сегодня он изменит свою жизнь раз и навсегда. Не зная, как лучше начать, он неловко пробормотал, что хочет кое-что сказать. Дамблдор, казалось, чего-то подобного и ожидал; он величественно кивнул, показывая, что предоставляет ему слово.

— Эм… — начал Гарри. Он ненавидел толкать речи. Поэтому решил быть максимально кратким. — Мы здесь, чтобы… ну, вспомнить Сириуса. Я знаю, прошёл уже год, и нам всем его не хватает. Я не могу толком выразить, что чувствую, и ничего не готовил, так что… постараюсь покороче.

На этих словах Гермиона ободряюще сжала его руку. Он чувствовал, как её тревога пытается уговорить его выплеснуть всё наружу. Но, хотя он уже не испытывал прошлогодней тоски, сегодня он ни за что не стал бы говорить о Сириусе при всех.

— Прошлое не изменить. Если бы это было возможно, я бы не раздумывая нашёл способ переиграть весь этот год. Но я не могу — теперь я это понимаю. Зато я могу изменить будущее. Моё будущее. Меня приняли в Орден Феникса в тот день, когда профессор передал мне отцовский плащ. С тех пор… я… я совершил вещи, о которых хотел бы забыть. Но забыть не получается. Поэтому я хороню это, — он поднял меч, — как символ того, что отныне моя сила будет принадлежать только мне и питаться любовью тех, кто рядом.

На этих словах он мягко пожал ладонь стоящей рядом Гермионы.

— Я хочу искупить свои поступки, и это — мой первый шаг.

Дамблдор одобрительно кивнул:

— Гарри, позволь мне. Я сохраню его в безопасности, подальше от любопытных глаз.

Меч пробыл у него всего год — и Гарри вернул его Дамблдору. Прошелестел лёгкий ветер — такой слабый, что его можно было вовсе не заметить. Но Гермиона его почувствовала: это была передача энергии клинка, возвращающегося в состояние покоя. Меч признал, что хозяин больше не желает иметь с ним дела. Её магическая Иммоляция и Способность к Призыву ощутили, как сила медленно уходит из воздуха вокруг, и он снова стал спокойным. Оглядевшись, она была почти уверена, что никто другой этого не заметил. Гермиона посмотрела на каменно-непроницаемое лицо Гарри, и в этот самый миг произошло нечто странное.

Мир вокруг неё внезапно обесцветился. Пышный фон из зелёной травы и цветущих деревьев вокруг кладбища обернулся мёртвой, бесплодной тундрой. Мёртвые деревья напоминали ей пальцы, что тянутся из преисподней к живым. Надгробий стало впятеро больше; они тянулись до самого холмика, заслонявшего слепящий свет заходящего солнца. Профиль Гарри изменился: волосы стали длиннее, а с левой половиной лица было что-то пугающе не так. Он медленно повернулся к ней, и его глаза излучали могущественную магию…

От этого мимолётного видения она резко выпустила его руку. Гермиона рывком повернула голову к Гарри — но всё было в норме. Он спокойно наблюдал, как Дамблдор произносит изгоняющее заклинание. За пару секунд оружие исчезло в облачке дыма. Когда Дамблдор закончил, Гарри подошёл к каждому из присутствующих и пожал руку. Гермиона стояла как вкопанная, гадая, не привиделось ли ей всё это. Спустя несколько секунд она потрясла головой, отгоняя наваждение, и присоединилась к остальным, чтобы просто быть с ним рядом.

Это было лишь её воображение. Глядя, как он общается с Орденом, она окончательно отмахнулась от того мгновения как от случайности. Сейчас Гарри чувствовал себя как-то спокойнее, живее, посвежевшим и обновлённым. Она улыбнулась, надеясь, что это добрый знак и что отныне всё наладится.

Сам же Гарри теперь мрачно сознавал, в каком он положении. Эти люди — его боевые товарищи, но отныне он будет действовать по уставу, как часть команды, которая больше его самого. Он проведёт лето с Гермионой и принесёт Англии славу на грядущем Чемпионате Европы. Ему нужно снова начать жить. Война окончена. Министерство ежедневно вылавливает беглецов одного за другим.

Рядом с Гермионой всё снова будет хорошо.

* * *

Макнейр желал лишь одного: стать как можно незаметнее. Рудольфус Лестрейндж, напротив, обожал внимание. Стоя в углу со скрещёнными на груди руками, Макнейр мечтал лишь о том, чтобы Рудольфус Лестрейндж сам стёр эту вечную ухмылку со своего лица. Это дерьмо перестало быть смешным!

— Мой господин, это было словно… словно… у меня нет слов. Я и не знал, что существует подобное существо…

— А? Такое существо? Эти двое связаны. Разве ты не знал Великого Лорда Волдеморта? Он — обратная сторона той же монеты, — небрежно отозвался Лестрейндж, изящно похрустывая кусочком яблока.

Макнейру было противно, как он рассуждает о мёртвых, словно о соседях по лестничной клетке. Азкабан был для Лестрейнджа скорее курортом, чем тюрьмой. Чёрт, его «уроки за решёткой» надоумили этих второсортных убийц и головорезов напасть на «Хогвартс-экспресс». Даже он мог предвидеть, что такая вылазка кончится провалом. Вернулись лишь семеро. Насколько знал Макнейр, выполнять работу одного Пожирателя смерти отправили две дюжины человек. Какая бессмысленная трата жизней…

— Вы были не готовы. Потому и провалились.

— Это было… ужасно… там был всадник на коне, и… вам надо было видеть глаза того, второго… они светились… как у Грима из детских сказок…

— Грима, говоришь? Грим — не сказка. С чего ты взял?

После этих слов травмированный вожак «Последователей», похоже, окончательно потерял и остатки уважения, и веру в то, что этот человек в своём уме. Он удивлённо вскинул взгляд, но тут же снова опустил глаза.

«Ладно. Эти психи… может, пора искать новую работу…»

— Да, господин, — слегка нерешительно ответил он. Он что, правда верит в Грима? По какой-то необъяснимой причине вожак больше не чувствовал себя в безопасности рядом с этим человеком. Да, Рудольфус доказал, что силён, — но вот верхний этаж…

— Угощайся. — Рудольфус предложил мужчине немного фруктового салата из миски на столе.

Сначала вожак замялся, но решил не злить Лестрейнджа лишний раз. Огромный топор палача, прислонённый к стене этой шикарной квартиры, смотрелся дико неуместно, но служил отличным напоминанием о том, с кем он имеет дело. Он откусил кусок яблока. Вкус был восхитительным.

— Ах… прелести матушки-природы. Разве я не говорил, что многому научился у Господина? Особенно искусству Флоры: умению говорить с растениями. Позвольте продемонстрировать. Макнейр, слушай — обожаю эту часть. Энгоргио!

Вожак замер, а затем закашлялся, словно пытаясь выплюнуть кусок яблока, который только что прожевал. Кашель перешёл в неудержимое удушье, а затем в хриплый визг — звук был такой, словно ему раздавили голосовые связки тяжёлым сапогом. Раздался тошнотворный треск ломающихся костей. Мужчина рвал собственный живот, надеясь что-то из него выдрать, и корчился, схватившись за середину туловища, чувствуя, как рёбра начинают выпирать из-под кожи.

С финальным мерзким треском лопающейся человеческой плоти огромное, блестящее, залитое кровью яблоко размером с холодильник вырвалось из его живота и с влажным стуком шлёпнулось на пол. Шикарный белый ковёр, дизайнерская мебель, окна и даже потолок роскошной квартиры оказались забрызганы кровью и внутренностями. Когда Макнейр опустил защитный щит, куски человеческой ткани со шлепками сползли с невидимого барьера на пол.

— Лестрейндж, в следующий раз, будь добр, предупреждай. очищающие чары плохо берут эту тунику, — прорычал Макнейр.

Лестрейндж подцепил пальцами кусочек груши из салатницы, даже не потрудившись стряхнуть с себя намотанные кишки, и с явным удовольствием вгрызся в мякоть.

— Без проблем, мой друг. Никаких проблем, — ухмыльнулся он с набитым ртом.

Макнейр криво улыбнулся. Тёмный Лорд потерпел крах, потому что он кое-что упустил — то, чего у Лестрейнджа было в избытке: отвратительное чувство юмора. Кто знает, может, на этот раз всё получится? Эта грязнокровка станет отличным призом за голову Поттера.

* * *

Дадли Дёрсли шёл домой из спортзала. Ну, или из места, которое он называл «спортзалом» в разговорах с отцом. Недавно он познакомился с парочкой суровых парней, выступавших на боксёрских турнирах. Его жизнь сейчас была в таком дерьме, что ему просто необходима была подобная разрядка, чтобы выпустить пар. И, узнав некоторых из них поближе, он понял: эти ребята не шутят. У них были семьи, а некоторые даже состояли в ИРА, и, чёрт возьми, они реально знали своё дело.

Его бывшая компашка — ха! Ссыкуны. Они бы в жизни не вышли на бой на голых кулаках без правил. Да они до сих пор задирают малышню на детской площадке! Когда в прошлом году появился тот блондин и разогнал их всех, Дадли стало стыдно. Стыдно оттого, что из-за какой-то магии все они оказались беспомощны. Его мать была мертва. И из того, что он подслушал во время разговора копов с отцом, а также из присутствия того странного старика в очках-половинках на похоронах, он точно знал: мальчишка Поттер как-то с этим связан.

С тех пор Дадли знал, что должен делать. У новой компании, с которой он теперь тусовался, было железное кредо: «Око за око».

«Когда придёт время, — размышлял он. — Когда придёт время».

Он открыл входную дверь, швырнул спортивную сумку на кухонный стол и достал из холодильника протеиновый коктейль. Отец в последнее время был совершенно бестолковым и потерянным. Встаёт в шесть, возвращается в шесть, как по расписанию. Два тоста, чай с молоком. Покупает ланч в кафетерии «Drill Company» (он же владелец этой долбаной конторы — и там же жрёт?!), приходит домой, включает телик, выпивает две-три банки пива и ложится спать.

Дадли поднялся к себе, с порога лёг на скамью и сделал несколько быстрых жимов. После короткой силовой тренировки он подошёл к зеркалу, потирая наголо обритую голову мясистыми ладонями. Школа — отстой, но его ночных «уроков» с лихвой хватало, чтобы поддерживать запал.

«Помни: красный провод — к таймеру на схеме BIOS. Антенна — зелёный провод, это передача данных, рядом земля — чёрный. Работай только при хорошем освещении. Не спеши. НИКОГДА не подключай С-4, пока собираешь цепь. НЕ используй боевую пластиковую взрывчатку, пока схема не закончена. И, наконец: с каждой собранной бомбой ты держишь в руках страх миллионов людей. Одно нажатие кнопки — и ты Бог».

Дадли улыбнулся своей особенной улыбочкой, принимаясь за работу с паяльником и лупой на штативе.

«ОКО ЗА ОКО».