Идентификация Блэка (джен)

Он плыл.

Холодная морская вода обжигала кожу, сковывала движения, забивалась в уши, но он продолжал плыть — без цели, без берега, без памяти. В голове не было ничего, кроме одного-единственного инстинкта: выжить. Он всегда выживал. В любой стране. В любом теле. В любом времени.

Кто он?

Что было последнее — выстрел? взрыв? Или тот юркий пацан с азиатским лицом и чистыми глазами — новичок, присланный убить мастера? Да, кажется, это было в Бангкоке. Или в Гонконге? Чёрт. Память ускользала как песок сквозь пальцы. Он не знал, как оказался в воде, и не помнил зачем. Вроде это уже было, давно или нет?

Вокруг только чёрная, хмурая гладь. Волны. Тишина. Соль на губах. К счастью, вода была холодной, но не ледяной — значит, не Атлантика. Северное море? Тогда он где-то у побережья Британии. Сто лет не был в Британии.

Он плыл дальше.

Усталость откладывалась где-то глубоко внутри, в центре груди, но тело было не привычное, натренированное, а хилое, слишком худое, и продолжало работать. Машинально. Это было важно: работать, пока жив.

Имя.

Он вдруг вспомнил имя.

— Джейсон?

Нет... Дэвид.

Нет. И то, и другое. Он оба.

Дэвид Уэбб и Джейсон Борн.

Две стороны одной монеты, два лица одной жизни, которую сначала сломали, потом собрали обратно — не пойми кто.

«Лэнгли», — подсказал внутренний голос, холодный и твёрдый.

После событий 2016 года он наконец нашёл надёжного психотерапевта — того, кто сумел залатать дыры в памяти, помочь навести порядок в голове, где всё слишком долго гнило под гнётом лжи, вины и программирования.

Тогда Джейсон Борн — наконец-то по-настоящему — принял себя.

Принял не как ошибку. Не как призрака. А как реального человека.

Человека, которого мир знал как киллера. Самого лучшего из живущих.

Он ясно понял: Лэнгли его не отпустит. Ни завтра, ни через десять лет. Даже если он уйдёт в бункер на дне океана — они достанут. И не потому, что он знал слишком много. А потому что был слишком хорош.

Он пытался уйти в подполье. Зарабатывал боями — грязными, кровавыми, бессмысленными. Но всё, что он делал, всё равно пахло кровью.

В глазах мира он был убийцей. И если уж так — почему бы не стать лучшим? И не добиться признания. Признание проблемы — это шаг на пути к себе: миллионы задают вопрос «кто я?», и только единицы знают на него ответ.

Он стал.

Во всех теневых кругах его знали под новым именем — мистер Морроу. Бесстрастный. Холодный Призрак. За его работу платили огромные деньги. Появилась сеть. Появилась репутация. И — впервые за долгое время — появилась надежда уйти на покой.

Но он недооценил проект «Тредстоун».

Покой был невозможен.

Слишком глубоко в его мозг вшили слои, команды, триггеры.

Слишком сильно покорёжили Дэвида Уэбба.

Слишком много людей всё ещё мечтали его устранить.

И слишком многим было важно, чтобы он исчез окончательно. Да, он убрал всех, кто имел отношения к проекту «Тредстоун», но о нём всё равно знало слишком много народу.

Умирать Джейсону Борну было не страшно.

Он не боялся смерти. Он с ней жил. Он её знал.

Как наёмник, он был сам себе хозяин: выбирал заказы, отказывался от грязных дел, если не видел в них смысла. Нет, он не получал удовольствия от убийств.

Но он не отворачивался от своей сути. Самообман — это путь в никуда, а он и так слишком долго этим жил.

Он считал себя санитаром, вычищающим то, что другие боятся трогать: дно, мразь, чудовищ в человеческом обличье.

И если этот мир всё равно называл его убийцей — он предпочёл быть убийцей со свободой и выбором. И с честью.

Но что-то пошло не так.

Он не мог оказаться в Северном море — по крайней мере, не сам. Значит, кто-то опять вычистил его память. Значит, кто-то вмешался.

Он плыл и в первый раз за долгие годы почувствовал, как внутри пробежал холод — не от воды, а мысли:

«Если не я выбрал это... тогда кто?»

Память возвращалась медленно — будто кто-то склеивал её по осколкам.

Но вместе с его собственными воспоминаниями всплывали чужие — фрагменты чьей-то другой жизни, странные, неуместные, не имеющие к нему никакого отношения.

Что это? Его снова взяли в поле? Новый проект? Ещё более продвинутый?

Имя — Сириус Блэк — мелькнуло в сознании, не вызвав ничего, кроме лёгкого отторжения. Он не знал, кто это. Но чувствовал: внутри него была ещё одна личность. Точнее, то, что от неё осталось, — разлетевшиеся выцветшие осколки, спутанные воспоминания, не поддающиеся анализу.

Парню сильно не повезло.

Кто-то закодировал его разум, причём топорно и неумело.

Контора так не работает. Они хорошо зачищают следы, шлифуют вмешательства. А здесь — грубая работа, как будто новичок решил поиграть в бога.

Голова пульсировала болью, будто кости черепа треснули изнутри.

Жажда обожгла глотку, руки дрожали. Хотелось пить — что угодно, только не солёную морскую воду. Хотя её он уже наглотался с лихвой.

Берег вырос внезапно — тёмный, зубчатый, как пасть хищника.

Море било в каменные глыбы, как в глухие барабаны — зло, ритмично, с яростью настоящей стихии.

Волны взмывали вверх, рвались, шипели, откатывались, оставляя на прибрежных плитах тёмную слизь, клочья водорослей и бледные обрывки пены.

Его швырнуло на берег, ударило о скалы, потащило обратно, и он, сгруппировавшись, но удержался только чудом.

Жив.

Ещё жив.

Он приподнялся… и замер.

На камнях стояли не руки, а лапы. Широкие, с когтями, покрытые чёрной шерстью собачьи лапы.

Паника подступила волной, но его натренированное сознание сразу же отреагировало.

Ошибка. Иллюзия. Повреждение восприятия.

Он же человек.

Борн — человек. Это факт. Это якорь. Не могли же его разум засунуть в зверя? Ведь не могли же?

Судорожно он вспоминал свои руки — жилистые, мускулистые, подчиняющиеся боевому инстинкту. И в тот же миг его пронзила боль.

Резкая, обжигающая. Тело скрючило, хребет выгнулся дугой — и лапы превратились в руки.

Человеческие. Но слишком худые, чтобы принадлежать Джейсону Борну.

Он стоял на четвереньках, дрожа в ледяной пене прибоя. Дыхание рвалось, сознание гудело, мир кружился.

Одежда — жуткие грязные лохмотья. Хорошо, что была ночь. Хорошо, что никто не видел. Иначе внимания и вопросов не избежать, а ему это не нужно, пока он не разобрался, что к чему.

Мужчина медленно выпрямился, всматриваясь в темноту. Левее, на прибрежном уступе, торчал старый маяк — облупленный, мрачный, давно не горевший. Вокруг — груды ржавого металла, мёртвые заводские трубы, заброшенные контейнеры, проржавевшие портовые краны, торчащие в небо как искривлённые пальцы.

Пахло солью, железом и чем-то масляным, давно засохшим.

Промзона. Брошенная, забытая, возможно, никому не нужная.

Значит, пригодная для укрытия.

Делать нечего. Он встряхнулся, отбросил остатки оцепенения и хрипло выдохнул.

Нужно двигаться:

— найти воду,

— достать еду,

— привести себя в порядок.

А потом — разобраться, кто он теперь и в каком чёртовом мире очнулся.

Спустя два часа скитаний по промокшим улочкам и закоулкам Джейсон набрёл на заброшенный дом в ряду тесной рабочей застройки. Террасные дома стояли плечом к плечу, окна большей части были затянуты пыльными занавесками, но одно из них зияло темнотой. Дверь поддалась не сразу, но с характерным щелчком замок сдался.

Внутри пахло сыростью и старой бумагой. Судя по вороху накопившихся газет у входа, хозяева уехали давно — возможно, на заработки. То, что нужно.

Никто не ищет, никто не ждёт.

Холодильник был абсолютно пуст, но, на счастье, в кладовке он обнаружил немного сухих запасов — рис, какие-то крупы, кусок чёрствого хлеба. Джейсон сварил кашу на воде, ел молча, сосредоточенно, словно выполнял операцию. Потом, даже не переодевшись, рухнул на потёртый диван в гостиной и уснул.

Он спал и ел несколько дней — организм навёрстывал всё, чего был лишён. Иногда просыпался в тревожном поту, с пульсирующей болью в висках и ощущением, что память снова расползается по швам.

На третий день он смог встать, не держась за стены.

В ванной, склонившись над раковиной, Джейсон долго вглядывался в своё отражение. Из зеркала на него смотрел заросший, осунувшийся бродяга. Впалые щёки, неухоженная щетина, тень былой силы — но глаза остались прежними.

Холодный, пронизывающий синий взгляд — тот самый, что был у него в прошлой жизни.

В жизни Джейсона Борна.

Первым делом нужно было смыть с себя морскую соль и запах прибоя, въевшийся в кожу и волосы. Джейсон долго стоял под горячей водой, пока пар не заполнил тесную ванную, а кожа не стала покалывать от перепада температур. Затем он выбрился наголо, сперва тщательно срезав щетину бритвой, а потом взял старую машинку и прошёлся по голове до блеска. Так было меньше вопросов и, по опыту, сложнее узнать и отследить. Он аккуратно собрал срезанные волосы, смыл их в унитаз и убедился, что следов не осталось.

Дом, в котором он обосновался, оказался находкой — часть террасной застройки, жилая, с исправной сантехникой и электричеством. Здесь он мог хотя бы временно почувствовать себя в безопасности.

Еда заканчивалась, и уже ближе к часу ночи он решился на вылазку. В таких районах Британии круглосуточные магазины — редкость, поэтому нужное пришлось искать больше часа. Наконец он заметил небольшой супермаркет: старый фасад, устаревшая сигнализация и камеры, которые выглядели так, будто их не обслуживали годами.

Несмотря на слабость, Джейсон быстро вскрыл дверь служебного входа, работая уверенно и бесшумно, словно выполнял рутинную операцию. Он собрал всё необходимое — воду, продукты, одежду, несколько полезных мелочей — и столь же быстро вернулся. Дверь аккуратно закрыл, оставив всё в том же виде, что и было. Теперь о его визите узна́ют только во время ревизии.

В убежище, наскоро перекусив, он почти сразу завалился спать. Включать свет ночью Джейсон не решался — лишнее внимание ему сейчас было ни к чему. Свою добычу он рассмотрел только утром, при блёклом свете, пробивавшемся сквозь мутное оконное стекло.

Город, в котором он оказался, назывался Барроу-ин-Фернесс. Название объясняло многое: серые кварталы, заводские трубы, пустынные набережные — пейзаж был уныл до безысходности. Но по-настоящему его потрясла не мрачная обстановка, а дата на пожелтевшей газете из прихваченной стопки: 4 августа 1993 года.

Это было невозможно. В это время не существовало никакого Джейсона Борна — он был ещё Дэвидом Уэббом. Однако, окончательно придя в себя, он понял страшную вещь: он находится в чужом теле.

«Всё-таки погиб…» — мысль всплыла из тёмных закоулков сознания, тяжёлая и холодная, как свинец.

Кто же ты, Сириус Блэк, чьё тело так щедро — или жестоко — подбросила ему судьба? Подарок ли это или последняя насмешка перед концом?

Борн знал одно: в его жизни всегда было качество, которое спасало его и в прошлом, и теперь, вероятно, спасёт и в будущем — желание выжить любой ценой.

Мужчина задумчиво перебирал одежду, добытую ночью в супермаркете. Стандартный набор для рабочих кварталов: двое джинсов, несколько простых футболок, пара тёплых джемперов. Нашлись даже кроссовки, удивительно — как будто ждали именно его. Всё максимально неброское, чтобы ни прохожие, ни бобби не обратили лишнего внимания.

Наверное, сто́ит попробовать помедитировать — как учил психолог в прошлой жизни. Что-то подсказывало Джейсону: проблемы Сириуса Блэка теперь стали и его проблемами. Он плотно поужинал, устроился поудобнее и, погружаясь в медитацию, не заметил, как уснул.

В памяти вспыхнули обрывки — кое-что он вспомнил, но в голове Блэка, вероятно, и до смерти царил совершенный кавардак. А что уж говорить, что произошло после...

Так ничего и не поняв, он решил действовать, не оглядываясь на проблемы Сириуса Блэка. Здесь, в Британии, у Лэнгли были конспиративные квартиры, тайники и даже частные клиники, куда полевой агент мог обратиться, назвав кодовые слова. Многие из этих мест не проверялись десятилетиями. Мужчина, представившийся по паролю для второстепенных агентов, да ещё без огнестрельных ранений, вряд ли вызовет большой интерес у бывших коллег.

Тем более, если проект «Тредстоун» и существует, то пока лишь на бумаге — или в чьих-то планах.

До Лондона он добрался по железной дороге, для него, коренного американца, в Англии всё было недалеко. Интересно, что по-английски он говорил с американским акцентом, а Сириус Блэк, донор его тела, был коренным англичанином.

Джейсон шёл по узкой улочке Эппинга, держа руки в карманах куртки. Ночь была туманной, фонари давали лишь мутные жёлтые пятна на мокром асфальте. Ориентировался он по старым пометкам в памяти — странно, но ноги помнили маршрут лучше, чем разум. Хотя ноги в этом случае были чужими.

Впереди показался дом, который на первый взгляд можно было принять за заброшенный. Вывеска «St. Martha’s Convalescent Home» висела криво, буквы местами облупились. На крыльце светилась одна-единственная лампа, мигая так, словно сейчас перегорит. Окна были закрыты жалюзи, а в саду разросшийся плющ тянулся к ветхой беседке.

Борн поднялся по ступеням, трижды постучал, затем нажал на дверной звонок — длинный, старомодный, с металлическим дребезжанием. Дверь открыла пожилая женщина в сером халате и очках в тонкой оправе.

— Да? — голос был усталый, с лёгкой хрипотцой.

— Я ищу покой для уставших, — спокойно произнёс Джейсон с лёгким американским акцентом.

Это были кодовые слова. Женщина чуть прищурилась, кивнула и отступила в сторону, давая пройти внутрь.

Внутри пахло старым деревом и слабым раствором хлорки. Узкий коридор, облупленные стены, потёртый ковёр. Справа — дверь с табличкой Private. Женщина подошла, достала из кармана массивный ключ, вставила в замок и провернула. За дверью открылся небольшой тамбур, а в нём — ещё одна дверь с панелью старого механического кодового замка.

Джейсон набрал комбинацию, которую помнил ещё со времён работы на ЦРУ. Замок щёлкнул, дверь распахнулась — и он будто оказался в другом мире.

Коридор был выложен гладкими белыми панелями, свет — холодный и ровный, из стен тихо гудела аппаратура. Несколько мужчин и женщин в медицинских халатах мелькали, не задерживая взгляда на новичке. На дальнем конце коридора дежурил охранник в штатском, без оружия на виду, но с той самой выправкой, которую невозможно спутать.

— У нас новый, — тихо сказала женщина-«привратник», передавая Джейсона с рук на руки высокому мужчине в синем халате.

— Сначала осмотр, потом к координатору, — отрывисто бросил он, не задавая лишних вопросов.

Джейсон пошёл за ним, чувствуя, как внутри постепенно возвращается та холодная собранность, что всегда приходила перед началом операции.

Мужчина провёл его в небольшой кабинет, где за столом сидела девушка в белом халате. Она не произнесла ни слова — лишь коротко кивнула и, ловко наложив жгут, быстро взяла у Джейсона кровь из вены. Следом за ней вошёл врач, сухощавый, с усталым взглядом и лёгким запахом ментола. Он молча осмотрел Борна: проверил зрачки, рефлексы, дыхание, сделал несколько пометок в планшете.

Под конец процедуры доктор протянул к нему странное устройство — металлическую пластину размером с ладонь.

— Положите руку, пожалуйста, — произнёс он без выражения.

Джейсон подчинился и почти сразу заметил, как на лице врача мелькнуло напряжение. Пальцы того едва заметно дрогнули, а взгляд на секунду стал острым, как лезвие.

— Подождите здесь, — коротко сказал он и быстро вышел.

Борн насторожился. За годы работы на ЦРУ он бывал в подобных заведениях, но ничего похожего на «пластину» в процедуре приёма не помнил. Это было новым элементом — и, возможно, не для всех пациентов. Тем не менее тревоги пока не ощущалось: код, которым он воспользовался при входе, знали единицы, и вряд ли кто-то посторонний имел к нему доступ. Да и такие, как его отец, пользовались клиниками другого уровня, с совершенно иной системой допуска.

Минуту спустя дверь снова открылась, и в проёме появилась уже знакомая медсестра.

— Следуйте за мной, — спокойно сказала она.

Джейсон пошёл за ней по тихому коридору. Девушка привела его в просторный кабинет, где за столом сидел координатор — мужчина лет сорока с аккуратно зачёсанными тёмными волосами и внимательным, но непроницаемым взглядом.

На столе перед ним лежали распечатанные результаты анализов и медицинских тестов. Борн отметил их, но виду не подал. Он знал: в подобных местах врачи и координаторы не имеют права задавать вопросов, не связанных с медициной. Их задача — оказывать помощь, а не вести допрос. Если бы была объявлена тревога, здесь всё было бы иначе: не беседа, а быстрый захват и попытка вывести из игры.

Координатор откашлялся, слегка поправил воротник и произнёс:

— Извините, мистер… Ваши анализы вполне удовлетворительны, если не считать сильного истощения и анемии. Судя по всему, вы долго голодали.

Джейсон не счёл нужным отвечать. Он был секретным агентом, пришедшим за помощью, и не имел права разглашать суть своего задания. Вместо слов он просто сверлил координатора холодным взглядом, ожидая продолжения.

— Так вот, сэр, — продолжил тот, — мы задержим вас на пару дней и предложим курс витаминов. Но вы же знаете, что для вас, как для одарённого, требуется особое лечение…

В этот момент в голове Борна всё встало на свои места: вот в чём проблема Блэка — он, похоже, маг. Значит, он действительно оказался в другом мире. Но как сработали его старые коды? Миры похожи?

Снаружи Джейсон продолжал держать ледяную маску и спокойно спросил:

— Вы можете это обеспечить? — голос Джейсона прозвучал с резким американским акцентом, отчётливо выделяясь на фоне ровной и сдержанной речи координатора британца. Но, к удивлению Борна, его собеседник явно расслабился.

— Разумеется, сэр, — ответил координатор. — Но придётся немного подождать. Будут ещё пожелания?

— Да, мне нужен спортивный зал для реабилитации, или хотя бы спортплощадка.

Координатор оживился:

— Безусловно, мы позаботимся обо всём. Завтра утром к вам придёт наш специалист по одарённым.

Джейсона проводили в палату, больше напоминавшую уютный гостиничный номер, чем больничную палату. Пока он принимал душ, в комнате уже был накрыт стол к ужину — скромный, но аккуратный.

После процедуры он устроился у открытого окна, игла капельницы нежно покалывала вену. В вену медленно вливались витаминные растворы, и, расслабившись, он смотрел на далёкие мерцающие огни большого Лондона, мерцающие как тысячи несбывшихся надежд и новых возможностей.

Утро Джейсон начал с разминки — впервые в этом теле он сделал несколько неуверенных, но настойчивых упражнений на спортивной площадке. За время тренировки с него стекло семь потов — тело донора, похоже, совсем не привыкло к физическим нагрузкам.

После душа и лёгкого завтрака его пригласили к обещанному специалисту по одарённым. Борн прошёл за медсестрой в небольшой кабинет, где его уже ждал странный черноволосый мужчина лет тридцати.

Мужчина с ужасом уставился на него и прорычал:

— Блэк? Это ты? Как ты здесь оказался?

Джейсон ещё вчера решил, что представляться Сириусом — не лучший вариант, и спокойно ответил:

— Не думаю, что мы знакомы, сэр, и я не вправе называть своё имя, если вы понимаете правила этой организации.

Похоже, его слова убедили собеседника. Мужчина смягчил выражение лица:

— Извините, сэр, просто на минуту мне показалось, что вы — мой давно забытый знакомый.

Джейсон кивнул про себя. Этот лекарь, вероятно, действительно знал Блэка, но американский акцент Борна звучал слишком аутентично, чтобы совпадать с личностью прежнего хозяина тела.

Черноволосый маг осторожно достал волшебную палочку и начал посылать в Джейсона разноцветные заклинания. Лучи света пересекали комнату, а мужчина при этом записывал на серо-бурой бумаге результаты диагностики.

— Могу я задать вам вопрос? — спросил маг, когда процедура закончилась.

Джейсон кивнул, не отводя взгляда.

— Вы теряли память?

Джейсон внимательно посмотрел на мужчину. Чёрные волосы и глаза, типичная южноевропейская внешность, но говорит он на безупречном английском — совсем не то, что он ожидал.

Может, сто́ит сказать правду? Навредить ещё не запущенному проекту это не сможет. Да и будет ли здесь вообще «Тредстоун»? В мире, где существует магия, возможности могут быть совсем иными.

— Можно и так сказать, — начал он. — Это особый секретный проект, связанный с трансформацией личности. Почти ничего о нём рассказать не могу. Во мне сосуществуют воспоминания двух людей — того, кем я был до включения в проект, и того, кем стал после. Долгое время пришлось работать над собой, чтобы слить эти образы воедино. Потому не хочу рисковать хрупким равновесием, которого удалось достичь.

Маг покачал головой.

— Я могу попытаться помочь, но легилиментить агентов строго запрещено, особенно таких, как вы. Я здесь на контракте. Но могу предложить зелья — полного восстановления памяти не гарантирую, но вы будете чувствовать себя гораздо лучше.

Он немного улыбнулся и добавил:

— Зовите меня Северус, это допустимо. И ещё раз извините, но вы действительно чем-то мне напомнили моего одноклассника.

— Можете звать меня Джейсон. Как вы поняли, я американец, — ответил Борн с лёгкой усмешкой.

Следующую неделю Джейсон Борн провёл в клинике, где дни текли в размеренном ритме — физические упражнения на площадке сменялись приёмом зелий и полноценным питанием. Уже к третьему дню он начал осознавать одну важную вещь: физиология магов заметно отличалась от человеческой.

Смотрясь в зеркало, он с удивлением отмечал перемены: перед ним стоял уже не тот измотанный человек, каким он был три дня назад, а вполне крепкий и подтянутый мужчина — хотя и всё ещё измождённый и чужой для него.

Каждый день Северус навещал его, внимательно осматривая и проверяя состояние здоровья. На лице медика часто мелькало странное, почти тревожное выражение, когда он наблюдал за тренировками Борна. Но для бывшего агента за физическими упражнениями скрывалось нечто большее — он всё быстрее становился собой, стремительно приобретая привычную форму.

Самое удивительное происходило в глубине сознания Джейсона — постепенно в его памяти начинали появляться фрагменты не только собственной жизни, но и жизни Сириуса Блэка. Однако воспоминания донора для него были похожи на кинофильм, который он смотрит со стороны — знакомый, но чужой. Он знал подробности, видел лица и слышал голоса, но это не было его прошлым.

Зато его собственные воспоминания — те, что давно стёрлись и затерялись ещё во времена предыдущей жизни, — начинали постепенно возвращаться. Бывший агент понял, что прожил гораздо больше времени как Джейсон Борн, чем когда-либо был Дэвидом Уэббом.

Выбор стать киллером был сознательным: Дэвид принял его сам, хотя последний решающий шаг был сделан под давлением обстоятельств. Его психотерапевт всегда говорил, что всё начинается с принятия самого себя. И теперь, оказавшись в этом странном новом мире, Джейсон наконец принял свою старую и новую жизни — с их тайнами, опасностями и возможностями.

К моменту выписки он уже ясно понимал, куда направится дальше. Его появление здесь не случайность, ночами всё чаще слышится зов, который нельзя игнорировать. Он знал, что за ним следят, ждут и зовут — и это придавало ему решимости.

Впереди была неизвестность, но Борн был готов встретить её лицом к лицу.

Джейсон вышел из клиники и направился к станции пригородной электрички — так было проще сбросить возможный хвост. Он не думал, что маги станут преследовать его здесь, да и их искусством он не владел.

Ему нужно было добраться до определённого места, но Борн всегда был осторожен: сначала он решил захватить необходимое оборудование одной из старых ухоронок в Лондоне.

Сделав несколько пересадок, он вышел на промышленной окраине и свернул в узкий проход между складскими зданиями. Тусклый свет ламп едва освещал бетонные стены, а воздух был наполнен запахом ржавчины и машинного масла.

Мужчина отсчитал нужный бокс и аккуратно набрал код на замке. Тайник порадовал: внутри лежал полный комплект необходимого инвентаря, аккуратно уложенного и почти не тронутого. Особое внимание он обратил на редкое и дорогостоящее вооружение.

Вдумчиво подбирая оружие и боеприпасы, он проверил всё и, убедившись, что укомплектован, закрыл тайник за собой. Пока ему везло.

Теперь оставалось добраться до центра Лондона. Жаль, что он пока не владел современной аппаратурой и технологиями этого мира — придётся действовать по старинке.

На площадь Гриммо Джейсон ступил уже в сумерках — это место посылало зов и являлось ему в снах с момента попадания в этот странный мир. Борн молча наблюдал, как между домами №11 и №13 вдруг проявилась ещё одна, недостающая часть.

Мужчина поднялся на крыльцо и толкнул дверь, которая будто специально ждала его.

— Я пришёл. Зачем вы меня звали и что вам нужно? — громко и без тени страха произнёс он, оказавшись в тёмной прихожей.

Перед ним с тихим хлопком появился мелкий и страшный гуманоид, похожий на карикатурного мелкого беса. Подняв глаза на Борна, он дрожащим голосом сказал:

— Род Блэк приветствует нового главу. Ритуал хозяйки Вальбурги удался.

Неизвестное существо затряслось и замолчало. Мужчина немного подождал и спросил:

— Могу я поговорить с твоей хозяйкой, Вальбургой?

Из глубины холла раздался женский голос:

— Конечно, можете, юноша, подойдите. Кричер! Зажги свет!

Джейсон увидел, что с ним говорит женщина, изображённая на картине. Грубить потенциальным клиентам, даже таким странным, он считал плохой идеей, поэтому вежливо обратился к хозяйке дома:

— Извините, мадам, я недавно очнулся в теле этого мужчины — Сириуса Блэка — и получил настоятельные рекомендации посетить это место. Не могли бы вы объяснить, что вам от меня нужно?

Та, кого мелкий бес назвал Вальбургой, с интересом разглядывала его и наконец сказала:

— Вы, юноша, пребываете в теле моего сына. К сожалению, он умер в тюрьме для волшебников, именуемой Азкабаном. Тело ещё некоторое время оставалось живым, но Сириуса уже не было. Такое случается с Блэками: мы либо сходим с ума, либо покидаем тело ради перерождения, оставляя лишь пустую оболочку. Я знала, что это произойдёт рано или поздно, и перед смертью провела ритуал, который призван привести достойную душу из-за грани.

— Достойную чего? — резко перебил Борн.

Женщина на портрете оскалилась в загадочной улыбке:

— Возродить род Блэк. Это ваша вира — честь и обязанность за новую жизнь.

— Видите ли, мадам, я далеко не ангел, и на моих руках много крови. Но, если для возрождения вашего рода придётся приносить в жертву младенцев или невинных, мне проще вернуться за грань — там нет ничего страшного.

С каждым его словом в глазах женщины и мелкого беса-прислужника разгорались смешанные чувства — восхищение, переплетённое с предвкушением.

— Что вы, — улыбнулась она, — вы сейчас последний из рода. Можете даже переписать кодекс. И обучение мы вам обеспечим. Вы ведь наёмник?

— Как вы узнали? — с интересом спросил Джейсон.

Улыбка женщины стала ещё шире, превращаясь почти в хищный оскал. Лицо источало уверенность и глубокое, почти торжественное довольство.

— Это видно. Ваша профессия востребована во всех мирах, — заметила она с едва уловимой насмешкой в голосе.

— Понятно. И каковы условия нашего сотрудничества? — поинтересовался он, не меняя ровного тона.

— Ничего сложного. Вы делаете всё для процветания и продолжения рода Блэк.

— И в чём подвох?

— В обучении. Вам придётся многому учиться. Но все ресурсы рода будут в вашем распоряжении.

— И никакого форматирования памяти, кабальных контрактов или прочих мерзостей вроде кровной мести? — уточнил он с лёгкой усмешкой, но в голосе прозвучала сталь. — Знаете ли, мадам, я работаю исключительно за деньги. Те времена, когда мне промыли мозги патриотизмом и заставили вкалывать за жалованье, мне очень не понравились. Слишком много сил пришлось потратить, чтобы вернуть себя и принять то, кем я являюсь.

— Мы ничего подобного не требуем, — мадам Блэк оскалилась, блеснув зубами в почти звериной улыбке. — А если кто-то попытается помешать… вы сами сможете решить эти вопросы.

Джейсон задумался. Чужой мир — но выживание для него процесс привычный. Только здесь всё иначе: магия, и это… чертовски интересно. Ещё в клинике, наблюдая за работой мага, он ловил себя на мысли, что хотел бы уметь то же самое. А что, если к его навыкам здесь можно прибавить ещё и магию? Перспективы вырисовывались самые многообещающие.

Дом, конечно, выглядел заброшенным, но был богат: резные панели, старинная мебель под слоем пыли, приглушённый блеск золочёных рам. Район — явно дорогой. Если семья владела таким имуществом, значит, у неё было достаточно средств… и, вероятно, не меньше врагов и конкурентов.

Ему требовалось укрытие — место, где можно переждать и адаптироваться. Ресурсы в этом мире были бы кстати. Конечно, он мог бы продолжить тянуть деньги из старых заначек ЦРУ, но их хватит ненадолго. К тому же деньги отслеживались куда тщательнее, чем запасное оружие или неофициальная клиника партнёров. А ведь МИ-6 тоже могли быть в курсе: клиника, в которой проходило лечение, находилась под их контролем.

Как ни крути, а предложение нарисованной леди с портрета появилось весьма кстати. Вот только Джейсон привык играть по своим правилам.

— Мэм, — произнёс он, встретившись взглядом с живыми, почти насмешливыми глазами на полотне, — у меня будут условия. Первое я уже озвучил. Второе — наиболее полное обучение владению магией. Третье — возможность совершенствоваться в своей сфере и брать заказы. Я просто не уверен, что смогу жить как обычный обыватель… а когда человек подавляет свою суть, знаете ли, у него рано или поздно съезжает крыша.

— Меня всё устраивает, — мадам Блэк перешла на деловой, сухой тон, словно подытожив переговоры. — Все ваши условия понятны и приемлемы. Тем более вы, как никто другой, подходите на роль главы нашего рода. Мы, как известно, считаемся тёмным родом… но младенцев в жертву не приносим, и напрасные смерти нам не нужны.

— Отчего же ваш род погиб? — спросил он, чуть склонив голову, словно прицениваясь к собеседнице.

Дама картинно вздохнула, откинувшись в кресле, и начала свой рассказ:

— Видите ли, в нашем обществе были широко распространены идеи чистокровности. Мы предпочитали подбирать супругов исключительно в своём кругу. Конечно, нам говорили, что это вредно, но… это было слишком выгодно, чтобы отказаться.

В уголках её губ мелькнула горькая усмешка.

— Нашим бичом стало безумие. Хорошо, если некоторые рождались просто бесплодными, как моя племянница. Но последней каплей стал мой брак с Орионом — мы были троюродными кузенами. Раньше подобные союзы считались допустимыми, но в нашем случае этого оказалось недостаточно.

Она на мгновение умолкла, будто выбирая слова.

— Да, мы сумели ритуально зачать детей — магически сильных, красивых… но оба ребёнка оказались абсолютно безумны. Какое-то время мы возлагали надежды на младшего, Регулуса, но напрасно. Его болезнь была тихой, в отличие от брата, у которого она проявлялась громко и яростно. Регулус погиб во время одного из приступов помешательства.

— А остальные? — Джейсон чуть подался вперёд. — Я так понял, вас было много.

— Бесплодие, — сухо произнесла мадам Блэк, словно ставя точку в перечислении трагедий рода. — Сириус хотя бы мог иметь детей.

— Всё с вами ясно, — кивнул Джейсон. — Если я смогу иметь детей в будущем, ваш род будет возрождён. Но никакого давления в вопросах брака. Если будет нужно — приведу хоть американку, хоть китаянку.

В глазах дамы сверкнула искра одобрения.

— Приемлемо. Но она должна быть одарённой.

— Приемлемо, — согласился он без колебаний. — Заключаем договор?

— В этом нет необходимости, если вы, мистер…

— Борн. Джейсон Борн.

— Мистер Борн, — мадам Блэк произнесла его имя так, будто пробовала на вкус, — если вы согласны, то достаточно капнуть каплю крови на родовой гобелен.

— И всё? — прищурился он. — И какие последствия меня ждут?

— Самые простые, — губы женщины тронула тонкая улыбка. — Вы станете частью нашей семьи. Вам ведь нужны имя и новые документы?

Джейсон невольно сравнил происходящее с отношениями внутри итальянского мафиозного клана. Но возражать не стал: новые документы ему действительно были нужны. Он последовал за уродливым ушастым существом, которое представилось Кричером, вглубь дома.

Бес привёл его в просторную комнату с высокими потолками. Все стены были покрыты гобеленами с изображением могучего древа рода Блэк. Джейсон осторожно вынул нож из-за пояса, надавил лезвием на подушечку пальца — и выступившую каплю крови аккуратно капнул на стену.

В тот же момент по комнате пронеслась волна магии: стены зашевелились, и по гобелену прокатилось словно цунами, меняя весь его внешний вид. Джейсон заметил, что в месте, где кончались ветви древа, появился его портрет. Ветка тянулась от некого Арктуруса Блэка — отца Ориона. Портрета матери на гобелене вовсе не было.

Под его изображением возникла золотая табличка с именем: Джейсон Орион Блэк и датой рождения — 13 сентября 1961 года. Дата на десять лет отличалась от той, что когда-то была записана в его паспорте. Если текущий год действительно 1993-й, значит, ему тридцать два. Прекрасный возраст.

И здесь его взгляд зацепился за тонкую, едва заметную ниточку, тянущуюся от его портрета к другому — расположенному на противоположной стороне древнего древа Блэков. Среди ряда абсолютно чёрных, перечёркнутых рамок выделялась одна — изумрудная, и в ней было фото черноволосого мальчика в очках. Золотая табличка внизу гласила: Генри Джеймс Поттер. Именно к нему вилась нить от единственного ныне живого Блэка.

— Кричер! — Джейсон обернулся. — Что означает эта нить?

— Новый глава дома Блэк очень мудр, — склонился в поклоне эльф, — он сразу заметил важное. Это остаток связи магического наставничества и последнего желания недостойного потомка Сириуса — позаботиться о полукровном сыне его друга Джеймса.

— А понятней?

— Это значит, — с терпеливой покорностью пояснил Кричер, — что род Блэк должен заботиться об этом ребёнке. Тем более что он последний Поттер.

От долгого насыщенного дня у Джейсона уже слегка кружилась голова. Он решил, что сто́ит разбираться с проблемами по очереди.

— Ясно. Кричер, можешь закупить продуктов, пока я схожу поесть?

— Хозяину не надо никуда ходить, — эльф вытянулся в струнку. — Кричер накроет стол в малой столовой и приготовит комнату главы рода.

Ну вот и славно. Мужчина вдруг ощутил, насколько сильно устал. Было странное, но отчётливое чувство, что сама манипуляция с гобеленом отняла у него немало сил. Более того, ему чудилось, что он каким-то образом ощущает весь дом — от подвала до чердака, как если бы стены стали частью его самого.

Нет, сейчас всё решено: ужин, ванна и постель — именно в таком порядке.

Утро встретило Джейсона в роскошной спальне, оформленной в викторианском стиле. Огромная кровать с высоким резным изголовьем и пологом из тёмно-синего бархата занимала центральное место. В углу поблёскивал массивный камин с позолоченными элементами, над которым висело зеркало в тяжёлой раме. Всё здесь дышало старинным величием и богатством. Сомнений не оставалось: Блэки умели жить на широкую ногу.

Он неторопливо поднялся, привёл себя в порядок в просторной ванной, где всё уже было подготовлено к его пробуждению: свежие полотенца, наполненная ароматной пеной купель, зеркало без малейшего следа запотевания. Сервис — безупречный, даже по стандартам ЦРУ.

Спускаясь по широкой дубовой лестнице с резными перилами, он отметил, как мягко под ногами скрипят ступени, словно приветствуя нового хозяина. Дом, казалось, жил и дышал вместе с ним.

В малой столовой его ждал завтрак — по-настоящему английский: пышный омлет с ветчиной, румяные сосиски, хрустящие тосты с малиновым джемом и густой ароматный кофе. Борн, а теперь уже Блэк, позволил себе расслабиться и с удовольствием отведать простую, но сытную еду. С каждым глотком он чувствовал, как возвращаются силы.

Вдруг память подсказала ему важную мысль. Он отставил чашку и негромко позвал:

— Кричер! У британских магов есть своя пресса?

Домовик появился мгновенно. Но теперь он выглядел совсем не так, как вчера. Вместо замызганной тряпки на нём была свежая, аккуратно обёрнутая ткань, напоминающая тогу, украшенная гербом рода Блэк. Кожа разгладилась, из глаз исчезла усталость, а раболепная сутулость уступила место осторожной гордости.

— Разумеется, хозяин Джейсон, — с почтительным поклоном ответил Кричер. — Ежедневный пророк.

— Можешь достать для меня все выпуски за последний месяц?

— Сию секунду, сэр.

Домовик исчез с тихим хлопком. Джейсон не успел доесть завтрак, как сбоку, на журнальном столике, из воздуха выросла аккуратная стопка свежих газет. Бумага пахла типографской краской и магией, а страницы перелистывались сами, словно нетерпеливо ожидая читателя.

Позавтракав, Борн устроился в массивном кресле в кабинете главы рода. Высокая спинка с резным гербом и тяжёлый дубовый стол делали обстановку почти официальной. Он развернул первый номер — и нахмурился: картинки на страницах шевелились, словно в старом немом кино, и следили за ним живыми взглядами.

С первых строк в глаза бросилась истерика прессы. Примерно с конца июля Пророк буквально взорвался сообщениями о побеге «ужасного преступника» Сириуса Блэка. Но странность была в другом: если верить заголовкам, Блэку вменялось в вину вовсе не гибель нескольких десятков мирных жителей. Все внимание было сосредоточено на «предательстве Поттеров» и убийстве некоего Петтигрю.

Джейсон нахмурился ещё сильнее. Если человеческая жизнь здесь так дёшево ценится, то за что тогда пожизненный срок? Предательство и смерть одного мага? Слишком несоразмерно. Что-то в этой истории не сходилось. Нужно будет ознакомиться с местным законодательством.

Он быстро пролистал все газеты за месяц. Шум не утихал, напротив — с каждым днём поднимался всё сильнее, словно кто-то искусно поддерживал огонь, подбрасывая дрова.

«Это плохо, — холодно отметил он про себя. — Значит, придётся залечь на дно. Сириус Блэк, кому же ты так перешёл дорогу?»

План действий начинал постепенно вырисовываться. К тому же ощущение дома на площади Гриммо никуда не исчезло — напротив, к утру оно усилилось. Стоило Джейсону закрыть глаза, и он чувствовал каждый коридор, каждую комнату, даже тёмные углы подвала. Словно сам особняк дышал вместе с ним.

К этому добавились и странные знания — как будто в память были вбиты основы магического быта и ритуалов, доступные любому наследнику с пелёнок. Не полноценные умения — скорее основы. Именно поэтому он вдруг понял: где-то остались частички его плоти, по которым его могут отследить.

Джейсон нахмурился и подошёл к картине миссис Блэк.

— Мэм, — голос его прозвучал спокойно, почти сухо, — что такое «отсечение плоти»? И как именно меня через это могут найти?

На портрете женщина приподняла подбородок и улыбнулась уголками губ, словно наставница, уловившая смышлёного ученика.

— Очень просто, — ответила она. — По крови, волосам, обрезкам ногтей маг может провести ритуал отслеживания. Но, если сделаете отсечение плоти, все ранее взятые образцы станут непригодны.

«Генетический анализ в магическом исполнении, — холодно отметил Борн. — Только ещё быстрее и куда опаснее».

Мысль была неприятной. Вывод один: придётся изучать возможности волшебников куда тщательнее.

До обеда Джейсон успел провести обряд отсечения плоти и обряд отречения от клятв Сириуса Блэка. Ощущение чужих обязательств, давившее на сознание словно тяжёлые оковы, растворилось, и он почувствовал, как внутри стало легче дышать. Но связь с неизвестным Генри Поттером никуда не исчезла. Согласно книге-пособию по ритуалам, это означало лишь одно: мальчишка действительно нуждается в опеке рода Блэк как последний в линии Поттеров и кровный родственник.

Пришлось снова обратиться к мадам Вальбурге. Джейсон поднял глаза на величественный портрет.

— Мадам, — произнёс он, чуть замедлив речь, — ваш род вёл серьёзный бизнес?

— Разумеется, молодой человек, — гордо ответила женщина с портрета, её взгляд вспыхнул гордым огнём. — Род Блэк всегда был не только сильным магически, но и состоятельным.

— Значит, у вас должны были сохраниться определённые связи. С людьми, которые умеют выполнять… деликатные поручения?

Женщина коротко хмыкнула.

— Разумеется.

— В ближайшее время мне понадобятся такие люди. Нужно найти мистера Генри Поттера.

— Но это невозможно, — в голосе Вальбурги прозвучала жёсткая усмешка. — Его прячет сам Дамблдор!

— Нет ничего невозможного, мэм. Возможно, мальчика просто никто толком и не искал. Насколько я помню, у британцев весьма своеобразное отношение к детям. Дайте мне факты о его родственниках — и через час я назову наиболее вероятные места, где может находиться ребёнок.

Вальбурга удивлённо приподняла брови, но затем, очевидно вспомнив, с кем разговаривает, медленно кивнула.

— Я переговорю с поверенным рода. Не волнуйтесь: он связан клятвой и непреложными обетами, он не сможет никому выдать наших дел.

После этих слов женщина исчезла с портрета, словно растворилась в красках, и на холсте воцарилась тишина. Новоявленный Блэк ещё долго стоял напротив, удивлённо вглядываясь в изображение: всё осталось на своих местах — те же стены, те же драпировки, даже привычная тяжесть старого холста, только самой хозяйки больше не было.

Ближе к ужину неизвестная сова пролетела в окно и аккуратно опустила пакет на имя Джейсона Блэка. Внутри оказались бумаги на Генри Джеймса Поттера, родившегося 31 июля 1980 года: сведения о матери, отце, родственниках. Мать — из обычного мира, у неё была сестра, по всей видимости, единственная ближайшая родственница мальчика. «Ну и что сложного в поиске?» — подумал Джейсон, листая страницы.

После ужина он снова стал Борном. Джинсы, куртка, кроссовки — всё неброское, но аккуратное и удобное. Проверил оборудование и вооружение. Палочка для заклинаний была хороша, но пистолет с глушителем лучше. Глока у него пока не было, но позже он приобретёт подходящий у торговцев. Отмычки, прерыватели сигнализаций, дешифраторы кодов — всё, что он взял из старой заначки Лэнгли. Зачем ему дилетанты вроде частных детективов? Мистер Борн-Блэк сам всё узнает быстрее, эффективнее и, главное, без следов.

Для полной проверки бывшему агенту пришлось вскрыть базы данных медицинского департамента министерства здравоохранения, службы страховой статистики. Затем — с помощью Кричера — переместиться в Бирмингем, где жили Эвансы, и пролистать архивы мэрии города. Для полноты картины оставались лишь базы данных налоговой службы и ювеналов. Вздохнув, Джейсон отметил для себя: «Здесь нет системы вроде американского номера социального страхования, который сразу выдаёт местоположение. Но принцип схож».

Через три дня вся цепочка событий сложилась как пазл. Джейсон точно установил: Генри Джеймс Поттер проживает по адресу 4 Privet Drive, Guildford, Surrey, GU1 1AA.

Инспектор ювенальной службы посещал его дом раз в три месяца, а раз в год Генри проходил медицинское освидетельствование. Последний отчёт медиков явно не понравился Джейсону. В неизвестной закрытой школе ребёнок регулярно получал травмы, становился всё более замкнутым и необщительным. Психолог настойчиво рекомендовала индивидуальную терапию, но мальчик отказывался. И всё это — всего в тринадцать лет. Друзей у него не было, а характер становился всё более агрессивным.

Старые отчёты о здоровье ребёнка показывали, что до одиннадцати лет с ним всё было явно лучше. Опекунов — Вернона Дурслей и Петунью Дурслей, урожденную Эванс — уже дважды вызывали на комиссию, где они объясняли, что травмы последних двух лет ребёнок получал в закрытой школе, а не дома. После этих заседаний наступала странная тишина, и Джейсон понимал: скорее всего, работали обливейторы и затирали воспоминания, но почему-то не изымали документы.

До поступления в Хогвартс жизнь Генри была, по сути, обычной. Опекуны его не били, но наказывали запиранием в чулане. Комната мальчика была самой маленькой в доме, а психолог отмечала частые конфликты между ним и родным сыном опекунов. Генри явно считал себя обделённым вниманием.

Семья Дурслей жила в респектабельном Гилфорде, платила немаленькую ипотеку за дом, а также тратила средства на обучение собственного сына в частной школе. Департамент образования предоставил ювеналам справку: обучение одарённого Генри Джеймса Поттера было оплачено его родителями ещё до их смерти.

Понятно, что правительство знало о существовании магов, но каким образом они с ними взаимодействовали, Джейсону было не до конца ясно. Маг на контракте в клинике явно работал на МИ-6, и это давало пищу для размышлений.

Интересно, что на его имя Джейсон наткнулся также в архивах мэрии Бирмингема. Северус Снейп проживал в этом же городе: 14 Spinners End Drive, Cradley Heath, West Midlands B64 5LG. Ему был необходим магический медик, и Снейп подходил как нельзя лучше. Контракт не позволял тому раскрыть лишнего, а по косвенным признакам выходило, что у Секретной службы Её Величества имелся свой магический отдел, вполне реальный.

А Генри Поттеру медицинская помощь нужна была прямо сейчас, без отсрочки. Джейсон понимал: откладывать нельзя — парню скоро в Хогвартс.

На сбор информации и её анализ Борн потратил чуть больше недели, и выводы оказались неутешительными. Он, взрослый мужчина, всю жизнь игравший в жёсткие игры, понимал: в прошлой жизни его собственный отец практически с рождения «продал» его Лэнгли, и Дэвид Уэбб, по сути, с этим соглашался. Но Генри Поттер ничего подобного не выбирал и имел полное право на счастливую жизнь. А сейчас Джейсон Блэк ничем не мог ему помочь — он даже ещё не был легализован в этом мире.

Мужчина подошёл к зеркалу в массивной бронзовой раме и стал изучать своё отражение.

«Вы прекрасно выглядите, хозяин», — прошептало зеркало. Борн усмехнулся.

Когда он впервые после попадания в это тело посмотрел в зеркало, он не узнавал себя: сбежавший бродяга со страниц Ежедневного Пророка. Сейчас же признать в нём Сириуса Блэка было крайне трудно. Прическа после мытья эксклюзивным шампунем самостоятельно уложилась привычным коротким ёжиком как в прошлой жизни, волосы стали жестче, чем у донора, а телосложение изменилось кардинально. До идеальной формы тридцатидвухлетнего Борна ещё было далеко, но скорость реакции была даже лучше, чем тогда.

Вообще, за время, проведённое в этом теле, оно постепенно приобретало черты Джейсона, причудливо смешавшиеся с блэковскими. Теперь он мог смело отправляться к мистеру Снейпу в пригород Бирмингема, не боясь, что его примут за сбежавшего Сириуса.

— Кричер, принеси ту одежду, что я тебе дал вчера.

Мужчина недавно закупился на Oxford Street: всё практичное, неброское, из натуральных тканей. Кричер, как всегда, ворчал на магловскую одежду, но замолчал, когда Джейсон напомнил, что в мантии не разместить и половины арсенала, а работать придется в обычном мире. Только тогда домовик согласился и принялся за подгонку.

Через некоторое время Кричер принес кожаную куртку Belstaff с пришитыми изнутри карманами и кобурой под левой рукой, тёмные джинсы с дополнительными креплениями для гранат и ножей, кожаные ботинки Clarks с боковыми ножнами.

Джейсон методично проверял каждый карман, поправлял кобуру, осматривал крепления для гранат и ножей. Он мысленно прокручивал маршруты, варианты действий и возможные угрозы. Кричер тем временем наносил на ткань руны и готовил зелья для прочности, ворча о том, что лучше бы всё сделали мастера на заказ.

— Это значит лишнее внимание, — отрезал Джейсон. — И нам это ни к чему.

Домовик смиренно кивнул, а Джейсон, примеряя ботинки и проверяя карманы, уже мысленно планировал, как аккуратно обойти охрану и найти Генри Поттера. Мужчина не сомневался в своих силах: каждое движение одежды и оружия было рассчитано, всё должно работать без промахов. В первую очередь ему нужно было самостоятельно проверить полученную информацию.

Борн-Блэк только учился аппарации, и при каждом перемещении его страховал домовик. С каждым днём он узнавал о магическом мире всё больше и больше и старался сразу применять новые знания на практике.

Привет-Драйв, дом номер четыре, встретил его тишиной и спокойствием, характерными для подобных улочек Британии. Но мальчика дома не оказалось. На аккуратные расспросы ему ответили, что он вроде бы уехал к друзьям.

Только мужчина успел отойти в парк, как перед ним материализовался Кричер с тихим хлопком.

— Хозяин, Кричер узнал, куда делся Поттер, — произнёс домовик. По вопросительному взгляду Джейсона он пояснил: — Здесь живёт сквибка, и у неё множество книзлов. Кричер следил за ними и узнал, где находится мальчик. Он на Косой аллее — в Дырявом котле.

Борн чуть не сделал привычный жест «рука-лицо». Он тут изображает шпиона, а эти идиоты перемещают парня из тихого места, где каждый незнакомец на виду, на самую людную улицу, где затеряться проще простого. Или пацан и правда никому не нужен?

Пришлось вернуться на Гриммо и переодеться в артефактную одежду из драконьей кожи, хранившуюся в доме. Джейсон подумал, что, если бы не покрой, её вполне можно было бы носить и в обычном мире.

На Косой аллее перед началом учебного года было многолюдно. На Борна косились с уважением, предлагали свои товары, но он быстро прошёл в Лютный переулок. Здесь было потише и веселее. Мужчина машинально сломал пальцы какому-то карманнику: а не надо совать руки куда не просят.

Один из магазинов привлек его внимание: здесь продавалось вооружение. Борн просто не мог пройти мимо. Ассортимент пришёлся ему по вкусу, и он прикупил парочку кастетов, укреплённых рунами, взвесил на ладони несколько метательных ножей, даже кинул один в стену под одобрительный взгляд продавца. Тот стал значительно почтительнее и предложил к покупке новинки.

«Хорошо, когда кошелёк полный золотых галлеонов: можно не скупиться на экипировке», — подумал Джейсон. Он вышел из магазина чрезвычайно довольным, походя сломав ещё несколько рук какому-то отребью, и вернулся на Косую аллею.

Мужчина расположился в центральном зале Дырявого котла и неспешно ел свой обед, наблюдая за шумным рыжеволосым семейством, среди которого мелькала темноволосая макушка Гарри Поттера. Отец семейства, отведя мальчика в сторону, громко оповещал его об опасности преступника Сириуса Блэка. На самого Джейсона никто не обращал внимания — ещё один успешный наёмник рыжих их не интересовал. Его разглядывала лишь по-магловски одетая девочка с копной каштановых волос.

Когда он доел и уже собирался уходить, — он узнал всё, что хотел, — девочка подошла к нему так, чтобы её видели друзья, и сказала:

— Сэр, извините, но вы очень похожи на этого джентльмена, — указав пальцем на плакат, где донор его тела бесновался при аресте.

Борн даже улыбнулся такой наивности:

— Извините, мисс, а вам не говорили, что показывать пальцем невежливо? — его американский акцент никуда не делся и привлёк внимание посетителей.

В том числе и родителей рыжеволосых детей. Тут же подскочила полноватая дама, по виду домохозяйка, и затараторила:

— Извините, господин наёмник, юная мисс недавно в нашем мире и не всегда понимает, как себя вести.

Борн просто пожал плечами — ему было совершенно плевать. Он бросил бармену пару золотых и вышел на Косую, откуда аппарировал на Гриммо.

В доме Блэков, который он уже воспринимал как свой собственный, Джейсон подвёл итоги вылазки. За Гарри Поттером действительно велось наблюдение, но на крайне примитивном уровне. Рыжеволосое семейство оккупировало пространство вокруг мальчика, а единственный сторонний наблюдатель, бармен Том, едва держал зал под контролем. Авроры, конечно, тоже присутствовали, но смотреть на этот фарс бывшему агенту было мучительно. Внутренний специалист корчился, наблюдая весь этот парад тупости и непрофессионализма.

Он сам привлёк внимание лишь криминала: четверо попытались «прощупать» его. И это не фигурально — эти клоуны реально старались узнать, что у него в карманах и какой он владеет палочкой. Правда, ломать пальцы подобным кадрам он научился ещё в Азии, так что проблем не возникло.

Каждое движение, каждый взгляд в зале уже были учтены: кто представляет угрозу, кто способен помочь, а кто лишь лишний шум. После ужина предстояло отправиться в пригород Бирмингема, к мистеру Снейпу. Откладывать встречу нельзя: время шло вперёд, и план требовал быстрого выполнения. Но важнее всего было одно: нельзя бросить мальчишку на произвол судьбы.

После ужина, переодевшись и экипировавшись так же, как в свою вылазку на Привет-драйв, Джейсон вместе с Кричером аппарировал по адресу: 14, Spinners End Drive, Cradley Heath, West Midlands.

Он очутился на ничем не примечательной британской улице, где сразу бросалась в глаза особая атмосфера: за рядами однотипных домов виднелся голубой купол мечети, напоминая о преобладании мусульманского населения.

Дом Снейпа оказался двухэтажным кирпичным зданием с покатой крышей и красными воротами гаража. Ухоженный садик перед домом выглядел слишком обыденно, даже приветливо, чтобы кто-то заподозрил, что внутри живёт самый настоящий маг.

Джейсон отметил ровные кусты, свежую краску на оконных рамах и синюю машину на подъездной дорожке — детали, за которыми терялся сам хозяин дома. Именно эта «нормальность» и настораживала бывшего агента.

Поднявшись по ступеням к массивной двери с бронзовым молотком, он на секунду задержался, вслушиваясь в ровный шум улицы, и только после этого постучал.

Через несколько секунд дверь почти неслышно отворилась, и Борн увидел на пороге того, кого узнал сразу, — своего давнего знакомца по клинике. Северус, напротив, не сразу понял, кто перед ним.

— Чем обязан, мистер… — холодно произнёс хозяин дома, окинув гостя внимательным взглядом.

— Можете звать меня Джейсон, сэр. Разрешите войти? Нам с вами нужно кое-что обсудить, — спокойно ответил Борн.

В глазах Снейпа мелькнуло узнавание, словно тень воспоминания вспыхнула и тут же спряталась за привычной маской иронии.

— Это вы, — сказал он с лёгким нажимом. — Входите… если обещаете не причинять вреда в моём собственном доме. Я бы потребовал оставить оружие за порогом, но, боюсь, соседи вряд ли оценят, если я начну раздевать гостей до белья.

— Разумеется, я не стану причинять вам вреда, если вы не причините его мне, — твёрдо произнёс Джейсон.

В тот же миг бывший агент ощутил странное давление — невидимая тяжесть будто обвила его слова, запечатывая обещание. Он с удивлением осознал, что перед ним не метафора и не психологический приём, а настоящая магия, работающая здесь и сейчас.

Северус молча открыл дверь шире, чуть отступив в сторону, и жестом пригласил гостя пройти в гостиную, обставленную строго и функционально, в духе минимализма: тёмные стены, массивный книжный шкаф, низкий столик, пара кресел и диван, словно выбранные не ради уюта, а ради удобства и порядка. Сам хозяин опустился в мягкое кресло, откинулся на спинку и, молча положив ногу на ногу, всем видом показывал: он ждёт объяснений.

— Мистер Снейп, — начал Джейсон, — я хотел бы обновить наши взаимные клятвы о неразглашении. Дело, по которому я пришёл, в первую очередь касается лично меня. Однако, как вы понимаете, я связан определёнными обязательствами, и распространение этой информации слишком опасно.

— Даже так? — холодно приподнял бровь Северус.

— Поверьте, беседа со мной обогатит вас знаниями, а сотрудничество принесёт ощутимую пользу вашей работе.

— Хорошо, — кивнул Снейп после короткой паузы. — Вас устроит стандартная клятва о неразглашении?

— Безусловно.

Через несколько минут, произнеся необходимые формулы и ощутив знакомое давление магии, мужчины сидели друг напротив друга уже без опаски. Атмосфера, тем не менее, оставалась напряжённой. Джейсон неторопливо рассказывал Снейпу откорректированную, тщательно подготовленную версию событий — без лишних подробностей и явной лжи. Он знал: лгать легилименту с выраженным ментальным даром глупо и опасно. Особенно тогда, когда сам рассчитываешь на помощь подобного специалиста.

— Ещё до моего попадания в ту клинику, — начал Джейсон, — я был уверен, что меня зовут Джейсон Борн. Но после… я не смог противиться зову и пришёл в дом, который, как потом выяснилось, принадлежал моему отцу. Там я узнал, что при рождении меня нарекли Джейсоном Орионом Блэком. Моим отцом был некий Арктурус Блэк, ныне покойный. Мать — неизвестна. В детстве же я носил имя Дэвид Уэбб, а тот, кого я считал своим биологическим отцом, без колебаний отдал меня в программу «Тредстоун». Уже тогда мне стало ясно, что о себе я знаю прискорбно мало.

Снейп прищурился.

— Что за программа «Тредстоун»?

— Советую вам, Северус, похоронить это название глубоко в памяти, — холодно ответил Джейсон. — Даже косвенный намёк может стоить вам жизни. Я предупредил. А если удовлетворить ваше любопытство… «Тредстоун» — это проект по созданию из американских патриотов высококлассных киллеров. Необычайно эффективных. Упор делался не только на физическую подготовку, но и прежде всего на психологию: полное перекодирование личности, стирание воспоминаний. Я даже не помнил своего детства.

Он на миг замолчал, и в уголках губ мелькнула горькая усмешка.

— Представьте моё удивление, когда я узнал, что оказался последним живым представителем весьма респектабельного британского рода. Всегда считал себя человеком с сильной волей, но зову крови противиться не смог.

— Запасной наследник, — тихо произнёс Снейп. — Может прожить всю жизнь, так и не узнав о своём предназначении. Многие старые тёмные рода когда-то поступали так…

Он осёкся и замолчал, уставившись в одну точку. Лицо его потемнело, словно в памяти ожили воспоминания, в которых не было ничего приятного.

— Так вот, — продолжал Джейсон, — в Британии я оказался не случайно. Меня выдернула магия рода. При побеге из тюрьмы погиб последний представитель британской ветви.

Снейп резко вскинул голову и впился взглядом в глаза собеседника. В его голосе прозвучала сдержанная настороженность:

— Значит… Сириус Блэк мёртв?

— Мертвее не бывает, — без тени сомнения ответил Борн. — Да и если он был жив, меня бы здесь просто не было.

Северус медленно кивнул, осмысливая услышанное. Слова гостя звучали убедительно, слишком прямо, чтобы быть ложью. Но кое-что он всё же обязан был уточнить:

— Могу ли я донести эту информацию до… заинтересованной стороны?

— На вашем месте я бы не спешил, — спокойно заметил Джейсон. — У этой семьи слишком весомые активы и, соответственно, слишком много врагов. Влезать в эти разборки — себе дороже. Зачем вам проблемы богатых и влиятельных?

Снейп задумчиво произнёс, словно вслух формулируя собственные сомнения:

— Считается, что род Блэк вымер и виной тому — их приверженность Тёмным искусствам.

Джейсон чуть прищурился и холодно усмехнулся:

— Знаете, мистер Снейп, моё искусство тоже можно назвать тёмным. Но я профессионал и прекрасно отличаю смерть по естественным причинам от заказного убийства, замаскированного под случайность. Так быстро и тщательно вымирают только семьи, на которых поставили крест по чьему-то приказу.

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Причина очевидна: активы рода — слишком лакомый кусок. Я высказал своё мнение. Решать вам, говорить или молчать. Но последствия… вы понимаете сами. С вашего позволения, я продолжу, — спокойно сказал Джейсон. — От Сириуса Блэка мне досталось одно любопытное наследство — забота о его подопечном, Генри Джеймсе Поттере. Насколько я понял, Сириус был близким другом его отца и провёл с ребёнком обряд магического наставника. В случае гибели родителей именно он должен был стать опекуном мальчика.

— И после предательства Блэка связь не прервалась? — Северус прищурился, его взгляд стал колючим и испытующим. — Он сохранил магию?

— Насколько я выяснил, мой племянник своих друзей не предавал. Это сделал кто-то другой. Поэтому связь не только сохранилась, но и перешла по наследству следующему главе рода. Я, в свою очередь, разузнал кое-что о ребёнке… и должен признать: информация показалась мне крайне скверной.

— Вы разузнали? — голос Снейпа стал холодным, словно сталь. — Его местонахождение — строжайшая тайна.

Джейсон чуть наклонил голову и произнёс почти насмешливо:

— Северус, у меня сложилось о вас мнение как о хорошем профессионале. Прошу вас, не разочаровывайте меня. Мне искренне жаль, что мои коллеги из секретной службы Её Величества оказались такими посредственными специалистами. Но мальчика, если честно, никто и не прятал всерьёз. Он живёт в семье своей родной тётки.

Борн положил на стол папку.

— Вот документы. Ознакомьтесь. Сбор данных занял у меня всего три дня. Поверьте, это было несложно.

Снейп медленно протянул руку и взял папку. Пальцы его дрогнули, но лицо оставалось непроницаемым. Он раскрыл бумаги и погрузился в изучение, каждая строка словно врезалась ему в сознание, подтверждая худшие догадки.

Через четверть часа Северус со вздохом отложил папку. Его пальцы скользнули по обложке, будто он хотел закрыть вместе с бумагами и неприятные мысли.

— Если честно… я был не совсем в курсе, — произнёс он после долгой паузы. — Теперь моя очередь рассказать.

Он откинулся в кресле, сцепив руки на коленях, и заговорил ровным голосом, в котором слышалась усталость, но и странное облегчение оттого, что тайну наконец-то можно озвучить:

— В детстве я дружил с матерью вашего подопечного. В школе — мы вместе пошли в Хогвартс — наши пути разошлись: она вышла замуж, я продолжил учёбу, стал мастером зелий Средиземноморской гильдии. Но я происходил из небогатой семьи, и плата за обучение была для меня неподъёмной. Деньги за меня внёс один влиятельный человек — лорд Абраксас Малфой. Условия были просты и жестки: моя работа на мага по имени Томас Марволо Риддл. Позднее его будут знать под иным именем — лорд Волдеморт.

Губы Снейпа дрогнули в едва заметной усмешке без радости.

— Тогда мне это показалось хорошей сделкой. Но вскоре Риддл начал терять рассудок. Чем это было вызвано, я не понимал: мне самому едва исполнился двадцать один.

Он замолчал, на миг прикрыв глаза, будто перебирая в памяти давние сцены.

— А потом случилось непредвиденное. Как последний дурак я угодил в ловушку Альбуса Дамблдора. В трактире своего брата он устроил… «собеседования» для желающих преподавать в Хогвартсе. Пришли разные люди, и я был среди них. Дверь в комнату он не закрыл, и, когда проводил беседу с кандидаткой на должность по прорицаниям, та выдала… самое нелепое пророчество, какое я только слышал. В коридоре я сидел не один, это слышали и другие, но обвинение в подслушивании свалилось почему-то именно на меня. Аберфорт Дамблдор выволок меня за дверь как мальчишку.

Голос Снейпа зазвучал глухо.

— Подоплёку я понял много позже. Тогда же слухи о пророчестве расползлись по всей магической Британии. И, разумеется, меня позвал к себе лорд. К тому времени он уже называл себя Волдемортом. Он спросил, что именно я слышал. Я рассказал. Только вот… не ожидал, чем всё обернётся потом.

Лорд, словно библейский Ирод, начал охоту на ребёнка пророчества. Но всё оказалось куда сложнее: только во второй половине июля 1980-го в магической Британии родилось несколько десятков детей. А ведь были ещё предыдущие годы и следующий, 1981-й. Тем не менее пострадал только один ребёнок: тридцать первого октября того же года Лорд ворвался в дом в Годриковой лощине и убил всю семью Поттеров. Его смертельное проклятье неожиданно отскочило от их сына. Мальчика сразу объявляют «ребёнком пророчества», «Избранным». И тут же, словно по сигналу, начинаются аресты сторонников Тёмного Лорда — именно так Риддла величает магическая пресса.

— Дайте угадаю: мистер Дамблдор в то же время занял какой-то высокий пост, а сторонники вашего Лорда сидят по тюрьмам и стремительно беднеют, теряя активы?

— Да, совершенно так, — мрачно ответил Снейп.

— Классика, — сухо бросил Борн. — Ничего нового.

— Что именно? — не удержался собеседник.

— То, что в любой третьесортной банановой республике называется «очередной переворот». Обычная схема: хаос, зачистка элиты, новые лица у власти, старые в земле или в бегах. Разница только в масштабе. У них — столица и пара провинций, у вас — целый магический Лондон. — И не обманывайтесь: всё это выглядит импровизацией, но на самом деле шаги отработаны до автоматизма. Кто-то заранее писал сценарий, просто меняя декорации.

— Я, кстати, тоже оказался в тюрьме, — мрачно заметил Снейп.

— И что же потом? Пришёл добрый судья и подарил вам «второй шанс» — если только вы, выдающийся менталист и зельевар, согласитесь работать на него или его друзей? — Джейсон с интересом следил за выражением лица собеседника.

— Не судья, — с горечью ответил Северус, — а сам председатель Визенгамота, Альбус Дамблдор. Я и сам прекрасно понимаю, что угодил на крючок, но у меня просто не было выбора. В Азкабане и сейчас гниёт множество людей — многие без суда и следствия. Как и ваш покойный племянник, Сириус. Альбус же, мотивируя это тем, что именно по моей вине погибла Лили, потребовал с меня клятву: я должен был охранять Гарри Поттера. Пришлось согласиться. С тех пор я преподаю в Хогвартсе и возглавляю факультет Слизерин.

— И как же на вас вышла Ми-6? — уточнил Борн.

— На самом деле, не Ми-6, а Ми-5, — холодно поправил Снейп. — И они на меня не «выходили». Всё куда прозаичнее: я оказался последним в роду по материнской линии, а приняв наследие рода, унаследовал и его обязательства. Принцы из поколения в поколение работали на правительство: лечили одарённых агентов, занимались разведкой, иногда и шпионили. Ну, вы понимаете, какая это работа.

Джейсон прекрасно понимал. В голове мелькнула мысль: кажется, у него появился собственный отравитель. Перспектива выглядела многообещающей.

— То есть вы работаете сразу на две стороны?

— На три, — усмехнулся Снейп безрадостно. — У меня ещё обязательства перед Лордом и его сторонниками. Поэтому я рассматриваю любые предложения. Дамблдор в последнее время слишком усердно вещает о скором возвращении Тёмного Лорда, и сами понимаете, в каком положении я окажусь, если это подтвердится. Ми-5 хотя бы обещают прикрыть и выдернуть меня из пекла, если запахнет жареным.

— Сможете осмотреть мальчика и подлечить его?

— В школе могу попробовать, правда, вряд ли смогу. Сами понимаете, парень меня терпеть не может.

— И как же в таком случае вы за ним присматриваете?

— Так и присматриваю, — Снейп с недовольством ткнул пальцем в папку с бумагами. — Вот эта выписка из медицинской карты настораживает меня больше всего. В конце прошлого года директор намекал на некий подвиг Поттера в подземельях замка. Уж очень похоже, что старик столкнул мальчишку с василиском.

— И как же он тогда остался жив?

— Понятия не имею. Поэтому и спрашиваю: мы сможем осмотреть его до того, как он попадёт в Хогвартс? Вы ведь знаете, где он остановился?

— Разумеется, в «Дырявом котле». Только там, предупреждаю, целый выводок рыжих детишек.

— Оу, — прищурился Снейп, — похоже, я понял, кто сегодня устроил переполох в Лютном.

— Ну что вы, — Джейсон позволил себе лёгкую усмешку, — я всего лишь прикупил кое-какое оборудование.

— И переломали руки всем карманникам. Давайте, время не ждёт, — коротко заметил Северус.

Снейп молча поднялся, вышел в соседнюю комнату и вскоре вернулся уже переодетый. Его фигуру теперь скрывала плотная чёрная кожа дракона, приглушённо блестевшая в тусклом свете. В одной руке он держал саквояж, явно набитый зельями и инструментами, в другой — палочку.

— Аппарировать можно с моего заднего двора, — бросил он Борну.

Они вышли в тёмный сад, заросший диким кустарником, и с тихим хлопком растворились в воздухе. В следующее мгновение магия перенесла их в тёмный закуток рядом с «Дырявым котлом». Перед тем как войти в трактир, оба синхронно накинули на себя простые, но надёжные чары отвлечения внимания. Их шаги растворялись в шуме зала, и ни один взгляд не задержался на двух фигурах, осторожно поднимавшихся по лестнице.

На втором этаже коридор тянулся мимо ряда дверей. Джейсон замедлил шаг, прислушиваясь к внутреннему зову: связь с Генри вела его уверенно, и он остановился у крайней двери.

— Здесь, — сказал он тихо.

Время было позднее, и, по идее, мальчик должен был спать. Но Снейп, не доверяя удаче, махнул палочкой и наложил лёгкое сонное заклятие на комнату. Осторожно приоткрыв дверь, они убедились, что он поступил правильно: в кресле возле кровати дремал рыжеволосый подросток — явно один из многочисленных Уизли.

Северус тут же приступил к диагностике Поттера. Зеленоватое свечение чар легло на худощавое тело мальчика. Борн же замер, вглядываясь в своего будущего подопечного. Тёмные взъерошенные волосы, тонкая шея, худое, почти хрупкое телосложение. Рядом с ним рыжий парень в кресле казался куда крепче и массивнее — странный контраст, особенно для будущего «Избранного».

Снейп работал методично: проверил дыхание, пульс, состояние магических каналов, а затем осторожно погрузился в воспоминания мальчика. Его лицо становилось всё мрачнее.

Наконец он выпрямился, и Джейсон тут же спросил:

— Ну что?

— Повезло, — сухо ответил Северус. — Директор, похоже, рассчитывал, что Поттер сразится с василиском ради жизни мисс Уизли. Но мальчишка потерял сознание. А змеи, если вы не в курсе, полуслепы и глухи, ориентируются лишь по вибрациям и движениям. Нет бегущей и кричащей жертвы — нет и нападения. Лежащего без движения ребёнка василиск попросту проигнорировал.

— А память парнишки… — нахмурился Борн.

— Исправлена, — кивнул Снейп. — Теперь он уверен, будто сражался со змеем. На самом деле всё куда прозаичнее: его приятель Уизли сломанной палочкой обрушил на чудовище потолок подземелья. Как Дамблдор вытаскивал оттуда девочку, сказать не могу — в воспоминаниях обоих друзей этого момента нет. Но это уже детали. Я приготовлю нужные зелья и прослежу, чтобы в школе Поттер их принимал.

— Хорошо. Но у меня просьба, — Джейсон посмотрел на него пристально. — В моё отсутствие вы сможете присматривать за ним? У меня есть обязательства, и, пока я с ними не покончу, плотно заняться делами здесь не смогу. Кстати, сколько у меня есть времени, прежде чем ваш босс перейдёт к решительным действиям против мальчика?

Северус задумался, провёл рукой по подбородку и медленно произнёс:

— Не больше года. До четырнадцати лет он, скорее всего, в безопасности. Но потом… после малого совершеннолетия… всё может измениться.

— Год, значит, — кивнул Борн. — Попробую уложиться.

Он достал из внутреннего кармана тугой кошель, полный золотых галлеонов, и передал его зельевару.

— Прошу вас, мистер Снейп, присматривать за Генри Джеймсом Поттером. И, если возможно, присылайте мне периодические отчёты.

— Приятно иметь с вами дело, мистер Блэк, — тихо произнёс Северус, пряча кошель. — Отчёты будут.

После этого они обменялись короткими взглядами. Затем каждый из них разом исчез — Снейп и Борн аппарировали в разные стороны, растворяясь в ночи.

На следующее утро Джейсон сидел в малой столовой, неторопливо размешивая в чашке крепкий чёрный кофе. Перед ним на столе дымилась тарелка с овсянкой, но есть не хотелось: мысли занимали вчерашний разговор.

Вечером он настолько вымотался, что уснул прямо в ванной, прислонившись к прохладной кафельной стене. Проснулся уже в постели, куда его перетащил ворчливый Кричер.

Впрочем, положение было не таким уж плохим. Никто не подозревал, что Сириус Блэк давно мёртв. Все поиски, слухи и погони были направлены именно на беглеца, а не на него, Джейсона. Маска работала — и это давало время.

Постепенно складывалась и картина вокруг новой «семьи». Вчерашний разговор с британским коллегой многое расставил по местам. Даже то, чего сам агент Ми-5, похоже, не понимал до конца.

Магическая Британия выглядела замкнутым, оторванным мирком, но на деле оказалась лишь маленькой резервацией, плотно контролируемой обычным правительством. За каждым магом-политиком, за громкими именами, титулами и старинными гербами маячили те самые маглы, которых местные аристократы привыкли презирать.

Чтобы разобраться, кто стоял за последним «переворотом», не требовалось сложной аналитики. Достаточно было задаться простым вопросом: кто больше всех пострадал и чьи активы оказались под ударом? Ответ лежал на поверхности.

Блэки и Малфои — старые династии, стоявшие у истоков создания Лондонской золотой биржи. Когда-то — пираты, искатели приключений и сокровищ, сильные маги, привыкшие брать судьбу силой. Но куда мудрее оказалось другое: вовремя вложенные деньги в обычный мир.

На деле маленькая, замкнутая резервация просто не могла бы существовать со своей отдельной экономикой. Она неизбежно попала бы в зависимость от крупных континентальных держав. Но Британия имела невероятно сильное государство имперского типа, и подобного положения дел там не могли допустить. Значит, правило выглядело просто: чем сильнее государство у маглов, тем слабее — у магов этой страны.

Джейсон мысленно перебрал то, что узнал накануне. Уже навскидку было ясно, кому могла быть выгодна гибель рода Блэков. Их партнёрам по бирже — магловским банкирам. Список был не слишком длинным, зато каждая фамилия на нём была хорошо известна. И чтобы вести войну против таких игроков, нужны были крепкие тылы, холодный расчёт и готовность действовать быстро и безжалостно.

Новый глава рода был внутренне к этому готов. Вот только на деле тылов пока не существовало, а собственная физическая форма оставляла желать лучшего. Именно поэтому Джейсон решил принять план миссис Блэк: исчезнуть на год, восстановить силы, пройти обучение и затем вернуться в магическую Британию уже как полноправный и подготовленный глава рода Блэк.

План был здравым. В последние дни они с хозяйкой портрета обсуждали его во всех деталях. Теперь, когда основные враги были обозначены, оставалось лишь совместить аналитику с лечением и подготовкой. Пора было отправляться в путь.

Южная Америка ждала Джейсона Блэка. А по дороге он хотел заглянуть и в Северную — там следовало разузнать кое-что важное.

Путешествовать новый мистер Блэк предпочёл самым привычным для себя способом — самолётом. Из Хитроу он вылетал первым классом рейса в Мехико. В обычном Лондоне никто не искал беглого мага Сириуса Блэка: в аэропорту его не ждали ни авроры, ни полицейские. Бывший агент без спешки предъявил документы на имя Дэвида Уэбба, гражданина Соединённого Королевства, и без лишнего внимания прошёл на посадку.

Все необходимые дела в Британии были завершены: поручения розданы, каналы налажены, наблюдатели расставлены. Теперь он мог следить за результатами из любой точки земного шара.

Аэропорт имени Бенито Хуареса встретил его тяжёлым, обжигающим зноем, густым запахом горячего асфальта и многоголосым гулом людских потоков. Мехико — один из крупнейших мегаполисов планеты, хаотичный, шумный и живой. Здесь толпы людей двигались словно бурный поток, а среди тысяч лиц раствориться было проще простого. Для того, кто привык уходить от преследователей и прятаться на виду, этот город был идеальной ареной для начала новой жизни.

Джейсон сошёл с трапа и привычным движением надел тёмные очки. Встречающих в зале было много, один держал картонку с аккуратной надписью по-английски: «Mr. Black». Подходить Джейсон не спешил — отошёл в сторону и принялся наблюдать.

Тип с табличкой выглядел самым обычным оборванцем, каких в фавелах не счесть. Таких обычно нанимали, чтобы просто издали «оценить» прилетевшего. Суетиться смысла не было. В деньгах он не нуждался: все счета рода принадлежали ему по праву.

Борн устроился в буфете зоны ожидания: удобное кресло, прохлада кондиционеров и широкий обзор через толстое стекло на зал прилётов. Видно было всё — и входящих, и выходящих, и того самого «встречающего».

Минут через десять, когда бывший агент спокойно пил апельсиновый фреш, к его столику подсел мужчина, одетый как рейнджер.

— А из тебя, похоже, выйдет толк, родственник. Понимаешь, что к чему.

— Мы знакомы? — едва повернув голову к собеседнику, отозвался Блэк.

— Пока нет. Но давай исправим эту досадную оплошность. Позволь представиться: Майкл Блэквуд, твой наставник на ближайший год.

— Джейсон Блэк, — коротко ответил мужчина, пристально наблюдая за реакцией собеседника.

Блэквуд смерил его внимательным взглядом, усмехнулся и достал зачарованный пергамент с прописанным на нём контрактом. Борн аккуратно принял документ и углубился в текст: всё соответствовало предварительным договорённостям. Он несколько раз проверил пергамент на скрытые чары и подвохи, после чего подписал его собственным кровавым пером, которое извлёк из внутреннего кармана пиджака. Рядом вспыхнула вторая подпись — наставник оставил её заранее.

— Ну что же, пойдём, ученик. Пора начинать занятия.

Они вышли из здания аэропорта, пересекли шумную автостоянку и сели в песочного цвета джип. Блэквуд щёлкнул каким-то переключателем на панели, и в тот же миг машину рвануло вперёд — но вместо привычного движения её втянуло в пространство. Джейсон ощутил знакомый рывок порт-ключа и невольно напрягся.

— Вы сделали всю машину порт-ключом? — спросил он, вглядываясь в панель. Такая вещь в его деле была бесценной, особенно когда требовалось перевозить множество оборудования.

— Почти, — ухмыльнулся наставник. — А теперь ты расскажешь мне всю правду. Не переживай, клятва о неразглашении вписана в контракт — никому я твой секрет не продам. Но я должен знать, кого собираюсь обучать.

Борн попытался отвести разговор в сторону:

— Я Джейсон Блэк. Так называемый запасной наследник рода.

— Парень, — прервал его Блэквуд тоном человека, который слышал подобное уже десятки раз, — я тридцать лет вхожу в правление гильдии наёмников и прекрасно знаю, как выглядят маменькины сынки, случайно угодившие в передрягу. Ты — не из таких. У тебя рефлексы, вбитые в подкорку, ты двигаешься и смотришь как обученный агент. Да и црушную школу я узнаю за милю. Кстати, англичанин с американским акцентом — это уж слишком. Так что давай без глупостей. В твоих же интересах сказать правду. Всё равно в процессе обучения всё вылезет наружу. И, между прочим, я тебе хотя бы родственник. Могу уладить то, что эта старая карга Вальбурга навертела.

Джейсон глубоко вздохнул. Блэквуд был прав: скрывать правду от наставника — чистой воды глупость. Рано или поздно в тренировках всё раскроется. Он выдержал паузу и начал свой рассказ.

— Хм, интересно... Знаешь, Борн, а мне это даже нравится, — усмехнулся Блэквуд. — Из тебя выйдет первоклассный маг-наёмник. Пожалуй, это будет куда проще, чем я думал до нашего знакомства. И это радует. Ну что же, заходи. Добро пожаловать в «Усадьбу Блэквуда» в Баха-Калифорнии.

Джейсон выбрался из джипа и замер, осматриваясь. Перед ним раскинулась массивная усадьба — белёное здание с толстыми стенами, увенчанными красной черепичной крышей, сияло в лучах мексиканского солнца. Двор окружал высокий каменный забор с тяжёлыми коваными воротами, украшенными гербом в виде переплетённых змеев.

Мужчина почти безошибочно угадал планировку: за аркой должен скрываться просторный патио с фонтаном, пальмами и лимонными деревьями, наполняющими воздух терпким ароматом. Он видел десятки подобных усадеб в прошлой жизни — и знал, что многие из них скрывали под личиной «дома гринго» тщательно оборудованные базы.

Опытный глаз сразу выделил детали, выдававшие скрытую силу этого места: плотно контролируемый периметр, следящие чары на углах, вертолётную площадку на крыше одного из хозяйственных зданий. И, скорее всего, где-то в глубине подвалов имелся замаскированный выход для экстренной эвакуации.

— Хорошее место, — отметил про себя Джейсон. — Идеально подходит для работы. Такое бы и сам себе устроил.

Джейсона поселили в гостевой комнате, расположенной в отдельном крыле усадьбы. В его новом жилище царила простая, но крепкая функциональность: массивная деревянная кровать с грубым резным изголовьем, пара сундуков, низкий столик и медные светильники на стенах. С потолка лениво вращались вентиляторы, приводимые в движение магией, создавая лёгкий ветерок и разгоняя вечерний зной.

Занятия начались с самого рассвета. Накануне вечером его бегло осмотрел местный целитель — пожилой мексиканец с тонкими руками и внимательным взглядом, не говоривший ни слова по-английски. Борн отвечал тем же: его испанский оставлял желать лучшего. Но, слушая, как гость вполголоса беседует с Блэквудом, он прекрасно понял суть: ему собирались выстроить систему оздоровления и развития тела до «приемлемого уровня». Что именно подразумевалось под этим, Джейсон не знал, но догадывался: речь идёт о возвращении его организма в форму, сравнимую с пиком подготовки в прошлой жизни.

Утром он поднялся затемно, пробежал несколько кругов по внутреннему двору и, вернувшись в комнату, обнаружил у кровати три аккуратно расставленных флакона с зельями. Жидкости в них отливали зелёным, янтарным и густо-алым и выглядели куда более серьёзно, чем витамины, которые он привык глотать во времена ЦРУ.

Спустившись на завтрак, он увидел, что Блэквуд уже ждёт его за длинным столом в патио. Наставник неторопливо пил крепкий чёрный кофе и, заметив ученика, усмехнулся:

— Ты радуешь меня всё больше. Подъём на рассвете, пробежка, разминка… Даже смерть не вытравила из тебя агента, мистер Блэк.

После завтрака началась учёба. Майкл Блэквуд не тратил времени на долгие лекции: он быстро объяснял теорию и тут же гнал ученика на практику. Такой метод нравился Борну: меньше слов — больше дела. Уже к концу первого месяца Джейсон без запинки владел двумя десятками полезных заклинаний, а некоторые из них мог накладывать даже без палочки. Полевая практика, дуэли и упражнения только раззадоривали его: он снова чувствовал себя живым, снова был молод, и на этот раз за ним не охотилось всё ЦРУ, стремясь убрать как ненужный актив.

К привычным тренировкам добавлялись долгие вечера разговоров. В патио, где тихо журчал фонтан, Джейсон понемногу раскрывался, рассказывая наставнику о своей прошлой жизни — о проекте «Тредстоун», о потере памяти, о том, как пришлось заново принять самого себя.

Блэквуд слушал внимательно, не прерывая, и только время от времени отпускал короткие замечания. Но именно эта последняя часть — принятие собственной сути — вызвала у него горячее одобрение.

— Вот в этом-то и дело, — сказал он однажды, наливая себе стакан тёмного мескаля. — Зачем отрицать очевидное? Особенно если это и есть твоя сущность. Мы, американская ветвь Блэков, всегда считали наших британских родственников слегка… еб*нутыми. Извини за прямоту, но это так. Да, они грамотно вложили свою долю сокровищ, что мы вместе награбили в былые времена пиратства. И где они сейчас: разжирели и пренебрегли знаниями об обычном мире.

Он отпил и усмехнулся.

— Если ведёшь дела с неодарёнными, глупо презрительно называть их «маглами». Конкурентов надо знать как можно лучше, независимо от того, есть у них дар или нет.

Джейсон был с этим абсолютно согласен — его до сих пор удивляло, почему, имея в роду таких специалистов, как Блэквуды, британцы не привлекли их при первых признаках надвигающейся опасности. Для Борна всё было очевидно: большие деньги требуют повышенной безопасности — это аксиома, не требующая доказательств.

Блэквуд называл свои методы обучения жёсткими, но Джейсон лишь пожимал плечами. Наставник ведёт с тобой мирный разговор, а в следующую секунду обрушивает на тебя шквал тёмных проклятий? Для Борна это выглядело естественным и абсолютно правильным способом закалки. Привыкать к неожиданности и отвечать мгновенно — разве не так воспитывают настоящего бойца?

При этом их сотрудничество оказалось двусторонним. Обращению с классическим оружием и особенно с новейшими образцами бывший агент ЦРУ обучал уже своего наставника. Тот, к удивлению Джейсона, проявлял не только живой интерес, но и восхищённую благодарность, особенно когда дело касалось модификации снайперских винтовок под применение в магическом мире. Артефакторика и чары позволяли сделать оружие куда более универсальным, чем оно было в руках обычного стрелка.

За какие-то полгода новый глава рода Блэк прошёл ускоренный курс — и теперь был готов выдержать финальное испытание, к которому его вели всё это время.

В качестве итоговой миссии Блэквуд выбрал цель достойную и опасную: зарвавшийся наркокартель, который необходимо было основательно проредить, устранив всю верхушку. Наниматель оказался серьёзным — представитель МАКУСА, действующий от лица американских магических властей. Ситуация требовала решительных мер: картель наводнил юг США дешёвыми наркотиками с примесью магических компонентов, что делало их особенно разрушительными для не магов. Подобная смесь вызывала непредсказуемые психические и физические эффекты, а местами приводила к вспышкам неконтролируемой магии.

— Ты должен взять себе псевдоним, — напомнил Блэквуд. — Клиентам нельзя знать твоё настоящее имя.

— У меня уже есть, — спокойно ответил Джейсон. — Морроу. В прошлой жизни мои клиенты знали меня как мистера Морроу.

— Отличный выбор, — усмехнулся наставник.

Блэк работал методично. Он достаточно быстро собрал разведданные по объектам картеля: виллы, склады, конспиративные квартиры, лаборатории, прикрытые «семейными» бизнесами. Его план был выверен до мелочей. На всякий случай в уме он накидал несколько альтернативных сценариев — привычка, отточенная годами. Слишком хорошо он знал любовь Блэквуда к неожиданным «подлянкам», которые могли в любой момент перевернуть ход операции.

Джейсон не возражал. В жизни он научился принимать внезапное как данность, реагировать, а не паниковать. Но здесь был ещё один нюанс: миссия одновременно являлась его экзаменом на вступление в Североамериканскую гильдию наёмников. А значит, помимо противников из картеля, неожиданности могли подкинуть и добрые будущие коллеги, решившие проверить новичка «на прочность».

Поэтому все ключевые схемы Джейсон держал в голове — на память он теперь не жаловался.

Миссия прошла почти как по нотам. Разведка, планирование, зачистка — всё было сделано чётко и без промедления. Но, если бы на месте Джейсона оказался кто-то менее опытный, он бы точно сильно пострадал. Кто-то из «доброжелателей» подкинул в одном из складов неприятный сюрприз — взрывное устройство, вмонтированное в магическую ловушку.

Для новичка это стало бы смертельным финалом, но Борн среагировал молниеносно. Заклинания против терроризма он учил в первую очередь: впереди были нулевые, атака на башни-близнецы и прочие радости — в этом времени такие навыки становились не роскошью, а необходимостью.

По итогам операции Джейсону Блэку торжественно вручили кольцо мастера-наёмника — символ признания его как полноправного члена гильдии. Коллеги с удовольствием приняли на вооружение несколько его доработок оружия и тактических приёмов. Вечером была пьянка с Блэквудом, а после нескольких тостов наставник и ученик решили: пора закрыть гештальт Борна с «Тредстоуном». Следующим пунктом их маршрута стали США.

В этой жизни никакого проекта «Тредстоун» не существовало — об этом Майклу напрямую сказал его приятель из МАКУСА, связанный с ЦРУ. Но через несколько дней Джейсон всё же стоял у невысокого забора, глядя на уютный дом в пригороде. На табличке у ворот значилось имя «Ричард Уэбб».

Во дворе играли дети — две симпатичные девочки без единой искры магического дара. Их смех разносился по саду, а сам хозяин дома, сотрудник ЦРУ, выглядел самым обычным семьянином. Никто не замечал Джейсона — маглоотталкивающие чары делали своё дело.

Блэк стоял в тени и смотрел — не на дом, не на мужчину, некогда значившегося в досье как его «отец», а на картину идиллии, которой у него никогда не было.

В прошлой жизни он так и не узнал, кто его настоящие родители. В этой — вместе с Майклом они не нашли никакого Борна. Да и если тот вообще существовал, отыскать его было бы почти невозможно.

Но главный вопрос оставался: нужно ли это делать? 

Теперь, когда он убедился, что Ричард Уэбб не имеет к нему никакого отношения, во всяком случае в этом мире, стало проще. Почему бы не принять очевидное: он Джейсон Блэк, запасной наследник и новый глава древнего рода. У него есть имя, богатство и свобода.

Оставалось лишь справиться с обязательствами: обучить мальчишку Поттера, спустить на компост несколько зарвавшихся банкиров и закончить дела, которые ждали его в Англии. Пустяки для такого, как он.

А пока — есть время поработать с Майклом Блэквудом. Они стали не просто родственниками, а настоящей командой. И Джейсон впервые за долгое время чувствовал, что у него есть будущее.

Полгода пролетели так стремительно, что Блэк и опомниться не успел. Он и Майк работали то в паре, то по отдельности, берясь за самые сложные и рискованные заказы. Постепенно у Джейсона начала складываться репутация наёмника особого рода — необычайно эффективного, доводящего любое дело до конца.

Для Блэквуда он давно стал просто Джейсом. Их странная, но крепкая боевая двойка прекрасно дополняла друг друга: Майк жил работой, а встретив такого же «одержимого» напарника, только с ещё более холодной выучкой, они сошлись в работе и в планах без лишних слов. Вместе наёмники с лёгкостью рассекали по обеим Америкам, оставляя за собой довольных нанимателей.

За эти месяцы Джейсон так ни разу и не притронулся к счетам рода Блэков — не видел смысла. Собственных заработков хватало с лихвой, а кое-что ещё и оставалось. Бывший агент полностью обновил экипировку, приобрёл вооружение последнего поколения, а главное — вместе с Майком создал целый арсенал гибридных разработок на стыке магловской оружейной инженерии и магической артефакторики. Их идеи оказались настолько удачными, что они успели оформить патенты, и теперь тонкий, но стабильный ручеёк отчислений капал на сейфы и счета Джейсона.

Однако весёлое время закончилось внезапно. Во второй половине сентября 1994 года Блэк получил письмо от Снейпа. Северус сообщал, что в Британии проводится Турнир Трёх волшебников и в школе творятся странные, тревожные вещи. Чутьё Джейсона заговорило мгновенно: пора. Передышка закончилась, и теперь его обязанности звали домой.

Документы у него были готовы давно — Майк ещё в самом начале позаботился о формальностях. Теперь он значился как Джейсон Орион Блэк, глава древнего рода и мастер Североамериканской гильдии наёмников — той самой, что основали британские пираты ещё в XVI веке. С таким статусом он вполне мог послать куда подальше весь аврорат Туманного Альбиона: у него имелись грамоты и благодарности от МАКУСА, и много.

Тем не менее подходить к делу легкомысленно он не собирался. Джейсон тщательно подготовился: собрал необходимое вооружение, наладил контакты с нужными людьми, приобрёл легальный межконтинентальный порт-ключ. Подготовка заняла больше месяца, и как раз когда он завершал последние сборы, пришло новое письмо от Снейпа.

На этот раз новости оказались хуже. Его подопечный, тот самый мальчишка Поттер, умудрился вляпаться в Турнир — и, похоже, с максимальными проблемами.

Джейсону оставалось лишь усмехнуться. Интуиция его снова не подвела.

* * *

В первых числах ноября Министерство магии Великобритании сотряс переполох. По всем коридорам, от мраморного вестибюля до кабинетов на верхних этажах, гулом шла весть: в страну прибывает новый глава рода Блэк. И это был настоящий скандал!

Отдел наследований в прошлом году признал этот род выморочным после того, как стало ясно: Сириус Блэк, сбежавший из Азкабана, мёртв. В это долго не желали верить, особенно Альбус Дамблдор, но против улик не попрёшь. Дементоры обшарили всю страну и не нашли следов беглеца. К тому же директор Хогвартса «удачно» предъявил волосы Блэка, по которым провели проверку. Заключение было однозначным: они принадлежали мертвецу.

После этого Визенгамот уже вовсю давил на гоблинов, требуя открыть хранилища древнего рода. Те стояли насмерть, утверждая, что род не прервался и глава жив. Им, конечно, никто не верил.

И вот — гром среди ясного неба. В начале ноября в списках на прибытие в центральный портальный зал значился некий Джейсон Орион Блэк — официально признанный глава рода и уже зарегистрировавший свои права у магических властей Мексики. Третьего числа он должен был прибыть через портал прямиком из Бахи-Калифорнии.

Кто он такой? Как осмелился заявить права на столь знатное имя? И главное — почему гоблины отказывались открывать сейфы? В кулуарах министерства уже вовсю ходили слухи, и строились догадки.

Глава аврората Руфус Скримджер с самого утра маялся головной болью и тягостными предчувствиями. Дело покойного Блэка воняло, как свежий драконий навоз, и это было для него яснее ясного. Незадолго до побега он видел его в Азкабане — и нисколько не верил, что тот мог сбежать сам. А если вспомнить, что в те дни тюрьма больше напоминала проходной двор — в ней побывал даже сам Светлейший Альбус, — то становилось очевидно: в этом дерьме может утонуть всё Министерство магии.

Блэки испокон веков умели наказывать тех, кто считал себя самыми умными. Вот и нынешний министр, Корнелиус Фадж, вообразил, что сумеет погреть руки на наследии древнего рода. Придурок. Да, британские Блэки далеко не единственные в мире! И чтобы эти старые пираты оставили своё золото без присмотра? Очень смешно.

К полудню в портальном зале начала собираться целая делегация. Огромное помещение с арками из тёмного камня наполнилось гулом голосов и шелестом мантии. На сияющем мраморном полу мелькали знакомые лица: Долорес Амбридж, в своей неизменной розовой шляпке, Бартемиус Крауч со строгим, почти высеченным из камня профилем, целая толпа клерков. И конечно же, сам Альбус Дамблдор — в серебристо-голубой мантии, с искоркой хитроумного любопытства в глазах, рядом со своей заместительницей.

Официальный предлог их визита звучал благопристойно: опознать, не является ли таинственный Блэк тем самым пропавшим Сириусом. Скримджер только хмыкнул. Волосы, которые «опознавали» невыразимцы, к оборотному зелью были непригодны, а если не превратились в прах, то это означало лишь одно: их владелец давно мёртв. Нет, все эти господа явились сюда исключительно ради любопытства, чтобы собственными глазами взглянуть на нового главу древнего рода.

Какие люди, и без охраны! Сам Люциус Малфой пожаловал — высокий, безупречно одетый, с ледяной вежливой улыбкой на губах. Конечно же, и он пришёл оценить перспективы…

Размышления Руфуса прервал лёгкий гул. Портал в центре зала вспыхнул и замерцал опаловым светом, медленно разгораясь, словно набирая дыхание. Кажется, прибывает.

Из портала шагнул Наёмник — с виду больше напоминающий боевую химеру, чем человека. Экипирован он был так, будто собирался не на светский приём, а на миссию: с головы до ног облачён в чёрную драконью кожу, глянцево поблескивающую в тусклом свете факелов. Под плащом угадывался целый арсенал: ремни, кобуры, ножи, скрытые карманы. Движения его были плавными, выверенными, как у матёрого хищника, что привык выживать и убивать в любой среде.

Он остановился на шаг от портала и неторопливо обвёл взглядом зал. Холодные, как скованный льдом океан, синие глаза — те самые блэковские, родовые, — впились в толпу чиновников и магов. В этом ледяном внимании не было ни тени смятения, ни страха. Только контроль и расчёт.

Зал, ещё минуту назад гудевший переговорами, будто осёкся, спрессовав в себе напряжение. Даже Долорес Амбридж на мгновение потеряла свой сладостно-сиропный вид и сжала в пухлой ладони пергаментную папку.

Пришедший заговорил. Голос звучал низко, уверенно, с хищной усмешкой в интонации. Каждое слово отрезалось чётко, с твёрдым акцентом, который резал слух присутствующим:

— Доброго времени суток, леди и джентльмены. Чем я обязан счастьем лицезреть всех вас?

Скримджера передёрнуло. Его львиная грива волос буквально встала дыбом. Чёрт возьми… и вот этого матёрого убийцу Фадж собирается «развести»? Ну-ну. Руфус ухмыльнулся про себя. Пускай министр сам пробует справиться с подобной тварью — он в этих делишках участвовать точно не собирается.

Стараясь не привлекать внимания, глава аврората сделал шаг назад, потом ещё один. Медленно, размеренно, как хищник, уступающий территорию другому зверю. И начал незаметно смещаться к служебному выходу.

Альбус Дамблдор стоял в портальном зале, окружённый разношёрстной толпой министерских чиновников. Рядом — неизменная Минерва, которую он пригласил для опознания возможного преступника.

Прошлый год оставил на его совести неприятный осадок: тщательно выстроенный план с Сириусом Блэком с треском провалился. В итоге проще оказалось официально объявить беглеца погибшим, чем держать дементоров у стен Хогвартса и выслушивать жалобы со всех сторон и нытьё министра. Но как именно это случилось — Альбус до конца так и не понимал.

Он прекрасно помнил тот день. Начальник Азкабана сообщил, что заключённый Блэк перестал принимать пищу и воду. Дамблдор лично осмотрел Сириуса. Первой мыслью было: поцелуй дементора. Но срочно вызванный колдомедик, опроверг догадку. Тогда в памяти всплыли давние слухи: мол, Блэки умеют уходить в перерождение по собственной воле.

Именно это дало простор для манёвра. Альбус задействовал всё своё искусство внушения: вбил в едва сохранившийся разум простейшие команды, чтобы тело заключённого продолжало двигаться, реагировать, даже разговаривать и принимать пищу. Достаточно для того, чтобы сохранить «живую оболочку» и добыть материал для оборотного зелья. Остальное должны были сделать наёмники — вывезти Блэка в назначенное время.

Но на месте встречи их ждала лишь неудача. Подробный допрос показал: Сириус, вместо того чтобы послушно сесть в лодку, превратился в огромного чёрного пса и, взревев, сиганул в море. И всё. Конец истории.

Только Альбуса это объяснение не устраивало. Он слишком хорошо знал — никакой самостоятельности у Блэка быть не могло. Это было попросту невозможно. Разве что… какие-то тайные, до конца не изученные штучки старого рода Блэков.

А потом начались странности. Почти через месяц, решив использовать волосы беглеца, заготовленные заранее, он обнаружил в колбе лишь серую пыль. Как после ритуала отсечения плоти. Но артефакты, отслеживавшие состояние ключевых фигур, упрямо показывали: Сириус Блэк мёртв. И как это возможно?

О том же, косвенно намекал и Северус. Хотя слизеринский змей умел изворачиваться, уходить от прямых вопросов, Альбус по интонациям и скупым фразам уловил главное: Снейп не считал Блэка угрозой. И, похоже, защищать от него своих подопечных не собирался. Настоящую опасность он видел в самом директоре. И ждал неприятностей именно от него.

Это напрягало. Что он упустил?

Тогда Альбус решился: отправил старые, ещё школьные волосы Сириуса, что долгие годы хранились в стазисе, на экспертизу в Отдел Тайн. Вердикт был короток и беспощаден: «мёртв».

Понятно, что за весь прошлый год не возникло ни малейшего повода усомниться в том, что Сириус мёртв. Дамблдор, пожалев об утраченных возможностях и активах, честно доложился сюзеренам и закрыл для себя эту историю. Но теперь Кингсли принёс из Министерства тревожные новости.

Какой ещё глава рода Блэк? Откуда он взялся? Тогда сразу стало ясно, почему детский сейф Сириуса заблокировали ещё в сентябре прошлого года. Неужели именно тогда он и умер? А может, напротив, сумел оправиться, оформить документы и теперь явился живой и здоровый? Ведь волосы превратились в пыль… значит, Сириус, возможно, жив?

Альбусу необходимо было выяснить всё, до последней мелочи.

И вот теперь он стоит в портальном зале рядом с Минервой и с отчётливым ужасом смотрит на нового главу рода Блэк. Человек, вышедший из портала, даже внешне напоминал Сириуса лишь некоторыми чертами лица, как большинство Блэков — всё остальное было чужим. Взгляд — холодный, отточенный, как у охотника, привыкшего убивать и выживать. Движения — плавные, экономные, словно каждое из них рассчитано до мелочей. В его осанке не было ни грана привычной беспечности Сириуса Блэка: перед ними стоял хищник, и вся толпа чиновников в зале чувствовала это кожей.

Это был самый худший расклад из всех возможных. Давить на него бесполезно, обманывать — тем более. Такой человек не станет тратить время на игры: когда правда всплывёт, он попросту ликвидирует причастных и возьмёт своё. Это был нелегкомысленный Сириус, которого можно было подтолкнуть или использовать. Это был некто гораздо опаснее.

Дамблдор понимал: действовать нужно осторожно. Аккуратно нащупать, чего именно ищет новый Блэк, и постараться направить его интересы в выгодное для себя русло. А ещё предстояло продумать, что сказать нанимателям…

Джейсон вышел из портала и с удивлением обнаружил перед собой целый зал странно одетых людей. Толпа замерла, уставившись на него, будто на дикое животное, прорвавшееся сквозь решётку. В их глазах читался страх, смешанный с изумлением.

Что-то многовато нахлебничков собралось, — лениво отметил про себя Блэк. А вслух произнёс, отчётливо произнося каждое слово со своим американским акцентом:

— Доброго времени суток, леди и джентльмены. Чем я обязан счастьем лицезреть всех вас?

Из рядов выступил высокий, тщательно ухоженный блондин. Он заметно напрягся, но быстро взял себя в руки. Голос его прозвучал мягко и чопорно:

— Доброго дня, мистер Блэк. Я лорд Люциус Малфой. Моя супруга, Нарцисса, урождённая Блэк, настоятельно просила меня встретить вас и пригласить к нам сегодня на ужин.

Джейсон с холодным интересом разглядывал этого «Белоснежку», который в реальности был самым крупным деловым партнёром семьи Блэк. Ужин с ним, пожалуй, будет весьма кстати: есть темы для разговора и общие проблемы. К тому же Нарцисса действительно приходилась ему племянницей.

— Я буду рад принять ваше приглашение и навестить мою племянницу, — спокойно ответил он.

Кажется, британцев заметно корёжит от моего акцента, — усмехнулся про себя Джейсон, наблюдая, как Люциус чуть напрягся, но внешне сохранил безупречную вежливость.

— В таком случае я пришлю вам порт-ключ, — поклонился Малфой с безупречной учтивостью.

Джейсон кивнул и уже направился к выходу, когда раздался новый голос:

— Молодой человек, позвольте занять минуту вашего драгоценного времени.

Из толпы выступил высокий белобородый старик в лиловой мантии. Он двигался неторопливо, словно сам зал принадлежал ему одному.

Вот с этим, пообщаться я просто обязан, — отметил Джейсон останавливаясь. Не каждый день появляется возможность взглянуть в глаза местному диктатору.

— Мы знакомы, сэр? — холодно уточнил Джейсон.

— Увы, нет, юноша, — мягко улыбнулся старик. — Но это легко поправить, не так ли? Позвольте представиться: Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс».

Бывший агент едва удержал невозмутимое выражение лица. Странно… он не упомянул остальные свои должности. Хотя, возможно, именно пост директора принёс ему наибольшее влияние.

— Джейсон Блэк, мастер Североамериканской гильдии наёмников, — представился в ответ он.

Голубые глаза собеседника чуть сузились.

— Любопытно. Но вы, разумеется, не обучались в нашей школе? Я знаю всех британских магов — они росли у меня на глазах. Но вас я не припоминаю.

— Сэр, как вы уже поняли, я американец. Учился в обычной школе, а магию постигал частным образом, — спокойно парировал Джейсон, внимательно следя за реакцией старика.

Дамблдор изображал безобидного чудаковатого дедушку. Делал это настолько натурально, что, не зная подноготной, в него легко было бы поверить. Но Джейсон прекрасно помнил, кто стоит перед ним: фактический министр образования, верховный судья Магической Британии и представитель страны в Международной Конфедерации Магов. Такой человек по определению был политиком мирового уровня. А милых и добрых старичков среди этой братии Джейсон не встречал никогда. Они все — лицедеи.

Дамблдор, словно невзначай, пустился в речи о «замечательной школе», о «поколениях юных волшебников» и даже об «скромных отчислениях попечительского совета на ремонт башни». Но новый глава рода Блэк слушал его лишь с вежливой полуулыбкой. Финансировать политиков он не собирался.

— Благодарю за беседу, профессор, — сказал Джейсон наконец, чуть поклонившись. — Но у меня дела. Приятно было познакомиться.

Он развернулся и ушёл, оставив Дамблдора в задумчивости.

— Альбус, — негромко произнесла подошедшая Минерва, — как ты мог так долго разговаривать с этим жутким человеком?

Директор хмыкнул, глядя вслед Джейсону, и, улыбнувшись, ответил:

— Это, Минерва, называется профессионал. М-да… наёмный убийца с официальной лицензией. Много бы я отдал, чтобы «Гриффиндор» выпускал подобные кадры. Но, увы… чего нет, того нет.

Новый глава рода Блэк быстрым шагом продвигался по мраморным коридорам Министерства магии. Дом на Гриммо-плейс оставался надёжно запечатанным на время его отсутствия, и воспользоваться каминной сетью, чтобы попасть внутрь, было невозможно. Единственным выходом оставалось подняться на поверхность — перспектива, которая его откровенно напрягала.

Чутьё опасности, отточенное в прошлой жизни и доведённое до совершенства в нынешней, тревожно подсказывало: на выходе из здания его поджидает засада.

Поднявшись в атриум, мужчина, сохраняя спокойствие, прошёл через турникет для посетителей и оказался в тесном переулке, куда вела телефонная будка. Узкие стены, облупившаяся кирпичная кладка, сырой запах канализации и мусора — всё это давило и усиливало тревожное предчувствие. Стоило Джейсону сделать шаг наружу, как воздух разрезали вспышки заклятий.

Реакция сработала быстрее мысли. Перекат в сторону — и смертоносные лучи ударили в стену, выбивая крошку из старого кирпича. Времени на контрзаклинания не оставалось. Зато оружие из прошлого мира оказалось надёжнее магии: несколько глухих щелчков из пистолета с глушителем — и тела нападавших рухнули на другом конце проулка, растворяясь в густой тени.

Краткий осмотр показал: больше безрассудных самоубийц в округе не было. Холодный, точный взгляд наёмника скользнул по тёмным фасадам, задержался на дальнем углу, где отражался слабый свет уличного фонаря, но опасность не чувствовалась. Джейсон резко развернулся на одной ноге и, сжимая палочку в руке, исчез с громким хлопком.

Дом номер двенадцать на Гриммо-плейс ждал хозяина. На этот раз он выглядел куда более ухоженным, чем при первом визите. Домовик Кричер разбудил пару дремавших эльфов и привёл всё в порядок — к возвращению главы рода.

— Кричер, сегодня я ужинаю у Малфоев. Приготовь одежду, приличествующую подобному мероприятию.

Домовик церемонно поклонился, низко склонив голову:

— Да, хозяин.

— И подай что-нибудь перекусить в малую столовую, пока я привожу себя в порядок.

Джейсон направился в апартаменты главы рода. Здесь почти ничего не изменилось — разве что пропала гнетущая запущенность, стало чище и просторнее. Скинув дорожную одежду, мужчина прошёл в роскошную ванную. Постепенно он уже начинал привыкать к этой аристократической жизни и с удовольствием погрузился в ароматную пену, позволяя горячей воде расслабить мышцы.

Тело отдыхало, но разум работал без остановки, выстраивая программу действий. В Мексике он долго обсуждал с Майки перемены, которые следовало внести в старый и вырождающийся род Блэк. Когда-то эта фамилия брала числом и влиянием, пока в конце XVIII века мода на «чистоту крови» не ударила по их силе. И это — на крошечном острове, где людские ресурсы и так были ограничены!

Американцев британский расизм не заботил. Их, куда больше интересовало золото — и то, чьи жадные руки могли до него дотянуться. Поэтому Борн ясно понимал: численность рода надо восстанавливать. Полагаться лишь на собственное потомство — глупо. Майк подсказал ему практичное решение: выявить всех бастардов Блэков и принять достойных в род. Удобно, когда есть возможность поставить родственника на нужное направление в бизнесе, подкрепив это приказом главы рода.

После обеда Джейсон собирался заняться гобеленом, чтобы наметить кандидатов. А затем подойти и к главному — пересмотру кодекса рода. Старые правила надо было привести в соответствие с реальностью, и начинать следовало как можно скорее. Намётки для этого у него уже имелись.

После обеда Джейсон направился в комнату с гобеленом. Ещё до отъезда он поручил Кричеру привести в порядок семейное древо, и домовик справился на удивление хорошо: теперь на полотне уже не было видно прожжённых дыр и оборванных ветвей. Но Джейсон знал — оставалась работа, которую могла завершить только магия.

Он коснулся палочкой ветви Блэков, тянувшейся через последние два столетия, и зашептал слова заклятия. Из палочки тонкой, но мощной струёй потекла магия, впитываясь в ткань. Гобелен ожил: линии вспыхнули, и одна за другой начали проступать новые имена, появлялись портреты — лица давно забытых потомков.

Джейсон всматривался в ткань профессиональным вниманием. Как он и предполагал, брачные обеты родичей оставались пустыми словами: почти каждый мужчина рода оставлял после себя бастардов. Правда, большинство из них оказывались сквибами, рождёнными от обычных женщин. Не магов новый глава тоже взял на заметку: в сложной обстановке численность могла оказаться не менее важной, чем сила магии.

Но взгляд его невольно задержался на одном месте — на тёмном, словно закопчённом портрете Сириуса Блэка. И под ним, в полутьме проступающих букв, постепенно проявлялось имя, которое не должно было там оказаться…

Софи Роупер (Блэк-Макдональд) — незаконнорождённая дочь от маглорожденной волшебницы Мэри Макдональд. Джейсон нахмурился, напрягая память. В воспоминаниях донора всплыла эта девушка — и кровь бросилась ему в лицо, когда он понял: её судьбу Сириус изломал, походя, как обычный избалованный «мажор». Ладно, хоть не насилие. Поганец получил желаемое и бросил девушку после выпуска беременной и это после единственного раза!

Майкл рассказывал: ребёнок, рождённый в подобной ситуации, считался посланным самими богами — или, как верили англичане, самой магией. Что же, забот у него только прибавилось. Джейсон твёрдо решил: он не оставит эту девочку без защиты. Пусть мать была маглорожденной, но её дочь всё равно будет в числе магов рода Блэк, как дочь Сириуса она формально будет считаться полукровкой.

Взгляд скользнул дальше по гобелену. На нём проявилось ещё одно имя: бастард дочь Мариуса Блэка, некогда признанного сквиба. Девочка оказалась магом, Гермиона Грейнджер. Джейсон с удивлением отметил: её мать, сквиб Джин Грейнджер, вышла замуж за Артура Грейнджера — тоже сквиба и у девочки был брат — тоже одарённый. И всё же в этой линии вновь вспыхнула магия.

— Ну и дела, — пробормотал он, машинально почесав затылок.

Молодых бастардов почти не оказалось, лишь от совсем дальних предков проступили несколько имён. Но даже сквибы могли оказаться полезными. При правильном подходе и для них найдётся место — работы хватит на всех.

Мысли приходилось отложить: время поджимало. Джейсона ждал званый ужин у Малфоев.

— Кричер! Ты выполнил моё поручение?

Домовик возник рядом с негромким хлопком.

— Да, хозяин Джейсон, — торжественно произнёс он, почтительно кланяясь так низко, что длинные уши скользнули по полу. — Лорд Малфой извещён о вашем прибытии через камин, и ваша одежда уже приготовлена, сэр.

Через полчаса Блэк, облачённый так, как и подобает главе древнего рода, ступил из зелёного пламени камина прямо в гостевой салон Малфой-манора.

В высоком, залитом мягким светом холле его встречали хозяева. Сначала — высокий, безупречно одетый блондин с надменными чертами лица. Рядом с ним стояла женщина удивительной красоты. Джейсон задержал взгляд на леди Малфой, урождённой Блэк. Он уже успел заметить, что почти все представители рода отличались густыми тёмными волосами и пронзительными синими глазами. Нарцисса же поражала резким контрастом: светлые волосы, чуть иного оттенка, чем у её супруга, и ясные, голубые глаза делали её похожей скорее на северную принцессу, чем на дочь старинного тёмного рода.

Мысли не помешали мужчине проявить галантность. Джейсон склонился к её руке, коснулся губами тонких пальцев и отпустил её с парой изящных комплиментов, которые прозвучали вполне уместно.

Ужин протекал чинно и изысканно. Белоснежная скатерть, тонкое столовое серебро, фарфор с золотой каймой, блюда с идеальной подачей — всё соответствовало традициям старой аристократии. Бывший агент ограничился несколькими вежливыми фразами в адрес хозяйки и комплиментами повару. Этикет он знал назубок: наставники ещё в прошлой жизни вбили правила поведения за любым столом, ведь среди его клиентов хватало представителей высшего общества — по обе стороны прицела.

Джейсон старался выглядеть дружелюбным и непринуждённым, но прекрасно ощущал, какое впечатление производит на хозяев. Под маской вежливых улыбок и безупречного этикета таился страх.

В воздухе словно сгущалась прохлада — не от сквозняка, а от внутреннего напряжения. Казалось, каждый его жест, каждое движение вилки или лёгкий поворот головы отдавался у них ледяным покалыванием вдоль позвоночника.

Малфои боялись. Атмосфера за столом напоминала не изысканный ужин, а натянутую игру: хозяева чувствовали себя так, будто оказались в клетке с хищником, который может в любой момент задуматься — играть дальше или разорвать их в клочья. И это ощущение только крепло с каждой минутой молчаливого наблюдения Блэка.

Наконец, тягостный ужин подошёл к концу. Лорд Малфой медленно поднялся из-за стола, и Джейсон, вежливо склонив голову, произнёс:

— Лорд Малфой, у нас с вами есть общие дела и, как следствие, общие проблемы. Вы не возражаете обсудить их?

— Да-да, конечно, — с деланной лёгкостью ответил хозяин дома. — Пройдёмте в мой кабинет, мистер Блэк.

Кабинет Люциуса оказался воплощением изысканной роскоши с налётом показной помпезности. Полированные панели из тёмного дерева, позолоченные детали мебели и ковёр с витиеватыми узорами создавали атмосферу величия, но в этой красоте чувствовалась холодная демонстративность. Всё здесь словно кричало о статусе хозяина. Это место разительно отличалось от кабинета Блэков: там царили практичность, деловой порядок и едва ощутимый налёт старинного уюта.

Джейсон окинул комнату внимательным взглядом, задержавшись на полках с книгами и тяжёлых шторах, и неторопливо занял кресло напротив стола. Высокая спинка, мягкая обивка — удобно, но словно специально создано, чтобы собеседник чувствовал себя «на месте». Малфой устроился напротив, держа осанку чуть напряжённее, чем того требовал обычный разговор.

— Итак, Люциус, могу я вас так называть? — произнёс Джейсон, уловив кивок. Он слегка приподнял руку, и несколько папок плавно поднялись в воздух, мягко приземлившись на край стола хозяина кабинета. — Как новый глава рода Блэк, я принял дела и, разумеется, заинтересовался тем мором, что обрушился на британскую ветвь семьи за последнее десятилетие.

Он внимательно посмотрел на собеседника. По выражению лица Малфоя было ясно: тот не до конца понимал, к чему клонит его гость.

— После небольшого расследования, — продолжил Джейсон, — я пришёл к выводу, что смерти моих родственников носят насильственный характер.

Нижняя челюсть Люциуса непроизвольно дрогнула, и он, опомнившись, уточнил:

— Вы хотите сказать, что их убили? Но зачем?

— Затем, милорд, — голос Джейсона прозвучал холодно и ровно, — по той же причине, по которой упекли и вас в Азкабан. Только у вас был определённый политический вес и связи в обоих мирах — и в магическом, и в обычном, где вы состоите в палате лордов. А Блэки аристократами в Британии не являлись. Во всяком случае, не считались таковыми. Если верить родовым хроникам, наши предки бежали сюда после Варфоломеевской ночи — французские дворяне-гугеноты, которым удалось выжить. В Англии же они стали лишь богатыми и удачливыми бизнесменами.

Джейсон чуть подался вперёд, и его голос прозвучал жёстче:

— Более того, я могу с уверенностью утверждать: ваша первая магическая война и её последствия были не чем иным, как тщательно спланированной операцией по присвоению активов нескольких старинных магических родов.

Взгляд Малфоя стал неожиданно острым, словно блеснули лезвия спрятанных за маской глаз.

— Кем? — голос Люциуса прозвучал резче, чем он, вероятно, планировал. — И, надеюсь, это неголословное утверждение?

— Разумеется, неголословное, — спокойно ответил Джейсон. — В папке, что перед вами, всё описано максимально подробно. А кто стоит за этим… думаю, вы уже догадались.

— Mocatta & Goldsmid, — губы Малфоя побелели, когда он сжал их до тонкой линии. — Ротшильдам это ни к чему: весь рынок и так в их руках, они заседают в палате лордов, получили баронство. А вот эти, потерявшие хватку семиты, решили половить рыбку в мутной воде.

— Вы, несомненно, правы, Люциус, — кивнул Джейсон. — Но не стоит забывать: государственные перевороты — дело хлопотное и очень дорогое. И только нашими израильскими «партнёрами» всё не ограничилось.

Он чуть откинулся в кресле, словно ведя спокойную лекцию.

— Возьмите, к примеру, Монтегю. Они держали весь трафик серебра: рудники, переработку, поставки и на магловские биржи, и в мастерские артефакторам. Но старик Монтегю отказался от сделки о поглощении с известным вам банком. Тут заинтересованные структуры внезапно «выяснили», что слишком много ценных активов находится в руках магов. Блэки, например, контролировали добычу и трафик золота из ЮАР, а также имели пусть малую, но весьма выгодную долю в торговле на бирже. Да и вы, лорд Малфой, владели частью этого рынка.

Глаза Джейсона сверкнули холодным блеском.

— А потом, на пороге кризиса, в 1981 году, кто-то решил, что самое время «пощипать» магическую Британию. К делу присоединились свои «щипачи», и в итоге — сотни жертв, прерванные роды, но зато банкиры получили жирные куски.

Джейсон продолжал холодным, почти лекционным тоном:

— Вы, британцы, почему-то считаете высший менеджмент недостойным внимания. Ошибка, которая вам дорого обошлась. Именно эти джентльмены делают состояния на службе, а затем, уходя «на покой», открывают собственный бизнес. Это и есть коррупция в её чистом виде, и в большом мире она процветает.

Он наклонился вперёд, глядя прямо в глаза собеседнику:

— В этот раз высший менеджмент решил прибрать к рукам Samuel Montagu & Co, слить его с HSBC — и, вуаля, все активы оказываются под одной крышей. Плюс ещё ваш бизнес, Люциус, и дела Блэков. Грубо. Неизящно. Но эффективно.

Малфой чуть прищурился, пальцы нервно постучали по столешнице:

— И что вы собираетесь предпринять?

Джейсон едва заметно усмехнулся.

— А я должен что-то предпринимать? Вопрос в том, Люциус, что собираетесь делать вы?

Джейсон скрестил руки на груди и молча смотрел на Малфоя. В голове роились тяжёлые мысли. Этих идиотов ведь кинули самым примитивным образом: часть зачистили, остальных загнали под плинтус, а они всё ещё жуют сопли, вместо того чтобы действовать.

Особенно грустная история была с Поттерами. Пострадали из-за глупости наследника Джеймса — не такого уж и богатого рода, без серьёзного бизнеса в обычном мире, зато с неплохим ремесленным наследием артефакторов. Мальчишке просто нужно вправить мозги, и тогда у них всё ещё может пойти по-другому.

Но Джейсон твёрдо знал: разгребать дерьмо за всех он не нанимался. Он и так щедро поделился сведениями бесплатно. Хотят результата — пусть платят. А пока эти аристократические пожиратели омлетов могут хоть утонуть в собственных проблемах.

Люциус прочистил горло и заговорил, тщательно подбирая слова:

— Мистер Блэк, вы позволите мне изучить эти документы и обсудить их с лордом Монтегю? Его род также понёс серьёзные потери в последней войне.

«Не хочет брать ответственность на себя», — холодно отметил Джейсон. Впрочем, это его устраивало: с Монтегю он и сам собирался поговорить, а теперь инициатива исходила от Малфоя. Интуиция подсказывала Блэку, что не пройдёт и суток, как с ним захотят встретиться все пострадавшие от переворота лорды.

— Отлично, — кивнул Джейсон. — Уверен, вы известите меня о результатах ваших совещаний. А теперь прошу меня извинить, лорд Малфой, у меня ещё есть дела.

Люциус молча открыл камин в своём кабинете. Глава рода Блэк шагнул в изумрудное пламя и через мгновение оказался в доме на Гриммо.

* * *

Гость давно покинул особняк, но Люциус всё ещё сидел в высоком кресле у камина, не притронувшись к бокалу. На правом столике лежали те самые папки с документами, принесённые Блэком, а на левом — нераспечатанная бутылка дорогого французского коньяка и два тонких бокала, предназначенных для вечерней беседы, которая пошла совсем не так, как он ожидал.

Информация, оставленная Джейсоном, стоила тысячи галеонов. И то, что новый глава тёмного рода так легко и спокойно передал её Малфою, тревожило. Люциус не строил иллюзий насчёт рода деятельности своего гостя, но скорость и точность, с какой тот раздобыл эти сведения, внушали холодный страх. Что ещё умеет этот наёмник?

Во время ужина Люциус внимательно наблюдал за каждым движением Блэка. Американский акцент не вводил его в заблуждение. Мужчина вёл себя слишком естественно в атмосфере высшего света: свободно владел столовым этикетом, безошибочно пользовался приборами, галантно обращался с хозяйкой. И всё это было не наиграно — навыки усвоены давно и применялись не раз. Возникал неудобный вопрос: зачем мастеру-наёмнику такого уровня подобные знания и кто именно вложил их в него?

Ответы не нравились Малфою. Но отрицать было невозможно: этим вечером в его доме побывал элитный наёмный убийца. И теперь он — его новый деловой партнёр.

Да, с Блэками придётся держать ухо востро. Хотя выгода тоже была немалой: если удастся убедить остальных лордов и ввести Джейсона в общество, перспективы открывались крайне заманчивые. Возможно, и вопрос с зарвавшимися банкирами решится куда проще.

Люциус уже собирался подняться в спальню, когда его поразила ещё одна, почти шокирующая мысль. А если всё это удастся, не окажется ли, что ему больше нечего бояться даже возвращения безумного Тёмного Лорда?

В пятницу, четвёртого ноября, утром в кабинет главы Аврората Руфуса Скримжера ворвался сам министр магии Корнелиус Фадж.

— Руфус, это немыслимо! Этот мясник убил моих людей! Ты должен что-нибудь сделать! — голос министра дрожал от ярости.

Скримжер от неожиданности поперхнулся глотком великолепного кофе со сливками.

— А это вы, Фадж… — начал он, стараясь сохранить спокойствие. — Если вы имеете в виду те два трупа в переулке, то это дело магловской полиции. Огнестрел.

Фадж уставился на него с полным непониманием. Скримжеру пришлось пояснить:

— Это такое магловское оружие, металлическая трубка, из которой простые люди убивают друг друга.

Глаза министра расширились до предела, будто он увидел призрак.

— Руфус, вы хотите сказать, что моих лучших людей убили… маглы? Это сделал Блэк! Арестуйте его!

— За что? — спокойно поинтересовался Скримжер, нарезая тонкими ломтиками ветчину.

— Да за убийство же!

— У вас есть доказательства? Слепок его магии на месте преступления? Может быть, заключение некроманта? Нет?

— Мерлин с вами, Руфус! — воскликнул Фадж. — Какие ещё некроманты?

— Ещё каких-то двадцать лет назад при ДМП был штатный эксперт-некромант. При ДМП Интерпола он есть и сейчас, — Скримжер медленно положил нож на разделочную доску. — Но вы, судя по всему, приглашать его не собираетесь?

— Нет, конечно… — с раздражением проглотил Фадж, стараясь не показать, что он сбит с толку.

— Тогда ко мне какие вопросы? — тихо, ровно произнёс Скримжер, не отрывая взгляда от своей чашки. — Нет доказательств — нет дела. Вы даже не способны обосновать, что убийца — маг. Не волнуйтесь, Скотланд-Ярд во всём разберётся.

Он медленно откусил кусок ветчины, сделал глоток из чашки с изумительным кофе и, не спеша, наблюдал за Фаджем. Министр магии ловил воздух ртом, его глаза бегали, в поисках аргументов, но слова терялись в пустоте. Лицо Фаджа быстро наливалось багровым оттенком.

— Также нельзя! Мы должны что-то делать! — наконец прорвало его, голос дрожал.

— Что именно, Корнелиус? — спокойно, почти беззвучно спросил Скримжер, не меняя выражения лица.

— Этот Блэк… — начал министр, но глава Аврората резко поднял руку и ударил по столу. Полупустая чашка с кофе подпрыгнула, тарелка с бутербродами тихо звякнула. Фадж замер, взгляд его стал растерянным, дыхание сбилось, а лицо побледнело.

— Скажи мне, Корнелиус, — тихо, но с ледяной точностью произнёс Скримжер, — ты чем думал, когда посылал людей напасть на элитного убийцу, всю свою жизнь проработавшего на американские спецслужбы? Если ты его разозлишь — пеняй на себя. Ко мне не обращайся. Ты уже потерял возможность договориться с ним.

— Что за глупости! — вспыхнул Фадж. — Это всего лишь Блэк!

— Ты идиот, Корнелиус? — Скримжер чуть наклонился вперёд, глаза холодные и внимательные. — Или как твой дальний родственничек, играешь на ставках и расплачиваешься лепреконским золотом? То, что вы там с Багнольд натворили в 1981, меня лично не касается, но за это Блэк спросит с тебя. У тебя был шанс договориться полюбовно. Что ты сделал?

Глава Аврората с удовольствием наблюдал, как лицо министра теряет цвет, а плечи опускаются от внутреннего напряжения. Он продолжил ровным, спокойным голосом:

— Я связался со своим знакомым из МАКУСА. Некоторое время назад Джейсон Блэк был у них со своим партнёром Майклом Блэквудом. Он рассказал кое-что. У не магов в США есть организация под названием ЦРУ, с множеством отделов, включая тот, что готовит магов — агентов. Мой коллега почти уверен: этот Джейсон из таких. Его учили убивать и выживать с детства, воспоминания о котором, скорее всего, не сохранились.

Скримжер сделал паузу, чтобы Фадж осознал сказанное:

— То, что он вменяем и не убил тебя, можно использовать с умом. Правда, я не уверен, что ты сможешь…

Фадж вспыхнул, едва удерживая себя:

— На что это ты намекаешь?!

Скримжер лишь холодно посмотрел на министра, оценивающим взглядом: какое же полное ничтожество, да ещё и растерянное.

— Сам навалил дерьма — сам и разбирайся. Я всё сказал, — спокойно закончил он.

Министр магии, не найдя что возразить, вылетел из кабинета. Скримжер снова взялся за завтрак, наслаждаясь тишиной.

* * *

Джейсон прогуливался по Матлоку — приятному городку в Дербишире. Ему импонировали узкие британские улочки и коттеджи, которые казались меньше, чем были на самом деле. Город производил добротное впечатление: всё здесь было устроено для удобства туристов — маленькие магазинчики, уютные кафе, ухоженные витрины.

Но Джейсон был в Матлоке не ради прогулки. Ещё вчера, после ужина у Малфоев, он успел заглянуть в пару нужных мест и получить интересующую его информацию. Дел оказалось всего на пару часов — и теперь мистер Блэк знал, где искать бывшую мисс Макдональд.

Мэри Роупер, в девичестве Макдональд, жила на 27 Lime Tree Road, Matlock, Derbyshire. Её муж, Дэвид Роупер, респектабельный региональный директор сети супермаркетов, обеспечил семье достойный статус и надёжное положение.

Супруги обосновались в тихом престижном районе Матлока, среди аккуратных улиц с подстриженными газонами и редкими деревьями. Их дом представлял собой отдельно стоящий коттедж из светлого камня с черепичной крышей, гармонировавший с традиционной архитектурой города. На переднем плане зеленела ухоженная лужайка с цветами, за домом скрывался небольшой сад с фруктовыми деревьями, создававший ощущение уединённости, несмотря на близость городской жизни. Фасад украшали классические окна с белыми рамами и симметрично расположенные ставни, придававшие дому вид ухоженного и солидного семейного гнезда.

Типичный британский средний класс. Джейсон уже обошёл округу и сделал свои выводы. Сильных магических источников здесь не наблюдалось, но общий фон был явно повышен. Из этого следовало, что семья если и контактировала с магическим миром, то весьма ограниченно. Однако наёмник быстро заметил маркеры, говорившие: оба супруга прекрасно знали, что такое магия. На доме висела защита — хлипкая, по его меркам, но всё же защита.

Джейсон дождался, пока миссис Роупер вернётся из магазинов, и лишь тогда постучал в дверь.

Открыла сама Мэри. Увидев его, она резко отпрянула:

— Не подходите! — в её руке мгновенно оказался миниатюрный пистолет. — Я буду стрелять!

Наёмник закатил глаза. Отлично, именно этого он и ждал — очередной спектакль. А ведь он хотел начать вежливо. Ну почему здесь все непременно пытаются его убить? Да ещё самым нелепым образом. Какой-то клуб взвинченных домохозяек.

Одним быстрым движением Джейсон выхватил оружие и сунул его в карман, после чего, наконец, заговорил:

— Доброго дня, мэм. Советую не размахивать огнестрельным оружием. Это может быть опасно — прежде всего, для вас. Извините, но я пришёл по делу. Нам нужно поговорить.

Глаза женщины всё больше округлялись, пока он говорил, и только к концу речи она чуть пришла в себя, но выглядела всё так же растерянной.

— Мэм, вы понимаете меня? — уточнил Джейсон.

— К сожалению, после некоторых событий моя супруга стала чересчур впечатлительной и плохо переносит встречу с магами, — раздался за спиной новый голос.

Блэк обернулся. Шуршала гравием машина, и к дому как раз подъехал хозяин. Джейсон кивнул ему:

— Доброго дня, мистер Роупер. Как мы можем уладить наши совместные дела?

Тот окинул его долгим взглядом и, наконец, спросил:

— Мистер Блэк, я полагаю? Вы не возражаете, если я приглашу на разговор своего родственника?

— Разумеется, нет. Но имейте в виду: дело касается вашей жены и приёмной дочери.

— Я уже понял, — спокойно ответил Дэвид Роупер. — Давайте пройдём в дом. Так нам будет удобнее.

Джейсон вошёл в дом следом за хозяином и на секунду задержался в прихожей. Коттедж дышал сдержанной респектабельностью: просторная гостиная с камином, мебель, расставленная аккуратно и со вкусом, стены с книжными полками. Кухня светилась мягким светом из окна, откуда открывался вид на ухоженный сад. В воздухе чувствовалась домашняя уютность, чуждая прежней жизни бывшего агента.

Дэвид Роупер с женой устроились на мягком диване, а гостю предложили кресло. Пока обменивались дежурными любезностями, чуткое ухо Джейсона уловило в саду едва слышный хлопок — звук, который обычные люди не заметили бы никогда. Аппарация.

Минутой позже в комнату вошёл высокий, светловолосый мужчина в тёмно-зелёной мантии. Он держался уверенно, его взгляд сразу скользнул по всем присутствующим.

— Давайте знакомиться, леди и джентльмены, — заговорил он без лишних вступлений. — Я Торфинн Роули, младший брат Дэвида. И сразу скажу: Дэвид — сквиб рода Роули. Что бы там ни шептались, мы не предатели крови. Мы поддерживаем связь с нашей семьёй.

Слова прозвучали жёстко, как щит, выставленный перед незнакомцем. Все взгляды разом устремились на Джейсона. Он понял, что и от него ждут объяснений.

— Джейсон Блэк, — произнёс он спокойно, чуть наклонив голову. — Глава рода. Мастер Североамериканской гильдии наёмников. Я пришёл не ссориться и не угрожать. У нас есть общие дела, и они касаются вашей семьи напрямую.

В воздухе повисло недоверие. Взгляд Торфинна стал прищуренным и внимательным: он сел на стул так, чтобы видеть всех разом, будто проверяя расстановку сил.

— Вы нас извините, — заговорил он после паузы. — Но то, что вы Блэк, мы поняли сразу. По лицу видно. Только вот адекватных Блэков Британия не видела лет пятьдесят. Или они не выходили из своих замков. А если кто-то из вашего рода появляется на пороге — это всегда значит проблемы.

Джейсон чуть склонил голову, признавая правоту.

— Я понимаю ваши опасения. Но всё проще, чем кажется. Я не местный, прибыл в Британию лишь вчера — исключительно по делам рода. К вам я пришёл потому, что увидел гобелен. Мне удалось проявить там всех бастардов. И одна из них, миссис Роупер, — ваша дочь Софи.

Он сделал паузу, переводя взгляд на женщину.

— Скажу сразу: меня не интересуют подробности ваших отношений с моим покойным племянником. Я пришёл, чтобы предложить помощь ребёнку от рода Блэк. И спросить: захотите ли вы сделать так, чтобы дочь официально стала частью нашей семьи?

Мэри Роупер сидела напряжённо, её пальцы нервно переплетались в замок. Она всмотрелась в Джейсона исподлобья, словно пытаясь понять — правду ли он говорит или это ловушка.

— И это всё? — наконец спросила она, и в голосе прозвучало недоверие.

Джейсон кивнул.

— Да. Всё.

В разговор осторожно вмешался мистер Роули. Его голос был негромким, но в нём чувствовалась твёрдость человека, привыкшего взвешивать каждое слово:

— Прошу прощения… Вы тот самый Блэк, который вчера появился в Министерстве магии, прибыл из Америки?

Джейсон перевёл на него внимательный взгляд.

— Да, это я. А что, возникли какие-то проблемы?

— Если позволите… могу я узнать, кто ваш отец? Или это слишком личный вопрос?

— Мой отец — Арктурус Блэк, — спокойно ответил Джейсон. — Насколько мне известно, я его младший сын.

Брови Торфинна приподнялись. Он на миг задумался, а затем кивнул, словно что-то сложилось в его голове.

— Это многое объясняет. Прошу прощения, мистер Блэк. Дело в том, что по Британии уже расползлись самые невероятные слухи о вашем появлении. Я не принадлежу к категории, имеющих прочные связи в Министерстве, поэтому обязан был проверить, кто именно пришёл с предложением к моим родственникам.

— Понимаю, — ответил Джейсон, слегка нахмурившись. — Но в чём, собственно, проблема? Я лишь предложил решение. Если оно вам не подходит, скажите прямо, и я больше не стану вас беспокоить.

На лице бывшего агента отразилось явное недоумение: ему никак не удавалось понять, в чём кроется подвох.

Торфинн наклонился вперёд, его глаза сверкнули.

— Видите ли, Джейсон… — он сделал паузу, дожидаясь кивка в знак согласия, что можно обращаться по имени. — Никто из рода Блэк прежде не сделал бы подобного предложения. Это чуждо их натуре. Обычно британские Блэки предпочитали избавляться от бастардов, чтобы не делить магию рода и не допускать чужой крови в семейные дела.

В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Мэри Роупер слушала, не отводя взгляда от Джейсона, а Дэвид неловко теребил край пиджака, будто хотел сгладить суровость слов брата.

Джейсон судорожно перебирал в памяти всё, что когда-то узнал о магии и кодексе рода Блэк. Если рассуждать логически, должна существовать объективная причина столь жёсткой традиции, но её не было. Это само по себе казалось подозрительным. Кто-то мог прикрываться именем рода, устраняя бастардов как потенциальных наследников?

Немного поразмыслив, мужчина понял: такой сценарий вполне реален. Значит, помимо зарвавшихся банкиров существовал и кто-то внутри самого магического сообщества, кому было выгодно избавиться от Блэков. Мысль о Кричере возникла сама собой — он оставался, пожалуй, последним свидетелем старой британской ветви рода. С ним точно стоило поговорить.

Джейсон поднял взгляд на Торфина и спросил:

— А почему вы сказали, что имя моего отца многое объясняет?

Вопрос явно смутил мистера Роули. Он отвёл глаза, но, собравшись, всё же ответил:

— Вы ведь знаете, что являетесь запасным наследником? Так вот, Арктурус Блэк был последним по-настоящему адекватным магом в этой семье. Если кто и мог оставить страховку для рода, то именно он. А учитывая ваш… род занятий, становится ясно: старик Арктурус, похоже, поставил условие, чтобы потенциальный наследник воспитывался в условиях, кардинально отличных от британских. Простите за прямоту, но Орион и Вальбурга были никудышными родителями.

Джейсон чуть не усмехнулся. Портрет Вальбурги Блэк, с которым ему довелось столкнуться, казался вполне вменяемым — а проведённый ею незадолго до смерти ритуал фактически спас род от уничтожения.

Но в любом случае бывший агент получил от беседы всё, что хотел. Остальное можно было отложить — впереди ждал ответ на утреннее письмо и ворох других дел.

— Миссис, мистер Роупер, — Джейсон поднялся, — я высказал своё предложение. Как обдумаете его, пришлите мне сову. Ещё раз прошу извинить за недоразумение, возникшее в начале нашей встречи.

Он коротко кивнул, и в гостиной снова повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием камина.

Они вышли с мистером Роули в сад. Воздух был свеж, на траве блестели капли росы, а где-то в зарослях слышалось щебетание птиц. Джейсон остановился у каменной дорожки и, чуть прищурившись, задал вопрос:

— А вы на чьей стороне были в прошлых… беспорядках?

Роули усмехнулся, качнув головой:

— Забавно вы это называете. Обычно говорят — война. Но если честно, я был слишком молод, учился в школе, потому и остался на свободе. А вот моя семья оказалась среди проигравших. Мы работали на старика Монтегю, занимались морскими перевозками серебра. Пару конвоев тогда пропало бесследно — из-за этого у босса возникли серьёзные неприятности.

— Перевозки велись магловским способом или магическим? — уточнил Джейсон, пристально наблюдая за собеседником.

— Конечно, магическим, — Роули пожал плечами. — Есть специальные корабли, снабжённые артефактами. Для маглов они просто невидимы.

Картина постепенно складывалась. Оставалось лишь добавить несколько штрихов.

— И кому на острове вы доставляли серебро?

— Поттерам, разумеется, — откликнулся Торфинн. — Их мастерские работают до сих пор. Они и в магловский мир умудряются свои штучки поставлять. Только вот наследничек у них получился дурной: бизнес отца не принял и фактически подставил сына. Сам Флимонт, дед нынешнего наследника хоть и не был артефактором, но мастерские держал в образцовом порядке.

Джейсон нахмурился:

— А теперь, как они обходятся без серебра?

— Понятия не имею, — честно ответил Роули. — Но как-то обходятся. Правда, их изделий днём с огнём не сыщешь. Хотя ни одного мастера не уволили — это я знаю точно.

— Благодарю вас, сэр, за откровенные ответы. Думаю, мы с вами ещё увидимся, — произнёс Джейсон.

Мужчины обменялись рукопожатием, после чего Блэк аппарировал прямо на Гриммо.

Дома его уже ждал накрытый обед в столовой и конверт с ответом на утреннее письмо. Утром Джейсон решил не откладывать дела в долгий ящик и написал Гарри Поттеру. Он честно представился и попросил о встрече в Хогсмиде, завтра в любое удобное время.

Ответ пришёл быстро. Подопечный согласился и предложил встретиться в пабе «Кабанья голова». Джейсон нахмурился, пытаясь вспомнить, где уже слышал это название. И память послушно подбросила нужный образ: коллега из MI5 когда-то попал там в ловушку. Заведение принадлежало брату местного диктатора. Неудивительно, что парень выбрал это место.

Джейсон усмехнулся про себя. Ничего страшного. Даже подобную ловушку можно обернуть в свою пользу. Он тут же написал ответ, согласившись на встречу, но поменял место — на кафе мадам Паддифут. В романтических заведениях всегда находились укромные кабинки для уединения, и этот факт он знал абсолютно точно.

Оставалось одно важное дело на сегодня — обстоятельная беседа с Кричером. А допрашивать Джейсон умел профессионально.

Хогсмид встречал Джейсона утренней прохладой и ароматом горящих дров. Деревушка выглядела так, будто застряла во времени: аккуратные каменные коттеджи с крутыми черепичными крышами, узкие улочки, мостовые, блестящие от росы. Для бывшего агента это был кусочек позапрошлого века — место, где прошлое не просто хранилось, а жило.

Джейсон аппарировал в Хогсмид ровно в одиннадцать утра. Сделав несколько шагов по мощёным улочкам, он позволил себе редкую роскошь — расслабиться и насладиться атмосферой. Воздух был пропитан запахом дыма из каминов и свежей выпечки из ближайшей пекарни. В большом мире подобного уже не встретишь: там всё вытеснено газовыми трубами и безликими системами отопления, а здесь по-прежнему царило очарование настоящего огня.

С одной стороны деревушки серебристой гладью переливалось озеро, с другой — чернели в осеннем сумраке голые ветви Запретного леса, словно невидимая граница между миром привычным и миром враждебным.

Но сам Хогсмид жил своей жизнью. На деревенском рынке шумели торговцы, выкрикивая цены на тыквенные пирожки и склянки с зельями. Толпились покупатели: студенты в мантиях, местные жители и редкие приезжие. Вокруг пахло жареным мясом, свежим хлебом и пряностями. Таверны и лавки открыли двери, заманивая гостей, а кафе заполнялись посетителями, и отовсюду доносился гул голосов, звон колокольчиков над дверями и радостный смех.

Вчера вечером сова принесла ответ Поттера. Гарри согласился на встречу — ровно в половине двенадцатого, в кафе мадам Паддифут. И вот теперь Джейсон, не спеша, приближался к нужному месту.

Заведение трудно было не заметить: ярко-розовая вывеска с вычурными сердечками выглядела нарочито слащаво, словно подталкивая проходящих студентов обойти стороной это место. Но именно в этом и заключался замысел: чем вызывающе глупее фасад, тем меньше вопросов к настоящим делам хозяев.

Внутри царил мягкий полумрак, разогнанный золотистым светом. Кафе тянуло уютом, но Джейсон с профессиональной бесстрастностью отметил куда более важное: кабинки для приватных встреч. Их спинки были достаточно высоки, чтобы скрывать сидящих, а встроенные заглушающие чары гарантировали тишину и конфиденциальность. Неудивительно, что несколько пар, явно не школьников, вели здесь беседы слишком серьёзные для романтического антуража.

Блэк скользнул взглядом по залу, вычленяя привычные детали — углы, выходы, возможные укрытия. Привычка бывшего агента не давала расслабиться. Он кивнул официантке и занял заранее оплаченную кабинку, удачно расположенную так, что весь вход и зал оставались перед его глазами.

В назначенное время дверь кафе тихо скрипнула, и в зал вошла девушка с густыми каштановыми кудрями. На ней были джинсы и простая куртка — наряд, резко выделявшийся среди кружевных манжет и романтических платьев посетительниц. Джейсон узнал её мгновенно: именно эта девчонка когда-то, год назад, подошла к нему в «Дырявом котле», после чего перед ним с излишним жаром извинялась матриарх семьи Уизли.

Девушка замерла на пороге, оглядела зал цепким, внимательным взглядом, в котором ощущалась натренированная привычка всё замечать и ничего не упускать. Затем уверенно направилась к его кабинке.

— Это вы, мистер Блэк? — спросила она без предисловий.

— Да, мисс…

— Грейнджер. Гермиона Грейнджер, — чётко представилась девушка.

«Удачно, — отметил про себя Джейсон. — Родная племянница. Дочь Мариуса Блэка, покойного сквиба. Правда, как этот пожилой джентльмен сумел обзавестись ребёнком от молодой женщины — остаётся загадкой».

Его внимание привлёк вышитый гобелен спинки сидения рядом с плечом девушки, немного поразмышляв о странных изгибах семейных линий, и произнёс вслух:

— Очень приятно, мисс Грейнджер. Вы, значит, представляете интересы мистера Поттера? Сам он поговорить со мной боится?

— Ничего я не боюсь, — буркнул парень, стягивая с себя мантию-невидимку. Он оказался прямо напротив бывшего агента, словно всё это время сидел в тени, наблюдая за ним.

Джейсон едва заметно приподнял бровь, но промолчал. Лишь коротко кивнул:

— Похвально. Присаживайтесь, мисс Грейнджер. Раз вы доверенное лицо, значит, у мистера Поттера от вас секретов нет.

Гермиона с независимым видом устроилась рядом с Гарри. Тот всё ещё держался настороженно, хотя и пытался скрыть это за упрямым выражением лица.

Джейсон легко провёл рукой по столешнице — воздух вокруг задрожал, накрывая кабинку пологом приватности. Для верности он добавил ещё один уровень защиты, их с Майки разработку.

— Итак, начнём, — голос его стал ровным, почти официальным. — Вы, вероятно, помните, что в прошлом году из Азкабана сбежал Сириус Блэк…

— Это вы, да? — резко перебила его Гермиона.

Джейсон перевёл на неё взгляд — холодный и безжалостный, такой, каким смотрел бы дознаватель на несдержанного свидетеля.

— Мисс, — произнёс он сухо, — научитесь слушать и слышать. Позвольте мне рассказать всё по порядку, не отвлекаясь на глупые вопросы.

Гермиона едва заметно покраснела, на миг растерялась, но тут же снова задрала подбородок, словно бросая вызов. Однако больше перебивать не решилась.

— Ещё раз повторю, — Джейсон говорил спокойно, но твёрдо, словно ставил каждое слово на весы. — Моё имя Джейсон Орион Блэк. Я был так называемым запасным наследником рода. Это значит, что если никого из Блэков не осталось, я обязан принять заботу о семье и её продолжении.

Он бросил на Гермиону тяжёлый взгляд — предостережение для той, кто снова готовилась перебить.

— А если с Блэками всё в порядке, — продолжил Джейсон, — то я никогда бы и не узнал об этом статусе и жил своей жизнью. Это понятно?

Оба подростка кивнули. Но Гермиона, не умея сдерживать любопытство, всё же решилась задать вопрос:

— Если вы не Сириус Блэк, то почему так на него похожи?

На лице Джейсона мелькнула тень иронии.

— Потому что он мой племянник, мисс Грейнджер, — ответил он, слегка выделив каждое слово. — Если вы заметили, на острове почти все маги обладают ярко выраженными семейными чертами. Это не случайность, а результат инбридинга.

Он чуть подался вперёд, его голос стал ниже, серьёзнее:

— Магия оставляет след в крови и лицах наследников. У Блэков это особенно заметно.

— Далее, — Джейсон чуть подался вперёд, словно переходя к главному. — Мой племянник был вашим опекуном и магическим наставником, мистер Поттер. И поскольку он не предавал ваших родителей, его обязательства перешли на меня. Но это случилось только в прошлом году, поэтому мне пришлось срочно вернуться в Британию и решить несколько вопросов.

— Каких вопросов? — осторожно спросил Гарри.

— Например, связанных с вашим здоровьем, — Джейсон не стал юлить: в подобных случаях правда звучала убедительнее любой уловки. — Мы с коллегой осмотрели вас ещё тогда, в «Дырявом котле», пока вы спали. А потом целый год вам давали лечебные зелья.

Он чуть прищурился, оценивающе глядя на парня.

— И должен признать, результат заметен. Вы выглядите куда лучше, чем в нашу первую встречу.

Гарри ошеломлённо молчал, глядя на собеседника, а вот Гермиона не удержалась:

— А чем вы занимаетесь?

— Я мастер Североамериканской гильдии наёмников, — спокойно произнёс Джейсон.

В кабинке воцарилась тишина. Оба подростка переглянулись, словно пытаясь понять, шутка это или нет. Первым пришёл в себя Гарри:

— Но почему вы тогда уехали и ничего мне не сказали?

— Потому, мистер Поттер, — голос Джейсона стал холоднее, — что у меня были обязательства, требующие немедленного исполнения. Это понятно?

— Да, сэр, — тихо ответил Гарри. — А что вы хотите сейчас?

— Отдать долг перед тобой и твоими родителями, — произнёс Джейсон, глядя прямо в глаза мальчику. — Стать твоим магическим наставником. И судя по всему, я прибыл вовремя: ты уже успел вляпаться в неприятности.

— А чему вы можете его научить? Как правильно убивать? — язвительно вмешалась Гермиона.

Бывший агент и бровью не повёл.

— И выживать, — невозмутимо ответил он.

Эти два слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.

Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но встретилась с его взглядом — холодным, чужим, прожигающим до костей. Девушка осеклась, хотя подбородок упрямо остался поднятым.

Гарри же, наоборот, не отводил глаз. Слово «выживать» зазвучало в нём эхом — напомнило бессонные ночи на Приват-драйв, драку с дементорами в прошлом году, и то, как он стоял один против Волан-де-Морта несколько раз. Он слишком хорошо понимал цену этих слов.

— Иногда… это куда важнее, чем любые заклинания, — глухо произнёс Гарри.

Джейсон чуть подался вперёд, его глаза потемнели, голос стал низким и сосредоточенным:

— Вот именно. Выживание — это не трусость, Поттер. Это умение прожить ещё один день, когда остальные уже легли в землю. Трус убегает от опасности. Тот, кто умеет выживать, идёт ей навстречу, но уходит живым. Разницу чувствуешь?

Гарри молча кивнул.

— Ты сейчас стоишь в центре чужой игры и понятия не имеешь, кто стоит за этим, — продолжил Джейсон. — Тебя втянули в Турнир, и поверь, это недетская забава. Ты не обязан доказывать что-то толпе или дружкам, которые отвернулись при первом же испытании. Их не будет рядом, когда тебе придётся смотреть в лицо дракону или стоять насмерть против врагов. Ты один на арене, Поттер. И только твоё умение сохранять голову холодной решает, выйдешь ли ты оттуда живым или нет.

— А вы… могли бы научить меня этому? — Гарри поднял глаза. Взгляд у него был настороженный, но в нём теплилась надежда.

Джейсон кивнул.

— Я могу. Но учти: это не «уроки заклинаний». Это дисциплина, привычка думать и реагировать так, чтобы противник не успел. Я не обещаю лёгкого пути.

— Мне и так нелегко, — тихо сказал Гарри, сжав кулаки.

Гермиона, наконец, вмешалась, но уже тише, не так резко, как раньше:

— Вы же понимаете, мистер Блэк… он всего лишь школьник.

— Школьник, — перебил её Джейсон, — которого бросили в мясорубку, где взрослые маги едва выживают. Хотите вы этого или нет, но его время «быть всего лишь школьником» закончилось.

Слова повисли в воздухе, и Гарри понял: впервые за долгое время кто-то сказал ему правду, не пытаясь утешить или пожалеть его.

Джейсон слегка подался вперёд, голос его стал твёрже:

— Мы дадим все необходимые клятвы и можем заключить контракт. Но учти, если решишься, в школе тебе больше делать нечего. Я буду работать с тобой индивидуально, в реальных условиях. И слушаться меня придётся беспрекословно.

— А откуда мы знаем, что вы говорите правду? — резко спросила Гермиона.

— Спросите у своего наставника, мисс, — отрезал Джейсон. Ему уже надоели эти детские расспросы. Девчонка явно проходила подготовку для аналитической работы — слишком цепкая, слишком системная. Стиль вопросов напоминал ему MI5. А такой агент в Хогвартсе был только один.

Гермиона замерла, глаза её распахнулись, в них мелькнуло понимание.

— Вы тоже?.. — выдохнула она почти неслышно.

«Какая же она наивная девочка», — усмехнулся про себя бывший агент. Вслух же спокойно сказал:

— В прошлом, мисс. Я прошёл очень жёсткую школу. Сейчас же я, как уже говорил, мастер-наёмник.

На её лице промелькнуло уважение — не детское любопытство, а настоящее признание опыта. Гарри всё это время молчал, глядя то на Гермиону, то на Джейсона. И впервые за долгое время в его взгляде вспыхнула надежда.

— Сейчас мне бы хотелось показать вам кое-что особенное, — начал Джейсон, оценивающе глядя на обоих. — Если вы не возражаете, пройдём в мой дом. Там хранится гобелен рода Блэк. Поверьте, вам будет весьма интересно взглянуть на него. И, клянусь, я, Джейсон Орион Блэк, не причиню вреда ни словом, ни делом Генри Джеймсу Поттеру и Гермионе Грейнджер.

Подростки кивнули, принимая его клятву. Джейсон уверенно повернулся и, едва заметно улыбнувшись, повёл их к каминному залу. Там атмосфера была слегка иной от запаха древесного дыма, а огонь в камине дрожал, словно предвещая необычное путешествие.

Оплатив услуги транспортировки, вся компания осторожно вошла в камин, чувствуя лёгкое тепло, исходящее от зелёного пламени. Джейсон произнёс слова-пароль: «Блэк Хаус», и мгновение спустя они исчезли внутри сияющего вихря. Зелёный свет обволок их, оставляя ощущение полёта сквозь пространство и время, пока дом рода Блэк не возник перед ними в полной величественной роскоши.

— Это ваш дом, сэр? — спросил Гарри, поражённо озираясь. Готически мрачные интерьеры дома на Гриммо словно давили на плечи, витражи и тяжёлые портьеры прятали свет, а воздух был пропитан старой магией.

— Да, это один из домов Блэков на островах, — спокойно ответил Джейсон.

— Один из? — не удержалась от вопроса Гермиона, с интересом рассматривая резные панели и старинные портреты.

— Разумеется, — кивнул он. — А сейчас прошу вас следовать за мной.

Он повёл подростков по длинному коридору, стены которого были украшены потрескавшимися картинами предков, чьи глаза следили за каждым шагом. Джейсон предпочёл не тратить время на долгие объяснения — проще было показать им самую убедительную вещь, чем пытаться словами оправдать свой интерес. Особенно учитывая, что Гермиона уже смотрела на него слишком уж подозрительно.

Войдя в зал с гобеленом, Джейсон первым окинул взглядом зачарованную ткань, убедившись, что за сутки здесь ничего не изменилось. Массивный, чуть потускневший от времени гобелен занимал все стены и будто жил своей собственной, едва ощутимой жизнью.

— Прошу, — пригласил он, отступая в сторону. — Обратите внимание, мистер Поттер, вот на этот участок семейного гобелена. А вы, мисс Грейнджер, — на этот.

Гарри, нахмурившись, шагнул ближе. Его губы невольно поджались, когда он начал различать имена и силуэты потускневших портретов родственников, большинство из которых давно погибло. С каждым изображением на ткани память о семье становилась всё тяжелее.

Гермиона, напротив, застыла в удивлении. Её глаза распахнулись так широко, что казалось, она и сама не верит в увиденное. На тёмной, витиеватой ткани, среди гордых чистокровных фамилий стояло её собственное имя.

— Этого… не может быть, — едва слышно произнесла Гермиона, почти боясь оторвать взгляд от гобелена. — Моё имя… здесь? В этой семье?

Джейсон скрестил руки на груди и спокойно наблюдал за её реакцией.

— И тем не менее, мисс Грейнджер, вы видите его сами, — произнёс он ровно, будто констатируя факт. — Магическая ткань не ошибается.

Гарри, нахмурившись, сделал шаг ближе к подруге.

— Но это… это же невозможно. Гермиона — маглорожденная. Разве не так?

— Так ли это? — Джейсон чуть склонил голову, его голос звучал почти насмешливо. — На гобелен не вносят чужих. Он не рисует вымыслы. Всё, что там отображено — истина, проверенная магией рода.

Гермиона резко обернулась к нему, её глаза метали искры.

— Тогда объясните! — голос дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. — Как моё имя могло здесь появиться? Почему я?

— Ваш род куда старше, чем вы думаете, мисс, — спокойно сказал Джейсон, подходя ближе и указывая пальцем на витиеватую линию, уходящую дальше в ткани. — Сквибы, забытые ветви, отрезанные побеги… Иногда судьба решает напомнить о себе самым неожиданным образом.

Гарри смотрел то на неё, то на гобелен, совершенно сбитый с толку.

— Вы хотите сказать… что Гермиона — Блэк?

— Я говорю, что кровь говорит сама за себя, — мягко поправил Джейсон. — И что её имя здесь не случайно.

Гермиона стояла неподвижно, сжимая пальцы так сильно, что костяшки побелели. В её глазах отражалась борьба — привычная уверенность рушилась под натиском древней магии.

Взгляд Гарри метнулся выше, туда, где на гобелене мелькнуло знакомое имя. Он поднял руку и ткнул пальцем в тонкую золотую линию чуть выше ветви семьи Грейнджер.

— Это вы? — голос его прозвучал напряжённо. — Джейсон Орион Блэк… Вы дядя Гермионы? Родной?

— Да, — спокойно подтвердил бывший агент. — Хотя узнал об этом я только сутки назад.

Гермиона молчала, словно в полусне, пытаясь переварить услышанное. Щёки её порозовели, губы дрогнули, но она так и не нашла слов. Джейсон, видя её растерянность, продолжил ровным, деловым тоном:

— Сегодня я планировал говорить только с вами, Гарри, и предложить вам наставничество. Но уж если судьба так удачно свела нас здесь втроём, глупо упускать возможность решить два вопроса сразу.

Гермиона кивнула. Такой прагматичный подход был ей близок, и это внезапно помогло собраться.

— А какие планы у вас… на меня, сэр? — спросила она, не отводя взгляда.

— Всё просто, мисс, — ответил Джейсон. — Я хотел бы предложить вам войти в род Блэк на правах полноправного члена семьи. Взамен я готов оплатить любое выбранное вами обучение. Лично я бы рекомендовал американские учебные заведения после пятого курса, но окончательное решение — только за вами. Единственное — прошу хорошо подумать о работе аналитиком на секретную службу её величества. Работа опасная, и о спокойной жизни придётся забыть.

— Я подумаю, сэр, — серьёзно произнесла Гермиона. — Но… как именно вы собираетесь принять меня в род?

— Очень просто, — кивнул он. — Капните кровью на гобелен и произнесите согласие. Я подтвержу. Но сразу предупреждаю: ваших родителей принять не удастся, магия рода этого не позволит. Вы внебрачная дочь моего старшего брата Мариуса Блэка. Миссис Грейнджер — сквиб из другого рода, вышедшая замуж за такого же сквиба. Однако, если пожелаете, я могу помочь с обучением вашему брату. Вряд ли вы хотите, чтобы он попал в Хогвартс.

— Гермиона… у тебя есть брат? — изумился Гарри.

Девушка покачала головой.

— Не нужно, сэр, — тихо сказала она. — Мои родители уже заключили контракт с Шармбатоном, им помогли люди из MI5. Гарри, именно поэтому я никогда не приглашаю никого к себе домой. После наших «приключений» на первом курсе мне пришлось всё рассказать. Родители были в ужасе. На втором курсе, когда всё снова пошло наперекосяк, они связались с секретной службой. Та помогла устроить Алекса во Францию. А потом… после того, что произошло в Хогвартсе, я согласилась на их предложение строить карьеру в MI5.

Гарри перевёл взгляд на Джейсона. Его лицо было серьёзным, но в глазах блеснуло упрямое, почти взрослое решение.

— Я согласен, сэр, — твёрдо сказал он. — Вы можете сделать меня сильнее и… защитить Гермиону. Я с радостью стану вашим учеником.

Бывший агент хмыкнул, уголки его губ чуть дрогнули, но в голосе прозвучала холодная деловитость:

— Похвально. А вы, мисс? Что решили?

Гермиона подняла подбородок, взгляд её горел.

— Я тоже согласна. А… у вас есть библиотека?

— Разумеется, мисс, — Джейсон позволил себе лёгкую усмешку. — Одна из самых больших на островах. Если войдёте в семью, получите доступ даже к её закрытой части.

Глаза девушки вспыхнули азартом, и, опустив ресницы, она чуть смущённо спросила:

— А моему куратору тоже можно будет пользоваться ею?

— Если это тот, о ком я думаю… да, — коротко ответил Джейсон.

Он протянул Гермионе нож с рукоятью, потемневшей от времени. Девушка без колебаний проколола палец, и алая капля упала на гобелен. Слова согласия она произнесла быстро, почти на одном дыхании.

Джейсон тут же подтвердил её принятие в род, и все трое замерли, наблюдая, как ткань оживает. Старые нити вспыхнули мягким золотым светом, узоры сместились, а рядом с тонкой ветвью с портретом появилась новая надпись.

Бывший агент смотрел спокойно, словно заранее знал, что так и будет. Подростки же не могли скрыть растущего изумления: перед ними теперь сияло имя — Гермиона Джин Блэк.

Гарри недоумённо перевёл взгляд на Джейсона, ожидая объяснений.

— Всё позже, — сухо произнёс мужчина. — Сейчас пройдём в мой кабинет. Нам предстоит заключить контракт на обучение.

Кабинет встретил их холодным полумраком. Высокие дубовые шкафы с резными дверцами уходили в потолок, полки были уставлены фолиантами в кожаных переплётах. На массивном столе, отливавшем чёрным лаком, лежали стопки документов, печати и пергамент, словно из самого министерского архива.

Джейсон провёл ладонью по поверхности — дерево отозвалось мягким свечением, и на столе появились три свитка с алыми лентами.

— Контракт, — произнёс он негромко. — В магическом мире он куда весомее клятв. Здесь прописаны обязательства обеих сторон: ученик следует наставнику, наставник отвечает за ученика и его жизнь.

Гарри и Гермиона переглянулись. В глазах Поттера горела решимость, в глазах Грейнджер — смесь страха и восторга.

— Прежде чем подписать, — продолжил Джейсон, — знайте: условия просты, но жёстки. Вы обязаны слушаться меня беспрекословно. Взамен я передаю вам свои знания и умения. Это будет не школьное обучение — вы станете работать, как настоящие бойцы.

Он откинул ленту первого свитка. Чернила мерцали, будто живые, строки то проступали яснее, то таяли.

— Читайте. — Голос его был спокоен, но твёрд.

Гермиона провела пальцем по строчкам. Слова отзывались в её голове эхом: верность, защита, знание, долг. Она подняла глаза:

— Это… похоже на военную присягу.

— Верно, — кивнул Джейсон. — Только здесь вы не солдаты. Вы семья.

Он взял из подставки старинное перо из крыла гиппогрифа, остриё блеснуло холодным светом.

— Подписываете кровью. Иначе магия не признает контракт.

Гарри первым протянул руку. Лёгкий укол, алая капля упала на пергамент, и строки вспыхнули ярко-золотым светом. Гермиона дрогнула, но тоже сделала шаг вперёд. Когда её кровь коснулась бумаги, по комнате пронёсся низкий гул, словно сама магия одобряла союз.

Джейсон наложил печать — тяжёлый серебряный перстень мастера наёмника оставил на ленте тёмный оттиск.

— Теперь всё решено, — сказал он и пристально посмотрел на подростков. — С этого момента я отвечаю за вас. И учтите: выхода из этого договора нет.

В тишине кабинета эти слова прозвучали почти приговором. Но Гарри только крепче сжал кулаки, а Гермиона выпрямилась, упрямо поджав губы.

— Отлично, — Джейсон позволил себе едва заметную улыбку. — Добро пожаловать в мою школу выживания.