Наследия. Меч Гриффиндора (гет)

Джереми Кингсли лежал без сна в постели уютного домика в пригороде Ливерпуля. Обычно в такой час он мирно спал бок о бок с женой, с которой прожил почти двадцать лет. Но не этой ночью. В комнате стояла кромешная тьма, а жена крепко спала на своей половине кровати — она в очередной раз стянула на себя всё одеяло. Стерев испарину со лба, Джереми глубоко вздохнул и сел.

Он уже почти пятнадцать лет преподавал в Ордене чародеев «Львиное Сердце» и обучил высшей магии многих выдающихся волшебников и волшебниц мира. Он возглавлял Отдел оценки и принятия решений, где обучал молодых пылких магов контролировать себя: когда следует применять заклинания, а когда — нет. Сама по себе эта область магии была чрезвычайно сложной, поскольку требовала железной дисциплины ума и сердца. Его собственный скромный врождённый дар — подкласс провидцев — назывался «Pre Cognito», или, в просторечии, «Дальновидение». В отличие от расплывчатой, опирающейся на вероятности прорицательной магии, Дальновидящий видел события, которым предстояло произойти буквально вот-вот — за доли секунды до того, как они случались в реальности.

Чаще всего это была лишь короткая вспышка чего-то необычного: падающий со стола стакан или какая-нибудь мелкая неурядица. В бою же дар оказывался невероятно полезным — реакция Джереми была чуть лучше, чем у всех остальных. Этот талант передавался в его семье из поколения в поколение, но Джереми терпеть не мог, когда его называли «Пророком», «Божественным Провидцем» или ещё какой-нибудь чушью, которой пичкают детей в современных школах. Он был Дальновидящим, и этим всё сказано. Он видел события до того, как они происходили, и обычно времени на то, чтобы что-то изменить, не оставалось. Но в этот раз всё было иначе.

За всю его жизнь видения ни разу не длились дольше пары секунд и никогда не приходили во сне. А сегодня… сегодня всё было по-другому. Образы стояли перед глазами чёткие, ясные — и будь он проклят, если позволит себе поверить, будто это самый обыкновенный сон. Заставив себя сосредоточиться, он прокрутил в голове всё, что только что увидел.

Две длинные шеренги министерской охраны чеканили шаг по широким, до блеска натёртым коридорам с безупречной армейской выправкой. Лица были размыты, но по фигуре во главе процессии он точно знал, кто стоит за этой экспедицией. Темноволосая женщина: без сомнения, мадам Диггори, самая молодая и красивая министр магии за всю историю. Образы пронеслись стремительной чередой, и следующим разборчивым видением был огромный, дымящийся пролом в толстой каменной стене и бегущие во все стороны дети вперемешку со служащими Министерства.

Удивительнее всего то, что посреди этой бойни одиноко стоял молодой человек…

И, судя по этому ясному как день видению, если он, Джереми, не вмешается прямо сейчас, разразится катастрофа.

* * *

Далеко-далеко отсюда, под зловещим лунным светом, царила тишина в одной из самых древних и почитаемых школ магического искусства. Хогвартс был погружён в безмятежный сон; величественные башни прорезали на ночном небе зубчатые силуэты. Падал мягкий снег, парапеты и крыши старинного замка укрывались тонким белым покрывалом. На башенных факелах весело потрескивал вечный магический огонь; его оранжевый свет плясал по пятнам снега на серой каменной кладке. Внизу на склоне Гремучая Ива встряхивала отяжелевшие ветви, вычихивая снежные комья, забившиеся в дупла на её стволе. Тихое озеро отражало точечные огоньки факелов, и, казалось, сама природа здесь дышала магией.

Всё было покойно. Ученики крепко спали, видя сны о чудесных подарках на праздники. Лишь немногие знали о событиях минувшего Рождества, и ещё меньшее число людей было непосредственно вовлечено в кульминационную битву с Тёмным Лордом. Среди этих немногих спал юноша лет шестнадцати, не больше. Сны не были для него редкостью, а кошмары всегда подстерегали где-то рядом…

«…Мне известно об этом оружии. Ты достойный соперник, раз владеешь мечом Годрика Гриффиндора…»

— Твои уловки против меня бессильны, Поттер! Я убил лучшего дуэлянта Хогвартса — моего дорогого кузена Блэка…

— Выходи, мальчишка, ну же, спаси их, если сможешь…

Темноволосый юноша заворочался во сне; еле слышные голоса накладывались друг на друга, воскрешая мучительные воспоминания. Он рефлекторно лягнул здоровой левой ногой, отгоняя ночных пришельцев, которые навещали его каждую ночь.

— Охотники! Разберитесь с ним, пока я добью её!

— Макнейр! Сделай же что-нибудь! Не дай ему подойти! НЕТ!

— Поттер! Это ты убил Эйвери?! Ты просто пустышка, одна сплошная показуха!

Он метался по кровати; последние слова его жертв теперь звучали без умолку. Тело покрылось холодной испариной, одеяло сбилось в кучу на полу. Всё больше эмоций, порывов, предчувствий, всё больше приказов убить.

Возьми клинок, срази его, убей, пока он не убил тебя…

— НЕТ! — выкрикнул он, рывком сев на постели, обливаясь холодным потом.

Его трясло, а глаза слабо мерцали в темноте спальни, которую он делил с однокурсниками. Он жадно ловил ртом воздух, будто вынырнул из воды; длинные пряди иссиня-чёрных волос прилипли ко лбу и шее. Со стоном он крепко прижал ладони к глазам, пытаясь изгнать обитавших внутри демонов. Спина снова заныла, и он стиснул зубы — спазмы не отпускали его уже целую неделю.

— Порядок? — спросил его коротко стриженный сосед.

От старой лампы по комнате разлился тусклый свет. Гарри посмотрел на лучшего друга, с которым они были не разлей вода уже больше пяти лет, и ему стало стыдно, что тот снова видит его таким. Даже не глядя в его сторону, Гарри обречённо покачал головой. Глухим, бесцветным голосом он твёрдо произнёс:

— Я так больше не выдержу.

Рональд Уизли неловко присел на край своей кровати. Первым порывом было спросить: «Выдержать что?», но он и так знал, что не даёт покоя Гарри Поттеру. Из-за этого ему было ещё сложнее просить друга о доверии. В глубине души он понимал: прежним Гарри уже не станет, а сам Рон в свои годы понятия не имел, какими словами можно его утешить. Он нервно почесал затылок; на лице застыло замешательство.

— Слушай, дружище, я не знаю, что и сказать. Ясно одно: этого никак не избежать, тебе придётся перетерпеть… ну, не знаю, может, со временем отпустит, и ты снова будешь в порядке, — протараторил Рон. — Сам понимаешь, все эти штуки — это вообще не по моей части.

— Ага… — вздохнул Гарри.

Он свесил ноги с кровати и в полумраке уставился на босые ступни Рона. «Господи, ну и здоровенные же они».

— Рон, тебе бы новую пижаму купить. Эти штаны тебе теперь как бриджи, — поддразнил его Гарри.

Рон опустил глаза, застигнутый врасплох такой резкой сменой темы, и рассмеялся.

— А, не, просто у меня других чистых не было, когда я приехал — вчера не успел отдать нормальную пижаму эльфам в стирку. Эта у меня с третьего курса завалялась… — добавил он. Приподняв ветхий подол, он с ухмылкой продемонстрировал бледную волосатую икру и, эффектно встав в позу, заговорил голосом Казановы: — Девчонки от такого без ума!

Гарри улыбнулся. Рон, может, и не догадывался, но он был единственным, кто умел рассмешить его, даже когда на душе было паршиво. Гарри презрительно фыркнул и весело покачал головой.

— Ещё бы, ни капли не сомневаюсь, — усмехнулся он и снова забрался в постель.

Рон ухмыльнулся и нырнул под своё одеяло; его огромные ступни комично торчали из-под края. Гарри сцепил пальцы на затылке и уставился на половинку луны за окном. От мрачных размышлений толку не было. В голове у Рона вдруг вспыхнула блестящая мысль — он точно знал, чем поднять другу настроение.

— Гарри!

— …А?

— Готов в пятницу размазать Слизерин?

— Чего?

— Квиддич!

В темноте Гарри расплылся в широкой улыбке. И как он мог забыть? Чёрт, как же давно он не играл в квиддич!

— Чёрт возьми, да!

— Вот это настрой! — отозвался Рон и потушил лампу у кровати.

Гарри лежал, прокручивая всё в голове. Может, Рон прав: со временем это пройдёт, а пока… Закрыв глаза, он подумал, что в конце концов всё действительно может наладиться.

* * *

Всего в нескольких комнатах от них другой человек тоже никак не мог уснуть. Будто в зеркальном отражении спальни мальчиков, гриффиндорки тоже заботились о своих.

— Гермиона? — раздался тихий шёпот.

— Что? — шмыгая носом, отозвалась соседка.

Лаванда Браун лежала на боку, каштановые кудри падали ей на лицо. Она смотрела на спину Гермионы и видела, как та чуть вздрагивает под толстым одеялом.

— Ты плачешь?

— Нет, — снова шмыгнула она.

— Ну же, что случилось? — мягко допытывалась Лаванда.

Плакать у всех на глазах было совсем не в духе Гермионы. Может, это из-за Невилла? Лаванда направила палочку на лампу на тумбочке, и та засветилась тёплым светом. Вздрагивающие плечи подруги стали заметнее, и у Лаванды кольнуло в сердце. Гермиона была самым стойким человеком из всех, кого она знала. Чёрт побери, если уж кто и мог пережить всю эту историю с Гарри и Кенной, а теперь ещё и ту Ночь в Хогсмиде, — то только она.

— Ничего, — упрямо ответила Гермиона. Она снова сглотнула слёзы, и Лаванда поняла: сейчас она нужна подруге.

— Гермиона, иди ко мне, — велела она, приподняв одеяло.

Гермиона обернулась, и даже в тусклом свете Лаванда увидела её покрасневшие глаза. Лаванда отодвинулась к краю кровати и похлопала по освободившемуся месту.

— Иди сюда, — ласково позвала она.

Гермиона робко улыбнулась и забралась к ней. Лаванда укрыла её и крепко обняла, по-сестрински прижав к себе.

— Всё будет хорошо.

— Лаванда? — прошептала Гермиона. Ей было так тепло от того, что подруга готова сделать для неё такое.

— Что?

— Спасибо.

— Не за что.

Гермиона лежала молча. На её плечах лежал непомерный груз. Мало того, что её одолевали собственные страхи и переживания, — так ещё и непрерывные отголоски кошмаров Гарри вклинивались в её сны. И хотя она знала, что Гарри держит лицо и прячет всю боль глубоко внутри, она была готова выплакать эти слёзы за них двоих.

* * *

На рассвете Шерри Диггори сидела с дымящейся кружкой кофе в своём опустевшем доме. На колдографии над огромным камином была запечатлена её ныне покойная семья: двое статных, широкоплечих, улыбчивых мужчин смеялись, глядя в объектив. Фотограф постарался на славу: снимок был сделан перед самым началом Турнира Трёх Волшебников. Все тогда были вне себя от счастья из-за того, что чемпионом Хогвартса избрали Седрика.

«Кто бы мог подумать, что к концу года у них уже не будет сына?»

И вот теперь на её плечи легла колоссальная ответственность. Только что назначенная министром магии, она совсем недавно потеряла мужа; а казавшийся бесконечным поток громовещателей и жалоб от разъярённых родителей и простых волшебников затапливал её кабинет. Все требовали объяснений случившемуся в Хогсмиде. Жертвы, разрушения, драконы — все вопросы летели в её адрес, ведь Корнелиуса Фаджа отстранили от должности из-за халатности и необеспечения безопасности на той злополучной церемонии. Люди требовали ответов. И они требовали действий.

Мадам Диггори лишь благодарила Мерлина за то, что некий мистер Макгрегор пришёл с записью омнинокля о битве на вокзале Кингс-Кросс лично к ней, а не побежал в какую-нибудь редакцию. Возможно, ей удастся уладить и это дело быстро и без лишнего шума. День предстоял, мягко говоря, непростой. Тяжело будет возвращаться в Хогвартс — место, где погиб её мальчик. Но кто говорил, что быть министром магии легко? Поднявшись из-за стола, она поставила посуду в раковину; губка и щётка сами принялись за дело, оттирая и ополаскивая тарелки под старомодным краном. Пора на работу.

* * *

Кенна Россилини Малфой с надеждой смотрела в окно спальни недавно отстроенного поместья Малфоев. Гарри и Драко уехали несколько дней назад биться с этим Волде-как-там-его, и с тех пор от них не было ни весточки. Прошла целая неделя, а её почтовая сова так и не вернулась. Кенна не знала, что делать: её терзала тоска от одиночества, и она понятия не имела, как ей самой добраться до школы. А главное — что же случилось с её братом?

* * *

В Министерстве магии Жак Булстроуд всю ночь просидел в своём кабинете. Он рылся в официальных и неофициальных отчётах о недавних инцидентах, связанных с Пожирателями смерти, и любых происшествиях, где фигурировали Хогвартс и, прежде всего, Гарри Поттер. Жак копался в груде свёрнутых пергаментов на маленьком рабочем столе, а его самопишущее перо без устали строчило то, что он ему диктовал.

Визит к старому другу Харгривзу оставил, мягко говоря, тревожное впечатление. Жака не отпускало тяжёлое предчувствие по поводу того, что творилось за спиной у Министерства в больнице Святого Мунго, и он жаждал во всём разобраться. Юный Малфой, с которым обращаются подобным образом, и тот «Иакоб Руфус», как его называет Харгривз… «Ха! Кого они пытаются одурачить? Это на самом деле не кто иной, как сам Гарри Поттер, со шрамом или без».

Жак всегда знал, что Харгривз любит крайности, но Камера Иралема — это чудовищное пыточное устройство, предназначенное для усмирения безумных и слишком могущественных волшебников. То, что они вытворяли с Драко Малфоем, было явным перебором. Ведь его собственная дочь Миллисента училась на одном курсе с Драко? Или на год младше? Значит, парню сейчас лет шестнадцать? Многие закалённые преступники после долгого пребывания в этой камере либо навсегда оставались сломленными, либо вовсе оказывались «Размагиченными». А «долгим» сроком считалась пара дней. Драко же провёл там почти неделю.

«Что он такого совершил, чтобы заслужить подобное? Действительно ли он Элементаль? Что скрывает Харгривз? И главное — что Гарри Поттер делал в той же исследовательской лаборатории?»

Двое учеников Хогвартса там одновременно — это явно не совпадение. Жаку нужно было докопаться до сути. Сейчас у него на руках была лишь смутная зацепка. В коридорах он не раз сталкивался с чудаком Рэнди Макгрегором из Отдела М.А.Р.С. (Магическая Аварийно-Реверсивная Служба), что этажом ниже. Тот казался то ли страшно взбудораженным, то ли совсем рехнувшимся. В лифте Макгрегор судорожно прижимал к груди розовый свёрток; взгляд у него был бегающим, и он недоверчиво косился на всякого, кто подходил ближе чем на три фута. Изо дня в день он бодрой, пружинистой походкой направлялся к кабинету министра магии. И каждый раз здоровяк Фердинанд выдворял его обратно, к великому смущению маленького человечка. Жак отчётливо помнил его крики:

— Это чрезвычайно важно! Министр магии обязана об этом узнать!

— Так делай как все: оформляй через канцелярию! Если не хочешь сдавать это в Х.А.К.К. (Отдел контроля порчи и сглаза), я тебя и на пятьдесят футов к мадам Диггори не подпущу! — раз за разом отчитывал его дюжий охранник.

Правда, тон Фердинанда становился всё менее вежливым, поскольку попытки Макгрегора учащались и начинали раздражать. Впрочем, Фердинанд был прав: Макгрегор был одним из немногих, кто продержался на должности главного уборщика бригады М.А.Р.С. Считалось, что это худшая работа в Министерстве магии… Ну, почти самая худшая… Нет, погодите, это и есть самая дрянная работа. Поэтому все просто привыкли к причудам Макгрегора и не обращали на него внимания.

Но в этот раз… кажется, он действительно что-то раскопал.

Булстроуд покинул свой стол в редакции «Ежедневного пророка» и бесшумно спустился двумя этажами ниже, в отдел М.А.Р.С. Стрелки приближались к шести утра, на работу ещё никто не пришёл. Нужно было действовать быстро. Открыв палочкой магически запертую дверь (а кто из хороших репортёров не умеет этого делать?), он отыскал кабинет Рэнди Макгрегора, если так можно было назвать захламлённую архивную комнату. Макгрегор, возможно, и не блистал умом, но у него явно была копия того, ради чего он так упорно рвался к министру. Найдя нужный шкафчик, Жак без труда взломал шифровальные чары и порылся в вещах.

Чутьё его не подвело. Внутри оказалась резервная копия записи с омнинокля. И, как бы глупо это ни было, на ней красовалась бирка «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО» — с датой и всеми реквизитами. Усмехнувшись, Жак сунул её в карман и стёр все следы своего пребывания.

* * *

Гарри Поттер в то утро проснулся разбитым. Поспать удалось всего несколько часов, а до занятий оставалось совсем немного времени. Раскатистый храп Рона всё ещё заполнял комнату, и Гарри невольно улыбнулся. Рон был Роном — он мог проспать всё что угодно. Как обычно, Симус встал первым, а Дин как раз возвращался из ванной с зубной щёткой во рту. На каникулах он заплёл волосы в афрокосички, и Гарри всё гадал, оставит он эту крутую причёску или нет.

— Эй, Гарри! Скажи своему дружбану выпить зелье от храпа, а то я ему на днях во сне глотку перережу. Ты только посмотри на него, — в шутку добавил Дин, натягивая гриффиндорскую мантию.

Гарри лишь пожал плечами, наблюдая, как у Рона из уголка губ медленно стекает струйка слюны. Схватив подушку, Гарри метнул её в друга. Снаряд пролетел мимо лица, но весело срикошетил от плеча. Рон что-то пробурчал во сне:

— …бмхымм… танцуй, восьминогая тварь, я сказал — танцуй…

И Гарри, и Симус расхохотались. Дин лишь непонимающе уставился на спящего.

— Да что у него с этими пауками-то? — фыркнул Симус.

— Рон! — заорал Дин.

Рон вылетел из постели как ошпаренный.

— А? Чег… Да! Точно, «Линдиум Аппареце!», как вы и сказали, сэр… — Рон растерянно заозирался. — Да блин, первый день учёбы, а я уже во сне ответы сочиняю, — пожаловался он с убитым видом, протирая лицо ладонью и сбрасывая остатки сна.

Гарри рассмеялся:

— Твой храп всю ночь Дину спать не давал. Он просил тебе передать.

Рон бросил взгляд на настенные часы.

— Проклятье! Я уже опаздываю!

Он выпрыгнул из кровати, сдёрнул со спинки стула мантию, на ходу подхватил палочку и рванул в душ. Через пару секунд он с заносом влетел обратно и выдернул из сундука зубную щётку.

— Зараза, я же обещал Чжоу, что в этом году не буду опаздывать на собрания! — пробурчал он, спеша обратно в ванную.

Гарри встал и посмотрел в окно — на огромный кратер, оставшийся на территории школы от рухнувшей башни. Его мысли вернулись к Невиллу. Гарри тяжело вздохнул: всё вокруг изменилось, но он твёрдо решил держать себя в руках и не падать духом. В конце концов, он исполнил своё пророчество, а раз он выжил и может рассказать об этом, то всё остальное — сущие пустяки. Почувствовав себя значительно лучше благодаря такому настрою, он дал себе новогоднюю клятву: отныне он будет встречать каждый новый день с улыбкой.

«Пусть прошлое остаётся в прошлом. Пора начать с чистого листа — настало время для светлой полосы».

В конце концов, ему шестнадцать, а это, как говорят, лучшие годы жизни.

Все таращились на Гарри Поттера, пока он шёл — а вернее, ковылял — по коридорам на первое утреннее занятие. Добрая половина этих волшебников никогда прежде не видела магловского гипса и во все глаза глазела на то, как он шаркает, опираясь на трость и стараясь мягко ступать на повреждённую ногу. Рон до сих пор скептически относился к магловским штучкам, но ему хватало ума не заводить с Гарри об этом разговор.

Рон, глядя на лучшего друга, видел его фальшивую улыбку насквозь. По правде говоря, ему было жаль беднягу, хотя оба знали: теперь Гарри хотя бы не придётся беспокоиться об этом проклятом пророчестве. Рон кивнул Деннису Криви, который жадно пялился на них обоих, и постарался одним лишь взглядом дать ему понять: «Держись подальше», не переставая при этом дежурно улыбаться. Гарри ни с кем не встречался глазами — он сосредоточенно прокладывал себе путь по коридорам Хогвартса, желая лишь одного: чтобы никто не остановил его с расспросами про гипс.

Но не тут-то было.

— Рон! — окликнула Чжоу Чанг ровно в тот момент, когда они оказались на самом людном перекрёстке первого этажа — именно там, где несколько месяцев назад Гарри сцепился с Драко.

«Ну не вовремя же, Чжоу», — мысленно застонал Рон. Он остановился, и Гарри, по негласному уговору, пришлось притормозить следом.

— Привет, — бодро сказал Рон. — Как дела? — пробормотал он.

— С Новым годом! — воскликнула она и поцеловала его прямо на глазах у всех.

Рон густо побагровел.

— Господи, только не здесь! Все же смотрят! — зашипел он ей на ухо, сгорая от смущения. Он украдкой взглянул на хихикающих над ними третьекурсниц и попытался спрятать лицо, что было весьма проблематично — он возвышался почти над всеми в коридоре.

Гарри просто стоял в стороне; пусть для разнообразия всё внимание достанется Рону. Чжоу, однако, не заметила, что Гарри отчаянно хочется, чтобы его оставили в покое.

— И тебя, Гарри! Надеюсь, ты отлично провёл… — она осеклась на полуслове, потянувшись было его обнять, но вдруг заметив, как сильно он изранен. — Что случилось? Это в Хогсмиде? Посмотри на своё лицо! А что с ногой? — посыпала она вопросами, в голосе звучала искренняя тревога.

Гарри стоял с абсолютно пустым выражением лица. Как он ни старался, он не мог выкинуть из головы образы из ночных кошмаров.

«Не магия. Это предначертано».

Он крепко зажмурился, пытаясь стереть воспоминание из памяти. Чжоу приняла это за признак физической боли и приобняла его за плечи.

— Что случилось? Нога болит? Что произошло?

— Да, это в Хогсмиде, — солгал он и слегка отстранился. Сейчас ему меньше всего хотелось отвечать на вопросы. — Слушай, Чжоу, увидимся позже, ладно? — мягко сказал он и кивнул Рону.

Рон бросил на девушку взгляд, говоривший: «Прости, поговорим потом», и поспешил за другом. Вокруг уже вовсю шептались: большинство слышали смутные слухи о том, что Гарри в одиночку разнёс целый город зомби и даже драконов прямо здесь, на школьном дворе. Кое-кто даже жалел, что не учится на старших курсах — тогда можно было бы увидеть всё собственными глазами.

— Зацени, Гарри: если ты и не был в их глазах каким-то богом до этого, то теперь точно стал, — проговорил Рон, толкая его в бок и кивая в сторону весьма привлекательной пятикурсницы со Слизерина. — Даже Кристен Фрей на тебя заглядывается. Горячая штучка, хоть и задавака.

Рон всем своим видом постарался показать, что она недостойна их внимания, и уверенно прошёл мимо стайки «крутых цыпочек» — так парни прозвали эту девичью клику. Одну из них он терпеть не мог и был очень рад, что не увидел её среди остальных пяти.

— Похоже, Россилини ещё не вернулась. Ха! Скатертью дорога, а? — усмехнулся Рон.

Гарри замер. «Стоп, он сказал „Россилини“?» Он остановился на полушаге. Рон прошёл ещё немного, прежде чем понял, что Гарри отстал.

— Ты о ком? О Кенне? — спросил Поттер.

— Ну да, мужик, а какую ещё Россилини ты знаешь? Естественно, я об этой стерве. Я её ни в поезде не видел, ни вчера за ужином. А ты?

— Не-а, — ответил Гарри, возобновляя шаг.

Рон поравнялся с ним и тут же сменил тему, вернувшись к любимому квиддичу. Гарри разрывался надвое: он пытался слушать, что говорит капитан команды, и одновременно пытался распутать клубок воспоминаний в своей голове.

— …и я слышал, Гойла отстранили, а Харгривз вернулся в состав. Значит, Джорджу придётся чаще прикрывать Фреда. Харгривз тренируется с «Торнадос». Ну а Крэбб — это Крэбб, так что Джорджа я, пожалуй, поставлю скорее в атаку, чем в защиту. Выйдет схема «один-четыре-один»: Фред в глухой обороне, а Джордж выдвигается вперёд. Не забывай: ты должен вырубить их ловца…

В этот самый момент в голове Гарри вспыхнуло чёткое воспоминание: языки пламени, какой-то резервуар… и всё исчезло. Он в смятении потряс головой. «А? Что я только что пытался вспомнить?»

— …Пока мы не наберём двести тридцать очков отрыва, матч будет долгим, Гарри, нам нельзя расслабляться. Слизерин может выиграть Кубок ещё до своей последней игры, если мы проиграем с разрывом больше чем в сто двадцать очков…

Они подошли к аудитории, и Рон умолк, едва встретившись взглядом с Крэббом и Гойлом. Оба слизеринца демонстративно били кулаками по ладоням.

— Король-хорек, в пятницу твоя задница будет нашей! — угрожающе заявили они.

— Идите в пень, оба, — огрызнулся Рон, протискиваясь мимо них в класс.

Рону хотелось бы пройтись по ним покрепче, но Гермиона сидела в конце кабинета совершенно одна и выглядела весьма неважно. Гарри задержался в дверях и внимательно посмотрел на Крэбба и Гойла, надеясь, что их вид подстегнёт его память. Оба верзилы тут же испуганно вжались в стену, бочком пробрались за спинами сплетничающих пуффендуйцев и юркнули в класс — в относительную безопасность.

— Идём, Гарри, — позвал Рон.

Гарри рассеянно кивнул, всё ещё пытаясь осмыслить произошедшее. Он сел позади Рона и Гермионы на уроке трансфигурации у Нимфадоры и решительно открыл учебники.

«Думай, Поттер, думай! Зараза…» Если уж Крэбб и Гойл шарахаются от него, как параноики, остаётся лишь надеяться, что правда о том, что случилось в Хогвартсе, не выплывет наружу. Если всё вскроется, то не только эти двое будут обходить его за километр.

* * *

Министр магии сидела за своим рабочим столом, просматривая очередную стопку отчётов об инциденте в Хогсмиде — на этот раз со слов местных жителей. Большинство их домов до сих пор приходилось искусственно питать магией: энергетический выброс Поттера «обесточил» весь город. Спустя несколько дней люди продолжали жаловаться на испорченные праздники: магическая аура была, мягко говоря, непредсказуемой, и многие рождественские ужины оказались сорваны. Одна половина пострадавших требовала, чтобы полетели головы; другая — чтобы Министерство оплатило все медицинские счета, и грозила судом за вопиющую халатность в вопросах волшебной безопасности.

— Насколько далеко они могут зайти с этими угрозами об иске, Ульрик? — спросила мадам Диггори у своего личного телохранителя — огромного темнокожего мужчины с весьма суровым видом.

— Это не пустые угрозы, мадам. Необходимо что-то предпринять, чтобы урегулировать ситуацию.

Мадам Диггори вздохнула, перебирая два официальных на вид документа.

— Посмотри, вот жалоба от Финниган. Она уважаемый преподаватель в Ордене чародеев «Львиное Сердце» и пишет, что ещё с прошлого года была против того, чтобы её сын делил спальню с Поттером. Утверждает, что у мальчика каждую ночь бредовые кошмары про Тёмного Лорда. Если она поднимет шумиху — начнётся хаос. А когда… — она ткнула пальцем в лист бумаги, отпечатанный на магловском устройстве под названием «принтер», — …когда уже жалуются маглы, мы опасно приближаемся к нарушению Древнего Статута о секретности.

— Маглы? Пишут лично вам? — изумился Ульрик Фердинанд.

— Да. От неких мистера и миссис Роджер Грейнджер. — Она поднесла листок ближе к лицу, пытаясь разобрать машинописный шрифт. — Здесь сказано, что с тех пор, как их дочь связалась с этим мальчиком Поттером, её парализовали, на неё нападали дементоры, её брали в заложники русалки, она лежала в больнице с магическими травмами от рук «Пожирателей смерти», и её дважды чуть не убили за последние полгода… — Мадам Диггори нахмурилась. — Они требуют выписать так называемый «судебный запрет», — она сделала паузу, не поднимая глаз от листа. — Есть идеи, что это такое?

— Полагаю, что-то вроде перманентных чар отталкивания. Человек, против которого он выписан, не может приближаться к истцу на определённое расстояние, — ответил Фердинанд.

— У маглов есть такие законы? Поразительно, — задумчиво протянула она.

Дело принимало крайне скверный оборот. Она хотела покончить с этим сегодня же, как можно скорее.

— Будем благодарить Мерлина за то, что инцидент в «Королевской Короне» с Тем-Кого-Нельзя-Называть до сих пор не просочился в прессу. Макгрегор подтвердил, что принял статус «Хранителя Тайны» по этому делу, верно? — уточнила она.

— Так точно, и принял с превеликой радостью. Парень сейчас донельзя горд собой, смею заметить, — проворчал Фердинанд.

Она собрала документы, обошла стол и сняла мантию с вешалки у двери.

— Отлично. Мы отправляемся в Хогвартс. Мой эскорт авроров готов?

— Должны доложить с минуты на минуту…

В этот самый миг в кабинет, тяжело дыша, ворвался Перси Уизли.

— Мадам министр!

— Да, Уизелби… э-э… Уизли? — поправилась она.

— У нас проблемы, — выдавил он, отчаянно стараясь сохранить профессиональное спокойствие. Перси держался из последних сил, но по его лицу было ясно: он на грани паники. Он ненавидел приносить дурные вести.

Повисла напряжённая тишина, и миссис Диггори на секунду показалось, что Перси и вправду забыл, зачем пришёл.

— Ну же? — спокойно поторопила его Шерри.

— Внизу человек, который настойчиво требует встречи с вами. Булстроуд… э-э… — он сверился с клочком пергамента в руке. — Жак Булстроуд.

— И что ему от меня нужно? — спросила она, слегка уязвлённая тем, что кто-то смеет «требовать» аудиенции у министра магии.

— Он из «Ежедневного пророка». Заявляет, что у него есть весьма любопытные кадры инцидента, произошедшего в первый день Нового года. Утверждает, что вы пытаетесь скрыть информацию, которую общественность имеет право знать, и требует интервью, — выпалил Перси на одном дыхании, с видимым облегчением от того, что ни разу не запнулся. Запинаться при докладах новому начальству — дурной тон.

Шерри Диггори застыла как вкопанная. Её глаза расширились, пульс подскочил. Он сказал «Ежедневный пророк»? Она резко развернулась, взметнув полы мантии, и снова опустилась в кресло. Взмахом палочки она вернула на стол документы по инциденту, и её взгляд молниеносно пробежался по строкам.

— Этого человека нет в списке лиц с допуском к подобной информации. Как к нему попали эти сведения? — жёстко спросила она.

Перси сглотнул:

— Я… я не знаю, мадам министр.

Мадам Диггори раздражённо выдохнула. Другого выхода не оставалось.

— Пришлите его сюда. — Она жестом отпустила Перси и бросила в камин, служивший для межведомственной связи, горсть летучего пороха.

— Добро пожаловать в Министерство магии, в какой отдел вас направить? — вежливо пропел из пламени женский голос.

— Говорит Диггори. Код пять-пять-ноль-семь-два-ноль-пять. Уровень допуска: пятый, — отчеканила она. — Соедините с Отделом тайн, сектор Обливиаторов.

Она подождала несколько секунд. Зелёное пламя сменилось угольно-чёрным.

— Мадам министр, — отозвался хриплый голос.

— Пришлите мне агентов 003 и 010. Тревога второго класса безопасности. И проследите, чтобы они шли под мантиями-невидимками.

Огонь тут же опал, оставив в камине лишь тлеющие угли.

— Ульрик, — она кивнула телохранителю. — Проследи, чтобы мистер Булстроуд прибыл прямо сюда.

— Слушаюсь, миледи. — Он бесшумно выскользнул из кабинета.

Глаза мадам Диггори сузились. Она не позволит магическому обществу рухнуть изнутри; ситуация и без того балансировала на грани катастрофы. Если позволить раздуть скандал, Волдеморт победит, даже не пошевелив пальцем. Эта информация не должна просочиться.

* * *

Всё утро Гарри старался не отсвечивать и избегал зрительного контакта со всеми, кроме Гермионы. Он был не единственным, кто заметил повязки на руках Тонкс, которые та пыталась спрятать под широкими рукавами мантии, но больше всего его терзало то, что он понятия не имел, откуда они взялись. Что-то было явно не так.

Когда они втроём направлялись с урока Заклинаний на обед, к ним подошёл младший Криви. Гарри коротко кивнул ему, надеясь проскользнуть мимо, не показавшись при этом грубым. Однако четверокурсника такой вариант не устроил.

— Гарри! — окликнул он, бросившись ему наперерез.

— Привет, Деннис, — стараясь звучать непринуждённо, ответил Гарри. — Гермиона, Рон, идите, займите мне место. Я через минуту подойду.

Гермиона бросила на него выразительный взгляд, но промолчала. Они спустились по лестнице к Большому Залу.

— Тут все просто умирают от любопытства. Это правда, что после боя в Хогсмиде ты дрался с драконами? Прямо с настоящими, как на Турнире Трёх Волшебников?!

— Кто тебе это сказал? — буркнул Гарри. Он раздражённо переступил с ноги на ногу, оперевшись на трость.

— Значит, это правда! — взвизгнул Деннис. — Ты бился с драконами! Это было круто?

Гарри поморщился. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас это обсуждать.

— Я не говорил, что бился с драконами. Не делай поспешных выводов. — Он соврал. И сам тут же понял, что блефует отвратительно: он физически ощущал, как взгляд Денниса буравит его насквозь сквозь маску деланно-нейтрального лица. Криви-младший расплылся в широкой улыбке; он был далеко не дурак.

— Да ладно, мы же не тупые. Мы из надёжных источников знаем, что на территории школы точно валялись мёртвые драконы. Колись, как ты их уделал? Тем крутым мечом, что у тебя есть? — с восторгом допытывался он.

Перед внутренним взором Гарри яркими вспышками пронеслись воспоминания.

«МАКНЕЙР! ОТПУСТИ ЕЁ!»

— Просто забудь, ладно? — устало вздохнул Гарри, пытаясь свернуть разговор. Он попытался обойти Денниса, но тот и не думал отставать. Пятясь спиной вперёд, чтобы оставаться лицом к лицу со своим кумиром, он затараторил новые вопросы:

— …ещё я слышал, ты там целый город вырубил! Ну, сам я не очень помню, потому что меня здорово приложило… Смотри, у меня теперь крутой шрам, зацени! — он оттянул ворот, показывая свежий рубец, тянущийся от ключицы через плечо на спину. — Жесть, да? Получил, когда отбивался от одного из этих зомби. Дикое было месиво, он на меня прыгнул…

«…БОЖЕ МОЙ, КАКАЯ ОНА КРАСИВАЯ, ПРАВДА?»

— …а потом Луна закричала, а тут подскочил Джордж и ударил «Ступефаем»! А я вспомнил то, чему ты нас учил: когда прижимают — используй Сглаз Отталкивания. И ведь сработало!..

«МЫ ЗАСТАВИМ ЕЁ ИСТЕЧЬ КРОВЬЮ!»

Глаза Гарри на долю секунды вспыхнули магической силой, и весь коридор будто мгновенно погрузился во мрак. Макнейр посмел дотронуться до Гермионы! Он силой воли вытолкнул воспоминание из головы и крепко зажмурился, стараясь обуздать рвущуюся наружу ярость. Свет тут же вернулся. Деннис застыл на полушаге, явно сбитый с толку. Те немногие студенты, что шли по коридору, шарахнулись от Гарри как от чумного и, торопливо перешёптываясь, поспешили укрыться в Большом Зале.

Деннис тупо стоял на месте, провожая взглядом удаляющуюся спину Гарри.

— Чертовски круто… — благоговейно прошептал он. И со всех ног рванул в обратную сторону: ему срочно нужно было рассказать обо всём брату.

* * *

В сотнях миль оттуда Джереми Кингсли, известный как «Дальновидящий», заканчивал писать короткое письмо. Он знал, что его видения всегда верны и предначертанное неизбежно сбывается. Но в этот раз всё ощущалось иначе: он верил, что если будет действовать достаточно быстро, то сможет предотвратить катастрофу. Оставалось лишь надеяться, что послание дойдёт вовремя.

Выбрав в огромной совятне Ордена «Львиное Сердце» самую проворную птицу, он привязал к её лапке пергамент. Джереми предпочёл бы аппарировать и предупредить лично, но добрый старина Дамблдор прекрасно понимал, что свободный доступ в Хогвартс — затея скверная, и его антиаппарационный барьер был чертовски силён. Понадеявшись, что самая быстрая сова Университета действительно оправдывает свою репутацию, он выпустил её в небо. Он возлагал на этого парня большие надежды. Оставалось лишь молиться, чтобы мальчик прислушался к его скромному совету.

* * *

Гарри сидел вместе с друзьями за гриффиндорским столом и мрачно ковырялся в тарелке. Он был настолько поглощён мыслями о том, как легко потерял контроль в коридоре, что не замечал, как студенты по одному и по двое поспешно покидают зал. Рон, как обычно, неряшливо уплетал обед, но даже до него начало доходить, что общий гул голосов постепенно стихает. Оглядевшись, он понял: Большой Зал почти пуст.

— Слышишь? — обратился он к Гермионе, которая хмуро изучала свежий выпуск «Ежедневного пророка». Рон был уверен, что ни она, ни Гарри не замечают странностей.

— Нет, Рональд, — рассеянно отозвалась она, не отрываясь от чтения. — О чём ты гово… — она осеклась и медленно выглянула из-за края газеты. Осмотрев опустевший зал, она так же медленно отложила прессу.

— Что ты опять натворил? — раздражённо накинулась она на Рона.

— Почему чуть что — сразу я? — возмутился он.

Джинни подняла на них глаза, покачала головой и снова уткнулась в эссе по Истории магии. У неё был год сдачи СОВ, и она намеревалась получить высшие баллы или умереть, пытаясь.

— Потому что обычно виноват именно ты, — парировала Гермиона. Ей было страшно, она отказывалась верить в происходящее и инстинктивно пыталась огрызаться. Может, удастся уговорить Гарри уйти в башню до того, как он сам всё поймёт…

— Из-за чего вы опять сцепились? — спросил Гарри, переводя взгляд с одного на другую. — Что именно мы должны услышать?

— В том-то и дело, дружище: мы ничего не слышим! Обычно в обед тут стоит гвалт. А сейчас зацени: такое чувство, будто мы тут одни остались.

Гарри огляделся. Рон был прав. За столами сидело лишь несколько человек, спешно доедавших свои порции, да пара мелких стаек шепчущихся учеников. И абсолютно все подозрительно косились в их сторону. Стоило Гарри поймать чей-то взгляд, как тот мгновенно отводился в сторону.

«Чёрт, только не это».

— Какого дьявола тут происходит? — раздражённо спросил он, поворачиваясь к Гермионе.

Девушка побледнела. На её лице аршинными буквами было написано: «Я знаю, но не хочу говорить». Гарри полуобернулся на скамье — те немногие, кто ещё оставался в зале, уже спешно поднимались к выходу. Вскоре за столами остались только он, Рон, Гермиона и Джинни.

— Ладно, ребят, шутки в сторону. Что случилось?

— Понятия не имею, Гарри, сам в шоке, — пожал плечами Рон.

— Эм… — неуверенно начала Гермиона.

Оба парня уставились на неё:

— Ну же?

— Возможно, тебе стоит прочесть вот это, Гарри, — тихо произнесла она, протягивая ему «Ежедневный пророк».

СМЕРТЬ, ДРАКОНЫ И РАЗРУШЕНИЯ В ХОГСМИДЕ.

ВИНОВЕН ЛИ «МАЛЬЧИК, КОТОРЫЙ ВЫЖИЛ»?

ПОДРОБНОСТИ НА СТРАНИЦЕ 3.

— Во имя Джейкоба Мерлина, — присвистнул Рон. Он пробежал статью глазами и мрачно кивнул. — Ага, типичный случай массовой истерии. Эти кретины просто ничего не смыслят. Не бери в голову, друг, «Пророк» всегда на тебя зуб точил.

Рон скомкал газету в шар и метко зашвырнул в большую мусорную корзину у выхода. Комок приземлился точно в цель, и корзина с чавканьем принялась пережёвывать бумагу.

— Полный бред, если спросите меня, — подытожил Рон.

Гарри кивнул, он был полностью согласен. Но, глядя на опустевшие скамьи, он не мог заглушить щемящее чувство внутри. Эти дети по-настоящему его боялись. От этого нельзя было просто отмахнуться. Всю свою жизнь он хотел лишь одного — быть как все. И вот, его снова воспринимают как какого-то монстра.

— Зараза, — глухо выдохнул Гарри, уронив подбородок на скрещённые руки. «То они его обожают, то ненавидят — чего им вообще надо? Почему нельзя быть просто… нормальным?»

— Гарри, Рон прав. Это полная чушь. Ты же знаешь, твоей вины тут нет.

— Это была моя церемония. Они устроили засаду, они всё это спланировали ради меня.

«И ради тебя», — мысленно добавил он.

— Но кто мог предвидеть, что это случится? То есть, надо быть безумцами, чтобы пойти против Дамблдора, толпы авроров и всего города. Посмотри, даже Фадж оказался пешкой, он понятия ни о чём не имел…

— Да… — протянул Гарри. Но это не отменяло того факта, что он — мишень, а девушка, с которой он встречался всего пару месяцев, стала первой жертвой. — Меня просто тошнит от этих домыслов, от постоянной лжи. Хочется выйти и заорать на весь замок: «Я не просил себе такой жизни!», но, эй, слезами горю не поможешь, верно? Что есть, то есть. Я есмь, следовательно, я существую. Где-то я это читал, не помню где…

— Ага, иногда я понимаю, о чём ты, — серьёзно кивнул Рон. Гарри вопросительно изогнул бровь. — Ну, то есть, у меня, конечно, масштаб не тот, но… пока тебя не было, все ждали от меня, ну не знаю, большего. В квиддиче, на посту старосты, да и вообще — чтобы я держал слизеринцев в узде…

— Кенну на поезде кто-нибудь видел? Или вообще где-нибудь? — неожиданно перебил Гарри.

— При чём тут вообще она? — вспылила Гермиона, окатив его своим фирменным ледяным взглядом.

— Ну, не знаю, её просто нет в школе, вот я и подумал… — он резко умолк, поняв, что сморозил откровенную глупость.

— Я её терпеть не могу, — безапелляционно заявил Рон.

Гермиона энергично закивала. Гарри посмотрел на них: они что, второй раз подряд сошлись во мнениях?

— Это рекорд, — пробормотал он себе под нос.

— Что рекорд? — не поняла Гермиона.

— Не бери в голову.

— Лично я считаю — скатертью дорога… Эй, берегись! Сова на девять часов! — лениво предупредил Рон.

Гарри инстинктивно пригнулся и поймал туго свёрнутый пергамент, аккуратно спланировавший ему прямо в ладонь.

— Это мне, — удивился он, гадая, кто бы это мог быть. Гарри развернул письмо, и волоски на затылке встали дыбом. — Что за?..

Рон и Гермиона подались вперёд, чтобы прочесть, а Джинни встала и заглянула через плечо.

Мистеру Гарри Поттеру,

Гриффиндорский стол, Большой Зал,

Школа чародейства и волшебства Хогвартс.

Гарри, что бы ни случилось, ты должен сохранять спокойствие. Не смей, повторяю, НЕ СМЕЙ РЕАГИРОВАТЬ СЛИШКОМ БУРНО. Судьбы многих зависят от твоей способности сохранять здравый смысл. Я не могу дать больше информации, так как это напрямую повлияет на ткань времени и судьбы, а с этим нельзя шутить. Восприми это послание как дружеское предупреждение и прислушайся к моим словам.

Джереми Кингсли,

Орден чародеев «Львиное Сердце».

— Какого хрена? — зло процедил Гарри. Его расшатанные нервы и так были натянуты как струна. Он перевернул пергамент, но на обороте было пусто. Он перевёл вопросительный взгляд на друзей, но те лишь в недоумении пожали плечами. — Прекрасно. Ещё одно чёртово криптическое послание. Чем больше всё меняется, тем больше всё остаётся по-старому, — раздражённо выдохнул он, свернул письмо вчетверо и сунул в карман мантии.

— Есть идеи, Гарри? Кто такой этот Кингсли? И Орден «Львиное Сердце»? Разве это не та академия, где готовят будущих авроров? — спросил Рон, покосившись на Гермиону.

— Да, та самая, но с чего бы ему писать тебе?

— Ну, очевидно, он знает то, чего не знаю я. А это, как всегда, наполняет моё сердце радостью, — ядовито ответил Гарри. Что там говорили про авроров? — Скорее всего, очередной псих, помешанный на загадках, — добавил он себе под нос.

Он резко поднялся и подхватил сумку.

— Пойду позанимаюсь, — бросил он и решительно зашагал прочь. Ему совершенно ни с кем не хотелось сейчас разговаривать.

— Гарри — пошёл заниматься? — опешил Рон. — Гермиона, ты что с ним сделала?

Гермиона промолчала, позволив Гарри уйти одному. Двери за ним захлопнулись. Ритмичный стук трости глухим эхом разносился по коридору, и девушка в нерешительности закусила губу. Ей отчаянно хотелось его утешить, но на него снова накатило «то самое» настроение.

— Поговорим с ним попозже, Рон. Пусть побудет один.

* * *

— Мистер Булстроуд, — радушно приветствовала его Шерри Диггори. — Прошу, присаживайтесь.

Жак Булстроуд опустился в кресло.

— Чем могу быть полезна? — очаровательно улыбнулась она.

— Почему вы скрыли от общественности битву на вокзале Кингс-Кросс? Ту самую, что во всех деталях запечатлена на омнинокулярной записи? — пошёл в лобовую атаку Жак.

— Данный вопрос пока не подлежит публичной огласке.

— Что значит «не подлежит публичной огласке»?! — вспылил журналист. — Волдеморт, считавшийся мёртвым, оказался жив — и это, по-вашему, не новость? А как насчёт того существа, которое его казнило? Это тоже не представляет интереса?! Нечто… нет, некто, обладающий подобной силой, должен быть тщательно расследован. Или, осмелюсь предположить, вам прекрасно известна личность этого тайного спасителя, и вы намерены её утаить? — бросил он вызов.

— Собственно говоря, да, — невозмутимо ответила министр.

Она едва заметно кивнула кому-то вне поля его зрения. Булстроуд резко крутанулся в кресле. За его спиной, сбросив мантии-невидимки, выросли две фигуры с поднятыми палочками.

— Обливиэйт!

* * *

Остаток дня Гарри пребывал в отвратительном настроении. После последнего урока он, ничего не сказав ни Рону, ни Гермионе, направился прямиком в библиотеку. Он сыт по горло всеми этими волшебными сюрпризами. Таинственные письма, скрытые таланты, пророчества, турниры Трёх Волшебников… Пришло время взять жизнь в свои руки.

Весь вечер он штудировал книги — в основном об аврорах и нелюдях: вампирах, оборотнях и им подобных. Ему нужна была любая информация. Если он и дальше будет барахтаться в абсолютном неведении, рано или поздно этот пробел в базовых знаниях волшебного мира выйдет ему боком.

Найдя увесистый пыльный том, посвящённый высшим магическим университетам и защите от Тёмных искусств, он читал до тех пор, пока не провалился в сон. И снова к нему пришли видения. Однако эти сны были скорее странными, чем пугающими.

— …Элементаль и впрямь невероятно силён. Но дайте ему ещё пару недель, и он сломается. Камеру Иралема не способен выдержать никто.

— А что насчёт второго парня?

— Он ничего не вспомнит, как и было приказано.

— Вы уверены? Может, стоит стереть ещё раз, для надёжности?

— Нет. Запомните: когда в памяти образуются явные зияющие дыры, разум человека сам стремится их заполнить. Мы должны действовать ювелирно: пусть пациент считает, что это был сущий пустяк. Только так мы будем уверены в сохранении тайны…

— Истинно так, истинно так…

— Ах да, вы останетесь на представление? Элементалю как раз пора получить следующую… дозу.

— Будем надеяться, что «он» понимает, что творит. В конце концов, перед нами могут быть два самых опасных волшебника из ныне живущих…

— «Он» в этом деле уже давно. Уверен, ситуация под полным контролем.

* * *

Гарри проснулся, уткнувшись лицом прямо в разворот старой толстой книги. Сквозь высокие окна библиотеки лился яркий утренний свет. Неужели он проспал тут всю ночь?

Он потёр глаза и сладко потянулся. И тут, прямо посреди зевка, его словно обухом по голове ударило. Как он вообще мог об этом забыть?!

«ТВОЮ МАТЬ! ДРАКО!»

Кенна Малфой проснулась в то утро в состоянии, близком к панике. Оказаться совершенно одной в чужой стране — удовольствие ниже среднего. Её сова вернулась: отправленное письмо пришло обратно нераспечатанным и без ответа. Связаться с братом она не могла, как не могла дописаться ни до этого Аластора Грюма, ни до Альбуса Дамблдора. Нервно меряя шагами комнату, она пыталась сообразить, кто из знакомых мог бы ей помочь. Девушка обречённо вздохнула: видимо, дошло до крайностей.

Был только один человек, который, как она знала, обещал её защищать. И, судя по тому, что она успела понять за короткое время их знакомства, он своему слову никогда не изменял. Если в её жизни и был момент, когда ей отчаянно требовалась чья-то помощь, то он настал именно сейчас. Взяв перо и чистый кусок пергамента, она принялась писать, вкладывая все свои чувства в каждое слово.

«Дорогой Гарри…»

* * *

Альбус Дамблдор снова мерил шагами свой кабинет, заложив руки за спину. Грейнджеры написали ему, как только начался семестр, и директор задумчиво хмурился. Ситуация складывалась непростая. За десятки лет своей жизни он на опыте усвоил: любовь родителей к единственному ребёнку — поистине грозная сила. Наглядный тому пример — Гарри Поттер.

Всё это требовало глубокого осмысления. Достав из шкафа Омут памяти, Дамблдор принялся извлекать из головы серебристые нити мыслей. Ему нужно было по-настоящему очистить разум, а заодно, пожалуй, и совесть. За прожитые века он не раз убеждался — и порой весьма жёстко: некоторые вещи просто необходимо делать. И если ради этого кому-то одному придётся пострадать — что ж, всё это во имя всеобщего блага.

Тяжесть этих решений давила на него, но не за слабость же его назначили директором Хогвартса. Сейчас, как никогда, нужно было оставаться хладнокровным и решительным. Когда солнце поднялось над сверкающими заснеженными дворами школы, он извлёк палочку из складок глубокой пурпурной мантии. Каждое утро на рассвете ему приходилось обновлять одно и то же заклинание.

«Так будет лучше для всех. Простите меня… дорогие мои ученики…»

* * *

Гарри ковылял из библиотеки так быстро, как только мог; адреналин кипел в крови. Вот что не давало ему покоя всё это время! Драко держат в плену! Что за чертовщина?! Как он мог вспомнить об этом только сейчас?

Ему нужно срочно поговорить с Гермионой, а затем — с директором. Он разберётся с этим в два счёта. Гарри мчался по пустым коридорам, его гипс звонко стучал по гладкому полированному полу. Огибая последний угол на пути к гриффиндорской гостиной, он ломал голову над тем, как мог упустить из виду нечто настолько важное. Но не меньше его озадачивало и другое: почему никто из остальных о Драко даже не вспоминал?

Дамблдор повесил у входа в гостиную новый портрет взамен Полной Дамы. Теперь вход охранял новый талисман Гриффиндора — знаменитая целительница Флоренс Найтингейл. Она ещё спала, её безмятежное лицо склонилось набок. Гарри попытался вспомнить пароль. Ах да, этот был простым.

— Сезам, откройся!

Женщина сонно приоткрыла один глаз и махнула рукой — проходи. Гарри проскользнул внутрь ещё до того, как портрет успел полностью распахнуться. Оказавшись в гостиной, он уже набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть имя Гермионы в сторону лестницы, ведущей в спальни девочек, но вовремя спохватился. Все, наверное, ещё спят. Нельзя же будить весь факультет.

Метнувшись к канцелярскому столику, он быстро нацарапал записку на клочке пергамента и легонько коснулся её палочкой. Чары превратили листок в крошечного лебедя. Затем Гарри наугад направил палочку в сторону девичьей спальни.

— Алохомора! — прошептал он и тут же услышал тихий щелчок замка.

Он сдул бумажную птицу с ладони, и та, замахав крылышками, упорхнула наверх.

* * *

Гермиона Грейнджер уже была на ногах и принимала утреннюю ванну. Она всегда вставала рано и собиралась первой, чтобы успеть подготовиться к занятиям и к обязанностям старосты школы. Значок, которого её временно лишили, наконец-то вернули, и теперь дел было невпроворот.

Заканчивая умываться, она уловила тревожное присутствие своего парня где-то совсем рядом. Дело явно было серьёзным. Едва она приоткрыла дверь, как маленькая бумажная птичка с жужжанием закружила вокруг её головы, путаясь в волосах.

Выхватив послание из воздуха свободной рукой, Гермиона развернула записку:

«Спускайся вниз — мне надо с тобой поговорить! Срочно!!»

Что ж, это подтверждало её догадки. Придерживая полотенце на груди одной рукой, она прошлёпала босиком к выходу из спальни.

Гарри нервно метался внизу, то и дело поглядывая на винтовую лестницу.

«Она слишком долго! Может, стоит попробовать подняться самому? Главное — успеть проскочить, пока ступени не превратятся в гладкий скат».

Дело не терпело отлагательств. Он взял разгон; гипс с грохотом опускался на каждую ступеньку. Но, резко обогнув виток спирали, он со всего маху врезался в опешившую Гермиону.

— Ой! — выдохнула она, когда Гарри налетел на неё.

Он неуклюже поймал её в тот самый момент, когда она начала заваливаться назад, рефлекторно обхватив правой рукой за талию. Гермиона посмотрела на него сквозь влажные пряди, упавшие на лицо.

— Гарри? Ты меня напугал… Чего ты тут носишься?..

В это мгновение сработала защита: лестница превратилась в гладкий каменный жёлоб. Гарри окончательно потерял равновесие. Они оба повалились навзничь, причём колено Гермионы ощутимо въехало Гарри в живот. По сути, она прокатилась на нём вниз, как на бобслейных санях, после чего они кубарем покатились в беспорядочном клубке из рук, ног и одного единственного банного полотенца.

— Ай! — Гарри чувствительно приложился затылком.

Гермиона мёртвой хваткой вцепилась в его мантию, спрятав лицо у него на груди, пока они скользили вниз. Она держалась изо всех сил; мир перед глазами вертелся кувырком. Гарри всю дорогу виртуозно чертыхался, отбив, кажется, все выступающие косточки на своём теле. Когда этот аттракцион завершился болезненным шлепком у подножия лестницы, Гарри сто раз пожалел о своей дурацкой затее.

Был, впрочем, и плюс: Гермиона распласталась прямо на нём, и от неё умопомрачительно пахло. Положение могло бы ему даже понравиться, но её грудь прижалась прямо к его лицу, перекрывая кислород.

— Грм-миона, слезь, — промычал он.

— Ой, прости, — хихикнула она и оттолкнулась от его груди.

Гарри успел поймать мимолётный, но весьма живописный вид, прежде чем Гермиона судорожно схватила полотенце и прикрылась. Густо покраснев, она осторожно сползла с него и плотно обернула ткань вокруг тела, прежде чем подняться на ноги. Гарри встал, кряхтя как ноющий старик. Он готов был поставить свой последний кнат в Гринготтсе на то, что не один юный гриффиндорец на своей шкуре испытал прелести этой ловушки. Создатели этого защитного механизма своё дело знали хорошо.

— Ты цел? — со смехом спросила Гермиона, выглядя невероятно сексуально в одном лишь влажном полотенце.

Гарри просто пялился на неё. Её естественная красота завораживала; а самое главное — она была его. Только его.

— Ты так и будешь лежать на полу и пускать слюни, или всё-таки скажешь, зачем звал? — поддразнила она.

Гарри наконец взял себя в руки.

«Не отвлекайся, Поттер».

— Драко держат в плену! Я только сегодня утром вспомнил! Кто знает, что с ним сейчас творится… Это было ужасно, я хочу сказать, его как будто… пытали, или вроде того…

— Постой-ка, — перебила его Гермиона.

— Что?

— Кто такой «Драко»?

Гарри уставился на неё, словно она разом лишилась рассудка.

«Она серьёзно сейчас сказала то, что я услышал?»

— Очень смешно. Обхохочешься, — саркастически процедил он. — Я серьёзно, Гермиона! — прикрикнул он, глядя на неё с недоумением.

Гермиона же выглядела абсолютно сбитой с толку.

— Я тоже не шучу. Что — или кто — это такой, Драко?

Гарри нахмурился. Она что, издевается?

— Послушай! Драко. Драко Малфой. Заносчивый придурок. Ненавидит нас. Слизеринец. Ну же! — Гарри начал всерьёз выходить из себя. Сейчас было совсем не время для дурацких розыгрышей.

— Прости, Гарри… имя вроде звучит знакомо… но я понятия не имею, о ком ты говоришь, — виновато ответила она.

Гарри готов был свернуть ей шею. Если это такая шутка…

Именно в этот миг его врождённое чутьё уловило мощную ауру чужеродной магии, которая пульсацией расходилась по школе, накрывая всё на своём пути. Он замер на секунду, а когда давление спало, слегка потряс головой, чтобы прийти в себя. О чём он только что говорил? Он непонимающе посмотрел на Гермиону.

Девушка небрежно заправила за ухо влажную прядь и стояла, выжидательно глядя на него. Гарри растерялся.

— Ты это почувствовала? — спросил он, с подозрением оглядываясь по сторонам.

Гермиона в этот момент вспоминала, как только что сидела на нём верхом. Почувствовав внезапный прилив игривости от того, что стоит посреди гостиной в одном лишь полотенце, она облизнула губы.

— Если ты о моей новой любимой игрушке, — она красноречиво скосила глаза на его брюки, — то да, почувствовала, — она мягко улыбнулась и придвинулась чуть ближе.

Гарри с глупым видом озирался по пустой комнате, надеясь снова уловить отголоски той загадочной магии. Странно, он никогда раньше не чувствовал ничего подобного в Хогвартсе… Его быстро вырвало из задумчивости, когда Гермиона подошла вплотную: аромат её кожи ударил в голову. Она приложила указательный палец к его подбородку, заставляя посмотреть ей в глаза. Уютно прижавшись к нему, она легонько потянула за редкие волоски на его щеке.

— Какая прелесть, — промурлыкала она, щекоча его едва пробившуюся щетину.

Гарри часто заморгал. «Гермиона что, заигрывает со мной? Я же должен был сказать ей что-то важное!» Он убрал её руку от своего лица и открыл рот, чтобы заговорить.

— …

И закрыл его. Он судорожно порылся в памяти. А! Вот оно! Он снова открыл рот:

— …

Ничего. Пустота.

Теперь настала очередь Гермионы смотреть на него, как на сумасшедшего.

«Чёрт. Я забыл, что собирался сказать».

Он нахмурился. Как он мог забыть?! Гарри же примчался сюда, чтобы поговорить с Гермионой о… Это вертелось на кончике языка. О… о… Тьфу ты!

— О чём это я? — глупо переспросил он.

— Что-то про какого-то «Драко»? — напомнила она.

— А что за Драко? — окончательно потерялся Гарри.

— Не знаю, ты мне скажи. Ты же сам эту тему поднял.

— Я? С чего бы мне говорить о том, чего я сам не знаю?

— Понятия не имею. Но звучало так, будто дело срочное. Ты прислал мне вот это, — она протянула ему изрядно помятый пергамент.

Гарри пробежал глазами по строчкам. Ну, судя по тексту, дело и впрямь было безотлагательным. Это он написал? Когда? Ничего не сходилось.

— Эх… — вздохнул он. — Может, потом вспомню.

Прямо сейчас перед ним стояло нечто куда более интересное, чем таинственные магические ауры. Чёрт возьми, Гермиона была просто сногсшибательна. Иногда он сам не мог поверить, что ему так повезло.

— Слушай, у нас ещё есть время. Может, пойдём куда-нибудь, поцелуемся? — с надеждой предложил он.

Она улыбнулась, но покачала головой:

— Не могу. У меня куча поручений от профессоров. Потом нужно составить график патрулирования, потом придумать, чем занять второкурсников Пуффендуя на окне перед Защитой от Тёмных искусств, потом я…

— Ладно-ладно, я понял, — добродушно проворчал Гарри. Он указал пальцем на свои губы: — Тогда хотя бы один быстрый поцелуй.

Он вытянул губы. Гермиона нежно поцеловала его, и Гарри почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Они нехотя отстранились и с улыбкой посмотрели друг другу в глаза. Гарри легко положил ладони на изгиб её бёдер и снова притянул к себе. Их языки сплелись, и Гермиона тихо, гортанно застонала ему в губы. Гарри отчаянно захотел её, прямо здесь и сейчас…

— Так держать, ГАРРИ!! — раздался восторженный вопль Денниса Криви, заставший их врасплох.

Они мгновенно отскочили друг от друга; Гарри инстинктивно заслонил собой почти раздетую девушку. Гермиона, сгорая от стыда и заливаясь пунцовой краской, пулей взлетела вверх по лестнице.

Гарри смерил Денниса суровым взглядом и заговорщически прошептал:

— Деннис, это останется между нами, понял? Наш маленький секрет. — Гарри многозначительно кивнул.

Деннис энергично закивал в ответ:

— Конечно! Без проблем, Гарри! Могила! — его глаза блестели от восторга.

Гарри похлопал его по плечу и направился в спальню. На нижней ступеньке мужской лестницы он обернулся:

— Помни, наш секрет.

— Можешь на меня рассчитывать! — пискнул Деннис и со всех ног рванул в противоположную сторону. Ему нужно было срочно, прямо сейчас рассказать обо всём брату!

* * *

Мадам Диггори явилась на работу с опозданием, чувствуя себя совершенно вымотанной. Накануне они состряпали какой-то нелепый предлог, чтобы закрыть редакцию «Ежедневного пророка» до конца дня — сразу после того, как Булстроуд покинул её кабинет. Они с телохранителем лично перевернули вверх дном весь отдел в поисках любых копий тех омнинокулярных записей. Тщательный обыск подтвердил: единственная плёнка хранилась в столе Булстроуда.

Вспоминая это, она даже немного усмехнулась. Фердинанд был гением: он ворвался в редакцию с криком «Бомба заложена!», хотя половина магов там даже понятия не имела, что такое бомба. Однако одного вида самого устрашающего человека в Министерстве магии, мечущегося в панике, словно истеричная девчонка, хватило, чтобы распугать всех до единого. Ульрик был для неё незаменим. Она считала его скорее верным другом, чем просто телохранителем.

Из-за вчерашней непредвиденной заминки их визит пришлось отложить на несколько часов. Но сегодня она намеревалась окончательно уладить вопрос с Гарри Поттером. Статья во вчерашнем номере «Пророка» и без того посеяла слишком много паники.

* * *

Джереми Кингсли нервно расхаживал по своему просторному кабинету в Ордене «Львиное Сердце», за много миль от Лондона. Скоро… очень скоро его жуткое видение воплотится в реальность. Он искренне надеялся, что Поттер не потеряет голову. Его старый друг Аластор рассказывал ему об этом парне — и о том, что в лучшем случае он совершенно непредсказуем.

«Что ж, Аластор, друг мой, остаётся лишь молиться, чтобы в этот раз он прислушался к голосу разума».

* * *

Рон и Гарри неспешно шли на обед. Гарри изо всех сил старался не обращать внимания на то, как встречные ученики, едва завидев его, шарахались в стороны или резко меняли маршрут, стараясь держаться на почтительном расстоянии. Гермиона уже ждала их внизу; втроём они подошли к главной доске объявлений у учительской, чтобы просмотреть свежие новости.

— О, Гарри, это как раз то, что мы ждали! — глаза Рона впились в длинный свиток пергамента; он жадно бегал глазами по строчкам, читая свежую статистику и новости квиддича. С мрачным удовлетворением хлопнув по листу тыльной стороной ладони, он принялся излагать другу план действий.

— Смотри: двое игроков у нас вылетели из-за дисквалификации — Фред и Спиннет. Это наши единственные семикурсники, так что придётся набирать из резерва. Джейна, конечно, мелковата, но в загонщики сгодится, она вообще-то неплохо бьёт. И я вот думаю: может, поставить Джинни охотником… ну, раз уж ты снова в команде. Кстати, чувак, извини, что я выпер тебя в прошлом семестре, — добавил он как бы невзначай.

— Да ладно, проехали…

— Ух ты! Эснайдер заявлен ловцом у Слизерина. Никогда не видел его в игре… И, как я и говорил, Харгривз выходит вместо Гойла, — перебил Рон. — Так что загонщик у них сильный. Посмотрим, как справится Джейна.

— Эснайдер? Ловцом? А как же… — Гарри нахмурился, мысль снова ускользала от него.

— Харгривз? Да, он по выходным тренируется с «Торнадос». Ему вроде как запретили играть в школьных матчах, потому что думали, ну, знаешь, что он кого-то покалечит или типа того, — пояснил Рон.

— Нет, я не про Харгривза… я имел в виду… — Гарри снова потерял нить разговора.

— Привет, Рон! — раздался голос Чжоу, окончательно сбив Гарри с мысли. — Привет, Гарри! Что это вы тут читаете? — поинтересовалась она.

— Объявления по квиддичу, — отмахнулся он.

— А-а, — она пренебрежительно махнула рукой. — Рон, можно тебя на минутку? — произнесла она тем самым тоном, который недвусмысленно давал понять: она хочет утащить его в пустой класс и поцеловаться.

Рон расплылся в улыбке и с готовностью шагнул к ней. Обняв девушку за талию, он бросил через плечо:

— Я найду тебя попозже, идёт?

— Без проблем, — кивнул Гарри.

Ему всё равно нужно было время, чтобы подумать. Стараясь игнорировать косые взгляды проходящих мимо студентов, он спустился в Большой Зал к Гермионе. Возможно, её хвалёная женская интуиция поможет разобраться в этой каше.

* * *

— Прошу прощения, мадам министр, — обратился к ней один из авроров. Было видно, что его слегка раздражает необходимость тащиться сюда ради банального исключения из школы; у них хватало забот и посерьёзнее. — Мы ведь отправляемся задерживать всего лишь одного мальчишку? — уточнил он, оглядывая троих своих коллег и два десятка сотрудников министерской охраны. Делегация состояла из двадцати шести человек, включая саму мадам министр и её телохранителя.

— Поверьте мне на слово: давайте просто молиться, чтобы всё прошло гладко. Ваше присутствие — это всего лишь… — она сделала паузу, — мера предосторожности.

Она прошла мимо него и направилась к огромным каминам в главном холле Министерства.

— Воспользуемся каминной сетью до Хогсмида, а оттуда поедем на экипажах. Выдвигаемся.

* * *

— Гарри, тебя явно что-то тревожит.

— Это так заметно? — вздохнул он, бросая сумку на скамью.

— Сколько лет мы уже знакомы? Тебя вечно что-то тревожит, — констатировала Гермиона.

Гарри тяжело выдохнул. Она, как всегда, была права. Как ей это удаётся? Не то чтобы он жаловался — видит бог, без её помощи он не сдал бы ни единого экзамена за все эти годы.

— Ага. Знаешь, бывает такое чувство… будто ты видишь что-то, что вроде как происходит прямо сейчас, и ты такой думаешь: «Эй, я ведь это уже где-то видел»?

— Ты про дежавю? — уточнила Гермиона.

— Ну, это вообще на него не похоже. Хотя, если подумать, не то чтобы совсем не похоже… ну, короче, нет…

«Чёрт, опять начал нести околесицу». Он ненавидел, когда начинал путаться в словах. Сделав паузу, он попытался сформулировать яснее:

— Моё чутьё подсказывает мне, что чего-то не хватает. Но при этом тот же самый инстинкт твердит, что там ничего и не должно быть! Получается какое-то дежавю наоборот: я помню, что там что-то было, но мой мозг убеждает меня, что мне не положено этого помнить, потому что изначально ничего не происходило. Понимаешь?

— Абсолютно не понимаю, — серьёзно ответила Гермиона.

— Я тоже. Но я чувствую именно это. Что-то с Хогвартсом не так. Я не знаю, что именно, но я кожей это чую, — прошептал он, озираясь, как заправский секретный агент.

— Ну, должна признать, Дамблдор сегодня утром вёл себя весьма странно. И мне до сих пор непонятно, почему остальные студенты так вяло реагируют на его новый облик. Мужчина скидывает целый век — и всем хоть бы хны. А стоит женщине выглядеть чуть старше своих лет — весь замок только об этом и сплетничает. Везёт же вам, парням.

Гарри промолчал. Он ковырялся в тарелке, стараясь абстрагироваться от шепотков и косых взглядов. Люди вокруг поспешно доедали и покидали Большой Зал, изо всех сил стараясь делать это незаметно. Да и плевать на них. У него есть Рон и Гермиона, а большего ему и не надо. Рон, конечно, сейчас милуется со своей новой девушкой, но кто его за это упрекнёт? Гарри и сам когда-то по ней сох. Глядя на свою девушку, сидящую напротив — умную, правильную и при этом потрясающе красивую, — он был искренне счастлив, что всё сложилось именно так. Чёрт, да он был просто на седьмом небе. Он и Гермиона, вместе обедают — так и должна выглядеть нормальная жизнь…

— Я пошла.

— Что? — вынырнул из мыслей Гарри.

— Ой, я тебе не сказала? Я организую Читательский клуб. Я тут провела небольшой опрос: оказалось, почти никто не читал «Историю Хогвартса»! Это же просто позор. Ты-то её читал? — строго прищурилась она.

— Естественно, — не моргнув глазом соврал Гарри.

Гермиона одобрительно хмыкнула.

— Ну, хоть за тебя я спокойна. Половина этих первачков и второкурсников даже слово «Хогвартс» без ошибок не напишут. — Она деловито распихала учебники по сумке. — Ну ладно, может, я немного утрирую, но суть ты понял.

Гарри кивнул.

— Ну, ладно. Тогда пока, — слегка разочарованно протянул он.

— Пока! — бодро отозвалась она. — Увидимся на уроках!

Гермиона поспешила к выходу, чувствуя лёгкий укол совести за то, что пришлось слегка скривить душой. Встреча Читательского клуба действительно была запланирована на сегодня, но чуть позже. Настоящая причина её спешки крылась в другом. С той самой роковой ночи её не отпускали слова Волдеморта, которые эхом преследовали её вместе с кошмарами Гарри:

«…Если бы я только знал, насколько велики твои способности… Поттер на твоём фоне — ничтожество… В следующий раз, когда я столкнусь с Божественным Призывателем, я буду во всеоружии…»

Звучало это крайне зловеще. Кто-то более могущественный, чем Гарри? Ей нужно было как следует прошерстить Запретную секцию библиотеки и разгадать эту новую загадку. Загадку, которую она твёрдо намеревалась сохранить в тайне.

* * *

Эскорт Министерства магии высадился из экипажей у массивных кованых ворот Хогвартса. Полуденное солнце слепило глаза, и многих из прибывших магов охватила лёгкая ностальгия при виде своей альма-матер, которую они закончили много лет назад. Шерри Диггори раскрыла кружевной зонтик от солнца и начала нелёгкий подъём по склону к замку.

Она мысленно собиралась с силами, искренне надеясь, что Дамблдор прислушается к голосу разума, а сам Гарри сохранит хладнокровие. В конце концов, он — ключ ко всему. Окинув взглядом вооружённую охрану, сопровождавшую её, министр лишь молилась, чтобы этих сил оказалось достаточно.

Гарри больше не мог сидеть в одиночестве, снова терпя на себе эти взгляды. Он молниеносно проглотил обед и направился к Часовой башне, чтобы хоть немного побыть вдали от всех. Казалось, все вокруг уверенно двигались по жизни вперёд, и только он застрял в каком-то бесконечном лимбе, скованный по рукам и ногам своим знаменитым именем.

Он плёлся по ступеням; тяжёлый громоздкий гипс раздражающе стукался о камень, пока он шёл искать уединения. Да, он многое совершил, но в глубине души всё равно чувствовал, что застрял в ловушке, где ему никогда не стать обычным подростком, который просто взрослеет и наслаждается жизнью. Угнетало то, что он, превозмогая все мыслимые препятствия и чудом выжив в ту ночь, вернулся в школу лишь для того, чтобы к нему относились как к переносчику заразной болезни.

Изолировать и обеззаразить.

Хотя Гарри ненавидел себя за такие мысли, ему казалось, что Гермиона намеренно отстранилась от него, прикрывшись своим «Читательским клубом». Что ж, он не станет навязываться, оставит ей личное пространство — и всё же его задевало, что у них не было ни одной по-настоящему спокойной минуты вдвоём с тех пор, как она уехала с площади Гриммо.

Он громко вздохнул: отчасти в этом была и его вина — он сам её оттолкнул. Но ведь это было ради её же блага, разве нет? Охотники поджидали его прямо у дома; страшно представить, что было бы, если бы Гермиона по какой-то причине вышла за дверь. А когда мистер Уизли держал её на руках… Господи… Гарри сжал кулаки от одной только мысли.

«Гермиона! Я же просил тебя сидеть дома… какая же ты чертовски упрямая! И вот, чуть не погибла из-за меня».

Он с силой стукнул кулаком по стеклу, ожесточённо ругаясь сквозь зубы. «Слишком, чёрт побери, близко!»

Но Гарри так и не осознал в полной мере, насколько страшной была та ситуация: он не знал, что Волдеморт действительно её убил, и что она непостижимым образом восстала из мёртвых. Прижав кончики пальцев к уродливым шрамам, оставленным на груди проклятыми цепями, он закрыл глаза, погрузившись в воспоминания. Битва на вокзале Кингс-Кросс…

Гарри прислонился лбом к прозрачному стеклу циферблата. Что-то всё ещё не давало ему покоя — будто какая-то важнейшая деталь плясала прямо на границе памяти, ускользая в последний момент. Может, и впрямь стоит пойти и поговорить об этом с Дамблдором? Уж он-то знает, что делать.

Гарри открыл глаза и безучастно уставился во двор. Яркое солнце играло бликами на озере далеко внизу, дымок над хижиной Хагрида весело вился на лёгком ветру. Взгляд скользнул дальше: тыквенные грядки, кромка Запретного Леса; по тропинке поднималась группа людей. Он сощурился — слишком далеко, чтобы разглядеть лица. Интересно, кто бы это мог быть?

В этот момент зазвонил колокол, и Гарри поспешно отстранился от окна. В этом году он начинал жизнь с чистого листа: планировал приходить на все уроки вовремя и получать оценки, необходимые для поступления в аврорат. А раз для этого нужно Зельеварение — значит, ему туда. Гарри спустился по служебной лестнице в классы; отряд авроров и министерской охраны к тому моменту уже совершенно вылетел у него из головы.

* * *

Гермиона стояла на высокой раздвижной библиотечной стремянке, методично прочёсывая огромные стеллажи Запретной секции. Она и сама толком не понимала, что именно ищет, но надеялась, что узнает это, как только увидит. Отталкиваясь от полок, чтобы стремянка скользила вбок по рельсу, она пробегала глазами по корешкам в поисках любой зацепки. Внезапно в носу нестерпимо засвербело; она схватилась за полку, чтобы зафиксировать лестницу, откинула голову назад и от души чихнула:

— А-А-АПЧХИ!

Ого. Мощно. Она открыла глаза и сощурилась: прямо перед ней выделялся тонкий корешок очень старой книги. На нём красовались лишь две выцветшие буквы: «С. С.». Заинтригованная, Гермиона потянула фолиант одним пальцем. Книга коротко мерцнула и магическим образом развернулась в большой тяжёлый том. Девушка округлила глаза и заворожённо смотрела, как на обложке проступают буквы:

ДРЕВНИЙ ТОМ ЧАРОДЕЕВ

Салазар Слизерин

Чувствуя лёгкую тревогу, она повертела массивную книгу в руках. Том выглядел абсолютно новым: страницы в безупречном состоянии, чёрная кожаная обложка мягкая и гибкая. Гермиона тут же спустилась по стремянке, бережно прижимая находку к груди. Где-то она уже встречала упоминание об этой книге… Где же? Ах да — «Взлёт и падение Годрика Гриффиндора». Та самая книга, которую одолжил ей Дамблдор, чтобы помочь разобраться, что на самом деле происходит с Гарри. Какая удача, что она была при ней.

Устроившись в тихом уголке, отведённом исключительно для старшекурсников, она первым делом открыла гриффиндорский том. Найдя главу, посвящённую Салазару Слизерину, она принялась искать любые упоминания об этой книге. Дочитав первую страницу с предостережениями, Гермиона нахмурилась.

Во-первых, на книгу было наложено проклятие, подчиняющее разум читателя, если предварительно не провести должный обряд Тексорцизма⁽¹⁾. Во-вторых, если волшебник не обладал общим магическим потенциалом выше Мага 3-й степени, Окклюменции 2-й степени, Дуэлянта 5-й степени и Призывателя 4-й степени, у него попросту не было шансов даже взломать защитные чары, скрывающие истинное содержание книги. Гермиона озадачилась: а как, собственно, определяется этот рейтинг?

Но одно это предупреждение уже объясняло, почему Волдеморт классифицировал её как Призывателя. Очевидно, он знал о ней то, чего не знала она сама. Пробежав глазами текст дальше, она нашла заклинание Тексорцизма. Несколько раз пробормотав его себе под нос и потренировав нужные взмахи палочкой, она решила, что справится. В конце концов, ничего сверхсложного в этом не было. Поднявшись, Гермиона сделала глубокий вдох.

— Лиундум аше Джевантум аллере, Сиундум аше Кевантум оллариус, Эманци аспере тексорцисиум инканте!

Книга плавно оторвалась от библиотечного стола и медленно закружилась в воздухе. Гермиона прокрутила палочку между пальцами, сделала рубящий взмах слева направо и, наконец, направила острие на фолиант.

— Инкантум фините!

Огромный том с громким стуком рухнул на парту. Гермиона виновато огляделась — лишь бы успеть уйти до того, как сюда заявится мадам Пинс. Осторожно приблизившись к книге, она ткнула в неё палочкой, проверяя реакцию. Не почувствовав никакого сопротивления, она набралась смелости и открыла обложку. Первая страница была девственно чистой, но через секунду на ней начали проступать чернильные слова.

«Добро пожаловать.

Я, Салазар Слизерин, приветствую тебя на пути к высшим граням магии. Обратись к оглавлению и постигни тайны тысячелетий…»

Гермиона перевернула страницу — оглавление было на месте.

ОГЛАВЛЕНИЕ

РАЗДЕЛ 1. Ограниченная магия

Эфирные сущности / Чары Патронуса

Зелья неуязвимости

Магия клонирования

Окклюменция / Легилименция

Игры со временем

Анимагия

РАЗДЕЛ 2. Экстремальная магия

Анимация

Изменение облика

Сифонинг (Выкачивание магии)

Реанимация

Высшие заклинания

Беспалочковая магия

РАЗДЕЛ 3. Непростительные проклятия

Империус

Круциатус

Авада Кедавра

Создание Доппельгангера

Ресцитариус Кедавра

Рессуректиус

РАЗДЕЛ 4. Тёмная магия

Одержимость

Перевоплощение

Демонические ритуалы

Изгнание

Телепортация

Де-анимация

РАЗДЕЛ 5. Светлая магия

Чары Оживления

Чары Укрепления

Чары Очищения

Жертвенное возрождение

Жертвенная Авада Кедавра

Жертвенный Протегус

РАЗДЕЛ 6. Призыв

Стихийный

Демонический

Божественный

Небесный

РАЗДЕЛ 7. Флора и фауна

Парселтанг (змеиный язык)

Янселтанг

Флоралтанг (язык растений)

Мертанг (язык русалок)

Эквинизм

Дорсалтанг

В тот самый момент, когда её любопытство достигло пика, зазвонил колокол. Обеденный перерыв подошёл к концу, и ей нужно было идти присматривать за второкурсниками на Защите от Тёмных искусств. Захлопнув книгу, Гермиона засунула её в сумку и поспешила в класс. Теперь разрозненные кусочки головоломки начали складываться в единую картину.

* * *

Гарри сидел в одиночестве за последней партой в кабинете зельеварения, гадая, куда запропастилась Гермиона. У них было совместное занятие, а она никогда не опаздывала. Рон прийти не мог — у него сейчас шёл урок по Уходу за магическими существами. Отсутствие друзей делало и без того паршивое настроение Гарри ещё хуже; он машинально конспектировал лекцию, почти не вникая в суть. Без Рона и Гермионы всё казалось неправильным, словно это был не Хогвартс. Да и кого-то ещё явно не хватало; он никак не мог сообразить кого именно, но кожей чуял: во всей этой ситуации было что-то гнилое.

Ему действительно нужно пойти и поговорить с Дамблдором.

«Аргх, сколько раз я уже себе это повторял? Нужно просто поднять задницу и сделать это…»

— Ого-го! — вдруг выдал Симус Финниган. Он сидел в первом ряду и вытянул шею, заглядывая в стеклянное окошко двери. Обернувшись к Падме, он прошептал: — Эй, ты это видела?

— Видела что?

— Там только что прошла новая министр магии!

Падма повернула голову к двери. В этот самый момент мимо класса чеканным строевым шагом прошла целая колонна министерских служащих. Гарри отчётливо слышал тяжёлую поступь в коридоре, но даже не пошевелился. Остальные же ученики, вчистую проигнорировав нового профессора зельеварения, распахнули дверь, чтобы посмотреть, что происходит.

— Блин, дело пахнет керосином, — протянул Финниган со своим явным ирландским акцентом. — Видали? Сама министр! Четверо авроров! И душ двадцать охраны! Будто они приехали за новым Сириусом Блэком!

По классу прокатился одобрительный гул, пока месье Веллино не начал загонять всех обратно на места. Акцент у него был жуткий, а из-за невероятно низкого голоса разобрать его речь было практически невозможно.

— Назад фаши места! Vite! Vite!

Гарри лишь усмехнулся, глядя, как профессор сгоняет учеников обратно, словно овец в загон, и рассаживает по местам, как послушных деточек. Подпрыгивать от восторга при виде авроров — какая глупость. Чёрт возьми, он плечом к плечу сражался с лучшими из них и стоял насмерть против Пожирателей смерти, а эти при виде министерских клерков пускают слюни от восторга. Впрочем, пусть развлекаются; уж лучше им не знать, что происходит на самом деле. Ему и без того досталось после Хогсмида. Знай они, кто сидит с ними в одном кабинете в эту самую секунду, забегали бы как обезглавленные куры.

После короткого переполоха урок вернулся в нормальное русло — насколько это вообще возможно, когда по школе разгуливает министр магии. Заметив, что его Укрепляющий раствор кипит слишком бурно, Гарри убавил огонь и снова помешал варево, добавляя корень женьшеня. По крайней мере, сейчас все обсуждали не его.

* * *

— Мадам министр! — поприветствовал Дамблдор с неизменной очаровательной улыбкой. — Мистер Фердинанд, — кивнул он грозному телохранителю.

Фердинанд вежливо ответил на приветствие, слегка пригнувшись, чтобы протиснуться в дверной проём. Оба визитёра были слегка сбиты с толку: они ожидали увидеть совсем другого Дамблдора. Впрочем, личная встреча с ним лишь придавала ещё больший вес слухам о битве на вокзале Кингс-Кросс.

— Новая причёска? — приветливо улыбнулась Шерри Диггори. Ей показалось, что это отличная тактика, чтобы немного разрядить обстановку.

— Весьма забавно, — сухо отозвался Дамблдор, его лицо осталось каменным.

Министр сохранила самообладание, постаравшись не дрогнуть от столь холодного тона. Явно не лучшая фраза для начала разговора.

— Чем могу быть полезен? — спросил Дамблдор, переходя к делу.

— Вы ведь получили моё послание, не так ли?

— Да, получил, — ровным тоном ответил директор, выдерживая паузу.

— В таком случае вы знаете, зачем мы здесь. В вашей школе есть ученик, которому более нельзя позволять находиться в этих стенах. Я полагала, что этот вопрос уже решён, — парировала она.

Она старалась держать марку, но, хотя этот мужчина сейчас выглядел старше неё от силы лет на десять, он всё ещё оставался её преподавателем трансфигурации и деканом Гриффиндора. Тяжело пытаться запугать того, кто отправлял тебя на отработки в те времена, когда ты только начинала носить первый лифчик.

— До моего сведения дошло, что вы желаете исключить Гарри Поттера из моей школы. Имеется ли для этого веская причина?

— У меня есть нечто большее, чем причина. У меня есть доказательства, — спокойно произнесла Шерри и повернулась к телохранителю. — Будьте добры, продемонстрируйте многоуважаемому директору «нашу причину». Уверена, он всё поймёт.

Фердинанд установил перед окулярами омнинокля магическую линзу, и на стену кабинета спроецировалось чёткое, живое изображение битвы на вокзале.

Мадам Диггори испытала мстительное чувство триумфа, заметив, как Дамблдор вздрогнул в тот момент, когда Волдеморт коснулся собственного праха. Директор напрягся, его взгляд впивался в каждую мельчайшую деталь. Запись продолжала проигрываться: вот мелькнула жуткая сцена смерти Годфри Снейпа, а спустя мгновение по полю зрения прокатилась отрубленная голова. Точнее, голова Долохова, только что снесённая с плеч.

— Довольно! — приказал Дамблдор тяжелым, давящим голосом.

Фердинанд выключил проекцию и скрестил руки на груди с видом победителя.

— Теперь вы понимаете? Если эта запись станет достоянием общественности, каждый родитель потребует забрать своего ребёнка из этой школы — подальше от этого… этого монстра.

— Не СМЕЙТЕ называть его так! — прогремел Дамблдор; его глаза метали молнии.

— О, я смею, профессор, — самодовольно ответила министр. — Потому что это правда.

* * *

Фред и Джордж Уизли возвращались с кухни, хитростью выманив у Добби гору закусок — просто потому, что могли.

— Ах, хорошо-то как, — блаженно протянул Джордж с набитым ртом. Они неспешно шли по коридору, попутно расклеивая листовки о новом поступлении товаров в их магазин.

Фред согласно кивнул:

— О да. Бизнес процветает, доходы растут, издержки падают.

— Слушай, надо бы отсыпать немного этих сладостей Гарри. Ему точно не помешает подсластить ту кислую мину, с которой он ходит последнюю неделю, — предложил Джордж.

— Казалось бы, должен прыгать от счастья: Волдеморт мёртв и всё такое…

Они свернули за угол и нос к носу столкнулись с двумя десятками суровых министерских служащих. Близнецы синхронно вскинули руки вверх.

— Мы ничего не делали! — выпалили они в один голос.

В этот момент по лестнице спустился Фердинанд, сжимая в руке запечатанный конверт.

— Аткинс, мне нужно, чтобы ты доставил это… — он осёкся, заметив близнецов Уизли в окружении охраны. — А, Фред, Джордж! Как жизнь молодая? — добродушно прогудел он, мгновенно сменив суровый тон на дружеский.

— Э-э-э… Нормально, вроде, — неуверенно пробормотал Джордж.

— Да, просто блеск, — поддакнул Фред, не опуская рук.

В голове Фердинанда созрела отличная идея.

— Парни, передайте-ка это вашему приятелю Гарри от меня, а? Дело важное, — он всучил им конверт. — Очень важное, — добавил он с нажимом.

Фред и Джордж благоразумно воздержались от острот; все в Министерстве знали, что Фердинанд шутить не любит.

— Сделаем в лучшем виде, — кивнули они, бочком протискиваясь сквозь строй вооружённых магов, провожавших их тяжёлыми взглядами.

— Ё-моё… Такое чувство, будто в замке сам Волдеморт по углам прячется, да? — прошептал Фред, когда они отошли подальше, направляясь на поиски Гарри.

Джордж воровато огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что за ними никто не следит.

— Я его вскрою. Давай сюда, — скомандовал он.

Фред не поверил своим ушам.

— Чего?!

— Расслабься, я проделывал это сотни раз.

Он достал палочку и аккуратно распечатал конверт. Близнецы прочли текст одновременно, затем перечитали ещё дважды. В полном потрясении уставившись друг на друга, они сорвались с места и помчались по коридору. Гарри нужно срочно уносить отсюда ноги.

* * *

Гарри собирал свой котёл и пробирки, когда услышал настойчивый стук в окно. Сова была ему незнакома, но она отчаянно пыталась привлечь его внимание. Прихрамывая, он подошёл и открыл створку; птица уронила письмо ему в руки и, выполнив долг, тотчас растворилась в послеобеденном небе.

— Что это? — пробормотал он. Сургучная печать показалась ему знакомой… Сломав её, он начал читать:

«Дорогой Гарри!

С тобой всё в порядке? Я схожу с ума от беспокойства. Где Драко? С тех пор, как вы вдвоём уехали, от вас ни слуху ни духу! Что вообще происходит? Дамблдор не отвечает на мои письма, я ни с кем не могу связаться и даже не знаю, как мне вернуться в школу! Надеюсь, с вами ничего не случилось. Я здесь совершенно одна и не знаю, что делать.

Прошу, умоляю, ответь как можно скорее. Ты обещал присматривать за мной, а мне больше не к кому обратиться.

С любовью,

Кенна Россилини Малфой».

Гарри неотрывно смотрел на письмо, и плотина в его голове рухнула. Воспоминания хлынули потоком. Драко, сражающийся бок о бок с ним против Макнейра. Драко, стоящий на холме и в одиночку стирающий в пыль весь Орден Феникса. Драко, запертый в пыточной камере Министерства…

Сегодня утром, едва проснувшись, он ведь тоже всё вспомнил! Но затем память внезапно отшибло.

Нет, не отшибло. Её стёрли. Теперь всё было кристально ясно. Ведь никто в школе не помнил о Драко. Никто, даже его лучшие дружки Крэбб и Гойл. А Кенна, очевидно, помнит — но только потому, что сейчас находится вне Хогвартса…

Она не в школе; значит, воздействию подверглась исключительно территория замка. У кого из ныне живущих магов хватит сил, чтобы играючи манипулировать сознанием целой школы? У кого хватит мощи, чтобы накрыть всё поместье сплошным антиаппарационным куполом?

Иными словами: у кого хватит власти и силы, чтобы стереть Драко Малфоя из памяти сотен людей?

У профессора Дамблдора!

Гнев вскипел внутри Гарри, подобно лаве в проснувшемся вулкане. Да как он посмел! Залезть всем в головы, чтобы попытаться замять всю эту грязь?! Неужели директору плевать, что с одним из его учеников обращаются как с подопытной крысой в лаборатории? Или он вообще не в курсе?

«Конечно, он в курсе. Именно поэтому он и правит всем память».

Но им больше не будут помыкать, как безвольной шахматной пешкой. В этот раз Дамблдор перешёл все границы. Гарри скомкал пергамент в кулаке, до боли впиваясь ногтями в ладонь.

Он пулей вылетел из кабинета. Гипс на его ноге разлетелся вдребезги: дремавшая внутри сила инстинктивно готовила тело к неминуемой схватке. Гарри ураганом нёсся по коридорам, пока едва не сбил с ног тяжело дышащих Фреда и Джорджа.

— Мерлинова борода! Гарри, тебе нужно срочно линять отсюда! Прямо сейчас! — выпалил один из близнецов.

Но Гарри проигнорировал их, продолжая чеканить шаг; братьям пришлось перейти на лёгкий бег, чтобы поспевать за ним. Гарри был в бешенстве, и сейчас ему было не до глупых розыгрышей.

— Чего вам? — рявкнул он, даже не глядя на них и начиная подниматься по лестнице.

— У нас письмо от Дамблдора, заверенное подписью министра магии! Оно тебе!

— Что? — Гарри резко остановился и выхватил конверт.

Он пробежал глазами по тексту, и ледяная волна пустоты накрыла его с головой, на мгновение лишив дара речи.

Он не мог в это поверить… «ОТЧИСЛЁН?! Да какого хрена?!

Ну и пошли они к чёрту! Раз уж меня исключают, то пусть хотя бы повод будет стоящим. Если кто-то хочет проблем — я устрою им проблемы».

— Давай, Гарри, сюда! Мы знаем тайный ход наружу! — Фред схватил его за рукав, пытаясь утащить в боковой коридор.

— Кто сказал, что я собираюсь бежать? — глухо прорычал Гарри, стряхивая его руку. Ему было уже плевать. Всё складывалось просто распрекрасно. — Мне просто нужно перекинуться парой ласковых с профессором Дамблдором. И всё, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Фред и Джордж отчаянно пытались его образумить, но Гарри их не слушал. Он ледоколом пёр сквозь толпу студентов, спешащих на последний урок; краем глаза он даже заметил Гермиону, пытающуюся навести порядок в классе с пуффендуйскими первоклашками. Вот и отлично. Пусть она занимается своими делами, а он займётся своими.

— Гарри, это реально паршивая идея…

— Заткнитесь.

Они завернули за последний поворот, и Гарри оказался лицом к лицу с кордоном из двадцати с лишним вооружённых министерских магов. Все они синхронно повернулись в его сторону; некоторые с ленивым любопытством приподняли брови.

— Извините, молодой человек, этот коридор временно перекрыт. Воспользуйтесь…

— Я иду к директору, — ледяным тоном бросил Гарри, не сбавляя шага.

Двое рослых охранников выставили руки, упираясь ему в грудь.

— А ты вообще кто такой?

— С дороги, — прорычал Гарри, чувствуя, как магия закипает в крови.

Один особо ретивый охранник выхватил палочку, намереваясь оглушить наглеца. Услышав шум, Фердинанд обернулся. «Стоп, а это ещё кто…

ВОТ ЖЕ ЧЁРТ!»

— АТКИНС!! НЕ СМЕЙ!

Но было слишком поздно. Самоуверенный Аткинс попытался обездвижить темноволосого мальчишку, но Гарри нанёс удар первым. Его Оглушающее заклятие было настолько молниеносным, что, моргнув, можно было его пропустить. Аткинса с силой впечатало в стену, и он мешком сполз на пол, потеряв сознание. Вся министерская охрана мгновенно отшатнулась, выхватывая палочки и нацеливая их Гарри прямо в лицо.

Гарри мрачно оскалился. Солнечный свет в коридоре разом померк. Его глаза зловеще засветились во мраке, сверля каждого из присутствующих.

— Брось палочку! НЕМЕДЛЕННО! — пророкотал Фердинанд своим густым басом. — Ты один против двадцати пяти!

Гарри расхохотался, вглядываясь в их испуганные лица. И направил свою палочку прямо на них.

— Вы так ничего и не поняли, да? Это не я один против двадцати пяти. Это двадцать пять вас против одного меня. И вам, ублюдкам, понадобится вся помощь, которую вы только сможете найти!

---

1) Тексорцизм — очищение зачарованной книги от Тёмных аур

Вернуться к тексту

— …Где я?

Драко Малфой обвёл пространство налитыми кровью глазами; его сознание то и дело проваливалось в спасительную темноту. Голова безвольно свесилась на грудь, мокрые от пота светлые волосы упали на лицо. В помещении царил густой мрак; перед глазами всё расплывалось, множились смутные образы и вспыхивали слепящие пятна. Во рту стоял омерзительный привкус, и первое, чего ему сейчас отчаянно хотелось — это чтобы его стошнило. Боль поднялась откуда-то из самых недр желудка, и желчь подступила к горлу. «Началось…»

— Ой… ч-ч-чёрт…

Его вывернуло наизнанку; всё тело сотрясали мучительные спазмы. Он с болью закашлялся, роняя изо рта и носа мерзкую жидкость. Силясь сфокусировать мутный взгляд, Драко посмотрел вниз. Как ни странно, он не услышал, как рвота шлёпнулась о землю…

Он навострил уши. Звук всё-таки донёсся, но спустя целую секунду и откуда-то издалека, глубоко снизу. Он попытался напрячь руки и ноги, но их что-то удерживало: он был подвешен высоко над полом в магических кандалах. Присмотревшись к окружению, Драко понял, что находится в колоссальных размеров зале с нечёткими границами. Стены вроде бы были, но они растворялись где-то в глубокой тени дальних углов. Потолок же нависал всего в десяти футах над ним, сплошь покрытый сложной вязью фресок и гравировок. Он сощурился в полутьме… Стоп, это похоже на сферу… И… что это там? Ему стало совсем не по себе. Такое ни с чем не спутаешь. Какого дьявола на потолке делает обведённая в круг пентаграмма?

— А! Ты очнулся. Прекрасно.

«Что? Откуда этот голос?» Драко заозирался, но никого не увидел. «Чёрт возьми, я даже пола не вижу! Что это за место? И кто держит меня в плену?»

— Кто… кто здесь? — прохрипел он сорванным голосом.

Голос проигнорировал вопрос и продолжил вещать, словно вовсе его не слышал:

— Готовься.

«"Готовься"? Что за хрень?»

— Кто ты такой?! — прорычал Драко, рванувшись в магических путах, намертво сковавших его запястья и лодыжки. — Отпусти меня, я тебя предупреждаю! Ты не знаешь, с кем… — он снова забился в кандалах, его ярость стремительно росла, — …ты… — он скрипнул зубами, чувствуя, как по венам разливается знакомая сила, — …СВЯЗАЛСЯ… — его глаза полыхнули огнём, — …СО МНОЙ!!

Способность «Инфернус» взревела в крови Драко, и он мгновенно разорвал сковывавшие его кандалы. Он завис в воздухе; из его рук и ног начали вырываться языки яростного пламени, озарив весь зал. Теперь он наконец смог всё рассмотреть. Далеко внизу, в самом центре комнаты, парила громадная сфера. Она висела точно над светящейся пентаграммой на полу, которая была идеальным отражением той, что находилась на потолке. Сферу окружали трое волшебников в тёмно-красных мантиях с глубокими капюшонами. Эргоманты синхронно вскинули руки в сторону Драко, и сфера начала наливаться тлеющим багровым светом. «Да кто такие эти ублюдки?!»

Вездесущий голос злорадно захихикал; жуткое эхо разнеслось по пугающей арене.

— Превосходно. Выкачивайте его!

Сфера запульсировала ярче. Трое волшебников оторвались от земли и принялись плавно кружить вокруг громадного хрустального шара, пассами рук разгоняя себя всё быстрее и быстрее. Драко ощутил нечто странное — нечто прямо противоположное тому чувству, которое он испытывал, когда они сражались спина к спине с Поттером. Вместо того чтобы усиливаться, его дар Инфернуса начал стремительно утекать. Едва вернувшаяся мощь таяла с каждым ударом сердца. Это высасывало из него саму способность думать, двигаться и хоть как-то сопротивляться. Он слабо застонал, физически ощущая, как из него вытягивают жизненную силу. Его глаза закатились. Проваливаясь в неведомую бездну, Драко вдруг осознал, каким же идиотом он был…

«Они этого и добивались… Они хотели, чтобы я сорвался и выпустил силу…»

* * *

Джереми Кингсли с такой силой грохнул кулаком по столу, что студенты Ордена «Львиное Сердце» дружно подскочили на местах. Выругавшись сквозь зубы, он до боли сжал кулаки. Он нутром чуял: его видение сбывается прямо сейчас, прямо посреди его дневной лекции. «Чёрт побери, глупый мальчишка! Почему он не послушал?!»

«Тьфу, пропади оно всё пропадом! Аластор, ты предупреждал, что он непредсказуем, но ты не сказал, что он настолько, чёрт возьми, упрям!»

* * *

А тем временем в Хогвартсе одному студенту отчаянно не терпелось подраться.

— Кто первый? — бросил Гарри.

— Заносчивый мелкий ублюдок! — рявкнул ближайший охранник и, не раздумывая, пошёл в атаку. — Ступефай!

Его напарник тут же последовал его примеру, и две шипящие красные молнии устремились к Гарри. Гарри молниеносно отреагировал, выставив палочку в сторону на вытянутой руке.

— Ассимилиар Инканте, — пробормотал он. Магические заряды сами свернули с траектории и бесследно впитались в кончик его палочки. Гарри оценил вложенную в них мощь и едва не рассмеялся вслух.

«Жалкое зрелище. Разве что для новичков сойдёт на разминку. Тратить на них энергию нет смысла. Сделаем всё по старинке».

Сместив центр тяжести, он сделал короткий выпад вперёд правой ногой и мягко опустился в Дуэльную стойку Аполлона — излюбленную технику знаменитых гриффиндорских дуэлянтов и, по совместительству, его личный фаворит. Рука с палочкой вытянута вперёд, левая рука полусогнута над головой, пальцы сжаты в крепкий кулак всего в паре дюймов позади уха. Эта поза напомнила ему его самый первый дуэльный клуб на втором курсе.

— Ин Верре Верто Нексимар! — выкрикнул он, делая ещё один шаг и наводя палочку точно между двумя первыми противниками.

Те побледнели, но среагировать не успели. Первый охранник с хлопком превратился в винный кубок. Он явно всё ещё оставался «частью команды», поскольку ножку кубка забавно обхватывала крошечная министерская форма. Его напарник обратился в пузатую винную флягу, на горлышке которой криво сидела форменная фуражка. Гарри усмехнулся: давненько он не практиковал трансфигурацию в бою. Половина охраны оторопело уставилась на посуду, в то время как остальные лишь сильнее взбесились от столь унизительного зрелища.

— ВЗЯТЬ ЕГО! — пробасил Ульрик Фердинанд из задних рядов столпившихся в узком коридоре магов.

Охранники неуклюже налетали друг на друга, пытаясь найти чистую линию огня. Атаковать в полную силу они не могли — боялись зацепить своих же. И всё же, словно по невидимой команде, дюжина волшебников одновременно вскинула палочки, готовясь ударить…

— Ребят, ложись! — рявкнул Гарри.

Фреда и Джорджа дважды просить не пришлось. Они рухнули на пол, лихорадочно выуживая палочки из складок мантий. За долю секунды Гарри просканировал все стойки и замахи противников. Его глаза молниеносно метались по толпе:

«Так, поглядим. Оглушающее у второго справа. Заклятие подножки на десяти часах. Ещё парочка Оглушающих вон от тех двоих задних. Связывающее проклятие слева. Ещё один Ступефай от того парня… Стоп, нет, это Силенцио. Ха-ха-ха! А вон тот вообще Чары Улыбки кастует — техника владения палочкой просто нулевая. А вот за теми четырьмя аврорами нужен глаз да глаз, эти своё дело знают… Ох, и ещё одни Связывающие путы, ё-моё… Интересненько, Заклятие ватных ног? Чудаки, ну и цирк… И Ослепляющий сглаз от крайнего левого… Ну, хорошо».

Усмехнувшись в едва пробившуюся юношескую щетину, Гарри мгновенно выстроил в голове алгоритм действий. Одно заклинание, чтобы обезвредить большинство атак; второе — чтобы отразить остатки, а затем можно переходить в контратаку.

Гарри уже пришёл в движение: опустив палочку к ногам, он плавным широким жестом описал ею полный круг, вернув в исходную точку. В ту же секунду в него полетел шквал магии, но Гарри оказался на долю секунды быстрее:

— Рефлекто! Абра Сонорус анте Силенцио, Ступефай кевантум ллиера Ассимилиар Инканте!

Воздух перед ним сгустился и замерцал. Пространство исказилось: мощный Отражающий щит отрезал Гарри от противников.

— СТУПЕФАЙ!

— ПЕТРИФИКУС ТОТАЛУС!

— СИЛЕНЦИО!

— СТУПЕФАЙ!

— СИЛЕНЦИО! — Гарри мысленно хохотнул, поймав «Чары Улыбки».

— СТУПЕФАЙ!

— ПЕТРИФИКУС ТОТАЛУС!

— ТАРАНТАЛЛЕГРА!

Оглушающие лучи послушно втянулись в кончик его палочки, заставив её сиять ещё ярче. Заклятия Немоты (Силенцио), как он и рассчитывал, беспрепятственно прошли сквозь щит. Гарри знал, что его собственные контрчары сработают лишь через пару секунд, так что пока придётся обойтись без вербальной магии. Что ж, всё шло строго по плану. Гарри рванул вперёд. Большинство вражеских заклинаний бессильно отскакивало от его Щита, высекая каменную крошку из стен или же рикошетом влетая в самих неудачливых охранников, разметая их в стороны.

«Помни… заклятие подножки».

«Ах да, чуть не забыл!»

— АХИЛЛЕС ДИФФИНДО!

Гарри усмехнулся и совершил невероятно высокий прыжок, слегка схитрив и одолжив немного физической мощи у Чар Солидуса. Перемахнув через добрую половину смертоносных лучей, которые ударили в пол в считанных дюймах от Фреда и Джорджа, он радостно ухнул. Он по-настоящему наслаждался происходящим. Прямо в воздухе, подтянув колени к груди, Гарри успел выбрать следующие цели. Всё складывалось как по нотам: его нечеловеческие рефлексы и боевой опыт давали колоссальное преимущество.

Находясь в высшей точке своего невероятного полёта, он выстроил план атаки. Передовая линия охраны в замешательстве крутилась на месте, пытаясь отследить его перемещения. Для Гарри же они двигались как в замедленной съёмке. Едва не чиркнув макушкой по высокому своду коридора, он снова рассмеялся. Все эти их заклинания были до скучного предсказуемы. Окинув взглядом толпу, он выбрал следующих бедолаг.

«Да… вон та четвёрка подойдёт идеально. Так удачно сгрудились вместе… Лёгкая добыча».

Обрушившись ногами вперёд на вторую волну охраны, он расквасил пару-тройку носов — его кроссовки впечатались им прямо в лица, сработав как живое пушечное ядро. Широко ухмыляясь, он не успел насладиться моментом: на него тут же навалились все, кто стоял достаточно близко, болезненно впечатав его в пол. Не совсем тот исход, на который он рассчитывал. Гарри сдавленно крякнул, когда под тяжестью нескольких взрослых мужчин из лёгких вышибло воздух.

«Хорошенькую заварушку ты себе устроил, Поттер…»

* * *

Шерри Диггори находилась в самом эпицентре жаркого спора с директором. Она отчитывала его за то, что он нарушил закон и применил к себе запретное проклятие Рессуректиус. Она упрямо игнорировала попытки Дамблдора объяснить, что к жизни его вернул ручной феникс, а не ритуал воскрешения.

— Вы прекрасно знаете, что при применении этого проклятия отнимаются годы жизни у всех, с кем знаком заклинатель! И после этого вы смеете мне перечить?! — она всё ещё пыталась давить на него авторитетом.

— Взгляните на запись внимательнее, Шерри, — мягко, но веско произнёс он, нанеся меткий удар обращением по имени. — Вы заметите размытое красное пятно. — Он указал на стену, где вновь закрутилась проекция. — Вот здесь… — пятно мелькнуло на границе видимости омнинокля, — …и вот здесь. — Оно врезалось прямо в горстку его пепла. — Смотрите внимательнее. Вот он. Фоукс необычайно быстр и безгранично предан, — царственно подытожил Дамблдор и взмахом палочки погасил запись.

Мадам Диггори набрала в грудь воздуха для язвительного ответа, как вдруг сквозь магически запечатанный люк винтовой лестницы слабо донёсся бас Ульрика:

— Брось палочку!

— Что? — она подозрительно покосилась на директора. — Что там происходит внизу?

Профессор Дамблдор напрягся: он физически ощутил мощный выброс магии из медальона Гарри.

«О нет… Гарри, мальчик мой, сейчас совершенно не время и не место…»

— Я знаю, что вы можете вывести мне изображение! Что с моим эскортом?! — безапелляционно потребовала министр магии.

Профессор укоризненно посмотрел на неё поверх очков-половинок. Затем развернулся, взметнув полы роскошной мантии, и указал на прекрасное ростовое зеркало в углу кабинета.

— Позвольте заметить лишь одно: вы выбрали далеко не лучший способ донести подобные новости до Гарри. Извольте, я вам покажу… — тяжело вздохнул он.

«Гарри, что мы твердили тебе все эти годы? Сохраняй холодную голову…»

Он щёлкнул пальцами. Каменный орёл-горгулья, охранявший вход в его кабинет, широко открыл глаза, и на зеркале в полный рост отразилось побоище, творящееся в коридоре этажом ниже. Шерри Диггори подхватила длинную юбку и подбежала к зеркалу.

— Что?! Кто посмел напасть на… — она осеклась на полуслове. О нет…

— Эй! Просыпайтесь, лентяи! Поттер устроил грандиозное представление! — взвизгнул один из портретов.

По стенам пошёл взбудораженный шёпот. Прежние директора школы повскакивали со своих нарисованных мест и устремились к рамам, висящим ближе всего к зеркалу. Несколько человек попытались втиснуться на крошечный нарисованный диванчик, на котором вальяжно раскинулся Финеас Найджеллус — один из первых представителей рода Блэков. Двое весьма тучных волшебников бесцеремонно сдавили его с двух сторон, тут же материализовали флягу огневиски и внушительную миску попкорна.

— Эй, Альбус, ты загораживаешь обзор! — пожаловался один из них.

— Прошу прощения, — слегка улыбнулся Дамблдор, делая шаг в сторону. — Так лучше?

— М-м-м… хрум… Идеально! — отозвался второй.

Мадам Диггори пошла красными пятнами от этого сюрреалистичного и унизительного зрелища.

— О-о! Эту стойку придумал я! — восторженно завопил Гордон Аполлон, хлопнув по плечу правнука Когтевран. — Безупречная работа ног, не находите, директор? — обратился он к Дамблдору, ища профессионального признания.

— Воистину, — улыбнулся Альбус, поглаживая свою коротко остриженную чёрную бороду. Он тихо вздохнул: ему отчаянно не хватало его длинной седой бороды…

— Шустрее многих, не так ли? — подал голос Финеас Найджеллус. — Напоминает мне моего дорогого праправнука Сириу…

Но его шумный сосед вскочил, перебив на полуслове:

— ВОТ ЭТО ДА! Вы видели?! — Аполлон повернулся к мадам Диггори, его голос срывался от смеха. — Вот это я понимаю — нажраться дешёвого эля прямо на службе!

Остальные волшебники на портретах разразились громоподобным хохотом. Лицо мадам Диггори теперь по цвету соперничало со спелым помидором. Она испепелила нарисованную публику гневным взглядом и решительно шагнула к профессору, перегородив зеркало спиной.

— ЭЙ! Я вообще-то смотрела! — возмутилась мадам Джоселин со своего портрета.

— Вы намерены это позволить?! — прошипела министр сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

В этот самый момент Гарри на экране с эффектным разворотом врезался в неуклюжих министерских охранников. Вся комната взорвалась одобрительными воплями и заливистым свистом.

— У-У-УХ! А вот это, должно быть, больно! — прокомментировал кто-то с холста. — Говорят, эти современные магловские туфли, как у Поттера, отлично усваиваются желудком и весьма питательны!

— Ага… Эти маглы совершенно не понимают истинной ценности драконьей кожи… Всё синтетика да синтетика…

Дамблдор изо всех сил постарался спрятать улыбку и с предельно серьёзным видом посмотрел на министра.

— Сию же минуту разберусь, мадам министр. — Он стремительно направился к двери, незаметно сделав лёгкий взмах палочкой заведённой за спину рукой. Чайник в углу тут же истошно засвистел.

— Ах! — Дамблдор остановился на полушаге, развернулся на каблуке и пошёл обратно. — Разберусь, как только налью свой чай. Прошу меня простить на секунду, — безупречно вежливо произнёс он, плавно обогнув её и направляясь к маленькой кухонной нише.

— А-а-а-а! — в бешенстве завизжала министр, приведя портреты в ещё больший восторг. — ДАМБЛДОР!

* * *

Гарри был погребён под четырьмя слоями человеческих тел. На него градом сыпались удары кулаков и коленей. Судорожно перебирая в голове варианты, он вспомнил об одной идее. «Хм… я ещё никогда этого не пробовал…» Кое-как исхитрившись направить палочку прямо на себя, он хрипло рассмеялся. «Сейчас будет весело…»

— ЭВЕРТЕ СТАТУМ МАКСИМА!

Мощнейший импульс Отталкивающего сглаза разорвал кучу малу изнутри. Охранников разметало во все стороны; они отскакивали друг от друга прямо в воздухе. Гарри, пошатываясь, поднялся на ноги, обозревая живописную картину: тела взрослых магов рикошетили от каменных стен и статуй, словно тряпичные куклы. Усмехнувшись про себя, он быстро прикинул расклад сил. Так, этих вывели из строя с запасом… На ногах осталось всего шестеро.

— Кто хочет добавки? — крикнул Гарри, находясь в абсолютном экстазе. Он полностью отдался упоению боем и окинул взглядом оставшихся противников.

Так, один рядовой охранник, четверо авроров и этот здоровяк с басом. Авроры мгновенно сменили стойки и взяли Гарри в кольцо, держа палочки на изготовку. С этими парнями шутки плохи. За глазами пульсировала раскалённая сила — Чары Солидуса отчаянно пытались перехватить контроль над его боевыми инстинктами.

«Всё просто. Правого снесём обычным взрывом Редукто, остальных накроем широким веером Импедименты, а того слабака вырубим точным пинком прямо в…»

«Заткнись!»

Гарри глубоко вдохнул, пытаясь подавить навязчивое желание раскатать противников в лепёшку без малейшего риска для себя. Тактика, конечно, эффективная, но эти заклинания слишком летальны. Нужно действовать чуть мягч…

БАЦ!

Гарри отбросило назад; из носа ручьём хлынула кровь. Скрытое оглушающее заклятие Импедимента, пущенное Фердинандом, достигло цели. Гарри пролетел по воздуху футов десять; в голове гудело. Не теряя ни секунды, один из авроров выстрелил в летящую мишень заклятием уплотнения массы.

— Денсифай! — гаркнул он, с силой рубя палочкой воздух сверху вниз.

Гарри камнем рухнул вниз — вес его тела на несколько секунд увеличился вдвое.

Бух!

Он грохнулся на пол, как тонна кирпичей. Удар отдался болью от пяток до самых ресниц. Чёрт, какой же жёсткий тут камень. Он надрывно закашлялся, сплёвывая густую кровь. Не успел он толком прийти в себя, как древняя магия в крови снова попыталась перехватить контроль, предупреждая о следующей атаке. Гарри усилием воли подавил её.

«Уймись!»

Он справится сам. По старинке. Едва он попытался опереться на руки, другой аврор хохотнул и ткнул палочкой в пол:

— Ингресиум!

Гарри снова эффектно распластался, отчаянно скребя подошвами по внезапно ставшему ледяным полу в попытках удержать равновесие. Камень превратился в идеальный каток, и Гарри снова рухнул лицом вниз. Из-за увеличенного веса удар оказался вдвое сильнее. Голова шла кругом, всё тело ныло, но он с упрямством бульдога снова попытался встать. В следующую секунду его начало швырять по всему коридору: от стен — к полу, от пола — к потолку, а сам он болтался в воздухе, словно пушинка на ветру.

«Ну просто отлично…»

* * *

— Ха! — торжествующе взвизгнула мадам Диггори, прильнув к зеркалу. — Кто теперь смеётся?! Вы только посмотрите на него, ну разве не прелесть? — язвительно бросила она, окончательно растеряв остатки министерских манер и выдержки. — Вот почему этот человек — мой личный телохранитель! Получай, сопляк!

Один из волшебников на портретах, который всё это время хранил молчание и не произносил ни слова уже более двух тысячелетий, недовольно заворчал. На его голове не было шляпы, а на груди тяжёлой мантии красовался золотой лев. Обладатель роскошной огненно-рыжей бороды на мгновение приоткрыл глаза.

Все остальные директора мгновенно обернулись к нему; их челюсти синхронно отвисли.

— Не может быть!! Тс-с-с! Он сейчас что-то скажет! — по залу прокатился благоговейный шёпот.

Повисла звенящая тишина. Даже Дамблдор высунулся через перила балкончика на втором этаже.

Древний маг снова глухо заворчал, перенося свой колоссальный вес на нарисованном каменном валуне. Из-за этого едва заметного движения Дамблдор вдруг увидел то, чего никогда раньше не замечал. За спиной основателя Хогвартса крепились массивные ножны для двуручного скандинавского меча.

«Тот, кто владеет моим мечом, никогда не потерпит поражения в праведной битве».

Годрик Гриффиндор на секунду открыл глаза, и они полыхнули пронзительным электрически-синим светом. Его голос разорвал тишину, и в этой абсолютной, неоспоримой уверенности было сказано больше, чем в тысяче слов. Синий ореол погас, и Гриффиндор вновь погрузился в свой многовековой сон.

Министр магии застыла на месте как изваяние. Дамблдор же продолжал методично помешивать свой обжигающе горячий чай, совершенно не замечая, что чайный пакетик так и остался лежать на столе…

* * *

Рон Уизли на всех парах мчался в башню Гриффиндора. На уроке у Хагрида детёныш мантикоры щедро облевал его с ног до головы! «Ну почему я всегда такой везунчик?! Чёрт, как же воняет!»

Влетев в спальню мальчиков, Рон принялся брезгливо стягивать с себя испорченную мантию, отчаянно выискивая глазами чистую одежду. Нырнув под свою кровать, чтобы проверить припрятанную там сумку, он вдруг услышал глухой ритмичный стук дерева о дерево. Решив, что кто-то стучит в дверь спальни, он гаркнул:

— ОТКРЫТО!

Стук продолжился, став ещё более яростным. «Там что, совсем глухие?!»

— Я ЖЕ СКАЗАЛ: ОТКРЫТО! — рявкнул он громче, начиная выходить из себя.

Когда грохот не прекратился, Рон выпрямился и посмотрел в сторону койки Гарри. Стоп. Звук шёл не от двери. Он доносился… из-под… из-под кровати Гарри? Заинтригованный, Рон на четвереньках подполз к соседней кровати и просунул палочку под свисающее до пола покрывало. Молясь про себя, чтобы там не оказался боггарт или гриндилоу, он всмотрелся во мрак.

— Люмос!

Рон побледнел. Гарри наглухо приковал свой меч цепями к металлической ножке кровати. И стук, который слышал Рон, издавал сам меч: лезвие отчаянно билось о деревянное днище кровати, силясь вырваться из плена, чтобы исполнить свой долг и прийти на помощь хозяину.

«Во имя Джейкоба Мерлина, что вообще происходит?!»

* * *

Попинав Гарри, как футбольный мяч, авроры наконец вернули ему гравитацию. Но Джейкобсен и Ричардс решили поразвлечься ещё немного. Применив Сглаз Резиновой ленты, они растянули тело Гарри так, что его рост увеличился вдвое, а затем отпустили с громким звуком «ТДО-О-ОНГ!». Гарри проскользил на животе через весь коридор, проехав прямо мимо Фреда и Джорджа, которые заворожённо наблюдали за побоищем.

Гарри болезненно застонал. Выглядел он откровенно скверно. С трудом повернув голову, он посмотрел на близнецов сквозь заплывшие глаза.

— Привет, парни, — криво улыбнулся он, сплёвывая очередной сгусток крови. — Как жизнь?

— Бывало и получше, дружище, — нервно хохотнули они. — Они вроде не такие уж крутые. Хочешь, мы подсобим? — предложили братья.

Гарри снова рассмеялся, но тут же поморщился.

— Ни в коем случае, — он вытер кровь с разбитого носа. — Они мои.

В следующую секунду на Гарри накинули магическое лассо. Авроры деловито потащили его по полу обратно в гущу схватки.

— Буду через пять минут, никуда не уходите! — прохрипел он.

— Замётано, мужик! — крикнул Джордж ему вслед.

— И ещё кое-что! — крикнул Гарри, пока его волокли по камням, словно мешок картошки. — Займите моё кресло в гостиной!

— Сделаем! — рассмеялись близнецы, показывая ему большие пальцы.

— Ауч. — Фред сочувственно поморщился. — Блин, ну и фингал ему засадили…

* * *

Ульрик Фердинанд чувствовал себя крайне неуютно. Тот ли это вообще парень, что был на записи? Хендерсон подтащил Гарри к остальным. Охрана расслабилась и приняла надменные позы, упиваясь мыслью, что они только что избили легендарного Гарри Поттера.

Анон Ричардс злорадно скалился, лениво крутя в руке палочку Гарри.

— Вы только посмотрите. Перо феникса, весьма редкая вещица, — протянул он. — Теперь она моя, — хохотнул Ричардс. «Вот парни в Управлении обзавидуются! Это же палочка самого Гарри Поттера». Он небрежной походкой подошёл к стонущему Гарри и с силой поставил тяжёлый сапог ему на спину, надавив прямо на ещё не до конца зажившие швы. Гарри сдавленно охнул от боли, но, лёжа лицом вниз, тайно улыбнулся.

— Ну что, мальчик, твоя истерика закончилась весьма плачевно. Есть последние слова, прежде чем мы вышибем из тебя всё дерьмо?

Фердинанд предпочёл держать дистанцию. «Этот подросток в одиночку уничтожил Волдеморта. Вдруг это ловушка?»

— Ричардс… — предостерегающе окликнул он, чувствуя, что сейчас что-то произойдёт.

— Я… я хочу кое-что сказать… — болезненно прохрипел Гарри, провоцируя аврора.

Ричардс наклонился ниже, подставив ухо поближе к его губам.

— Ну же, вещай. Отличный выйдет заголовок для завтрашних газет…

Гарри лежал неподвижно, ожидая идеального момента. Пора!

— Не моргай, ублюдок!

Гарри сработал с поистине змеиной скоростью. Он резко перекатился на спину и мёртвой хваткой вцепился в лодыжку Ричардса. Аврор попытался удержать равновесие, но Гарри с силой выбросил ногу вверх, впечатав свой изодранный кроссовок прямиком в пах бедолаги.

— И-и-ик, — тоненько пискнул аврор и начал заваливаться набок, словно в замедленной съёмке. Гарри ловко перехватил свою палочку до того, как она выпала из разжавшихся пальцев Ричардса, и, оставаясь в полуприседе, повернулся к остальным.

* * *

Фред и Джордж в дальнем конце коридора времени зря не теряли: они уже принимали ставки. Джордж вывернул все карманы, сгреб золотые монеты и с театральным жестом шлёпнул их на отполированный пол.

— Так, здесь двадцать два галлеона, семнадцать сиклей и пара кнатов. Чем ответишь?

— Уравниваю и поднимаю на пять галлеонов, — азартно ответил Фред.

— По рукам! Он уложит их за два хода! — безапелляционно заявил Джордж, ткнув брата в грудь двумя пальцами.

— Ставлю на три!

— Так, этот удар по шарам не считается! — предупредил Джордж, глядя, как Гарри корёжит Ричардса.

— Считается! Это был раз. Он должен вырубить остальных за один ход, иначе твои денежки плакали, неудачник!

— Ладно. Он справится…

— Ага, только шансов почти нет…

* * *

— Все разом! — рявкнул Фердинанд.

Все пятеро оставшихся на ногах бойцов наставили палочки на Гарри. Рядовой охранник трясся как осиновый лист. Мысли Гарри мгновенно вернулись на пару лет назад, в лес на Чемпионате мира по квиддичу, когда министерские чиновники едва не стёрли их в порошок, решив, что это они вызвали Тёмную Метку.

«Ах, так вы решили объединить заклятия?»

«Призови клинок…»

— НЕТ! — инстинктивно заорал Гарри, загоняя пробудившуюся мощь обратно вглубь себя. В этот раз он справится сам. По-честному.

Фердинанд на долю секунды замешкался из-за этого внезапного крика, но успел скомандовать. Грянул слаженный хор голосов:

— СТУПЕФАЙ!

Гарри только этого и ждал. «ХА! Эти кретины ничему не учатся. Пора заканчивать».

— Ассимилиар Инканте!

Красные лучи Оглушающих заклятий послушно втянулись в его палочку. Гарри вобрал в себя комбинированную мощь их магии.

— Привиа Инкантатем! Янсиар Люмос! Реассимилиар Инканте!

Палочка Гарри вырвалась из его рук и зависла в воздухе, пульсируя ослепительно-красным светом. Гарри развёл руки по бокам от парящего древка; оружие медленно вращалось, и потоки алой энергии послушно перетекали с него на растопыренные пальцы Гарри…

Красное свечение становилось всё нестерпимее, заливая лицо Гарри кровавым светом. Ещё пара быстро прошептанных заклинаний, сорвавшихся с его губ — и аура чистой магической мощи оторвалась от кончика палочки, собравшись в его раскрытых ладонях. Гарри хищно оскалился. Он лепил и уплотнял энергию прямо перед собой, вращая ладонями, заставляя магию плясать между руками в виде плотного багрового шара.

Фердинанд не верил своим глазам. «Беспалочковая магия?! Где, чёрт возьми, этот щенок успел такому научиться?!»

— ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! — не своим голосом заорал он, но было слишком поздно.

— Ступефай, — мягко выдохнул Гарри.

Весь коридор взорвался багровой вспышкой. Чудовищный сгусток кинетической энергии сдетонировал, сметая всё на своём пути. Взрывная волна снесла авроров и играючи выбила толстую внешнюю каменную стену Хогвартса. Ульрика и остатки его отряда вышвырнуло в образовавшуюся брешь. Они с воплями вылетели наружу, пролетели этаж вниз и жёстко приземлились на козырёк над выходом к полю для квиддича.

Студенты, которые как раз выходили на улицу погреться в редких лучах шотландского солнца, были неприятно удивлены, когда с неба на них градом посыпались камни и стонущие человеческие тела. Началась паника: дети с истеричными криками разбегались во все стороны.

— Плати, — самодовольно ухмыльнулся Джордж, протягивая руку.

— Ладно-ладно… Погоди, ты это чувствуешь?

— Ага… пол как-то странно дрожит… — нахмурился Джордж. — Эй, Гарри!

Гарри стоял, упёршись руками в колени, и жадно хватал ртом воздух. Фух, ему и вправду нужно было выпустить пар. Он обернулся и расплылся в глупой улыбке. Как конченный ботаник, он показал близнецам два нелепых оттопыренных больших пальца.

— Тут такое дело, — неуверенно окликнул его Фред. Идеально гладкий пол прямо под их ногами начал покрываться паутиной мелких трещин. — А что насчёт…

В этот момент перекрытия не выдержали. Каменный пол под ногами превратился в крошево. Гарри и близнецы провалились вниз, прямиком в коридор первого этажа, едва не расплющив Колина и Денниса Криви, которые как раз бежали на звук взрыва со стороны квиддичного поля.

— Берегись! — взвизгнул Деннис, дёргая старшего брата за мантию.

Гарри, Фред и Джордж рухнули на пол, словно тряпичные куклы, а следом на них обрушился дождь из камней и густой строительной пыли.

— Протего! — рявкнул Колин, наколдовав над ними спасительный купол. — Ого! Это вы вдвоём такое устроили?! — восторженно спросил он, глядя на близнецов Уизли широко распахнутыми глазами.

— В этот раз не мы, дружище, — рассмеялся Джордж, вытряхивая из волос каменную крошку и песок.

Он посмотрел на Гарри: тот был с ног до головы покрыт слоем серой цементной пыли. Единственным светлым пятном на нём были ослепительно-белые зубы, обнажённые в дурацкой улыбке. Все трое покатились со смеху, но их веселье прервалось, когда сквозь пролом в потолке на них посмотрело пылающее гневом лицо профессора Дамблдора.

Гарри мгновенно заткнулся. Ах да. Дамблдор. Гарри так увлёкся дракой, что совершенно забыл, из-за чего вообще её начал. Драко! Он яростно вскочил на ноги, но директор был совершенно не настроен терпеть его выходки.

— Поттер. Ко мне в кабинет. ЖИВО!

— Сэр… — попытался возразить Гарри.

Но директор не стал тратить слова. Он резко взмахнул палочкой, и Гарри мгновенно окаменел, лишившись возможности даже моргнуть. Полсекунды он пытался бороться, но это было бесполезно. Чары Солидуса вскипели в его венах в ответ на прямую атаку, но даже эта мощь не смогла пробить заклятие директора. Дамблдор крутанулся на каблуке, и обездвиженное тело Гарри неотвратимо потащило вверх, прямо сквозь дыру в потолке, которую он сам же и проделал.

Когда тело Гарри скрылось в кабинете директора, первым нарушил молчание Фред.

— Ну что ж, — тяжко вздохнул он. — Гарри официально…

— И по-королевски… — подхватил Джордж.

— В глубокой заднице! — закончили они хором.

Мадам Диггори застыла на месте, когда Альбус Дамблдор покинул кабинет. Она всё ещё не могла прийти в себя от увиденного. Это… было просто невозможно. Никто и никогда… нет… больше двадцати великолепно обученных министерских волшебников… против… одного мальчишки?!

Портреты за её спиной ехидно хихикали, тайком перешёптываясь между собой и расходясь по своим рамам. Она, конечно, знала, что в этом юноше кроется огромная сила, но… она ведь к этому готовилась.

Или ей только казалось, что готовилась. Рэнди Макгрегор действительно был прав. Этот парень — настоящее оружие, способное сокрушить всех её врагов одним ударом. Её взгляд бесцельно упал на портрет в углу, где громко всхрапывал маг, уронив на грудь облысевшую голову. За дверью послышались приближающиеся шаги: нужно было срочно что-то придумать.

* * *

— Ну что ж… ладно, парни, — возвестил Фред группке студентов, столпившихся у выхода на тропинку к полю для квиддича. — Кто добровольцем пойдёт сообщать нашей даме?

Они с братом стояли, уперев руки в бока, и обозревали масштабы разрушений вместе с братьями Криви. У них за спинами жались перепуганные ученики Хогвартса, в основном младшекурсники с бледными как мел лицами. Постепенно подтягивались и старшие; наконец, сквозь толпу растолкал себе путь последний из братьев Уизли.

— Дорогу! Староста идёт… а ну разошлись, мелюзга… — Рон осёкся на полуслове, увидев раскинувшуюся перед ним картину побоища. — Матерь божья…

Около двух десятков министерских служащих вповалку валялись на земле, глухо застонав от боли. Кто-то был без сознания, другие громко и надрывно кашляли, держась за отбитые бока. Земля была усеяна обломками камня, а на густую зелёную траву медленно оседал плотный слой серой пыли. Рон поднял взгляд и увидел в стене замка огромную зияющую пробоину, края которой всё ещё слегка дымились от взрыва.

— Это нападение?! Скорее, найдите Гарри — и предупредите директора! — скомандовал Рон, выхватывая палочку.

Не успел он сорваться с места, как Джордж схватил его за мантию и дёрнул на себя. Рон громко выругался, потерял равновесие и шлёпнулся навзничь, больно ударившись спиной. Близнецы нависли над ним.

— Это не «нападение», малыш Ронни. Просто парочка авроров захотела поиграть в догонялки. А Гарри их засалил в ответ… чуть жёстче, чем следовало бы, — усмехнулся Джордж, оглядывая руины.

«Ну, "чуть жёстче" — это ещё мягко сказано», — подумал он про себя. Гарри вышиб из них всё дерьмо.

У Рона отвисла челюсть.

— Это Гарри ТАК сделал?! — ошеломлённо выдавил он. — Он окончательно слетел с катушек, — пробормотал Рон. Чёрт, дело пахло керосином. — Слушайте… а Гермиона знает?

При этих словах абсолютно все присутствующие уставились прямо на него.

«О нет… только не говорите, что…»

— Раз уж ты сам заговорил об этом… Думаю, как старосте, тебе и должна достаться эта почётная миссия — сообщить барышне плохие новости, — услужливо предложил Фред.

Все остальные активно закивали, старательно отводя глаза. Им было немного жаль Рона — и в то же время слегка стыдно, что эта самоубийственная работёнка неминуемо досталась ему.

— Нет уж! Я ей не скажу. Сами говорите! — Рон с отчаянием посмотрел на братьев.

Те дружно отступили на шаг, примирительно подняв руки.

— Эй, она тебе подруга ближе, чем нам.

— Деннис? Колин? — взмолился Рон. — Бут? Эй… Сьюзен… а может, ты… э-э… Лаванда! Эй, Лав…

Но все они ловко уворачивались от его взгляда.

— Э-э-э… у меня дел по горло…

— Я вообще не знаю, где она…

— Я простудился…

— А я слышала, это у неё простуда…

— У меня аллергия… на её, апчхи… лак для волос…

Полминуты спустя, когда Рон обречённо плёлся по лестнице на её поиски, до него вдруг дошло. Стоп, Гермиона же никогда не пользуется лаком для волос в школе. Какая к чёрту аллергия у Лаванды?!

«Чёрт, ну почему мне всегда так везёт?»

* * *

— Я крайне разочарован в тебе, Гарри.

Гарри неподвижно плыл по воздуху позади сурового Альбуса Дамблдора, левитируемый его заклинанием. Он всё ещё был с ног до головы покрыт каменной пылью, а сердце бешено колотилось после недавней «стычки». Ему отчаянно хотелось огрызнуться, но приходилось держать своё мнение при себе.

«Да ну? А я, если уж на то пошло, тоже не в восторге от тебя. Кем ты вообще себя возомнил?»

— Подобные выходки в моей школе абсолютно недопустимы. Повторять дважды я не намерен. Уверен, ты продемонстрируешь безупречные манеры, когда министр будет с тобой говорить.

«И что теперь? Ты на её стороне? Просто очередная министерская марионетка?»

Если бы Гарри мог скривить губы в презрительной ухмылке, он бы обязательно это сделал.

Они поднялись по винтовой лестнице, и массивные дубовые двери директорского кабинета распахнулись. Дамблдор многозначительно посмотрел на Гарри поверх очков-половинок и плавно опустил его на пол.

— Экскуро!

Гарри болезненно быстро завертелся на месте, и через секунду его одежда снова стала идеально чистой. Дамблдор ещё раз небрежно взмахнул палочкой — и заклятие паралича спало. Когда Гарри перестал крутиться, его сильно зашатало: в голове всё плыло.

— Вот мы и встретились снова, мистер Поттер.

«Встретились снова? Это ещё кто?»

Гарри сфокусировал взгляд на лице женщины… и память мгновенно перенесла его на пару лет назад, в конец четвёртого курса. Залитое слезами лицо, рыдания на глазах у всей школы: Амос Диггори и его жена…

Гарри онемел. Никто не сказал ему, что мать Седрика стала новым министром магии. Когда это вообще произошло? Они с полсекунды смотрели друг на друга, и Гарри физически ощутил смешанные, болезненные эмоции, исходившие от стоящей перед ним женщины. Скорбь, горечь, ненависть, враждебность, страх… Всё это смешалось в красиво одетой женщине, которой приходилось чуть запрокидывать голову, чтобы заглянуть ему в глаза, отчего казалось, будто она оценивающе его изумляет.

Гарри не знал, что сказать. Он ожидал увидеть очередного напыщенного бюрократа, а не человека с такой надломленной душой.

— Мадам Диггори… — неловко выдавил он.

Гнев на Дамблдора пришлось временно задвинуть на задний план — Гарри совершенно не представлял, как вести себя в этой ситуации. Он покосился на профессора, но тот деликатно отступил в сторону, давая им пространство для разговора.

Шерри Диггори тоже не знала, с чего начать. Стоя перед этим юношей, который чем-то неуловимо напоминал ей её покойного сына, она почувствовала, как её ледяная выдержка даёт трещину. Седрик был почти в том же возрасте, в нём была такая же лёгкая уверенность в себе, та же дерзкая искра молодого, стремительно набирающего силу волшебника. У её мальчика было блестящее будущее, а Турнир Трёх Волшебников должен был стать лишь его началом. Как же ей не хватало её семьи… Как не хватало этих двоих мужчин.

В горле встал горький ком. Только не плакать. Не сейчас, и не на глазах у Дамблдора. Прочистив горло, она начала строго и сухо, стараясь загнать болезненные эмоции поглубже.

— Мистер Поттер, — произнесла она. — В Министерство поступают жалобы. Родители некоторых учеников этой школы обратились напрямую ко мне с просьбой — ради безопасности их собственных детей — исключить вас из Хогвартса. Однако я также готова предлож…

— Значит, вот что они говорят? Что это я во всём виноват?! — грубо перебил её Гарри. Его ярость мгновенно взлетела до небес, и он снова открыл рот прежде, чем подумал.

Министр замолчала, одарив его ледяным, укоризненным взглядом.

— Перебивать меня подобным образом — верх невоспитанности. Я ещё не закончила. — Она сделала вескую паузу, глядя ему прямо в глаза.

Гарри снова бросил взгляд на директора — Дамблдор хмурился.

«Чёрт. Что я творю? Веди себя как взрослый», — одёрнул он себя.

— Извините, — пробормотал он.

Мадам Диггори приняла извинение коротким кивком. Внутренне Гарри ненавидел извиняться — он словно снова очутился в гостиной Дёрсли. Дамблдор молчал, лишь сцепив руки за спиной. Гарри переступил с ноги на ногу, чувствуя себя крайне неуютно под этим перекрёстным прицелом. Мадам Диггори, привыкшая считывать язык тела, указала на стул.

— Прошу, присаживайтесь.

Она грациозно опустилась в кресло Дамблдора и вежливо склонила голову. Сидеть Гарри не хотелось. Он замешкался, но решил не нарываться лишний раз. У него и без того хватало проблем. Он неохотно опустился на стул, откинулся на спинку и скрестил руки на груди.

— Гарри… — она сделала паузу, бросив на него внимательный взгляд. — Вы не возражаете, если я буду называть вас так?

«Вообще-то, возражаю». Лицо Гарри потемнело, но вслух он ничего не сказал.

— Вы совершили грандиозные вещи. Вещи, далеко превосходящие то, что считалось возможным. Невозможно переоценить, насколько Министерство благодарно вам за ваши усилия.

— Вот как?

Она продолжила, словно не замечая его сарказма:

— Я полагаю — и со мной солидарны многие уважаемые чиновники Министерства магии, — что вы являете собой феномен. Ваши действия подтвердили вашу исключительность.

«Мягко стелет, чтобы потом жёстко прихлопнуть». Гарри снова промолчал, ответив ей каменно-непроницаемым взглядом.

— Но, боюсь, инциденты в Хогсмиде нанесли непоправимый ущерб вашей репутации.

«Моей "репутации"? Кто вообще оперирует такими понятиями?»

— Люди говорят, что если бы вас там не было, этой трагедии бы не случилось.

— Эй, это вообще была не моя идея — устраивать ту показушную церемонию! Это всё Фадж…

— Мистер Фадж, — поправила она.

— Какая разница… Суть в том, что технически я вообще не имел к этому отношения! Я был там вроде как просто гостем…

Шерри Диггори ничего не ответила. Она лишь пронзала Гарри своим ястребиным взглядом. Скрестив руки на груди, она спокойно ждала, пока он выговорится.

— Ну и… Пожиратели смерти — я не знаю, они всё спланировали… мы все там просто сражались за свои жизни…

— И всё же, это никак не объясняет тот феномен, при котором в городке были уничтожены все магические свойства, а сотни волшебников получили тяжелейшие увечья…

Гарри посмотрел на неё, отказываясь верить своим ушам. Она это серьёзно?!

— КАКОГО ЧЁРТА?! А ЧТО Я, ПО-ВАШЕМУ, ДОЛЖЕН БЫЛ ДЕЛАТЬ? ПРОСТО СТОЯТЬ И СМОТРЕТЬ?!

— Гарри… — предостерегающе произнёс Дамблдор.

— Нет! Хватит «Гарри-кать»! Что это за бред?! Пожиратели там не пирожными кидались, они, чёрт возьми, убивали нас всерьёз! Десятки учеников были бы мертвы, если бы я не…

— А инцидент в доме семьи Чанг?

— За мной охотилась Беллатриса Лестрейндж! И я…

— А проникновение учеников… и последующая смерть Сириуса Блэка — инцидент в Министерстве магии?

Это задело за живое. Гарри уже всерьёз начинал терять самообладание.

— Разве мы это уже не проходили?! — огрызнулся он. — Там было пророчество…

— А что насчёт вашего кузена Дадли? — она хладнокровно перевела тему.

— Я же объяснял: в Суррей прислали дементоров…

Она целенаправленно подалась вперёд, оперевшись ладонями о стол. Наклонившись к нему вплотную, она прошипела сквозь стиснутые зубы:

— А что… насчёт… моего сына?

Гарри мгновенно замолк. Медленно, но верно до него доходил смысл её слов. Невинные жертвы, попавшие под перекрёстный огонь. Гермиона… Сириус… Дадли… Невилл… Седрик… Вот к чему она вела.

Гнев Гарри мгновенно испарился. Он увидел, как в её глазах закипают слёзы. Всё это, каким-то больным и извращённым образом… действительно сводилось к нему.

— Насчёт Седрика… мне… мне очень жаль… — запинаясь, выдавил он. Чувство вины накрыло его с головой.

Шерри Диггори уже плакала навзрыд, и в её словах звучало неподдельное горе.

— А Невилл Долгопупс?! Вы перед его бабушкой тоже извинились?! А перед Грейнджерами? Сколько раз эта девочка лежала в больничном крыле? А погибшие в Хогсмиде или на вокзале Кингс-Кросс? Ваша тётя-магл? Аврор Грюм… А МОЙ МУЖ?! Всё это случилось из-за вас!

— Шерри… — попытался вмешаться Дамблдор, чувствуя приближающийся взрыв.

— Нет… не говорите так… это… это произошло не из-за меня… Это всё Волдеморт… — отчаянно забормотал Гарри.

— ТОЛЬКО РАДИ ТОГО, ЧТОБЫ ДОБРАТЬСЯ ДО ВАС! Вы творите все эти вещи, а когда люди вокруг мрут как мухи — это всегда «не ваша вина»! ВЫ — УГРОЗА! — выплюнула она ему в лицо.

— ШЕРРИ! — прогремел Дамблдор, шагнув вперёд, чтобы остановить её истерику.

Гарри вспомнил тот момент прямо перед похоронами Невилла — разве он сам не говорил Гермионе то же самое? Он смотрел в разгорячённое, заплаканное лицо женщины, и внутри у него всё обрывалось.

«Прошу, не говорите этого… Я старался как мог… мне так жаль…» Но слова застряли в горле. Это было слишком тяжёлое бремя.

— Видит Бог, если ещё хоть один ребёнок погибнет только потому, что я сидела сложа руки и НИЧЕГО не сделала, я не смогу с этим жить! Клянусь могилами моей семьи: эти несчастные родители-маглы не должны страдать так, как страдала я! Юная мисс Грейнджер заслуживает нормальной жизни без больниц — своей собственной жизни! Одно лишь ваше присутствие подвергает её смертельной опасности!

— Но… но… но… — только и мог выдавить Гарри.

— Посмотрите, что вы сотворили с моей охраной! — она с силой грохнула ладонью по столу, опрокинув чернильницу. Тёмная лужа потекла через край. — Вы бросаетесь напролом во всё подряд, совершенно не думая о последствиях! А если бы стена, которую вы разнесли, рухнула на кого-нибудь из учеников?! Что бы вы тогда сказали? «Это не моя ви-»…

— ДОВОЛЬНО! — властно прервал её Дамблдор; его собственный гнев наконец вырвался наружу.

Он направил палочку на большие напольные часы у стены. Циферблат замерцал, затем вернулся в норму. На нём магическим образом появилась новая стрелка и начала обратный отсчёт от цифры двенадцать. Минутная и секундная стрелки замерли.

Гарри резко отшатнулся: всё в кабинете застыло. Время остановилось для всех, кроме него и директора. Чернила из опрокинутой баночки так и не коснулись пола. Крошечная капелька слюны зависла в воздухе прямо возле губ мадам Диггори. Её рот остался приоткрыт посреди незаконченной гневной тирады, а рукав мантии замер в неестественном положении.

— Что за?.. — выдохнул Гарри, в изумлении оглядываясь.

— Идём, Гарри. Нам нужно прогуляться, — устало произнёс Дамблдор.

Пришло время поговорить.

* * *

— Гарри, сколько тебе лет?

«Странный вопрос», — подумал Гарри. Они шли по коридорам замка; остановка времени заморозила всех обитателей Хогвартса: ученики так и застыли на бегу в сторону поля для квиддича.

— Шестнадцать, — ровно ответил он.

— А ты помнишь тот момент, когда впервые осознал, что ты волшебник? — мягко спросил Дамблдор, заложив руки за спину.

Гарри покосился на него со смесью любопытства и дурного предчувствия. К чему он клонит?

— Конечно. Наверное… это был первый раз в моей жизни, когда я почувствовал себя по-настоящему счастливым… — с лёгкой грустью вспомнил он.

— И тогда же ты узнал правду о своих родителях, о шраме… обо всём. Я тоже хорошо помню этот день. Как помню и тот день, шестнадцать лет назад, когда я впервые принёс тебя на порог дома твоей тёти. Я и по сей день убеждён, что это было единственно верное решение, как бы тяжела ни была твоя ноша. Ты должен поверить мне: тогда это был лучший выбор из возможных. Единственный выбор.

Гарри промолчал, продолжая идти рядом.

— Прошло шесть лет с момента твоего поступления в мою школу. Чему именно ты, как ученик Хогвартса, научился за эти годы?

— Использовать магию, — пожал плечами Гарри.

— Чему-то большему, Гарри. Ну же, подумай…

Гарри нахмурился, пытаясь осознать, чему же он на самом деле научился. Магии — несомненно. Но было и что-то ещё. Он никогда не знал любви в доме Дёрсли. Он не знал, что значит быть любимым, что значит, когда тебя ценят, не знал даже, что такое простая дружба. Всё, через что он прошёл за эти годы, должно же было что-то значить.

— Я понял, что… что… человек не может быть совсем один. Иногда… другие люди делают что-то, что… ну, не знаю, меняет всё… оставляет след в душе… Простые вещи… Например, чинят тебе очки, когда ты ничего не видишь… или дают тебе крышу над головой, когда… когда тебе некуда идти…

До него вдруг дошло, к чему клонит профессор. Гермиона, Рон, семья Уизли, Орден — между ними было нечто большее. Связь, которая крепче кровных уз.

— Именно, Гарри. Ты научился жить. Ты узнал, каково это — когда люди полагаются на тебя, а ты полагаешься на них. Ты научился любить тех, кто рядом, — чувство, которого ты был лишён в детстве.

Гарри терпеть не мог вспоминать о тёте и дяде.

— А при чём тут вообще Министерство? — нахмурился он.

— Порой малая толика самопожертвования способна изменить целый мир.

— Что вы имеете в виду? — Гарри начинал уставать от этих загадок.

— Мне горько это признавать, но некоторые родители поставили министру ультиматум: либо они забирают своих детей из Хогвартса, либо из школы уходишь ты.

Дамблдор остановился и снял очки-половинки, тщательно протирая их лоскутком ткани, спрятанным в складках мантии.

— Они не имеют права! — возмутился Гарри. — Это несправедливо!

Дамблдор лишь тяжело вздохнул и продолжил медленно обходить территорию замка. Проходя мимо цветочной клумбы, он сорвал жёлтый цветок, вдохнул его аромат и начал задумчиво крутить между пальцев.

— Удивительные создания эти цветы. Их век так недолог. Чаще всего их срезают, отрывая от источника жизни, и они умирают лишь для того, чтобы стать подарком и принести кому-то радость. Эти цветы увядают за пару недель… но смотри внимательно.

Дамблдор наклонился и голыми руками выкопал небольшую ямку в мягкой земле.

— С небольшой заботой… — он аккуратно посадил стебель в почву. — И с толикой помощи… — он коснулся земли кончиком палочки, прошептав заклинание. — Жизнь возвращается.

Цветок на глазах пустил корни, распрямился и магически вырос в крепкое молодое растение.

— Это не конец, Гарри. В мире ещё столько всего неизведанного, а ты, смею заметить, уже перерос глупые школьные экзамены и монотонные уроки. Как бы больно мне ни было это признавать, в данном вопросе я вынужден встать на сторону Министерства. Это место больше не для тебя. Ты — полноценный, могущественный волшебник, Гарри. Никто не посмеет этого оспорить. Твой уровень давно превзошёл школьные стандарты и вышел за рамки того, о чём большинство взрослых магов могут только мечтать. И тем не менее, всегда есть чему учиться.

До того как личные эмоции взяли над ней верх, министр предложила тебе стипендию в лучшей Аврорской Академии Западного полушария — Ордене чародеев «Львиное Сердце». Я настоятельно советую принять её предложение. Там ты пройдёшь подготовку, как когда-то твой отец и крёстный. Тебя научат не просто бросаться заклинаниями, а быть аврором — истинным защитником людей. Защитником тех, кто не в силах постоять за себя сам.

Гарри молчал, позволяя словам Дамблдора просочиться в самое сердце. Всё происходящее казалось нереальным: застывший во времени мир, пронзительная тишина и густой голос директора, проникающий в самое сознание.

— Я знаю, это тяжело принять. Но так будет лучше. — Дамблдор положил руку ему на плечо и посмотрел прямо в глаза — как мужчина на мужчину.

«Лучше? А как же Драко?»

— Вы говорите, что так будет лучше. А стереть всей школе память о Драко Малфое — это тоже «к лучшему»? — с вызовом спросил Гарри. — Я смотрю, у вас тут сплошные двойные стандарты, профессор, — прорычал он.

Дамблдор резко обернулся; он явно был застигнут врасплох. Но шок на его лице медленно сменился лёгкой улыбкой.

— Поразительно. И в то же время — вполне ожидаемо. Ты снова сумел меня удивить. Что ж, признаю, ты меня раскусил. Но прежде чем ты продолжишь обвинения, позволь мне объяснить мотивы, по которым я провёл массовое изменение памяти.

Гарри промолчал, но сделал шаг назад, сбрасывая руку директора со своего плеча. Лицо Дамблдора дрогнуло от чувства вины: этот жест стал физическим воплощением разорванного между ними доверия.

— Драко Малфой — далеко не тот, кем кажется. Внимательный наблюдатель увидит, что он не просто очередной «чистокровный сноб» и не просто «сын Пожирателя смерти».

Дамблдор возобновил шаг, и Гарри пошёл рядом; они огибали Запретный Лес.

— Сомневаюсь, что многие это заметили, но его амбиции вплетены в саму суть его личности. Удивительно, но вы оба унаследовали дар «Инфернус» — явление, практически не встречавшееся за последнюю сотню лет. Крайне интригующий факт. Но ещё более интригует тот уровень могущества, которого вы оба достигли. В особенности — Драко.

Гарри опустил голову, вспоминая все те разы, когда Чары Солидуса и эта новая огненная стихия спасали ему жизнь. Сосредоточившись, он заставил небольшой огненный шар вспыхнуть прямо в центре своей ладони. Пламя жутковато подсветило его лицо. Дамблдор одобрительно кивнул.

— Да, поистине экстраординарно. Никогда прежде в мире не жили одновременно два Призывателя со столь схожими талантами, не говоря уже о том, чтобы они были ровесниками. — Дамблдор сделал паузу, собираясь с мыслями. — Есть ещё кое-что, о чём ты должен знать, Гарри, и что тебе следует запомнить навсегда. Заклятие Подвластия (Империус) работает на основе подавленных, потаённых желаний жертвы. Оно лишь усиливает их до такой степени, что заклинатель получает возможность взять разум под полный контроль.

Гарри нахмурился. Что он несёт? Что… в глубине души Драко хотел убить тех людей?

— Вы хотите сказать, что у Драко было… желание… совершить то, что он сделал?

— В общих чертах — да. Но всё не так однозначно. Желание убить — или склонность к этому — это колоссальная сила. Волдеморт, безусловно, невероятно могущественный тёмный маг, но даже он не смог бы заставить человека убивать против его воли, если бы в самой жертве не было хотя бы малейшей предрасположенности к этому. Природа этого явления схожа с механикой Убивающего проклятия: разрушительная мощь заклинания напрямую зависит от твоей жажды убийства. Если за словами нет искреннего магического порыва, ты можешь орать заклинание до хрипоты, но оно не причинит жертве ни малейшего вреда. Вспомни, что кричала Лестрейндж в Отделе тайн?

Гарри помнил это слишком хорошо: «Ты должен по-настоящему хотеть этого, Поттер! Ты должен жаждать причинить боль!»

— Она сказала, что я слаб. Что я вложил в заклятие недостаточно ненависти, — тихо ответил он.

— Верно. С Убивающим проклятием всё обстоит точно так же, только оно во много раз сложнее. Как и в случае с Круциатусом, использовать Империус, чтобы заставить кого-то убить, в сотню раз сложнее, чем совершить убийство самому. В мозгу жертвы нужно щёлкнуть неким «тумблером». Но щёлкнуть им можно лишь в том случае, если он там изначально был. Понимаешь?

— То есть Драко прятал эту ярость глубоко внутри, а Волдеморт просто спустил его с цепи… позволил ему сделать всё это… с вами… и с Грюмом, — медленно проговорил Гарри; на его лице отразилось понимание.

— Не только с нами, Гарри… В тот день погибло ещё семеро авроров. Ты должен понимать: главным двигателем Драко является любовь к отцу и жажда власти. Амбиции и любовь, Гарри — это взрывоопасный коктейль. Он так и не простил Ордену арест Люциуса. И не простил твоих друзей. Но когда любовь разбивается вдребезги, на её место приходит абсолютная противоположность — жажда мести. Именно месть, желание уничтожить Волдеморта любой ценой, толкнула Драко к тебе. Она заставила его объединить силы со своим злейшим школьным врагом ради победы над общим злом. Разве ты не видишь? В его глазах ты сейчас — единственный человек, заслуживающий уважения. Человек, который протянул ему руку в самую тёмную минуту. Это задело важнейшую струну в его подсознании. И хотя на поверхности он всё ещё искренне тебя недолюбливает, твои поступки создали между вами связь, природу которой ни один из вас пока не способен осознать. Именно поэтому рядом с тобой его сила многократно возрастает. И, смею предположить, именно поэтому ваши перепалки теперь носят куда более взрывоопасный характер, чем раньше.

Гарри мысленно согласился с последним доводом. Малфой по-прежнему бесил его до зубовного скрежета… но в то же время Гарри не мог отрицать: рядом с Драко он чувствовал невиданную концентрацию, готовность выполнить задачу любой ценой.

— Все остальные, кого он уважал, либо мертвы, либо в Азкабане. Его ненависть к Ордену безгранична. А значит, и ко мне, и ко всем, кто открыто сражался против армии Волдеморта. Я не имел права рисковать и возвращать его в Хогвартс. Он слишком силён и, вероятно, психически нестабилен из-за остаточных последствий ментального контроля Волдеморта.

— Но… должен же быть какой-то другой выход! Они же пытают его там!

— Камера Иралема — это устройство подавления магии. Да, это весьма суровый артефакт, балансирующий на грани Тёмных искусств, но в его случае это единственный известный науке способ усмирить стихийную магию. Магия элементалей черпает силу из сил самой природы. Их сила не в заклинании огня, а в способности «Призвать» первородную стихию. Смотри внимательно.

Дамблдор извлёк палочку и направил её на свою пустую ладонь:

— Энфламаре!

Небольшой сгусток огня, как две капли воды похожий на тот, что создавал Гарри, загорелся над кожей директора. Если бы Гарри не знал контекста, он бы решил, что это одно и то же заклинание.

— А теперь погаси его своей палочкой.

— Фините Инкантатем! — Пламя мгновенно исчезло.

Дамблдор кивнул и попросил Гарри создать тот же стихийный огонь, что и минуту назад. Гарри раскрыл ладонь, сосредоточился, мысленно формулируя зов призыва первого уровня. Из центра его ладони вырвался клубок ревущего пламени.

— А теперь позволь мне попытаться погасить его тем же самым отменяющим заклинанием. — Директор взмахнул палочкой: — Фините Инкантатем!

Ничего не произошло.

— Видишь, Гарри? Стихийные способности практически невозможно нейтрализовать обычной магией. Вспомни: Охотники Макнейра были неуязвимы для стандартных заклинаний. А этот огонь, — он указал на пылающую руку Гарри, — это не магическое пламя. Эта магия базируется исключительно на силе воли, врождённом даре и первородных стихиях. Именно поэтому она так опасна. Драко всего за один год достиг колоссального мастерства в искусстве Призыва. Для всеобщего блага будет лучше нейтрализовать его и подвергнуть лечению до тех пор, пока мы не убедимся, что он больше не представляет угрозы.

«Или пока он не перестанет быть "угрозой" в вашем понимании», — саркастично подумал Гарри. Прямо как и он сам.

— То есть, вот так всё и закончится? Меня с позором вышвыривают из Хогвартса и отправляют в Аврорскую школу? Раз, два — и пинком под зад, даже без «спасибо»?

— В общих чертах — да. Гарри, мне нелегко это говорить, но мне искренне жаль, что всё обернулось именно так.

— Я не согласен! Я хочу остаться!

— Гарри…

— Я заслужил хотя бы немного покоя! Я счастлив здесь. Здесь Гермиона, здесь мои лучшие друзья. В конце концов, у меня матч по квиддичу в эту пятницу! Для меня всё это очень важно!

Дамблдор тяжело вздохнул. Он знал, что сломить упрямство Гарри Поттера будет непросто. Он едва заметно улыбнулся: этот мальчик никогда не убегал от трудностей. Но на этот раз…

— Гарри, у Министерства есть омнинокулярная запись битвы на вокзале Кингс-Кросс. Мадам Диггори пригрозила показать её родителям и ученикам на общем школьном собрании. Поверь мне, даже я до сих пор просыпаюсь в холодном поту от кошмаров после той ночи. Если эта запись станет достоянием общественности, Хогвартс можно будет смело закрывать навсегда: ни один родитель в здравом уме больше не отпустит сюда своего ребёнка.

Глаза Гарри в ужасе расширились. Это… это был убойный аргумент. Как, чёрт возьми, он сможет объяснить такое? Насколько он знал, истинные подробности финала той бойни были известны лишь Дамблдору, Фреду, Джорджу, Рону и Джинни. Гарри предпочёл бы броситься с Астрономической башни, чем позволить Гермионе увидеть эту запись. Она и без того порой смотрела на него со скрытым страхом — он ловил эти взгляды, когда она думала, что он не замечает. Ему с лихвой хватило того, как от него шарахались Крэбб и Гойл после истории с драконами. Обезглавливание врагов в стиле средневековых палачей, заснятое на плёнку, явно не добавит ему очков в её глазах.

Судьба снова решила поиграть с его жизнью в жестокую рулетку. Только ему показалось, что всё налаживается… «Твою ж мать. Ну почему всегда я?»

— Сколько у меня времени на сборы?

* * *

— ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР!

Гарри поморщился. Он знал, что рано или поздно она найдёт его в Выручай-комнате. Он заперся здесь сразу после обеда, зарывшись в продвинутые справочники по зельеварению в попытках сварить нормальную заживляющую мазь. Тело зверски ломило: избиение, устроенное аврорами, давало о себе знать. Раздражённо зажмурившись, он прихрамывая подошёл к дальнему стеллажу, даже не взглянув на свою девушку, метавшую молнии в дверях.

— Что? — спросил он усталым, глухим голосом. Он был совершенно не в настроении выслушивать очередные нотации. Но, как назло, в наличии девушки были и свои минусы: они феноменально точно выбирали самый неподходящий момент для скандала.

— Не смей мне «чтокать»! У тебя что, от силы крышу снесло?! Я спокойно собираю вещи после дежурства у младшекурсников, как вдруг слышу далёкий взрыв. Прибегает Рон и заявляет, что ты опять ввязался в драку! Причём с министерскими аврорами! Ты чего добиваешься?! Смерти ищешь? Или, что ещё хуже, хочешь, чтобы тебя исключили?! — Гермиона была в таком бешенстве, что из неё буквально валил пар.

Гарри даже не удостоил её ответом. Сейчас его нервы были натянуты как струна, и если он откроет рот, то наверняка наговорит того, о чём потом пожалеет. Взяв с полки колбу, он сверился с рецептом, придвинул к себе экстракт муртлапа, сок алоэ, корень морозника и всегда актуальный эликсир Найтингейл. Так, что тут написано? Две унции муртлапа… щепотка толчёного морозника… нагреть до семидесяти пяти градусов и оставить кипеть, пока…

— Не смей меня игнорировать! — выкрикнула Гермиона, наступая ему на пятки. — Я-то думала, что после всего того кошмара, через который мы прошли, ты наконец усвоишь: лезть на рожон — это не выход! О чём ты вообще думал, когда решил в одиночку напасть на министерский эскадрон?! Какого дьявола…

— Гермиона… пожалуйста, не сейчас, — деревянным голосом произнёс Гарри.

Он расставлял оборудование на столе, отчаянно надеясь, что правильно следует инструкции. Он ненавидел зелья. Ненавидел уроки зельеварения. Ненавидел нового профессора. И прямо сейчас он ненавидел всю эту школу.

«Ненавижу эту грёбаную жизнь великого "Гарри Поттера"».

Он раздражённо сорвал с шеи галстук, сбросил гриффиндорскую мантию и принялся расстёгивать пуговицы на рубашке. Он болезненно шипел каждый раз, когда ткань цеплялась за свежие раны.

— А-а-ах… Чёрт… — сквозь зубы выдохнул он, глядя на окровавленные бинты, туго стягивающие торс. Швы снова разошлись, и проклятые последствия пыток Круциатусом запульсировали с новой силой.

Глаза Гермионы в ужасе расширились при виде изувеченного тела Гарри. Она судорожно прижала ладони ко рту: она даже не представляла масштабов повреждений…

Гарри тяжело опёрся о стол; его лицо исказилось от агонии, когда фантомные последствия пыток Волдеморта ядовитой волной прокатились по нервным окончаниям.

— Чёрт… — прохрипел он в последний раз и, потеряв сознание, тяжело рухнул на мягкий ковёр.

* * *

Гарри пришёл в себя несколько часов спустя. Ко лбу была прижата прохладная влажная ткань. Где он? Ах да… Выручай-комната. Он лежал в одних боксерах на широком матрасе, брошенном прямо на пол. Гермиона суетилась рядом, ловко управляясь с бурлящими над горелками котелками и колбами. Да уж, быть отпинанным толпой авроров в теле хорька — удовольствие ниже среднего.

— Как ты себя чувствуешь? — нежно спросила Гермиона, опускаясь перед ним на колени.

Она смотрела на него с такой болью, что Гарри мысленно содрогнулся. Господи, наверное, он выглядит как жертва катастрофы, которую не смогли спасти колдомедики. Он сильно потерял в весе после битвы в Хогсмиде, а его некогда смуглая кожа теперь приобрела болезненно-бледный, почти синюшный оттенок — скорее всего, из-за обморожения от дыхания ледяного дракона Макнейра.

Гермиону захлестнуло чувство вины за то, что она набросилась на него с обвинениями, хотя ему и без того было невыносимо больно.

— Я приготовила успокаивающую мазь и стащила у мадам Помфри немного Крововосполняющего зелья, чтобы снять боль. Давай, выпей это, — ласково попросила она, приподнимая его голову и устраивая её у себя на коленях. Она поднесла кубок к его губам, нежно отводя со лба непослушную прядь волос, упавшую ему на глаза.

— Ох, Гарри… Мне так больно видеть тебя в таком состоянии. Если бы я только могла забрать всю эту боль себе…

Гарри с благодарностью выпил тонизирующее зелье, не обращая внимания на его омерзительный вкус. Чувствовал он себя просто дерьмово; та небольшая потасовка явно была не самой блестящей идеей. Теперь он понимал, что эти швы будут заживать целую вечность. Он посмотрел снизу вверх на лицо Гермионы, и ему стало мучительно стыдно. Он такой неудачник, ходячая катастрофа… Чем он вообще заслужил такое невероятное везение — чтобы такая девушка заботилась о нём? Стоит ли он её? Гарри тяжело вздохнул и снова закрыл глаза.

— Спасибо, — тихо ответил он. Гарри позволил себе раствориться в её нежной заботе. Ему стоило наслаждаться этими мгновениями, пока была такая возможность: завтра всё изменится навсегда.

Гермиона непонимающе посмотрела на него. Почему в его голосе звучит такая… безысходность? Его явно терзало что-то ещё, но она решила не донимать его расспросами. Они просто сидели в тишине; Гермиона ласково перебирала пальцами его волосы, а Гарри то проваливался в тревожный сон, то выныривал из него.

* * *

Очень далеко от Хогвартса выхаживали ещё одного юношу. Драко Малфой чувствовал себя так, словно из его тела выкачали все силы без остатка. Молоденькая медсестра кормила его с ложечки, как беспомощного младенца.

— Ну зё~ Отк'ёй 'отик поши'е… летит самолётик~

Она сунула ложку с желеобразной массой ему в рот, и Драко с неохотой её проглотил. Это было унизительно в самом первобытном смысле этого слова, но у него не оставалось иного выбора, кроме как терпеть. Он был настолько слаб, что едва мог пошевелить пальцами. Веки тяжело слипались, и ему потребовалось колоссальное усилие, чтобы сфокусировать взгляд на её лице. Ого... он её узнал. Разве это не та девица с Турнира Трёх Волшебников? Эта французская куколка? Она улыбнулась и сунула ему в рот очередную ложку. Драко уныло прожевал приторно-сладкую кашицу.

«Поверить не могу в это дерьмо», — мысленно простонал он.

— Вж-ж-ж~ Вж-ж-ж~!

* * *

На следующее утро Хогвартс вернулся к своему привычному ритму жизни. Дамблдор восстановил внешнюю стену замка и коридор у своего кабинета меньше чем за час; домовые эльфы на славу потрудились, применяя строительную магию. Школа выглядела как прежде, но вот у студентов была в распоряжении целая ночь, чтобы слухи разлетелись как лесной пожар. Фреду оказалось достаточно в красках описать инцидент Колину Криви — и пошло-поехало. Теперь каждый первокурсник знал: это Гарри в одиночку сразился с министерским отрядом и, что самое невероятное, победил.

Гарри лежал на кровати в своей спальне, заложив руки за голову и бездумно уставившись в потолок. Он не помнил, как вообще добрался сюда вчера вечером, но точно знал одно: вот и всё. Конец. Это его последнее утро в Хогвартсе. Рон и остальные уже встали и ушли на завтрак — он сказал, что спустится попозже. Никто пока не знал, что ему здесь больше не рады, и Гарри это вполне устраивало.

Окинув взглядом гриффиндорскую спальню, он в последний раз впитывал в себя каждую деталь. Столько воспоминаний... Огромная часть его самого навсегда впечаталась в эти четыре стены. Подоконник, где он сидел в младших классах, размышляя о своей странной жизни. Эта кровать, где они с Гермионой впервые признались друг другу в любви. Всё. Это место, единственный настоящий дом, который он когда-либо знал, больше не могло дать ему приют.

Глядя на пустые кровати, он наконец осознал, как сильно ему будет не хватать соседей по комнате. Нет, не просто соседей — братьев. Вон тумбочка Рона: нелепая шляпа «Пушек Педдл» криво висит на краю заваленного хламом столика. Жуткий неряха, но, чёрт возьми, как же он любил этого парня! А напротив — зона главного чистюли их компании, Симуса. На стене всё тот же плакат Ирландской сборной по квиддичу, а рядом колдография Женевьевы, поп-ведьмы (в которой, по твёрдому убеждению Гарри, явно текла кровь вейл). До недавнего времени Гарри и не подозревал о существовании волшебных поп-звёзд и подростковых кумиров; он терпеть не мог таблоиды. Кровать Дина, вокруг которой разбросаны футбольные журналы, а на стене красуется огромный плакат «Вест Хэма» с Джо Коулом и Фрэнком Лэмпардом — повешенный ещё до того, как они «сменили клуб», как вечно ворчал Дин, получая свежие спортивные сводки. Гарри понятия не имел, что означает «сменить клуб» в магловском футболе, но слушать об этом всегда было забавно…

Его взгляд скользнул к кровати посередине. Она была безупречно, педантично заправлена, потому что её хозяин теперь покоился в лучшем мире.

Невилла больше не было, но его крошечный кактус, стоящий на подоконнике, упорно цеплялся за жизнь, купаясь в тусклых лучах зимнего солнца. Иногда Гарри всё ещё не мог поверить в случившееся.

«Невилл, я скучаю по тебе так, как никто и представить не может. Когда казалось, что грядёт самое худшее, ты не сдался. Ты дрался за меня. Дрался за Гермиону. Но самое главное — ты дрался за себя. Ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю».

На глаза навернулись слёзы, но Гарри поклялся себе, что не будет плакать. Улыбнувшись сквозь душевную боль, он вспомнил своё недолгое пребывание здесь: братство, мелкие ссоры и примирения — всё то, что и делает друзей настоящими братьями. Это в корне отличалось от тех отношений, что связывали его с Дадли. В доме Дёрсли вся жизнь ограничивалась четырьмя стенами чулана или комнаты, а само понятие дружбы было для Гарри чем-то из области фантастики. И теперь, когда он наконец обрёл семью, её отбирают у него раньше времени. Внутри снова поднялось гадкое чувство: его опять нагло обворовали, лишив того, что принадлежало ему по праву.

Осторожно поднявшись с постели, он облачился в волшебные одежды, выданные Дамблдором, надел отцовский медальон и натянул свои любимые сапоги из драконьей кожи. Оставив учебники и школьную форму, он сложил в рюкзак лишь самое необходимое: немного сменной одежды, мантию-невидимку, зеркало Сириуса и тот самый снитч, который он поймал для Гриффиндора в своём последнем матче на пятом курсе.

Порывшись на самом дне сундука, он достал свёрток, завёрнутый в бархат. Венец Жизни. Слёзы, которые он так упорно сдерживал, всё-таки прорвались. Он плакал беззвучно, вспоминая тех, кто пожертвовал всем ради него... Маму, папу, Сириуса... и Гермиону. Тщательно упаковав артефакт, он собирался вернуть его ей. Венец должен принадлежать своей истинной хозяйке.

Мысленно отругав себя, Гарри смахнул слёзы — он слишком взрослый, чтобы так раскисать. В конце концов, он вышел победителем: Волдеморта больше нет. Взяв себя в руки, он присел на корточки и отстегнул цепи меча, спрятанного под кроватью. Стоило пристегнуть ножны к поясу, как он ощутил краткий прилив мистической мощи, которая затем послушно уснула где-то внутри.

Оставалось ещё кое-что. Вещь, которая защищала его куда надёжнее любых доспехов. Это была основа его жизни, неиссякаемый источник внутренней силы. Порывшись в старой холщовой сумке, он извлёк потрёпанную, местами рваную мантию Ордена Феникса.

Он поднял её на уровень глаз, читая имя, вышитое на внутренней стороне воротника.

«Поттер, Джеймс».

Накинув мантию на плечи, Гарри наконец почувствовал себя целостным. Магическая броня ожила, вновь окутав его своей абсолютной защитой во всём великолепии. Гарри Поттер выпрямился, стоя в полном боевом облачении. Вот кто он такой. Он сделал то, что должен был сделать, и ни о чём не жалеет. Сделав глубокий вдох, он постарался унять предательскую дрожь в животе.

Пора прощаться.

* * *

В Большом зале этим утром было шумнее обычного — по вполне понятным причинам. Инцидент с аврорами не обсуждал только ленивый. Споры кипели: одни свято верили, что Гарри действительно в одиночку раскидал отряд, другие, более скептичные, доказывали с пеной у рта, что это сделал Дамблдор, а Гарри тут ни при чём. У каждого была своя версия, но в основном все опирались на дикие слухи, которые обрастали всё новыми нелепыми подробностями, гуляя по школе. Все с замиранием сердца ждали появления главного виновника торжества, чтобы услышать его версию событий. В конце концов, самая надёжная информация — из первых уст.

Когда Гарри наконец вошёл в Большой зал, гомон мгновенно стих. В звенящей тишине он направился прямиком к Рону и Гермионе. Большинство студентов были слегка ошарашены его внешним видом: от того обычного щуплого паренька, который старался не привлекать к себе внимания, не осталось и следа.

— Он выглядит как-то... по-другому, — прошептал Майкл Корнер.

— Ну ещё бы, дубина, он же не в школьной форме, — фыркнула Парвати Патил.

Хотя в глубине души она прекрасно понимала, о чём говорит Корнер. Поразительный контраст с тем мрачным и замкнутым парнем, каким он был последние пару дней. Гарри ровным шагом прошёл вдоль гриффиндорского стола и наклонился к опешившим Рону и Гермионе.

— Эй, ребят. Можно вас на пару слов?

— Ого... что вообще происходит? — выпалил Рон, во все глаза уставившись на меч у него на поясе.

Гарри лишь покачал головой и жестом попросил их выйти за ним в коридор. У Гермионы внутри всё оборвалось. Она чувствовала себя так, словно делает последние шаги к эшафоту, но ничего не могла с собой поделать — лишь безвольно встала и пошла за ним. Игнорируя шепотки и оклики других учеников, троица зашла в пустую аудиторию.

— Ну... — Гарри замялся, не зная, с чего начать.

— Куда-то намылился? — в лоб спросил Рон.

Гарри молча посмотрел на него. Что ж, неплохой способ перейти к делу. Гермиона просто стояла, вцепившись пальцами в мантию... она не хотела этого слышать...

— Э-э-э... Да. Меня исключили из Хогвартса.

— ЧТО?! — заорал Рон.

Гермиона не проронила ни звука. Она позволила этим словам впитаться в её сознание. Она чётко слышала сказанное, но голос Гарри казался далёким, словно доносился из-под толщи воды, а не принадлежал парню, стоящему в метре от неё.

— На следующей неделе я поступаю в Аврорскую Академию... Так что... да. Как-то так.

Гермиона смотрела в одну точку. У Рона отвисла челюсть. Все трое застыли, и на лице каждого читались совершенно разные эмоции. Лицо Гарри было высечено из камня: он ни о чём не сожалел. Он злился на Дамблдора, злился на себя, злился на Министерство — на весь этот грёбаный мир. Ему просто хотелось дать понять, что он сыт всем этим по горло.

— Да как ты можешь говорить об этом так... так... спокойно?! А? Ты что, не злишься?! Ты убил Волдеморта! Теперь все в безопасности! За что, МАТЬ ИХ, они тебя вышвыривают?!

Гарри промолчал, вспоминая, как кромсал Хвоста и других Пожирателей смерти на куски.

«Неужели я и правда думал, что смогу жить дальше как ни в чём не бывало? Неужели эти люди действительно хотят, чтобы я находился с ними под одной крышей?»

«Если бы они только знали...»

Он перевёл взгляд на Гермиону, которую всё ещё парализовало от шока. Проклятье. Как же он ненавидел всё это. Всю эту тотальную несправедливость, жестокие обстоятельства его жизни. Но в самых тёмных закоулках души он осознавал: некоторые вещи выходят из-под контроля. Вчерашняя бойня с аврорами... Переспав с этой мыслью, он признался самому себе: ему понравился этот адреналиновый кайф. Ему понравилось проверять их на прочность.

Почему? Почему он, человек, всю жизнь избегавший конфликтов, вдруг решил, что демонстрация грубой силы — лучший способ решать проблемы?

Значит ли это, что по какой-то извращённой иронии судьбы насилие преследует его по пятам... или это он сам ищет его? В любом случае, это проблема. Мадам Диггори была права. Гермиона заслуживает куда лучшей жизни.

Но... он любил её.

«Порой малая толика самопожертвования способна изменить целый мир».

Стоит ли его собственное счастье того, чтобы снова подвергать её смертельной опасности? Она говорит, что не боится, но он-то, чёрт возьми, до смерти боится за неё. Что, если объявится очередной Тёмный маг, решит отомстить... и снова использует её как приманку? Стоит ли снова кого-то убивать, лишь бы сохранить ей жизнь?

Предназначена ли его жизнь для любви? Или ему на роду написано идти этим путём в полном одиночестве?

— Гермиона...

Она до крови прикусила губу; её руки слегка дрожали.

— Не уходи...

Рон молча наблюдал за этой сценой. Было произнесено всего два слова, но в них читалась вся боль бессонных ночей и кровавых битв, пережитых вместе. Гарри не мог подобрать слов, чтобы хоть как-то смягчить удар. Без лишних разговоров он бережно привлёк её к себе и подарил самый нежный, самый горький поцелуй — лишь невесомое касание губ к губам. По щеке Гермионы скатилась одинокая слеза. Гарри заглянул в самую глубину её глаз.

— Я буду писать. Обещаю, — добавил он, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку.

Но для неё это были самые страшные слова на свете. Это означало, что она снова его теряет, и вся невыносимая сердечная боль прошлого года обрушилась на неё лавиной.

Развернувшись, Гарри подхватил рюкзак и вышел из класса обратно в Большой зал. Рон растерянно переводил взгляд с Гарри на Гермиону, разрываясь между желанием побежать за другом и необходимостью остаться с ней. Она стояла как вкопанная, словно из неё только что вырвали саму жизнь.

— Гермиона? — тихо позвал Рон, взяв её за плечи и заглядывая в лицо.

В голове Гермионы щёлкнул невидимый тумблер. Кусочки мозаики сложились воедино. Два письма от её родителей: одно на имя директора, другое — лично Дамблдору. Таинственное сообщение о пророчестве от Кингсли. Тот факт, что её отец совершенно не злился на Гарри (что тогда показалось ей невероятно странным). Личный визит министра магии в Хогвартс. Причина, по которой Гарри устроил ту драку... Всё это.

Всё встало на свои места.

Это её отец всё подстроил. «И мама тоже», — с горечью поняла она. Это ощущалось как предательство высшей пробы.

Двигаясь на автопилоте, словно зомби, она развернулась и зашагала в противоположную сторону — прямиком к совятне. Рон окончательно потерял нить происходящего: они что, издеваются?! Какого дьявола они оба расходятся в разные стороны?! Он замер посреди коридора, всё ещё мучаясь выбором: бежать за Гарри или за Гермионой. В конце концов он рванул за Гарри — он должен был убедить его остаться!

* * *

Гарри Поттер вернулся в Большой зал, и гул голосов снова мгновенно стих. Он то ли шёл, то ли как-то нервно дёргался в сторону преподавательского стола на возвышении, до конца не уверенный в том, что собирается сделать. Поднявшись на подиум, он машинально взял в руки массивный канделябр, рассеянно крутя его в пальцах. Сотни пар глаз ловили каждое его неловкое движение, ожидая, что он вот-вот выкинет что-нибудь безумное. На протяжении бесконечно долгих пяти секунд в звенящей тишине зала было слышно лишь приглушённое уханье сов, возвращавшихся в совятню, да мелодичный звон металла: Гарри всё вертел и вертел канделябр, найдя в этом занятии какое-то странное утешение.

— Э-э-э... — начал он, всё ещё глядя на предмет в своих руках.

— Эй, дружище, было бы здорово, если б ты поставил эту штуку на место, — крикнул Фред из-за гриффиндорского стола.

Гарри резко вскинул голову, словно только сейчас осознав, что все эти люди действительно ждут от него речи.

— А, да, точно...

Он попытался водрузить подсвечник обратно, но промахнулся, и тяжёлый кусок металла с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол. Звук эхом разнёсся по притихшему залу. Это было невыносимо неловко, но никто даже не улыбнулся. Смущённо задвинув канделябр под трибуну ногой, Гарри взял себя в руки, вспомнив, зачем вообще сюда вышел.

К чёрту этот лицемерный «прощальный банкет» Дамблдора. Если ему и суждено уйти, он уйдёт на своих условиях. Прямо сейчас.

— Что ж, ребят. Вы вдоволь посмеялись, вы разносили сплетни, вы болели за меня на матчах по квиддичу, вы поддержали меня во время суда. Это было то ещё сумасшествие. — Он сделал паузу. Оратор из него был никудышный. «К дьяволу остроумные шутки», — приказал он себе.

— Давайте начистоту. Для тех, кто ещё не понял: я больше не «Мальчик, Который Выжил». Шрама больше нет. Волдеморта больше нет. И строить дурацкие теории больше не о чем. Хотите знать правду? Получайте: меня отчисляют из Хогвартса. Да, в прошлом году я убил Волдеморта — и угадайте, что было дальше? — Он издал горький смешок, полный самоиронии. В этом не было абсолютно ничего смешного, но он просто не мог сдержаться. — Этот ублюдок снова восстал из мёртвых. Не верите мне — спросите Дамблдора. Спросите Тонкс. Кого угодно. — Его лицо вновь окаменело. — Вы могли и не заметить... У Дамблдора свои методы... — Гарри криво усмехнулся. «Иногда даже самые благие намерения — это просто ложь, красиво завёрнутая в фантик "всеобщего блага"». — Но многое изменилось.

Он бросил многозначительный взгляд на стол Слизерина.

— Я могу гарантировать только одно: на этот раз Волдеморт мёртв окончательно. Я победил его, когда был младенцем, убил его в прошлом году и прикончил снова пару недель назад. И я буду убивать его снова, и снова, и снова — столько раз, сколько, чёрт возьми, потребуется. Поверьте мне на слово: пока я дышу, Волдеморт больше никогда не причинит вреда вашим семьям.

Смысл этой загадочной фразы тяжёлым грузом лёг на плечи слушателей. Перед ними стоял мальчишка — один из них — и бросал такие слова в адрес Тёмного лорда, чьё имя они до сих пор боялись произносить вслух.

— Если бы вы только знали... — он снова истерично хохотнул. Господи, он смеётся как законченный психопат. — Если бы вы только знали, на что нам пришлось пойти... — Гарри запнулся. — Я скажу лишь одно. Один из нас погиб, выполняя свой долг. Вы все знаете, о ком я говорю. О Невилле. Мы обязаны почтить его память. Даже когда нам до одури страшно, даже когда нам кажется, что мы слишком слабы, чтобы остановить тех, кто хочет причинить нам боль, тех, кто пытается отнять у нас любимых — мы не имеем права опускать руки. Невилл сражался за нас. Он бился как лев, и его смерть не была напрасной.

Гарри замолчал и опустил голову, пытаясь скрыть, насколько сильно кровоточит рана от потери друга. Сделав глубокий вдох, он громко и чётко озвучил истинную причину своего ухода.

— Министр магии считает, что я представляю слишком большую угрозу для безопасности учеников этой школы, и приказала мне убраться. Профессор Дамблдор планировал закатить в мою честь прощальный пир, но я скажу так: к чёрту всё это.

Со стороны гриффиндорского стола послышался смех близнецов, а один из братьев Криви восторженно заорал: «Давай, Гарри!».

— Ну, вот и вся моя речь. Я ухожу. У меня тут... э-э-э... — он не смог подобрать правильных слов, чтобы описать их текущие отношения с Малфоем, поэтому выдал первое, что пришло на ум: — Товарищ в беду попал. Надо помочь. Бывайте, ребят.

Спускаясь с подиума, он заметил у выхода из зала Рона, который всё ещё стоял как громом поражённый после его монолога. Гарри мрачно кивнул ему:

— Присматривай за ней.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь, навсегда покидая стены Хогвартса.

* * *

Роджер Грейнджер сидел за своим рабочим столом, дописывая последние документы, когда за окном раздалось настойчивое хлопанье крыльев. Неизвестная сова яростно стучала клювом по стеклу. Что это? Письмо?

Он поднялся, распахнул раму и отвязал пергамент от совиной лапки. Развернув его, он почувствовал, как кровь стынет в жилах. На куске пергамента красовалась лишь одна короткая строчка от его дочери:

«Я тебя ненавижу».

— Харгривз, задача выполнена?

— Д-да… элементаль нейтрализован, — заикаясь, ответил мужчина в магическое зеркало. Ему было не по себе: поддерживать беседу, когда видишь перед собой лишь высокую, безликую тень, оказалось весьма нервным занятием.

— Покажи, — приказал голос.

Харгривз кивнул и пододвинул к себе хрустальный шар. Он поднял его повыше. В кружащемся внутри тумане проступило изображение: медсестра суетилась вокруг молодого человека, очевидно, вознамерившись поддерживать одностороннюю беседу любой ценой. Харгривз достал палочку и коснулся ею шара.

— Сонорус!

Голоса из хрустальной сферы мгновенно усилились до нормальной громкости. Харгривз улыбнулся: новенькая французская сиделка была достаточно недалёкой, чтобы оставаться раздражающе жизнерадостной, но при этом достаточно благоразумной, чтобы не совать нос не в своё дело. Чем меньше людей понимают, кто именно этот пациент, тем лучше.

— …Ка-кой вы любитé чай? Много с-сливок? Non? Je n'aime pas le café… c'est…

Её голос стих. Человек, лежащий в постели, ничего не ответил. Он полностью игнорировал миловидную девушку, которая хлопотала вокруг, поправляя простыни и раздвигая жалюзи, чтобы впустить в палату солнечный свет. Драко Малфой неподвижно лежал на кровати; его тело безвольно обмякло, признав полное поражение.

— Oui, вам нужнó хорошо кушать… сил набирать! — щебетала она.

Единственным ответом послужила презрительная гримаса на лице пациента. Харгривз ухмыльнулся: молодость, бьющая ключом.

— Превосходно. Доставьте его. Сейчас от него нет никакого толка. Я хочу, чтобы его держали под строгой охраной и в полной изоляции.

Харгривз потрясённо ахнул. Он, конечно, был всецело за процедуру выкачивания силы, но… нет, он же не всерьёз. Большинство волшебников, попадавших в то место, либо умирали, либо навсегда лишались рассудка. Он бы не пожелал подобной участи никому.

— Вы же не имеете в виду… А-Азкабан? Только не туда! — в ужасе пробормотал он, широко распахнув глаза.

— Именно туда. Когда он вновь обретёт полную силу, находиться с ним рядом будет крайне неблагоразумно.

* * *

Прошла целая неделя, а Гермиона всё ещё едва могла поддерживать связный разговор. Это было просто несправедливо. Она даже не успела с ним попрощаться. Ей отчаянно хотелось возненавидеть Гарри за то, что он снова её оставил, но вся её ненависть была обращена исключительно на отца. Рассуждая здраво, она понимала, что он не мог знать, через какой ад они прошли — в конце концов, он был маглом, — но любовь, ради которой готов умереть, не требует магического объяснения. Почему отец этого не видит? Почему он так упорно хочет их разлучить?

Рон и Джинни умоляли её прийти посмотреть их матч против Слизерина, но она не вынесла бы присутствия на игре Гриффиндора. На душе было слишком тоскливо.

«Гермиона, признай честно: у тебя депрессия».

Единственным утешением для неё оставались книги, но даже они не могли заполнить зияющую пустоту в сердце. И пока вся школа гудела на стадионе, она прокралась наверх, в спальню гриффиндорских мальчиков, и села на кровать Гарри. Домовые эльфы уже убрали его вещи, а одеяло было натянуто так туго, что от него можно было отбивать монетки.

Её щёки вспыхнули румянцем при мысли о том, как они в последний раз были здесь вдвоём. Именно на этой самой кровати они впервые занимались любовью. Это было совершенно. Спонтанно, романтично, бесконечно страстно. От этого драгоценного воспоминания внутри потеплело, но радость оказалась недолгой. Ощущение утраты ударило с новой силой; на сердце вновь лёг свинцовый груз, и она тихо заплакала.

«Гарри, я уже так по тебе скучаю».

* * *

Наконец, после долгих расспросов и блужданий, он нашёл то самое место. И теперь, стоя здесь, Гарри с блестящими от восторга глазами разглядывал детали этого великолепного образца мотоциклетного искусства. Да. Это он. Он хотел именно его.

— Сколько? — бросил Гарри.

— А ты не маловат для такой техники, парень? — скептически спросил хозяин салона.

У него была солидная клиентура, но этому юнцу на вид было от силы лет восемнадцать-девятнадцать. Эти мотоциклы — коллекционная классика.

— Может, тебе лучше посмотреть вон те японские спортбайки? Больше подойдут твоему стилю. Сколько тебе лет? Права есть?

Пропустив нотации мимо ушей, Гарри упрямо повторил:

— Послушайте. Я сказал, чего хочу. Вон тот «Харлей» семьдесят четвёртого года. — Он указал пальцем на коллекционный байк.

Владелец салона подозрительно прищурился.

«Он что, издевается? Только не моя крошка. Да вы посмотрите на этого типа: в каких-то крокодиловых сапогах, а в этой его спортивной сумке явно лежит ствол. Опасный тип. Или просто наглухо отбитый. А может, просто странный».

— Сто тысяч фунтов стерлингов. Берёшь или уходишь.

Гарри задумался.

«Хм-м… цена явно завышена раза в три. А, к чёрту».

Он обожал мотоцикл Сириуса, а это было единственное место, где он смог найти его точную копию. Порывшись в рюкзаке, он выудил свой бездонный мешочек из Гринготтса и щедро высыпал золотые монеты прямо на прилавок. Жадные глаза хозяина едва не вылезли из орбит при виде сверкающего золота.

— Этого должно хватить с лихвой. Мои документы всё ещё нужны?

Расплывшись в подобострастной улыбке, владелец немедленно протянул ему ключи.

— Приятных поездок, сэр!

Гарри выхватил их и, не теряя ни секунды, оседлал свои новые колёса. Выруливая с рёвом на улицу несколько минут спустя, он знал, что у него есть ещё одно незаконченное дело. Пора навестить Нору.

* * *

Министр магии вышагивала по коридорам Ордена чародеев «Львиное Сердце», будучи глубоко погружённой в беседу с Мастером зельеварения. Она изложила ему свои планы, и теперь он высказывал своё профессиональное мнение. Это был невысокий, поджарый волшебник с гладко выбритым лицом и напомаженными волосами. Говорил он безупречно вежливо, но Шерри знала: за этим вылизанным фасадом скрывается маниакальная страсть к сложным задачам. Чем опаснее, тем лучше.

— Этот процесс не терпит спешки, мадам министр. Если вы хотите, чтобы эффект стал перманентным, вам придётся набраться терпения. Судя по отчёту мистера Фердинанда, мальчик поистине уникален. Взять его под контроль будет непросто. Для достижения нужного результата потребуется пара лет аккуратного, методичного подмешивания зелья. Вы уверены, что готовы зайти так далеко?

Мысли Шерри Диггори мгновенно метнулись к её мёртвому сыну. Она поклялась сделать магический мир безопасным, а для этого необходимо выкорчёвывать сорняки с корнем. Ей нужно было Оружие. Нечто, способное раздавить любого, кто осмелится угрожать их обществу. Несколько дней назад она воочию узрела его потенциал. Да, он был исключительным. Но самым пугающим было то, что во время того боя он явно сдерживался…

— Пара лет — это ничто. Приступайте к синтезу зелья забвения. Проследите, чтобы оно микродозами добавлялось в каждый его приём пищи. В местных кухнях работает домовая эльфийка, нанятая лично мной; она получит чёткие инструкции готовить его еду отдельно. Поттер — это ключевая фигура в грядущей войне. И он будет моим.

* * *

Чарли Уизли взял отпуск и решил, что будет правильным провести время дома, составив компанию родителям. Он как раз собирался трансгрессировать в Косой переулок, чтобы проверить, как идут дела в магазинчике волшебных вредилок его братьев, как вдруг услышал до боли знакомый рычащий звук. Его лицо расплылось в улыбке — это же мотоцикл…

— Гарри! — радостно крикнул Чарли, выходя за калитку. — Ого, новые колёса! Когда успел обзавестись?

Гарри широко ухмыльнулся и заглушил мотор, закатывая байк в гараж-пристройку сбоку от дома. Внутри царил хаос из различных штепселей, автомобильных аккумуляторов, патронов для лампочек, разбросанных отвёрток и гор магловских запчастей. Это напоминало одну гигантскую, но весьма организованную свалку мистера Уизли.

— Сегодня взял, — ответил Гарри, пребывая в полном восторге от своей покупки. — Слушай… Помнишь тот старый «Форд Англия», который у вас был? Я тут подумал…

* * *

Гермиона сидела в библиотеке совершенно одна, углубившись в чтение древнего фолианта Салазара Слизерина. Было уже поздно, но она сознательно избегала раннего отхода ко сну. В последнее время спала она отвратительно: неизменно просыпалась посреди ночи и до самого утра лежала с открытыми глазами. Доводить себя до полного изнеможения, чтобы падать в кровать и мгновенно отключаться, оказалось куда более действенной тактикой. Обычно в такое время она делала домашнюю работу, но поскольку все эссе уже были написаны, она решила копнуть глубже и изучить эту странную книгу.

Для неё стало настоящим шоком открытие, что подавляющее большинство заклинаний высшего порядка — это, по сути, те же базовые чары. К ним лишь добавлялось дополнительное слово и вливалось чуть больше магической энергии. Суть заключалась в простом сплетении основ: более мощные заклинания создавались путём слияния одного или двух заклятий послабее непосредственно перед финальным взмахом.

«Ого — это же Заклинание Отражения! Как бы оно пригодилось нам на собраниях Отряда Дамблдора!»

Представляя собой усовершенствованную версию Щитовых чар, это заклинание отбрасывало вредоносные сглазы и проклятия обратно в нападающего, но не блокировало физические атаки. При этом простенькие чары, вроде Силенцио, Иллюзий, Оглушающих заклятий и прочей неагрессивной магии, проходили сквозь него беспрепятственно. Очень интересно.

Изучая начальные главы, она обнаружила, что существуют разные виды Патронусов: Телесный, Психический и Иммоляционный (Жертвенный). Копнув глубже в раздел об Иммоляционном Патронусе, Гермиона поняла, что Чары Солидуса, которыми пользовался Гарри, были редкой разновидностью именно этой защитной магии.

Магический щит, который подсознательно есть у каждого волшебника, крепнет по мере роста его мастерства: проще говоря, чем лучше ты владеешь магией, тем меньше физического урона получаешь от враждебных заклинаний. Гермиона могла подтвердить это на личном опыте. Гарри пару раз выходил против неё на дуэлях ОД, и хотя он сильно сдерживался, разница между его учебным Ступефаем и тем настоящим боевым Оглушающим, которое Кенна швырнула в неё во время их стычки, была колоссальной.

Читая дальше, она принялась перекрёстно сверять данные из «Взлёта и падения Годрика Гриффиндора» и «Древнего Тома Чародеев» в разделах, касающихся Иммоляционного Патронуса.

«Иммоляционный Патронус — это магическая защитная способность, врождённая для всех волшебников. С момента рождения она пребывает в спящем состоянии, и в ранние годы жизни способна проявляться лишь в виде внезапных аномальных выбросов. Причиной тому служит колоссальный всплеск адреналина, вызванный первобытным желанием сражаться, внезапным сильным испугом или острой необходимостью спастись бегством. Без должного контроля способность остаётся несущественной, а её интенсивность сильно варьируется от одного мага к другому.

В период полового созревания Иммоляционный Патронус пробуждается и может заявлять о себе в моменты острых эмоциональных всплесков, вспышек агрессии или даже сексуального возбуждения. На данном жизненном этапе от волшебника уже ожидается умение направлять свою магию через палочку. Вслед за этим могут начать проявляться скрытые таланты, и формируется начальный уровень "Узкоспециализированного" магического потенциала. Целители, Дуэлянты, Менталисты, Очаровыватели, Анимаги — вот лишь краткий перечень даров, которые могут заявить о себе. В зависимости от предрасположенности индивида, на первый план может выйти как одна, так и несколько "особых способностей", либо не проявиться ни одной».

«Ну, ничего сверхъестественного», — подумала она. Гермиона продолжила чтение, выискивая более конкретные упоминания об этой странной силе Гарри.

«Вот! Нет, погодите, это о другом... Я могла бы поклясться, что видела сноску где-то здесь… А! Вот оно!»

«...для получения более подробной информации об Остаточной Магии и Защитной Иммоляции обратитесь к разделу "Жертвенная Магия", Глава 5, стр. 603».

Быстро пролистав страницы, она нашла нужную главу и принялась жадно вчитываться:

«Легенды об Остаточных чарах и Защитной Иммоляции зачастую звучат слишком фантастично, чтобы воспринимать их всерьёз. Тем не менее, крупицы истины в них всё же есть. Существуют особые, древние виды магии, которым невозможно обучиться или передать через знания. Мощнейшие эмоциональные узы — будь то всепоглощающая любовь или испепеляющая ненависть — способны намертво связать одного волшебника с другим. В один момент времени получателем подобной магии может быть только один человек, и связь обязана быть обоюдной. Истинная ненависть, равно как и истинная любовь, рождают нерушимую магическую связь.

В данной главе мы рассмотрим Жертвенный Аспект Святой магии. По своей природе Жертвенная магия подразумевает, что творящий её волшебник погибает по завершении заклинания. В исключительных обстоятельствах, когда связь между двумя магами невероятно сильна, существуют три конкретных заклинания, способных влить всю жизненную энергию человека в одну-единственную инкантацию.

Жертвенный Рессуректиус

Жертвенный Рессуректиус — заклинание, используемое для воскрешения человека из мёртвых. Применяется исключительно в тандеме с проводящим объектом, служащим точкой опоры для высвобождаемой силы. Обладая колоссальной мощью, это заклинание при успешном завершении накладывает на воскрешённого лёгкую защитную ауру. Расплатой для заклинателя является мгновенная смерть. Лишь маги, предрасположенные к высшим аспектам Святой магии, способны воспроизвести данное заклятие.*

Жертвенная Авада Кедавра

Жертвенная Авада Кедавра — заклинание, используемое для уничтожения противника ради спасения жизни другого. Как и предыдущее, требует проводящего объекта. Многократно превосходя по силе обычное Убивающее проклятие, оно мгновенно умерщвляет цель и накладывает умеренную защитную ауру на того человека, ради спасения которого маг пожертвовал собой. Расплата для заклинателя — мгновенная смерть. Использовать заклятие могут лишь одарённые в Святой магии.*

Жертвенный Протего

Жертвенный Протего — заклинание, дарующее получателю абсолютный иммунитет от одного удара проклятием Авада Кедавра. Требует проводящего объекта. Являясь Высшей Защитной Магией, оно отражает любую попытку применить Убивающее проклятие к защищённому, мгновенно убивая нападавшего. После успешного наложения получатель обретает мощнейшую защитную ауру на всю оставшуюся жизнь. Итогом для заклинателя является мгновенная смерть. Та же участь ждёт и первого агрессора, посягнувшего на жизнь получателя заклятия.*

В крайне редких случаях, когда более одного волшебника применяют любое из этих заклинаний для защиты одного и того же человека, возникает феномен "наложения", способный породить невероятно могущественную сущность. Древние предания гласят, что Годрик Гриффиндор наложил Чары Протего на своего сына за мгновение до собственной гибели. Вкупе с неестественной смертью Киры Гриффиндор в ходе магического сражения, многие исследователи полагают, что Солидус Гриффиндор был наделён поистине несокрушимым Иммоляционным Патронусом. Впрочем, неоспоримых доказательств этому нет. Из данного правила смерти существует лишь одно исключение: Божественный Призыватель обладает даром изменять саму материю жизни и вправе воззвать к небесным духам, чтобы укрепить собственную жизненную силу. Это даёт заклинателю ничтожно малый шанс на выживание. (Подробнее о Призыве — см. Гл. 6, стр. 781)».

Гермиона ошеломлённо уставилась в пожелтевшие страницы, отказываясь верить прочитанному. Чары Гарри были тем самым легендарным Иммоляционным Патронусом колоссальной силы. А то, что сказал Волдеморт, оказалось сущей правдой: она действительно была Божественным Призывателем.

Это было слишком много для одной ночи. Резко захлопнув книгу, она сунула её в сумку, выбежала из библиотеки и направилась в башню. С головой, гудящей от пугающих откровений, она без сил рухнула на кровать.

* * *

Кенна Россилини Малфой проснулась воскресным утром рано и в отличном настроении, твёрдо решив наконец-то привести свою жизнь в порядок. Прошло целых три недели с тех пор, как она получала хоть какие-то вести, и сидеть сложа руки больше не имело смысла.

«А что, если… а что, если Гарри и Драко потерпели поражение? Что, если они не отвечают на письма просто потому, что… мертвы?»

Она решительно отогнала эти жуткие мысли. Прямо сейчас ей нужно было найти способ вернуться в школу и лично разобраться в этом кошмаре.

Приняв душ и позавтракав, она устроилась в кабинете и только занесла перо над очередным письмом, как вдруг услышала знакомый рокочущий звук. Рука с пером замерла в воздухе; она напрягла слух, отсекая все посторонние шумы в особняке. Нет… быть не может! На лице расцвела широкая улыбка, и она сорвалась с места. Радостно смеясь, она побежала к парадным дверям. Рёв мотора стремительно нарастал, а затем резко оборвался прямо у её крыльца.

Её босые ноги беззвучно шлёпали по гладкому мрамору роскошного особняка. Она подлетела к дверям ровно в тот момент, когда в массивное дерево кто-то настойчиво постучал. Не колеблясь ни секунды, Кенна распахнула створки.

— Гарри! — взвизгнула она и с разбегу кинулась ему на шею.

Какое облегчение! Он получил её письмо! Он наконец-то приехал! Пару дней назад она в отчаянии начала думать, что Гарри проигнорировал её мольбы из-за того кошмара, который она устроила ему в прошлом году. Но в глубине души Кенна знала: он сдержит слово и защитит её, чего бы это ни стоило.

Гарри болезненно поморщился: швы на спине уже затягивались, но до полного выздоровления было ещё далеко.

— Привет, Кенна, — мягко произнёс он, осторожно высвобождаясь из её хватки.

По идее, он должен был её ненавидеть, но прямо сейчас Гарри чувствовал к ней лишь острую жалость. Он по себе знал, каково это — когда тебя бросают в неведении, а мир вокруг катится в тартарары.

— Драко там, на улице? — лихорадочно спросила она, и её лицо засветилось надеждой.

Лицо Гарри осталось непроницаемым. Он молча протиснулся мимо неё в холл и плотно прикрыл за собой дверь.

— Грозовая Туча вернулась домой несколько дней назад, а Драко всё нет… — Когда Гарри не ответил, радость на её лице начала стремительно гаснуть. — С Драко… всё хорошо? — прошептала она, страшась услышать ответ.

Гарри мягко взял её за плечи, подвёл к дивану и сел рядом.

— Драко где-то удерживают силой. Я должен поехать и найти его. Я приехал только для того, чтобы ты знала: я о тебе не забыл. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вытащить его. Но есть одно «но»… — он сделал тяжёлую паузу. — Он может оказаться немного… другим. Надеюсь, вернуть его будет не слишком сложно.

Он до скрипа стиснул зубы. Воспоминания о Драко, погружённом в резервуар с какой-то охлаждающей жидкостью и бьющемся в конвульсиях от ударов током, заставили его сердце заледенеть от ненависти к Альбусу Дамблдору.

«Кто знает, что они с ним сотворили за это время?»

* * *

Драко Малфой мучительно медленно возвращал себе контроль над телом. Теперь он мог слегка шевелить правой рукой и поворачивать голову. Говорить было всё ещё невыносимо тяжело, да и беседы с этой невыносимо жизнерадостной сиделкой явно не входили в список его приоритетов. Впрочем, чисто внешне она была очень даже ничего — могло быть и хуже. По крайней мере, это не какой-нибудь волосатый мужик…

Внезапно дверь палаты распахнулась, и внутрь вошли четверо волшебников. Их лица по самые глаза были замотаны плотными шарфами, а поля шляп низко надвинуты на лоб. Флёр Делакур замерла с влажной губкой в руках: она как раз собиралась обтереть Драко лечебным раствором. Кто это? Что происходит?

— Ш-то вам угоднó? — с сильным акцентом спросила она, инстинктивно комкая губку.

Один из вошедших молча выхватил палочку и направил её прямо на девушку.

Настрой Флёр изменился в мгновение ока: она не зря носила титул чемпионки Шармбатона. Выхватив собственную палочку, она звонко выкрикнула:

— Протего!

— ОБЛИВИЭЙТ! — рявкнул один из мужчин из-за шарфа.

Сгусток стирающих память чар с треском врезался в щит Флёр, вдребезги разнеся стоящую на тумбочке миску с желе. Флёр мгновенно перешла в контратаку.

— Экспеллиармус!

Палочки двоих нападавших вылетели у них из рук. Флёр уже замахнулась, чтобы оглушить оставшихся, как вдруг один из них с хлопком трансгрессировал и материализовался прямо у неё за спиной. Глухой, сильный удар в основание черепа — и мир перед глазами француженки померк. Она безвольно привалилась к стене, сползая на пол. Флёр отчаянно цеплялась за ускользающее сознание, но понимала, что это бесполезно. Сквозь звон в ушах она слышала, как эти люди вытаскивают её подопечного из палаты, и уловила слабый шипящий звук чего-то горящего.

Когда Флёр очнулась на следующий день, она совершенно не помнила, почему валяется на полу в больничной палате и как зовут пациента, за которым она должна была присматривать. Кряхтя и потирая саднящую шишку на затылке, она с трудом поднялась на ноги и поковыляла к зеркалу над раковиной.

«Какого чёрта здесь произошло?» — проворчала она себе под нос, смывая с лица холодную воду. «Молодец, Делакур. Мы же завязали с крепким алкоголем ещё после Турнира Трёх Волшебников, помнишь? Не смей возвращаться к старым привычкам…» — мысленно отчитывала она себя, искренне полагая, что вчера вечером просто надралась до беспамятства. «Спать на голом полу… До чего же ты докатилась…»

Вдруг она замерла. На белоснежном потолке виднелись странные чёрные подпалины. Поймав их отражение в зеркале, Флёр несколько раз моргнула, решив, что ей мерещится. Она резко обернулась и подняла голову. Ошибки быть не могло: прямо на потолке чёткими печатными буквами было выжжено имя.

П О Т Т Е Р

* * *

— Доброе утро. Добро пожаловать в Орден чародеев «Львиное Сердце». Пожалуйста, предъявите ваши регистрационные формы на стойке администратора, а затем следуйте за мной.

Гарри Поттер смотрел на происходящее широко распахнутыми глазами. Место было просто невероятным — именно так он всегда и представлял себе настоящую высшую школу магии. В идеально отполированных до зеркального блеска полах и колоссальных масштабах главного приёмного зала чувствовалось нечто поистине волшебное, поражающее воображение даже по меркам магов. По центру зала выстроились два ряда статуй великих волшебников, образуя величественную аллею. Каждая скульптура возвышалась футов на двенадцать и стояла на идеальном расстоянии от соседней.

Пока группа абитуриентов шла за миловидной девушкой-гидом, Гарри крутил головой во все стороны, совершенно ошеломлённый размахом и грандиозностью архитектуры. По сравнению с этим великолепием Большой зал Хогвартса казался тесной кладовкой для мётел.

Но, признаться честно, он заметно нервничал. Остальные волшебники и волшебницы, поступающие вместе с ним, выглядели куда старше, а на лицах многих застыло выражение суровой, почти мрачной решимости. Это немного сбивало с толку: к чему такое напряжение? Обстановка здесь, безусловно, дышала престижем, но вовсе не была гнетущей или чрезмерно строгой. Сквозь огромные стрельчатые окна высоко под потолком щедро лился утренний солнечный свет — ну, или то, что можно было назвать солнцем в этой части страны. Последние дни выдались на редкость хмурыми, так что это внезапное окно хорошей погоды казалось лёгкой аномалией.

— Абитуриенты, подавшие заявки на курс подготовки авроров и успешно сдавшие вступительные экзамены, следуют за Мастером Джейкобсеном. Он заберёт вас отсюда. Кандидаты на специализации «Магозоолог», «Целитель» и в отдел М.А.Р.С. — продолжают следовать за мной.

Гарри накрыло острое чувство дежавю: всё это до боли напоминало его самый первый день в Хогвартсе. Он даже мельком глянул на потолок, наполовину ожидая увидеть там зачарованное звёздное небо. Из задумчивости его грубо вырвал громоподобный рык, раздавшийся прямо по курсу:

— СЛУШАЙ МОЮ КОМАНДУ, ЧЕРВИ!!

Гарри вздрогнул от неожиданности. Ого… Да этот парень мог бы дать фору самому Аластору Грюму в конкурсе на самую угрожающую внешность. Назвать лицо этого человека «грубо высеченным» было бы оскорблением для камнетесов: оно больше напоминало кусок гранита, присыпанный такой жёсткой щетиной, что о неё впору было точить ножи. Мужчина был чуть выше среднего роста, с невероятно широкими плечами и бочкообразной грудью. Его тёмно-коричневая мантия была изрядно потрёпана и явно видела не одно сражение. Рукава были небрежно закатаны до локтей, открывая массивные предплечья, сплошь покрытые сложными магическими татуировками.

Гарри постарался стать как можно более незаметным, спрятавшись за спинами пары рослых волшебников, которые, казалось, вообще не замечали его присутствия. Они всё так же стояли с каменными лицами, вытянувшись по струнке.

— То, что ваши бумажки приняли в эту шарагу, ещё НЕ ЗНАЧИТ, что вы годитесь в авроры!! Вы, зеленоротые сопляки, должны сперва доказать свою полезность ЛИЧНО МНЕ, прежде чем хотя бы помечтать о зачислении на курс! У нас здесь только два стандарта: либо ЛУЧШИЕ… либо весь остальной мусор! Вы меня поняли, Райанс? Малсибер?! И не вздумайте приползать ко мне скулить, как жалкие ЧЕРВИ, если окажетесь не готовы! То, что некоторые из вас гордо именуют «магией», — это грёбаный позор! Сопливые малолетки, возомнившие, что раз они закончили Дурмстранг, то смогут с боем вырваться даже из бумажного пакета — ВАС ЖДЁТ КРУПНОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ!

Гарри искренне сомневался, что кого-то из стоявших рядом с ним парней можно было назвать «сопливой малолеткой». Чёрт, да им всем на вид было минимум за двадцать! Справедливо рассудив, что не отсвечивать — это лучшая тактика на сегодня, Гарри поглубже натянул капюшон на глаза и отступил ещё на пару дюймов назад, стараясь выпасть из поля зрения «сержанта» Джейкобсена.

— Вы знаете правила, ЧЕРВИ! — рявкнул Джейкобсен.

Около двух десятков магов мгновенно выстроились в одну ровную шеренгу, выравнивая носки ботинок по невидимой линии. Гарри поспешно втиснулся между двумя парнями примерно его роста.

— ФАМИЛИИ! Слева направо! Чего застыли?! Я СКАЗАЛ, ЖИВО!

— Хьюз, Мартин!

— Келсинг, Лиллиан!

— Хейнс, Джеймс!

Перекличка покатилась по ряду. Мастер Джейкобсен медленно вышагивал вдоль строя, заложив руки за спину. Он смотрел строго перед собой, совершенно не заботясь о том, чтобы установить зрительный контакт с выкрикивающими имена. Он неумолимо приближался к Гарри, чей капюшон был надвинут почти до самого носа.

«Только не выделяй меня, только не выделяй…» — панически твердил про себя Гарри.

Джейкобсен прошёл мимо него… но вдруг запнулся на следующем шаге.

— Отставить, — произнёс он странным, пугающе тихим голосом.

Механическое выкрикивание имён мгновенно оборвалось. Джейкобсен замер на месте, даже не повернув головы в сторону Гарри. Казалось, он к чему-то напряжённо прислушивается. Гарри нервно сглотнул: он понял, что его раскусили.

— Имя, — сухо приказал Джейкобсен. Его поза неуловимо напряглась.

В холле повисла звенящая тишина; остальные абитуриенты начали украдкой коситься на странного парня в глубоком капюшоне. Инструктор стоял неподвижно, всё так же держа руки за спиной.

— Поттер. Гарри.

Услышав это, Джейкобсен заметно подобрался. Он медленно повернулся к нему лицом. В этот момент Гарри ощутил крайне неприятное покалывание — словно кто-то невидимыми щупальцами прощупывал его магическое ядро. Собственно говоря, именно это сейчас и происходило.

— Открой лицо, — приказал Джейкобсен. Его ледяные, пронзительно-голубые глаза впились в темноту капюшона.

Гарри не оставалось ничего иного, кроме как откинуть ткань на плечи и посмотреть инструктору прямо в глаза с упрямым, почти дерзким выражением. На долю секунды в глазах Джейкобсена мелькнуло нечто отдалённо похожее на искреннее уважение, но эта эмоция тут же исчезла за непроницаемой маской. Он окинул Гарри коротким, оценивающим взглядом с ног до головы.

— Продолжаем, — скомандовал Джейкобсен и возобновил свой неспешный шаг вдоль строя.

— Малсибер, Райан!

Гарри мысленно перевёл дух. Слава богу. Меньше всего ему хотелось повторения хогвартского сценария, когда каждый встречный пялился на него, как на диковинную зверушку. У него и без того проблем хватало: Кенна ждала от него действий, а попытки навести справки в больнице Святого Мунго натыкались лишь на глухие стены и непонимающие взгляды колдомедиков.

«Где же ты, чёрт тебя дери, Драко?»

* * *

Ледяной ветер злобно завывал между скал. Даже в самые ясные летние дни солнечные лучи никогда не касались этой проклятой каменистой земли.

Запястья Драко Малфоя были стянуты грубыми кожаными ремнями, переплетёнными ржавыми цепями, которые, в свою очередь, соединялись с массивными кандалами на лодыжках. Он находился в полубредовом состоянии. Сквозь мутную пелену он видел лишь кроваво-красные полы мантий четырёх волшебников, которые волокли его по острым камням. Над каменистой пустошью висел густой, вечный туман, и единственным звуком на многие мили вокруг был хруст гальки под тяжёлыми ботинками конвоиров.

В этом месте не было жизни. Драко из последних сил цеплялся за ускользающее сознание, глядя на мир сквозь слипшиеся от пота светлые пряди волос. Он тихо, надрывно застонал: плечи невыносимо горели огнём. Эргоманты несли его, подвесив за продетую сквозь цепи деревянную жердь, грубо спускаясь по крутому каменистому уклону.

Они тащили его к воде — в этом он не сомневался. Запах солёного океана становился всё отчётливее. Но больше всего Драко пугал этот неестественный, пронизывающий до самых костей холод.

У чёрной кромки воды покачивалась хлипкая деревянная лодка. В ней их уже ждала невероятно тощая фигура, облачённая в грязный белый балахон без рукавов. Перевозчик состоял, казалось, из одних костей, обтянутых серой кожей; его узловатые пальцы крепко сжимали единственное длинное весло. Лицо существа было скрыто за абсолютно гладкой, безликой белой маской.

— С-с-с-ссс… С-с-с-ссс… — сухо прошипел Лодочник.

— Не вздумай его недооценивать, — бросил один из конвоиров.

— Да-а-ссс… Да-а-ссс… — прошелестел Лодочник в ответ.

Драко глухо крякнул, когда его без лишних церемоний швырнули на склизкое деревянное дно лодки. Не проронив больше ни звука, Лодочник оттолкнулся веслом от берега, и сутёнышко бесшумно скользнуло в клубящийся над чёрной водой туман.

Спустя почти два часа плавания Драко вдруг почувствовал, как из его души стремительно, безвозвратно утекают последние крохи светлых эмоций. Его накрыло волной липкого, парализующего ужаса и ледяного холода. Глаза Драко резко распахнулись. Он с трудом разлепил пересохшие губы, заговорив впервые с того момента, как попал под действие Империуса.

— Г-где мы?..

Жуткий Лодочник проигнорировал его, продолжая невнятно бормотать что-то себе под нос.

Лишь спустя несколько часов, когда днище лодки мягко ткнулось в скалистый берег небольшого острова, сплошь покрытого слоем многовекового льда, Лодочник наконец соизволил ответить.

— Да-а-ссс… Да-а-ссс… Молодой хозяин впишется здесь как нельзя лучше. Да-а-ссс… Добро пожаловать в Азкабан.