↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Свет пробивался через тонкие шторы, освещая пустую комнату с ветхой мебелью. На дворе стоял последний месяц лета, и, видимо только в начале августа оно решило порадовать Лондон впервые своим теплом; дожди, которые шли без остановки, отступили, и жара, наконец, начала брать свое.
Оно проходило очень однообразно, холодно и скучно, и забирало из Гарри все силы. Но таким было каждое его лето. Работа в саду в любую погоду была главной обязанностью мальчика, не говоря уже о готовке, уборке и мытье дядиной машины.
По ночам, лёжа под одеялом, он читал различные книги о квиддиче или мечтал о том, что скоро вернётся в свой родной замок и встретится с друзьями, которые, к счастью, не забывали о нём ни на секунду и все время заботливо писали ему письма. Рон даже прислал Гарри коробочку печенья от Молли, сделанного специально для него. Мальчик смаковал её настолько, насколько это было возможно, чтобы наслаждаться душевным теплом, которое определённо в них хранилось, как можно дольше.
Дни выматывали его, и под вечера он всегда был выжат как лимон. На каникулах он уставал намного больше, чем в школьное время, что очень его угнетало, ведь даже во время своего законного отдыха он все равно покорно трудился.
Парень, безмятежно лежавший на кровати, вздрогнул от резкого звука будильника, распахнул глаза и сразу же застонал — все тело ломило от усталости. К сожалению конец света не наступил, и впереди его ждал новый день.
Сразу же зажмурившись от лучика, упавшего ему на лицо, он повернулся набок и посмотрел на часы. Стрелки на циферблате показывали ровно семь часов.
Нехотя выпутавшись из кокона легкого, местами заляпанного пятнами, не поддающимися стирке, одеяла и опустив ноги на старый и прохладный паркет, Гарри пошарил рукой по письменному столу в поисках своих очков.
Сегодня мистер и миссис Дурсль ожидали гостей. Такое случалось часто, особенно летом, когда все находились в отпуске. Петунья устраивала приемы с огромным удовольствием. Ей нравилось выглядеть примерной хозяйкой, любящей мамой и женой в глазах других.
В этот же день должна была прийти тётушка Мардж, отвратительная сестра Вернона, и один из её ненаглядных бульдогов — Злыдень. Поттеру даже иногда казалось, что эта собака ела в раз десять больше, чем его дядя и кузен вместе взятые, что, в принципе, казалось невозможным.
Парень, мягко говоря, был совсем не рад тому, что прийдёт именно она. Если перед другими гостями тётя Петунья не могла прямо оскорблять Гарри и, чтобы держать лицо, притворялась доброй, изредка шуточно журя его, то в случае с сестрой мужа она могла открыто выливать все свои жалобы и недовольства.
Обычно в такие вечера Гарри обзывали по полной программе. Иногда он просто больше не мог терпеть и срывался, о чём потом очень сильно жалел, так как это лишь давало дяде повод лишний раз его выпороть. После прошлого раза мальчик не мог сидеть дня три точно.
Сегодня Гарри мечтал исчезнуть как никогда. Он совсем не хотел целый день готовить еду для этой женщины, чтобы потом весь ужин выслушивать её недовольства.
Он уже знал, что ляжет сегодня очень поздно, потому что уборку после пира никто не отменял. Но самым обидным было то, что в рот ему не попадёт ни кусочка из тех лакомств, которые он же и будет делать.
Гарри с нетерпением ждал возвращения в Хогвартс, потому что там, на праздничном пиру, он сможет наконец-то заполнить свой желудок вкусной и питательной едой и в первые за три месяца будет по-настоящему сыт.
Ему очень не хватало Хогвартса — того уютного зала, где он мог бы спокойно поесть на пире, не чувствуя, что ему нужно скрывать свою еду или красть её. Ведь у Дурслей в некоторые дни Гарри получал, в лучшем случае, бутерброды, которые он тайком делал, или иногда объедки со стола. А зачастую, в качестве наказания, оставался и вовсе без еды.
Обычно ему требовалось всего десять минут, чтобы привести себя в порядок, и еще пять — чтобы переодеться. Хотя, учитывая, что выбор его одежды полностью состоял из обносков кузена и не отличался особой оригинальностью, а уж тем более большим количеством, это могло бы занимать еще меньше времени.
Напялив на себя растянутую и застиранную, но новую белую футболку с надписью «Хард Рок Кафе Лондон», он брезгливо поморщил нос. На животе красовалось огромное пятно от кетчупа — Дадли испортил футболку, испачкав её соусом из бургера. Позже Гарри попытался застирать её, но сделал только хуже.
Мальчик невольно вспомнил тот день. Тогда его на удивление взяли с собой, поскольку миссис Фигг, с которой Гарри обычно оставляли, на тот момент сильно заболела, и не могла приютить его на несколько часов.
Поттер грустно вздохнул, вспомнив, что пару недель назад старушка скончалась, как ходили слухи, от остановки сердца. Эта новость ошарашила его, вызвав тоску и печаль. Хоть у неё дома и невыносимо воняло кошками, она все же была очень милой женщиной. Гарри бы даже сказал единственной кто хорошо относился к нему в Литтл Уингинге, и не верил россказням тёти Петуньи. Та, в свою очередь, очень любила почесать языком о том, насколько невыносимым и неконтролируемым был её нерадивый племянник.
— Мальчишка, что ты там застрял? — послышался голос миссис Дурсль, она стала методично стучать по двери. — Давай, вставай!
В такое время, особенно по субботам, не спали только он и тётя. Гарри, уже по выработанной привычке, готовил завтрак на всех, а Петунья, в свою очередь, контролировала весь процесс, сидя на диване и смотря субботнюю кулинарную программу. Обычно именно из неё она выписывала рецепты и радовала ими свою вечно голодную семью и нередких гостей.
— Сейчас буду, — сказал Поттер, выныривая из своих мыслей и запихивая их в дальный угол. Быстро натянув джинсы с потертыми коленками, он выскочил за дверь и побежал вниз по лестнице. Перепрыгивая ступеньки, Гарри в два счета оказался в гостиной. Солнечный свет освещал её приятным желтоватым светом. Вентилятор работал с самого утра, потому что в комнате уже становилось жарко.
Гарри нашёл тётю Петунью на кухне. Та неспешно попивала дымящийся кофе, глядя через идеально чистое окно куда-то вдаль. Она окинула его каким-то странным взглядом — не то презрительным, не то безразличным — и, указав свободной от чашки рукой на холодильник, произнесла короткое:
— Ну, чего стоишь?
Мальчик вздрогнул от её ледяного тона, как всегда, лишённого даже намёка на заботу. Он нехотя двинулся к холодильнику, на котором, как напоминание о жизни которую ему не дали, висели, прикреплённые разнообразными магнитами, семейные фотографии Дурслей.
Например, с одной из них ему широко улыбался Дадли, держащий в руках рожок мороженого. Его щеки были раскрасневшимися, а волосы слегка влажными и торчали во все стороны.
Разумеется, ни на одной из фотографий не было Гарри. На мгновение он задумался, существуют ли у Дурслей вообще какие-нибудь снимки с его участием. Мысленно прийдя к выводу, что нет, мальчик всё таки открыл холодильник. Тот был полон самой разнообразной и вкусной еды, что было совершенно не удивительно. Мало того что Дурсли итак ели, что не в себя, так ещё и дорогая гостья сегодняшнего вечера знатно ударила дяде по кошельку.
Поттер невольно задумался о том, что если тётя так и продолжит стоять у него над душой, позавтракать он не сможет. Зачастую на официальную часть утреннего приёма пищи, когда все члены семьи по утрам садились за стол, он приглашён не был. Как минимум потому в их состав он и не входил.
Гарри невольно хмыкнул последним мыслям, на что услышал от Петуньи недовольное: «Что ты там смеёшься?!».
Буркнув что-то нечленораздельное, мальчик достал продукты и подошел к плите. Петунья, закатив глаза и покачав головой, быстро поняла, что вид за окном ей наскучил, и решила выйти во двор, чтобы поддержать диалог с соседкой, которая с самого утра стригла газон.
Гарри спокойно выдохнул и, продолжая готовить «королевский» завтрак, сделал себе простенький бутерброд. Быстро запихнув его в себя, он стал раскладывать еду по тарелкам. Скорее всего, тётя, даже не смотря на то, что ему прийдется готовить сегодня грандиозный ужин, все равно заставит его копаться в клумбах. Иногда Гарри думал, что теперь летом на него взваливают в раз десять больше обязанностей, чтобы наверстать упущенное. Во все остальные времена года он то отсутствует.
Когда стрелки на часах дошли до отметки девять часов, на втором этаже раздался скрип кровати, а затем последовали шаркающие шаги. Вернон Дурсль неспешно спускался по ступенькам, следуя за вкусным запахом, прямиком на кухню.
На каникулах все жители дома следовали негласному закону: быть тише воды и ниже травы. Ведь если кто-нибудь разбудит Дадли, он мало не покажет. Поэтому, пока Петунья и Вернон садились за стол, на котором стояли две дымящиеся тарелки с любимым традиционным английским завтраком дяди, кузен похрапывал в своей комнате.
Как же Гарри хотелось бы выспаться! Он уже и не помнил когда в последний раз вставал по собственному желанию. В доме у Дурслей, понятное дело, он без выходных — с раннего утра до поздней ночи работал как домашний эльф. В Хогвартсе, по будним, Гарри вставал рано утром на учебу, а на выходных кто-то да обязательно должен был его разбудить. Нет, конечно, бывали дни, когда он мог выспаться, но их было настолько мало, что толку они практически не приносили.
Еда в тарелках пахла настолько вкусно, что Гарри захотелось срочно ретироваться. Идеально поджаренные яйца и сосиски, сочные бобы, хрустящие тосты и, конечно же, свежие помидоры. Поттер давился слюной, но покорно ждал следующих указаний.
Ничего нового тётя ему не сказала — как обычно, отправила под палящее солнце поливать цветы и косить газон. В такие моменты было два, достаточно приятных, плюса. Во-первых Дурсли практически не трогали его, а во-вторых, время шло в разы быстрее.
Усердно выполняя поручения, Гарри и на заметил как солнце потихоньку начало спускаться к горизонту. Видимо оно тоже устало от планеты.
Вытерев руки о джинсы, мальчик зашел обратно в дом. По приказу тёти Гарри снова пошел на кухню готовить, только в этот раз — ужин. До прихода тёти Мардж оставалось три часа, за которые Гарри точно успел бы все приготовить.
Достав все продукты, мальчик окинул их задумчивым взглядом и уже потянулся за кулинарной книгой, как внезапно раздался дверной звонок.
Покосившись на Петунью, сидящую на диване, мальчик уже собирался пойти в коридор, чтобы открыть дверь, но тётя его опередила.
За дверью точно не стояла Мардж: было еще слишком рано. Она должна была прийти около пяти вечера, но, зная её привычку опаздывать, скорее всего появилась бы она только к шести. Петунья, видимо мыслившая так же, недовольно бросила:
— Кого там только черти носят?
Она поднялась с дивана и направилась к входной двери.
Гарри не видел незваного гостя, но точно понял, что для миссис Дурсль это был неожиданный и, скорее, неприятный сюрприз, судя потому, что сразу же после этого послышался недовольный крик:
— Мальчишка! А ну быстро иди сюда, — было слышно как тётя злобно постукивала ногой.
— Уже иду, — ответил Гарри, вытирая руки о полотенце и спешно двигаясь к двери. В его голове за секунду пролетели сотни мыслей, но ни одна не приблизила его к разгадке, кто же этот таинственный гость.
Войдя в прихожую Гарри на секунду опешил: На пороге была декан факультета Гриффиндор. Она недовольно взирала на его тётю, которая, в свою очередь, выглядела так словно даже и не задумывалась о том, чтобы пустить волшебницу внутрь.
— О… Доброе утро, профессор Макгонагалл. Я… не ожидал вас сегодня увидеть, — неуверенно и смущенно проговорил мальчик. Он неловко почесал затылок и кинул смешанный взгляд на Петунью.
Поттер совсем не ожидал визита женщины, но точно понимал, что причина её появления не могла быть случайной.
Быстро всё прикинув, Гарри понял, что женщина пришла за ним, скорее всего, для того, чтобы отправиться на Косую Аллею. Поттер очень этому обрадовался: он всё же сможет купить все необходимые предметы и книги к новому учебному году и не будет, как в прошлом году, ходить без учебников!
Конечно же, дядя Вернон строго-настрого запретил ему даже думать о магии и вообще был всё ещё против того, чтобы Поттер возвращался в эту «ненормальную» школу. Поэтому Гарри продумывал миллион вариантов, как ему отправиться за покупками, однако ответ пришел к нему, видимо, сам.
Волшебница, не удосужившаяся даже сменить свои одеяния на что-то более маггловское, не вписывалась в типичный домик в пригороде Лондона от слова совсем. Бархатная темно зеленая мантия расстилалась по паркету, однако черная ведьминская шляпа, которая обычно покоилась на её голове, сегодня отсутствовала.
Окинув мальчика пронзительным и строгим взглядом, она на пару секунд задержалась глазами на оранжево-жёлтом пятне, находившемся на футболке, а затем внезапно смягчилась.
— Доброе утро, мистер Поттер, надеюсь, вы перебываете в хорошем здравии, — говорила она, всё так же стоя на пороге. — Я пришла для того, чтобы забрать вас до конца лета в Хогвартс по личному распоряжению профессора Дамблдора.
Гарри засиял, и на его лице за секунду сменилось невероятное количество эмоций — от неверия до искреннего счастья. Эта новость была в сто раз лучше, чем он предполагал. Он наконец-то покинет этот ад под названием «Дом Дурслей» и сможет провести последний месяц лета в своем настоящем доме, который он искренне любит и в который ему правда хочется вернуться. Мальчик не верил своему счастью, и его совершенно не заботила причина, по которой его собирались забрать, главное — подальше от этого места!
Петунья, видимо вспомнившая одну важную деталь, всё-таки впустила волшебницу в дом. Да, она совершенно точно не хотела бы позже рассказывать всем слишком любопытным соседкам о том, кем же была та странная женщина, которая решила нанести ей визит.
— Не хотите ли вы чаю? — спросила миссис Дурсль так, будто бы делала самое большое одолжение. Её лицо выражало полное недовольство, а губы дрожали от злости. Мало того что эта ненормальная вторгается к ней в дом, так она ещё и тратит её драгоценное время! Ужин сам себя не приготовит!
— Благодарю, но не стоит, — вежливо отмахнулась Минерва. — Я всё равно здесь ненадолго.
Все трое продолжали стоять в коридоре. Петунья бросала взгляды на лестницу, видимо надеясь на то, что Вернон услышит весь этот переполох и спуститься. Гарри, в свою очередь, раскачивался на носках и следил за взрослыми, ожидая, пока кто-нибудь из них заговорит. Профессор Макгонагалл продолжила:
— Ступайте, Гарри, соберите свой чемодан и будьте любезны, не заставляйте меня ждать слишком долго.
Гарри, немедля больше ни секунды, кивнул её словам и побежал в свою спальню. Это было прекрасно, он до сих пор не мог поверить, что сегодня, вместо выслушивания недовольств от всей четы Дурслей, он поедет в Хогвартс.
Последнее, что он слышал перед тем, как зайти в комнату был негодующий голос тёти:
— Что уже успел натворить этот мальчишка!? — он мимолетно уловил тяжёлый вздох профессора, который последовал после этих слов, прежде чем окончательно закрыться в своей комнате.
Гарри быстро достал чемодан.
Времени для того, чтобы собрать все свои вещи, ему понадобилось немного. Одежду со школы он зачастую по приезде даже не распаковывал. С лохмотьями Дадли было посложнее, но он, порывшись в шкафу, достал растянутый свитер бордового цвета, пару джемперов и две пары джинс — единственные вещи, которые были в более-менее нормальном состоянии, не считая их размера.
Достав палочку из-под половицы в углу, которая служила тайником, Гарри засунул её в карман своих джинсов — другого места для хранения в быстрой доступности, к сожалению, не было.
Быстро решив, что было бы не очень прилично выходить из дома в грязной футболке, парень натянул на себя школьную рубашку. Ничего другого при быстром осмотре не нашлось, а в кофте в такую жару он бы не выдержал. Джинсы хоть и были потертыми, но не находились в настолько критичном состоянии, чтобы их переодевать, да и тем более не едет же он на какой-то светский ужин.
Мантия-невидимка нашлась под подушкой, а клетка, в которой обычно сидела Букля, пустовала. Вчера, из-за хорошей погоды, Поттер решил выпустить сову немного поохотиться, и та всё ещё не вернулась. Оно и было понятно: животное большинство времени сидело взаперти, и когда выдавалась возможность выбраться из клетки, она брала от свободы максимум. Мальчик лишь надеялся, что сова поймёт, что он уехал, и сможет найти его в Хогвартсе.
Оглядев на прощание комнату, Гарри на секунду заколебался, остановив взгляд. Он смотрел на плакат «Падлмерские Юнайтед» — одну из его любимых команд по квиддичу. Быстро подойдя к кровати, Поттер бережно снял плакат и положил его в чемодан, удостоверившись в том, что он не помнётся. Он не хотел оставлять его в доме у Дурслей, поэтому решил забрать его с собой. Получить этот плакат было очень сложно, и было бы обидно, вернувшись, больше его не увидеть. В конце концов Гарри, не колеблясь, направился вниз, волоча за собой чемодан и клетку.
В коридоре всё-таки теперь стоял ещё и Вернон. Он что-то недовольно бурчал жене, пока та, в свою очередь, стояла, скрестив руки и облокотившись о дверной косяк. Закатив глаза на его последнее высказывание, она наконец обратила внимание на Гарри. Лицо Макгонагалл, в свою очередь, не выражало практически ничего. Разве что лёгкое раздражение.
— Я готов, — с уверенностью сказал Гарри, поправляя очки.
— Ах, он готов! — зло выплюнул дядя Вернон. — Извините меня, а никто не хотел спросить нашего мнения? Мы, как-никак, его опекуны! — нарочно подчёркивая слова «мы» и «нашего», продолжил мужчина.
От удивления Поттер выронил чемодан и клетку из рук на пол, создавая огромный шум. Петунья нахмурила брови и недовольно цокнула. Он совсем не ожидал, что родственники не будут рады отправить его куда подальше раньше положенного времени.
— Но дядя… — попытался подать голос Гарри, но его сразу же перебили.
— Ты никуда не поедешь, мальчишка! И точка! — его желваки двигались, а слюни вылетали из рта в огромном количестве.
Видимо, Дурсль принципиально не хотел отпускать своего племянника обратно. Скорее всего, дядю задевала мысль о том, что сейчас с его мнением никто не считался. Гарри кинул взгляд на своего профессора, ожидая от неё поддержки и надеясь на то, что она сможет хоть как-нибудь переубедить его родственников.
С каждой секундой воздух в комнате накалялся, а Гарри, растерявшись, даже начал терять всякую надежду. Однако Макгонагалл всё же пришла ему на помощь:
— Мы получили разрешение Министерства магии, и это требует соблюдения. Причина, по которой мы забираем мистера Поттера, серьёзна, — авторитетно начала она. — Если же мальчик останется, вам будет только хуже, вы уж поверьте.
Брови мистера Дурсля подлетели вверх. Он взглянул на жену, которая сразу же произнесла:
— Вернон, брось, пускай едет, — её голос был неуверенным, и она то и дело кидала взгляд на настенные часы. Часовая стрелка неумолимо двигалась, и до прихода Мардж оставалось всё меньше и меньше времени.
Гарри, после слов профессора, перебывал в большом замешательстве, пытаясь понять, что же такого серьёзного могло произойти. Если даже Министерство было в курсе, что было очень вероятным, учитывая, что женщина вряд ли бы соврала, то дела были, видимо, не очень.
Вернон кивнул, а затем, резко развернувшись, ушёл на второй этаж, даже не попрощавшись. Гарри поднял свои вещи и подошёл к профессору. Разговор был окончен. Они развернулись, направляясь к двери, но, прежде чем окончательно выйти, профессор Макгонагалл сухо кивнула, даже не удостоив Петунью словесным прощанием.
Интересно, насколько невыносимой должна была быть тётя, чтобы даже такой воспитанный человек, как профессор Макгонагалл, устал от неё за каких-то тридцать минут нахождения в доме.
Мальчик же, победно обернувшись и посмотрев тетке прямо в глаза, бросил:
— До свидания, тётя Петунья,— последние слова звучали настолько приторно, что у последней на лице вместо глаз и рта появился один огромный лимон.
Гарри мимолётно позавидовал выдержке своей учительницы: как она только не прокляла его противных родственников? Будь он на её месте, они оказалась бы под силенцио уже в первую минуту.
Переступив через порог дома Гарри сразу же почувствовал облегчение. Будто-бы один из многих грузов упал с его плеч.
Оказавшись на улице, они сразу же попали под палящее августовское солнце.
— Рубашка определённо выглядит поприличнее, и я даже закрою глаза на то, что она школьная, — сказала профессор Макгонагалл с лёгкой улыбкой на губах.
— Спасибо, профессор, — ответил Гарри. — А почему директор разрешил мне вернуться в школу раньше начала учебного года? Что-то произошло? — задал вопрос мальчик с лёгкой настороженностью.
— Случилось несколько вещей, Гарри, — серьёзным тоном произнесла женщина. — Из Азкабана сбежал последователь Того-Кого-Нельзя-Называть, очень опасный преступник. Пока что он скрывается, но никто не знает, когда он решит действовать.
— И он ищет меня? — грустно спросил Поттер.
Они шли вниз по улице. Поттер еле нёс чемодан с клеткой — те были очень тяжёлыми. В какой-то момент профессор сделала незаметный пас палочкой, и вещи стали в разы легче. Парень смущённо поблагодарил её, немного покраснев. Женщина же снова заговорила:
— К сожалению, да. Его главная цель — ты, Гарри. Но можешь не переживать: пока ты в Хогвартсе, ты в безопасности, — сказала она, бросив на него взгляд, в котором смешались жалость и обречённость.
Мальчик томно вздохнул — в этом году ему, видимо, снова не дадут покоя. Декан же, не медля, продолжила:
— Но даже это главная причина. То, из-за чего мы забрали тебя, ты обсудишь позже с профессором Дамблдором. Только он сейчас действительно вправе распространяться на эту тему.
К тому времени, как она закончила говорить, они уже успели завернуть за угол. Тисовая улица была небольшой, а в такую жару особенно безлюдной. По пути они лишь раз встретили детей, играющих во дворе, и пару спешащих прохожих, кидающих на них заинтересованные взгляды.
Остановившись, профессор протянула свою тонкую руку, и Гарри вдруг заметил, что она была в чёрных перчатках из драконьей кожи. Всё это время длинные рукава закрывали её ладони, и он не обращал на них никакого внимания.
— Дай свой чемодан и клетку, пожалуйста, — попросила она. — Я хочу их уменьшить. — Её строгость после их короткого диалога пропала.
Гарри, кивнув, передал вещи профессору, быстро откинув раздумья о таком интересном аксессуаре в такую жару. Кто знает, что сейчас в моде у взрослых волшебников. Макгонагалл, взяв его чемодан и клетку, уменьшила их для удобства, но Гарри их не отдала — ему просто некуда было их спрятать. Поэтому, быстро засунув их в свой потайной карман, она заинтересованно спросила:
— Где твоя птица, Гарри?
— Э…. Я отпустил её полетать накануне. Как вы думаете она же найдёт меня в Хогвартсе? — встревожено спросил мальчик.
— Определённо, — сказала она, а затем задала ещё один вопрос: — Гарри, ты знаешь, что такое аппарация?
— Нет, мэм. Никогда не слышал, — неуверенно пожал плечами Гарри. А может, и слышал, но какая уже разница.
— Аппарация — это способ магического перемещения, — учительским тоном начала объяснять она, в то время как Поттер ухватился за её руку, — С её помощью можно за считанные секунды оказаться практически где угодно. Так что держитесь покрепче, молодой человек.
Гарри тут же почувствовал резкий рывок в зоне живота и, от страха, сжал руку женщины как можно крепче, чтобы, не дай Мерлин, не отпустить. Как только они коснулись земли, мальчик неловко отпустил руку и пробормотал извинения. Его голова слегка закружилась, и он несколько раз моргнул, чтобы привести себя в чувство. Профессор Макгонагалл, кивнув, тут же деловито зашагала в сторону замка. Гарри поспешил следом.
Поттер вдруг вспомнил, что слышал что-то подобное по телевизору, который каждый вечер смотрели его тётя и дядя. Пока он мыл посуду, из гостиной доносился звук какой-то телепередачи про так называемую «телепортацию». Дядя Вернон возбуждённо комментировал услышанное, явно не поддерживая эти «глупости».
Гарри удивлённо оглянулся — всего за считаные секунды они оказались в окрестностях Хогвартса. Тот красиво возвышался перед ними, его башни чётко выделялись на фоне слегка пасмурного неба. Приближаясь к замку, Гарри вдыхал свежий, прохладный воздух, наслаждаясь ощущением что он снова дома. Здесь было значительно холоднее, чем на Тисовой улице, но это было даже лучше, чем невыносимая жара.
Войдя внутрь, мальчик огляделся. Ему было непривычно видеть Хогвартс таким — абсолютно пустым, без единой живой души, и при этом залитым дневным светом. Обычно на протяжении дня тут всегда было шумно: по коридорам бегали ученики, а учителя спешили на занятия. Сейчас же в могучем замке стояла гробовая тишина, и лишь неторопливые шаги и шорох мантии женщины нарушали покой.
Большую часть пути к кабинету профессора Дамблдора они шли молча, лишь изредка перекидываясь парой фраз. Гарри чувствовал себя как между двух огней. С одной стороны, ему было невероятно интересно, какая же настоящая причина стояла за тем, что его забрали, но с другой — он боялся, что информация его сильно расстроит, и эйфория от возвращения в Хогвартс пропадёт
До кабинета директора они дошли достаточно быстро, лишь на пару секунд задержавшись возле горгульи, которая, услышав несколько произнесённых профессором слов, тут же открыла проход. Поднимаясь за женщиной по винтовой лестнице, Гарри начал немного нервничать, но быстро взял себя в руки и глубоко вдохнул. На задворках его сознания появилась мысль, что причиной такого срочного вызова мог стать, например, и факт его какого-нибудь несуразного поведения.
Он быстро начал прикидывать в голове, что такого серьёзного он мог сделать за это лето. В голове вспыхнула только одна идея: меньше недели назад Гарри пригрозил Дадли палочкой, сказав, что если тот не перестанет подставлять и жаловаться на него перед тётей и дядей, то он наколдует ему кучу фурункулов на его пухлом лице. Но он же не выполнил обещанное, просто припугнул. Да и тем более даже палочку в руки не брал — её бы сразу конфисковал дядя Вернон. Гарри резко помотал головой, отгоняя эти мысли. Он делал так уже не первый раз, и если бы это была настоящая причина, вряд ли его забрали бы в Хогвартс до конца лета.
Наконец, зайдя в кабинет директора, Гарри неловко переступил с ноги на ногу и расправил ссутуленные плечи.
— О, Гарри, ты уже тут, — произнёс Дамблдор, взглянув куда-то вправо, видимо, в сторону часов, и радушно улыбаясь. — Доброе утро, профессор Макгонагалл. Рад вас видеть. Спасибо, что смогли доставить Гарри в целости и сохранности.
Профессор Макгонагалл, вежливо поздоровавшись в ответ и сказав что-то про то, что всегда рада помочь, достала вещи мальчика, отменила заклинание и поставила их рядом. Гарри счастливо улыбнулся и позволил себе немного расслабиться — Дамблдор выглядел доброжелательным и точно не вселял страха. Быстро окинув взглядом кабинет и не заметив в нём ничего нового, кроме огромной стопки писем, лежащих на столе, он посмотрел на директора и тоже поздоровался:
— Здравствуйте, профессор Дамблдор. Я тоже рад вас видеть.
Директор выглядел хорошо, но что-то было не так. Он был одет в красивую, блестящую серебристую мантию, глаза его были прищурены от улыбки, но сверкали они сквозь очки-половинки как-то странно, будто с усталостью.
— Профессор Дамблдор, мне нужно успеть отослать ещё несколько писем. Позвольте я пойду? — спросила Макгонагалл, быстро кинув взгляд на часы.
— Да, конечно. Ступайте, — учтиво ответил директор, сложив пальцы в замок.
После того как женщина покинула кабинет, Дамблдор обратил всё своё внимание на Гарри.
— Присаживайся, — сказал директор, указывая на мягкий бархатный стул напротив своего стола.
Гарри немедля сел и уставился на профессора. Не дожидаясь, пока Дамблдор заговорит первым, мальчик неуверенно решил всё-таки задать теперь очень интересующий его вопрос:
— Сэр, почему вы вернули меня в Хогвартс раньше положенного?
Хмыкнув себе в бороду и медленно погладив её рукой, директор решил дать себе время, чтобы тщательно продумать ответ. Для Гарри эти минуты казались вечностью. Пока он ожидал, что же скажет ему Дамблдор, тишину нарушало лишь тиканье часов и жужжание различных приборчиков, которых в кабинете было полно. Мальчик очень надеялся на то, что своим невежливым поведением он не испортил профессору настроение.
— Дело в том, мой мальчик, что случилась одна интересная ситуация, — в конце концов проговорил директор загадочно, внезапно перестав поглаживать бороду. — Я не вправе об этом слишком распространяться, так как мне ещё слишком мало известно, но что-то сказать я тебе всё таки смогу.
За окном начался дождь, и послышалось лёгкое постукивание капель. Погода резко сменилась: небо захватили тёмные и густые тучи, а жизнерадостное солнце, скрывшись за одной из них, пропало. Гарри, не обращая внимания на это и полностью погружаясь в диалог, слегка кивнул, после чего профессор Дамблдор продолжил:
— Ты ведь знаешь миссис Фигг, верно? И, наверное, уже знаешь, что она, к сожалению, не так давно скончалась, — директор внимательно посмотрел на Гарри, ожидая ответа, который, к слову, последовал незамедлительно.
— Да, профессор. Мы были знакомы. Меня часто оставляли у неё в гостях, когда моим родственникам нужно было уехать, — удивлённо выдавил мальчик. Он совершенно не ожидал, что Дамблдор заговорит с ним о его старушке-соседке. — Простите, сэр, вы что, её знали?, — тупо выпалил Поттер.
— Да, — просто ответил директор, решая пока что не углубляться в эту тему. — Так вот, проблема заключается в том, что она болела весьма малоизвестной болезнью, — задумчиво продолжил он, а потом настороженно спросил: — Ты что то слышал об этом?
Гарри на секунду задумался, а потом ответил, нервно перебирая пальцами. То, в какое русло шёл их разговор, совсем ему не нравилось.
— Не знаю, сэр. Ходили слухи, что миссис Фигг умерла от сердечного приступа.
Дамблдор кивнул своим мыслям и задумчиво посмотрел на свой стол, словно пытаясь на нём что-то отыскать. Гарри, вежливо ожидая, пока директор продолжит, немного приуныл. Он ненадолго устремил свой взгляд на окно, следя за тем, как дождь усиливается, пока голос профессора не вырвал его из мыслей.
— Так вот, Гарри. Нам пришлось забрать тебя, потому что у нас есть довольно веские причины полагать, что, возможно, ты мог от неё заразиться. Скажи мне, когда в последний раз ты гостил у миссис Фигг? — Дамблдор выглядел умиротворённым, лишь его пальцы, постукивающие друг по другу, немного выдавали беспокойство.
Гарри удивленно вытаращил глаза, смотря на директора с недоумением. Такого просто не могло быть! Он же отлично себя чувствовал! Его совершенно ничего не беспокоило в физическом плане. По коже мальчика пробежали мурашки, а лицо нахмурилось. Он так не хотел болеть какой-то непонятной болячкой!
Взяв себя в руки, Гарри начал вспоминать, когда же он всё-таки был у миссис Фигг в последний раз. Это было практически больше месяц назад, где-то в середине июня или около того.
Это был обычный летний день в Великобритании: на улице лило как из ведра, и бедные ветки, колыхаясь из стороны в сторону от неугомонного ветра, выглядели так, будто бы вот-вот оторвутся от ствола и улетят куда подальше. Гарри сидел сложа руки на коленях за круглым деревянным столом, накрытым кружевной скатертью. На нём стояла пиала, в которой лежало, по мнению мальчика, слишком сладкое печенье, от которого сводило скулы.
Напротив него сидела взрослая женщина. Она выглядела безмятежно, на её коленях покоилась кошка, а правой рукой она помешивала дымящийся чай. В воздухе витало неловкое молчание, а из соседней комнаты раздавались тихие голоса. Поттер опустил взгляд на чашку. Она была белого цвета, с нарисованным рыжим котом, который смотрел на мальчика голубыми глазищами. Гарри тихонько хмыкнул, и, услышав это, миссис Фигг всё-таки обратила на него внимание, решив разорвать тишину:
— Куда же на этот раз уехали твои родственники, Гарри? Ещё и в такую погоду, — немного хриплым голосом поинтересовалась она.
Парень, неопределённо пожав плечами, посмотрел через окно. Да, погода и вправду была мерзкой.
— Я слышал, что они вроде бы уехали всей семьёй на какую-то важную встречу, мэм, — вежливо ответил мальчик скучающим тоном.
— И что же, даже вместе с этим невоспитанным мальчиком… Как там его зовут? — задумалась женщина, звонко стукнув ложкой о край чашки.
— Дадли, — подсказал Гарри, окинув старушку взглядом. Да, иногда он и вправду очень уважал её. Женщина хотя бы видела правду.
— Да, точно, Дадли, — ухмыльнулась старушка, переключившись на другую тему.
Гарри слушал её вполуха, уделяя коту, лежащему у неё на ногах, намного больше внимания. Это был толстый черный кот с белыми пятнышками по бокам. Он тихо посапывал и иногда мурчал, когда миссис Фигг удосуживалась его погладить.
Женщина взяла дрожащими руками свой чай и неторопливо отпила. Её ладони были старыми, с выступающими синими венами, а в некоторых местах — с темноватыми пятнами, которые выглядели как грязь. Она подтолкнула Гарри пиалу, предлагая угощения, случайно задевая парня рукой. Её ледяная рука обдала его холодом, и он резко убрав свою, напугал кота. Тот, в свою очередь, спрыгнул, недовольно мяукнув и умчался.
— Я был у неё около месяца назад, сэр, — ответил Поттер, вернувшись к реальности. — Профессор, я что умру? — растерянно спросил мальчик, а его голос дрогнул.
Старик вмиг помрачнел.
— Ну что ты, мой мальчик, конечно же нет, — уверенно произнёс директор. Он звучал убедительно, и Гарри очень хотел ему верить.
Дамблдор почувствовал как напряжение отпустило мальчика. Вдруг, вспомнив один важный вопрос, Поттер снова выпалил:
— Профессор, а почему вы забрали только меня? Разве мои родственники не могут быть тоже заражены? — Хоть его и не сильно волновала участь родственников, если бы те узнали, что именно из-за Гарри они заразились какой-то болезнью, тому бы не поздоровилось.
Директор согласно кивнул, а затем медленно ответил:
— Видишь ли, Гарри, у меня есть сведенья от том, что это исключительно магическая болезнь, которая не распространяется на магглов.
— То есть получается, что миссис Фигг была волшебницей? — удивлённо распахнув глаза, протараторил мальчик. У него появлялись подозрения, что старушка жила по соседству и относилась к нему так хорошо не случайно.
Дамблдор мысленно похвалил мальчика: вопросы, которые он задавал, имели смысл.
— Нет, мой мальчик, миссис Фигг была всего лишь сквибом, но это не отменяет того факта, что она могла с лёгкостью заразиться.
Гарри почувствовал бесконечную усталость. Он вдруг осознал, сколько на него навалилось за этот день: возвращение в Хогвартс, сбежавший заключённый, а теперь ещё и какая-то болезнь, переносчиком которой он, возможно, является сам. Всё, чего ему сейчас хотелось, — это закрыться в комнате и побыть наедине со своими мыслями. Но день обещал быть длинным, и, не сдержавшись, парень устало уронил голову на руки. Но внезапно резко поднял её обратно и спросил:
— Сэр, а как же вы? Если я болен, то вы же можете с лёгкостью от меня заразиться, — в глазах парня плескалось беспокойство, и он уже начинал винить себя за то, что опять влип во что-то плохо пахнущее.
— О, не беспокойся, мой мальчик. Единственное, что я пока что знаю, это то, что болезнь передается через касания…
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|