Гарри Поттер и птицы Морриган (джен)

Старая церковь в самом сердце маленького кладбища давно стояла заброшенной. Каменные стены заросли мхом, окна зияли пустотой, тяжёлые дубовые двери распахнулись настежь. Бронзовый колокол на колокольне не издавал звука уже многие десятилетия.

На его перекладине восседал ворон — не птица, а чудовище в перьях. Огромный, с сединой в бороде, он был ростом почти с ребёнка. Когда он каркал, звук напоминал рёв зверя, утробный и низкий, будто рождался где-то в недрах земли. Лапы были чудовищно велики, когти длинные, острые, как сталь.

Ворон смотрел на край кладбища. Лунный свет переливался на его чёрных перьях зелёными и синими бликами. В какой-то миг глаза птицы вспыхнули фиолетовым огнём — не отражением, а собственным, чуждым светом.

Он был здесь всегда. Смотритель. Проводник. Тот, кто знал дорогу, по которой Смерть уводила души.

Земля на свежем могильном холме дрогнула. Мокрая глина зашевелилась, и сквозь неё прорвались тонкие серые руки — детские, с посиневшими ногтями. Показалась голова: лицо ребёнка, искажённое смертью, мутные глаза, из уголков губ тянулась чёрная слизь.

Он выполз наружу, поднял взгляд к луне и завыл — плач младенца и вой зверя в одном звуке.

Ворон каркнул. Его глаза вновь полыхнули, и мёртвое дитя в ответ издало рык, обнажив серые зубы.

— Каааррр! (Как ты посмел явиться сюда?!)

— Рррр! (Мама!)

— Каааррр! (Я отправлю тебя обратно!)

— Рррр! (Я тебя не боюсь!)

Ворон распахнул крылья и обрушился вниз, словно стрела. Огромные когти вцепились в тело. Прогнившие рёбра затрещали, из ран брызнула чёрная слизь. Ворон разинул клюв — в его лиловой пасти извивался язык, живой, как змея.

— Каааррр! (ОТПРАВЛЯЙСЯ…) — удар клювом проломил череп.

— Каааррр! (…ОБРАТНО!) — второй удар в глазницу, и мёртвый глаз повис на нерве.

Воздух содрогнулся. Сухой хлопок ― кто-то аппарировал.

Из тени вышла высокая женщина в плаще. Палочка взметнулась, озарив строгие черты.

— Lumos, — произнесла она.

Минерва МакГонагалл замерла. Она знала: это не инфериус. Это было хуже. Ворон Морриган — страж некрополей, древнее зло, что в легендах называли проводником к Вратам.

Ворон взглянул на неё, и фиолетовое пламя пронзило её насквозь.

— Каааррр… — протянул он. Это было слово. Древнее. Человеческое.

— Protego Maxima! — вскрикнула Минерва.

Щит вспыхнул. Но ворон, сжимая дитя, взвился, и в грохоте, как раскат грома, исчез.

Минерва осталась одна. Она знала: это было предупреждение

Гарри проснулся в холодном поту. Ему снилось кладбище — не то, где он однажды встретил Волан-де-Морта, и даже не то, где покоились его родители. Старая церковь, разрушенная колокольня и огромный ворон с глазами, горящими фиолетовым пламенем.

Он слышал слова. Не просто крик птицы, а слова, понятные ему так же, как когда-то был понятен язык змей.

«Каааррр… обратно…»

А потом — ребёнок. Мёртвый, с мутными глазами. Его плач и вой до сих пор звучали в ушах Гарри.

Он резко сел, тяжело дыша. Джинни спала рядом, не подозревая, что кошмары снова терзают его. Гарри провёл ладонью по лицу, стараясь унять дрожь.

Утром он рассказал всё Гермионе. Она слушала, нахмурившись.

— Гарри, — сказала она тихо, — это похоже на инфериусов. Но… они не говорят. У них нет собственной воли. А то, что ты видел… это было чем-то другим.

— Думаешь, это не сон? — спросил он.

— Думаю, стоит проверить, — ответила Гермиона. — У меня есть старая книга, где упоминались Птицы Морриган. Хищные духи, служившие некромантам. Я не верила, что они реальны… но твой сон слишком точен.

Холод сжал сердце Гарри. Ворон. Мёртвое дитя. Фиолетовые глаза.

Он знал: это было предупреждением.

Хогвартс спал. Минерва МакГонагалл сидела за столом в своём кабинете, перед ней — чистый пергамент. Перо дрожало в пальцах.

Она видела многое за годы борьбы: Волан-де-Морта, кровь, разрушение. Но то, что явилось ей на кладбище у Хогсмида, было иным. Более древним. Более страшным.

Она начала писать:

"Дорогие члены Ордена Феникса,

Сегодня ночью я стала свидетелем явления, которое другие сочли бы безумием. Но клянусь вам: это было реальностью.

На заброшенном кладбище я столкнулась с существом, называемым Ворон Морриган. Его глаза горели фиолетовым светом, и он говорил. Настоящие слова.

В его когтях билось мёртвое дитя — не инфериус. Оно имело свою волю. Оно кричало, звало мать.

Ворон унёс его прочь.

Прошу Орден собраться. Это предвестие древней силы, более страшной, чем всё, что мы знали.

Минерва МакГонагалл"

Через два дня письмо лежало у Гарри на столе. Он перечитывал строки снова и снова. Всё совпадало с его сном.

— Гарри, — прошептала Гермиона, — это не совпадение. Ты видел то же, что и Минерва.

Гарри сжал письмо в руке.

— Значит, они действительно вернулись.

Большой зал Хогвартса был непривычно пуст. Один овальный стол, несколько десятков стульев, над ними — парящие огоньки-заклинания.

Гарри, Гермиона и Рон сидели рядом. В зале были Кингсли Шеклболт, Джордж Уизли, Ганна Тонкс и другие.

Минерва пересказала увиденное. Никто не перебивал.

— Птицы Морриган, — сказала Гермиона. — В легендах это духи, проводники душ. Но они возвращают мёртвых не как инфериусов. Они наделяют их волей.

Кингсли нахмурился:

— Значит, это не ожившие тела, а нечто хуже.

Гарри медленно кивнул.

— Я слышал их. Как раньше слышал змей.

Тишина сгустилась.

— В легендах сказано, — продолжила Гермиона, — что Морриган могут открыть врата между мирами. Но если кто-то научился управлять ими… это угроза всему магическому сообществу.

— Орден должен возродиться, — твёрдо сказала Минерва.

И в этот миг за окнами раздался карк. Долгий, утробный. Пламя заклинаний дрогнуло.

Все подняли головы. И Гарри понял: они уже здесь.

Ночь была чернильной. Гарри, Гермиона и Рон пробирались к кладбищу.

— Почему мы всегда идём ночью? — буркнул Рон.

— Потому что днём может быть поздно, — ответила Гермиона.

Кладбище оказалось точь-в-точь как в сне Гарри. Старая церковь, разбитые плиты. И тогда земля зашевелилась.

Из могил поднялись тела. Инфериусы. Но их глаза горели фиолетовым. Они смотрели… осознанно.

— Confringo! — Гарри разнёс одного в клочья. Остальные продолжали идти.

— Это не обычные инфериусы, — крикнула Гермиона.

И тогда небо содрогнулось. На колокольне опустился ворон. Его глаза сверкнули.

«Идите… обратно…» — услышал Гарри.

И мертвецы один за другим рухнули в могилы.

Гарри знал: он понял каждое слово.

В библиотеке Гермиона нашла древний том «Хроники рода Гонт». На обложке — змея, оплетающая ворона.

— Птицы Морриган были связаны с магией Салазара Слизерина. Он верил, что смерть — врата. Птицы были его стражами. Тот, кто услышит их голос, становится отмеченным.

Гарри побледнел.

— Я… отмеченный.

Рон хрипло усмехнулся:

— Ну конечно. Сначала змеи, теперь вороны.

Но Гермиона сказала серьёзно:

— Через тебя они могут вернуться.

И в этот миг Гарри снова услышал зов.

На кладбище перед ним стоял ворон. Громадный, с глазами, горящими пламенем.

— Кто ты? — прошептал Гарри.

«Мы — Морриган. Ты — мост.»

— Почему я?

«Ты несёшь след крови Слизерина. Ты понимаешь язык смерти.»

Из могил поднялись мертвецы. Их глаза горели фиолетовым.

— Protego! — Гарри защитился.

Ворон потребовал:

«Скажи слово. Скажи — и они падут.»

И Гарри произнёс:

— Kaar… Atrum… Reditum!

Мертвецы рухнули в землю.

Ворон склонил голову.

«Ты один из нас. Ещё не сейчас… но скоро.»

И исчез в ночи.

Небо рвалось молниями. Земля у кладбища разверзлась, открыв чёрную бездну.

Ворон Морриган восседал на колокольне. Сотни мёртвых окружали яму.

«Открой врата, Гарри Поттер. Верни мать, отца, друзей.»

И он увидел лица. Сириуса, Фреда, Лупина.

— Нет, — прошептал Гарри. — Вы не вернёте их. Только тени.

Ворон взмыл, заслоняя небо.

Гарри произнёс слова, что вспыхнули в его памяти:

— Kaar… Claudere… Semper!

Фиолетовый свет взорвался. Врата захлопнулись. Мертвецы рухнули. Ворон завыл, но его отбросили два серебряных Патронуса — выдра и собака.

Гарри стоял, тяжело дыша. Он закрыл врата.

Но он знал: связь осталась. И однажды Морриган вернутся.