Олень (гет)

— Что с Сохатым? — Ремус вошел в гостиную Гриффиндора и сразу понял, что что-то не так. Вопреки обыкновению, Джеймс не носился по гостиной как угорелый, а угрюмо сидел в углу. Сириус тоже изменил обычному шилу в одном месте, и сидел рядом с другом.

Иногда Люпину было немного досадно, что он все школьные новости узнает последним — эти двое всегда были не разлей вода, мутили вместе всякие проказы, а его посвящали в последнюю очередь, справедливо полагая, что правильный Лунатик начнет ворчать, призывать к осторожности и всячески останавливать их. Но разве Ремус позволил бы друзьям совершать глупости… в одиночку? Из-за этого иногда ему было досадно и казалось, что его недооценивают. И все же каждый, кто когда-либо с кем-то дружил, прекрасно понимает, что нет идеальных людей. Однако дружба, как и любовь, как и сама жизнь, стоит того, чтобы ждать и жить.

— Слишком долго и безответно сох, — таки ответил за всех Сириус.

— А ему наставили рога, — подключился Питер Петтигрю со своими тактично-бестактными замечаниями и искренним-неискренним сочувствием. Иногда реплики Хвоста коробили Ремуса. Время от времени Люпин задавал себе вопрос — понимает ли Питер, что некоторые его слова не вполне тянут на дружескую поддержку? Бывают такие люди, которые одновременно и нравятся, и не нравятся — вот и Ремус не мог себе ответить, нравится ли ему общение с Питером Петтигрю. Вроде друг, вроде близкий друг, один из тех, кого он искренне ценит, и все же… Было в нем что-то скользкое, нечто крысиное, даже когда он не превращался. Впрочем, не Ремусу осуждать людей — он сам сравнительно недавно начал понимать, что такое дружба.

— Что, серьезно? — как и всегда, Люпин стремился во всем докопаться до самой сути, и старался не делать поспешных выводов. — С Эванс что-то не так?

— Думаю, она любит Нюниуса, — наконец-то подал голос Джеймс. — Столько ухаживаю за ней, а она ноль эмоций, хоть бы посмотрела на меня по-доброму. Зато с Нюнчиком не расстается. Сами подумайте — какое этому объяснение? А я устал. Устал биться в закрытую дверь. Либо она любит не меня, либо и вовсе не может любить. Я так больше не могу. Я тоже не железный.

— А поговорить с ней не пробовал? — спросил Люпин рассудительным тоном старосты. Если честно, сам он не был так уж силен в разговорах с девушками, но в такой ситуации это казалось логичным. — Не думаю, чтобы она действительно хотела так тебя мучить. Может, вы просто не поняли друг друга? Эванс производит впечатление хорошей девушки. Я не думаю, что она хочет над тобой издеваться.

— Я устал, — повторил Джеймс. — Да, я сильный человек, борец, никогда не сдаюсь. Но это не значит, что мне не нужны любовь и забота. Я боролся за нее как мог, иногда, может, даже не вполне хорошими методами — лупил Нюниуса, пытался унизить его, обратить на себя ее внимание любыми средствами. Но если я хулиган, это не значит, что я не могу испытывать чувства. Я действительно люблю Лили, но если она не любит меня — я отойду в сторону. Я не Нюниус.

Ремус вздохнул. Он плохо разбирался в любви и романтике, но прекрасно знал, что Джеймс говорит правду. Его друг — очень верный и любящий человек, готовый пойти на костер за тех, кто ему дорог. И хотя Джеймс и Сириус — безусловно сильные люди (сам себя Люпин таким не считал), но и самому сильному человеку тоже нужна поддержка.

— И все-таки я считаю, что вам нужен разговор по душам, — пробормотал Ремус, зная, что ему в компании отведена роль одинокого голоса разума, который, конечно же, никто не послушает.

— Эванс, нам надо серьезно поговорить, — Джеймс наконец-то решился.

— А ты умеешь говорить серьезно, Поттер? — Лили недоверчиво на него смотрела. С некоторых пор подозрительный взгляд вошел у нее в привычку. Друзья заметили, что она все меньше времени проводит с Северусом, все чаще с ним ссорится, а на окружающих смотрит подозрительно, будто ожидает нападения.

— Представь себе, да. Ты меня обижаешь, Эванс, — вздохнул Джеймс — он и в самом деле говорил непривычно серьезно. — Я действительно хочу, чтобы ты обратила на меня внимание. Действительно хочу пойти с тобой на свидание, чтобы ты радовалась моим подаркам и приглашениям, чтобы обняла, сказала, какой я хороший, а не только кричала и ссорилась. Я устал, понимаешь? Я всегда готов тебя защитить и поддержать, но я хочу лишь одного — знать, что делаю это не напрасно. Если ты не любишь меня — я уйду, и больше никогда тебя не потревожу. Не думай, что каждый будет добиваться твоей любви силой, — он не хотел намекать на Нюниуса, но боль и ревность все же прорвались в этих словах.

Лили все еще сверлила его недоверчивым взглядом, словно просвечивала рентгеном на предмет чего-то незаконного.

— Чего ты хочешь, Поттер? Чтобы я сказала, что люблю тебя, поддалась твоим ухаживаниям? Но посмотри на себя — ты не учишься, нарушаешь правила, списываешь, дерешься, вся школа из-за тебя на ушах стоит! Безответственный, никогда не повзрослеешь, ты просто не можешь отвечать за свои поступки! Да ты же ни к чему не можешь относиться серьезно! Ты же олень! И ты хочешь, чтобы я поверила, что ты серьезно относишься ко мне?

В глазах Джеймса сверкнула неподдельная боль. Он обнял Лили — порывисто, но осторожно — притянул к себе, погладил по волосам и тихо произнес:

— Да, наверное, ты права, все так и есть. Но за одним исключением. Я всегда серьезно отношусь к тем, кого люблю. К своей семье и друзьям. А ты для меня самое серьезное, что только можно придумать. Ты — моя душа, мое сердце, моя жизнь, моя любовь. Ты — мое все. Я действительно хочу идти с тобой по жизни. Считай это официальным предложением.

Лили неверяще посмотрела на него:

— Это правда?

Джеймс кивнул, он выглядел растерянным, немного сбитым с толку, словно сам был огорошен таким внезапным и серьезным признанием.

— Самая чистая. Ради тебя я повзрослею и научусь отвечать за свои поступки. Я собираюсь пойти в аврорат, чтобы защищать нашу будущую семью. Чтобы наши дети росли в лучшем мире. Я люблю тебя, Лили. И хочу всю жизнь прожить с тобой. Хоть я и олень. Но с твоей помощью у меня есть шанс поумнеть.

Лили облегченно рассмеялась и прижалась к нему:

— Ну, уже, значит, не совсем олень. Пожалуй, я дам тебе шанс, Поттер.