Наследия. Меч Гриффиндора (гет)

Джереми Кингсли лежал без сна в постели уютного домика в пригороде Ливерпуля. Обычно в такой час он мирно спал бок о бок с женой, с которой прожил почти двадцать лет. Но не этой ночью. В комнате стояла кромешная тьма, а жена крепко спала на своей половине кровати — она в очередной раз стянула на себя всё одеяло. Стерев испарину со лба, Джереми глубоко вздохнул и сел.

Он уже почти пятнадцать лет преподавал в Ордене чародеев «Львиное Сердце» и обучил высшей магии многих выдающихся волшебников и волшебниц мира. Он возглавлял Отдел оценки и принятия решений, где обучал молодых пылких магов контролировать себя: когда следует применять заклинания, а когда — нет. Сама по себе эта область магии была чрезвычайно сложной, поскольку требовала железной дисциплины ума и сердца. Его собственный скромный врождённый дар — подкласс провидцев — назывался «Pre Cognito», или, в просторечии, «Дальновидение». В отличие от расплывчатой, опирающейся на вероятности прорицательной магии, Дальновидящий видел события, которым предстояло произойти буквально вот-вот — за доли секунды до того, как они случались в реальности.

Чаще всего это была лишь короткая вспышка чего-то необычного: падающий со стола стакан или какая-нибудь мелкая неурядица. В бою же дар оказывался невероятно полезным — реакция Джереми была чуть лучше, чем у всех остальных. Этот талант передавался в его семье из поколения в поколение, но Джереми терпеть не мог, когда его называли «Пророком», «Божественным Провидцем» или ещё какой-нибудь чушью, которой пичкают детей в современных школах. Он был Дальновидящим, и этим всё сказано. Он видел события до того, как они происходили, и обычно времени на то, чтобы что-то изменить, не оставалось. Но в этот раз всё было иначе.

За всю его жизнь видения ни разу не длились дольше пары секунд и никогда не приходили во сне. А сегодня… сегодня всё было по-другому. Образы стояли перед глазами чёткие, ясные — и будь он проклят, если позволит себе поверить, будто это самый обыкновенный сон. Заставив себя сосредоточиться, он прокрутил в голове всё, что только что увидел.

Две длинные шеренги министерской охраны чеканили шаг по широким, до блеска натёртым коридорам с безупречной армейской выправкой. Лица были размыты, но по фигуре во главе процессии он точно знал, кто стоит за этой экспедицией. Темноволосая женщина: без сомнения, мадам Диггори, самая молодая и красивая министр магии за всю историю. Образы пронеслись стремительной чередой, и следующим разборчивым видением был огромный, дымящийся пролом в толстой каменной стене и бегущие во все стороны дети вперемешку со служащими Министерства.

Удивительнее всего то, что посреди этой бойни одиноко стоял молодой человек…

И, судя по этому ясному как день видению, если он, Джереми, не вмешается прямо сейчас, разразится катастрофа.

* * *

Далеко-далеко отсюда, под зловещим лунным светом, царила тишина в одной из самых древних и почитаемых школ магического искусства. Хогвартс был погружён в безмятежный сон; величественные башни прорезали на ночном небе зубчатые силуэты. Падал мягкий снег, парапеты и крыши старинного замка укрывались тонким белым покрывалом. На башенных факелах весело потрескивал вечный магический огонь; его оранжевый свет плясал по пятнам снега на серой каменной кладке. Внизу на склоне Гремучая Ива встряхивала отяжелевшие ветви, вычихивая снежные комья, забившиеся в дупла на её стволе. Тихое озеро отражало точечные огоньки факелов, и, казалось, сама природа здесь дышала магией.

Всё было покойно. Ученики крепко спали, видя сны о чудесных подарках на праздники. Лишь немногие знали о событиях минувшего Рождества, и ещё меньшее число людей было непосредственно вовлечено в кульминационную битву с Тёмным Лордом. Среди этих немногих спал юноша лет шестнадцати, не больше. Сны не были для него редкостью, а кошмары всегда подстерегали где-то рядом…

«…Мне известно об этом оружии. Ты достойный соперник, раз владеешь мечом Годрика Гриффиндора…»

— Твои уловки против меня бессильны, Поттер! Я убил лучшего дуэлянта Хогвартса — моего дорогого кузена Блэка…

— Выходи, мальчишка, ну же, спаси их, если сможешь…

Темноволосый юноша заворочался во сне; еле слышные голоса накладывались друг на друга, воскрешая мучительные воспоминания. Он рефлекторно лягнул здоровой левой ногой, отгоняя ночных пришельцев, которые навещали его каждую ночь.

— Охотники! Разберитесь с ним, пока я добью её!

— Макнейр! Сделай же что-нибудь! Не дай ему подойти! НЕТ!

— Поттер! Это ты убил Эйвери?! Ты просто пустышка, одна сплошная показуха!

Он метался по кровати; последние слова его жертв теперь звучали без умолку. Тело покрылось холодной испариной, одеяло сбилось в кучу на полу. Всё больше эмоций, порывов, предчувствий, всё больше приказов убить.

Возьми клинок, срази его, убей, пока он не убил тебя…

— НЕТ! — выкрикнул он, рывком сев на постели, обливаясь холодным потом.

Его трясло, а глаза слабо мерцали в темноте спальни, которую он делил с однокурсниками. Он жадно ловил ртом воздух, будто вынырнул из воды; длинные пряди иссиня-чёрных волос прилипли ко лбу и шее. Со стоном он крепко прижал ладони к глазам, пытаясь изгнать обитавших внутри демонов. Спина снова заныла, и он стиснул зубы — спазмы не отпускали его уже целую неделю.

— Порядок? — спросил его коротко стриженный сосед.

От старой лампы по комнате разлился тусклый свет. Гарри посмотрел на лучшего друга, с которым они были не разлей вода уже больше пяти лет, и ему стало стыдно, что тот снова видит его таким. Даже не глядя в его сторону, Гарри обречённо покачал головой. Глухим, бесцветным голосом он твёрдо произнёс:

— Я так больше не выдержу.

Рональд Уизли неловко присел на край своей кровати. Первым порывом было спросить: «Выдержать что?», но он и так знал, что не даёт покоя Гарри Поттеру. Из-за этого ему было ещё сложнее просить друга о доверии. В глубине души он понимал: прежним Гарри уже не станет, а сам Рон в свои годы понятия не имел, какими словами можно его утешить. Он нервно почесал затылок; на лице застыло замешательство.

— Слушай, дружище, я не знаю, что и сказать. Ясно одно: этого никак не избежать, тебе придётся перетерпеть… ну, не знаю, может, со временем отпустит, и ты снова будешь в порядке, — протараторил Рон. — Сам понимаешь, все эти штуки — это вообще не по моей части.

— Ага… — вздохнул Гарри.

Он свесил ноги с кровати и в полумраке уставился на босые ступни Рона. «Господи, ну и здоровенные же они».

— Рон, тебе бы новую пижаму купить. Эти штаны тебе теперь как бриджи, — поддразнил его Гарри.

Рон опустил глаза, застигнутый врасплох такой резкой сменой темы, и рассмеялся.

— А, не, просто у меня других чистых не было, когда я приехал — вчера не успел отдать нормальную пижаму эльфам в стирку. Эта у меня с третьего курса завалялась… — добавил он. Приподняв ветхий подол, он с ухмылкой продемонстрировал бледную волосатую икру и, эффектно встав в позу, заговорил голосом Казановы: — Девчонки от такого без ума!

Гарри улыбнулся. Рон, может, и не догадывался, но он был единственным, кто умел рассмешить его, даже когда на душе было паршиво. Гарри презрительно фыркнул и весело покачал головой.

— Ещё бы, ни капли не сомневаюсь, — усмехнулся он и снова забрался в постель.

Рон ухмыльнулся и нырнул под своё одеяло; его огромные ступни комично торчали из-под края. Гарри сцепил пальцы на затылке и уставился на половинку луны за окном. От мрачных размышлений толку не было. В голове у Рона вдруг вспыхнула блестящая мысль — он точно знал, чем поднять другу настроение.

— Гарри!

— …А?

— Готов в пятницу размазать Слизерин?

— Чего?

— Квиддич!

В темноте Гарри расплылся в широкой улыбке. И как он мог забыть? Чёрт, как же давно он не играл в квиддич!

— Чёрт возьми, да!

— Вот это настрой! — отозвался Рон и потушил лампу у кровати.

Гарри лежал, прокручивая всё в голове. Может, Рон прав: со временем это пройдёт, а пока… Закрыв глаза, он подумал, что в конце концов всё действительно может наладиться.

* * *

Всего в нескольких комнатах от них другой человек тоже никак не мог уснуть. Будто в зеркальном отражении спальни мальчиков, гриффиндорки тоже заботились о своих.

— Гермиона? — раздался тихий шёпот.

— Что? — шмыгая носом, отозвалась соседка.

Лаванда Браун лежала на боку, каштановые кудри падали ей на лицо. Она смотрела на спину Гермионы и видела, как та чуть вздрагивает под толстым одеялом.

— Ты плачешь?

— Нет, — снова шмыгнула она.

— Ну же, что случилось? — мягко допытывалась Лаванда.

Плакать у всех на глазах было совсем не в духе Гермионы. Может, это из-за Невилла? Лаванда направила палочку на лампу на тумбочке, и та засветилась тёплым светом. Вздрагивающие плечи подруги стали заметнее, и у Лаванды кольнуло в сердце. Гермиона была самым стойким человеком из всех, кого она знала. Чёрт побери, если уж кто и мог пережить всю эту историю с Гарри и Кенной, а теперь ещё и ту Ночь в Хогсмиде, — то только она.

— Ничего, — упрямо ответила Гермиона. Она снова сглотнула слёзы, и Лаванда поняла: сейчас она нужна подруге.

— Гермиона, иди ко мне, — велела она, приподняв одеяло.

Гермиона обернулась, и даже в тусклом свете Лаванда увидела её покрасневшие глаза. Лаванда отодвинулась к краю кровати и похлопала по освободившемуся месту.

— Иди сюда, — ласково позвала она.

Гермиона робко улыбнулась и забралась к ней. Лаванда укрыла её и крепко обняла, по-сестрински прижав к себе.

— Всё будет хорошо.

— Лаванда? — прошептала Гермиона. Ей было так тепло от того, что подруга готова сделать для неё такое.

— Что?

— Спасибо.

— Не за что.

Гермиона лежала молча. На её плечах лежал непомерный груз. Мало того, что её одолевали собственные страхи и переживания, — так ещё и непрерывные отголоски кошмаров Гарри вклинивались в её сны. И хотя она знала, что Гарри держит лицо и прячет всю боль глубоко внутри, она была готова выплакать эти слёзы за них двоих.

* * *

На рассвете Шерри Диггори сидела с дымящейся кружкой кофе в своём опустевшем доме. На колдографии над огромным камином была запечатлена её ныне покойная семья: двое статных, широкоплечих, улыбчивых мужчин смеялись, глядя в объектив. Фотограф постарался на славу: снимок был сделан перед самым началом Турнира Трёх Волшебников. Все тогда были вне себя от счастья из-за того, что чемпионом Хогвартса избрали Седрика.

«Кто бы мог подумать, что к концу года у них уже не будет сына?»

И вот теперь на её плечи легла колоссальная ответственность. Только что назначенная министром магии, она совсем недавно потеряла мужа; а казавшийся бесконечным поток громовещателей и жалоб от разъярённых родителей и простых волшебников затапливал её кабинет. Все требовали объяснений случившемуся в Хогсмиде. Жертвы, разрушения, драконы — все вопросы летели в её адрес, ведь Корнелиуса Фаджа отстранили от должности из-за халатности и необеспечения безопасности на той злополучной церемонии. Люди требовали ответов. И они требовали действий.

Мадам Диггори лишь благодарила Мерлина за то, что некий мистер Макгрегор пришёл с записью омнинокля о битве на вокзале Кингс-Кросс лично к ней, а не побежал в какую-нибудь редакцию. Возможно, ей удастся уладить и это дело быстро и без лишнего шума. День предстоял, мягко говоря, непростой. Тяжело будет возвращаться в Хогвартс — место, где погиб её мальчик. Но кто говорил, что быть министром магии легко? Поднявшись из-за стола, она поставила посуду в раковину; губка и щётка сами принялись за дело, оттирая и ополаскивая тарелки под старомодным краном. Пора на работу.

* * *

Кенна Россилини Малфой с надеждой смотрела в окно спальни недавно отстроенного поместья Малфоев. Гарри и Драко уехали несколько дней назад биться с этим Волде-как-там-его, и с тех пор от них не было ни весточки. Прошла целая неделя, а её почтовая сова так и не вернулась. Кенна не знала, что делать: её терзала тоска от одиночества, и она понятия не имела, как ей самой добраться до школы. А главное — что же случилось с её братом?

* * *

В Министерстве магии Жак Булстроуд всю ночь просидел в своём кабинете. Он рылся в официальных и неофициальных отчётах о недавних инцидентах, связанных с Пожирателями смерти, и любых происшествиях, где фигурировали Хогвартс и, прежде всего, Гарри Поттер. Жак копался в груде свёрнутых пергаментов на маленьком рабочем столе, а его самопишущее перо без устали строчило то, что он ему диктовал.

Визит к старому другу Харгривзу оставил, мягко говоря, тревожное впечатление. Жака не отпускало тяжёлое предчувствие по поводу того, что творилось за спиной у Министерства в больнице Святого Мунго, и он жаждал во всём разобраться. Юный Малфой, с которым обращаются подобным образом, и тот «Иакоб Руфус», как его называет Харгривз… «Ха! Кого они пытаются одурачить? Это на самом деле не кто иной, как сам Гарри Поттер, со шрамом или без».

Жак всегда знал, что Харгривз любит крайности, но Камера Иралема — это чудовищное пыточное устройство, предназначенное для усмирения безумных и слишком могущественных волшебников. То, что они вытворяли с Драко Малфоем, было явным перебором. Ведь его собственная дочь Миллисента училась на одном курсе с Драко? Или на год младше? Значит, парню сейчас лет шестнадцать? Многие закалённые преступники после долгого пребывания в этой камере либо навсегда оставались сломленными, либо вовсе оказывались «Размагиченными». А «долгим» сроком считалась пара дней. Драко же провёл там почти неделю.

«Что он такого совершил, чтобы заслужить подобное? Действительно ли он Элементаль? Что скрывает Харгривз? И главное — что Гарри Поттер делал в той же исследовательской лаборатории?»

Двое учеников Хогвартса там одновременно — это явно не совпадение. Жаку нужно было докопаться до сути. Сейчас у него на руках была лишь смутная зацепка. В коридорах он не раз сталкивался с чудаком Рэнди Макгрегором из Отдела М.А.Р.С. (Магическая Аварийно-Реверсивная Служба), что этажом ниже. Тот казался то ли страшно взбудораженным, то ли совсем рехнувшимся. В лифте Макгрегор судорожно прижимал к груди розовый свёрток; взгляд у него был бегающим, и он недоверчиво косился на всякого, кто подходил ближе чем на три фута. Изо дня в день он бодрой, пружинистой походкой направлялся к кабинету министра магии. И каждый раз здоровяк Фердинанд выдворял его обратно, к великому смущению маленького человечка. Жак отчётливо помнил его крики:

— Это чрезвычайно важно! Министр магии обязана об этом узнать!

— Так делай как все: оформляй через канцелярию! Если не хочешь сдавать это в Х.А.К.К. (Отдел контроля порчи и сглаза), я тебя и на пятьдесят футов к мадам Диггори не подпущу! — раз за разом отчитывал его дюжий охранник.

Правда, тон Фердинанда становился всё менее вежливым, поскольку попытки Макгрегора учащались и начинали раздражать. Впрочем, Фердинанд был прав: Макгрегор был одним из немногих, кто продержался на должности главного уборщика бригады М.А.Р.С. Считалось, что это худшая работа в Министерстве магии… Ну, почти самая худшая… Нет, погодите, это и есть самая дрянная работа. Поэтому все просто привыкли к причудам Макгрегора и не обращали на него внимания.

Но в этот раз… кажется, он действительно что-то раскопал.

Булстроуд покинул свой стол в редакции «Ежедневного пророка» и бесшумно спустился двумя этажами ниже, в отдел М.А.Р.С. Стрелки приближались к шести утра, на работу ещё никто не пришёл. Нужно было действовать быстро. Открыв палочкой магически запертую дверь (а кто из хороших репортёров не умеет этого делать?), он отыскал кабинет Рэнди Макгрегора, если так можно было назвать захламлённую архивную комнату. Макгрегор, возможно, и не блистал умом, но у него явно была копия того, ради чего он так упорно рвался к министру. Найдя нужный шкафчик, Жак без труда взломал шифровальные чары и порылся в вещах.

Чутьё его не подвело. Внутри оказалась резервная копия записи с омнинокля. И, как бы глупо это ни было, на ней красовалась бирка «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» — с датой и всеми реквизитами. Усмехнувшись, Жак сунул её в карман и стёр все следы своего пребывания.

* * *

Гарри Поттер в то утро проснулся разбитым. Поспать удалось всего несколько часов, а до занятий оставалось совсем немного времени. Раскатистый храп Рона всё ещё заполнял комнату, и Гарри невольно улыбнулся. Рон был Роном — он мог проспать всё что угодно. Как обычно, Симус встал первым, а Дин как раз возвращался из ванной с зубной щёткой во рту. На каникулах он заплёл волосы в афрокосички, и Гарри всё гадал, оставит он эту крутую причёску или нет.

— Эй, Гарри! Скажи своему дружбану выпить зелье от храпа, а то я ему на днях во сне глотку перережу. Ты только посмотри на него, — в шутку добавил Дин, натягивая гриффиндорскую мантию.

Гарри лишь пожал плечами, наблюдая, как у Рона из уголка губ медленно стекает струйка слюны. Схватив подушку, Гарри метнул её в друга. Снаряд пролетел мимо лица, но весело срикошетил от плеча. Рон что-то пробурчал во сне:

— …бмхымм… танцуй, восьминогая тварь, я сказал — танцуй…

И Гарри, и Симус расхохотались. Дин лишь непонимающе уставился на спящего.

— Да что у него с этими пауками-то? — фыркнул Симус.

— Рон! — заорал Дин.

Рон вылетел из постели как ошпаренный.

— А? Чег… Да! Точно, «Линдиум Аппареце!», как вы и сказали, сэр… — Рон растерянно заозирался. — Да блин, первый день учёбы, а я уже во сне ответы сочиняю, — пожаловался он с убитым видом, протирая лицо ладонью и сбрасывая остатки сна.

Гарри рассмеялся:

— Твой храп всю ночь Дину спать не давал. Он просил тебе передать.

Рон бросил взгляд на настенные часы.

— Проклятье! Я уже опаздываю!

Он выпрыгнул из кровати, сдёрнул со спинки стула мантию, на ходу подхватил палочку и рванул в душ. Через пару секунд он с заносом влетел обратно и выдернул из сундука зубную щётку.

— Зараза, я же обещал Чжоу, что в этом году не буду опаздывать на собрания! — пробурчал он, спеша обратно в ванную.

Гарри встал и посмотрел в окно — на огромный кратер, оставшийся на территории школы от рухнувшей башни. Его мысли вернулись к Невиллу. Гарри тяжело вздохнул: всё вокруг изменилось, но он твёрдо решил держать себя в руках и не падать духом. В конце концов, он исполнил своё пророчество, а раз он выжил и может рассказать об этом, то всё остальное — сущие пустяки. Почувствовав себя значительно лучше благодаря такому настрою, он дал себе новогоднюю клятву: отныне он будет встречать каждый новый день с улыбкой.

«Пусть прошлое остаётся в прошлом. Пора начать с чистого листа — настало время для светлой полосы».

В конце концов, ему шестнадцать, а это, как говорят, лучшие годы жизни.

Все таращились на Гарри Поттера, пока он шёл — а вернее, ковылял — по коридорам на первое утреннее занятие. Добрая половина этих волшебников никогда прежде не видела магловского гипса и во все глаза глазела на то, как он шаркает, опираясь на трость и стараясь мягко ступать на повреждённую ногу. Рон до сих пор скептически относился к магловским штучкам, но ему хватало ума не заводить с Гарри об этом разговор.

Рон, глядя на лучшего друга, видел его фальшивую улыбку насквозь. По правде говоря, ему было жаль беднягу, хотя оба знали: теперь Гарри хотя бы не придётся беспокоиться об этом проклятом пророчестве. Рон кивнул Деннису Криви, который жадно пялился на них обоих, и постарался одним лишь взглядом дать ему понять: «Держись подальше», не переставая при этом дежурно улыбаться. Гарри ни с кем не встречался глазами — он сосредоточенно прокладывал себе путь по коридорам Хогвартса, желая лишь одного: чтобы никто не остановил его с расспросами про гипс.

Но не тут-то было.

— Рон! — окликнула Чжоу Чанг ровно в тот момент, когда они оказались на самом людном перекрёстке первого этажа — именно там, где несколько месяцев назад Гарри сцепился с Драко.

«Ну не вовремя же, Чжоу», — мысленно застонал Рон. Он остановился, и Гарри, по негласному уговору, пришлось притормозить следом.

— Привет, — бодро сказал Рон. — Как дела? — пробормотал он.

— С Новым годом! — воскликнула она и поцеловала его прямо на глазах у всех.

Рон густо побагровел.

— Господи, только не здесь! Все же смотрят! — зашипел он ей на ухо, сгорая от смущения. Он украдкой взглянул на хихикающих над ними третьекурсниц и попытался спрятать лицо, что было весьма проблематично — он возвышался почти над всеми в коридоре.

Гарри просто стоял в стороне; пусть для разнообразия всё внимание достанется Рону. Чжоу, однако, не заметила, что Гарри отчаянно хочется, чтобы его оставили в покое.

— И тебя, Гарри! Надеюсь, ты отлично провёл… — она осеклась на полуслове, потянувшись было его обнять, но вдруг заметив, как сильно он изранен. — Что случилось? Это в Хогсмиде? Посмотри на своё лицо! А что с ногой? — посыпала она вопросами, в голосе звучала искренняя тревога.

Гарри стоял с абсолютно пустым выражением лица. Как он ни старался, он не мог выкинуть из головы образы из ночных кошмаров.

«Не магия. Это предначертано».

Он крепко зажмурился, пытаясь стереть воспоминание из памяти. Чжоу приняла это за признак физической боли и приобняла его за плечи.

— Что случилось? Нога болит? Что произошло?

— Да, это в Хогсмиде, — солгал он и слегка отстранился. Сейчас ему меньше всего хотелось отвечать на вопросы. — Слушай, Чжоу, увидимся позже, ладно? — мягко сказал он и кивнул Рону.

Рон бросил на девушку взгляд, говоривший: «Прости, поговорим потом», и поспешил за другом. Вокруг уже вовсю шептались: большинство слышали смутные слухи о том, что Гарри в одиночку разнёс целый город зомби и даже драконов прямо здесь, на школьном дворе. Кое-кто даже жалел, что не учится на старших курсах — тогда можно было бы увидеть всё собственными глазами.

— Зацени, Гарри: если ты и не был в их глазах каким-то богом до этого, то теперь точно стал, — проговорил Рон, толкая его в бок и кивая в сторону весьма привлекательной пятикурсницы со Слизерина. — Даже Кристен Фрей на тебя заглядывается. Горячая штучка, хоть и задавака.

Рон всем своим видом постарался показать, что она недостойна их внимания, и уверенно прошёл мимо стайки «крутых цыпочек» — так парни прозвали эту девичью клику. Одну из них он терпеть не мог и был очень рад, что не увидел её среди остальных пяти.

— Похоже, Россилини ещё не вернулась. Ха! Скатертью дорога, а? — усмехнулся Рон.

Гарри замер. «Стоп, он сказал „Россилини“?» Он остановился на полушаге. Рон прошёл ещё немного, прежде чем понял, что Гарри отстал.

— Ты о ком? О Кенне? — спросил Поттер.

— Ну да, мужик, а какую ещё Россилини ты знаешь? Естественно, я об этой стерве. Я её ни в поезде не видел, ни вчера за ужином. А ты?

— Не-а, — ответил Гарри, возобновляя шаг.

Рон поравнялся с ним и тут же сменил тему, вернувшись к любимому квиддичу. Гарри разрывался надвое: он пытался слушать, что говорит капитан команды, и одновременно пытался распутать клубок воспоминаний в своей голове.

— …и я слышал, Гойла отстранили, а Харгривз вернулся в состав. Значит, Джорджу придётся чаще прикрывать Фреда. Харгривз тренируется с «Торнадос». Ну а Крэбб — это Крэбб, так что Джорджа я, пожалуй, поставлю скорее в атаку, чем в защиту. Выйдет схема «один-четыре-один»: Фред в глухой обороне, а Джордж выдвигается вперёд. Не забывай: ты должен вырубить их ловца…

В этот самый момент в голове Гарри вспыхнуло чёткое воспоминание: языки пламени, какой-то резервуар… и всё исчезло. Он в смятении потряс головой. «А? Что я только что пытался вспомнить?»

— …Пока мы не наберём двести тридцать очков отрыва, матч будет долгим, Гарри, нам нельзя расслабляться. Слизерин может выиграть Кубок ещё до своей последней игры, если мы проиграем с разрывом больше чем в сто двадцать очков…

Они подошли к аудитории, и Рон умолк, едва встретившись взглядом с Крэббом и Гойлом. Оба слизеринца демонстративно били кулаками по ладоням.

— Король-хорек, в пятницу твоя задница будет нашей! — угрожающе заявили они.

— Идите в пень, оба, — огрызнулся Рон, протискиваясь мимо них в класс.

Рону хотелось бы пройтись по ним покрепче, но Гермиона сидела в конце кабинета совершенно одна и выглядела весьма неважно. Гарри задержался в дверях и внимательно посмотрел на Крэбба и Гойла, надеясь, что их вид подстегнёт его память. Оба верзилы тут же испуганно вжались в стену, бочком пробрались за спинами сплетничающих пуффендуйцев и юркнули в класс — в относительную безопасность.

— Идём, Гарри, — позвал Рон.

Гарри рассеянно кивнул, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. Он сел позади Рона и Гермионы на уроке трансфигурации у Нимфадоры и решительно открыл учебники.

«Думай, Поттер, думай! Зараза…» Если уж Крэбб и Гойл шарахаются от него, как параноики, остаётся лишь надеяться, что правда о том, что случилось в Хогвартсе, не выплывет наружу. Если всё вскроется, то не только эти двое будут обходить его за километр.

* * *

Министр магии сидела за своим рабочим столом, просматривая очередную стопку отчётов об инциденте в Хогсмиде — на этот раз со слов местных жителей. Большинство их домов до сих пор приходилось искусственно питать магией: энергетический выброс Поттера «обесточил» весь город. Спустя несколько дней люди продолжали жаловаться на испорченные праздники: магическая аура была, мягко говоря, непредсказуемой, и многие рождественские ужины оказались сорваны. Одна половина пострадавших требовала, чтобы полетели головы; другая — чтобы Министерство оплатило все медицинские счета, и грозила судом за вопиющую халатность в вопросах волшебной безопасности.

— Насколько далеко они могут зайти с этими угрозами об иске, Ульрик? — спросила мадам Диггори у своего личного телохранителя — огромного темнокожего мужчины с весьма суровым видом.

— Это не пустые угрозы, мадам. Необходимо что-то предпринять, чтобы урегулировать ситуацию.

Мадам Диггори вздохнула, перебирая два официальных на вид документа.

— Посмотри, вот жалоба от Финниган. Она уважаемый преподаватель в Ордене чародеев «Львиное Сердце» и пишет, что ещё с прошлого года была против того, чтобы её сын делил спальню с Поттером. Утверждает, что у мальчика каждую ночь бредовые кошмары про Тёмного Лорда. Если она поднимет шумиху — начнётся хаос. А когда… — она ткнула пальцем в лист бумаги, отпечатанный на магловском устройстве под названием «принтер», — …когда уже жалуются маглы, мы опасно приближаемся к нарушению Древнего Статута о секретности.

— Маглы? Пишут лично вам? — изумился Ульрик Фердинанд.

— Да. От неких мистера и миссис Роджер Грейнджер. — Она поднесла листок ближе к лицу, пытаясь разобрать машинописный шрифт. — Здесь сказано, что с тех пор, как их дочь связалась с этим мальчиком Поттером, её парализовали, на неё нападали дементоры, её брали в заложники русалки, она лежала в больнице с магическими травмами от рук «Пожирателей смерти», и её дважды чуть не убили за последние полгода… — Мадам Диггори нахмурилась. — Они требуют выписать так называемый «судебный запрет», — она сделала паузу, не поднимая глаз от листа. — Есть идеи, что это такое?

— Полагаю, что-то вроде перманентных чар отталкивания. Человек, против которого он выписан, не может приближаться к истцу на определённое расстояние, — ответил Фердинанд.

— У маглов есть такие законы? Поразительно, — задумчиво протянула она.

Дело принимало крайне скверный оборот. Она хотела покончить с этим сегодня же, как можно скорее.

— Будем благодарить Мерлина за то, что инцидент в «Королевской Короне» с Тем-Кого-Нельзя-Называть до сих пор не просочился в прессу. Макгрегор подтвердил, что принял статус «Хранителя Тайны» по этому делу, верно? — уточнила она.

— Так точно, и принял с превеликой радостью. Парень сейчас донельзя горд собой, смею заметить, — проворчал Фердинанд.

Она собрала документы, обошла стол и сняла мантию с вешалки у двери.

— Отлично. Мы отправляемся в Хогвартс. Мой эскорт авроров готов?

— Должны доложить с минуты на минуту…

В этот самый миг в кабинет, тяжело дыша, ворвался Перси Уизли.

— Мадам министр!

— Да, Уизелби… э-э… Уизли? — поправилась она.

— У нас проблемы, — выдавил он, отчаянно стараясь сохранить профессиональное спокойствие. Перси держался из последних сил, но по его лицу было ясно: он на грани паники. Он ненавидел приносить дурные вести.

Повисла напряжённая тишина, и миссис Диггори на секунду показалось, что Перси и вправду забыл, зачем пришёл.

— Ну же? — спокойно поторопила его Шерри.

— Внизу человек, который настойчиво требует встречи с вами. Булстроуд… э-э… — он сверился с клочком пергамента в руке. — Жак Булстроуд.

— И что ему от меня нужно? — спросила она, слегка уязвлённая тем, что кто-то смеет «требовать» аудиенции у министра магии.

— Он из «Ежедневного пророка». Заявляет, что у него есть весьма любопытные кадры инцидента, произошедшего в первый день Нового года. Утверждает, что вы пытаетесь скрыть информацию, которую общественность имеет право знать, и требует интервью, — выпалил Перси на одном дыхании, с видимым облегчением от того, что ни разу не запнулся. Запинаться при докладах новому начальству — дурной тон.

Шерри Диггори застыла как вкопанная. Её глаза расширились, пульс подскочил. Он сказал «Ежедневный пророк»? Она резко развернулась, взметнув полы мантии, и снова опустилась в кресло. Взмахом палочки она вернула на стол документы по инциденту, и её взгляд молниеносно пробежался по строкам.

— Этого человека нет в списке лиц с допуском к подобной информации. Как к нему попали эти сведения? — жёстко спросила она.

Перси сглотнул:

— Я… я не знаю, мадам министр.

Мадам Диггори раздражённо выдохнула. Другого выхода не оставалось.

— Пришлите его сюда. — Она жестом отпустила Перси и бросила в камин, служивший для межведомственной связи, горсть летучего пороха.

— Добро пожаловать в Министерство магии, в какой отдел вас направить? — вежливо пропел из пламени женский голос.

— Говорит Диггори. Код пять-пять-ноль-семь-два-ноль-пять. Уровень допуска: пятый, — отчеканила она. — Соедините с Отделом тайн, сектор Обливиаторов.

Она подождала несколько секунд. Зелёное пламя сменилось угольно-чёрным.

— Мадам министр, — отозвался хриплый голос.

— Пришлите мне агентов 003 и 010. Тревога второго класса безопасности. И проследите, чтобы они шли под мантиями-невидимками.

Огонь тут же опал, оставив в камине лишь тлеющие угли.

— Ульрик, — она кивнула телохранителю. — Проследи, чтобы мистер Булстроуд прибыл прямо сюда.

— Слушаюсь, миледи. — Он бесшумно выскользнул из кабинета.

Глаза мадам Диггори сузились. Она не позволит магическому обществу рухнуть изнутри; ситуация и без того балансировала на грани катастрофы. Если позволить раздуть скандал, Волдеморт победит, даже не пошевелив пальцем. Эта информация не должна просочиться.

* * *

Всё утро Гарри старался не отсвечивать и избегал зрительного контакта со всеми, кроме Гермионы. Он был не единственным, кто заметил повязки на руках Тонкс, которые та пыталась спрятать под широкими рукавами мантии, но больше всего его терзало то, что он понятия не имел, откуда они взялись. Что-то было явно не так.

Когда они втроём направлялись с урока Заклинаний на обед, к ним подошёл младший Криви. Гарри коротко кивнул ему, надеясь проскользнуть мимо, не показавшись при этом грубым. Однако четверокурсника такой вариант не устроил.

— Гарри! — окликнул он, бросившись ему наперерез.

— Привет, Деннис, — стараясь звучать непринуждённо, ответил Гарри. — Гермиона, Рон, идите, займите мне место. Я через минуту подойду.

Гермиона бросила на него выразительный взгляд, но промолчала. Они спустились по лестнице к Большому Залу.

— Тут все просто умирают от любопытства. Это правда, что после боя в Хогсмиде ты дрался с драконами? Прямо с настоящими, как на Турнире Трёх Волшебников?!

— Кто тебе это сказал? — буркнул Гарри. Он раздражённо переступил с ноги на ногу, оперевшись на трость.

— Значит, это правда! — взвизгнул Деннис. — Ты бился с драконами! Это было круто?

Гарри поморщился. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас это обсуждать.

— Я не говорил, что бился с драконами. Не делай поспешных выводов. — Он соврал. И сам тут же понял, что блефует отвратительно: он физически ощущал, как взгляд Денниса буравит его насквозь сквозь маску деланно-нейтрального лица. Криви-младший расплылся в широкой улыбке; он был далеко не дурак.

— Да ладно, мы же не тупые. Мы из надёжных источников знаем, что на территории школы точно валялись мёртвые драконы. Колись, как ты их уделал? Тем крутым мечом, что у тебя есть? — с восторгом допытывался он.

Перед внутренним взором Гарри яркими вспышками пронеслись воспоминания.

«МАКНЕЙР! ОТПУСТИ ЕЁ!»

— Просто забудь, ладно? — устало вздохнул Гарри, пытаясь свернуть разговор. Он попытался обойти Денниса, но тот и не думал отставать. Пятясь спиной вперёд, чтобы оставаться лицом к лицу со своим кумиром, он затараторил новые вопросы:

— …ещё я слышал, ты там целый город вырубил! Ну, сам я не очень помню, потому что меня здорово приложило… Смотри, у меня теперь крутой шрам, зацени! — он оттянул ворот, показывая свежий рубец, тянущийся от ключицы через плечо на спину. — Жесть, да? Получил, когда отбивался от одного из этих зомби. Дикое было месиво, он на меня прыгнул…

«…БОЖЕ МОЙ, КАКАЯ ОНА КРАСИВАЯ, ПРАВДА?»

— …а потом Луна закричала, а тут подскочил Джордж и ударил «Ступефаем»! А я вспомнил то, чему ты нас учил: когда прижимают — используй Сглаз Отталкивания. И ведь сработало!..

«МЫ ЗАСТАВИМ ЕЁ ИСТЕЧЬ КРОВЬЮ!»

Глаза Гарри на долю секунды вспыхнули магической силой, и весь коридор будто мгновенно погрузился во мрак. Макнейр посмел дотронуться до Гермионы! Он силой воли вытолкнул воспоминание из головы и крепко зажмурился, стараясь обуздать рвущуюся наружу ярость. Свет тут же вернулся. Деннис застыл на полушаге, явно сбитый с толку. Те немногие студенты, что шли по коридору, шарахнулись от Гарри как от чумного и, торопливо перешёптываясь, поспешили укрыться в Большом Зале.

Деннис тупо стоял на месте, провожая взглядом удаляющуюся спину Гарри.

— Чертовски круто… — благоговейно прошептал он. И со всех ног рванул в обратную сторону: ему срочно нужно было рассказать обо всём брату.

* * *

В сотнях миль оттуда Джереми Кингсли, известный как «Дальновидящий», заканчивал писать короткое письмо. Он знал, что его видения всегда верны и предначертанное неизбежно сбывается. Но в этот раз всё ощущалось иначе: он верил, что если будет действовать достаточно быстро, то сможет предотвратить катастрофу. Оставалось лишь надеяться, что послание дойдёт вовремя.

Выбрав в огромной совятне Ордена «Львиное Сердце» самую проворную птицу, он привязал к её лапке пергамент. Джереми предпочёл бы аппарировать и предупредить лично, но добрый старина Дамблдор прекрасно понимал, что свободный доступ в Хогвартс — затея скверная, и его антиаппарационный барьер был чертовски силён. Понадеявшись, что самая быстрая сова Университета действительно оправдывает свою репутацию, он выпустил её в небо. Он возлагал на этого парня большие надежды. Оставалось лишь молиться, чтобы мальчик прислушался к его скромному совету.

* * *

Гарри сидел вместе с друзьями за гриффиндорским столом и мрачно ковырялся в тарелке. Он был настолько поглощён мыслями о том, как легко потерял контроль в коридоре, что не замечал, как студенты по одному и по двое поспешно покидают зал. Рон, как обычно, неряшливо уплетал обед, но даже до него начало доходить, что общий гул голосов постепенно стихает. Оглядевшись, он понял: Большой Зал почти пуст.

— Слышишь? — обратился он к Гермионе, которая хмуро изучала свежий выпуск «Ежедневного пророка». Рон был уверен, что ни она, ни Гарри не замечают странностей.

— Нет, Рональд, — рассеянно отозвалась она, не отрываясь от чтения. — О чём ты гово… — она осеклась и медленно выглянула из-за края газеты. Осмотрев опустевший зал, она так же медленно отложила прессу.

— Что ты опять натворил? — раздражённо накинулась она на Рона.

— Почему чуть что — сразу я? — возмутился он.

Джинни подняла на них глаза, покачала головой и снова уткнулась в эссе по Истории магии. У неё был год сдачи СОВ, и она намеревалась получить высшие баллы или умереть, пытаясь.

— Потому что обычно виноват именно ты, — парировала Гермиона. Ей было страшно, она отказывалась верить в происходящее и инстинктивно пыталась огрызаться. Может, удастся уговорить Гарри уйти в башню до того, как он сам всё поймёт…

— Из-за чего вы опять сцепились? — спросил Гарри, переводя взгляд с одного на другую. — Что именно мы должны услышать?

— В том-то и дело, дружище: мы ничего не слышим! Обычно в обед тут стоит гвалт. А сейчас зацени: такое чувство, будто мы тут одни остались.

Гарри огляделся. Рон был прав. За столами сидело лишь несколько человек, спешно доедавших свои порции, да пара мелких стаек шепчущихся учеников. И абсолютно все подозрительно косились в их сторону. Стоило Гарри поймать чей-то взгляд, как тот мгновенно отводился в сторону.

«Чёрт, только не это».

— Какого дьявола тут происходит? — раздражённо спросил он, поворачиваясь к Гермионе.

Девушка побледнела. На её лице аршинными буквами было написано: «Я знаю, но не хочу говорить». Гарри полуобернулся на скамье — те немногие, кто ещё оставался в зале, уже спешно поднимались к выходу. Вскоре за столами остались только он, Рон, Гермиона и Джинни.

— Ладно, ребят, шутки в сторону. Что случилось?

— Понятия не имею, Гарри, сам в шоке, — пожал плечами Рон.

— Эм… — неуверенно начала Гермиона.

Оба парня уставились на неё:

— Ну же?

— Возможно, тебе стоит прочесть вот это, Гарри, — тихо произнесла она, протягивая ему «Ежедневный пророк».

СМЕРТЬ, ДРАКОНЫ И РАЗРУШЕНИЯ В ХОГСМИДЕ.

ВИНОВЕН ЛИ «МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ»?

ПОДРОБНОСТИ НА СТРАНИЦЕ 3.

— Во имя Джейкоба Мерлина, — присвистнул Рон. Он пробежал статью глазами и мрачно кивнул. — Ага, типичный случай массовой истерии. Эти кретины просто ничего не смыслят. Не бери в голову, друг, «Пророк» всегда на тебя зуб точил.

Рон скомкал газету в шар и метко зашвырнул в большую мусорную корзину у выхода. Комок приземлился точно в цель, и корзина с чавканьем принялась пережёвывать бумагу.

— Полный бред, если спросите меня, — подытожил Рон.

Гарри кивнул, он был полностью согласен. Но, глядя на опустевшие скамьи, он не мог заглушить щемящее чувство внутри. Эти дети по-настоящему его боялись. От этого нельзя было просто отмахнуться. Всю свою жизнь он хотел лишь одного — быть как все. И вот, его снова воспринимают как какого-то монстра.

— Зараза, — глухо выдохнул Гарри, уронив подбородок на скрещённые руки. «То они его обожают, то ненавидят — чего им вообще надо? Почему нельзя быть просто… нормальным?»

— Гарри, Рон прав. Это полная чушь. Ты же знаешь, твоей вины тут нет.

— Это была моя церемония. Они устроили засаду, они всё это спланировали ради меня.

«И ради тебя», — мысленно добавил он.

— Но кто мог предвидеть, что это случится? То есть, надо быть безумцами, чтобы пойти против Дамблдора, толпы авроров и всего города. Посмотри, даже Фадж оказался пешкой, он понятия ни о чём не имел…

— Да… — протянул Гарри. Но это не отменяло того факта, что он — мишень, а девушка, с которой он встречался всего пару месяцев, стала первой жертвой. — Меня просто тошнит от этих домыслов, от постоянной лжи. Хочется выйти и заорать на весь замок: «Я не просил себе такой жизни!», но, эй, слезами горю не поможешь, верно? Что есть, то есть. Я есмь, следовательно, я существую. Где-то я это читал, не помню где…

— Ага, иногда я понимаю, о чём ты, — серьёзно кивнул Рон. Гарри вопросительно изогнул бровь. — Ну, то есть, у меня, конечно, масштаб не тот, но… пока тебя не было, все ждали от меня, ну не знаю, большего. В квиддиче, на посту старосты, да и вообще — чтобы я держал слизеринцев в узде…

— Кенну на поезде кто-нибудь видел? Или вообще где-нибудь? — неожиданно перебил Гарри.

— При чём тут вообще она? — вспылила Гермиона, окатив его своим фирменным ледяным взглядом.

— Ну, не знаю, её просто нет в школе, вот я и подумал… — он резко умолк, поняв, что сморозил откровенную глупость.

— Я её терпеть не могу, — безапелляционно заявил Рон.

Гермиона энергично закивала. Гарри посмотрел на них: они что, второй раз подряд сошлись во мнениях?

— Это рекорд, — пробормотал он себе под нос.

— Что рекорд? — не поняла Гермиона.

— Не бери в голову.

— Лично я считаю — скатертью дорога… Эй, берегись! Сова на девять часов! — лениво предупредил Рон.

Гарри инстинктивно пригнулся и поймал туго свёрнутый пергамент, аккуратно спланировавший ему прямо в ладонь.

— Это мне, — удивился он, гадая, кто бы это мог быть. Гарри развернул письмо, и волоски на затылке встали дыбом. — Что за?..

Рон и Гермиона подались вперёд, чтобы прочесть, а Джинни встала и заглянула через плечо.

Мистеру Гарри Поттеру,

Гриффиндорский стол, Большой Зал,

Школа чародейства и волшебства Хогвартс.

Гарри, что бы ни случилось, ты должен сохранять спокойствие. Не смей, повторяю, НЕ СМЕЙ РЕАГИРОВАТЬ СЛИШКОМ БУРНО. Судьбы многих зависят от твоей способности сохранять здравый смысл. Я не могу дать больше информации, так как это напрямую повлияет на ткань времени и судьбы, а с этим нельзя шутить. Восприми это послание как дружеское предупреждение и прислушайся к моим словам.

Джереми Кингсли,

Орден чародеев «Львиное Сердце».

— Какого хрена? — зло процедил Гарри. Его расшатанные нервы и так были натянуты как струна. Он перевернул пергамент, но на обороте было пусто. Он перевёл вопросительный взгляд на друзей, но те лишь в недоумении пожали плечами. — Прекрасно. Ещё одно чёртово криптическое послание. Чем больше всё меняется, тем больше всё остаётся по-старому, — раздражённо выдохнул он, свернул письмо вчетверо и сунул в карман мантии.

— Есть идеи, Гарри? Кто такой этот Кингсли? И Орден «Львиное Сердце»? Разве это не та академия, где готовят будущих авроров? — спросил Рон, покосившись на Гермиону.

— Да, та самая, но с чего бы ему писать тебе?

— Ну, очевидно, он знает то, чего не знаю я. А это, как всегда, наполняет моё сердце радостью, — ядовито ответил Гарри. Что там говорили про авроров? — Скорее всего, очередной псих, помешанный на загадках, — добавил он себе под нос.

Он резко поднялся и подхватил сумку.

— Пойду позанимаюсь, — бросил он и решительно зашагал прочь. Ему совершенно ни с кем не хотелось сейчас разговаривать.

— Гарри — пошёл заниматься? — опешил Рон. — Гермиона, ты что с ним сделала?

Гермиона промолчала, позволив Гарри уйти одному. Двери за ним захлопнулись. Ритмичный стук трости глухим эхом разносился по коридору, и девушка в нерешительности закусила губу. Ей отчаянно хотелось его утешить, но на него снова накатило «то самое» настроение.

— Поговорим с ним попозже, Рон. Пусть побудет один.

* * *

— Мистер Булстроуд, — радушно приветствовала его Шерри Диггори. — Прошу, присаживайтесь.

Жак Булстроуд опустился в кресло.

— Чем могу быть полезна? — очаровательно улыбнулась она.

— Почему вы скрыли от общественности битву на вокзале Кингс-Кросс? Ту самую, что во всех деталях запечатлена на омнинокулярной записи? — пошёл в лобовую атаку Жак.

— Данный вопрос пока не подлежит публичной огласке.

— Что значит «не подлежит публичной огласке»?! — вспылил журналист. — Волдеморт, считавшийся мёртвым, оказался жив — и это, по-вашему, не новость? А как насчёт того существа, которое его казнило? Это тоже не представляет интереса?! Нечто… нет, некто, обладающий подобной силой, должен быть тщательно расследован. Или, осмелюсь предположить, вам прекрасно известна личность этого тайного спасителя, и вы намерены её утаить? — бросил он вызов.

— Собственно говоря, да, — невозмутимо ответила министр.

Она едва заметно кивнула кому-то вне поля его зрения. Булстроуд резко крутанулся в кресле. За его спиной, сбросив мантии-невидимки, выросли две фигуры с поднятыми палочками.

— Обливиэйт!

* * *

Остаток дня Гарри пребывал в отвратительном настроении. После последнего урока он, ничего не сказав ни Рону, ни Гермионе, направился прямиком в библиотеку. Он сыт по горло всеми этими волшебными сюрпризами. Таинственные письма, скрытые таланты, пророчества, турниры Трёх Волшебников… Пришло время взять жизнь в свои руки.

Весь вечер он штудировал книги — в основном об аврорах и нелюдях: вампирах, оборотнях и им подобных. Ему нужна была любая информация. Если он и дальше будет барахтаться в абсолютном неведении, рано или поздно этот пробел в базовых знаниях волшебного мира выйдет ему боком.

Найдя увесистый пыльный том, посвящённый высшим магическим университетам и защите от Тёмных искусств, он читал до тех пор, пока не провалился в сон. И снова к нему пришли видения. Однако эти сны были скорее странными, чем пугающими.

— …Элементаль и впрямь невероятно силён. Но дайте ему ещё пару недель, и он сломается. Камеру Иралема не способен выдержать никто.

— А что насчёт второго парня?

— Он ничего не вспомнит, как и было приказано.

— Вы уверены? Может, стоит стереть ещё раз, для надёжности?

— Нет. Запомните: когда в памяти образуются явные зияющие дыры, разум человека сам стремится их заполнить. Мы должны действовать ювелирно: пусть пациент считает, что это был сущий пустяк. Только так мы будем уверены в сохранении тайны…

— Истинно так, истинно так…

— Ах да, вы останетесь на представление? Элементалю как раз пора получить следующую… дозу.

— Будем надеяться, что «он» понимает, что творит. В конце концов, перед нами могут быть два самых опасных волшебника из ныне живущих…

— «Он» в этом деле уже давно. Уверен, ситуация под полным контролем.

* * *

Гарри проснулся, уткнувшись лицом прямо в разворот старой толстой книги. Сквозь высокие окна библиотеки лился яркий утренний свет. Неужели он проспал тут всю ночь?

Он потёр глаза и сладко потянулся. И тут, прямо посреди зевка, его словно обухом по голове ударило. Как он вообще мог об этом забыть?!

«ТВОЮ МАТЬ! ДРАКО!»