Легенда о Каменном Короле (джен)

В светлом краю среди гор и цветущих долин люди испокон веков жили счастливо. Они не знали войн и тяжких болезней, злобы и обмана. О власти над собой они позабыли давно и все вопросы решали сами. Но, как рассказывают легенды, когда-то и здесь были короли, избираемые среди мудрейших, добрейших и справедливейших.

Последний король имел трех сыновей. Как случается порой даже в мирных краях, родной удел стал им тесен, и они пожелали взглянуть на другие земли и на других людей, перенять полезные знания и научиться доброму. Король-отец отпустил их, веря, что его наставления и пример уберегут детей от соблазнов, помогут выстоять в неизбежных искушениях и сберечь души чистыми.

Король ошибся, ибо порой ошибаются даже короли. Ошибаются даже мудрейшие, поскольку и мудрейшим неведомы все движения человечьей души.

Старший сын вернулся, ставя превыше всего силу оружия и рождаемый ею страх. Средний теперь ценил лишь золото и ту сомнительную власть, которую оно дает. И лишь меньшой сумел сберечь сердце чистым, научился прощать и сострадать словом и делом. Именно в нем король-отец увидел своего наследника — и объявил об этом всем трем сыновьям.

* * *

— И как тебе это нравится, братец?

С блестящих склонов сбегали звонкие серебристые ручьи, внизу зеленели луга и пестрели крапинки цветов. Ничего этого два брата не видели — взоры их застила тьма.

— Не иначе, отец спятил к старости, — буркнул старший и лязгнул рукоятью кинжала на поясе. — Оставить трон этому сопляку! Что он понимает в жизни и в делах правления? А если случится война — разве он сумеет защитить королевство?

— И в торговле он ничего не смыслит, — подхватил средний. — Сколько можно жить по прабабкиным заветам? Ни один народ в мире не живет так, все торгуют и воюют, все развиваются, делаются богаче и сильнее. И только мы собираем цветочки вместо того, чтобы собирать золото. Хотя отец…

Средний умолк, искоса поглядывая на брата. Того не пришлось тянуть за язык.

— Отец отмахивается от мудрых слов, как от мошки. А раз он не слушает слов, надо…

— Надо… — кивнул средний и вновь умолк.

— Надо действовать, — бросил старший. — И не косись на меня так, ты не хуже меня знаешь, как поступить. Если я встречу врага, я зарублю его мечом. Если ты встретишь препятствие, ты оттолкнешь его…

— Или обойду, — сказал средний. — Но здесь нам не обойти. Придется…

Старший еще раз щелкнул кинжалом в ножнах.

— Придется. И тянуть незачем, пока отец не устроил торжественной церемонии для народа. Гляди, вон этот отцов любимчик идет сюда. Давай так: ты отвлеки его, а я зайду ему за спину и…

Средний молча кивнул, улыбаясь. Братья положили друг другу руки на плечи и стояли, глядя в цветущую долину, пока младший брат шел к ним.

— О, и ты здесь, братец? — быстро заговорил средний, прежде чем младший успел произнести хоть слово. — Наслаждаешься последними днями свободы? Потом, когда ты станешь королем, тебе будет не до того.

— Это там, в других землях, так, а у нас по-другому, — ответил младший. — И отец наш, благодарение духам гор и небес, еще жив, и да будет век его долгим. Кто знает, через сколько лет мне придется унаследовать ему.

— И тебе не хочется скорее стать королем? — Средний сделал вид, что удивился. — Вот я бы на твоем месте…

— Хочется, — сказал младший, — и я рад, что вы оба не держите обиды ни на отца, ни на меня. Хотя, признаться, я немного страшусь престола. Это нелегко — выслушивать и понимать каждого, помогать каждому, судить нелицеприятно и не ошибаться, вынося решение. Надеюсь, я справлюсь. А вы будете мне опорой, как же иначе?

— Конечно, — улыбнулся средний, незаметно поворачивая младшего брата лицом к долине — спиной к старшему. — Ах, как же все-таки хорошо вернуться домой! Так тихо, спокойно… и не о чем тревожиться…

Они стояли бок о бок, глядя на склоны гор и долину, ветер ерошил их волосы и полы одежды. Средний, чуть отвернувшись, продолжал вещать о красоте родных краев, о грядущих счастливых временах и о возможных тяготах королевского престола, когда позади раздался сдавленный стон и шорох. Средний обернулся, мудро отпрянув назад.

Старший опустил труп на землю — удар был нанесен точно под левую лопатку — и спокойно обтер кинжал о длинную тунику убитого. Мельком средний глянул на лицо мертвеца: изумленное выражение делало его совсем мальчишкой, несмотря на бороду и усы. Некогда сияющие серые глаза медленно тускнели. Средний отвернулся.

— Хорошо слажено? — улыбнулся старший, глядя на него.

— Неплохо, — кивнул средний. — Что ж, отцу мы найдем что сказать, он все равно поверит. А пока, — он снял с пояса флягу, — давай выпьем за наш успех. Это тебе не здешний слабенький сок для ребятишек, это настоящее восточное вино.

— Отличная мысль. — Старший взял флягу, но помедлил пить. — Ты что-то побледнел, братец. В денежных делах ты мастер, спору нет, но для такого у тебя духу не хватает. — Неспешно он подошел ближе, не убирая пока кинжала в ножны. — И ты еще дерзаешь помышлять о троне? Ну уж нет, это не про тебя…

Еще один удар, такой же быстрый и точный, — и средний брат упал рядом с младшим. Старший, вновь обтерев кинжал, вернул его в ножны и подобрал брошенную флягу.

— За твое хитроумие, братец, — усмехнулся он негромко, — и за мой будущий престол.

Он осушил флягу в три огромных глотка. Спустя несколько мгновений горное эхо подхватило протяжный крик боли, который вскоре угас. Средний брат, даже мертвый, нанес свой удар.

На краю долины лежали три трупа.

* * *

— Это я виноват…

Молча король смотрел на тела всех трех своих сыновей. В том, что произошло, не было сомнений: волею светлых духов королям издревле открывалось даже то, что порой пытались скрыть. «Если бы они не ушли, зло не поселилось бы в их сердцах и не принесло столь страшные плоды… Или оно жило в них изначально, хотя я не замечал этого?»

Оплакать смерть трех братьев собрались и стар, и млад. Люди протягивали руки то к погибшим, то к королю, и глаза их безмолвно спрашивали — пока кто-то не решился спросить вслух:

— Как нам теперь быть, государь? Кто унаследует тебе?

Король долго молчал. Наконец, он поднял руку, призывая к тишине, и медленно заговорил:

— Я не сумел воспитать как должно моих детей, сделавшихся братоубийцами. Значит, я недостоин быть вашим королем. Посему я слагаю с себя власть и буду доживать мой век как обычный житель нашей земли. Я верю, что светлые духи не оставят нас и укажут нам, как быть. Если же через три дня знак свыше не будет явлен нам, мы вместе выберем моего преемника среди достойных.

Но выбирать не пришлось. Духи дали ответ.

Братьев-убийц погребли за пределами обжитых мест — такое преступление случилось здесь впервые за многие века, и люди просто не знали, как быть. Младший же брат упокоился там, где принял смерть, — на краю чудесной долины, обиталища цветов и говорливых ручьев. Никакого памятника над ним по обычаю не воздвигли — однако то, чем пренебрегли люди, было сделано высшими силами.

В ночь после похорон горы и долина сотряслись, так, что весь народ разом пробудился, не зная, что думать. Наутро же им предстало странное зрелище: на могиле громоздилась куча камней, напоминающая человеческую фигуру, а из-под ног ее бежал новый ручей, вода в котором переливалась, точно радуга в небе после дождя.

Люди во главе с королем замерли. На глазах у них лицо каменного изваяния менялось, обретая черты погибшего младшего брата. Нерукотворная статуя улыбалась, как улыбался он всегда при жизни. А ручей у его ног забурлил веселее, рассыпая брызги.

Легенда повествует, что с тех пор люди приходили к Каменному Королю, рассказывая о своих бедах и заботах, и каждый вскоре получал помощь или утешение. Если же двое желали судиться, они по очереди пили по глотку воды из Каменного ручья, и тому, кто был неправ, вода казалась горькой. Понемногу память о последнем короле и трех его сыновьях тускнела, но Каменный Король не оставлял свой народ. И народ не оставлял его.

Когда же, как говорят, в благодатный край пожелали войти чужаки, служащие силе оружия и золота, долина скрылась навсегда из зримого мира, и следов ее не удалось больше найти никому. А люди продолжают в ней жить, забытые всеми, кроме Каменного Короля.