Идентификация Блэка (джен)

Он плыл.

Холодная морская вода обжигала кожу, сковывала движения, забивалась в уши, но он продолжал плыть — без цели, без берега, без памяти. В голове не было ничего, кроме одного-единственного инстинкта: выжить. Он всегда выживал. В любой стране. В любом теле. В любом времени.

Кто он?

Что было последнее — выстрел? взрыв? Или тот юркий пацан с азиатским лицом и чистыми глазами — новичок, присланный убить мастера? Да, кажется, это было в Бангкоке. Или в Гонконге? Чёрт. Память ускользала как песок сквозь пальцы. Он не знал, как оказался в воде, и не помнил зачем. Вроде это уже было, давно или нет?

Вокруг только чёрная, хмурая гладь. Волны. Тишина. Соль на губах. К счастью, вода была холодной, но не ледяной — значит, не Атлантика. Северное море? Тогда он где-то у побережья Британии. Сто лет не был в Британии.

Он плыл дальше.

Усталость откладывалась где-то глубоко внутри, в центре груди, но тело было не привычное, натренированное, а хилое, слишком худое, и продолжало работать. Машинально. Это было важно: работать, пока жив.

Имя.

Он вдруг вспомнил имя.

— Джейсон?

Нет... Дэвид.

Нет. И то, и другое. Он оба.

Дэвид Уэбб и Джейсон Борн.

Две стороны одной монеты, два лица одной жизни, которую сначала сломали, потом собрали обратно — не пойми кто.

«Лэнгли», — подсказал внутренний голос, холодный и твёрдый.

После событий 2016 года он наконец нашёл надёжного психотерапевта — того, кто сумел залатать дыры в памяти, помочь навести порядок в голове, где всё слишком долго гнило под гнётом лжи, вины и программирования.

Тогда Джейсон Борн — наконец-то по-настоящему — принял себя.

Принял не как ошибку. Не как призрака. А как реального человека.

Человека, которого мир знал как киллера. Самого лучшего из живущих.

Он ясно понял: Лэнгли его не отпустит. Ни завтра, ни через десять лет. Даже если он уйдёт в бункер на дне океана — они достанут. И не потому, что он знал слишком много. А потому что был слишком хорош.

Он пытался уйти в подполье. Зарабатывал боями — грязными, кровавыми, бессмысленными. Но всё, что он делал, всё равно пахло кровью.

В глазах мира он был убийцей. И если уж так — почему бы не стать лучшим? И не добиться признания. Признание проблемы — это шаг на пути к себе: миллионы задают вопрос «кто я?», и только единицы знают на него ответ.

Он стал.

Во всех теневых кругах его знали под новым именем — мистер Морроу. Бесстрастный. Холодный Призрак. За его работу платили огромные деньги. Появилась сеть. Появилась репутация. И — впервые за долгое время — появилась надежда уйти на покой.

Но он недооценил проект «Тредстоун».

Покой был невозможен.

Слишком глубоко в его мозг вшили слои, команды, триггеры.

Слишком сильно покорёжили Дэвида Уэбба.

Слишком много людей всё ещё мечтали его устранить.

И слишком многим было важно, чтобы он исчез окончательно. Да, он убрал всех, кто имел отношения к проекту «Тредстоун», но о нём всё равно знало слишком много народу.

Умирать Джейсону Борну было не страшно.

Он не боялся смерти. Он с ней жил. Он её знал.

Как наёмник, он был сам себе хозяин: выбирал заказы, отказывался от грязных дел, если не видел в них смысла. Нет, он не получал удовольствия от убийств.

Но он не отворачивался от своей сути. Самообман — это путь в никуда, а он и так слишком долго этим жил.

Он считал себя санитаром, вычищающим то, что другие боятся трогать: дно, мразь, чудовищ в человеческом обличье.

И если этот мир всё равно называл его убийцей — он предпочёл быть убийцей со свободой и выбором. И с честью.

Но что-то пошло не так.

Он не мог оказаться в Северном море — по крайней мере, не сам. Значит, кто-то опять вычистил его память. Значит, кто-то вмешался.

Он плыл и в первый раз за долгие годы почувствовал, как внутри пробежал холод — не от воды, а мысли:

«Если не я выбрал это... тогда кто?»

Память возвращалась медленно — будто кто-то склеивал её по осколкам.

Но вместе с его собственными воспоминаниями всплывали чужие — фрагменты чьей-то другой жизни, странные, неуместные, не имеющие к нему никакого отношения.

Что это? Его снова взяли в поле? Новый проект? Ещё более продвинутый?

Имя — Сириус Блэк — мелькнуло в сознании, не вызвав ничего, кроме лёгкого отторжения. Он не знал, кто это. Но чувствовал: внутри него была ещё одна личность. Точнее, то, что от неё осталось, — разлетевшиеся выцветшие осколки, спутанные воспоминания, не поддающиеся анализу.

Парню сильно не повезло.

Кто-то закодировал его разум, причём топорно и неумело.

Контора так не работает. Они хорошо зачищают следы, шлифуют вмешательства. А здесь — грубая работа, как будто новичок решил поиграть в бога.

Голова пульсировала болью, будто кости черепа треснули изнутри.

Жажда обожгла глотку, руки дрожали. Хотелось пить — что угодно, только не солёную морскую воду. Хотя её он уже наглотался с лихвой.

Берег вырос внезапно — тёмный, зубчатый, как пасть хищника.

Море било в каменные глыбы, как в глухие барабаны — зло, ритмично, с яростью настоящей стихии.

Волны взмывали вверх, рвались, шипели, откатывались, оставляя на прибрежных плитах тёмную слизь, клочья водорослей и бледные обрывки пены.

Его швырнуло на берег, ударило о скалы, потащило обратно, и он, сгруппировавшись, но удержался только чудом.

Жив.

Ещё жив.

Он приподнялся… и замер.

На камнях стояли не руки, а лапы. Широкие, с когтями, покрытые чёрной шерстью собачьи лапы.

Паника подступила волной, но его натренированное сознание сразу же отреагировало.

Ошибка. Иллюзия. Повреждение восприятия.

Он же человек.

Борн — человек. Это факт. Это якорь. Не могли же его разум засунуть в зверя? Ведь не могли же?

Судорожно он вспоминал свои руки — жилистые, мускулистые, подчиняющиеся боевому инстинкту. И в тот же миг его пронзила боль.

Резкая, обжигающая. Тело скрючило, хребет выгнулся дугой — и лапы превратились в руки.

Человеческие. Но слишком худые, чтобы принадлежать Джейсону Борну.

Он стоял на четвереньках, дрожа в ледяной пене прибоя. Дыхание рвалось, сознание гудело, мир кружился.

Одежда — жуткие грязные лохмотья. Хорошо, что была ночь. Хорошо, что никто не видел. Иначе внимания и вопросов не избежать, а ему это не нужно, пока он не разобрался, что к чему.

Мужчина медленно выпрямился, всматриваясь в темноту. Левее, на прибрежном уступе, торчал старый маяк — облупленный, мрачный, давно не горевший. Вокруг — груды ржавого металла, мёртвые заводские трубы, заброшенные контейнеры, проржавевшие портовые краны, торчащие в небо как искривлённые пальцы.

Пахло солью, железом и чем-то масляным, давно засохшим.

Промзона. Брошенная, забытая, возможно, никому не нужная.

Значит, пригодная для укрытия.

Делать нечего. Он встряхнулся, отбросил остатки оцепенения и хрипло выдохнул.

Нужно двигаться:

— найти воду,

— достать еду,

— привести себя в порядок.

А потом — разобраться, кто он теперь и в каком чёртовом мире очнулся.

Спустя два часа скитаний по промокшим улочкам и закоулкам Джейсон набрёл на заброшенный дом в ряду тесной рабочей застройки. Террасные дома стояли плечом к плечу, окна большей части были затянуты пыльными занавесками, но одно из них зияло темнотой. Дверь поддалась не сразу, но с характерным щелчком замок сдался.

Внутри пахло сыростью и старой бумагой. Судя по вороху накопившихся газет у входа, хозяева уехали давно — возможно, на заработки. То, что нужно.

Никто не ищет, никто не ждёт.

Холодильник был абсолютно пуст, но, на счастье, в кладовке он обнаружил немного сухих запасов — рис, какие-то крупы, кусок чёрствого хлеба. Джейсон сварил кашу на воде, ел молча, сосредоточенно, словно выполнял операцию. Потом, даже не переодевшись, рухнул на потёртый диван в гостиной и уснул.

Он спал и ел несколько дней — организм навёрстывал всё, чего был лишён. Иногда просыпался в тревожном поту, с пульсирующей болью в висках и ощущением, что память снова расползается по швам.

На третий день он смог встать, не держась за стены.

В ванной, склонившись над раковиной, Джейсон долго вглядывался в своё отражение. Из зеркала на него смотрел заросший, осунувшийся бродяга. Впалые щёки, неухоженная щетина, тень былой силы — но глаза остались прежними.

Холодный, пронизывающий синий взгляд — тот самый, что был у него в прошлой жизни.

В жизни Джейсона Борна.

Первым делом нужно было смыть с себя морскую соль и запах прибоя, въевшийся в кожу и волосы. Джейсон долго стоял под горячей водой, пока пар не заполнил тесную ванную, а кожа не стала покалывать от перепада температур. Затем он выбрился наголо, сперва тщательно срезав щетину бритвой, а потом взял старую машинку и прошёлся по голове до блеска. Так было меньше вопросов и, по опыту, сложнее узнать и отследить. Он аккуратно собрал срезанные волосы, смыл их в унитаз и убедился, что следов не осталось.

Дом, в котором он обосновался, оказался находкой — часть террасной застройки, жилая, с исправной сантехникой и электричеством. Здесь он мог хотя бы временно почувствовать себя в безопасности.

Еда заканчивалась, и уже ближе к часу ночи он решился на вылазку. В таких районах Британии круглосуточные магазины — редкость, поэтому нужное пришлось искать больше часа. Наконец он заметил небольшой супермаркет: старый фасад, устаревшая сигнализация и камеры, которые выглядели так, будто их не обслуживали годами.

Несмотря на слабость, Джейсон быстро вскрыл дверь служебного входа, работая уверенно и бесшумно, словно выполнял рутинную операцию. Он собрал всё необходимое — воду, продукты, одежду, несколько полезных мелочей — и столь же быстро вернулся. Дверь аккуратно закрыл, оставив всё в том же виде, что и было. Теперь о его визите узна́ют только во время ревизии.

В убежище, наскоро перекусив, он почти сразу завалился спать. Включать свет ночью Джейсон не решался — лишнее внимание ему сейчас было ни к чему. Свою добычу он рассмотрел только утром, при блёклом свете, пробивавшемся сквозь мутное оконное стекло.

Город, в котором он оказался, назывался Барроу-ин-Фернесс. Название объясняло многое: серые кварталы, заводские трубы, пустынные набережные — пейзаж был уныл до безысходности. Но по-настоящему его потрясла не мрачная обстановка, а дата на пожелтевшей газете из прихваченной стопки: 4 августа 1993 года.

Это было невозможно. В это время не существовало никакого Джейсона Борна — он был ещё Дэвидом Уэббом. Однако, окончательно придя в себя, он понял страшную вещь: он находится в чужом теле.

«Всё-таки погиб…» — мысль всплыла из тёмных закоулков сознания, тяжёлая и холодная, как свинец.

Кто же ты, Сириус Блэк, чьё тело так щедро — или жестоко — подбросила ему судьба? Подарок ли это или последняя насмешка перед концом?

Борн знал одно: в его жизни всегда было качество, которое спасало его и в прошлом, и теперь, вероятно, спасёт и в будущем — желание выжить любой ценой.

Мужчина задумчиво перебирал одежду, добытую ночью в супермаркете. Стандартный набор для рабочих кварталов: двое джинсов, несколько простых футболок, пара тёплых джемперов. Нашлись даже кроссовки, удивительно — как будто ждали именно его. Всё максимально неброское, чтобы ни прохожие, ни бобби не обратили лишнего внимания.

Наверное, сто́ит попробовать помедитировать — как учил психолог в прошлой жизни. Что-то подсказывало Джейсону: проблемы Сириуса Блэка теперь стали и его проблемами. Он плотно поужинал, устроился поудобнее и, погружаясь в медитацию, не заметил, как уснул.

В памяти вспыхнули обрывки — кое-что он вспомнил, но в голове Блэка, вероятно, и до смерти царил совершенный кавардак. А что уж говорить, что произошло после...

Так ничего и не поняв, он решил действовать, не оглядываясь на проблемы Сириуса Блэка. Здесь, в Британии, у Лэнгли были конспиративные квартиры, тайники и даже частные клиники, куда полевой агент мог обратиться, назвав кодовые слова. Многие из этих мест не проверялись десятилетиями. Мужчина, представившийся по паролю для второстепенных агентов, да ещё без огнестрельных ранений, вряд ли вызовет большой интерес у бывших коллег.

Тем более, если проект «Тредстоун» и существует, то пока лишь на бумаге — или в чьих-то планах.

До Лондона он добрался по железной дороге, для него, коренного американца, в Англии всё было недалеко. Интересно, что по-английски он говорил с американским акцентом, а Сириус Блэк, донор его тела, был коренным англичанином.

Джейсон шёл по узкой улочке Эппинга, держа руки в карманах куртки. Ночь была туманной, фонари давали лишь мутные жёлтые пятна на мокром асфальте. Ориентировался он по старым пометкам в памяти — странно, но ноги помнили маршрут лучше, чем разум. Хотя ноги в этом случае были чужими.

Впереди показался дом, который на первый взгляд можно было принять за заброшенный. Вывеска «St. Martha’s Convalescent Home» висела криво, буквы местами облупились. На крыльце светилась одна-единственная лампа, мигая так, словно сейчас перегорит. Окна были закрыты жалюзи, а в саду разросшийся плющ тянулся к ветхой беседке.

Борн поднялся по ступеням, трижды постучал, затем нажал на дверной звонок — длинный, старомодный, с металлическим дребезжанием. Дверь открыла пожилая женщина в сером халате и очках в тонкой оправе.

— Да? — голос был усталый, с лёгкой хрипотцой.

— Я ищу покой для уставших, — спокойно произнёс Джейсон с лёгким американским акцентом.

Это были кодовые слова. Женщина чуть прищурилась, кивнула и отступила в сторону, давая пройти внутрь.

Внутри пахло старым деревом и слабым раствором хлорки. Узкий коридор, облупленные стены, потёртый ковёр. Справа — дверь с табличкой Private. Женщина подошла, достала из кармана массивный ключ, вставила в замок и провернула. За дверью открылся небольшой тамбур, а в нём — ещё одна дверь с панелью старого механического кодового замка.

Джейсон набрал комбинацию, которую помнил ещё со времён работы на ЦРУ. Замок щёлкнул, дверь распахнулась — и он будто оказался в другом мире.

Коридор был выложен гладкими белыми панелями, свет — холодный и ровный, из стен тихо гудела аппаратура. Несколько мужчин и женщин в медицинских халатах мелькали, не задерживая взгляда на новичке. На дальнем конце коридора дежурил охранник в штатском, без оружия на виду, но с той самой выправкой, которую невозможно спутать.

— У нас новый, — тихо сказала женщина-«привратник», передавая Джейсона с рук на руки высокому мужчине в синем халате.

— Сначала осмотр, потом к координатору, — отрывисто бросил он, не задавая лишних вопросов.

Джейсон пошёл за ним, чувствуя, как внутри постепенно возвращается та холодная собранность, что всегда приходила перед началом операции.

Мужчина провёл его в небольшой кабинет, где за столом сидела девушка в белом халате. Она не произнесла ни слова — лишь коротко кивнула и, ловко наложив жгут, быстро взяла у Джейсона кровь из вены. Следом за ней вошёл врач, сухощавый, с усталым взглядом и лёгким запахом ментола. Он молча осмотрел Борна: проверил зрачки, рефлексы, дыхание, сделал несколько пометок в планшете.

Под конец процедуры доктор протянул к нему странное устройство — металлическую пластину размером с ладонь.

— Положите руку, пожалуйста, — произнёс он без выражения.

Джейсон подчинился и почти сразу заметил, как на лице врача мелькнуло напряжение. Пальцы того едва заметно дрогнули, а взгляд на секунду стал острым, как лезвие.

— Подождите здесь, — коротко сказал он и быстро вышел.

Борн насторожился. За годы работы на ЦРУ он бывал в подобных заведениях, но ничего похожего на «пластину» в процедуре приёма не помнил. Это было новым элементом — и, возможно, не для всех пациентов. Тем не менее тревоги пока не ощущалось: код, которым он воспользовался при входе, знали единицы, и вряд ли кто-то посторонний имел к нему доступ. Да и такие, как его отец, пользовались клиниками другого уровня, с совершенно иной системой допуска.

Минуту спустя дверь снова открылась, и в проёме появилась уже знакомая медсестра.

— Следуйте за мной, — спокойно сказала она.

Джейсон пошёл за ней по тихому коридору. Девушка привела его в просторный кабинет, где за столом сидел координатор — мужчина лет сорока с аккуратно зачёсанными тёмными волосами и внимательным, но непроницаемым взглядом.

На столе перед ним лежали распечатанные результаты анализов и медицинских тестов. Борн отметил их, но виду не подал. Он знал: в подобных местах врачи и координаторы не имеют права задавать вопросов, не связанных с медициной. Их задача — оказывать помощь, а не вести допрос. Если бы была объявлена тревога, здесь всё было бы иначе: не беседа, а быстрый захват и попытка вывести из игры.

Координатор откашлялся, слегка поправил воротник и произнёс:

— Извините, мистер… Ваши анализы вполне удовлетворительны, если не считать сильного истощения и анемии. Судя по всему, вы долго голодали.

Джейсон не счёл нужным отвечать. Он был секретным агентом, пришедшим за помощью, и не имел права разглашать суть своего задания. Вместо слов он просто сверлил координатора холодным взглядом, ожидая продолжения.

— Так вот, сэр, — продолжил тот, — мы задержим вас на пару дней и предложим курс витаминов. Но вы же знаете, что для вас, как для одарённого, требуется особое лечение…

В этот момент в голове Борна всё встало на свои места: вот в чём проблема Блэка — он, похоже, маг. Значит, он действительно оказался в другом мире. Но как сработали его старые коды? Миры похожи?

Снаружи Джейсон продолжал держать ледяную маску и спокойно спросил:

— Вы можете это обеспечить? — голос Джейсона прозвучал с резким американским акцентом, отчётливо выделяясь на фоне ровной и сдержанной речи координатора британца. Но, к удивлению Борна, его собеседник явно расслабился.

— Разумеется, сэр, — ответил координатор. — Но придётся немного подождать. Будут ещё пожелания?

— Да, мне нужен спортивный зал для реабилитации, или хотя бы спортплощадка.

Координатор оживился:

— Безусловно, мы позаботимся обо всём. Завтра утром к вам придёт наш специалист по одарённым.

Джейсона проводили в палату, больше напоминавшую уютный гостиничный номер, чем больничную палату. Пока он принимал душ, в комнате уже был накрыт стол к ужину — скромный, но аккуратный.

После процедуры он устроился у открытого окна, игла капельницы нежно покалывала вену. В вену медленно вливались витаминные растворы, и, расслабившись, он смотрел на далёкие мерцающие огни большого Лондона, мерцающие как тысячи несбывшихся надежд и новых возможностей.

Утро Джейсон начал с разминки — впервые в этом теле он сделал несколько неуверенных, но настойчивых упражнений на спортивной площадке. За время тренировки с него стекло семь потов — тело донора, похоже, совсем не привыкло к физическим нагрузкам.

После душа и лёгкого завтрака его пригласили к обещанному специалисту по одарённым. Борн прошёл за медсестрой в небольшой кабинет, где его уже ждал странный черноволосый мужчина лет тридцати.

Мужчина с ужасом уставился на него и прорычал:

— Блэк? Это ты? Как ты здесь оказался?

Джейсон ещё вчера решил, что представляться Сириусом — не лучший вариант, и спокойно ответил:

— Не думаю, что мы знакомы, сэр, и я не вправе называть своё имя, если вы понимаете правила этой организации.

Похоже, его слова убедили собеседника. Мужчина смягчил выражение лица:

— Извините, сэр, просто на минуту мне показалось, что вы — мой давно забытый знакомый.

Джейсон кивнул про себя. Этот лекарь, вероятно, действительно знал Блэка, но американский акцент Борна звучал слишком аутентично, чтобы совпадать с личностью прежнего хозяина тела.

Черноволосый маг осторожно достал волшебную палочку и начал посылать в Джейсона разноцветные заклинания. Лучи света пересекали комнату, а мужчина при этом записывал на серо-бурой бумаге результаты диагностики.

— Могу я задать вам вопрос? — спросил маг, когда процедура закончилась.

Джейсон кивнул, не отводя взгляда.

— Вы теряли память?

Джейсон внимательно посмотрел на мужчину. Чёрные волосы и глаза, типичная южноевропейская внешность, но говорит он на безупречном английском — совсем не то, что он ожидал.

Может, сто́ит сказать правду? Навредить ещё не запущенному проекту это не сможет. Да и будет ли здесь вообще «Тредстоун»? В мире, где существует магия, возможности могут быть совсем иными.

— Можно и так сказать, — начал он. — Это особый секретный проект, связанный с трансформацией личности. Почти ничего о нём рассказать не могу. Во мне сосуществуют воспоминания двух людей — того, кем я был до включения в проект, и того, кем стал после. Долгое время пришлось работать над собой, чтобы слить эти образы воедино. Потому не хочу рисковать хрупким равновесием, которого удалось достичь.

Маг покачал головой.

— Я могу попытаться помочь, но легилиментить агентов строго запрещено, особенно таких, как вы. Я здесь на контракте. Но могу предложить зелья — полного восстановления памяти не гарантирую, но вы будете чувствовать себя гораздо лучше.

Он немного улыбнулся и добавил:

— Зовите меня Северус, это допустимо. И ещё раз извините, но вы действительно чем-то мне напомнили моего одноклассника.

— Можете звать меня Джейсон. Как вы поняли, я американец, — ответил Борн с лёгкой усмешкой.

Следующую неделю Джейсон Борн провёл в клинике, где дни текли в размеренном ритме — физические упражнения на площадке сменялись приёмом зелий и полноценным питанием. Уже к третьему дню он начал осознавать одну важную вещь: физиология магов заметно отличалась от человеческой.

Смотрясь в зеркало, он с удивлением отмечал перемены: перед ним стоял уже не тот измотанный человек, каким он был три дня назад, а вполне крепкий и подтянутый мужчина — хотя и всё ещё измождённый и чужой для него.

Каждый день Северус навещал его, внимательно осматривая и проверяя состояние здоровья. На лице медика часто мелькало странное, почти тревожное выражение, когда он наблюдал за тренировками Борна. Но для бывшего агента за физическими упражнениями скрывалось нечто большее — он всё быстрее становился собой, стремительно приобретая привычную форму.

Самое удивительное происходило в глубине сознания Джейсона — постепенно в его памяти начинали появляться фрагменты не только собственной жизни, но и жизни Сириуса Блэка. Однако воспоминания донора для него были похожи на кинофильм, который он смотрит со стороны — знакомый, но чужой. Он знал подробности, видел лица и слышал голоса, но это не было его прошлым.

Зато его собственные воспоминания — те, что давно стёрлись и затерялись ещё во времена предыдущей жизни, — начинали постепенно возвращаться. Бывший агент понял, что прожил гораздо больше времени как Джейсон Борн, чем когда-либо был Дэвидом Уэббом.

Выбор стать киллером был сознательным: Дэвид принял его сам, хотя последний решающий шаг был сделан под давлением обстоятельств. Его психотерапевт всегда говорил, что всё начинается с принятия самого себя. И теперь, оказавшись в этом странном новом мире, Джейсон наконец принял свою старую и новую жизни — с их тайнами, опасностями и возможностями.

К моменту выписки он уже ясно понимал, куда направится дальше. Его появление здесь не случайность, ночами всё чаще слышится зов, который нельзя игнорировать. Он знал, что за ним следят, ждут и зовут — и это придавало ему решимости.

Впереди была неизвестность, но Борн был готов встретить её лицом к лицу.

Джейсон вышел из клиники и направился к станции пригородной электрички — так было проще сбросить возможный хвост. Он не думал, что маги станут преследовать его здесь, да и их искусством он не владел.

Ему нужно было добраться до определённого места, но Борн всегда был осторожен: сначала он решил захватить необходимое оборудование одной из старых ухоронок в Лондоне.

Сделав несколько пересадок, он вышел на промышленной окраине и свернул в узкий проход между складскими зданиями. Тусклый свет ламп едва освещал бетонные стены, а воздух был наполнен запахом ржавчины и машинного масла.

Мужчина отсчитал нужный бокс и аккуратно набрал код на замке. Тайник порадовал: внутри лежал полный комплект необходимого инвентаря, аккуратно уложенного и почти не тронутого. Особое внимание он обратил на редкое и дорогостоящее вооружение.

Вдумчиво подбирая оружие и боеприпасы, он проверил всё и, убедившись, что укомплектован, закрыл тайник за собой. Пока ему везло.

Теперь оставалось добраться до центра Лондона. Жаль, что он пока не владел современной аппаратурой и технологиями этого мира — придётся действовать по старинке.

На площадь Гриммо Джейсон ступил уже в сумерках — это место посылало зов и являлось ему в снах с момента попадания в этот странный мир. Борн молча наблюдал, как между домами №11 и №13 вдруг проявилась ещё одна, недостающая часть.

Мужчина поднялся на крыльцо и толкнул дверь, которая будто специально ждала его.

— Я пришёл. Зачем вы меня звали и что вам нужно? — громко и без тени страха произнёс он, оказавшись в тёмной прихожей.

Перед ним с тихим хлопком появился мелкий и страшный гуманоид, похожий на карикатурного мелкого беса. Подняв глаза на Борна, он дрожащим голосом сказал:

— Род Блэк приветствует нового главу. Ритуал хозяйки Вальбурги удался.

Неизвестное существо затряслось и замолчало. Мужчина немного подождал и спросил:

— Могу я поговорить с твоей хозяйкой, Вальбургой?

Из глубины холла раздался женский голос:

— Конечно, можете, юноша, подойдите. Кричер! Зажги свет!

Джейсон увидел, что с ним говорит женщина, изображённая на картине. Грубить потенциальным клиентам, даже таким странным, он считал плохой идеей, поэтому вежливо обратился к хозяйке дома:

— Извините, мадам, я недавно очнулся в теле этого мужчины — Сириуса Блэка — и получил настоятельные рекомендации посетить это место. Не могли бы вы объяснить, что вам от меня нужно?

Та, кого мелкий бес назвал Вальбургой, с интересом разглядывала его и наконец сказала:

— Вы, юноша, пребываете в теле моего сына. К сожалению, он умер в тюрьме для волшебников, именуемой Азкабаном. Тело ещё некоторое время оставалось живым, но Сириуса уже не было. Такое случается с Блэками: мы либо сходим с ума, либо покидаем тело ради перерождения, оставляя лишь пустую оболочку. Я знала, что это произойдёт рано или поздно, и перед смертью провела ритуал, который призван привести достойную душу из-за грани.

— Достойную чего? — резко перебил Борн.

Женщина на портрете оскалилась в загадочной улыбке:

— Возродить род Блэк. Это ваша вира — честь и обязанность за новую жизнь.

— Видите ли, мадам, я далеко не ангел, и на моих руках много крови. Но, если для возрождения вашего рода придётся приносить в жертву младенцев или невинных, мне проще вернуться за грань — там нет ничего страшного.

С каждым его словом в глазах женщины и мелкого беса-прислужника разгорались смешанные чувства — восхищение, переплетённое с предвкушением.

— Что вы, — улыбнулась она, — вы сейчас последний из рода. Можете даже переписать кодекс. И обучение мы вам обеспечим. Вы ведь наёмник?

— Как вы узнали? — с интересом спросил Джейсон.

Улыбка женщины стала ещё шире, превращаясь почти в хищный оскал. Лицо источало уверенность и глубокое, почти торжественное довольство.

— Это видно. Ваша профессия востребована во всех мирах, — заметила она с едва уловимой насмешкой в голосе.

— Понятно. И каковы условия нашего сотрудничества? — поинтересовался он, не меняя ровного тона.

— Ничего сложного. Вы делаете всё для процветания и продолжения рода Блэк.

— И в чём подвох?

— В обучении. Вам придётся многому учиться. Но все ресурсы рода будут в вашем распоряжении.

— И никакого форматирования памяти, кабальных контрактов или прочих мерзостей вроде кровной мести? — уточнил он с лёгкой усмешкой, но в голосе прозвучала сталь. — Знаете ли, мадам, я работаю исключительно за деньги. Те времена, когда мне промыли мозги патриотизмом и заставили вкалывать за жалованье, мне очень не понравились. Слишком много сил пришлось потратить, чтобы вернуть себя и принять то, кем я являюсь.

— Мы ничего подобного не требуем, — мадам Блэк оскалилась, блеснув зубами в почти звериной улыбке. — А если кто-то попытается помешать… вы сами сможете решить эти вопросы.

Джейсон задумался. Чужой мир — но выживание для него процесс привычный. Только здесь всё иначе: магия, и это… чертовски интересно. Ещё в клинике, наблюдая за работой мага, он ловил себя на мысли, что хотел бы уметь то же самое. А что, если к его навыкам здесь можно прибавить ещё и магию? Перспективы вырисовывались самые многообещающие.

Дом, конечно, выглядел заброшенным, но был богат: резные панели, старинная мебель под слоем пыли, приглушённый блеск золочёных рам. Район — явно дорогой. Если семья владела таким имуществом, значит, у неё было достаточно средств… и, вероятно, не меньше врагов и конкурентов.

Ему требовалось укрытие — место, где можно переждать и адаптироваться. Ресурсы в этом мире были бы кстати. Конечно, он мог бы продолжить тянуть деньги из старых заначек ЦРУ, но их хватит ненадолго. К тому же деньги отслеживались куда тщательнее, чем запасное оружие или неофициальная клиника партнёров. А ведь МИ-6 тоже могли быть в курсе: клиника, в которой проходило лечение, находилась под их контролем.

Как ни крути, а предложение нарисованной леди с портрета появилось весьма кстати. Вот только Джейсон привык играть по своим правилам.

— Мэм, — произнёс он, встретившись взглядом с живыми, почти насмешливыми глазами на полотне, — у меня будут условия. Первое я уже озвучил. Второе — наиболее полное обучение владению магией. Третье — возможность совершенствоваться в своей сфере и брать заказы. Я просто не уверен, что смогу жить как обычный обыватель… а когда человек подавляет свою суть, знаете ли, у него рано или поздно съезжает крыша.

— Меня всё устраивает, — мадам Блэк перешла на деловой, сухой тон, словно подытожив переговоры. — Все ваши условия понятны и приемлемы. Тем более вы, как никто другой, подходите на роль главы нашего рода. Мы, как известно, считаемся тёмным родом… но младенцев в жертву не приносим, и напрасные смерти нам не нужны.

— Отчего же ваш род погиб? — спросил он, чуть склонив голову, словно прицениваясь к собеседнице.

Дама картинно вздохнула, откинувшись в кресле, и начала свой рассказ:

— Видите ли, в нашем обществе были широко распространены идеи чистокровности. Мы предпочитали подбирать супругов исключительно в своём кругу. Конечно, нам говорили, что это вредно, но… это было слишком выгодно, чтобы отказаться.

В уголках её губ мелькнула горькая усмешка.

— Нашим бичом стало безумие. Хорошо, если некоторые рождались просто бесплодными, как моя племянница. Но последней каплей стал мой брак с Орионом — мы были троюродными кузенами. Раньше подобные союзы считались допустимыми, но в нашем случае этого оказалось недостаточно.

Она на мгновение умолкла, будто выбирая слова.

— Да, мы сумели ритуально зачать детей — магически сильных, красивых… но оба ребёнка оказались абсолютно безумны. Какое-то время мы возлагали надежды на младшего, Регулуса, но напрасно. Его болезнь была тихой, в отличие от брата, у которого она проявлялась громко и яростно. Регулус погиб во время одного из приступов помешательства.

— А остальные? — Джейсон чуть подался вперёд. — Я так понял, вас было много.

— Бесплодие, — сухо произнесла мадам Блэк, словно ставя точку в перечислении трагедий рода. — Сириус хотя бы мог иметь детей.

— Всё с вами ясно, — кивнул Джейсон. — Если я смогу иметь детей в будущем, ваш род будет возрождён. Но никакого давления в вопросах брака. Если будет нужно — приведу хоть американку, хоть китаянку.

В глазах дамы сверкнула искра одобрения.

— Приемлемо. Но она должна быть одарённой.

— Приемлемо, — согласился он без колебаний. — Заключаем договор?

— В этом нет необходимости, если вы, мистер…

— Борн. Джейсон Борн.

— Мистер Борн, — мадам Блэк произнесла его имя так, будто пробовала на вкус, — если вы согласны, то достаточно капнуть каплю крови на родовой гобелен.

— И всё? — прищурился он. — И какие последствия меня ждут?

— Самые простые, — губы женщины тронула тонкая улыбка. — Вы станете частью нашей семьи. Вам ведь нужны имя и новые документы?

Джейсон невольно сравнил происходящее с отношениями внутри итальянского мафиозного клана. Но возражать не стал: новые документы ему действительно были нужны. Он последовал за уродливым ушастым существом, которое представилось Кричером, вглубь дома.

Бес привёл его в просторную комнату с высокими потолками. Все стены были покрыты гобеленами с изображением могучего древа рода Блэк. Джейсон осторожно вынул нож из-за пояса, надавил лезвием на подушечку пальца — и выступившую каплю крови аккуратно капнул на стену.

В тот же момент по комнате пронеслась волна магии: стены зашевелились, и по гобелену прокатилось словно цунами, меняя весь его внешний вид. Джейсон заметил, что в месте, где кончались ветви древа, появился его портрет. Ветка тянулась от некого Арктуруса Блэка — отца Ориона. Портрета матери на гобелене вовсе не было.

Под его изображением возникла золотая табличка с именем: Джейсон Орион Блэк и датой рождения — 13 сентября 1961 года. Дата на десять лет отличалась от той, что когда-то была записана в его паспорте. Если текущий год действительно 1993-й, значит, ему тридцать два. Прекрасный возраст.

И здесь его взгляд зацепился за тонкую, едва заметную ниточку, тянущуюся от его портрета к другому — расположенному на противоположной стороне древнего древа Блэков. Среди ряда абсолютно чёрных, перечёркнутых рамок выделялась одна — изумрудная, и в ней было фото черноволосого мальчика в очках. Золотая табличка внизу гласила: Генри Джеймс Поттер. Именно к нему вилась нить от единственного ныне живого Блэка.

— Кричер! — Джейсон обернулся. — Что означает эта нить?

— Новый глава дома Блэк очень мудр, — склонился в поклоне эльф, — он сразу заметил важное. Это остаток связи магического наставничества и последнего желания недостойного потомка Сириуса — позаботиться о полукровном сыне его друга Джеймса.

— А понятней?

— Это значит, — с терпеливой покорностью пояснил Кричер, — что род Блэк должен заботиться об этом ребёнке. Тем более что он последний Поттер.

От долгого насыщенного дня у Джейсона уже слегка кружилась голова. Он решил, что сто́ит разбираться с проблемами по очереди.

— Ясно. Кричер, можешь закупить продуктов, пока я схожу поесть?

— Хозяину не надо никуда ходить, — эльф вытянулся в струнку. — Кричер накроет стол в малой столовой и приготовит комнату главы рода.

Ну вот и славно. Мужчина вдруг ощутил, насколько сильно устал. Было странное, но отчётливое чувство, что сама манипуляция с гобеленом отняла у него немало сил. Более того, ему чудилось, что он каким-то образом ощущает весь дом — от подвала до чердака, как если бы стены стали частью его самого.

Нет, сейчас всё решено: ужин, ванна и постель — именно в таком порядке.

Утро встретило Джейсона в роскошной спальне, оформленной в викторианском стиле. Огромная кровать с высоким резным изголовьем и пологом из тёмно-синего бархата занимала центральное место. В углу поблёскивал массивный камин с позолоченными элементами, над которым висело зеркало в тяжёлой раме. Всё здесь дышало старинным величием и богатством. Сомнений не оставалось: Блэки умели жить на широкую ногу.

Он неторопливо поднялся, привёл себя в порядок в просторной ванной, где всё уже было подготовлено к его пробуждению: свежие полотенца, наполненная ароматной пеной купель, зеркало без малейшего следа запотевания. Сервис — безупречный, даже по стандартам ЦРУ.

Спускаясь по широкой дубовой лестнице с резными перилами, он отметил, как мягко под ногами скрипят ступени, словно приветствуя нового хозяина. Дом, казалось, жил и дышал вместе с ним.

В малой столовой его ждал завтрак — по-настоящему английский: пышный омлет с ветчиной, румяные сосиски, хрустящие тосты с малиновым джемом и густой ароматный кофе. Борн, а теперь уже Блэк, позволил себе расслабиться и с удовольствием отведать простую, но сытную еду. С каждым глотком он чувствовал, как возвращаются силы.

Вдруг память подсказала ему важную мысль. Он отставил чашку и негромко позвал:

— Кричер! У британских магов есть своя пресса?

Домовик появился мгновенно. Но теперь он выглядел совсем не так, как вчера. Вместо замызганной тряпки на нём была свежая, аккуратно обёрнутая ткань, напоминающая тогу, украшенная гербом рода Блэк. Кожа разгладилась, из глаз исчезла усталость, а раболепная сутулость уступила место осторожной гордости.

— Разумеется, хозяин Джейсон, — с почтительным поклоном ответил Кричер. — Ежедневный пророк.

— Можешь достать для меня все выпуски за последний месяц?

— Сию секунду, сэр.

Домовик исчез с тихим хлопком. Джейсон не успел доесть завтрак, как сбоку, на журнальном столике, из воздуха выросла аккуратная стопка свежих газет. Бумага пахла типографской краской и магией, а страницы перелистывались сами, словно нетерпеливо ожидая читателя.

Позавтракав, Борн устроился в массивном кресле в кабинете главы рода. Высокая спинка с резным гербом и тяжёлый дубовый стол делали обстановку почти официальной. Он развернул первый номер — и нахмурился: картинки на страницах шевелились, словно в старом немом кино, и следили за ним живыми взглядами.

С первых строк в глаза бросилась истерика прессы. Примерно с конца июля Пророк буквально взорвался сообщениями о побеге «ужасного преступника» Сириуса Блэка. Но странность была в другом: если верить заголовкам, Блэку вменялось в вину вовсе не гибель нескольких десятков мирных жителей. Все внимание было сосредоточено на «предательстве Поттеров» и убийстве некоего Петтигрю.

Джейсон нахмурился ещё сильнее. Если человеческая жизнь здесь так дёшево ценится, то за что тогда пожизненный срок? Предательство и смерть одного мага? Слишком несоразмерно. Что-то в этой истории не сходилось. Нужно будет ознакомиться с местным законодательством.

Он быстро пролистал все газеты за месяц. Шум не утихал, напротив — с каждым днём поднимался всё сильнее, словно кто-то искусно поддерживал огонь, подбрасывая дрова.

«Это плохо, — холодно отметил он про себя. — Значит, придётся залечь на дно. Сириус Блэк, кому же ты так перешёл дорогу?»

План действий начинал постепенно вырисовываться. К тому же ощущение дома на площади Гриммо никуда не исчезло — напротив, к утру оно усилилось. Стоило Джейсону закрыть глаза, и он чувствовал каждый коридор, каждую комнату, даже тёмные углы подвала. Словно сам особняк дышал вместе с ним.

К этому добавились и странные знания — как будто в память были вбиты основы магического быта и ритуалов, доступные любому наследнику с пелёнок. Не полноценные умения — скорее основы. Именно поэтому он вдруг понял: где-то остались частички его плоти, по которым его могут отследить.

Джейсон нахмурился и подошёл к картине миссис Блэк.

— Мэм, — голос его прозвучал спокойно, почти сухо, — что такое «отсечение плоти»? И как именно меня через это могут найти?

На портрете женщина приподняла подбородок и улыбнулась уголками губ, словно наставница, уловившая смышлёного ученика.

— Очень просто, — ответила она. — По крови, волосам, обрезкам ногтей маг может провести ритуал отслеживания. Но, если сделаете отсечение плоти, все ранее взятые образцы станут непригодны.

«Генетический анализ в магическом исполнении, — холодно отметил Борн. — Только ещё быстрее и куда опаснее».

Мысль была неприятной. Вывод один: придётся изучать возможности волшебников куда тщательнее.

До обеда Джейсон успел провести обряд отсечения плоти и обряд отречения от клятв Сириуса Блэка. Ощущение чужих обязательств, давившее на сознание словно тяжёлые оковы, растворилось, и он почувствовал, как внутри стало легче дышать. Но связь с неизвестным Генри Поттером никуда не исчезла. Согласно книге-пособию по ритуалам, это означало лишь одно: мальчишка действительно нуждается в опеке рода Блэк как последний в линии Поттеров и кровный родственник.

Пришлось снова обратиться к мадам Вальбурге. Джейсон поднял глаза на величественный портрет.

— Мадам, — произнёс он, чуть замедлив речь, — ваш род вёл серьёзный бизнес?

— Разумеется, молодой человек, — гордо ответила женщина с портрета, её взгляд вспыхнул гордым огнём. — Род Блэк всегда был не только сильным магически, но и состоятельным.

— Значит, у вас должны были сохраниться определённые связи. С людьми, которые умеют выполнять… деликатные поручения?

Женщина коротко хмыкнула.

— Разумеется.

— В ближайшее время мне понадобятся такие люди. Нужно найти мистера Генри Поттера.

— Но это невозможно, — в голосе Вальбурги прозвучала жёсткая усмешка. — Его прячет сам Дамблдор!

— Нет ничего невозможного, мэм. Возможно, мальчика просто никто толком и не искал. Насколько я помню, у британцев весьма своеобразное отношение к детям. Дайте мне факты о его родственниках — и через час я назову наиболее вероятные места, где может находиться ребёнок.

Вальбурга удивлённо приподняла брови, но затем, очевидно вспомнив, с кем разговаривает, медленно кивнула.

— Я переговорю с поверенным рода. Не волнуйтесь: он связан клятвой и непреложными обетами, он не сможет никому выдать наших дел.

После этих слов женщина исчезла с портрета, словно растворилась в красках, и на холсте воцарилась тишина. Новоявленный Блэк ещё долго стоял напротив, удивлённо вглядываясь в изображение: всё осталось на своих местах — те же стены, те же драпировки, даже привычная тяжесть старого холста, только самой хозяйки больше не было.

Ближе к ужину неизвестная сова пролетела в окно и аккуратно опустила пакет на имя Джейсона Блэка. Внутри оказались бумаги на Генри Джеймса Поттера, родившегося 31 июля 1980 года: сведения о матери, отце, родственниках. Мать — из обычного мира, у неё была сестра, по всей видимости, единственная ближайшая родственница мальчика. «Ну и что сложного в поиске?» — подумал Джейсон, листая страницы.

После ужина он снова стал Борном. Джинсы, куртка, кроссовки — всё неброское, но аккуратное и удобное. Проверил оборудование и вооружение. Палочка для заклинаний была хороша, но пистолет с глушителем лучше. Глока у него пока не было, но позже он приобретёт подходящий у торговцев. Отмычки, прерыватели сигнализаций, дешифраторы кодов — всё, что он взял из старой заначки Лэнгли. Зачем ему дилетанты вроде частных детективов? Мистер Борн-Блэк сам всё узнает быстрее, эффективнее и, главное, без следов.

Для полной проверки бывшему агенту пришлось вскрыть базы данных медицинского департамента министерства здравоохранения, службы страховой статистики. Затем — с помощью Кричера — переместиться в Бирмингем, где жили Эвансы, и пролистать архивы мэрии города. Для полноты картины оставались лишь базы данных налоговой службы и ювеналов. Вздохнув, Джейсон отметил для себя: «Здесь нет системы вроде американского номера социального страхования, который сразу выдаёт местоположение. Но принцип схож».

Через три дня вся цепочка событий сложилась как пазл. Джейсон точно установил: Генри Джеймс Поттер проживает по адресу 4 Privet Drive, Guildford, Surrey, GU1 1AA.

Инспектор ювенальной службы посещал его дом раз в три месяца, а раз в год Генри проходил медицинское освидетельствование. Последний отчёт медиков явно не понравился Джейсону. В неизвестной закрытой школе ребёнок регулярно получал травмы, становился всё более замкнутым и необщительным. Психолог настойчиво рекомендовала индивидуальную терапию, но мальчик отказывался. И всё это — всего в тринадцать лет. Друзей у него не было, а характер становился всё более агрессивным.

Старые отчёты о здоровье ребёнка показывали, что до одиннадцати лет с ним всё было явно лучше. Опекунов — Вернона Дурслей и Петунью Дурслей, урожденную Эванс — уже дважды вызывали на комиссию, где они объясняли, что травмы последних двух лет ребёнок получал в закрытой школе, а не дома. После этих заседаний наступала странная тишина, и Джейсон понимал: скорее всего, работали обливейторы и затирали воспоминания, но почему-то не изымали документы.

До поступления в Хогвартс жизнь Генри была, по сути, обычной. Опекуны его не били, но наказывали запиранием в чулане. Комната мальчика была самой маленькой в доме, а психолог отмечала частые конфликты между ним и родным сыном опекунов. Генри явно считал себя обделённым вниманием.

Семья Дурслей жила в респектабельном Гилфорде, платила немаленькую ипотеку за дом, а также тратила средства на обучение собственного сына в частной школе. Департамент образования предоставил ювеналам справку: обучение одарённого Генри Джеймса Поттера было оплачено его родителями ещё до их смерти.

Понятно, что правительство знало о существовании магов, но каким образом они с ними взаимодействовали, Джейсону было не до конца ясно. Маг на контракте в клинике явно работал на МИ-6, и это давало пищу для размышлений.

Интересно, что на его имя Джейсон наткнулся также в архивах мэрии Бирмингема. Северус Снейп проживал в этом же городе: 14 Spinners End Drive, Cradley Heath, West Midlands B64 5LG. Ему был необходим магический медик, и Снейп подходил как нельзя лучше. Контракт не позволял тому раскрыть лишнего, а по косвенным признакам выходило, что у Секретной службы Её Величества имелся свой магический отдел, вполне реальный.

А Генри Поттеру медицинская помощь нужна была прямо сейчас, без отсрочки. Джейсон понимал: откладывать нельзя — парню скоро в Хогвартс.

На сбор информации и её анализ Борн потратил чуть больше недели, и выводы оказались неутешительными. Он, взрослый мужчина, всю жизнь игравший в жёсткие игры, понимал: в прошлой жизни его собственный отец практически с рождения «продал» его Лэнгли, и Дэвид Уэбб, по сути, с этим соглашался. Но Генри Поттер ничего подобного не выбирал и имел полное право на счастливую жизнь. А сейчас Джейсон Блэк ничем не мог ему помочь — он даже ещё не был легализован в этом мире.

Мужчина подошёл к зеркалу в массивной бронзовой раме и стал изучать своё отражение.

«Вы прекрасно выглядите, хозяин», — прошептало зеркало. Борн усмехнулся.

Когда он впервые после попадания в это тело посмотрел в зеркало, он не узнавал себя: сбежавший бродяга со страниц Ежедневного Пророка. Сейчас же признать в нём Сириуса Блэка было крайне трудно. Прическа после мытья эксклюзивным шампунем самостоятельно уложилась привычным коротким ёжиком как в прошлой жизни, волосы стали жестче, чем у донора, а телосложение изменилось кардинально. До идеальной формы тридцатидвухлетнего Борна ещё было далеко, но скорость реакции была даже лучше, чем тогда.

Вообще, за время, проведённое в этом теле, оно постепенно приобретало черты Джейсона, причудливо смешавшиеся с блэковскими. Теперь он мог смело отправляться к мистеру Снейпу в пригород Бирмингема, не боясь, что его примут за сбежавшего Сириуса.

— Кричер, принеси ту одежду, что я тебе дал вчера.

Мужчина недавно закупился на Oxford Street: всё практичное, неброское, из натуральных тканей. Кричер, как всегда, ворчал на магловскую одежду, но замолчал, когда Джейсон напомнил, что в мантии не разместить и половины арсенала, а работать придется в обычном мире. Только тогда домовик согласился и принялся за подгонку.

Через некоторое время Кричер принес кожаную куртку Belstaff с пришитыми изнутри карманами и кобурой под левой рукой, тёмные джинсы с дополнительными креплениями для гранат и ножей, кожаные ботинки Clarks с боковыми ножнами.

Джейсон методично проверял каждый карман, поправлял кобуру, осматривал крепления для гранат и ножей. Он мысленно прокручивал маршруты, варианты действий и возможные угрозы. Кричер тем временем наносил на ткань руны и готовил зелья для прочности, ворча о том, что лучше бы всё сделали мастера на заказ.

— Это значит лишнее внимание, — отрезал Джейсон. — И нам это ни к чему.

Домовик смиренно кивнул, а Джейсон, примеряя ботинки и проверяя карманы, уже мысленно планировал, как аккуратно обойти охрану и найти Генри Поттера. Мужчина не сомневался в своих силах: каждое движение одежды и оружия было рассчитано, всё должно работать без промахов. В первую очередь ему нужно было самостоятельно проверить полученную информацию.

Борн-Блэк только учился аппарации, и при каждом перемещении его страховал домовик. С каждым днём он узнавал о магическом мире всё больше и больше и старался сразу применять новые знания на практике.

Привет-Драйв, дом номер четыре, встретил его тишиной и спокойствием, характерными для подобных улочек Британии. Но мальчика дома не оказалось. На аккуратные расспросы ему ответили, что он вроде бы уехал к друзьям.

Только мужчина успел отойти в парк, как перед ним материализовался Кричер с тихим хлопком.

— Хозяин, Кричер узнал, куда делся Поттер, — произнёс домовик. По вопросительному взгляду Джейсона он пояснил: — Здесь живёт сквибка, и у неё множество книзлов. Кричер следил за ними и узнал, где находится мальчик. Он на Косой аллее — в Дырявом котле.

Борн чуть не сделал привычный жест «рука-лицо». Он тут изображает шпиона, а эти идиоты перемещают парня из тихого места, где каждый незнакомец на виду, на самую людную улицу, где затеряться проще простого. Или пацан и правда никому не нужен?

Пришлось вернуться на Гриммо и переодеться в артефактную одежду из драконьей кожи, хранившуюся в доме. Джейсон подумал, что, если бы не покрой, её вполне можно было бы носить и в обычном мире.

На Косой аллее перед началом учебного года было многолюдно. На Борна косились с уважением, предлагали свои товары, но он быстро прошёл в Лютный переулок. Здесь было потише и веселее. Мужчина машинально сломал пальцы какому-то карманнику: а не надо совать руки куда не просят.

Один из магазинов привлек его внимание: здесь продавалось вооружение. Борн просто не мог пройти мимо. Ассортимент пришёлся ему по вкусу, и он прикупил парочку кастетов, укреплённых рунами, взвесил на ладони несколько метательных ножей, даже кинул один в стену под одобрительный взгляд продавца. Тот стал значительно почтительнее и предложил к покупке новинки.

«Хорошо, когда кошелёк полный золотых галлеонов: можно не скупиться на экипировке», — подумал Джейсон. Он вышел из магазина чрезвычайно довольным, походя сломав ещё несколько рук какому-то отребью, и вернулся на Косую аллею.

Мужчина расположился в центральном зале Дырявого котла и неспешно ел свой обед, наблюдая за шумным рыжеволосым семейством, среди которого мелькала темноволосая макушка Гарри Поттера. Отец семейства, отведя мальчика в сторону, громко оповещал его об опасности преступника Сириуса Блэка. На самого Джейсона никто не обращал внимания — ещё один успешный наёмник рыжих их не интересовал. Его разглядывала лишь по-магловски одетая девочка с копной каштановых волос.

Когда он доел и уже собирался уходить, — он узнал всё, что хотел, — девочка подошла к нему так, чтобы её видели друзья, и сказала:

— Сэр, извините, но вы очень похожи на этого джентльмена, — указав пальцем на плакат, где донор его тела бесновался при аресте.

Борн даже улыбнулся такой наивности:

— Извините, мисс, а вам не говорили, что показывать пальцем невежливо? — его американский акцент никуда не делся и привлёк внимание посетителей.

В том числе и родителей рыжеволосых детей. Тут же подскочила полноватая дама, по виду домохозяйка, и затараторила:

— Извините, господин наёмник, юная мисс недавно в нашем мире и не всегда понимает, как себя вести.

Борн просто пожал плечами — ему было совершенно плевать. Он бросил бармену пару золотых и вышел на Косую, откуда аппарировал на Гриммо.

В доме Блэков, который он уже воспринимал как свой собственный, Джейсон подвёл итоги вылазки. За Гарри Поттером действительно велось наблюдение, но на крайне примитивном уровне. Рыжеволосое семейство оккупировало пространство вокруг мальчика, а единственный сторонний наблюдатель, бармен Том, едва держал зал под контролем. Авроры, конечно, тоже присутствовали, но смотреть на этот фарс бывшему агенту было мучительно. Внутренний специалист корчился, наблюдая весь этот парад тупости и непрофессионализма.

Он сам привлёк внимание лишь криминала: четверо попытались «прощупать» его. И это не фигурально — эти клоуны реально старались узнать, что у него в карманах и какой он владеет палочкой. Правда, ломать пальцы подобным кадрам он научился ещё в Азии, так что проблем не возникло.

Каждое движение, каждый взгляд в зале уже были учтены: кто представляет угрозу, кто способен помочь, а кто лишь лишний шум. После ужина предстояло отправиться в пригород Бирмингема, к мистеру Снейпу. Откладывать встречу нельзя: время шло вперёд, и план требовал быстрого выполнения. Но важнее всего было одно: нельзя бросить мальчишку на произвол судьбы.

После ужина, переодевшись и экипировавшись так же, как в свою вылазку на Привет-драйв, Джейсон вместе с Кричером аппарировал по адресу: 14, Spinners End Drive, Cradley Heath, West Midlands.

Он очутился на ничем не примечательной британской улице, где сразу бросалась в глаза особая атмосфера: за рядами однотипных домов виднелся голубой купол мечети, напоминая о преобладании мусульманского населения.

Дом Снейпа оказался двухэтажным кирпичным зданием с покатой крышей и красными воротами гаража. Ухоженный садик перед домом выглядел слишком обыденно, даже приветливо, чтобы кто-то заподозрил, что внутри живёт самый настоящий маг.

Джейсон отметил ровные кусты, свежую краску на оконных рамах и синюю машину на подъездной дорожке — детали, за которыми терялся сам хозяин дома. Именно эта «нормальность» и настораживала бывшего агента.

Поднявшись по ступеням к массивной двери с бронзовым молотком, он на секунду задержался, вслушиваясь в ровный шум улицы, и только после этого постучал.

Через несколько секунд дверь почти неслышно отворилась, и Борн увидел на пороге того, кого узнал сразу, — своего давнего знакомца по клинике. Северус, напротив, не сразу понял, кто перед ним.

— Чем обязан, мистер… — холодно произнёс хозяин дома, окинув гостя внимательным взглядом.

— Можете звать меня Джейсон, сэр. Разрешите войти? Нам с вами нужно кое-что обсудить, — спокойно ответил Борн.

В глазах Снейпа мелькнуло узнавание, словно тень воспоминания вспыхнула и тут же спряталась за привычной маской иронии.

— Это вы, — сказал он с лёгким нажимом. — Входите… если обещаете не причинять вреда в моём собственном доме. Я бы потребовал оставить оружие за порогом, но, боюсь, соседи вряд ли оценят, если я начну раздевать гостей до белья.

— Разумеется, я не стану причинять вам вреда, если вы не причините его мне, — твёрдо произнёс Джейсон.

В тот же миг бывший агент ощутил странное давление — невидимая тяжесть будто обвила его слова, запечатывая обещание. Он с удивлением осознал, что перед ним не метафора и не психологический приём, а настоящая магия, работающая здесь и сейчас.

Северус молча открыл дверь шире, чуть отступив в сторону, и жестом пригласил гостя пройти в гостиную, обставленную строго и функционально, в духе минимализма: тёмные стены, массивный книжный шкаф, низкий столик, пара кресел и диван, словно выбранные не ради уюта, а ради удобства и порядка. Сам хозяин опустился в мягкое кресло, откинулся на спинку и, молча положив ногу на ногу, всем видом показывал: он ждёт объяснений.

— Мистер Снейп, — начал Джейсон, — я хотел бы обновить наши взаимные клятвы о неразглашении. Дело, по которому я пришёл, в первую очередь касается лично меня. Однако, как вы понимаете, я связан определёнными обязательствами, и распространение этой информации слишком опасно.

— Даже так? — холодно приподнял бровь Северус.

— Поверьте, беседа со мной обогатит вас знаниями, а сотрудничество принесёт ощутимую пользу вашей работе.

— Хорошо, — кивнул Снейп после короткой паузы. — Вас устроит стандартная клятва о неразглашении?

— Безусловно.

Через несколько минут, произнеся необходимые формулы и ощутив знакомое давление магии, мужчины сидели друг напротив друга уже без опаски. Атмосфера, тем не менее, оставалась напряжённой. Джейсон неторопливо рассказывал Снейпу откорректированную, тщательно подготовленную версию событий — без лишних подробностей и явной лжи. Он знал: лгать легилименту с выраженным ментальным даром глупо и опасно. Особенно тогда, когда сам рассчитываешь на помощь подобного специалиста.

— Ещё до моего попадания в ту клинику, — начал Джейсон, — я был уверен, что меня зовут Джейсон Борн. Но после… я не смог противиться зову и пришёл в дом, который, как потом выяснилось, принадлежал моему отцу. Там я узнал, что при рождении меня нарекли Джейсоном Орионом Блэком. Моим отцом был некий Арктурус Блэк, ныне покойный. Мать — неизвестна. В детстве же я носил имя Дэвид Уэбб, а тот, кого я считал своим биологическим отцом, без колебаний отдал меня в программу «Тредстоун». Уже тогда мне стало ясно, что о себе я знаю прискорбно мало.

Снейп прищурился.

— Что за программа «Тредстоун»?

— Советую вам, Северус, похоронить это название глубоко в памяти, — холодно ответил Джейсон. — Даже косвенный намёк может стоить вам жизни. Я предупредил. А если удовлетворить ваше любопытство… «Тредстоун» — это проект по созданию из американских патриотов высококлассных киллеров. Необычайно эффективных. Упор делался не только на физическую подготовку, но и прежде всего на психологию: полное перекодирование личности, стирание воспоминаний. Я даже не помнил своего детства.

Он на миг замолчал, и в уголках губ мелькнула горькая усмешка.

— Представьте моё удивление, когда я узнал, что оказался последним живым представителем весьма респектабельного британского рода. Всегда считал себя человеком с сильной волей, но зову крови противиться не смог.

— Запасной наследник, — тихо произнёс Снейп. — Может прожить всю жизнь, так и не узнав о своём предназначении. Многие старые тёмные рода когда-то поступали так…

Он осёкся и замолчал, уставившись в одну точку. Лицо его потемнело, словно в памяти ожили воспоминания, в которых не было ничего приятного.

— Так вот, — продолжал Джейсон, — в Британии я оказался не случайно. Меня выдернула магия рода. При побеге из тюрьмы погиб последний представитель британской ветви.

Снейп резко вскинул голову и впился взглядом в глаза собеседника. В его голосе прозвучала сдержанная настороженность:

— Значит… Сириус Блэк мёртв?

— Мертвее не бывает, — без тени сомнения ответил Борн. — Да и если он был жив, меня бы здесь просто не было.

Северус медленно кивнул, осмысливая услышанное. Слова гостя звучали убедительно, слишком прямо, чтобы быть ложью. Но кое-что он всё же обязан был уточнить:

— Могу ли я донести эту информацию до… заинтересованной стороны?

— На вашем месте я бы не спешил, — спокойно заметил Джейсон. — У этой семьи слишком весомые активы и, соответственно, слишком много врагов. Влезать в эти разборки — себе дороже. Зачем вам проблемы богатых и влиятельных?

Снейп задумчиво произнёс, словно вслух формулируя собственные сомнения:

— Считается, что род Блэк вымер и виной тому — их приверженность Тёмным искусствам.

Джейсон чуть прищурился и холодно усмехнулся:

— Знаете, мистер Снейп, моё искусство тоже можно назвать тёмным. Но я профессионал и прекрасно отличаю смерть по естественным причинам от заказного убийства, замаскированного под случайность. Так быстро и тщательно вымирают только семьи, на которых поставили крест по чьему-то приказу.

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Причина очевидна: активы рода — слишком лакомый кусок. Я высказал своё мнение. Решать вам, говорить или молчать. Но последствия… вы понимаете сами. С вашего позволения, я продолжу, — спокойно сказал Джейсон. — От Сириуса Блэка мне досталось одно любопытное наследство — забота о его подопечном, Генри Джеймсе Поттере. Насколько я понял, Сириус был близким другом его отца и провёл с ребёнком обряд магического наставника. В случае гибели родителей именно он должен был стать опекуном мальчика.

— И после предательства Блэка связь не прервалась? — Северус прищурился, его взгляд стал колючим и испытующим. — Он сохранил магию?

— Насколько я выяснил, мой племянник своих друзей не предавал. Это сделал кто-то другой. Поэтому связь не только сохранилась, но и перешла по наследству следующему главе рода. Я, в свою очередь, разузнал кое-что о ребёнке… и должен признать: информация показалась мне крайне скверной.

— Вы разузнали? — голос Снейпа стал холодным, словно сталь. — Его местонахождение — строжайшая тайна.

Джейсон чуть наклонил голову и произнёс почти насмешливо:

— Северус, у меня сложилось о вас мнение как о хорошем профессионале. Прошу вас, не разочаровывайте меня. Мне искренне жаль, что мои коллеги из секретной службы Её Величества оказались такими посредственными специалистами. Но мальчика, если честно, никто и не прятал всерьёз. Он живёт в семье своей родной тётки.

Борн положил на стол папку.

— Вот документы. Ознакомьтесь. Сбор данных занял у меня всего три дня. Поверьте, это было несложно.

Снейп медленно протянул руку и взял папку. Пальцы его дрогнули, но лицо оставалось непроницаемым. Он раскрыл бумаги и погрузился в изучение, каждая строка словно врезалась ему в сознание, подтверждая худшие догадки.

Через четверть часа Северус со вздохом отложил папку. Его пальцы скользнули по обложке, будто он хотел закрыть вместе с бумагами и неприятные мысли.

— Если честно… я был не совсем в курсе, — произнёс он после долгой паузы. — Теперь моя очередь рассказать.

Он откинулся в кресле, сцепив руки на коленях, и заговорил ровным голосом, в котором слышалась усталость, но и странное облегчение оттого, что тайну наконец-то можно озвучить:

— В детстве я дружил с матерью вашего подопечного. В школе — мы вместе пошли в Хогвартс — наши пути разошлись: она вышла замуж, я продолжил учёбу, стал мастером зелий Средиземноморской гильдии. Но я происходил из небогатой семьи, и плата за обучение была для меня неподъёмной. Деньги за меня внёс один влиятельный человек — лорд Абраксас Малфой. Условия были просты и жестки: моя работа на мага по имени Томас Марволо Риддл. Позднее его будут знать под иным именем — лорд Волдеморт.

Губы Снейпа дрогнули в едва заметной усмешке без радости.

— Тогда мне это показалось хорошей сделкой. Но вскоре Риддл начал терять рассудок. Чем это было вызвано, я не понимал: мне самому едва исполнился двадцать один.

Он замолчал, на миг прикрыв глаза, будто перебирая в памяти давние сцены.

— А потом случилось непредвиденное. Как последний дурак я угодил в ловушку Альбуса Дамблдора. В трактире своего брата он устроил… «собеседования» для желающих преподавать в Хогвартсе. Пришли разные люди, и я был среди них. Дверь в комнату он не закрыл, и, когда проводил беседу с кандидаткой на должность по прорицаниям, та выдала… самое нелепое пророчество, какое я только слышал. В коридоре я сидел не один, это слышали и другие, но обвинение в подслушивании свалилось почему-то именно на меня. Аберфорт Дамблдор выволок меня за дверь как мальчишку.

Голос Снейпа зазвучал глухо.

— Подоплёку я понял много позже. Тогда же слухи о пророчестве расползлись по всей магической Британии. И, разумеется, меня позвал к себе лорд. К тому времени он уже называл себя Волдемортом. Он спросил, что именно я слышал. Я рассказал. Только вот… не ожидал, чем всё обернётся потом.

Лорд, словно библейский Ирод, начал охоту на ребёнка пророчества. Но всё оказалось куда сложнее: только во второй половине июля 1980-го в магической Британии родилось несколько десятков детей. А ведь были ещё предыдущие годы и следующий, 1981-й. Тем не менее пострадал только один ребёнок: тридцать первого октября того же года Лорд ворвался в дом в Годриковой лощине и убил всю семью Поттеров. Его смертельное проклятье неожиданно отскочило от их сына. Мальчика сразу объявляют «ребёнком пророчества», «Избранным». И тут же, словно по сигналу, начинаются аресты сторонников Тёмного Лорда — именно так Риддла величает магическая пресса.

— Дайте угадаю: мистер Дамблдор в то же время занял какой-то высокий пост, а сторонники вашего Лорда сидят по тюрьмам и стремительно беднеют, теряя активы?

— Да, совершенно так, — мрачно ответил Снейп.

— Классика, — сухо бросил Борн. — Ничего нового.

— Что именно? — не удержался собеседник.

— То, что в любой третьесортной банановой республике называется «очередной переворот». Обычная схема: хаос, зачистка элиты, новые лица у власти, старые в земле или в бегах. Разница только в масштабе. У них — столица и пара провинций, у вас — целый магический Лондон. — И не обманывайтесь: всё это выглядит импровизацией, но на самом деле шаги отработаны до автоматизма. Кто-то заранее писал сценарий, просто меняя декорации.

— Я, кстати, тоже оказался в тюрьме, — мрачно заметил Снейп.

— И что же потом? Пришёл добрый судья и подарил вам «второй шанс» — если только вы, выдающийся менталист и зельевар, согласитесь работать на него или его друзей? — Джейсон с интересом следил за выражением лица собеседника.

— Не судья, — с горечью ответил Северус, — а сам председатель Визенгамота, Альбус Дамблдор. Я и сам прекрасно понимаю, что угодил на крючок, но у меня просто не было выбора. В Азкабане и сейчас гниёт множество людей — многие без суда и следствия. Как и ваш покойный племянник, Сириус. Альбус же, мотивируя это тем, что именно по моей вине погибла Лили, потребовал с меня клятву: я должен был охранять Гарри Поттера. Пришлось согласиться. С тех пор я преподаю в Хогвартсе и возглавляю факультет Слизерин.

— И как же на вас вышла Ми-6? — уточнил Борн.

— На самом деле, не Ми-6, а Ми-5, — холодно поправил Снейп. — И они на меня не «выходили». Всё куда прозаичнее: я оказался последним в роду по материнской линии, а приняв наследие рода, унаследовал и его обязательства. Принцы из поколения в поколение работали на правительство: лечили одарённых агентов, занимались разведкой, иногда и шпионили. Ну, вы понимаете, какая это работа.

Джейсон прекрасно понимал. В голове мелькнула мысль: кажется, у него появился собственный отравитель. Перспектива выглядела многообещающей.

— То есть вы работаете сразу на две стороны?

— На три, — усмехнулся Снейп безрадостно. — У меня ещё обязательства перед Лордом и его сторонниками. Поэтому я рассматриваю любые предложения. Дамблдор в последнее время слишком усердно вещает о скором возвращении Тёмного Лорда, и сами понимаете, в каком положении я окажусь, если это подтвердится. Ми-5 хотя бы обещают прикрыть и выдернуть меня из пекла, если запахнет жареным.

— Сможете осмотреть мальчика и подлечить его?

— В школе могу попробовать, правда, вряд ли смогу. Сами понимаете, парень меня терпеть не может.

— И как же в таком случае вы за ним присматриваете?

— Так и присматриваю, — Снейп с недовольством ткнул пальцем в папку с бумагами. — Вот эта выписка из медицинской карты настораживает меня больше всего. В конце прошлого года директор намекал на некий подвиг Поттера в подземельях замка. Уж очень похоже, что старик столкнул мальчишку с василиском.

— И как же он тогда остался жив?

— Понятия не имею. Поэтому и спрашиваю: мы сможем осмотреть его до того, как он попадёт в Хогвартс? Вы ведь знаете, где он остановился?

— Разумеется, в «Дырявом котле». Только там, предупреждаю, целый выводок рыжих детишек.

— Оу, — прищурился Снейп, — похоже, я понял, кто сегодня устроил переполох в Лютном.

— Ну что вы, — Джейсон позволил себе лёгкую усмешку, — я всего лишь прикупил кое-какое оборудование.

— И переломали руки всем карманникам. Давайте, время не ждёт, — коротко заметил Северус.

Снейп молча поднялся, вышел в соседнюю комнату и вскоре вернулся уже переодетый. Его фигуру теперь скрывала плотная чёрная кожа дракона, приглушённо блестевшая в тусклом свете. В одной руке он держал саквояж, явно набитый зельями и инструментами, в другой — палочку.

— Аппарировать можно с моего заднего двора, — бросил он Борну.

Они вышли в тёмный сад, заросший диким кустарником, и с тихим хлопком растворились в воздухе. В следующее мгновение магия перенесла их в тёмный закуток рядом с «Дырявым котлом». Перед тем как войти в трактир, оба синхронно накинули на себя простые, но надёжные чары отвлечения внимания. Их шаги растворялись в шуме зала, и ни один взгляд не задержался на двух фигурах, осторожно поднимавшихся по лестнице.

На втором этаже коридор тянулся мимо ряда дверей. Джейсон замедлил шаг, прислушиваясь к внутреннему зову: связь с Генри вела его уверенно, и он остановился у крайней двери.

— Здесь, — сказал он тихо.

Время было позднее, и, по идее, мальчик должен был спать. Но Снейп, не доверяя удаче, махнул палочкой и наложил лёгкое сонное заклятие на комнату. Осторожно приоткрыв дверь, они убедились, что он поступил правильно: в кресле возле кровати дремал рыжеволосый подросток — явно один из многочисленных Уизли.

Северус тут же приступил к диагностике Поттера. Зеленоватое свечение чар легло на худощавое тело мальчика. Борн же замер, вглядываясь в своего будущего подопечного. Тёмные взъерошенные волосы, тонкая шея, худое, почти хрупкое телосложение. Рядом с ним рыжий парень в кресле казался куда крепче и массивнее — странный контраст, особенно для будущего «Избранного».

Снейп работал методично: проверил дыхание, пульс, состояние магических каналов, а затем осторожно погрузился в воспоминания мальчика. Его лицо становилось всё мрачнее.

Наконец он выпрямился, и Джейсон тут же спросил:

— Ну что?

— Повезло, — сухо ответил Северус. — Директор, похоже, рассчитывал, что Поттер сразится с василиском ради жизни мисс Уизли. Но мальчишка потерял сознание. А змеи, если вы не в курсе, полуслепы и глухи, ориентируются лишь по вибрациям и движениям. Нет бегущей и кричащей жертвы — нет и нападения. Лежащего без движения ребёнка василиск попросту проигнорировал.

— А память парнишки… — нахмурился Борн.

— Исправлена, — кивнул Снейп. — Теперь он уверен, будто сражался со змеем. На самом деле всё куда прозаичнее: его приятель Уизли сломанной палочкой обрушил на чудовище потолок подземелья. Как Дамблдор вытаскивал оттуда девочку, сказать не могу — в воспоминаниях обоих друзей этого момента нет. Но это уже детали. Я приготовлю нужные зелья и прослежу, чтобы в школе Поттер их принимал.

— Хорошо. Но у меня просьба, — Джейсон посмотрел на него пристально. — В моё отсутствие вы сможете присматривать за ним? У меня есть обязательства, и, пока я с ними не покончу, плотно заняться делами здесь не смогу. Кстати, сколько у меня есть времени, прежде чем ваш босс перейдёт к решительным действиям против мальчика?

Северус задумался, провёл рукой по подбородку и медленно произнёс:

— Не больше года. До четырнадцати лет он, скорее всего, в безопасности. Но потом… после малого совершеннолетия… всё может измениться.

— Год, значит, — кивнул Борн. — Попробую уложиться.

Он достал из внутреннего кармана тугой кошель, полный золотых галлеонов, и передал его зельевару.

— Прошу вас, мистер Снейп, присматривать за Генри Джеймсом Поттером. И, если возможно, присылайте мне периодические отчёты.

— Приятно иметь с вами дело, мистер Блэк, — тихо произнёс Северус, пряча кошель. — Отчёты будут.

После этого они обменялись короткими взглядами. Затем каждый из них разом исчез — Снейп и Борн аппарировали в разные стороны, растворяясь в ночи.

На следующее утро Джейсон сидел в малой столовой, неторопливо размешивая в чашке крепкий чёрный кофе. Перед ним на столе дымилась тарелка с овсянкой, но есть не хотелось: мысли занимали вчерашний разговор.

Вечером он настолько вымотался, что уснул прямо в ванной, прислонившись к прохладной кафельной стене. Проснулся уже в постели, куда его перетащил ворчливый Кричер.

Впрочем, положение было не таким уж плохим. Никто не подозревал, что Сириус Блэк давно мёртв. Все поиски, слухи и погони были направлены именно на беглеца, а не на него, Джейсона. Маска работала — и это давало время.

Постепенно складывалась и картина вокруг новой «семьи». Вчерашний разговор с британским коллегой многое расставил по местам. Даже то, чего сам агент Ми-5, похоже, не понимал до конца.

Магическая Британия выглядела замкнутым, оторванным мирком, но на деле оказалась лишь маленькой резервацией, плотно контролируемой обычным правительством. За каждым магом-политиком, за громкими именами, титулами и старинными гербами маячили те самые маглы, которых местные аристократы привыкли презирать.

Чтобы разобраться, кто стоял за последним «переворотом», не требовалось сложной аналитики. Достаточно было задаться простым вопросом: кто больше всех пострадал и чьи активы оказались под ударом? Ответ лежал на поверхности.

Блэки и Малфои — старые династии, стоявшие у истоков создания Лондонской золотой биржи. Когда-то — пираты, искатели приключений и сокровищ, сильные маги, привыкшие брать судьбу силой. Но куда мудрее оказалось другое: вовремя вложенные деньги в обычный мир.

На деле маленькая, замкнутая резервация просто не могла бы существовать со своей отдельной экономикой. Она неизбежно попала бы в зависимость от крупных континентальных держав. Но Британия имела невероятно сильное государство имперского типа, и подобного положения дел там не могли допустить. Значит, правило выглядело просто: чем сильнее государство у маглов, тем слабее — у магов этой страны.

Джейсон мысленно перебрал то, что узнал накануне. Уже навскидку было ясно, кому могла быть выгодна гибель рода Блэков. Их партнёрам по бирже — магловским банкирам. Список был не слишком длинным, зато каждая фамилия на нём была хорошо известна. И чтобы вести войну против таких игроков, нужны были крепкие тылы, холодный расчёт и готовность действовать быстро и безжалостно.

Новый глава рода был внутренне к этому готов. Вот только на деле тылов пока не существовало, а собственная физическая форма оставляла желать лучшего. Именно поэтому Джейсон решил принять план миссис Блэк: исчезнуть на год, восстановить силы, пройти обучение и затем вернуться в магическую Британию уже как полноправный и подготовленный глава рода Блэк.

План был здравым. В последние дни они с хозяйкой портрета обсуждали его во всех деталях. Теперь, когда основные враги были обозначены, оставалось лишь совместить аналитику с лечением и подготовкой. Пора было отправляться в путь.

Южная Америка ждала Джейсона Блэка. А по дороге он хотел заглянуть и в Северную — там следовало разузнать кое-что важное.

Путешествовать новый мистер Блэк предпочёл самым привычным для себя способом — самолётом. Из Хитроу он вылетал первым классом рейса в Мехико. В обычном Лондоне никто не искал беглого мага Сириуса Блэка: в аэропорту его не ждали ни авроры, ни полицейские. Бывший агент без спешки предъявил документы на имя Дэвида Уэбба, гражданина Соединённого Королевства, и без лишнего внимания прошёл на посадку.

Все необходимые дела в Британии были завершены: поручения розданы, каналы налажены, наблюдатели расставлены. Теперь он мог следить за результатами из любой точки земного шара.

Аэропорт имени Бенито Хуареса встретил его тяжёлым, обжигающим зноем, густым запахом горячего асфальта и многоголосым гулом людских потоков. Мехико — один из крупнейших мегаполисов планеты, хаотичный, шумный и живой. Здесь толпы людей двигались словно бурный поток, а среди тысяч лиц раствориться было проще простого. Для того, кто привык уходить от преследователей и прятаться на виду, этот город был идеальной ареной для начала новой жизни.

Джейсон сошёл с трапа и привычным движением надел тёмные очки. Встречающих в зале было много, один держал картонку с аккуратной надписью по-английски: «Mr. Black». Подходить Джейсон не спешил — отошёл в сторону и принялся наблюдать.

Тип с табличкой выглядел самым обычным оборванцем, каких в фавелах не счесть. Таких обычно нанимали, чтобы просто издали «оценить» прилетевшего. Суетиться смысла не было. В деньгах он не нуждался: все счета рода принадлежали ему по праву.

Борн устроился в буфете зоны ожидания: удобное кресло, прохлада кондиционеров и широкий обзор через толстое стекло на зал прилётов. Видно было всё — и входящих, и выходящих, и того самого «встречающего».

Минут через десять, когда бывший агент спокойно пил апельсиновый фреш, к его столику подсел мужчина, одетый как рейнджер.

— А из тебя, похоже, выйдет толк, родственник. Понимаешь, что к чему.

— Мы знакомы? — едва повернув голову к собеседнику, отозвался Блэк.

— Пока нет. Но давай исправим эту досадную оплошность. Позволь представиться: Майкл Блэквуд, твой наставник на ближайший год.

— Джейсон Блэк, — коротко ответил мужчина, пристально наблюдая за реакцией собеседника.

Блэквуд смерил его внимательным взглядом, усмехнулся и достал зачарованный пергамент с прописанным на нём контрактом. Борн аккуратно принял документ и углубился в текст: всё соответствовало предварительным договорённостям. Он несколько раз проверил пергамент на скрытые чары и подвохи, после чего подписал его собственным кровавым пером, которое извлёк из внутреннего кармана пиджака. Рядом вспыхнула вторая подпись — наставник оставил её заранее.

— Ну что же, пойдём, ученик. Пора начинать занятия.

Они вышли из здания аэропорта, пересекли шумную автостоянку и сели в песочного цвета джип. Блэквуд щёлкнул каким-то переключателем на панели, и в тот же миг машину рвануло вперёд — но вместо привычного движения её втянуло в пространство. Джейсон ощутил знакомый рывок порт-ключа и невольно напрягся.

— Вы сделали всю машину порт-ключом? — спросил он, вглядываясь в панель. Такая вещь в его деле была бесценной, особенно когда требовалось перевозить множество оборудования.

— Почти, — ухмыльнулся наставник. — А теперь ты расскажешь мне всю правду. Не переживай, клятва о неразглашении вписана в контракт — никому я твой секрет не продам. Но я должен знать, кого собираюсь обучать.

Борн попытался отвести разговор в сторону:

— Я Джейсон Блэк. Так называемый запасной наследник рода.

— Парень, — прервал его Блэквуд тоном человека, который слышал подобное уже десятки раз, — я тридцать лет вхожу в правление гильдии наёмников и прекрасно знаю, как выглядят маменькины сынки, случайно угодившие в передрягу. Ты — не из таких. У тебя рефлексы, вбитые в подкорку, ты двигаешься и смотришь как обученный агент. Да и црушную школу я узнаю за милю. Кстати, англичанин с американским акцентом — это уж слишком. Так что давай без глупостей. В твоих же интересах сказать правду. Всё равно в процессе обучения всё вылезет наружу. И, между прочим, я тебе хотя бы родственник. Могу уладить то, что эта старая карга Вальбурга навертела.

Джейсон глубоко вздохнул. Блэквуд был прав: скрывать правду от наставника — чистой воды глупость. Рано или поздно в тренировках всё раскроется. Он выдержал паузу и начал свой рассказ.

— Хм, интересно... Знаешь, Борн, а мне это даже нравится, — усмехнулся Блэквуд. — Из тебя выйдет первоклассный маг-наёмник. Пожалуй, это будет куда проще, чем я думал до нашего знакомства. И это радует. Ну что же, заходи. Добро пожаловать в «Усадьбу Блэквуда» в Баха-Калифорнии.

Джейсон выбрался из джипа и замер, осматриваясь. Перед ним раскинулась массивная усадьба — белёное здание с толстыми стенами, увенчанными красной черепичной крышей, сияло в лучах мексиканского солнца. Двор окружал высокий каменный забор с тяжёлыми коваными воротами, украшенными гербом в виде переплетённых змеев.

Мужчина почти безошибочно угадал планировку: за аркой должен скрываться просторный патио с фонтаном, пальмами и лимонными деревьями, наполняющими воздух терпким ароматом. Он видел десятки подобных усадеб в прошлой жизни — и знал, что многие из них скрывали под личиной «дома гринго» тщательно оборудованные базы.

Опытный глаз сразу выделил детали, выдававшие скрытую силу этого места: плотно контролируемый периметр, следящие чары на углах, вертолётную площадку на крыше одного из хозяйственных зданий. И, скорее всего, где-то в глубине подвалов имелся замаскированный выход для экстренной эвакуации.

— Хорошее место, — отметил про себя Джейсон. — Идеально подходит для работы. Такое бы и сам себе устроил.

Джейсона поселили в гостевой комнате, расположенной в отдельном крыле усадьбы. В его новом жилище царила простая, но крепкая функциональность: массивная деревянная кровать с грубым резным изголовьем, пара сундуков, низкий столик и медные светильники на стенах. С потолка лениво вращались вентиляторы, приводимые в движение магией, создавая лёгкий ветерок и разгоняя вечерний зной.

Занятия начались с самого рассвета. Накануне вечером его бегло осмотрел местный целитель — пожилой мексиканец с тонкими руками и внимательным взглядом, не говоривший ни слова по-английски. Борн отвечал тем же: его испанский оставлял желать лучшего. Но, слушая, как гость вполголоса беседует с Блэквудом, он прекрасно понял суть: ему собирались выстроить систему оздоровления и развития тела до «приемлемого уровня». Что именно подразумевалось под этим, Джейсон не знал, но догадывался: речь идёт о возвращении его организма в форму, сравнимую с пиком подготовки в прошлой жизни.

Утром он поднялся затемно, пробежал несколько кругов по внутреннему двору и, вернувшись в комнату, обнаружил у кровати три аккуратно расставленных флакона с зельями. Жидкости в них отливали зелёным, янтарным и густо-алым и выглядели куда более серьёзно, чем витамины, которые он привык глотать во времена ЦРУ.

Спустившись на завтрак, он увидел, что Блэквуд уже ждёт его за длинным столом в патио. Наставник неторопливо пил крепкий чёрный кофе и, заметив ученика, усмехнулся:

— Ты радуешь меня всё больше. Подъём на рассвете, пробежка, разминка… Даже смерть не вытравила из тебя агента, мистер Блэк.

После завтрака началась учёба. Майкл Блэквуд не тратил времени на долгие лекции: он быстро объяснял теорию и тут же гнал ученика на практику. Такой метод нравился Борну: меньше слов — больше дела. Уже к концу первого месяца Джейсон без запинки владел двумя десятками полезных заклинаний, а некоторые из них мог накладывать даже без палочки. Полевая практика, дуэли и упражнения только раззадоривали его: он снова чувствовал себя живым, снова был молод, и на этот раз за ним не охотилось всё ЦРУ, стремясь убрать как ненужный актив.

К привычным тренировкам добавлялись долгие вечера разговоров. В патио, где тихо журчал фонтан, Джейсон понемногу раскрывался, рассказывая наставнику о своей прошлой жизни — о проекте «Тредстоун», о потере памяти, о том, как пришлось заново принять самого себя.

Блэквуд слушал внимательно, не прерывая, и только время от времени отпускал короткие замечания. Но именно эта последняя часть — принятие собственной сути — вызвала у него горячее одобрение.

— Вот в этом-то и дело, — сказал он однажды, наливая себе стакан тёмного мескаля. — Зачем отрицать очевидное? Особенно если это и есть твоя сущность. Мы, американская ветвь Блэков, всегда считали наших британских родственников слегка… еб*нутыми. Извини за прямоту, но это так. Да, они грамотно вложили свою долю сокровищ, что мы вместе награбили в былые времена пиратства. И где они сейчас: разжирели и пренебрегли знаниями об обычном мире.

Он отпил и усмехнулся.

— Если ведёшь дела с неодарёнными, глупо презрительно называть их «маглами». Конкурентов надо знать как можно лучше, независимо от того, есть у них дар или нет.

Джейсон был с этим абсолютно согласен — его до сих пор удивляло, почему, имея в роду таких специалистов, как Блэквуды, британцы не привлекли их при первых признаках надвигающейся опасности. Для Борна всё было очевидно: большие деньги требуют повышенной безопасности — это аксиома, не требующая доказательств.

Блэквуд называл свои методы обучения жёсткими, но Джейсон лишь пожимал плечами. Наставник ведёт с тобой мирный разговор, а в следующую секунду обрушивает на тебя шквал тёмных проклятий? Для Борна это выглядело естественным и абсолютно правильным способом закалки. Привыкать к неожиданности и отвечать мгновенно — разве не так воспитывают настоящего бойца?

При этом их сотрудничество оказалось двусторонним. Обращению с классическим оружием и особенно с новейшими образцами бывший агент ЦРУ обучал уже своего наставника. Тот, к удивлению Джейсона, проявлял не только живой интерес, но и восхищённую благодарность, особенно когда дело касалось модификации снайперских винтовок под применение в магическом мире. Артефакторика и чары позволяли сделать оружие куда более универсальным, чем оно было в руках обычного стрелка.

За какие-то полгода новый глава рода Блэк прошёл ускоренный курс — и теперь был готов выдержать финальное испытание, к которому его вели всё это время.

В качестве итоговой миссии Блэквуд выбрал цель достойную и опасную: зарвавшийся наркокартель, который необходимо было основательно проредить, устранив всю верхушку. Наниматель оказался серьёзным — представитель МАКУСА, действующий от лица американских магических властей. Ситуация требовала решительных мер: картель наводнил юг США дешёвыми наркотиками с примесью магических компонентов, что делало их особенно разрушительными для не магов. Подобная смесь вызывала непредсказуемые психические и физические эффекты, а местами приводила к вспышкам неконтролируемой магии.

— Ты должен взять себе псевдоним, — напомнил Блэквуд. — Клиентам нельзя знать твоё настоящее имя.

— У меня уже есть, — спокойно ответил Джейсон. — Морроу. В прошлой жизни мои клиенты знали меня как мистера Морроу.

— Отличный выбор, — усмехнулся наставник.

Блэк работал методично. Он достаточно быстро собрал разведданные по объектам картеля: виллы, склады, конспиративные квартиры, лаборатории, прикрытые «семейными» бизнесами. Его план был выверен до мелочей. На всякий случай в уме он накидал несколько альтернативных сценариев — привычка, отточенная годами. Слишком хорошо он знал любовь Блэквуда к неожиданным «подлянкам», которые могли в любой момент перевернуть ход операции.

Джейсон не возражал. В жизни он научился принимать внезапное как данность, реагировать, а не паниковать. Но здесь был ещё один нюанс: миссия одновременно являлась его экзаменом на вступление в Североамериканскую гильдию наёмников. А значит, помимо противников из картеля, неожиданности могли подкинуть и добрые будущие коллеги, решившие проверить новичка «на прочность».

Поэтому все ключевые схемы Джейсон держал в голове — на память он теперь не жаловался.

Миссия прошла почти как по нотам. Разведка, планирование, зачистка — всё было сделано чётко и без промедления. Но, если бы на месте Джейсона оказался кто-то менее опытный, он бы точно сильно пострадал. Кто-то из «доброжелателей» подкинул в одном из складов неприятный сюрприз — взрывное устройство, вмонтированное в магическую ловушку.

Для новичка это стало бы смертельным финалом, но Борн среагировал молниеносно. Заклинания против терроризма он учил в первую очередь: впереди были нулевые, атака на башни-близнецы и прочие радости — в этом времени такие навыки становились не роскошью, а необходимостью.

По итогам операции Джейсону Блэку торжественно вручили кольцо мастера-наёмника — символ признания его как полноправного члена гильдии. Коллеги с удовольствием приняли на вооружение несколько его доработок оружия и тактических приёмов. Вечером была пьянка с Блэквудом, а после нескольких тостов наставник и ученик решили: пора закрыть гештальт Борна с «Тредстоуном». Следующим пунктом их маршрута стали США.

В этой жизни никакого проекта «Тредстоун» не существовало — об этом Майклу напрямую сказал его приятель из МАКУСА, связанный с ЦРУ. Но через несколько дней Джейсон всё же стоял у невысокого забора, глядя на уютный дом в пригороде. На табличке у ворот значилось имя «Ричард Уэбб».

Во дворе играли дети — две симпатичные девочки без единой искры магического дара. Их смех разносился по саду, а сам хозяин дома, сотрудник ЦРУ, выглядел самым обычным семьянином. Никто не замечал Джейсона — маглоотталкивающие чары делали своё дело.

Блэк стоял в тени и смотрел — не на дом, не на мужчину, некогда значившегося в досье как его «отец», а на картину идиллии, которой у него никогда не было.

В прошлой жизни он так и не узнал, кто его настоящие родители. В этой — вместе с Майклом они не нашли никакого Борна. Да и если тот вообще существовал, отыскать его было бы почти невозможно.

Но главный вопрос оставался: нужно ли это делать? 

Теперь, когда он убедился, что Ричард Уэбб не имеет к нему никакого отношения, во всяком случае в этом мире, стало проще. Почему бы не принять очевидное: он Джейсон Блэк, запасной наследник и новый глава древнего рода. У него есть имя, богатство и свобода.

Оставалось лишь справиться с обязательствами: обучить мальчишку Поттера, спустить на компост несколько зарвавшихся банкиров и закончить дела, которые ждали его в Англии. Пустяки для такого, как он.

А пока — есть время поработать с Майклом Блэквудом. Они стали не просто родственниками, а настоящей командой. И Джейсон впервые за долгое время чувствовал, что у него есть будущее.

Полгода пролетели так стремительно, что Блэк и опомниться не успел. Он и Майк работали то в паре, то по отдельности, берясь за самые сложные и рискованные заказы. Постепенно у Джейсона начала складываться репутация наёмника особого рода — необычайно эффективного, доводящего любое дело до конца.

Для Блэквуда он давно стал просто Джейсом. Их странная, но крепкая боевая двойка прекрасно дополняла друг друга: Майк жил работой, а встретив такого же «одержимого» напарника, только с ещё более холодной выучкой, они сошлись в работе и в планах без лишних слов. Вместе наёмники с лёгкостью рассекали по обеим Америкам, оставляя за собой довольных нанимателей.

За эти месяцы Джейсон так ни разу и не притронулся к счетам рода Блэков — не видел смысла. Собственных заработков хватало с лихвой, а кое-что ещё и оставалось. Бывший агент полностью обновил экипировку, приобрёл вооружение последнего поколения, а главное — вместе с Майком создал целый арсенал гибридных разработок на стыке магловской оружейной инженерии и магической артефакторики. Их идеи оказались настолько удачными, что они успели оформить патенты, и теперь тонкий, но стабильный ручеёк отчислений капал на сейфы и счета Джейсона.

Однако весёлое время закончилось внезапно. Во второй половине сентября 1994 года Блэк получил письмо от Снейпа. Северус сообщал, что в Британии проводится Турнир Трёх волшебников и в школе творятся странные, тревожные вещи. Чутьё Джейсона заговорило мгновенно: пора. Передышка закончилась, и теперь его обязанности звали домой.

Документы у него были готовы давно — Майк ещё в самом начале позаботился о формальностях. Теперь он значился как Джейсон Орион Блэк, глава древнего рода и мастер Североамериканской гильдии наёмников — той самой, что основали британские пираты ещё в XVI веке. С таким статусом он вполне мог послать куда подальше весь аврорат Туманного Альбиона: у него имелись грамоты и благодарности от МАКУСА, и много.

Тем не менее подходить к делу легкомысленно он не собирался. Джейсон тщательно подготовился: собрал необходимое вооружение, наладил контакты с нужными людьми, приобрёл легальный межконтинентальный порт-ключ. Подготовка заняла больше месяца, и, как раз когда он завершал последние сборы, пришло новое письмо от Снейпа.

На этот раз новости оказались хуже. Его подопечный, тот самый мальчишка Поттер, умудрился вляпаться в Турнир, и, похоже, с максимальными проблемами.

Джейсону оставалось лишь усмехнуться. Интуиция его снова не подвела.

* * *

В первых числах ноября Министерство магии Великобритании сотряс переполох. По всем коридорам, от мраморного вестибюля до кабинетов на верхних этажах, гулом шла весть: в страну прибывает новый глава рода Блэк. И это был настоящий скандал!

Отдел наследований в прошлом году признал этот род выморочным после того, как стало ясно: Сириус Блэк, сбежавший из Азкабана, мёртв. В это долго не желали верить, особенно Альбус Дамблдор, но против улик не попрёшь. Дементоры обшарили всю страну и не нашли следов беглеца. К тому же директор Хогвартса «удачно» предъявил волосы Блэка, по которым провели проверку. Заключение было однозначным: они принадлежали мертвецу.

После этого Визенгамот уже вовсю давил на гоблинов, требуя открыть хранилища древнего рода. Те стояли насмерть, утверждая, что род не прервался и глава жив. Им, конечно, никто не верил.

И вот — гром среди ясного неба. В начале ноября в списках на прибытие в центральный портальный зал значился некий Джейсон Орион Блэк — официально признанный глава рода и уже зарегистрировавший свои права у магических властей Мексики. Третьего числа он должен был прибыть через портал прямиком из Бахи-Калифорнии.

Кто он такой? Как осмелился заявить права на столь знатное имя? И главное — почему гоблины отказывались открывать сейфы? В кулуарах Министерства уже вовсю ходили слухи и строились догадки.

Глава аврората Руфус Скримджер с самого утра маялся головной болью и тягостными предчувствиями. Дело покойного Блэка воняло как свежий драконий навоз, и это было для него яснее ясного. Незадолго до побега он видел его в Азкабане — и нисколько не верил, что тот мог сбежать сам. А если вспомнить, что в те дни тюрьма больше напоминала проходной двор — в ней побывал даже сам Светлейший Альбус, — то становилось очевидно: в этом дерьме может утонуть всё Министерство магии.

Блэки испокон веков умели наказывать тех, кто считал себя самыми умными. Вот и нынешний министр, Корнелиус Фадж, вообразил, что сумеет погреть руки на наследии древнего рода. Придурок. Да, британские Блэки далеко не единственные в мире! И чтобы эти старые пираты оставили своё золото без присмотра? Очень смешно.

К полудню в портальном зале начала собираться целая делегация. Огромное помещение с арками из тёмного камня наполнилось гулом голосов и шелестом мантий. На сияющем мраморном полу мелькали знакомые лица: Долорес Амбридж, в своей неизменной розовой шляпке, Бартемиус Крауч со строгим, почти высеченным из камня профилем, целая толпа клерков. И, конечно же, сам Альбус Дамблдор — в серебристо-голубой мантии, с искоркой хитроумного любопытства в глазах, рядом со своей заместительницей.

Официальный предлог их визита звучал благопристойно: опознать, не является ли таинственный Блэк тем самым пропавшим Сириусом. Скримджер только хмыкнул. Волосы, которые «опознавали» невыразимцы, к оборотному зелью были непригодны, а если не превратились в прах, то это означало лишь одно: их владелец давно мёртв. Нет, все эти господа явились сюда исключительно ради любопытства, чтобы собственными глазами взглянуть на нового главу древнего рода.

Какие люди, и без охраны! Сам Люциус Малфой пожаловал — высокий, безупречно одетый, с ледяной вежливой улыбкой на губах. Конечно же, и он пришёл оценить перспективы…

Размышления Руфуса прервал лёгкий гул. Портал в центре зала вспыхнул и замерцал опаловым светом, медленно разгораясь, словно набирая дыхание. Кажется, прибывает.

Из портала шагнул Наёмник — с виду больше напоминающий боевую химеру, чем человека. Экипирован он был так, будто собирался не на светский приём, а на миссию: с головы до ног облачён в чёрную драконью кожу, глянцево поблескивающую в тусклом свете факелов. Под плащом угадывался целый арсенал: ремни, кобуры, ножи, скрытые карманы. Движения его были плавными, выверенными, как у матёрого хищника, что привык выживать и убивать в любой среде.

Он остановился на шаг от портала и неторопливо обвёл взглядом зал. Холодные, как скованный льдом океан, синие глаза — те самые блэковские, родовые, — впились в толпу чиновников и магов. В этом ледяном внимании не было ни тени смятения, ни страха. Только контроль и расчёт.

Зал, ещё минуту назад гудевший переговорами, будто осёкся, спрессовав в себе напряжение. Даже Долорес Амбридж на мгновение потеряла свой сладостно-сиропный вид и сжала в пухлой ладони пергаментную папку.

Пришедший заговорил. Голос звучал низко, уверенно, с хищной усмешкой в интонации. Каждое слово отрезалось чётко, с твёрдым акцентом, который резал слух присутствующим:

— Доброго времени суток, леди и джентльмены. Чем я обязан счастьем лицезреть всех вас?

Скримджера передёрнуло. Его львиная грива волос буквально встала дыбом. Чёрт возьми… и вот этого матёрого убийцу Фадж собирается «развести»? Ну-ну. Руфус ухмыльнулся про себя. Пускай министр сам пробует справиться с подобной тварью — он в этих делишках участвовать точно не собирается.

Стараясь не привлекать внимания, глава аврората сделал шаг назад, потом ещё один. Медленно, размеренно, как хищник, уступающий территорию другому зверю. И начал незаметно смещаться к служебному выходу.

Альбус Дамблдор стоял в портальном зале, окружённый разношёрстной толпой министерских чиновников. Рядом — неизменная Минерва, которую он пригласил для опознания возможного преступника.

Прошлый год оставил на его совести неприятный осадок: тщательно выстроенный план с Сириусом Блэком с треском провалился. В итоге проще оказалось официально объявить беглеца погибшим, чем держать дементоров у стен Хогвартса и выслушивать жалобы со всех сторон и нытьё министра. Но как именно это случилось — Альбус до конца так и не понимал.

Он прекрасно помнил тот день. Начальник Азкабана сообщил, что заключённый Блэк перестал принимать пищу и воду. Дамблдор лично осмотрел Сириуса. Первой мыслью было: поцелуй дементора. Но срочно вызванный колдомедик опроверг догадку. Тогда в памяти всплыли давние слухи: мол, Блэки умеют уходить в перерождение по собственной воле.

Именно это дало простор для манёвра. Альбус задействовал всё своё искусство внушения: вбил в едва сохранившийся разум простейшие команды, чтобы тело заключённого продолжало двигаться, реагировать, даже разговаривать и принимать пищу. Достаточно для того, чтобы сохранить «живую оболочку» и добыть материал для оборотного зелья. Остальное должны были сделать наёмники — вывезти Блэка в назначенное время.

Но на месте встречи их ждала лишь неудача. Подробный допрос показал: Сириус, вместо того чтобы послушно сесть в лодку, превратился в огромного чёрного пса и, взревев, сиганул в море. И всё. Конец истории.

Только Альбуса это объяснение не устраивало. Он слишком хорошо знал — никакой самостоятельности у Блэка быть не могло. Это было попросту невозможно. Разве что… какие-то тайные, до конца не изученные штучки старого рода Блэков.

А потом начались странности. Почти через месяц, решив использовать волосы беглеца, заготовленные заранее, он обнаружил в колбе лишь серую пыль. Как после ритуала отсечения плоти. Но артефакты, отслеживавшие состояние ключевых фигур, упрямо показывали: Сириус Блэк мёртв. И как это возможно?

О том же косвенно намекал и Северус. Хотя слизеринский змей умел изворачиваться, уходить от прямых вопросов, Альбус по интонациям и скупым фразам уловил главное: Снейп не считал Блэка угрозой. И, похоже, защищать от него своих подопечных не собирался. Настоящую опасность он видел в самом директоре. И ждал неприятностей именно от него.

Это напрягало. Что он упустил?

Тогда Альбус решился: отправил старые, ещё школьные волосы Сириуса, что долгие годы хранились в стазисе, на экспертизу в Отдел Тайн. Вердикт был короток и беспощаден: «мёртв».

Понятно, что за весь прошлый год не возникло ни малейшего повода усомниться в том, что Сириус мёртв. Дамблдор, пожалев об утраченных возможностях и активах, честно доложился сюзеренам и закрыл для себя эту историю. Но теперь Кингсли принёс из Министерства тревожные новости.

Какой ещё глава рода Блэк? Откуда он взялся? Тогда сразу стало ясно, почему детский сейф Сириуса заблокировали ещё в сентябре прошлого года. Неужели именно тогда он и умер? А может, напротив, сумел оправиться, оформить документы и теперь явился живой и здоровый? Ведь волосы превратились в пыль… значит, Сириус, возможно, жив?

Альбусу необходимо было выяснить всё, до последней мелочи.

И вот теперь он стоял в портальном зале рядом с Минервой и с отчётливым ужасом смотрел на нового главу рода Блэк. Человек, вышедший из портала, даже внешне напоминал Сириуса лишь некоторыми чертами лица, как большинство Блэков, — всё остальное было чужим. Взгляд — холодный, отточенный, как у охотника, привыкшего убивать и выживать. Движения — плавные, экономные, словно каждое из них рассчитано до мелочей. В его осанке не было ни грана привычной беспечности Сириуса Блэка: перед ними стоял хищник, и вся толпа чиновников в зале чувствовала это кожей.

Это был самый худший расклад из всех возможных. Давить на него бесполезно, обманывать — тем более. Такой человек не станет тратить время на игры: когда правда всплывёт, он попросту ликвидирует причастных и возьмёт своё. Это был не легкомысленный Сириус, которого можно было подтолкнуть или использовать. Это был некто гораздо опаснее.

Дамблдор понимал: действовать нужно осторожно. Аккуратно нащупать, чего именно ищет новый Блэк, и постараться направить его интересы в выгодное для себя русло. А ещё предстояло продумать, что сказать нанимателям…

Джейсон вышел из портала и с удивлением обнаружил перед собой целый зал странно одетых людей. Толпа замерла, уставившись на него, будто на дикое животное, прорвавшееся сквозь решётку. В их глазах читался страх, смешанный с изумлением.

«Что-то многовато нахлебничков собралось», — лениво отметил про себя Блэк. А вслух произнёс, отчётливо произнося каждое слово со своим американским акцентом:

— Доброго времени суток, леди и джентльмены. Чем я обязан счастьем лицезреть всех вас?

Из рядов выступил высокий, тщательно ухоженный блондин. Он заметно напрягся, но быстро взял себя в руки. Голос его прозвучал мягко и чопорно:

— Доброго дня, мистер Блэк. Я лорд Люциус Малфой. Моя супруга, Нарцисса, урождённая Блэк, настоятельно просила меня встретить вас и пригласить к нам сегодня на ужин.

Джейсон с холодным интересом разглядывал этого «Белоснежку», который в реальности был самым крупным деловым партнёром семьи Блэк. Ужин с ним, пожалуй, будет весьма кстати: есть темы для разговора и общие проблемы. К тому же Нарцисса действительно приходилась ему племянницей.

— Я буду рад принять ваше приглашение и навестить мою племянницу, — спокойно ответил он.

«Кажется, британцев заметно корёжит от моего акцента», — усмехнулся про себя Джейсон, наблюдая, как Люциус чуть напрягся, но внешне сохранил безупречную вежливость.

— В таком случае я пришлю вам порт-ключ, — поклонился Малфой с безупречной учтивостью.

Джейсон кивнул и уже направился к выходу, когда раздался новый голос:

— Молодой человек, позвольте занять минуту вашего драгоценного времени.

Из толпы выступил высокий белобородый старик в лиловой мантии. Он двигался неторопливо, словно сам зал принадлежал ему одному.

«Вот с этим пообщаться я просто обязан», — отметил Джейсон, останавливаясь. Не каждый день появляется возможность взглянуть в глаза местному диктатору.

— Мы знакомы, сэр? — холодно уточнил Джейсон.

— Увы, нет, юноша, — мягко улыбнулся старик. — Но это легко поправить, не так ли? Позвольте представиться: Альбус Дамблдор, директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс».

Бывший агент едва удержал невозмутимое выражение лица. Странно… он не упомянул остальные свои должности. Хотя, возможно, именно пост директора принёс ему наибольшее влияние.

— Джейсон Блэк, мастер Североамериканской гильдии наёмников, — представился в ответ он.

Голубые глаза собеседника чуть сузились.

— Любопытно. Но вы, разумеется, не обучались в нашей школе? Я знаю всех британских магов — они росли у меня на глазах. Но вас я не припоминаю.

— Сэр, как вы уже поняли, я американец. Учился в обычной школе, а магию постигал частным образом, — спокойно парировал Джейсон, внимательно следя за реакцией старика.

Дамблдор изображал безобидного чудаковатого дедушку. Делал это настолько натурально, что, не зная подноготной, в него легко было бы поверить. Но Джейсон прекрасно помнил, кто стоит перед ним: фактический министр образования, верховный судья Магической Британии и представитель страны в Международной Конфедерации Магов. Такой человек по определению был политиком мирового уровня. А милых и добрых старичков среди этой братии Джейсон не встречал никогда. Они все — лицедеи.

Дамблдор словно невзначай пустился в речи о «замечательной школе», о «поколениях юных волшебников» и даже об «скромных отчислениях попечительского совета на ремонт башни». Но новый глава рода Блэк слушал его лишь с вежливой полуулыбкой. Финансировать политиков он не собирался.

— Благодарю за беседу, профессор, — сказал Джейсон наконец, чуть поклонившись. — Но у меня дела. Приятно было познакомиться.

Он развернулся и ушёл, оставив Дамблдора в задумчивости.

— Альбус, — негромко произнесла подошедшая Минерва, — как ты мог так долго разговаривать с этим жутким человеком?

Директор хмыкнул, глядя вслед Джейсону, и, улыбнувшись, ответил:

— Это, Минерва, называется профессионал. М-да… наёмный убийца с официальной лицензией. Много бы я отдал, чтобы «Гриффиндор» выпускал подобные кадры. Но, увы… чего нет — того нет.

Новый глава рода Блэк быстрым шагом продвигался по мраморным коридорам Министерства магии. Дом на Гриммо-плейс оставался надёжно запечатанным на время его отсутствия, и воспользоваться каминной сетью, чтобы попасть внутрь, было невозможно. Единственным выходом оставалось подняться на поверхность — перспектива, которая его откровенно напрягала.

Чутьё опасности, отточенное в прошлой жизни и доведённое до совершенства в нынешней, тревожно подсказывало: на выходе из здания его поджидает засада.

Поднявшись в атриум, мужчина, сохраняя спокойствие, прошёл через турникет для посетителей и оказался в тесном переулке, куда вела телефонная будка. Узкие стены, облупившаяся кирпичная кладка, сырой запах канализации и мусора — всё это давило и усиливало тревожное предчувствие. Стоило Джейсону сделать шаг наружу, как воздух разрезали вспышки заклятий.

Реакция сработала быстрее мысли. Перекат в сторону — и смертоносные лучи ударили в стену, выбивая крошку из старого кирпича. Времени на контрзаклинания не оставалось. Зато оружие из прошлого мира оказалось надёжнее магии: несколько глухих щелчков из пистолета с глушителем — и тела нападавших рухнули на другом конце проулка, растворяясь в густой тени.

Краткий осмотр показал: больше безрассудных самоубийц в округе не было. Холодный, точный взгляд наёмника скользнул по тёмным фасадам, задержался на дальнем углу, где отражался слабый свет уличного фонаря, но опасность не чувствовалась. Джейсон резко развернулся на одной ноге и, сжимая палочку в руке, исчез с громким хлопком.

Дом номер двенадцать на Гриммо-плейс ждал хозяина. На этот раз он выглядел куда более ухоженным, чем при первом визите. Домовик Кричер разбудил пару дремавших эльфов и привёл всё в порядок — к возвращению главы рода.

— Кричер, сегодня я ужинаю у Малфоев. Приготовь одежду, приличествующую подобному мероприятию.

Домовик церемонно поклонился, низко склонив голову:

— Да, хозяин.

— И подай что-нибудь перекусить в малую столовую, пока я привожу себя в порядок.

Джейсон направился в апартаменты главы рода. Здесь почти ничего не изменилось — разве что пропала гнетущая запущенность, стало чище и просторнее. Скинув дорожную одежду, мужчина прошёл в роскошную ванную. Постепенно он уже начинал привыкать к этой аристократической жизни и с удовольствием погрузился в ароматную пену, позволяя горячей воде расслабить мышцы.

Тело отдыхало, но разум работал без остановки, выстраивая программу действий. В Мексике он долго обсуждал с Майки перемены, которые следовало внести в старый и вырождающийся род Блэк. Когда-то эта фамилия брала числом и влиянием, пока в конце XVIII века мода на «чистоту крови» не ударила по их силе. И это — на крошечном острове, где людские ресурсы и так были ограничены!

Американцев британский расизм не заботил. Их куда больше интересовало золото и то, чьи жадные руки могли до него дотянуться. Поэтому Борн ясно понимал: численность рода надо восстанавливать. Полагаться лишь на собственное потомство глупо. Майк подсказал ему практичное решение: выявить всех бастардов Блэков и принять достойных в род. Удобно, когда есть возможность поставить родственника на нужное направление в бизнесе, подкрепив это приказом главы рода.

После обеда Джейсон собирался заняться гобеленом, чтобы наметить кандидатов. А затем подойти и к главному — пересмотру кодекса рода. Старые правила надо было привести в соответствие с реальностью, и начинать следовало как можно скорее. Намётки для этого у него уже имелись.

После обеда Джейсон направился в комнату с гобеленом. Ещё до отъезда он поручил Кричеру привести в порядок семейное древо, и домовик справился на удивление хорошо: теперь на полотне уже не было видно прожжённых дыр и оборванных ветвей. Но Джейсон знал — оставалась работа, которую могла завершить только магия.

Он коснулся палочкой ветви Блэков, тянувшейся через последние два столетия, и зашептал слова заклятия. Из палочки тонкой, но мощной струёй потекла магия, впитываясь в ткань. Гобелен ожил: линии вспыхнули, и одна за другой начали проступать новые имена, появлялись портреты — лица давно забытых потомков.

Джейсон всматривался в ткань с профессиональным вниманием. Как он и предполагал, брачные обеты родичей оставались пустыми словами: почти каждый мужчина рода оставлял после себя бастардов. Правда, большинство из них оказывались сквибами, рождёнными от обычных женщин. Не магов новый глава тоже взял на заметку: в сложной обстановке численность могла оказаться не менее важной, чем сила магии.

Но взгляд его невольно задержался на одном месте — на тёмном, словно закопчённом портрете Сириуса Блэка. И под ним, в полутьме проступающих букв, постепенно проявлялось имя, которое не должно было там оказаться…

Софи Роупер (Блэк-Макдональд) — незаконнорождённая дочь от маглорожденной волшебницы Мэри Макдональд. Джейсон нахмурился, напрягая память. В воспоминаниях донора всплыла эта девушка — и кровь бросилась ему в лицо, когда он понял: её судьбу Сириус изломал, походя, как обычный избалованный «мажор». Ладно, хоть не насилие. Поганец получил желаемое и бросил девушку после выпуска беременной, и это после единственного раза!

Майкл рассказывал: ребёнок, рождённый в подобной ситуации, считался посланным самими богами — или, как верили англичане, самой магией. Что же, забот у него только прибавилось. Джейсон твёрдо решил: он не оставит эту девочку без защиты. Пусть мать была маглорожденной, но её дочь всё равно будет в числе магов рода Блэк, как дочь Сириуса она формально будет считаться полукровкой.

Взгляд скользнул дальше по гобелену. На нём проявилось ещё одно имя: бастард, дочь Мариуса Блэка, некогда признанного сквиба. Девочка оказалась магом, Гермиона Грейнджер. Джейсон с удивлением отметил: её мать, сквиб Джин Грейнджер, вышла замуж за Артура Грейнджера — тоже сквиба, и у девочки был брат — тоже одарённый. И всё же в этой линии вновь вспыхнула магия.

— Ну и дела, — пробормотал он, машинально почесав затылок.

Молодых бастардов почти не оказалось, лишь от совсем дальних предков проступили несколько имён. Но даже сквибы могли оказаться полезными. При правильном подходе и для них найдётся место — работы хватит на всех.

Мысли приходилось отложить: время поджимало. Джейсона ждал званый ужин у Малфоев.

— Кричер! Ты выполнил моё поручение?

Домовик возник рядом с негромким хлопком.

— Да, хозяин Джейсон, — торжественно произнёс он, почтительно кланяясь так низко, что длинные уши скользнули по полу. — Лорд Малфой извещён о вашем прибытии через камин, и ваша одежда уже приготовлена, сэр.

Через полчаса Блэк, облачённый так, как и подобает главе древнего рода, ступил из зелёного пламени камина прямо в гостевой салон Малфой-манора.

В высоком, залитом мягким светом холле его встречали хозяева. Сначала — высокий, безупречно одетый блондин с надменными чертами лица. Рядом с ним стояла женщина удивительной красоты. Джейсон задержал взгляд на леди Малфой, урождённой Блэк. Он уже успел заметить, что почти все представители рода отличались густыми тёмными волосами и пронзительными синими глазами. Нарцисса же поражала резким контрастом: светлые волосы, чуть иного оттенка, чем у её супруга, и ясные голубые глаза делали её похожей скорее на северную принцессу, чем на дочь старинного тёмного рода.

Мысли не помешали мужчине проявить галантность. Джейсон склонился к её руке, коснулся губами тонких пальцев и отпустил её с парой изящных комплиментов, которые прозвучали вполне уместно.

Ужин протекал чинно и изысканно. Белоснежная скатерть, тонкое столовое серебро, фарфор с золотой каймой, блюда с идеальной подачей — всё соответствовало традициям старой аристократии. Бывший агент ограничился несколькими вежливыми фразами в адрес хозяйки и комплиментами повару. Этикет он знал назубок: наставники ещё в прошлой жизни вбили правила поведения за любым столом, ведь среди его клиентов хватало представителей высшего общества — по обе стороны прицела.

Джейсон старался выглядеть дружелюбным и непринуждённым, но прекрасно ощущал, какое впечатление производит на хозяев. Под маской вежливых улыбок и безупречного этикета таился страх.

В воздухе словно сгущалась прохлада — не от сквозняка, а от внутреннего напряжения. Казалось, каждый его жест, каждое движение вилки или лёгкий поворот головы отдавался у них ледяным покалыванием вдоль позвоночника.

Малфои боялись. Атмосфера за столом напоминала не изысканный ужин, а натянутую игру: хозяева чувствовали себя так, будто оказались в клетке с хищником, который может в любой момент задуматься — играть дальше или разорвать их в клочья. И это ощущение только крепло с каждой минутой молчаливого наблюдения Блэка.

Наконец тягостный ужин подошёл к концу. Лорд Малфой медленно поднялся из-за стола, и Джейсон, вежливо склонив голову, произнёс:

— Лорд Малфой, у нас с вами есть общие дела и, как следствие, общие проблемы. Вы не возражаете обсудить их?

— Да-да, конечно, — с деланной лёгкостью ответил хозяин дома. — Пройдёмте в мой кабинет, мистер Блэк.

Кабинет Люциуса оказался воплощением изысканной роскоши с налётом показной помпезности. Полированные панели из тёмного дерева, позолоченные детали мебели и ковёр с витиеватыми узорами создавали атмосферу величия, но в этой красоте чувствовалась холодная демонстративность. Всё здесь словно кричало о статусе хозяина. Это место разительно отличалось от кабинета Блэков: там царили практичность, деловой порядок и едва ощутимый налёт старинного уюта.

Джейсон окинул комнату внимательным взглядом, задержавшись на полках с книгами и тяжёлых шторах, и неторопливо занял кресло напротив стола. Высокая спинка, мягкая обивка — удобно, но словно специально создано, чтобы собеседник чувствовал себя «на месте». Малфой устроился напротив, держа осанку чуть напряжённее, чем того требовал обычный разговор.

— Итак, Люциус, могу я вас так называть? — произнёс Джейсон, уловив кивок. Он слегка приподнял руку, и несколько папок плавно поднялись в воздух, мягко приземлившись на край стола хозяина кабинета. — Как новый глава рода Блэк, я принял дела и, разумеется, заинтересовался тем мором, что обрушился на британскую ветвь семьи за последнее десятилетие.

Он внимательно посмотрел на собеседника. По выражению лица Малфоя было ясно: тот не до конца понимал, к чему клонит его гость.

— После небольшого расследования, — продолжил Джейсон, — я пришёл к выводу, что смерти моих родственников носят насильственный характер.

Нижняя челюсть Люциуса непроизвольно дрогнула, и он, опомнившись, уточнил:

— Вы хотите сказать, что их убили? Но зачем?

— Затем, милорд, — голос Джейсона прозвучал холодно и ровно, — по той же причине, по которой упекли и вас в Азкабан. Только у вас был определённый политический вес и связи в обоих мирах — и в магическом, и в обычном, где вы состоите в палате лордов. А Блэки аристократами в Британии не являлись. Во всяком случае, не считались таковыми. Если верить родовым хроникам, наши предки бежали сюда после Варфоломеевской ночи — французские дворяне-гугеноты, которым удалось выжить. В Англии же они стали лишь богатыми и удачливыми бизнесменами.

Джейсон чуть подался вперёд, и его голос прозвучал жёстче:

— Более того, я могу с уверенностью утверждать: ваша первая магическая война и её последствия были не чем иным, как тщательно спланированной операцией по присвоению активов нескольких старинных магических родов.

Взгляд Малфоя стал неожиданно острым, словно блеснули лезвия спрятанных за маской глаз.

— Кем? — голос Люциуса прозвучал резче, чем он, вероятно, планировал. — И, надеюсь, это не голословное утверждение?

— Разумеется, не голословное, — спокойно ответил Джейсон. — В папке, что перед вами, всё описано максимально подробно. А кто стоит за этим… думаю, вы уже догадались.

— Mocatta & Goldsmid, — губы Малфоя побелели, когда он сжал их до тонкой линии. — Ротшильдам это ни к чему: весь рынок и так в их руках, они заседают в палате лордов, получили баронство. А вот эти потерявшие хватку семиты решили половить рыбку в мутной воде.

— Вы, несомненно, правы, Люциус, — кивнул Джейсон. — Но не стоит забывать: государственные перевороты — дело хлопотное и очень дорогое. И только нашими израильскими «партнёрами» всё не ограничилось.

Он чуть откинулся в кресле, словно ведя спокойную лекцию.

— Возьмите, к примеру, Монтегю. Они держали весь трафик серебра: рудники, переработку, поставки и на магловские биржи, и в мастерские артефакторам. Но старик Монтегю отказался от сделки о поглощении с известным вам банком. Тут заинтересованные структуры внезапно «выяснили», что слишком много ценных активов находится в руках магов. Блэки, например, контролировали добычу и трафик золота из ЮАР, а также имели пусть малую, но весьма выгодную долю в торговле на бирже. Да и вы, лорд Малфой, владели частью этого рынка.

Глаза Джейсона сверкнули холодным блеском.

— А потом, на пороге кризиса, в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, кто-то решил, что самое время «пощипать» магическую Британию. К делу присоединились свои «щипачи», и в итоге — сотни жертв, прерванные роды, но зато банкиры получили жирные куски.

Джейсон продолжал холодным, почти лекционным тоном:

— Вы, британцы, почему-то считаете высший менеджмент недостойным внимания. Ошибка, которая вам дорого обошлась. Именно эти джентльмены делают состояния на службе, а затем, уходя «на покой», открывают собственный бизнес. Это и есть коррупция в её чистом виде, и в большом мире она процветает.

Он наклонился вперёд, глядя прямо в глаза собеседнику:

— В этот раз высший менеджмент решил прибрать к рукам Samuel Montagu & Co, слить его с HSBC — и, вуаля, все активы оказываются под одной крышей. Плюс ещё ваш бизнес, Люциус, и дела Блэков. Грубо. Неизящно. Но эффективно.

Малфой чуть прищурился, пальцы нервно постучали по столешнице:

— И что вы собираетесь предпринять?

Джейсон едва заметно усмехнулся.

— А я должен что-то предпринимать? Вопрос в том, Люциус, что собираетесь делать вы?

Джейсон скрестил руки на груди и молча смотрел на Малфоя. В голове роились тяжёлые мысли. Этих идиотов ведь кинули самым примитивным образом: часть зачистили, остальных загнали под плинтус, а они всё ещё жуют сопли, вместо того чтобы действовать.

Особенно грустная история была с Поттерами. Пострадали из-за глупости наследника Джеймса — не такого уж и богатого рода, без серьёзного бизнеса в обычном мире, зато с неплохим ремесленным наследием артефакторов. Мальчишке просто нужно вправить мозги, и тогда у них всё ещё может пойти по-другому.

Но Джейсон твёрдо знал: разгребать дерьмо за всех он не нанимался. Он и так щедро поделился сведениями бесплатно. Хотят результата — пусть платят. А пока эти аристократические пожиратели омлетов могут хоть утонуть в собственных проблемах.

Люциус прочистил горло и заговорил, тщательно подбирая слова:

— Мистер Блэк, вы позволите мне изучить эти документы и обсудить их с лордом Монтегю? Его род также понёс серьёзные потери в последней войне.

«Не хочет брать ответственность на себя», — холодно отметил Джейсон. Впрочем, это его устраивало: с Монтегю он и сам собирался поговорить, а теперь инициатива исходила от Малфоя. Интуиция подсказывала Блэку, что не пройдёт и суток, как с ним захотят встретиться все пострадавшие от переворота лорды.

— Отлично, — кивнул Джейсон. — Уверен, вы известите меня о результатах ваших совещаний. А теперь прошу меня извинить, лорд Малфой, у меня ещё есть дела.

Люциус молча открыл камин в своём кабинете. Глава рода Блэк шагнул в изумрудное пламя и через мгновение оказался в доме на Гриммо.

* * *

Гость давно покинул особняк, но Люциус всё ещё сидел в высоком кресле у камина, не притронувшись к бокалу. На правом столике лежали те самые папки с документами, принесённые Блэком, а на левом — нераспечатанная бутылка дорогого французского коньяка и два тонких бокала, предназначенных для вечерней беседы, которая пошла совсем не так, как он ожидал.

Информация, оставленная Джейсоном, стоила тысячи галлеонов. И то, что новый глава тёмного рода так легко и спокойно передал её Малфою, тревожило. Люциус не строил иллюзий насчёт рода деятельности своего гостя, но скорость и точность, с какой тот раздобыл эти сведения, внушали холодный страх. Что ещё умеет этот наёмник?

Во время ужина Люциус внимательно наблюдал за каждым движением Блэка. Американский акцент не вводил его в заблуждение. Мужчина вёл себя слишком естественно в атмосфере высшего света: свободно владел столовым этикетом, безошибочно пользовался приборами, галантно обращался с хозяйкой. И всё это было не наиграно — навыки усвоены давно и применялись не раз. Возникал неудобный вопрос: зачем мастеру-наёмнику такого уровня подобные знания и кто именно вложил их в него?

Ответы не нравились Малфою. Но отрицать было невозможно: этим вечером в его доме побывал элитный наёмный убийца. И теперь он — его новый деловой партнёр.

Да, с Блэками придётся держать ухо востро. Хотя выгода тоже была немалой: если удастся убедить остальных лордов и ввести Джейсона в общество, перспективы открывались крайне заманчивые. Возможно, и вопрос с зарвавшимися банкирами решится куда проще.

Люциус уже собирался подняться в спальню, когда его поразила ещё одна, почти шокирующая мысль. А если всё это удастся, не окажется ли, что ему больше нечего бояться даже возвращения безумного Тёмного Лорда?

В пятницу, четвёртого ноября, утром в кабинет главы Аврората Руфуса Скримжера ворвался сам министр магии Корнелиус Фадж.

— Руфус, это немыслимо! Этот мясник убил моих людей! Ты должен что-нибудь сделать! — голос министра дрожал от ярости.

Скримжер от неожиданности поперхнулся глотком великолепного кофе со сливками.

— А это вы, Фадж… — начал он, стараясь сохранить спокойствие. — Если вы имеете в виду те два трупа в переулке, то это дело магловской полиции. Огнестрел.

Фадж уставился на него с полным непониманием. Скримжеру пришлось пояснить:

— Это такое магловское оружие, металлическая трубка, из которой простые люди убивают друг друга.

Глаза министра расширились до предела, будто он увидел призрак.

— Руфус, вы хотите сказать, что моих лучших людей убили… маглы? Это сделал Блэк! Арестуйте его!

— За что? — спокойно поинтересовался Скримжер, нарезая тонкими ломтиками ветчину.

— Да за убийство же!

— У вас есть доказательства? Слепок его магии на месте преступления? Может быть, заключение некроманта? Нет?

— Мерлин с вами, Руфус! — воскликнул Фадж. — Какие ещё некроманты?

— Ещё каких-то двадцать лет назад при ДМП был штатный эксперт-некромант. При ДМП Интерпола он есть и сейчас, — Скримжер медленно положил нож на разделочную доску. — Но вы, судя по всему, приглашать его не собираетесь?

— Нет, конечно… — с раздражением проглотил Фадж, стараясь не показать, что он сбит с толку.

— Тогда ко мне какие вопросы? — тихо, ровно произнёс Скримжер, не отрывая взгляда от своей чашки. — Нет доказательств — нет дела. Вы даже не способны обосновать, что убийца — маг. Не волнуйтесь, Скотланд-Ярд во всём разберётся.

Он медленно откусил кусок ветчины, сделал глоток из чашки с изумительным кофе и не спеша наблюдал за Фаджем. Министр магии ловил воздух ртом, его глаза бегали в поисках аргументов, но слова терялись в пустоте. Лицо Фаджа быстро наливалось багровым оттенком.

— Так же нельзя! Мы должны что-то делать! — наконец прорвало его, голос дрожал.

— Что именно, Корнелиус? — спокойно, почти беззвучно спросил Скримжер, не меняя выражения лица.

— Этот Блэк… — начал министр, но глава Аврората резко поднял руку и ударил по столу. Полупустая чашка с кофе подпрыгнула, тарелка с бутербродами тихо звякнула. Фадж замер, взгляд его стал растерянным, дыхание сбилось, а лицо побледнело.

— Скажи мне, Корнелиус, — тихо, но с ледяной точностью произнёс Скримжер, — ты чем думал, когда посылал людей напасть на элитного убийцу, всю свою жизнь проработавшего на американские спецслужбы? Если ты его разозлишь — пеняй на себя. Ко мне не обращайся. Ты уже потерял возможность договориться с ним.

— Что за глупости! — вспыхнул Фадж. — Это всего лишь Блэк!

— Ты идиот, Корнелиус? — Скримжер чуть наклонился вперёд, глаза холодные и внимательные. — Или, как твой дальний родственничек, играешь на ставках и расплачиваешься лепреконским золотом? То, что вы там с Багнольд натворили в тысяча девятьсот восемьдесят первом, меня лично не касается, но за это Блэк спросит с тебя. У тебя был шанс договориться полюбовно. Что ты сделал?

Глава Аврората с удовольствием наблюдал, как лицо министра теряет цвет, а плечи опускаются от внутреннего напряжения. Он продолжил ровным, спокойным голосом:

— Я связался со своим знакомым из МАКУСА. Некоторое время назад Джейсон Блэк был у них со своим партнёром Майклом Блэквудом. Он рассказал кое-что. У не магов в США есть организация под названием ЦРУ, с множеством отделов, включая тот, что готовит магов — агентов. Мой коллега почти уверен: этот Джейсон из таких. Его учили убивать и выживать с детства, воспоминания о котором, скорее всего, не сохранились.

Скримжер сделал паузу, чтобы Фадж осознал сказанное:

— То, что он вменяем и не убил тебя, можно использовать с умом. Правда, я не уверен, что ты сможешь…

Фадж вспыхнул, едва удерживая себя:

— На что это ты намекаешь?!

Скримжер лишь холодно посмотрел на министра оценивающим взглядом: какое же полное ничтожество, да ещё и растерянное.

— Сам навалил дерьма — сам и разбирайся. Я всё сказал, — спокойно закончил он.

Министр магии, не найдя, что возразить, вылетел из кабинета. Скримжер снова взялся за завтрак, наслаждаясь тишиной.

* * *

Джейсон прогуливался по Матлоку — приятному городку в Дербишире. Ему импонировали узкие британские улочки и коттеджи, которые казались меньше, чем были на самом деле. Город производил добротное впечатление: всё здесь было устроено для удобства туристов — маленькие магазинчики, уютные кафе, ухоженные витрины.

Но Джейсон был в Матлоке не ради прогулки. Ещё вчера, после ужина у Малфоев, он успел заглянуть в пару нужных мест и получить интересующую его информацию. Дел оказалось всего на пару часов, и теперь мистер Блэк знал, где искать бывшую мисс Макдональд.

Мэри Роупер, в девичестве Макдональд, жила на 27 Lime Tree Road, Matlock, Derbyshire. Её муж, Дэвид Роупер, респектабельный региональный директор сети супермаркетов, обеспечил семье достойный статус и надёжное положение.

Супруги обосновались в тихом престижном районе Матлока, среди аккуратных улиц с подстриженными газонами и редкими деревьями. Их дом представлял собой отдельно стоящий коттедж из светлого камня с черепичной крышей, гармонировавший с традиционной архитектурой города. На переднем плане зеленела ухоженная лужайка с цветами, за домом скрывался небольшой сад с фруктовыми деревьями, создававший ощущение уединённости, несмотря на близость городской жизни. Фасад украшали классические окна с белыми рамами и симметрично расположенные ставни, придававшие дому вид ухоженного и солидного семейного гнезда.

Типичный британский средний класс. Джейсон уже обошёл округу и сделал свои выводы. Сильных магических источников здесь не наблюдалось, но общий фон был явно повышен. Из этого следовало, что семья если и контактировала с магическим миром, то весьма ограниченно. Однако наёмник быстро заметил маркеры, говорившие: оба супруга прекрасно знали, что такое магия. На доме висела защита — хлипкая, по его меркам, но всё же защита.

Джейсон дождался, пока миссис Роупер вернётся из магазинов, и лишь тогда постучал в дверь.

Открыла сама Мэри. Увидев его, она резко отпрянула:

— Не подходите! — в её руке мгновенно оказался миниатюрный пистолет. — Я буду стрелять!

Наёмник закатил глаза. Отлично, именно этого он и ждал — очередной спектакль. А ведь он хотел начать вежливо. Ну почему здесь все непременно пытаются его убить? Да ещё самым нелепым образом. Какой-то клуб взвинченных домохозяек.

Одним быстрым движением Джейсон выхватил оружие и сунул его в карман, после чего наконец заговорил:

— Доброго дня, мэм. Советую не размахивать огнестрельным оружием. Это может быть опасно — прежде всего для вас. Извините, но я пришёл по делу. Нам нужно поговорить.

Глаза женщины всё больше округлялись, пока он говорил, и только к концу речи она чуть пришла в себя, но выглядела всё так же растерянной.

— Мэм, вы понимаете меня? — уточнил Джейсон.

— К сожалению, после некоторых событий моя супруга стала чересчур впечатлительной и плохо переносит встречу с магами, — раздался за спиной новый голос.

Блэк обернулся. Шуршала гравием машина, и к дому как раз подъехал хозяин. Джейсон кивнул ему:

— Доброго дня, мистер Роупер. Как мы можем уладить наши совместные дела?

Тот окинул его долгим взглядом и, наконец, спросил:

— Мистер Блэк, я полагаю? Вы не возражаете, если я приглашу на разговор своего родственника?

— Разумеется, нет. Но имейте в виду: дело касается вашей жены и приёмной дочери.

— Я уже понял, — спокойно ответил Дэвид Роупер. — Давайте пройдём в дом. Так нам будет удобнее.

Джейсон вошёл в дом следом за хозяином и на секунду задержался в прихожей. Коттедж дышал сдержанной респектабельностью: просторная гостиная с камином, мебель, расставленная аккуратно и со вкусом, стены с книжными полками. Кухня светилась мягким светом из окна, откуда открывался вид на ухоженный сад. В воздухе чувствовалась домашняя уютность, чуждая прежней жизни бывшего агента.

Дэвид Роупер с женой устроились на мягком диване, а гостю предложили кресло. Пока обменивались дежурными любезностями, чуткое ухо Джейсона уловило в саду едва слышный хлопок — звук, который обычные люди не заметили бы никогда. Аппарация.

Минутой позже в комнату вошёл высокий светловолосый мужчина в тёмно-зелёной мантии. Он держался уверенно, его взгляд сразу скользнул по всем присутствующим.

— Давайте знакомиться, леди и джентльмены, — заговорил он без лишних вступлений. — Я Торфинн Роули, младший брат Дэвида. И сразу скажу: Дэвид — сквиб рода Роули. Что бы там ни шептались, мы не предатели крови. Мы поддерживаем связь с нашей семьёй.

Слова прозвучали жёстко, как щит, выставленный перед незнакомцем. Все взгляды разом устремились на Джейсона. Он понял, что и от него ждут объяснений.

— Джейсон Блэк, — произнёс он спокойно, чуть наклонив голову. — Глава рода. Мастер Североамериканской гильдии наёмников. Я пришёл не ссориться и не угрожать. У нас есть общие дела, и они касаются вашей семьи напрямую.

В воздухе повисло недоверие. Взгляд Торфинна стал прищуренным и внимательным: он сел на стул так, чтобы видеть всех разом, будто проверяя расстановку сил.

— Вы нас извините, — заговорил он после паузы, — но то, что вы Блэк, мы поняли сразу. По лицу видно. Только вот адекватных Блэков Британия не видела лет пятьдесят. Или они не выходили из своих замков. А если кто-то из вашего рода появляется на пороге — это всегда значит проблемы.

Джейсон чуть склонил голову, признавая правоту.

— Я понимаю ваши опасения. Но всё проще, чем кажется. Я не местный, прибыл в Британию лишь вчера — исключительно по делам рода. К вам я пришёл потому, что увидел гобелен. Мне удалось проявить там всех бастардов. И одна из них, миссис Роупер, ваша дочь Софи.

Он сделал паузу, переводя взгляд на женщину.

— Скажу сразу: меня не интересуют подробности ваших отношений с моим покойным племянником. Я пришёл, чтобы предложить помощь ребёнку от рода Блэк. И спросить: захотите ли вы сделать так, чтобы дочь официально стала частью нашей семьи?

Мэри Роупер сидела напряжённо, её пальцы нервно переплетались в замок. Она всмотрелась в Джейсона исподлобья, словно пытаясь понять — правду ли он говорит или это ловушка.

— И это всё? — наконец спросила она, и в голосе прозвучало недоверие.

Джейсон кивнул.

— Да. Всё.

В разговор осторожно вмешался мистер Роули. Его голос был негромким, но в нём чувствовалась твёрдость человека, привыкшего взвешивать каждое слово:

— Прошу прощения… Вы тот самый Блэк, который вчера появился в Министерстве магии, прибыл из Америки?

Джейсон перевёл на него внимательный взгляд.

— Да, это я. А что, возникли какие-то проблемы?

— Если позволите… могу я узнать, кто ваш отец? Или это слишком личный вопрос?

— Мой отец — Арктурус Блэк, — спокойно ответил Джейсон. — Насколько мне известно, я его младший сын.

Брови Торфинна приподнялись. Он на миг задумался, а затем кивнул, словно что-то сложилось в его голове.

— Это многое объясняет. Прошу прощения, мистер Блэк. Дело в том, что по Британии уже расползлись самые невероятные слухи о вашем появлении. Я не принадлежу к категории имеющих прочные связи в Министерстве, поэтому обязан был проверить, кто именно пришёл с предложением к моим родственникам.

— Понимаю, — ответил Джейсон, слегка нахмурившись. — Но в чём, собственно, проблема? Я лишь предложил решение. Если оно вам не подходит, скажите прямо, и я больше не стану вас беспокоить.

На лице бывшего агента отразилось явное недоумение: ему никак не удавалось понять, в чём кроется подвох.

Торфинн наклонился вперёд, его глаза сверкнули.

— Видите ли, Джейсон… — он сделал паузу, дожидаясь кивка в знак согласия, что можно обращаться по имени. — Никто из рода Блэк прежде не сделал бы подобного предложения. Это чуждо их натуре. Обычно британские Блэки предпочитали избавляться от бастардов, чтобы не делить магию рода и не допускать чужой крови в семейные дела.

В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Мэри Роупер слушала, не отводя взгляда от Джейсона, а Дэвид неловко теребил край пиджака, будто хотел сгладить суровость слов брата.

Джейсон судорожно перебирал в памяти всё, что когда-то узнал о магии и кодексе рода Блэк. Если рассуждать логически, должна существовать объективная причина столь жёсткой традиции, но её не было. Это само по себе казалось подозрительным. Кто-то мог прикрываться именем рода, устраняя бастардов как потенциальных наследников?

Немного поразмыслив, мужчина понял: такой сценарий вполне реален. Значит, помимо зарвавшихся банкиров существовал и кто-то внутри самого магического сообщества, кому было выгодно избавиться от Блэков. Мысль о Кричере возникла сама собой — он оставался, пожалуй, последним свидетелем старой британской ветви рода. С ним точно стоило поговорить.

Джейсон поднял взгляд на Торфина и спросил:

— А почему вы сказали, что имя моего отца многое объясняет?

Вопрос явно смутил мистера Роули. Он отвёл глаза, но, собравшись, всё же ответил:

— Вы ведь знаете, что являетесь запасным наследником? Так вот, Арктурус Блэк был последним по-настоящему адекватным магом в этой семье. Если кто и мог оставить страховку для рода, то именно он. А учитывая ваш… род занятий, становится ясно: старик Арктурус, похоже, поставил условие, чтобы потенциальный наследник воспитывался в условиях, кардинально отличных от британских. Простите за прямоту, но Орион и Вальбурга были никудышными родителями.

Джейсон чуть не усмехнулся. Портрет Вальбурги Блэк, с которым ему довелось столкнуться, казался вполне вменяемым — а проведённый ею незадолго до смерти ритуал фактически спас род от уничтожения.

Но в любом случае бывший агент получил от беседы всё, что хотел. Остальное можно было отложить — впереди ждал ответ на утреннее письмо и ворох других дел.

— Миссис, мистер Роупер, — Джейсон поднялся, — я высказал своё предложение. Как обдумаете его, пришлите мне сову. Ещё раз прошу извинить за недоразумение, возникшее в начале нашей встречи.

Он коротко кивнул, и в гостиной снова повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием камина.

Они вышли с мистером Роули в сад. Воздух был свеж, на траве блестели капли росы, а где-то в зарослях слышалось щебетание птиц. Джейсон остановился у каменной дорожки и, чуть прищурившись, задал вопрос:

— А вы на чьей стороне были в прошлых… беспорядках?

Роули усмехнулся, качнув головой:

— Забавно вы это называете. Обычно говорят — война. Но, если честно, я был слишком молод, учился в школе, потому и остался на свободе. А вот моя семья оказалась среди проигравших. Мы работали на старика Монтегю, занимались морскими перевозками серебра. Пара конвоев тогда пропала бесследно, из-за этого у босса возникли серьёзные неприятности.

— Перевозки велись магловским способом или магическим? — уточнил Джейсон, пристально наблюдая за собеседником.

— Конечно, магическим, — Роули пожал плечами. — Есть специальные корабли, снабжённые артефактами. Для маглов они просто невидимы.

Картина постепенно складывалась. Оставалось лишь добавить несколько штрихов.

— И кому на острове вы доставляли серебро?

— Поттерам, разумеется, — откликнулся Торфинн. — Их мастерские работают до сих пор. Они и в магловский мир умудряются свои штучки поставлять. Только вот наследничек у них получился дурной: бизнес отца не принял и фактически подставил сына. Сам Флимонт, дед нынешнего наследника, хоть и не был артефактором, но мастерские держал в образцовом порядке.

Джейсон нахмурился:

— А теперь как они обходятся без серебра?

— Понятия не имею, — честно ответил Роули. — Но как-то обходятся. Правда, их изделий днём с огнём не сыщешь. Хотя ни одного мастера не уволили — это я знаю точно.

— Благодарю вас, сэр, за откровенные ответы. Думаю, мы с вами ещё увидимся, — произнёс Джейсон.

Мужчины обменялись рукопожатием, после чего Блэк аппарировал прямо на Гриммо.

Дома его уже ждал накрытый обед в столовой и конверт с ответом на утреннее письмо. Утром Джейсон решил не откладывать дела в долгий ящик и написал Гарри Поттеру. Он честно представился и попросил о встрече в Хогсмиде, завтра в любое удобное время.

Ответ пришёл быстро. Подопечный согласился и предложил встретиться в пабе «Кабанья голова». Джейсон нахмурился, пытаясь вспомнить, где уже слышал это название. И память послушно подбросила нужный образ: коллега из MI5 когда-то попал там в ловушку. Заведение принадлежало брату местного диктатора. Неудивительно, что парень выбрал это место.

Джейсон усмехнулся про себя. Ничего страшного. Даже подобную ловушку можно обернуть в свою пользу. Он тут же написал ответ, согласившись на встречу, но поменял место — на кафе мадам Паддифут. В романтических заведениях всегда находились укромные кабинки для уединения, и этот факт он знал абсолютно точно.

Оставалось одно важное дело на сегодня — обстоятельная беседа с Кричером. А допрашивать Джейсон умел профессионально.

Хогсмид встречал Джейсона утренней прохладой и ароматом горящих дров. Деревушка выглядела так, будто застряла во времени: аккуратные каменные коттеджи с крутыми черепичными крышами, узкие улочки, мостовые, блестящие от росы. Для бывшего агента это был кусочек позапрошлого века — место, где прошлое не просто хранилось, а жило.

Джейсон аппарировал в Хогсмид ровно в одиннадцать утра. Сделав несколько шагов по мощёным улочкам, он позволил себе редкую роскошь — расслабиться и насладиться атмосферой. Воздух был пропитан запахом дыма из каминов и свежей выпечки из ближайшей пекарни. В большом мире подобного уже не встретишь: там всё вытеснено газовыми трубами и безликими системами отопления, а здесь по-прежнему царило очарование настоящего огня.

С одной стороны деревушки серебристой гладью переливалось озеро, с другой — чернели в осеннем сумраке голые ветви Запретного леса, словно невидимая граница между миром привычным и миром враждебным.

Но сам Хогсмид жил своей жизнью. На деревенском рынке шумели торговцы, выкрикивая цены на тыквенные пирожки и склянки с зельями. Толпились покупатели: студенты в мантиях, местные жители и редкие приезжие. Вокруг пахло жареным мясом, свежим хлебом и пряностями. Таверны и лавки открыли двери, заманивая гостей, а кафе заполнялись посетителями, и отовсюду доносился гул голосов, звон колокольчиков над дверями и радостный смех.

Вчера вечером сова принесла ответ Поттера. Гарри согласился на встречу — ровно в половине двенадцатого, в кафе мадам Паддифут. И вот теперь Джейсон не спеша приближался к нужному месту.

Заведение трудно было не заметить: ярко-розовая вывеска с вычурными сердечками выглядела нарочито слащаво, словно подталкивая проходящих студентов обойти стороной это место. Но именно в этом и заключался замысел: чем вызывающе глупее фасад, тем меньше вопросов к настоящим делам хозяев.

Внутри царил мягкий полумрак, разогнанный золотистым светом. Кафе тянуло уютом, но Джейсон с профессиональной бесстрастностью отметил куда более важное: кабинки для приватных встреч. Их спинки были достаточно высоки, чтобы скрывать сидящих, а встроенные заглушающие чары гарантировали тишину и конфиденциальность. Неудивительно, что несколько пар, явно не школьников, вели здесь беседы слишком серьёзные для романтического антуража.

Блэк скользнул взглядом по залу, вычленяя привычные детали — углы, выходы, возможные укрытия. Привычка бывшего агента не давала расслабиться. Он кивнул официантке и занял заранее оплаченную кабинку, удачно расположенную так, что весь вход и зал оставались перед его глазами.

В назначенное время дверь кафе тихо скрипнула, и в зал вошла девушка с густыми каштановыми кудрями. На ней были джинсы и простая куртка — наряд, резко выделявшийся среди кружевных манжет и романтических платьев посетительниц. Джейсон узнал её мгновенно: именно эта девчонка когда-то, год назад, подошла к нему в «Дырявом котле», после чего перед ним с излишним жаром извинялась матриарх семьи Уизли.

Девушка замерла на пороге, оглядела зал цепким, внимательным взглядом, в котором ощущалась натренированная привычка всё замечать и ничего не упускать. Затем уверенно направилась к его кабинке.

— Это вы, мистер Блэк? — спросила она без предисловий.

— Да, мисс…

— Грейнджер. Гермиона Грейнджер, — чётко представилась девушка.

«Удачно, — отметил про себя Джейсон. — Родная племянница. Дочь Мариуса Блэка, покойного сквиба. Правда, как этот пожилой джентльмен сумел обзавестись ребёнком от молодой женщины — остаётся загадкой».

Его внимание привлёк вышитый гобелен спинки сидения рядом с плечом девушки, немного поразмышляв о странных изгибах семейных линий, и произнёс вслух:

— Очень приятно, мисс Грейнджер. Вы, значит, представляете интересы мистера Поттера? Сам он поговорить со мной боится?

— Ничего я не боюсь, — буркнул парень, стягивая с себя мантию-невидимку. Он оказался прямо напротив бывшего агента, словно всё это время сидел в тени, наблюдая за ним.

Джейсон едва заметно приподнял бровь, но промолчал. Лишь коротко кивнул:

— Похвально. Присаживайтесь, мисс Грейнджер. Раз вы доверенное лицо, значит, у мистера Поттера от вас секретов нет.

Гермиона с независимым видом устроилась рядом с Гарри. Тот всё ещё держался настороженно, хотя и пытался скрыть это за упрямым выражением лица.

Джейсон легко провёл рукой по столешнице — воздух вокруг задрожал, накрывая кабинку пологом приватности. Для верности он добавил ещё один уровень защиты, их с Майки разработку.

— Итак, начнём, — голос его стал ровным, почти официальным. — Вы, вероятно, помните, что в прошлом году из Азкабана сбежал Сириус Блэк…

— Это вы, да? — резко перебила его Гермиона.

Джейсон перевёл на неё взгляд — холодный и безжалостный, такой, каким смотрел бы дознаватель на несдержанного свидетеля.

— Мисс, — произнёс он сухо, — научитесь слушать и слышать. Позвольте мне рассказать всё по порядку, не отвлекаясь на глупые вопросы.

Гермиона едва заметно покраснела, на миг растерялась, но тут же снова задрала подбородок, словно бросая вызов. Однако больше перебивать не решилась.

— Ещё раз повторю, — Джейсон говорил спокойно, но твёрдо, словно ставил каждое слово на весы. — Моё имя Джейсон Орион Блэк. Я был так называемым запасным наследником рода. Это значит, что, если никого из Блэков не осталось, я обязан принять заботу о семье и её продолжении.

Он бросил на Гермиону тяжёлый взгляд — предостережение для той, кто снова готовилась перебить.

— А если с Блэками всё в порядке, — продолжил Джейсон, — то я никогда бы и не узнал об этом статусе и жил своей жизнью. Это понятно?

Оба подростка кивнули. Но Гермиона, не умея сдерживать любопытство, всё же решилась задать вопрос:

— Если вы не Сириус Блэк, то почему так на него похожи?

На лице Джейсона мелькнула тень иронии.

— Потому что он мой племянник, мисс Грейнджер, — ответил он, слегка выделив каждое слово. — Если вы заметили, на острове почти все маги обладают ярко выраженными семейными чертами. Это не случайность, а результат инбридинга.

Он чуть подался вперёд, его голос стал ниже, серьёзнее:

— Магия оставляет след в крови и лицах наследников. У Блэков это особенно заметно. Далее, — Джейсон чуть подался вперёд, словно переходя к главному. — Мой племянник был вашим опекуном и магическим наставником, мистер Поттер. И поскольку он не предавал ваших родителей, его обязательства перешли на меня. Но это случилось только в прошлом году, поэтому мне пришлось срочно вернуться в Британию и решить несколько вопросов.

— Каких вопросов? — осторожно спросил Гарри.

— Например, связанных с вашим здоровьем, — Джейсон не стал юлить: в подобных случаях правда звучала убедительнее любой уловки. — Мы с коллегой осмотрели вас ещё тогда, в «Дырявом котле», пока вы спали. А потом целый год вам давали лечебные зелья.

Он чуть прищурился, оценивающе глядя на парня.

— И должен признать, результат заметен. Вы выглядите куда лучше, чем в нашу первую встречу.

Гарри ошеломлённо молчал, глядя на собеседника, а вот Гермиона не удержалась:

— А чем вы занимаетесь?

— Я мастер Североамериканской гильдии наёмников, — спокойно произнёс Джейсон.

В кабинке воцарилась тишина. Оба подростка переглянулись, словно пытаясь понять, шутка это или нет. Первым пришёл в себя Гарри:

— Но почему вы тогда уехали и ничего мне не сказали?

— Потому, мистер Поттер, — голос Джейсона стал холоднее, — что у меня были обязательства, требующие немедленного исполнения. Это понятно?

— Да, сэр, — тихо ответил Гарри. — А что вы хотите сейчас?

— Отдать долг перед тобой и твоими родителями, — произнёс Джейсон, глядя прямо в глаза мальчику. — Стать твоим магическим наставником. И судя по всему, я прибыл вовремя: ты уже успел вляпаться в неприятности.

— А чему вы можете его научить? Как правильно убивать? — язвительно вмешалась Гермиона.

Бывший агент и бровью не повёл.

— И выживать, — невозмутимо ответил он.

Эти два слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.

Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но встретилась с его взглядом — холодным, чужим, прожигающим до костей. Девушка осеклась, хотя подбородок упрямо остался поднятым.

Гарри же, наоборот, не отводил глаз. Слово «выживать» зазвучало в нём эхом — напомнило бессонные ночи на Приват-драйв, драку с дементорами в прошлом году и то, как он стоял один против Волан-де-Морта несколько раз. Он слишком хорошо понимал цену этих слов.

— Иногда… это куда важнее, чем любые заклинания, — глухо произнёс Гарри.

Джейсон чуть подался вперёд, его глаза потемнели, голос стал низким и сосредоточенным:

— Вот именно. Выживание — это не трусость, Поттер. Это умение прожить ещё один день, когда остальные уже легли в землю. Трус убегает от опасности. Тот, кто умеет выживать, идёт ей навстречу, но уходит живым. Разницу чувствуешь?

Гарри молча кивнул.

— Ты сейчас стоишь в центре чужой игры и понятия не имеешь, кто стоит за этим, — продолжил Джейсон. — Тебя втянули в Турнир, и поверь, это недетская забава. Ты не обязан доказывать что-то толпе или дружкам, которые отвернулись при первом же испытании. Их не будет рядом, когда тебе придётся смотреть в лицо дракону или стоять насмерть против врагов. Ты один на арене, Поттер. И только твоё умение сохранять голову холодной решает, выйдешь ли ты оттуда живым или нет.

— А вы… могли бы научить меня этому? — Гарри поднял глаза. Взгляд у него был настороженный, но в нём теплилась надежда.

Джейсон кивнул.

— Я могу. Но учти: это не «уроки заклинаний». Это дисциплина, привычка думать и реагировать так, чтобы противник не успел. Я не обещаю лёгкого пути.

— Мне и так нелегко, — тихо сказал Гарри, сжав кулаки.

Гермиона наконец вмешалась, но уже тише, не так резко, как раньше:

— Вы же понимаете, мистер Блэк… он всего лишь школьник.

— Школьник, — перебил её Джейсон, — которого бросили в мясорубку, где взрослые маги едва выживают. Хотите вы этого или нет, но его время «быть всего лишь школьником» закончилось.

Слова повисли в воздухе, и Гарри понял: впервые за долгое время кто-то сказал ему правду, не пытаясь утешить или пожалеть его.

Джейсон слегка подался вперёд, голос его стал твёрже:

— Мы дадим все необходимые клятвы и можем заключить контракт. Но учти, если решишься, в школе тебе больше делать нечего. Я буду работать с тобой индивидуально, в реальных условиях. И слушаться меня придётся беспрекословно.

— А откуда мы знаем, что вы говорите правду? — резко спросила Гермиона.

— Спросите у своего наставника, мисс, — отрезал Джейсон. Ему уже надоели эти детские расспросы. Девчонка явно проходила подготовку для аналитической работы — слишком цепкая, слишком системная. Стиль вопросов напоминал ему MI5. А такой агент в Хогвартсе был только один.

Гермиона замерла, глаза её распахнулись, в них мелькнуло понимание.

— Вы тоже?.. — выдохнула она почти неслышно.

«Какая же она наивная девочка», — усмехнулся про себя бывший агент. Вслух же спокойно сказал:

— В прошлом, мисс. Я прошёл очень жёсткую школу. Сейчас же я, как уже говорил, мастер-наёмник.

На её лице промелькнуло уважение — не детское любопытство, а настоящее признание опыта. Гарри всё это время молчал, глядя то на Гермиону, то на Джейсона. И впервые за долгое время в его взгляде вспыхнула надежда.

— Сейчас мне бы хотелось показать вам кое-что особенное, — начал Джейсон, оценивающе глядя на обоих. — Если вы не возражаете, пройдём в мой дом. Там хранится гобелен рода Блэк. Поверьте, вам будет весьма интересно взглянуть на него. И, клянусь, я, Джейсон Орион Блэк, не причиню вреда ни словом, ни делом Генри Джеймсу Поттеру и Гермионе Грейнджер.

Подростки кивнули, принимая его клятву. Джейсон уверенно повернулся и, едва заметно улыбнувшись, повёл их к каминному залу. Там атмосфера была слегка иной от запаха древесного дыма, а огонь в камине дрожал, словно предвещая необычное путешествие.

Оплатив услуги транспортировки, вся компания осторожно вошла в камин, чувствуя лёгкое тепло, исходящее от зелёного пламени. Джейсон произнёс слова-пароль: «Блэк Хаус», и мгновение спустя их компания исчезла внутри сияющего вихря. Зелёный свет обволок, оставляя ощущение полёта сквозь пространство и время, пока дом рода Блэк не возник перед ними в полной величественной роскоши.

— Это ваш дом, сэр? — спросил Гарри, поражённо озираясь. Готически мрачные интерьеры дома на Гриммо словно давили на плечи, витражи и тяжёлые портьеры прятали свет, а воздух был пропитан старой магией.

— Да, это один из домов Блэков на островах, — спокойно ответил Джейсон.

— Один из? — не удержалась от вопроса Гермиона, с интересом рассматривая резные панели и старинные портреты.

— Разумеется, — кивнул он. — А сейчас прошу вас следовать за мной.

Он повёл подростков по длинному коридору, стены которого были украшены потрескавшимися картинами предков, чьи глаза следили за каждым шагом. Джейсон предпочёл не тратить время на долгие объяснения — проще было показать им самую убедительную вещь, чем пытаться словами оправдать свой интерес. Особенно учитывая, что Гермиона уже смотрела на него слишком уж подозрительно.

Войдя в зал с гобеленом, Джейсон первым окинул взглядом зачарованную ткань, убедившись, что за сутки здесь ничего не изменилось. Массивный, чуть потускневший от времени гобелен занимал все стены и будто жил своей собственной, едва ощутимой жизнью.

— Прошу, — пригласил он, отступая в сторону. — Обратите внимание, мистер Поттер, вот на этот участок семейного гобелена. А вы, мисс Грейнджер, — на этот.

Гарри, нахмурившись, шагнул ближе. Его губы невольно поджались, когда он начал различать имена и силуэты потускневших портретов родственников, большинство из которых давно погибло. С каждым изображением на ткани память о семье становилась всё тяжелее.

Гермиона, напротив, застыла в удивлении. Её глаза распахнулись так широко, что казалось, она и сама не верит в увиденное. На тёмной, витиеватой ткани, среди гордых чистокровных фамилий стояло её собственное имя.

— Этого… не может быть, — едва слышно произнесла Гермиона, почти боясь оторвать взгляд от гобелена. — Моё имя… здесь? В этой семье?

Джейсон скрестил руки на груди и спокойно наблюдал за её реакцией.

— И тем не менее, мисс Грейнджер, вы видите его сами, — произнёс он ровно, будто констатируя факт. — Магическая ткань не ошибается.

Гарри, нахмурившись, сделал шаг ближе к подруге.

— Но это… это же невозможно. Гермиона — маглорожденная. Разве не так?

— Так ли это? — Джейсон чуть склонил голову, его голос звучал почти насмешливо. — На гобелен не вносят чужих. Он не рисует вымыслы. Всё, что там отображено, — истина, проверенная магией рода.

Гермиона резко обернулась к нему, её глаза метали искры.

— Тогда объясните! — голос дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. — Как моё имя могло здесь появиться? Почему я?

— Ваш род куда старше, чем вы думаете, мисс, — спокойно сказал Джейсон, подходя ближе и указывая пальцем на витиеватую линию, уходящую дальше в ткани. — Сквибы, забытые ветви, отрезанные побеги… Иногда судьба решает напомнить о себе самым неожиданным образом.

Гарри смотрел то на неё, то на гобелен, совершенно сбитый с толку.

— Вы хотите сказать… что Гермиона — Блэк?

— Я говорю, что кровь говорит сама за себя, — мягко поправил Джейсон. — И что её имя здесь не случайно.

Гермиона стояла неподвижно, сжимая пальцы так сильно, что костяшки побелели. В её глазах отражалась борьба — привычная уверенность рушилась под натиском древней магии.

Взгляд Гарри метнулся выше, туда, где на гобелене мелькнуло знакомое имя. Он поднял руку и ткнул пальцем в тонкую золотую линию чуть выше ветви семьи Грейнджер.

— Это вы? — голос его прозвучал напряжённо. — Джейсон Орион Блэк… Вы дядя Гермионы? Родной?

— Да, — спокойно подтвердил бывший агент. — Хотя узнал об этом я только сутки назад.

Гермиона молчала, словно в полусне, пытаясь переварить услышанное. Щёки её порозовели, губы дрогнули, но она так и не нашла слов. Джейсон, видя её растерянность, продолжил ровным, деловым тоном:

— Сегодня я планировал говорить только с вами, Гарри, и предложить вам наставничество. Но уж если судьба так удачно свела нас здесь втроём, глупо упускать возможность решить два вопроса сразу.

Гермиона кивнула. Такой прагматичный подход был ей близок, и это внезапно помогло собраться.

— А какие планы у вас… на меня, сэр? — спросила она, не отводя взгляда.

— Всё просто, мисс, — ответил Джейсон. — Я хотел бы предложить вам войти в род Блэк на правах полноправного члена семьи. Взамен я готов оплатить любое выбранное вами обучение. Лично я бы рекомендовал американские учебные заведения после пятого курса, но окончательное решение — только за вами. Единственное — прошу хорошо подумать о работе аналитиком на секретную службу её величества. Работа опасная, и о спокойной жизни придётся забыть.

— Я подумаю, сэр, — серьёзно произнесла Гермиона. — Но… как именно вы собираетесь принять меня в род?

— Очень просто, — кивнул он. — Капните кровью на гобелен и произнесите согласие. Я подтвержу. Но сразу предупреждаю: ваших родителей принять не удастся, магия рода этого не позволит. Вы внебрачная дочь моего старшего брата Мариуса Блэка. Миссис Грейнджер — сквиб из другого рода, вышедшая замуж за такого же сквиба. Однако, если пожелаете, я могу помочь с обучением вашему брату. Вряд ли вы хотите, чтобы он попал в Хогвартс.

— Гермиона… у тебя есть брат? — изумился Гарри.

Девушка покачала головой.

— Не нужно, сэр, — тихо сказала она. — Мои родители уже заключили контракт с Шармбатоном, им помогли люди из MI5. Гарри, именно поэтому я никогда не приглашаю никого к себе домой. После наших «приключений» на первом курсе мне пришлось всё рассказать. Родители были в ужасе. На втором курсе, когда всё снова пошло наперекосяк, они связались с секретной службой. Та помогла устроить Алекса во Францию. А потом… после того, что произошло в Хогвартсе, я согласилась на их предложение строить карьеру в MI5.

Гарри перевёл взгляд на Джейсона. Его лицо было серьёзным, но в глазах блеснуло упрямое, почти взрослое решение.

— Я согласен, сэр, — твёрдо сказал он. — Вы можете сделать меня сильнее и… защитить Гермиону. Я с радостью стану вашим учеником.

Бывший агент хмыкнул, уголки его губ чуть дрогнули, но в голосе прозвучала холодная деловитость:

— Похвально. А вы, мисс? Что решили?

Гермиона подняла подбородок, взгляд её горел.

— Я тоже согласна. А… у вас есть библиотека?

— Разумеется, мисс, — Джейсон позволил себе лёгкую усмешку. — Одна из самых больших на островах. Если войдёте в семью, получите доступ даже к её закрытой части.

Глаза девушки вспыхнули азартом, и, опустив ресницы, она чуть смущённо спросила:

— А моему куратору тоже можно будет пользоваться ею?

— Если это тот, о ком я думаю… да, — коротко ответил Джейсон.

Он протянул Гермионе нож с рукоятью, потемневшей от времени. Девушка без колебаний проколола палец, и алая капля упала на гобелен. Слова согласия она произнесла быстро, почти на одном дыхании.

Джейсон тут же подтвердил её принятие в род, и все трое замерли, наблюдая, как ткань оживает. Старые нити вспыхнули мягким золотым светом, узоры сместились, а рядом с тонкой ветвью с портретом появилась новая надпись.

Бывший агент смотрел спокойно, словно заранее знал, что так и будет. Подростки же не могли скрыть растущего изумления: перед ними теперь сияло имя — Гермиона Джин Блэк.

Гарри недоумённо перевёл взгляд на Джейсона, ожидая объяснений.

— Всё позже, — сухо произнёс мужчина. — Сейчас пройдём в мой кабинет. Нам предстоит заключить контракт на обучение.

Кабинет встретил их холодным полумраком. Высокие дубовые шкафы с резными дверцами уходили в потолок, полки были уставлены фолиантами в кожаных переплётах. На массивном столе, отливавшем чёрным лаком, лежали стопки документов, печати и пергамент, словно из самого министерского архива.

Джейсон провёл ладонью по поверхности — дерево отозвалось мягким свечением, и на столе появились три свитка с алыми лентами.

— Контракт, — произнёс он негромко. — В магическом мире он куда весомее клятв. Здесь прописаны обязательства обеих сторон: ученик следует наставнику, наставник отвечает за ученика и его жизнь.

Гарри и Гермиона переглянулись. В глазах Поттера горела решимость, в глазах Грейнджер — смесь страха и восторга.

— Прежде чем подписать, — продолжил Джейсон, — знайте: условия просты, но жёстки. Вы обязаны слушаться меня беспрекословно. Взамен я передаю вам свои знания и умения. Это будет не школьное обучение — вы станете работать, как настоящие бойцы.

Он откинул ленту первого свитка. Чернила мерцали, будто живые, строки то проступали яснее, то таяли.

— Читайте. — Голос его был спокоен, но твёрд.

Гермиона провела пальцем по строчкам. Слова отзывались в её голове эхом: верность, защита, знание, долг. Она подняла глаза:

— Это… похоже на военную присягу.

— Верно, — кивнул Джейсон. — Только здесь вы не солдаты. Вы семья.

Он взял из подставки старинное перо из крыла гиппогрифа, остриё блеснуло холодным светом.

— Подписываете кровью. Иначе магия не признает контракт.

Гарри первым протянул руку. Лёгкий укол, алая капля упала на пергамент, и строки вспыхнули ярко-золотым светом. Гермиона дрогнула, но тоже сделала шаг вперёд. Когда её кровь коснулась бумаги, по комнате пронёсся низкий гул, словно сама магия одобряла союз.

Джейсон наложил печать — тяжёлый серебряный перстень мастера наёмника оставил на ленте тёмный оттиск.

— Теперь всё решено, — сказал он и пристально посмотрел на подростков. — С этого момента я отвечаю за вас. И учтите: выхода из этого договора нет.

В тишине кабинета эти слова прозвучали почти приговором. Но Гарри только крепче сжал кулаки, а Гермиона выпрямилась, упрямо поджав губы.

— Отлично, — Джейсон позволил себе едва заметную улыбку. — Добро пожаловать в мою школу выживания.

Чем дольше Джейсон оставался в Британии, тем быстрее дела множились, словно тени на закате. Он только успевал закрыть один вопрос, как из-за угла валились два новых. И уже сейчас дел было невпроворот.

Ученикам он выделил комнаты, отправил в библиотеку и дал задание на изучение материала. А сам направился туда, куда ему меньше всего хотелось — к схрону местного террориста.

Накануне он долго и жёстко говорил с Кричером. Разговор больше напоминал допрос: домовик изворачивался, кривился, но в итоге выложил свои тайны. Из своей маленькой кладовки он принес артефакт — тёмный, холодный, гадко фонящий мертвечиной. Даже воздух вокруг него казался тяжёлым и затхлым, словно кусок кладбища занесли прямо в дом.

И тогда открылась жуткая правда. Младший сын Вальбурги каким-то образом заполучил эту вещицу… и заплатил за неё жизнью.

Джейсон смотрел на находку и не понимал.

Хотел добыть артефакт? Так почему не продумал отход?

Хотел уничтожить? Тогда зачем поручать это духу-прислужнику с ограниченными возможностями?

Вроде парень умный, а шаги — один глупее другого. Или это был такой извращённый способ самоубийства?

Мысли раздражали. Джейсон знал по опыту: если не видишь логики, это не значит, что её нет. Наоборот — она всегда есть. Просто открывается она в самый неподходящий момент, когда ты уже по горло увяз в драке за жизнь.

Он вспомнил прошлые операции. Если планируешь — всегда имей два пути отхода, а лучше три. Спонтанность? Пусть она будет уделом романтиков. У него на спонтанность никогда не было права.

Джейсон взял себе сутки — выстроить план и продумать каждый шаг.

Ирония заключалась в том, что за это время на его плечи свалилось ещё одно бремя — пара учеников. Хотя он рассчитывал только на одного. Будто сама магия решила усложнить его жизнь, подбросив задачку сверху.

Что ж. На то, видимо, её воля.

Вечером того же дня Джейсон вместе с Кричером аппарировал к месту упокоения одного из британских Блэков.

Свинцовое небо низко нависало над морем. Ветер рвал одежду, швырял в лицо солёные брызги. Скалы уходили в туман, и всё вокруг казалось безжизненным, словно сама земля отвергала людей.

Джейсон спустился на скальный выступ и прищурился, оценивая место. Точный расчет — и небольшой направленный взрыв обнажил вход. Камни с грохотом покатились вниз.

Он нахмурился.

Оставлять здесь кровь? Никогда. Это всё равно, что расписаться под смертным приговором и активировать чужие капканы. За прошлый год он повидал десятки подобных мест в обеих Америках, и каждое было смертельной ловушкой для дурака, решившего срезать углы.

Мужчина шагнул уверенно в темноту пещеры. Палочка в руке вспыхнула ярким люмосом, и луч света прорезал густой мрак.

Джейсон тихо присвистнул.

Размах впечатлял. Такой схрон он бы и сам не отказался соорудить. Но одно обстоятельство перечёркивало ценность: об этом месте знали минимум двое. А значит, рано или поздно узнают и другие.

Он обернулся к домовику:

— Кричер, — голос его прозвучал низко и жёстко, — можешь подтянуть тело Регулуса к берегу?

Домовик не ответил сразу. Вместо слов из тени донеслись всхлипы — короткие, резкие, будто давящие грудь.

Из мрака раздался сиплый голос:

— Хозяин… вот они… здесь… Старый Кричер нашёл их…

Джейсон осторожно ступал по кромке подземного озера; луч люмоса разрезал тьму и проявлял перед ним картину, от которой даже у закалённого в боях человека сжималось сердце. На чёрных камнях в мёртвой воде лежали двое. Старший — седой мужчина средних лет — вцепился в руку молодого черноволосого парня. Казалось, даже смерть не заставила его отпустить спутника.

Бывший агент осторожно подошёл ближе и, не касаясь тел, одним точным заклинанием перенёс их на берег. Сцена была душераздирающей: отец, пытавшийся спасти сына — Орион и Регулус Блэк.

Джейсон осмотрел тела профессиональным взглядом. У Ориона — два огнестрельных ранения: одно в грудь, другое — в голову. Мастерски точные выстрелы, выполненные кем-то, кто отлично знает своё дело. Регулус же, судя по следам, умирал от отравления. Отец успел найти сына ещё живым, но помощь оказать ему не дали — киллер подстрелил обоих, не оставив ни малейшего шанса Блэкам. Во лбу парня зияло аккуратное пулевое отверстие.

Он медленно провёл пальцами вдоль челюсти старика, вглядываясь в область головы в поисках входного или выходного отверстия — возможно, пуля застряла, и это даст зацепку. Нужен был эксперт. Поймать неизвестного киллера стало теперь первоочередной задачей. Логика подсказывала: зачистку семьи вряд ли выполнял дилетант; скорее всего, наняли опытного специалиста с репутацией. Его вполне могли привлечь и снова — уже для ликвидации Джейсона. И тогда надо успеть первым.

— Кричер, — сухо произнёс он, — тела нужно поместить в стазис. Отнеси их в подвал особняка и запри. Пока я ищу нужного специалиста.

Домовой дух вздохнул; его голос прорезался из мрака хрипло и покорно:

— Кричер понял. Кричер поможет. Новый глава рода отомстит за старых хозяев.

Джейсон сжал челюсть, и в нём загорелась та холодная решимость, что знали лишь немногие выжившие:

— Будь уверен: обязательно отомщу. Зачищу всех причастных. Нам пора возвращаться.

В особняк они вернулись глубокой ночью. Перед уходом Блэк запустил в пещеру заклинание адского пламени: огонь рванулся к сводам, облизал стены, пожрал камни и стёр последние следы трагедии. Сохранять место преступления не имело смысла — ни гильз, ни отпечатков там не было. Самая важная улика уже лежала под чарами стазиса в подвале — тела.

В кабинете царила полутьма. Газовые рожки у стен горели ровным золотистым пламенем, а на письменном столе вспыхнула магическая лампа, мягко заливая светом стопки бумаг. Джейсон опустился в кресло и потянул к себе папку с финансовыми отчётами. Строка за строкой он скользил глазами по суммам и примечаниям, пока внутреннее чутьё не зацепилось за странные переводы.

Логика подсказывала: киллер — не случайность. Скорее всего, это наёмник, из тех, кого Орион нанимал в последние месяцы, отчаянно пытаясь найти сына.

Джейсон прищурился: на краю страницы стояла небольшая пометка — название агентства, чей офис значился на Косой аллее.

Он откинулся назад, щёлкнул пальцами — магическая лампа погасла. Комнату вновь окутала густая тишина, след найден. Завтра начнётся охота.

* * *

В ясное воскресное утро Джейсон завтракал с учениками в малой столовой. Лучи солнца мягко пробивались сквозь окна, ложились полосами на стол и полы, наполняя комнату тёплым светом. Аромат свежего хлеба и горячего шоколада смешивался с утренним прохладным воздухом, врывавшимся из открытого окна.

Блэк, как подобает английскому джентльмену, читал Ежедневный пророк. Газета полоскала Поттера, но мужчина недолго задержался на заголовках: зачем портить себе и детям завтрак? Он аккуратно отложил газету в сторону.

— Итак, ребята, как прошёл вчерашний вечер? — спросил он ровно, без тени раздражения.

Гарри жадно ел тост с джемом, запивая его горячим шоколадом. Гермиона же, с серьёзным взглядом, ответила:

— Спасибо, сэр, мы выполнили ваше задание. А я даже написала небольшое эссе.

Джейсон тяжело вздохнул. Как объяснить двум подросткам, что жизнь — это не аккуратно выполненное задание? Но он уже взялся за обучение, и отступать было поздно: берёшься — делай и молчи.

— Эссе не нужно, — сказал он спокойно, глядя на обоих. — Я даю задания не ради оценок. Если вам трудно запомнить информацию, делайте конспекты, пометки. Главное — полное понимание материала. Скоро вы столкнётесь с магическими существами в бою, и никакие записи вам не помогут.

Он внимательно посмотрел на учеников. Любопытство, настороженность и лёгкая тревога — всё это он видел не раз и знал, как с этим работать.

— Сегодня к нам придёт профессиональный колдомедик и зельевар для полного медицинского осмотра, — продолжил Джейсон. — Ведите себя спокойно, не мешайте и не отвлекайте его. Всё ясно?

— Да, сэр! — ответили они хором, с уважением и дисциплиной, которые Джейсон ценил выше любых слов.

Он на мгновение замолчал, глядя на солнечные блики в комнате. Внутри него разгоралось спокойное, твёрдое ощущение: обучение этих детей станет испытанием и для них, и для него. И был ли он готов к этому?

Зельевар появился спустя полчаса после завтрака. Его шаги эхом разнеслись по коридору, и, когда он вошёл в малую гостиную, подростки инстинктивно сжались. У Гарри в глазах промелькнула давняя боль — обида на учителя, вечно выставлявшего его идиотом.

— С кого начнём? — голос Северуса прозвучал холодно и бесстрастно. Он едва заметно склонил голову к хозяину дома. — Думаю, с вас, Поттер.

Для обследования Джейсон выделил комнату на первом этаже. По обстановке было ясно: помещение использовалось для таких целей и прежде — здесь витал запах трав, а вдоль стен стояли массивные шкафы с тщательно подобранными инструментами.

Проверка Гарри заняла не больше четверти часа. Снейп закончил осмотр, щёлкнул замком переносного кейса и обернулся к Джейсону:

— Сейчас состояние куда лучше, чем год назад. Как я понимаю, вам необходимо подтянуть здоровье до нормы, укрепить кости, нарастить мышечную массу?

— Да, это было бы кстати, — кивнул Блэк. Его взгляд скользнул на побледневшего Поттера. — Но главное сейчас — ловкость и скорость. Уже двадцать четвёртого ноября он должен выйти против дракона.

— Разумное решение, — отозвался Северус. — Все необходимые зелья будут готовы в течение недели.

Он сделал паузу, нахмурился и добавил:

— Касаемо мисс Грейнджер. В её крови обнаружилось одно специфическое средство… «Узы счастья». Это редкий вариант приворотного зелья, к счастью, сваренного неправильно. Нейтрализатор я уже дал. Вечером пришлю набор очищающих зелий. — Он перевёл взгляд на девушку. — Мисс Грейнджер, вы справитесь?

Гермиона кивнула, хотя пальцы её заметно дрожали.

— Далее, — Снейп не смягчил интонацию, — девушка не может жить в одном доме с одинокими мужчинами. Ей необходима компаньонка или хотя бы дуэнья. Иначе её репутация пострадает.

— Опять ваши британские заморочки, — недовольно пробурчал Джейсон. — Ну и где мне найти приличную женщину на скорую руку?

Северус лишь едва заметно пожал плечами. Его дело — предупредить, а разбираются пусть Блэки сами.

Затем декан Слизерина стал серьёзен до ледяной жёсткости:

— Завтра Минерва начнёт искать свою студентку. Что я должен ей ответить?

— Пойдёмте, — сухо бросил Джейсон. Он сделал приглашающий жест и повёл его по коридору с мрачными портретами предков в зал, где на стене раскинулся старый гобелен рода Блэк.

Зал встретил их прохладным воздухом, в котором витал свежий запах осени, доносившийся из окна, выходящего в сад. Джейсон уверенно подошёл к нужному фрагменту гобелена и указал гостю на портрет, но взгляд мистера Снейпа задержался совсем в другом месте. Он всматривался туда, где в чёрных красках выделялись изображения Вальбурги и Ориона с сыновьями.

— Вот оно как... — его пальцы почти невольно коснулись угольно-чёрного портрета с именем Сириус Орион Блэк. Чуть выше золотыми буквами горело Джейсон Орион Блэк, и от него тянулась безупречная линия к Арктурусу Септимусу Блэку.

— Убедились, что я вам не лгал? — холодно бросил хозяин дома.

— Я и раньше это знал, — спокойно ответил Снейп. — Вы слишком не похожи на Сириуса, которого я знал. Но Дамблдор желал убедиться лично. Так значит, мисс Грейнджер... простите, Блэк — ваша родная племянница? Это многое объясняет. В том числе и её сходство с Беллатрикс.

— Девочка принята в род и пройдёт необходимое обучение. Советую оставить её в покое. На секретной службе ей делать нечего.

— Это было не моё решение, — отрезал Снейп. — Мне лишь поручили её курировать. Кстати, мои коллеги проявили к вам интерес, Джейсон. Хотят обсудить условия сотрудничества.

— Все заказы — только через гильдию. Тарифы мастера известны, заявки отправлять на имя мистера Морроу. Остальное обговаривается отдельно, — быстро проговорил Блэк.

— Я передам, — бесстрастно кивнул Северус. — Теперь позвольте откланяться.

— Погодите. Есть ещё один вопрос. Мне срочно нужен хороший патологоанатом... или судмедэксперт. Дело серьёзное.

— Нашли тело родича? — мрачно уточнил Снейп. Джейсон промолчал, но и так всё стало ясно.

— Советую обратиться к китайцам, — тихо сказал Северус. — В Сохо у них собственный квартал. Триады никому не подчиняются, зато у них есть специалисты на любой случай. Думаю, вы и без меня знаете, как работать с такими структурами.

Блэк кивнул. Мысль была здравая. Недаром Борн годами скрывался в Азии, предпочитая именно там уходить в тень.

Гость коротко попрощался и растворился в темноте холла, а хозяин дома направился готовиться к приёму мексиканского груза. Сегодня вечером он должен был прибыть в порт Саутгемптона.

* * *

— Мистер Поттер, сегодня вы поедете со мной в Саутгемптон. — Голос Джейсона прозвучал спокойно, но в нём сквозила привычная твёрдость. — Наша цель — международный грузовой терминал. Мне пришло кое-какое оборудование для работы.

— Это что, контрабанда? — не удержалась мисс Блэк. Её брови удивлённо приподнялись, в голосе звучал вызов.

— Мисс, — Джейсон резко обернулся к ней, и в его взгляде мелькнула стальная тень, — это оборудование, которое мне необходимо. Какая, к чёрту, разница, каким образом оно сюда доставлено?

В комнате на мгновение повисла тишина. Подростки заметно поёжились, почувствовав, что с наставником лучше не спорить. Джейсон устало выдохнул, словно возвращая себе самообладание.

— Итак, мистер Поттер, — он вновь повернулся к Гарри, — вы поможете мне принять груз?

— Конечно, сэр! — воскликнул Гарри. В его зелёных глазах вспыхнул неподдельный интерес: предстоящее делое казалось куда заманчивее скучных тренировок и уроков. — Но сегодня ведь воскресенье… Разве таможня работает?

На губах Джейсона появилась кривая усмешка. Он покачал головой, словно услышав наивный вопрос ребёнка:

— Нет, не работает. Но она нам и не понадобится.

Ночь над Саутгемптоном была тягучей и холодной. Туман клубился над водой, цепляясь за гигантские силуэты портовых кранов. Огни редких прожекторов отражались в лужах и рвано скользили по мокрому асфальту. Издалека доносился глухой гул дизелей и сиплый крик чаек — всё это смешивалось в тревожный, почти военный ритм.

Джейсон шёл первым. Его шаги по бетону звучали глухо, Гарри старался не отставать, но на каждом повороте бросал взгляды на бесконечные ряды контейнеров, будто в каждом из них мог таиться секрет. Взгляд подростка блестел от смеси интереса и смутной тревоги.

— Здесь всё иначе, чем в твоём Хогвартсе, — негромко сказал Джейсон, даже не оборачиваясь. — В жизни ошибка стоит значительно дороже, чем плохая отметка.

Мальчик кивнул, хотя знал, что наставник не ждёт ответа.

Из тумана вышел мужчина. Крепкий и смуглый, он подошел уверенной походкой. На вид человек выглядел как обычный портовый рабочий: куртка, ботинки, грубые перчатки. Но в его движениях сквозила армейская выучка, а взгляд был острым и внимательным.

— Всё чисто, — коротко сказал он по-английски с заметным акцентом, крепко пожимая Джейсону руку. — Груз на месте. Никто ничего не заметил.

Мексиканец провёл их к глухой стене из контейнеров. Он шепнул что-то на испанском и сделал рукой пас. Воздух дрогнул, будто рябь пробежала по воде, и из пустоты выступил силуэт большого ящика. Мгновение — и снова исчез, словно растворился в тумане.

— Скрывающие чары, — пояснил Джейсон, заметив, как Гарри распахнул глаза. — Маглы здесь даже пустоту не заметят.

Люди гильдии работали быстро, почти бесшумно. Ящики поднимались и исчезали в кузове тёмного фургона. Движения точные, синхронные — как у солдат, знающих своё дело.

Джейсон открыл один из контейнеров. Внутри — чёрные кейсы, пахнущие смазкой и металлом. Снайперские винтовки его собственной модификации: облегчённые стволы, усиленные затворы, рунические метки, впаянные в приклады. В соседних ящиках — взрывчатка, подрывные устройства, усовершенствованные рунной магией. Инструменты войны, превращённые им в оружие будущего.

Гарри шагнул ближе. Свет фонаря на мгновение высветил его лицо: восторг и испуг боролись в глазах. Он не понимал, что это значит.

— Сегодня ты просто смотришь, — тихо сказал Джейсон, захлопнув крышку кейса. — Остальное усвоишь потом.

Мужчина подал знак: погрузка завершена. Джейсон сел за руль, Гарри устроился рядом, а мексиканец скрылся в доках. Фургон мягко тронулся и, растворяясь в клубах тумана, увозил их прочь от огней терминала.

Снаружи оставались крики чаек, стальной лес кранов и бесконечные ряды контейнеров. Внутри же фургона начинался новый этап игры, в которую давно втянули мальчишку Поттера, ещё толком не осознающего, что ставки тут измеряются жизнями.

Фургон несся по ровной дороге, колёса шуршали по мокрому асфальту. За окнами туман тянулся серой стеной, и лишь редкие фонари вспыхивали жёлтыми пятнами, тут же проваливаясь обратно во мрак. В кабине царила тишина — та, что возникает после напряжённой работы, когда каждый переваривает свои мысли.

Гарри украдкой смотрел на Джейсона. Наставник держал руль легко, почти лениво, но взгляд у него был собранный, устремлённый вперёд. Казалось, что он видит дорогу не глазами, а каким-то внутренним чутьём.

— Сэр… — неуверенно начал Гарри.

— Говори, — коротко бросил Джейсон, не отвлекаясь от дороги.

— Зачем вам… всё это? — мальчик кивнул в сторону тёмного кузова, где под замками и печатями скрывался их груз. — Зачем оружие, взрывчатка? Вы ведь волшебник, можете защититься магией.

Джейсон чуть усмехнулся уголком губ, но глаза оставались бесстрастными.

— Магия — это хорошо, Поттер. Но мир не ограничивается одним Хогвартсом. Есть ситуации, где палочка тебе не поможет. Там наступает предел её возможностей, зато начинает решать скорость, точность и правильно подобранный инструмент.

Он на миг замолчал, переключая передачу.

— И ещё: всегда нужен план «Б». Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт наперекосяк. Когда палочка выбита из рук или магия не действует — оружие продолжает работать. К слову: в Хогвартсе прекрасно функционируют все виды стрелкового вооружения.

Гарри кивнул, но молчал. Внутри у него боролись два чувства: восхищение и смутное беспокойство. Ему казалось, что наставник слишком легко говорит о вещах, от которых кровь стынет в жилах.

— А вы… — тихо спросил он. — Вы собираетесь воевать?

Джейсон задержал на нём пронзительный взгляд, словно проверяя, понял ли тот серьёзность момента.

— Я собираюсь выжить… — он сделал короткую паузу. — И научить выживать тебя. А для этого, запомни, иногда приходится воевать.

Фургон скользил по пустынной трассе, и эти слова зависли в воздухе, словно невидимый груз, который теперь везли вместе с ящиками.

Каждое утро в доме на Гриммо начиналось ровно в шесть. Джейсон выводил обитателей особняка на двор — пробежка, растяжка, отработка простых упражнений. Ученики протестовали и пытались торговаться, но их возражения разбивались о спокойную, но непреклонную волю наставника.

— Как вы собираетесь выживать в экстренной ситуации, двигаясь со скоростью беременной черепахи? — спросил он строго. В его голосе не было насмешки, просто неудовольствие увиденным.

После завтрака Джейсон занялся делами: раздал задания по теории и практике, расписал упражнения на неделю вперёд. Через пару недель он планировал первое серьёзное испытание для Поттера — времени до турнира оставалось немного, нужно было успеть подтянуть ещё и здоровье. Сегодня Гарри получил задачу изучить все способы защиты от драконов и к концу дня подготовить план действий — наставник обещал лично проверить результаты.

Он уже собирался уходить, когда Гермиона задержала его словами.

— Сэр, простите, что вмешиваюсь, — осторожно начала она, — но я заметила разницу в подходе: вы даёте Гарри одни задания, а мне — другие. Его вы учите сражаться, меня — анализировать. Понимаю логику, но я способна на большее.

На лице Джейсона промелькнуло недовольство, раздражение профессионала, у которого и так полно забот.

— Гермиона, я понимаю, тебе внушали про равноправие женщин и мужчин, — голос Джейсона был спокоен, но твёрд, — но в реальной жизни всё иначе. В нашем ремесле эти теории не просто бесполезны, они смертельно опасны. Смотри: если ты ударишь противника рукой в челюсть, что произойдёт?

— Синяк? — неуверенно предположила девушка, вскинув на него глаза.

— Перелом запястья, — резко отрезал наставник. — Чтобы женский удар был сопоставим с мужским, нужно использовать ноги. Это не предвзятость, а анатомия: у женщин центр тяжести ниже, сила распределена иначе. И никакие операции по смене пола это не изменят. Мужчина создан природой воином и защитником, а женщина — матерью. Поверь, те немногие дамы-агенты, которых я встречал в профессии, платили слишком высокую цену за своё желание быть на равных с мужчинами. Их жизнь оказывалась короткой и крайне неприятной. Ты готова к этому?

Гермиона крепче сжала пальцы, но промолчала.

— Ладно, — продолжил Джейсон, смягчив интонацию, — твоё обучение будет другим. В твоей учебной программе — аналитика, работа с информацией, эффективность в решении задач. И, конечно, умение постоять за себя — как с помощью магии, так и без неё. Вопросы?

— Нет, сэр. Спасибо, — тихо ответила она и, развернувшись, послушно направилась в библиотеку.

Джейсон удовлетворённо хмыкнул. За последнее время мисс Блэк показывала завидное упорство и быстро осваивала материал, который он ей давал. В ней становилось меньше эмоциональной горячности, чем в Поттере, и больше анализа — то, что особенно уважалось в его маленькой школе выживания.

Официальная часть обучения была оформлена безукоризненно: на следующее утро после заключения контрактов Блэк отправил все необходимые уведомления — в Хогвартс и в Министерство магии. Закон требовал, чтобы обучение учеников у мастера гильдии было зарегистрировано. Ответов, разумеется, никто не прислал: бюрократы предпочитали игнорировать простых смертных. Но на его экземпляре магического контракта стояли аккуратные отметки — документы получены и зафиксированы. Для Джейсона этого было достаточно. Формальности соблюдены, а значит, придраться к нему никто не сможет.

Дел же было выше крыши. Как раз сегодня он получил весточку, что лорд Монтегю, глава старинного рода и главный серебряный магнат магической Британии, изъявил желание встретиться. Борн пометил себе в уме собрать о нём максимум информации. Люди такого масштаба редко делали шаги просто так, значит, Люциус переговорил с ним и отдал ту папочку с информацией.

Немного подумав, дела с Монтегю бывший агент отложил на потом: впереди его ждала более срочная встреча. Сосредоточившись, Джейсон развернулся на месте и аппарировал.

Влажный воздух лондонского Сохо ударил в лицо — смесь сырости, пряных запахов восточной кухни и еле уловимого табачного дыма. Район жил своей особой жизнью: за яркими вывесками ресторанчиков и шумными лавками скрывался целый магический мир. Здесь, в самом сердце китайского квартала, правили триады, а не Министерство магии Британии. Их земли были под охраной сильнейших чар, и чужаки рисковали только один раз.

Джейсон шагал уверенно, будто был на своей территории. Лондон он знал неплохо еще с прошлой жизни, а Сохо был интересен как один из тех узлов, где магический и обычный миры переплетались особенно плотно.

Информацию о китайских магических кругах он начал собирать ещё в Мексике, работая на гильдию: тогда ему попалась пара обрывочных досье, и этого оказалось достаточно, чтобы наметить ниточки. В Британии они могли очень пригодиться.

Языковой барьер его не пугал: кантонский диалект он знал лучше многих в Лэнгли, а при необходимости умел изъясняться и на мандарине. В прошлой жизни это не раз спасало ему жизнь — и открывало многие двери. Теперь оставалось только превратить знания и умения в реальные связи.

Мимо него скользнули двое подростков в свободных куртках; один держал картонную коробку с лапшой, другой всё время косился через плечо, проверяя хвост. На облупившихся стенах висели выцветшие афиши, а из-за дверей чайных лавок доносился певучий говор.

Джейсон чувствовал себя так же, как когда-то в Гонконге: чужаком, но не новичком. Правда, тогда у него были связи и инструкции. А теперь только опыт и настойчивость. Но и этого хватит для начала. Китайская община в Британии обладала своими специалистами, в том числе в такой редкой области, как магическая судмедэкспертиза. И именно их помощь могла оказаться неоценимой.

Бывший агент остановился у неприметной двери, украшенной лишь маленьким резным дракончиком на косяке. С виду самая простая чайная, каких десятки в квартале, но Джейсон сразу отметил, что дракон вырезан старым мастером и был окрашен в особые цвета. А значит, это не просто символ или украшение, а знак принадлежности, тем более вокруг фигурки еле заметно дрожал воздух от чар. Для случайного глаза — деталь, для магов — приглашение.

Внутри его встретил мягкий свет бумажных фонариков, запах жасминового чая и корицы. За низкими столиками сидели исключительно китайцы, многие с едва заметными магическими деталями: амулетами, свёртками трав, полупрозрачными свитками. Джейсон отметил про себя: здесь магический и обычный миры сливались так тесно, что о каком-либо Статуте секретности речи не шло.

Он прошёл вглубь, выбрал столик у ширмы и взял меню на китайском. Сделал это намеренно, медленно, давая понять, что разбирается в языке и в письменности. Он знал: в таких местах разговор не заводят первыми. Тебя должны «проверить».

Долго ждать не пришлось. К нему подошла девушка в красном ципао, расшитом золотыми пионами. Её голос прозвучал певуче, с характерными для кантонского интонациями:

— Эта скромная официантка осмеливается спросить, не пожелает ли достопочтенный гость удостоить наше заведение своим заказом?

Джейсон уловил знакомую конструкцию: вежливость до предела, а дословно — «маленькая служанка дерзает побеспокоить уважаемого господина». Западный человек услышал бы сплошной реверанс, но Борн уже привык к такому стилю речи — в Гонконге ему приходилось сталкиваться с этим не раз.

Он ответил тем же языком, выдержав паузу и почти дословно повторив структуру:

— Этот ничтожный гость будет счастлив вкусить яства столь уважаемого дома и доверит выбор утончённому вкусу достопочтенной хозяйки.

При этом он положил на стол три золотых галлеона — спокойно, будто это была обыденность. Монеты звякнули о дерево. Девушка чуть заметно вскинула брови, затем её лицо вновь стало безупречно учтивым. Она склонилась в лёгком поклоне, бережно убрала деньги и скользнула прочь в глубину чайной.

Джейсон откинулся на спинку стула. Всё шло так, как он рассчитывал: он говорил на их языке не только словами, но и формой построения фраз, и это понимали. В подобных местах именно форма речи была пропуском к дальнейшему взаимодействию.

Через несколько минут девушка вернулась. На подносе, покрытом вышитой салфеткой, она принесла чашу с уткой по-пекински, щедро политой густым острым соусом, и фарфоровый чайник, из которого тянулся тонкий аромат зеленого чая с жасмином. Она ловко расставила тарелки, изящным движением наполнила чашку, чуть склонилась в поклоне и мягко удалилась в глубину чайной.

Джейсон поблагодарил её коротким кивком и неторопливо приступил к еде. Вкус опять напомнил ему командировки в Азию — те времена, когда мир казался проще, а он сам — моложе. Аромат жасмина с зеленым чаем, сладковатый и терпкий одновременно, будто вытянул из памяти забытые эпизоды — шумные улицы Гонконга, мокрый блеск неоновых вывесок и разговоры, где каждое неосторожное слово могло спасти или лишить жизни.

Погружённый в воспоминания, он не сразу обратил внимание на нового посетителя. К его столику без приглашения подсел молодой китаец в безупречном европейском костюме-тройке. Движения его были плавные, отточенные: очень уверенные для случайного гостя. Джейсон продолжал пить чай, пока незнакомец не положил на стол небольшой артефакт: гладкий камень с вырезанными символами, который едва уловимо засветился, подавляя посторонние шумы.

Только тогда собеседник заговорил — на хорошем английском, с мягким китайским акцентом:

— Мистер Блэк, я полагаю?

Джейсон не спешил поднимать взгляд, наслаждаясь последним глотком жасминового чая.

— Правильно полагаете.

Китаец наклонился чуть вперёд, придав голосу доверительную интонацию:

— Или мне лучше называть вас мистер Морроу?

На губах Джейсона мелькнула тень улыбки.

— Если вы собираетесь сотрудничать со мной как клиент, сразу предупреждаю: заказы я принимаю исключительно через гильдию.

— Наша организация будет рада сотрудничеству, — ответил собеседник так же спокойно. — Но моего работодателя интересует другое: зачем наёмник с вашей репутацией ищет встречи в Лондоне?

— Вы сами сказали: сотрудничество, — Джейсон наконец поставил чашку на блюдце. — Один мой коллега рекомендовал обратиться именно к вам. Мне нужен грамотный патологоанатом или специалист по судебной магии. Услуги будут оплачены в полном объёме.

Молодой человек чуть прищурился:

— А если расчёт потребуют не в деньгах?

— Вопрос обсуждаемый. Но всё же, я предпочёл бы переговорить напрямую с вашим работодателем.

Китаец встал, почтительно поклонился и скрылся за ширмой. Джейсон остался ждать, понимая: встреча, похоже, действительно состоится. Если один из боссов триады направил личного охранника для разговора, то это уже знак доверия и интереса.

Минут через пять молодой человек вернулся. Его взгляд стал серьёзнее, движения — ещё более собранными. Лёгким кивком он пригласил наёмника следовать за собой.

Они вышли через заднюю дверь чайной и оказались на скрытой магической улице. Слева тянулся шумный восточный рынок: пёстрые палатки, специи, фрукты, глиняная посуда и яркие фонари. В воздухе витали запахи имбиря и жареных каштанов. Но их путь лежал дальше — охранник даже не обернулся.

Улица постепенно меняла облик. Каменные фасады с выцветшей английской штукатуркой растворялись, уступая место резным балконам, красным фонарям и золотым иероглифам над дверями. Джейсон поймал себя на мысли: если бы не знал, что вошёл через чайную в Сохо, мог бы поклясться, что оказался где-то в центре Гонконга. Скорее всего он находился в пространственной складке — полноправном магическом квартале, самом сердце Лондона.

После нескольких поворотов они остановились у массивных красных ворот. На их створках были вырезаны танцующие драконы, обвитые облаками. Двери раскрылись беззвучно, и Блэк шагнул во двор.

Перед ним раскинулся удивительный восточный сад: аккуратно подстриженные сосны, каменные фонари, дорожка из серого гравия, ведущая к зеркальному пруду. На его поверхности лениво колыхались золотые и алые карпы кои. Всё здесь дышало спокойной силой и тщательно охраняемой тайной.

У воды стоял пожилой китаец в длинном тёмном одеянии. Его осанка была прямой, движения — экономными, но в каждом жесте чувствовалась власть и привычка приказывать. Он поднял руку, и охранник почтительно произнёс:

— Мистер Морроу, позвольте представить вам моего босса — Чжан Чжэньфаня.

После этого охранник низко поклонился и отошёл в сторону, оставив Джейсона наедине с хозяином сада.

Бывший агент склонил голову в знак уважения и поприветствовал господина Чжана на китайском — старик ответил лёгкой улыбкой, в которой угадывалось одобрение.

— Давайте перейдём на английский, молодой человек, — произнёс он спокойно, — для меня это давно язык делового общения. А нам предстоит говорить о делах. Пройдёмся?

Они неспешно пошли вдоль пруда, покрытого лёгкой рябью от ветерка, гравийная дорожка скрипела под их шагами. Джейсон шёл рядом, вдыхая аромат цветущего жасмина, который носился воздухе. Вода отражала красное крыльцо, зелёные кроны деревьев и золотое сияние фонарей, создавая иллюзию маленького восточного мира посреди Лондона.

— Так вот, мистер Блэк, — начал Чжан, голос его был ровным, уверенным, — мне доложили о вашей потребности в специалисте определённого профиля. Насколько я понимаю, расследование касается вашей семьи?

— Да, вы всё верно поняли, — спокойно подтвердил Джейсон. — И я обратился к вам в том числе потому, что точно знаю: к бедам моей семьи ваша организация не имеет ни малейшего отношения.

Мистер Чжан усмехнулся, и его тяжёлый взгляд скользнул по водной глади.

— Мало того, что не имеем, у нас с вами общие враги. А ещё у вас есть то, что нам нужно.

— И что же это? — осторожно спросил Джейсон, не скрывая интереса.

— Вы холосты, как и ваш крестник, — сказал Чжан, слегка наклоняясь вперёд. — И я знаю, как магия рода способна давить на последнего из семьи, ускоряя появление потомства.

Теперь пришла очередь хмыкнуть Джейсону. Старик был прав: давление рода ощущалось странно, экзотично, но пока вполне терпимо. Азиатки ему всегда нравились, и против подобной невесты он ничего не имел.

Он прекрасно понимал, что для китайцев семья — святое. Политические союзы здесь веками скреплялись браками, и нынешний разговор был предельно откровенным: триада рассматривала брак — его или Гарри — с родственницей господина Чжана как часть сделки. Цена услуги была названа. Но Джейсону она казалась слишком высокой. Жениться он не возражал, однако будущая супруга должна была соответствовать определённым параметрам — и никак иначе.

— Господин Чжан, — произнёс он с подчеркнутой вежливостью, — ваше предложение для меня невероятно лестно. Но миссис Блэк обязана обладать рядом достоинств. Боюсь, в вашем понимании «хорошая жена» совершенно не подойдёт моему роду в качестве супруги главы. Как вам наверняка известно, я — последний, так называемый запасной наследник. Да и мой воспитанник в том же положении.

Чжан чуть прищурился, уголки его губ тронула едва заметная улыбка.

— Я это прекрасно понимаю. И ценю вашу откровенность. Люди вашей профессии, как правило, подобным качеством не отличаются. Позвольте мне разъяснить одну вещь…

Джейсон насторожился. Обычно китайцы, даже настроенные дружелюбно, ничего лишнего не объясняли. Их девиз был прост: «умный поймёт, дураку знать не обязательно». Если Чжан заговорил столь открыто, значит, его действительно прижали обстоятельства. Работы предстояло много, вопрос лишь во времени.

Тем временем глава триады продолжал, голос его был ровным, но в интонациях чувствовалась тяжесть опыта:

— Видите ли, мистер Блэк, вы прекрасно осведомлены о британском национализме. Местные жители не любят тех, кто отличается от них внешне. И это мягко сказано. Волшебники здесь ничем не отличаются от обычных людей. Поэтому китайская община веками живёт отдельно от магической Британии. Есть и другие: иудейская, пакистанская, индийская… Японцы обитают кланами на нашей территории — культуры всё же близки. И вот к чему я веду: всё изменилось после так называемой гражданской войны.

Джейсон позволил себе скептический хмык, и это вызвало у старика искреннюю улыбку.

— Хорошо, будем называть вещи своими именами, — продолжил Чжан, слегка прищурив глаза. — Переворот.

Они шли по гравийной дорожке неторопливо, будто каждое слово пожилого китайца давило на плечи тяжелым грузом.

— Взаимопонимание между нашими общинами обеспечивал посредник. Томас Марволо Риддл. Его группировка держала под контролем всю преступность магической Британии. Система работала — пусть грязная и жесткая, но предсказуемая. Однако нашлись люди, для которых такой порядок оказался крайне невыгодным.

Чжан остановился у старого фонаря с резными драконами и, сцепив руки за спиной, тихо продолжил:

— В кульминационный момент предвыборной борьбы за кресло министра начались провокации. Кто-то нанял магов из ИРА для терактов на Косой аллее. Всё, разумеется, повесили на мистера Риддла. Затем последовало куда более странное событие — он стал стремительно терять рассудок. Сильнейший маг, умевший держать под контролем сотни людей, вдруг начал вести себя как одержимый. Он понимал, что с ним происходит неладное, и отчаянно пытался это прекратить. Даже к нам обращался. Мы сделали всё возможное, но процесс было не остановить.

Старик покачал головой, и в его глазах на миг мелькнула тень сожаления.

— А потом кто-то его выкрал. И спустя пару недель объявили о победе над «Тёмным лордом Волан-де-Мортом» — при крайне… необычных обстоятельствах. О которых вы, мистер Блэк, прекрасно осведомлены.

Джейсон молча ждал продолжения рассказа.

— Естественно, мои люди начали копать, — продолжал Чжан, голос его потяжелел. — И вышли на весьма странный союз: часть чиновников магической Британии и представители высшего менеджмента корпораций, тесно связанных с Лондонской золотой биржей.

Он сделал паузу, бросив на собеседника быстрый взгляд.

— Но это не единый фронт, а клубок змей, каждый из которых преследует собственные цели. И именно в этом заключается главная угроза.

Чжан чуть замедлил шаг, обдумывая слова, и заговорил вновь:

— Это делает вполне реальной вторую часть магической гражданской войны, — произнёс он уже спокойнее, будто констатируя неизбежность. — Учтите, мистер Блэк: ваш воспитанник находится в зоне исключительного интереса одной из сторон. Они уже получили свой куш при разделе имущества погибших. И им совершенно не нужен живой наследник артефактных мастерских Поттеров и их капиталов.

— Извините, но там не такие уж большие капиталы, чтобы так надрываться, — Джейсон слегка нахмурился, поражённый прямотой собеседника.

— Это вы привыкли к масштабам большого мира, юноша, — старик сдержанно усмехнулся. — А для местных даже такое состояние — весьма значимо. К тому же Поттеры контролировали всю обработку серебра, поставляемого Монтегю в оба мира. И это, уверяю вас, далеко не мелочь. На бирже этот металл появляется уже в слитках с клеймом. Неужели вы полагаете, что всё это происходит по воле святого духа или магии?

— Значит, обработка серебряной руды шла через мастерские Поттеров?

— Совершенно верно, — кивнул Чжан. — Но перейдём к нашим заботам. Вы наверняка знаете: мы специализируемся на поставках определённых ингредиентов…

Джейсон не удержался и улыбнулся уголком губ. «Ингредиенты» — какое интересное слово, как только героин не называли. Китайские триады, что в его мире, что здесь, занимались одним и тем же бизнесом.

— Зря усмехаетесь, — спокойно заметил старик. — Речь не только о наркотиках. Мы торгуем ценнейшими компонентами для зелий, а также серебром. Организация имела существенную прибыль именно от поставок: руды — в Поднебесную и особых сортов — обратно в Британию. Без мистера Риддла мы начали терять рынок. Новые хозяева мастерских на переговоры не идут, выставляют лишь ультиматумы. А с лордом Монтегю я встретиться не могу — для него я никто. А вот вы и мистер Поттер для нас идеальный вариант, если говорить о будущем сотрудничестве.

— Понимаю, сэр, — кивнул Джейсон. — Но сами видите, я по уши в нерешённых задачах. Включая зачистку моей семьи во время прошлого переворота.

— Это поправимо, — голос Чжана стал мягче. — Эксперт будет у вас уже сегодня вечером… если мы договоримся.

— Я только за, — отозвался Джейсон. — Как уже сказал, выставлю лишь простые требования к качествам супруги. А вот с Гарри всё куда сложнее…

— Напротив, всё достаточно просто, — глаза старика хитро блеснули. — В Хогвартсе сейчас учится одна из моих внучек Жоу. Британцы зовут её Чанг⁽¹⁾ — им трудно произносить нашу фамилию. Но мне прекрасно известно, что мистер Поттер проявляет к ней интерес… вполне определённого рода.

— Я поговорю с ним и объясню ситуацию, — кивнул Джейсон. — Что касается меня — вечером пришлю вам список требований к будущей супруге.

Господин Чжан довольно потер руки.

— Отлично. Значит, подписываем договор?

Джейсон кивнул, не видя смысла тянуть, и отправился вслед за главой триады в его кабинет.

1) в китайской транскрипции современные системы (пиньинь) передают фамилию 張 как Zhāng, что иногда в старых или британских источниках может писаться как Чанг.

Вернуться к тексту

После встречи с господином Чжаном Блэк аппарировал на Косую аллею. Надо было заглянуть в оружейную лавку — предложить новые образцы оружия. Они с Майклом создали отличные прототипы, а Мигель организовал надёжную контрабандную доставку. Теперь, когда в их распоряжении имелся такой удобный канал транспортировки, было бы грех не извлечь из этого выгоду. И, конечно, заодно помочь «добрым людям» устроить небольшой переполох в магической Британии.

В лавке оружейника-артефактора стоял суховатый запах масла, металла и палёной древесины. Полки, уставленные зачарованными клинками, арбалетами и пистолями, отливали медью и сталью в мягком свете ламп. Хозяин — коренастый мужчина с внимательными глазами — поднял голову от верстака, когда в дверях появился Джейсон.

Блэк разложил на столе образцы, словно демонстрируя коллекцию произведений искусства. Мастер-оружейник только присвистнул: работа впечатляла. О первой партии договорились быстро: цена устроила обоих. Золото — вещь прекрасная, но стабильный бизнес ничуть не хуже. Лишних денег не бывает, особенно когда впереди намечаются крупные траты.

Пока Джейсон показывал особенности спусковых чар и встроенных рунических стабилизаторов, он словно погружался в ритм знакомой работы. Руки двигались точно и уверенно, движения доведены до автоматизма. Мастер, наблюдавший за ним, лишь одобрительно кивал — перед ним стоял не дилетант, а профессионал.

А разум бывшего агента между тем работал. Мозаику событий, что складывалась в последние месяцы, пора было собрать воедино. Проблемы Блэков тянулись к Лондонской золотой бирже и её хранилищам — тем самым, где бизнесмены обоих миров держали тонны драгоценного металла.

Ни один магл не смог бы взломать охранную систему, построенную на магических принципах. А если эти принципы сплести с технологическими средствами защиты — не вскроет вообще никто.

Часть этих хранилищ когда-то имела отношение к роду Блэк. Разумеется, теперь ими управляли частные корпорации под контролем правительства — род лишили этого бизнеса. Но некогда Блэки славились системами охраны, построенными на крови. Магия, вплетённая в рунические ставы, делала такие конструкции неприступными.

Похожие методы, как выяснилось, применялись и на Востоке. В Шанхае действовала собственная золотая биржа, созданная при прямом участии британцев. И если верить Чжану, триады поставляли туда «руду» на переработку — слишком ценную, чтобы быть простой смесью камня и металла. Джейсон не сомневался: это было золото.

Вот и мотив — убрать из золотого бизнеса триады. Схема простая и грязная: чиновники Министерства магии в связке с топ-менеджерами корпораций, стоя́щих за Лондонской биржей, провернули операцию века. Старые роды и аристократы, владевшие охранными системами, транспортом и шахтами, оказались в проигрыше — их опустили в грязь, отняли бизнес, а самих хозяев отправили либо в расход, либо в Азкабан.

А в финале, словно для красоты, подставили ещё и триады — изящно, с британским шармом. Всё выглядело законно, почти благородно. Только за витриной приличий проглядывала старая имперская жадность.

Теперь всё очевидно: китайцы ищут союзников среди магов Британии. Вот только выбирать не из кого — слишком тщательно зачистили поле при последнем перевороте.

Скрепив сделку рукопожатием, Джейсон вышел из лавки и свернул в Лютный переулок, откуда короткий путь вёл к Ноктюрн-аллее. Узкие улицы старинного квартала дышали смесью дыма, пыли и магии. Небо над черепичными крышами потемнело, будто собирался дождь, и редкие фонари бросали неровные, дрожащие отблески на мокрую мостовую.

Он шёл размеренно, но по привычке держал окружающее пространство под контролем — взгляд цеплялся за любое движение и отражения в витринах, слух фиксировал ритм шагов вокруг. Привычка, доведённая до рефлексов, не подводила и в этой жизни.

И всё же кое-кого, вопиюще контрастирующего с тусклой палитрой улицы, невозможно было не заметить. Девица с ярко-розовой шевелюрой, похожей на взорвавшийся пузырь жвачки, с явным энтузиазмом крушила всё на своём пути. Сначала она опрокинула пару мусорных баков, потом — неудачно задела манекен в витрине, и тот с грохотом осел на мостовую.

Джейсон остановился, выдохнул сквозь зубы и, когда терпение окончательно лопнуло, решительно шагнул вперёд.

Он оказался у девушки за спиной, схватил за ухо и развернул к себе:

— Так, мисс… не знаю, как вас там зовут. Если вам что-то от меня нужно, просто подойдите и спросите, а не устраивайте террористическую атаку на торговый квартал!

Волосы девушки вспыхнули, переливаясь от розового к огненно-алым. Она вскинула подбородок и вызывающе ответила:

— Я аврор Тонкс! И веду за вами наблюдение! Вы тёмный маг!

Джейсон едва удержался, чтобы не приложить ладонь ко лбу.

— Девочка… где твои родители? Ты вообще совершеннолетняя?

На улице стало тише. Несколько прохожих остановились, но быстро сделали вид, что ничего не видят. В Ноктюрн-аллее у каждого хватало своих дел, а спорить с наёмником дураков не было.

Джейсон уже собирался отпустить эту странную особу, но вдруг ощутил нечто знакомое. Магический фон, идущий от неё, напоминал его собственный: та же вибрация силы, только искажённая, рваная, будто испорченная копия.

Он прищурился, раздумывая, и, наконец, произнёс спокойно, почти устало:

— Так, похоже, тебе придётся пройти со мной.

С этими словами он уверенно взял девушку за локоть — и, прежде чем та успела возразить, воздух вокруг них закрутился, и они исчезли с лёгким хлопком аппарации.

В особняке на Гриммо плейс Джейсон, не тратя времени на объяснения, потащил девицу прямиком в комнату с гобеленом.

Воздух едва дрогнул — и рядом с тихим хлопком материализовался Кричер.

— Хозяин привёл полукровную племянницу, — пробормотал домовик, смерив девушку угрюмо-укоризненным взглядом. — Дочь грязнокровки Тонкс.

— Я на ней проклятий не вижу, — спокойно ответил Блэк, не обращая внимания на поджатые уши слуги. — А сейчас все одарённые родственники на вес золота. Даром что остались одни женщины. Из мужиков — только сквибы, остальных пустили в расход. Так что не тебе, Кричер, привередничать.

Домовик что-то пробормотал себе под нос, но послушно зашаркал за хозяином.

Комната с гобеленом встретила их вязким полумраком и пылью на полу. Старинное полотно занимало всю стену — сотни имён, тонкие нити связей, гербы, узоры. Казалось, само дыхание рода спало́ в этих переплетениях.

Джейсон вытащил из ножен серебряный кинжал, тонкий, будто сделанный из лунного света, и протянул его девушке.

— Держи.

Тонкс уже отошла от шока и, упрямо задрав подбородок, спросила:

— И что мне с этим делать?

— Намажь каплю крови на ткань, — коротко ответил он, скрестив руки на груди.

Девушка хмыкнула, но всё же уколола палец. Кровь алой каплей упала на ткань.

Полотно дрогнуло, будто ожило, и по нему прокатилась волна света. Узоры вспыхнули, расплетаясь и переплетаясь вновь.

Высоко под потолком, на одной из ветвей древнего древа, распустился новый цветок. В его сердцевине проступило лицо молодой волшебницы — отражение Тонкс, только спокойное, почти одухотворённое.

Девушка успела лишь поднять глаза — и побледнела. Волна магии накрыла её целиком, и Тонкс беззвучно осела на пол.

Джейсон шагнул к ней, опустился на колено и коснулся шеи. Пульс бился ровно. Жива.

Он перевёл взгляд на гобелен — новый цветок сиял мягким серебристым светом.

— Ну что же, — тихо сказал он, — добро пожаловать в семью, племянница. Кричер, отнеси мою внучатую племянницу в гостевую комнату. Когда проспится — поговорим, — распорядился Джейсон, глядя, как девушка безвольно лежит в его руках.

Но домовик не спешил исчезать.

— Хозяину Джейсону написал глава благородного дома Монтегю, — протянул он своим сиплым голосом. — Просит принять его сегодня.

— Хорошо, — кивнул Блэк, устало потерев виски. — Отправь ему стандартное приглашение на встречу и обеспечь безопасный проход через камин.

Кричер низко поклонился, почти касаясь ушами пола, и исчез вместе со спящей Тонкс.

После обеда особняк наполнился тихими звуками деловитой суеты. Джейсон проверил отчёты, подписал несколько документов и отправил письмо господину Чжану с уточнением требований к потенциальной супруге главы рода. Рабочие детали отнимали много времени.

Когда перо завершило последнюю подпись, в воздухе щёлкнуло — Кричер снова возник у стола.

— Лорд Монтегю прибыл, хозяин.

— Веди его в кабинет, — спокойно ответил Джейсон. — И подай кофе. Хороший, не ту пережжённую гадость, что ты варил вчера.

Домовик послушно поклонился и исчез.

Блэк откинулся в кресле, глядя в пылающий жаром камин.

Языки пламени отражались в серебре его перстня, очерчивая на мгновение герб магического дома.

Он позволил себе короткий вдох, собираясь с мыслями: впереди был разговор, в котором важно было произвести первое впечатление.

Через некоторое время дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошёл высокий пожилой маг. Седые, тщательно уложенные волосы, прямая спина, уверенная походка с опорой на трость — всё в нём говорило о старом аристократическом укладе и врождённом чувстве достоинства. Он двигался с той сдержанностью, что в Америке назвали бы элегантностью.

— Лорд Монтегю, — произнёс Джейсон, поднимаясь из-за стола.

Гость кивнул, обменялся с хозяином формальным приветствием и, чуть заметно прихрамывая, опустился в кресло у камина. Почти сразу рядом возник кофейный столик — старинное дерево, отполированное до зеркального блеска. На нём, словно по мановению руки, материализовались чашки с дымящимся кофе и изысканные пирожные с золотистой крошкой.

Блэк пересел из-за стола и устроился напротив, скрестив ноги. Некоторое время оба молчали, и только пламя отражалось в глазах мужчин.

— Я ознакомился с информацией, предоставленной лордом Малфоем, — первым нарушил тишину Монтегю.

Джейсон не стал торопить, лишь слегка кивнул, давая понять, что слушает.

— Признаюсь, многое из прочитанного стало для меня неожиданностью, — продолжил пожилой маг, глядя поверх чашки. — Хотя часть фактов я знал и раньше. Теперь же хочу понять, что именно вас, мистер Блэк, интересует в этом союзе? Решить проблемы рода вы в состоянии и без поддержки. Что до нас, старых домов… мы на последнем издыхании. Я, откровенно говоря, на грани разорения. Малфой ещё держится на плаву, но при желании его несложно прижать к ногтю.

Он говорил ровно, но усталость и горечь сквозили в каждом слове.

— Не скажите, милорд, — спокойно ответил Джейсон. — Сам я хороший наёмник, но в британских интригах не силён. В финансах разбираюсь постольку-поскольку: могу проверить баланс, уследить за движением средств, но не более. К тому же есть обстоятельство куда важнее — воспитанник.

Он на секунду замолчал, глядя в огонь.

— Я уже вписался за Поттера и теперь должен вернуть ему активы деда. Мальчишка упрямый, но мозги я ему вправляю — работа кропотливая, зато благодарная.

Монтегю чуть склонил голову, выжидая.

— А теперь, — тихо продолжил Блэк, — у меня к вам вопрос. Кто на самом деле бенефициар смерти Поттеров?

В камине треснуло полено. Тень от языков пламени легла на лица обоих мужчин, делая их черты резче, словно в сцене старого фильма.

— Какие вопросы вы задаёте, молодой человек, — медленно произнёс Монтегю, чуть приподняв брови. — И так сразу в лоб. Но… отвечу.

Он откинулся в кресле, поставил чашку на столик и на мгновение задумался, глядя в огонь.

— Милиссент Багнольд замужем. И фамилия её мужа — Дож. Именно Арчибальд, сын того самого «вонючки Дожа» Элфиаса, получил выгоду со смерти старших Поттеров.

— Того самого? — не сразу понял Блэк, нахмурившись.

— Вы, выходит, и не знаете! — старый лорд слегка хлопнул себя по лбу, в голосе прозвучала насмешливая теплота. — Элфиас Дож был школьным другом Альбуса Дамблдора. Надеюсь, хоть кто это такой, вы знаете?

— Разумеется, — сухо ответил Джейсон. — Местный диктатор. Один из бенефициаров переворота.

Монтегю тихо рассмеялся — смех старого, умудрённого человека, которому уже всё позволено.

— Всё же вы по-настоящему американец, мистер Блэк. Только человек со стороны мог бы назвать вещи своими именами. Но вы правы. Власть Дамблдора именно такова, как вы её описали.

Он взял чашку, сделал медленный глоток и, не глядя на собеседника, добавил:

— Мастерские семьи Поттеров давно в руках Арчибальда Дожа. Только вот официально оформить их он не может. Нет доступа к роду, нет прав. Как и к сейфам в Гринготтсе — они закрыты древними кровными договорами.

Пламя в камине отразилось в его глазах, придавая взгляду зловещий отблеск.

— А вот если мальчик погибнет… — голос Монтегю стал тише и мягче, — тогда все преграды исчезнут.

Блэк молча смотрел на лорда, и в уголках его губ появилась едва заметная, недобрая тень улыбки. В комнате повисла тягучая пауза, наполненная ароматом кофе, старого дерева и предчувствием будущих разборок.

Джейсон сидел в полумраке, задумчиво вертя в пальцах чашку. Мысль о Поттере не давала покоя. Смерть подопечного в его планы точно не входила — слишком многое поставлено на карту. Кажется, придётся лично страховать парня на Турнире.

Он поднял взгляд на собеседника и произнёс:

— Кстати, один мой партнёр давно хотел встретиться с вами. Думаю, сто́ит организовать встречу в узком кругу.

Брови Монтегю медленно поползли вверх. Старик откинулся в кресле, с интересом глядя на Блэка поверх чашки.

— Со мной, молодой человек, с тысяча девятьсот восемьдесят первого года никто не желал иметь дел, — сказал он негромко, но в голосе чувствовалась сталь. — Кто же просил вас об этом?

— Чжан Чжэньфань, — спокойно ответил Джейсон. — Один из боссов китайской Триады. После упомянутых вами событий у них тоже возникли трудности в бизнесе. Они хотят обсудить это с вами и вашими партнёрами.

Пауза затянулась. Тиканье часов на стене слышалось особенно громко.

Монтегю неподвижно смотрел в лицо Блэку, и лишь дрогнувшая жилка на виске выдала его внутреннее напряжение. Джейсон, привычный к чтению людей, заметил мгновенное проявление эмоций — недоверие, сменившееся слабым, почти болезненным отблеском надежды.

Лорд сделал глоток кофе, поставил чашку на блюдце с тихим звоном и, чуть наклонившись вперёд, произнёс:

— Я согласен на встречу. Но при одном условии. Я соберу представителей старых родов — тех, кто пострадал во время переворота. А вы, мистер Блэк, обеспечите контакт с вашими… восточными союзниками.

Он на мгновение умолк, глядя на огонь, а затем с неожиданной живостью в голосе добавил:

— Нам, признаться, и в голову не приходило искать союз с китайцами. А ведь иной взгляд со стороны порой способен увидеть то, чего мы упорно не замечали.

Джейсон кивнул, отмечая для себя: лёд, кажется, начал трескаться.

И если всё пойдёт по плану, этот вечер может стать отправной точкой неплохого союза.

— Что же, договорились, — подвёл он итог, поднимаясь из-за стола. — Я свяжусь с вами, как только господин Чжан уточнит детали.

Монтегю тоже поднялся, довольный, как человек, которому внезапно вернули давно утраченные надежды.

— Благодарю, мистер Блэк. Вы даже не представляете, какое это имеет значение для старого рода, которому даже не позволили умереть достойно.

— Рад помочь, милорд. И, думаю, пока стоит обойтись без лишнего шума.

— Разумеется, — кивнул Монтегю и, поправив манжеты, направился к выходу.

Когда за стариком закрылась дверь, в доме воцарилась тишина.

Мужчина вышел из кабинета и направился в столовую. Он уже собирался налить себе кофе, когда в прихожей раздался неожиданный и настойчивый звонок.

Джейсон нахмурился: на площади Гриммо гости без предупреждения не появлялись.

Шаги, приглушённый голос Кричера — и через минуту в холле появилась незнакомка: молодая женщина, азиатка с идеально прямой осанкой и лёгкой, почти кошачьей грацией.

На ней было длинное тёмно-зелёное пальто и черные кожаные перчатки. Чёрные волосы были собраны в гладкий узел, в прическе — традиционные для китаянок заколки.

— Господин Джейсон Орион Блэк? — голос звучал мягко, с лёгким китайским акцентом. — Меня зовут Линь Сюэ. Господин Чжан Чжэньфань просил передать, что я прибыла во исполнение договора.

В холле повисла пауза — Гарри и Гермиона, выглянувшие из гостиной, с любопытством уставились на гостью.

А хозяин дома прикидывал, какой пункт договора с боссом Триад имела в виду дама: она судмедэксперт или… невеста?

Впрочем, размышлять над этим сейчас он не собирался.

— Понимаю, — спокойно произнёс Джейсон, привычно оценивая гостью: четкая, выверенная походка, уверенный взгляд, магический фон плотный, тёмный. — Прошу вас, мисс Линь, пройдёмте в кабинет, побеседуем в приватной обстановке.

Он посторонился, пропуская гостью. Они прошли по старинному коридору, и Джейсон галантно открыл перед леди дверь в кабинет, позволив ей войти первой, а затем вошёл сам. Когда они оказались внутри, дверь закрылась, и замок щёлкнул сам собой, окончательно отрезая происходящее в кабинете от любопытных детишек и любых возможных свидетелей.

Солнце клонилось к закату, окрашивая вершины гор в медно-золотистые тона. Воздух был свеж и прозрачен, с едва уловимым ароматом хвои и сырой земли. Над лесистыми склонами лениво проплывали клочья облаков, а где-то внизу шумел горный ручей, напоминая о близкой ночи.

Лагерь Джейсон разбил под старыми разлапистыми елями, чьи ветви укрывали его от посторонних глаз. Блэки всегда славились умением подготовиться к любой ситуации, и их походное снаряжение не уступало военному. В арсенале имелись палатки с расширением внутреннего пространства — каждая по-своему уникальна.

Бывший агент выбрал самую практичную. По словам Кричера, она принадлежала некогда Арктурусу Блэку, старому охотнику и путешественнику, обожавшему африканские сафари. Внутри палатка поражала продуманностью: пять помещений — кухня, санузел, две спальни и кладовая для снаряжения. Всё строго, функционально, без излишеств. Остальные палатки, напротив, напоминали внутри миниатюрные особняки — с мягкими креслами, коврами и магическими каминами. Но для Джейсона они были бесполезны: в них не настроишься на работу и не испытаешь новое оборудование. Избыточные чары уюта лишь мешали защитным контурам.

В это путешествие он планировал начать практический этап обучения Поттера — с проверки уже имеющихся навыков и устранения пробелов. Для такого дела требовалась тишина, уединение и место, где никто не станет задавать лишних вопросов.

Он выбрал Албанию.

Ещё в прошлой жизни Борн знал эти места под другим именем — Про́клятые горы. Когда-то здесь скрывались террористы и бандформирования, устраивая схроны и базы в труднодоступных ущельях. Теперь, в 1994 году, Балканы вновь полыхали: в Югославии назревала гражданская война. До бомбардировок Белграда оставалось несколько лет, но беспорядки уже охватили пригороды, а Албанские Альпы стали прибежищем для тёмных личностей и контрабандистов.

Джейсон, как бывший агент и наёмник, видел в этом интересные возможности и преимущество. Где хаос и смута — там проще скрыться и заниматься своим делом. Для магических тренировок желающим остаться вне поля зрения лучшего места не найти.

— Мистер Блэк, мы что, сюда приехали, чтобы вы меня гоняли с утра до ночи? — устало спросил запылённый и злой Поттер, вытирая пот со лба.

— В том числе, — невозмутимо ответил Джейсон.

Когда стало ясно, что домашними тренировками дело не ограничится, Блэк достал через китайцев нелегальный порт-ключ и отправился с воспитанником в Албанию — на полевые испытания. В Про́клятых горах они жили уже третий день, и у Джейсона сложилось вполне определённое мнение о способностях Поттера. Оно было… удручающим.

Конечно, за последнюю неделю мальчишка заметно окреп: стал подвижнее, собраннее, но годы без малейшей физической подготовки и последствия травм, полученных в «лучшей школе Британии», не проходили даром. Времени катастрофически не хватало. Поэтому Джейсон добавил в распорядок дня гимнастику для насыщения тела магией и вместе с тем приступил к отработке стратегии поведения при встрече с огнедышащей тварью.

К вечеру Поттер валился с ног. Без поддерживающих зелий он бы не только рухнул от усталости, но и лёг спать голодным. Однако даже под гнётом изнуряющих упражнений неожиданно прорезалась старая гриффиндорская натура — жажда справедливости, от которой опытному агенту хотелось взвыть.

— Мистер Блэк, это же нечестно! — вспыхнул Гарри, сжимая кулаки. — Мы с вами отрабатываем задание первого тура, пусть и с иллюзорным драконом, а остальные увидят своих зверей только на турнире!

— С чего ты это взял? — спокойно, почти лениво протянул Джейсон. — У Диггори отец — сотрудник Министерства магии и не последний человек. Думаешь, там никто не принимает ставки, кто какого дракона получит? Уверяю тебя, Седрик знал о заданиях задолго до того, как бросил своё имя в Кубок.

— А остальные? Это же подсуживание! — не сдавался Поттер. — Так нельзя, это против правил!

— Когда британцев волновали такие мелочи? — хмыкнул Блэк. — Или, может, на обычных олимпиадах всё честно? Поверь, единственный, кто шёл на турнир вслепую, — это ты. Думаешь, Каркаров или помощник французского министра магии не знали программы испытаний заранее? Даже твой бывший дружок Уизли — брат драконолога, сопровождающего зверей на турнир. Сказал он тебе хоть слово об этом? А ведь вы виделись с его братом в Хогсмиде каждые выходные, а с Роном живете в одной спальне.

Гарри нахмурился, промолчал и остаток дня тренировался с удвоенной злостью. В его движениях не осталось прежней растерянности — лишь упрямое, почти яростное стремление доказать, что он не хуже других.

Несмотря на камин, уютно потрескивающий в палатке, Джейсон предпочитал разводить костёр прямо под открытым небом. Привычка, выработанная годами — никогда не знаешь, где окажешься и будут ли под рукой удобства. Выживать надо уметь в любых условиях.

Вечер опустился на лагерь мягким синим полумраком. Воздух был прозрачен и холоден, пах дымом, хвоей и сырой землёй. В небе уже зажигались первые звёзды. Гарри сидел у огня, вертя на шампуре заячьи тушки — подрумяненные, шипящие, источающие терпкий аромат дичи и специй. Джейсон, устроившись поодаль, доставал из золы печёную картошку, счищая с клубней горячую золу.

— Можно спросить? — нерешительно нарушил молчание Поттер.

— Разумеется, — спокойно отозвался наставник.

— А та восточная дама… зачем она приходила?

Джейсон на секунду замер, будто взвешивая, стоит ли отвечать. Потом тяжело вздохнул. Парень имел право знать, но его защита разума оставляла желать лучшего. Придётся действовать официально — через запрет наставника по магическому контракту.

— Прежде чем отвечу, — произнёс Блэк ровным голосом, — я накладываю запрет. Ты, Гарри Поттер, не имеешь права разглашать никому сведения, полученные от меня, Джейсона Блэка, твоего наставника. А также — любые подробности о событиях, происходящих в моём доме или с моими партнёрами. Это не каприз, а мера предосторожности.

Поттер, ошеломлённый серьёзностью интонации, вытаращил глаза, но всё-таки кивнул:

— Я понял, сэр.

— Отлично, — кивнул Джейсон, возвращаясь к спокойному тону. — Так вот. Мисс Линь Сюэ — маг и судебный эксперт по магической медицине. Я пригласил её, чтобы установить истинную причину смерти моего старшего брата Ориона и его сына Регулуса.

Мужчина замолчал, бросил в огонь ветку, и языки пламени на миг осветили его лицо — резкое, усталое, с тенью чего-то давнего и невысказанного.

— Их убили, — произнёс он наконец. — А для расследования нужны конкретные данные: время смерти, причина, калибр пуль, тип оружия… Впрочем, тебе, вижу, это не слишком интересно.

Гарри опустил взгляд.

— Поэтому, — продолжил Джейсон уже спокойнее, — мы договорились с мисс Линь об оборудовании в цоколе особняка полноценной прозекторской с магическим экранированием. Это позволит работать, не опасаясь постороннего вмешательства.

Поттер смог лишь выдавить из себя короткое:

— Вау...

Некоторое время он молча переворачивал дичь на шампуре, задумчиво глядя, как пламя облизывает подрумяненные куски мяса. Потом всё-таки решился:

— Мистер Блэк, а почему вы говорите, что те, кто называют меня героем, делают из меня... лоха?

Джейсон тихо усмехнулся, наивность подростка перестала его удивлять, осталась лишь усталость человека, видевшего слишком многое.

— Потому что, Гарри, — произнёс он спокойно, — эти люди хотят бесплатно решить свои проблемы твоими руками. Любая работа должна быть оплачена. Ладно, если ты решаешь собственные задачи, но когда берёшься за чужие — это уже должно стоить чего-то. Тебе хоть раз заплатили за то, что ты помог другим?

— Нет, сэр, — растерянно ответил парень. — Но ведь добро должно быть бескорыстным?

Блэк бросил в костёр ветку, наблюдая, как она вспыхивает и рассыпается искрами.

— Добро — может быть, — сказал он негромко. — Особенно если не тратишь на него свои силы, время и ресурсы. Только не путай добро с работой. Это две совершенно разные вещи.

Он повернулся к Поттеру, и в свете костра его глаза на мгновение блеснули сталью.

— Вот, к примеру, школа страдает от нападений василиска. Они наняли специалистов, вызвали наёмников, заплатили им? Нет. Администрация решила проблему руками ученика. Твоими руками. А потом даже не удосужилась оказать тебе нормальную медицинскую помощь. Это сделали мы с профессором Снейпом, помнишь?

Поттер кивнул, но не ответил. Взгляд его потух, словно внутри потихоньку угас огонёк. Он уставился на шампур, где подгорали заячьи тушки, и, кажется, даже не замечал этого.

Джейсон только вздохнул. Состояние когнитивного диссонанса его подопечного стало за последние три дня чем-то вроде нормы. Каждый новый день рушил одну иллюзию за другой, и парень ещё не научился жить без привычных заблуждений.

— Зайчатина готова, — вернул ученика в реальность Джейсон, доставая из сумки походные тарелки.

Гарри послушно убрал шампуры с углей, и некоторое время они ели молча. Только потрескивание костра и редкий треск шишек нарушали тишину. Но по выражению лица Поттера мужчина понял: в голове парня идёт работа.

Он дождался, пока ученик проглотит кусок, и внутренне приготовился к очередной порции вопросов.

— Мистер Блэк… — начал наконец Гарри, неуверенно глядя в сторону. — Вы хотите сказать, что директор Дамблдор, ну, тупо меня кинул?

Джейсон приподнял бровь.

— Почему же «тупо»? — спокойно отозвался он. — Вряд ли кто-то вообще это понял. Подумай: кто знал о твоих приключениях в подземельях?

— Ну… директор, — начал Гарри, морща лоб. — Ещё профессор Локхарт, но он… вряд ли вспомнит. Возможно, мистер Малфой.

Блэк замер, чуть наклонив голову.

— Стоп. Лорд Малфой? — уточнил он тоном, в котором послышалось лёгкое недоумение. — Каким образом он может быть в курсе?

Из сбивчивого рассказа Поттера мало что было ясно. Джейсон терпеливо дослушал до конца и тихо покачал головой.

— Так, давай по пунктам, — произнёс он. — Во-первых, лорд Малфой действительно аристократ, подданный Её Величества королевы Елизаветы Второй. Во-вторых, он член палаты лордов Британии — той самой, заседания которой твой дядя наверняка смотрит по телевизору. И в-третьих… зачем ему всё это? Подкидывать тетрадку маленькой девочке? Участвовать в потасовке с каким-то мелким служащим Министерства на Косой аллее? — Он хмыкнул. — Это даже не просто нелепо, это — абсурд.

Блэк чуть подался вперёд, глядя на ученика поверх кружки.

— Ты не возражаешь, если я уточню всё это у самого Малфоя?

Поттер пожал плечами:

— Если хотите, я могу позвать эльфа Добби.

— Подожди, — Джейсон встал, зашёл в палатку и через минуту вернулся с небольшой ловушкой для магических существ, напоминавшей маленькую стеклянную клетку с защитными рунами. — Теперь зови.

Гарри позвал домовика — и через мгновение перед ними с лёгким хлопком возник ушастый пучеглазый уродец.

Блэк не стал терять ни секунды: резким движением бросил вперёд ловушку. Раздалась короткая вспышка, и Добби, заверещав, оказался заперт внутри стеклянного куба.

— Урок первый, Гарри, — спокойно произнёс Джейсон, наблюдая, как эльф мечется за магическими прутьями. — Домовые эльфы — призванные духи. Они не существуют сами по себе: только в связке с родом или хозяином, который их вызвал. Если такой дух начинает наказывать себя — значит, с магией рода, его призвавшего, что-то не так. Либо кто-то пытался переподчинить его и заставить вредить прежним хозяевам.

Гарри нахмурился:

— Странно… У Рона семья чистокровная, и народу там много. Почему бы им не призвать себе эльфа? Он бы им пригодился.

— Хороший вопрос, — кивнул Джейсон. — Насколько я знаю, подобные ритуалы в магической Британии теперь запрещены. Да и энергии они требуют немало. У Уизли, скорее всего, просто не хватит магической силы на поддержание связи.

Он подошёл ближе, разглядывая пойманного Добби, и уголки его губ чуть дрогнули.

— Есть способ узнать, кому этот эльф принадлежит, — сказал он. — Правда, ритуал в Британии тоже под запретом… но, к счастью, мы не в Британии, а в Албании, не так ли?

Гарри кивнул, и в его взгляде мелькнул азарт. Правила — последнее, о чём он думал в такие моменты.

Джейсон достал из походной сумки серебряный кинжал — из тех, что используют в охоте на оборотней, но при определённых обстоятельствах он пригодится и в ритуале. Остриё блеснуло в свете пламени костра. Он порезал палец себе и затем Гарри, позволив каплям крови, упасть на землю между ними и клеткой. Несколько коротких строк на латыни — и воздух вокруг мальчика и эльфа засветился мягким голубоватым светом.

У Гарри ореол был чистым, ровным, а вот у Добби сияние переливалось с примесью мутных буро-серых пятен.

— Поздравляю, Гарри, — произнёс Джейсон, убирая кинжал. — Это твой домовик. Ты — последний из Поттеров, и этот эльф принадлежит твоему роду.

Об одном Джейсон благоразумно умолчал. Этот, на первый взгляд, простой ритуал позволял определить, принадлежит ли конкретный домовик одному из двух магов, участвующих в обряде. Догадаться о сути несложно, если знать природу этой искусственно созданной расы: эльф способен откликнуться лишь на зов своего истинного хозяина или члена рода, чьей магией он был воплощён.

А уж «освободить» подобное существо, просто сунув ему носок, было за пределами всякой логики. Но афера всё же состоялась, и теперь с последствиями предстояло разобраться Гарри самостоятельно.

— А эти пятна, сэр, вокруг Добби — это следы того, что его пытались переподчинить?

— Думаю, да. Чтобы восстановить вашу связь, завтра утром проведём стандартный обряд очищения для вас обоих. Заодно я расспрошу его о похождениях после гибели твоих родителей.

— Сэр, давайте сейчас. Я не устал, просто хочу знать, кто меня так не любит.

Джейсон махнул рукой: раз уж всё необходимое есть в наличии, можно и сегодня.

Подготовка заняла считаные минуты. На утрамбованной земле он начертил звезду магов, положил в центр клетку с домовиком, а рядом встал Поттер. В свете костра серебристые линии рун мерцали живым светом, будто шевелились. Ритуал вёл сам Джейсон как наставник и опекун.

Добби визжал, извивался, закатывал глаза, но постепенно вопли перешли в жалобный писк, а потом и вовсе стихли. Когда ритуал завершился, домовик дрожал, но его взгляд стал осмысленным и мягким, полным преданности.

— Ну что, попробуй выпустить его. Сразу увидим, получилось или нет, — сказал Блэк, стряхивая с пальцев остатки пепла.

Гарри осторожно открыл дверцу ловушки и позвал:

— Добби, иди сюда.

Эльф, неловко переступая короткими ножками, выбрался наружу.

— Гарри Поттер снова спас Добби от злого волшебника! Добби теперь служить своему настоящему хозяину! — пронзительно выкрикнул он, склонив голову.

— Скажи, кто тот злой волшебник, что хотел тебя украсть? — тихо спросил Джейсон.

Домовик мял длинные пальцы, не решаясь говорить, но всё же пролепетал:

— Добби поймала злая ведьма из семьи Дож. Она заставляла Добби делать плохие вещи… а он не мог ослушаться.

— Что же, многое становится ясно, — задумчиво произнёс Блэк, глядя в огонь.

— Что именно, сэр? — поднял глаза Гарри.

— Авторство аферы с дневником. Это Дожи. А Альбус просто прикрыл и подыграл своему дружку. И ты говоришь — обычный развод… Вон как заморочились. — Он кивнул на домовика. — Спроси его, кто подбросил Джинни тетрадку.

Гарри обернулся к эльфу, собираясь задать вопрос, но замер, увидев, как по морщинистым щекам Добби катятся крупные прозрачные слёзы.

— Учитель Гарри Поттера прав, — дрожащим голосом произнёс домовик. — Это Добби подбросил плохую тетрадку младшей предательнице крови...

— Кто велел тебе это сделать? — тихо спросил Гарри.

— Мистер Дож заставил Добби. Добби не хотел, но не мог ослушаться.

— Всё ясно, — коротко сказал Джейсон. — Давай заканчивать. Завтра у нас задачка посерьёзнее: драконов четыре, а мы отработали только одного, и то не до конца. Домовика оставь, пусть готовит нам еду.

Поттер просиял от радости. Джейсон не сразу понял, отчего ученик так воодушевился, — видимо, перспектива не возиться утром с костром и завтраком показалась юноше настоящим подарком.

Они вместе залили костёр, наблюдая, как дым поднимался в тёмное небо, и вернулись в палатку. Добби, старательно звеня посудой, мгновенно навёл порядок.

— Скажите, сэр… — начал Гарри, устраиваясь на походной кровати. — Вы знаете, почему Дожи так меня ненавидят?

— Разумеется, я знаю, — ответил Блэк, поправляя плащ и садясь напротив. — И тебе сто́ит запомнить: нужная информация может спасти жизнь. Всегда надо знать своих врагов — чего они хотят и почему.

— И что же нужно Дожам?

— Бизнес Поттеров. И их деньги, — спокойно сказал Джейсон. — Это долгий разговор, но мы с тобой разберёмся во всём, когда вернёмся. Сейчас артефактные мастерские захвачены Дожами, но лишь до твоего совершеннолетия. И, надеюсь, ты понимаешь, что живым ты им не нужен. Теперь видишь, зачем им требовалась вся эта история с черно-магическим дневником и глупой первокурсницей из Гриффиндора?

Гарри сжал кулаки.

— Сэр, я обязательно выживу в первом туре. И верну мастерские.

— Думаю, выживешь, — с лёгкой усмешкой ответил Блэк. — А мастерские… с этим мы позже что-нибудь придумаем.

Он потянулся, приглушил свет фонаря и, прежде чем пойти в свою спальню, бросил коротко:

— Спи. Завтра день будет тяжёлый.

В палатке стало тихо. За тонкой тканью шумел ветер, свистели ночные птицы. Пламя костра окончательно угасло, и только редкие искры вспыхивали в темноте.

Джейсон ещё долго не сомкнул глаз. Он слушал ровное дыхание Гарри и думал, как быстро наивность может дать хороший результат, если направить её правильно.

В Англию они вернулись за два дня до первого тура.

Джейсон поймал себя на мысли, что за прошедшие две недели его ученик будто повзрослел на несколько лет.

Гарри изменился. Лицо осунулось, взгляд стал твёрже, спокойнее. В нём появилось что-то от наставника — собранность, внутренняя уверенность и холодный расчёт. Теперь он двигался иначе: точно, без суеты, с тем самым контролем, который отличает наёмников и бойцов от обывателей.

Джейсон был доволен. Конечно, за столь короткий срок невозможно сотворить чудо, но результат превышал все ожидания. Главное — в Поттере просыпалась здоровая прагматичность. Он начал задавать правильные вопросы, смотреть на людей без привычного доверчивого восторга. Первые взрослые шаги, без розовых очков.

Особняк на Гриммо-плейс встретил хозяина привычным полумраком, запахом пыли и магии. Дом словно вздохнул при его возвращении: щёлкнули замки, вспыхнул свет в канделябрах, где-то в глубине раздалось недовольное бурчание Кричера.

Всё встало на свои места.

Первое утро дома началось, как и положено, с завала дел и выполнения старых обязательств. Стоило Джейсону спуститься в столовую, как его встретила первая забота — Нимфадора Тонкс. Несостоявшаяся стажёрка Аврората сидела за длинным столом с чашкой кофе и свитком из библиотеки, волосы — темно-каштановые, лицо усталое, но упрямое.

— Доброе утро, мисс Тонкс, — вежливо произнёс Джейсон, подходя ближе. — Рад видеть, что вы держитесь себя в форме. Как идут дела? И что собираетесь делать после окончания Академии?

— Если честно, я не знаю, — девушка пожала плечами, словно сама удивляясь собственным словам. — Впервые за долгое время моё лицо не меняется по сто раз на дню. И, кажется, я наконец выбрала себе имя. Но Кричер сказал, что давать имена — это право главы рода. Поэтому... можно вы будете звать меня Стелла?

Джейсон едва заметно усмехнулся. В сущности, ему было безразлично, как зовут очередную даму из семьи Блэков. Его самого за годы службы называли как угодно — и на каждое имя у него находился свой паспорт, а то и несколько. Но опыт подсказывал: для женщины выбор имени — это нечто более важное, попытка идентифицировать себя. Поэтому мужчина ответил максимально корректно и мягко:

— Хорошее имя. Стелла Нимфадора Блэк-Тонкс, тебе подходит.

Она едва заметно улыбнулась — светло и радостно. Волосы девушки, тёмно-каштановые, теперь не переливались всеми цветами радуги в зависимости от настроения; черты лица стали устойчивыми, словно нашли идеальную форму после долгих метаний. В этом новом лице было многое от старинных портретов Блэков: особенно от тётушки Вальбурги, чья живая картина висела посреди холла в тяжёлой раме.

В этот момент дверь в столовую распахнулась, и на пороге появилась Гермиона. Лёгкая улыбка осветила её лицо.

— Доброе утро, сэр. Привет, Стелла, — она чинно села рядом с Джейсоном, ловко развернула салфетку и положила её себе на колени. — А где Гарри?

— Доброе утро, Гермиона, — отозвался Джейсон, наливая себе чай. — Он отсыпается. Завтра первый тур. Сегодня парень восстанавливает силы и готовится.

Завтрак протекал спокойно. В старинной столовой царил редкий для этого дома уют — приглушённый свет, запах кофе, мягкий звон посуды. Тишину нарушил лишь тихий хлопок — и рядом с Джейсоном материализовался Кричер.

— Главе древнейшего и благороднейшего рода Блэк пишет полукровка Дамблдор, — торжественно провозгласил домовик и с глубоким презрением протянул письмо на серебряном подносе.

Джейсон устало вздохнул.

— Отнеси мне в кабинет, Кричер. И не выделяй у диктатора магической Британии его статус крови, — холодно произнёс он, не поднимая глаз от чашки.

Обе девушки изумлённо вскинули головы. Первой не выдержала Стелла — в голосе прозвучало и недоумение, и едва скрытая тревога:

— Почему это Дамблдор — диктатор?

Джейсон отставил чашку и посмотрел на неё с холодным спокойствием.

— А кто же, мисс Стелла? Скажи лучше ты, Гермиона, — он повернулся к девушке, — как называется в обычном мире человек, совмещающий три высокие должности сразу?

— Э-э... коррупционер? — Гермиона задумалась, потом вздохнула и кивнула. — Хотя… вы правы, сэр. Так обычно поступают диктаторы после переворотов.

— Вот именно, — сухо ответил Блэк. — Так, я сейчас иду работать. А ты, Гермиона, займись со Стеллой. Вам обеим будет оплачено любое образование при условии полного завершения курса. Поэтому подумайте, куда хотите поступить и чем будете заниматься. Для Стеллы это особенно важно.

Нимфадора — теперь уже Стелла — быстро подняла взгляд от чашки.

— Сэр, — начала она торопливо, — моя мама, Андромеда, хотела бы поговорить с вами. Это возможно?

Джейсон откинулся на спинку стула, обдумывая расписание. Ближайшие дни были расписаны по минутам: турнир, приёмы, дела с триадами, подготовка. Только сегодняшний вечер оставался относительно свободным.

— Пусть приходит сегодня на ужин, — наконец ответил он. — Постараюсь быть дома.

Он поднялся и направился к выходу. Мысли его уже вертелись вокруг предстоящей встречи с Дамблдором. Вот с кем точно придётся столкнуться лицом к лицу, и очень скоро.

В кабинете Блэк устроился в высоком кресле у камина и принялся разбирать почту.

Письмо от мистера Дамблдора не содержало ни чар, ни следов зелий — лишь безупречно вежливое приглашение на беседу в директорский кабинет сегодня же.

Джейсон коротко усмехнулся, нацарапал ответ и через четверть часа отправил письмо обратно. Пламя в камине вскоре изменило оттенок на мягко-зелёный: предложение было принято.

— Кричер! — окликнул он домовика. — Пойдёшь со мной к директору Хогвартса под невидимостью. Понял, старина?

Паранойя бывшего агента никуда не делась. Именно она в прошлом позволяла дольше оставаться живым — и в той жизни, и в этой.

Перемещения через камин мужчине не нравились: резкий запах сажи, мгновенная потеря ориентации, ощущение чужого пространства. Но выбирать не приходилось.

Через несколько секунд Джейсон вышагнул из пламени директорского камина в Хогвартсе.

Кабинет встретил его величием старого университета: высокие своды, окна в цветном стекле, огромные книжные шкафы, доверху заставленные фолиантами в кожаных переплётах с золотым тиснением.

Джейсон невольно отметил: интересно, сколько книг в этой комнате были изъяты из старинных библиотек разорённых родов?

За массивным столом из красного дерева восседал сам хозяин — почтенный белобородый старец в тёмно-синей бархатной мантии, усыпанной серебряными звёздами. На полках, столах и даже на подоконниках вокруг него мерцали и жужжали всевозможные артефакты, создавая ощущение оживших механизмов.

Блэк мельком усмехнулся. Он уже видел нечто подобное — в прошлой жизни, в кабинете Альберта Хирша, руководителя проекта «Тредстоун». Тот тоже мастерски пользовался декорациями: безвредные семейные фото, уютные мелочи — и ни намека на хищника, каким он был на самом деле.

И здесь всё то же самое, отметил про себя Джейсон. Куча двигающихся безделушек отвлекает внимание, создаёт ореол рассеянного чудака. И поневоле забываешь, что перед тобой не просто директор школы, а верховный судья, глава британской делегации в МКМ. И, между прочим, министр магического образования страны, каковыми являлись все директора Хогвартса.

— Доброго дня вам, мистер Блэк, — поприветствовал его старик мягким голосом, пристально рассматривая гостя поверх очков-полумесяцев. — Благодарю, что так быстро откликнулись на мою просьбу о встрече.

— И вам доброго дня, мистер Дамблдор, — вежливо ответил Джейсон, подходя ближе. — Я только вернулся в Британию, график у меня плотный, поэтому решил не тянуть с визитом. Раз уж выдалась свободная минутка.

Он не стал занимать предложенный жёсткий стул у директорского стола, а выбрал кресло у камина — то самое, что предназначалось скорее для хозяев, чем для гостей.

«Школьные годы давно позади, — с усмешкой подумал Джейсон, устраиваясь удобнее. — И на службе я сейчас не числюсь».

Дамблдор внимательно следил за тем, как Джейсон устраивается в кресле. Взгляд старика был по-прежнему мягок, но в его спокойствии чувствовалась ощутимая настороженность.

— Что же, мистер Блэк, — начал он наконец, чуть наклоняя голову, — приятно видеть вас в добром здравии. И, смею заметить, вы произвели в последнее время немало… волнений в нашем академическом сообществе.

— Правда? — Джейсон приподнял бровь и неторопливо достал из внутреннего кармана портмоне, будто просто проверяя шов. — Вы, наверное, о том, что я забрал на обучение двух студентов?

— Именно, — кивнул директор. — Это вызвало вопросы у некоторых членов Совета попечителей. Двух учащихся — и обоих без согласования с директором.

— Разрешите уточнить, — тон Джейсона был безупречно вежлив, но каждое слово он обдумал заранее. — Девушка, Гермиона Грейнджер, моя родная племянница. Второй студент — Гарри Поттер, мой воспитанник, находящийся под официальной опекой рода Блэк. Все документы оформлены, копии направлены вам и в Министерство магии. Британские законы соблюдены, насколько мне известно.

На мгновение между ними повисла тишина, нарушаемая лишь мягким жужжанием блестящих механизмов на столе. Дамблдор чуть склонил голову, и в его голубых глазах мелькнула искорка интереса.

— Вы весьма предусмотрительны, мистер Блэк. Я получил оба письма, но, признаться, рассчитывал на личное обсуждение. Вопрос всё же касается Гарри Поттера, и его участие в Турнире Трёх волшебников — это дело исключительной важности.

Джейсон откинулся в кресле, сцепив руки.

— Если вы хотите узнать, будет ли он участвовать — да, будет.

— Даже после того, как к нему отнеслись другие дети?

— Тем более после этого, — коротко ответил Блэк. — Мальчику нужно доказать, что он способен выстоять сам. Турнир даст ему такую возможность.

Дамблдор кивнул, но взгляд его стал более внимательным, изучающим. Он словно пытался уловить, где именно заканчивается привычная прямолинейность Джейсона и начинается расчётливость Блэков.

— Знаете, я рад, что Гарри находится под вашим присмотром, — наконец произнёс он, чуть улыбнувшись. — Говорят, вы обучаете его… весьма специфическим дисциплинам.

Джейсон усмехнулся краем губ.

— Если вы имеете в виду ремесло наёмника, — сказал он спокойно, — то да. Я учу его выживать. В мире, где даже самые светлые маги не всегда играют по правилам.

Старик улыбнулся чуть шире.

— Прекрасно сказано, мистер Блэк. Думаю, вы понимаете, насколько важно, чтобы юный Поттер не утратил… гуманности в этом процессе.

— Поверьте, директор, — ответил Джейсон, поднимаясь, — я, как никто, знаю, сколько стоит человеческая жизнь. И не намерен превращать мальчишку в оружие.

Он встал, чуть поклонился собеседнику, готовясь к уходу.

Дамблдор поднялся в ответ, вежливо протянув руку.

— Рад, что мы понимаем друг друга.

— Надеюсь, — тихо сказал Блэк, пожимая ладонь.

Когда он шагнул в камин, взгляд старика всё ещё ощущался на затылке — показательно мягкий, но цепкий, как у любого опытного политика, просчитывающего ходы на несколько партий вперёд.

«Слишком доволен, — отметил про себя Джейсон, исчезая в зелёном пламени. — Уж не потому ли, что я делаю именно то, что ему выгодно?»

Вернувшись домой, Джейсон прошёл в свой кабинет и с облегчением прикрыл за собой тяжёлую дверь. Тишина особняка, нарушаемая лишь ровным тиканьем старинных часов, после перегруженного магией кабинета Дамблдора казалась целительным бальзамом.

Он опустился в массивное кресло за своим письменным столом и на мгновение задержал взгляд на полированной поверхности. Невольно вспомнился стол директора — излишне вычурный, утопающий в артефактах. А его, Джейсона, стол был деловым, строгим, рациональным, без малейшего налёта сентиментальности.

Джейсон тихо усмехнулся.

Слишком доволен старик...

Но тут же отогнал мысль. Не время размышлять об этом. У него достаточно забот, важно только собственное видение происходящего, а дел — хоть отбавляй. Надо работать, а не рефлексировать.

Джейсон взял первую папку из аккуратной стопки — отчёт доктора Линь о вскрытии. Бумага пахла чернилами и дезинфицирующими растворами. Мужчина быстро пролистал первые страницы — почерк доктора был безупречен, чёток, изложение фактов строго логичное. Дела не ждали.

Время до ужина пролетело незаметно. За окном уже сгущались сумерки, когда в дверь негромко постучали.

— Войдите, — произнёс он, не отрываясь от письма господину Чжану.

Дверь открылась, и в кабинет шагнула высокая женщина с густыми тёмными волосами, уложенными в элегантную причёску. Её глаза, чистые и небесно-голубые, сразу привлекли внимание.

— Добрый вечер. Я… Андромеда, — тихо произнесла она, чуть неуверенно.

— Проходите, я вас ждал, — спокойно ответил Джейсон, откладывая перо.

Она сделала несколько шагов вперёд, взгляд её скользнул по комнате — по строгим полкам, старинным часам, по аккуратно разложенным бумагам на столе. Было видно, что женщине хорошо знакома эта комната с её сдержанной обстановкой, в которой чувствовались порядок и сила.

— Как я могу к вам обращаться? — спросила она после короткой паузы.

— Извините, — мягко сказал мужчина, вставая. — Джейсон Орион Блэк. Можете называть меня по имени — мне так привычнее. Мы с вами, к слову, родственники. Вы мне племянница, а ваша дочь — внучатая племянница. Это я увидел на семейном гобелене.

Он говорил спокойно, с американским акцентом, и, вместе с тем, внимательно следил за выражением её лица. Андромеда слушала, чуть нахмурив брови, всё ещё не до конца веря этому человеку.

— У вас ко мне какое-то дело? — осторожно напомнил о себе Джейсон, возвращая даму из задумчивости.

— Да, — произнесла она после паузы. — Вы ведь глава рода Блэк? Вы могли бы… снова ввести меня в род?

— Вас, собственно, никто и не изгонял, Андромеда, — спокойно ответил он. — Если судить по гобелену, вы просто вышли замуж и сменили фамилию на Тонкс.

— Это правда? — в её голосе звучала почти детская надежда.

Мужчина пожал плечами:

— А зачем мне вам лгать?

Она опустила глаза, затем — уже твёрже — сказала:

— Я просто хотела бы получить развод.

— И что вам мешает? — спросил Джейсон искренне, не видя в её просьбе ничего сложного.

Андромеда удивлённо посмотрела на него — будто впервые увидела человека, для которого всё действительно просто.

— Вы не знаете? — Андромеда посмотрела на него с лёгким удивлением. — Магический брак может расторгнуть только глава рода, если у супругов таковой имеется. Мой брак с самого начала был… неудачным. Сначала — подростковые чувства, потом дядя Орион настоял, чтобы я вышла за Теда. Он считал, что это спасёт мне жизнь.

— Он рассудил правильно, — тихо ответил Джейсон. Недавно прочитанный отчёт патологоанатома прекрасно объяснял тревогу прежнего главы. — Блэков методично уничтожали. Не буду скрывать — всё может повториться.

Андромеда кивнула, её лицо посерьёзнело.

— Я хочу помочь. Мы с Тедом слишком разные люди, да и Орден Феникса… — она замялась, подбирая слова. — Меня не привлекает.

— Вы ведь понимаете, — спокойно произнёс Джейсон, — что я вижу вас впервые и обязан подстраховаться на случай предательства?

Почему-то после этих слов лицо женщины просветлело — будто именно этой прямоты она ждала.

— Я могу быть вашим секретарём, — предложила она. — И готова дать все необходимые клятвы.

— А что вы хотите взамен?

— Кроме проживания в защищённом доме и зарплаты? — уточнила Андромеда, чуть приподняв подбородок. — Оплату обучения дочери и, если возможно, её устройство… подальше от аврората.

Блэк усмехнулся, откинувшись в кресле:

— Миссис Тонкс, всё это я уже предложил вашей дочери. Сейчас она выбирает направление обучения. Ей помогает моя племянница — Гермиона, дочь Мариуса Блэка.

Андромеда озадаченно смотрела на нового главу рода. Этот человек не имел ничего общего с Орионом. Странно было видеть в кабинете дяди незнакомца — молодого, собранного, с американским акцентом и холодным, пронзительным взглядом. В нём ощущалась опасность, порода и сила, к которой британские Блэки не привыкли.

Такого главы у рода ещё не было.

— Меня всё устраивает, — наконец сказала она.

— Прекрасно, — кивнул Джейсон. — Когда вы готовы приступить к обязанностям моего помощника?

— Чем скорее вы разведёте меня, тем скорее приступлю.

Мужчина поднялся, подошёл к старинному секретеру и достал из него тяжёлый фолиант в тёмном переплёте без названия. Перелистал несколько страниц и остановился на одной, только ему известной.

Андромеда с уважением посмотрела на книгу.

«Кодекс рода», — подумала она.

Джейсон захлопнул фолиант, решительно встал и распахнул дверь.

— Пойдёмте, — коротко бросил он. — Нечего время тянуть. Если, конечно, не передумали.

Андромеда на мгновение задумалась, потом выпрямилась и последовала за ним. Они вышли в коридор, где свет магических ламп мягко отражался в полированном дереве панелей. Тени двух фигур скользили по стенам, словно ожившие призраки прежних Блэков.

В конце галереи распахнулась массивная дверь в зал с гобеленом. В воздухе здесь стоял запах пыли, старого серебра и магии, впитанной в камень.

Огромное полотно, сплетённое из тысяч нитей, словно дышало — живое, гордое, хранящее историю рода Блэк. Джейсон остановился перед ним, достал из внутреннего кармана палочку и провёл ею над тканью — нити вспыхнули золотистыми искрами, оживая под его прикосновением.

— Подтверждаю полномочия главы рода, — произнёс он ровно. — Андромеда Блэк-Тонкс просит расторжения брака с магом Эдвардом Тонксом. Причина: несовместимость и отсутствие наследственной магии в линии супруга.

Нити на гобелене дрогнули. Фамилия «Тонкс» вспыхнула тусклым светом, а затем медленно потускнела, стираемая самой тканью и магией рода. Осталась только «Андромеда Блэк» — её имя вернулось туда, где и должно было быть изначально.

Андромеда стояла рядом, не отводя взгляда. В её глазах отражалось облегчение и что-то похожее на печаль — отголосок прожитых лет и несбывшихся надежд.

— Всё, — тихо сказал Джейсон, опуская руку. — Вы снова мисс Блэк.

Она выдохнула и едва заметно улыбнулась:

— Спасибо.

— Завтра оформим бумаги официально. Вы сами этим и займётесь, пока я с воспитанником буду на турнире. После этого сможете приступить к остальным обязанностям. Учтите — работы очень много.

Андромеда кивнула, чуть поклонилась и направилась к выходу.

Когда дверь за ней закрылась, Джейсон остался один в зале. Несколько мгновений он молчал, глядя на гобелен, где золотые нити снова сплелись в цельный узор.

— Род оживает, — произнёс он вполголоса. — Посмотрим, что принесёт нам день грядущий.

Он развернулся и вышел из зала, шаги гулко отозвались под сводами. За окном медленно сгущались сумерки — мягкий свет растворялся в окнах, словно вечер сам закрывал глаза старого дома.

Завтра уже ждали новые встречи, решения и опасности. Но сегодня — только тишина и работа.

Трибуны гудели, переливаясь волнами голосов, пёстрых флагов и вспышек заклинаний фейерверков. Казалось, само небо вибрировало от восторга тысяч зрителей, собравшихся на стадионе Хогвартса, чьи каменные стены, возможно, помнили ещё турниры прошлых веков. В мире магов не так много зрелищ, способных вызвать подобный ажиотаж, и Турнир Трёх Волшебников — событие, которое невозможно пропустить. Даже те, кто притворялся равнодушным, сегодня спешили занять места повыше: каждый жаждал увидеть первый тур, где решится, кто достоин славы, а кто падёт под взглядами тысяч свидетелей.

Солнце стояло в зените, заливая арену золотистым светом. Магические знамёна трёх школ — Хогвартса, Шармбатона и Дурмстранга — реяли над стадионом, меняя цвета и извергая снопы искр. Воздух был наполнен запахом жареных каштанов, сливочного пива и едва уловимым озоном. Торговцы в проходах между рядами выкрикивали названия сувениров, дети визжали от восторга, а взрослые волшебники обменивались ставками и прогнозами.

В VIP-ложе, отделённой от остального стадиона мерцающим хрустальным сиянием защитных чар, восседал Джейсон Орион Блэк. Ложа располагалась на возвышении, откуда открывался превосходный обзор на всю арену. Её интерьер отличался сдержанной роскошью: тёмное дерево, бархатные кресла с высокими спинками, столики из полированного обсидиана, на которых слуги расставляли бокалы с эльфийским вином и изысканные закуски.

На Джейсоне был безупречно сшитый тёмный костюм из дорогой ткани, поверх которого ниспадала мантия с едва заметным серебряным рунным шитьём по вороту — древние защитные символы рода Блэк. Всё в его облике соответствовало статусу главы древнего рода: безупречная осанка, невозмутимое спокойствие, холодный серый взгляд, излучающий сдержанную силу. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, подчёркивая аристократические черты лица.

Но мало кто мог предположить, что под безупречно выглаженной рубашкой скрывался артефактный бронежилет из драконьей кожи, усиленный рунными цепями и пластинами самородного серебра. Каждая руна была вырезана лично Блэком и активировалась при малейшей угрозе.

Паранойя, въевшаяся в подкорку за годы оперативной службы в прошлой жизни, не отпускала и здесь, в новой реальности. Каждое украшение, каждый предмет одежды имел своё практическое предназначение. Кольца на правой руке — не просто фамильные драгоценности, но и боевые артефакты, которые одним движением магии превращались в усиленный кастет. В подошвах сапог из драконьей кожи прятался набор метательных ножей, сбалансированных с точностью до грамма и с заклинаниями возврата. Запонки служили портключами для экстренной эвакуации. И это был лишь малый арсенал из того, что Джейсон носил при себе постоянно.

На подобных массовых мероприятиях глава рода Блэк предпочитал быть не просто богатым обывателем, наслаждающимся зрелищем, а вооружённым до зубов наблюдателем, готовым к любому развитию событий.

Справа от него, степенно положив обе руки на набалдашник трости из чёрного дуба, восседал лорд Монтегю — величественный старик с лицом, словно высеченным из мрамора. Его седые волосы поблёскивали в солнечных лучах, отражённых и усиленных куполом защитных чар. Глаза лорда внимательно изучали арену, а тонкие губы были сжаты в привычную линию аристократического неодобрения.

Слева от Джейсона сидел Северус Снейп, декан Слизерина, сосредоточенный и непроницаемый, как всегда. Его чёрные одежды сливались с тенью, а бледное лицо с крючковатым носом оставалось бесстрастным. Только тёмные глаза выдавали напряжённое внимание — Снейп отслеживал каждое движение на арене. Его длинные пальцы лежали на подлокотнике кресла, готовые в любой момент выхватить палочку.

Дальше располагался лорд Люциус Малфой, чей настороженный взгляд то и дело скользил по Джейсону с едва уловимой опаской. Малфой был одет с характерной для него элегантностью — светло-серая мантия с изумрудной отделкой, платиновые волосы ниспадали на плечи идеальными волнами. Его рука с тростью-змеёй покоилась на коленях, но пальцы время от времени сжимались на рукояти. Казалось, лорд Малфой пытался определить: союзник перед ним или потенциальная угроза? Политическое положение Блэков за последнее время изменилось настолько радикально, что старые расклады сил больше не работали.

Ложа была переполнена представителями старых родов. Гербы, фамильные печати, кольца с гравировкой, мантии из дорогих тканей — всё здесь дышало респектабельностью и скрытыми договоренностями. Каждое рукопожатие, каждый кивок, каждая фраза имели значение. Здесь заключались сделки, плелись интриги и определялось будущее магической Британии.

Из соседнего сектора, где располагались менее влиятельные, но всё же значимые семьи, Торфин Роули — ныне осторожный нейтрал — коротко, по-военному кивнул Джейсону. Остальные присутствующие лишь поглядывали украдкой, стараясь не привлекать внимания, но явно обсуждая главу Блэков шёпотом за веерами и бокалами вина.

Фамилия Блэков всегда была окружена легендами и скандалами — своеобразная репутация, древняя магия, непредсказуемость поведения. А новый глава рода вызывал одновременно любопытство и тревогу. Слишком молод и независим, а значит, опасен. И совершенно не вписывается в привычные схемы влияния и контроля. Что хорошего можно ждать от янки?

Джейсон ощущал эти взгляды кожей и затылком — навык, отшлифованный годами работы под прикрытием. Лицо мужчины оставалось безмятежным, лишь лёгкая улыбка касалась губ. Пусть лайми гадают и строят теории. Главное — чтобы никто не догадался, насколько очевидны для него их игры. Над ареной, где купола чар серебрилась в лучах солнца, возвышался президиум. Там, словно на вершине пирамиды, восседал Альбус Дамблдор — в тёмно-лиловой мантии, расшитой звёздами. Он выглядел всё тем же благодушным старцем, но Джейсон видел за этим фасадом холодный расчёт опытного политика. Седая борода, мягкий голос, доброжелательная улыбка — всё это было частью выверенного имиджа и мастерски отточенного годами опыта общения с электоратом.

Ещё полчаса назад директор бросил на Джейсона взгляд, в котором сквозило лёгкое неодобрение. Ему явно не нравилась новая манера держаться четвёртого чемпиона — Гарри Поттера. Парень был слишком спокоен и собран, отлично экипирован для предстоящих испытаний, и в глазах его уже не было прежней наивной искры.

«Пусть недоволен», — усмехнулся про себя Джейсон, наблюдая, как на арену опускается мерцающий купол заклинаний. Значит, он всё делает правильно. Этот турнир покажет, чей метод воспитания эффективнее.

Самому наёмнику было плевать на чужое одобрение — хоть с Астрономической башни, хоть из министерских кабинетов. Он достаточно повидал за обе жизни, чтобы зависеть от мнений обывателей и политиков.

Его ученик, стоящий на арене, выглядел приемлемо. На парне — специальный костюм охотника за магическими тварями, сшитый из драконьей кожи: плотной, гибкой, пуленепробиваемой. Швы и стыки усилены защитными чарами, а на вороте темнели символы древних рун.

Когда Людо Бэгмен, округлив глаза, возмутился — мол, это нарушение правил, — юноша лишь пожал плечами. Джейсон бросил на чиновника бесстрастный, ленивый взгляд и произнёс:

— Это его одежда. Голым против дракона он не пойдёт.

Интонация была настолько равнодушной, что спорить стало бессмысленно. Бэгмен замялся, пробормотал что-то невнятное и предпочёл сделать вид, что ничего не слышал. Опыт подсказывал: связываться с Блэком, тем более с наёмником, — себе дороже.

На арене тем временем начался первый тур. Седрик Диггори, вооружённый лишь палочкой и юношеским энтузиазмом, метался между валунами, безуспешно пытаясь отвлечь внимание дракона. То превращал камни в псов, то заставлял их вспыхивать искрами. Воздух дрожал от жара и рёва.

Джейсон наблюдал за происходящим, когда внезапно ощутил лёгкое прикосновение к руке. Маленькая лапка Кричера незаметно вложила в его ладонь крошечный камень — полированный, тёплый авантюрин.

Значит, операция прошла успешно.

Отлично. Сейчас он на виду у сотен свидетелей, под пристальным вниманием прессы и глав родов. Никто не свяжет его с внезапно вспыхнувшей и выгоревшей дотла магической лабораторией.

Эту акцию Джейсон готовил давно. Часть Блэков, как и многих других магов, погибла из-за редкой заразы — драконьей оспы, уродующей тела и разрушающей магические ядра. За то короткое время, что он находился в Британии, бывший агент вычислил виновных и источник заражения. Оставалось только выжечь эту мерзость до основания.

Всё необходимое оборудование он получил вместе с грузом из Мексики. Компоненты, алхимические реагенты, редкие смолы и кристаллы — всё пошло в дело. В подвале на Гриммо Джейсон собственноручно собрал зажигательные боеприпасы. Смесь была его личным изобретением — гибрид напалма и рунической формы заклинания адского пламени. Она не оставляла следов, сжигая всё до праха.

Удобно иметь недвижимость, недоступную для Министерства. Ещё удобнее — память и навыки, которых здесь никому не известны.

«Жаль, — подумал он с сухой усмешкой, — что в прошлой жизни такого не было. Тогда всё решали пули и тактика и не было места, где можно отсидеться. Теперь — огонь и руны. Но суть та же: устранить угрозу до того, как она устранит тебя».

— У вас будет время для разговора? — тихо спросил Северус Снейп, едва наклонившись к уху Джейсона. Его голос звучал ровно, но в прищуре чёрных глаз читался немой вопрос.

— Разумеется. После состязаний, — ответил тот спокойно, не отрывая взгляда от арены.

Трибуны взорвались шумом: аплодисменты, свист, восторженные выкрики. Толпа приветствовала Делакур — лёгкую, как свет, и ослепительно прекрасную. Её мантия переливалась серебром на солнце, и тысячи глаз следили за каждым её движением, словно зачарованные. Воздух дрожал от восхищённых вздохов и вспышек колдокамер.

Джейсон оставался неподвижен. Чары Вейл на него не действовали, слишком много смерти он видел в своей жизни. И пролил реки крови за годы работы в Лэнгли, эмоции он научился блокировать еще тогда. Блэк ждал одного — выступления своего ученика.

По полученным данным, Гарри должна достаться хвосторога — коварная, непредсказуемая зверюга с пламенем, прожигающим камень насквозь. Хорошая проверка для начинающего бойца. Костюм охотника из драконьей кожи, выбранный по настоянию Джейсона, подходил идеально: плотная, гибкая броня защищала от жара и когтей, совсем не сковывая движений. «Если выдержит первые три секунды — выживет», — мысленно прикинул он, оценивая расстояние от гнезда до дракона.

Время шло, участники сменяли друг друга, и вот, наконец, настала очередь Поттера. Толпа стихла, словно ветер внезапно утих перед бурей. На арену вышел не мальчишка — а юный воин. Спина прямая, сосредоточенный взгляд, точные и уверенные движения. Даже в этой тишине Джейсон слышал, как Гарри выравнивает дыхание — привычка, вбитая совместными тренировками.

Гарри коротко вскинул палочку, приветствуя судей, — и в следующее мгновение исчез, применив чары невидимости.

В трибунах пробежала волна недоумения. Кто-то прыснул со смеху, кто-то зашёптался, гадая, не струсил ли четвёртый чемпион. Но Джейсон лишь прищурился: всё шло по плану. «Одна ошибка — и он станет факелом. Но парнишка не ошибётся».

Воздух над ареной дрогнул — и совсем рядом с драконом возник еле заметный силуэт. Мгновение — и Гарри уже наносил удар: заклинание потоком синего света сорвалось с кончика палочки, ударяя чудовище в грудь. Рёв, взрыв горячего воздуха, ослепительная вспышка — и хвосторога на мгновение замерла, парализованная чарами.

Этих секунд оказалось достаточно. Поттер сорвался с места, метнулся к гнезду, схватил золотое яйцо и, не оглянувшись, исчез в наколдованном облаке густого тёмного дыма. Запах озона и жжёного камня ударил в ноздри, заставляя зрителей отпрянуть.

На арене воцарилась тишина. Толпа словно забыла, как дышать.

Первым поднялся Джейсон. Он медленно захлопал в ладони — отчётливо и размеренно. Этот звук нарушил напряжённую тишину. Один хлопок, второй, третий — и за ним, словно по команде, зааплодировал весь стадион.

Шум нарастал, ревел, захлёстывал пространство. Людо Бэгмен возбуждённо прыгал на месте, размахивая руками, будто пытался взлететь. Дамблдор улыбался своей мягкой, чуть лукавой улыбкой, но в глубине его глаз Джейсон уловил настороженность. «Он не ожидал такой чёткости. Никто не ожидал».

Джейсон не улыбался. Он наблюдал, как дым над ареной рассеивается, а солнце играет на камнях. Парень справился — чётко, хладнокровно, без единой ошибки. Задание выполнено безукоризненно.

Он выбрался с трибуны, поправил мантию и направился вниз, к палаткам участников. Нужно поддержать ученика: Гарри доказал всем, что не зря зовется подопечным мастера наёмника.

За палаткой целителей, где в воздухе витал лёгкий запах целебных трав и свежесваренных зелий, Джейсона перехватил Северус Снейп. Декан Слизерина появился бесшумно, словно материализовался из тени, отбрасываемой полотнищем палатки. Едва заметно кивнув в сторону, подальше от снующих волшебников и любопытных репортёров, он отгородил пространство вокруг них заклинанием приватности.

— У нас проблемы, мистер Блэк, — произнёс Снейп без предисловий, его тёмные глаза внимательно изучали собеседника. — Новый преподаватель Защиты от Тёмных искусств — не тот, за кого себя выдаёт.

Джейсон не выдал удивления, лишь чуть прищурился, продолжая выглядеть расслабленным. Но внутри что-то напряглось, включились инстинкты бывшего оперативника. Самозванец в Хогвартсе мог находиться только с разрешения директора. Иначе и быть не могло.

— Я бессилен что-либо предпринять, — продолжал Снейп, и в его голосе прозвучала едва сдерживаемая горечь. — Директор запретил вмешиваться и вызывать авроров. Приказал наблюдать, но не препятствовать.

— Как вы это выяснили? — спокойно спросил Джейсон, скрестив руки на груди и наблюдая, как порыв ветра колышет край брезентовой палатки, заставляя её полотнище трепетать и натягиваться на канатах.

— Это трудно не заметить, когда знаешь, на что обращать внимание, — губы Снейпа скривились в знакомой презрительной усмешке. — Он пьёт Оборотное зелье почти каждый час. У этого напитка слишком характерный запах — густой, отдающий гниющей травой и металлом. Его ни с чем не спутаешь, если хоть раз в жизни варил.

Джейсон задумался на мгновение, просчитывая варианты. Оборотное зелье требовало постоянного приёма для поддержания эффекта. Значит, самозванец был кем-то достаточно опытным и подготовленным, чтобы обеспечить себя запасами. Или у него был сообщник-зельевар. В любом случае, побеседовать с ним не помешает.

— Понимаю, — кивнул он, приняв решение. — Пока ничего не предпринимайте. Не привлекайте к себе внимания, не надо лишний раз нервировать директора.

Он сделал паузу, убеждаясь, что защитные чары держатся и никто не подслушивает их разговор.

— После окончания первого тура, когда уляжется вся эта суматоха и репортёры разъедутся, пригласим нашего загадочного джентльмена на приватную беседу, — в голосе Джейсона прозвучали стальные нотки. — Если поможете снять его ментальные блоки и провести допрос с применением легилименции — я щедро оплачу работу. Назовите свою цену.

Снейп коротко кивнул, принимая условия без лишних слов и торга. Его тёмные глаза блеснули удовлетворением от того, что наконец-то можно будет действовать, а не просто наблюдать и молчать по приказу Дамблдора.

Мужчины обменялись понимающими взглядами — соглашение было заключено. Затем Снейп одним движением палочки снял чары приватности, и звуки празднующей толпы вновь обрушились на них. Они разошлись в разные стороны, Снейп растворился в потоке волшебников, направляющихся к выходу.

Джейсон обошёл ряды палаток и остановился у той, где собрались чемпионы. Там его ждала забавная картина: Рональд Уизли, взволнованный и красный до ушей, пытался заговорить с Гарри. Судя по всему, он внезапно решил восстановить старую дружбу.

— Конечно, Рональд! Мы ведь на одном факультете, — с лёгкой улыбкой ответил Поттер. — Поболтаем как-нибудь… когда будет время.

Он говорил спокойно, без раздражения, но с той сдержанной уверенностью, что свойственна людям, научившимся полагаться на себя. За этот месяц Гарри действительно переменился: в его взгляде появилась взрослая серьёзность, а движения стали более плавными и чёткими. Подражая наставнику даже неосознанно, подросток начал внешне напоминать Джейсона.

Заметив мистера Блэка, парень сразу оживился, махнул рукой и, не оборачиваясь на Уизли, направился к нему.

— Готов? — коротко спросил Джейсон.

— Да, сэр, — отчеканил Поттер, расправив плечи.

Мужчина кивнул, положил руку ему на локоть — и мир вокруг дрогнул. Мгновение — и оба исчезли, растворившись с мягким хлопком в стремительном вихре аппарации.

Через секунду они уже стояли на пороге старого дома на Гриммо-плейс.

Гарри едва успевал переварить события этого дня. Энергия и жажда поделиться первым успехом с семьёй переполняли его, выплёскиваясь через край. Наставнику с трудом удалось заставить мальчика привести себя в порядок перед обедом: отряхнуть одежду, пригладить непослушные волосы, усмирить лихорадочный блеск в глазах.

Но стоило им оказаться за столом, как вся стройная система британского этикета рухнула под напором подросткового энтузиазма. Гарри говорил, жестикулировал, вскакивал с места, воспроизводя сцены с арены так ярко и живо, что слушать его было одновременно и восхитительно, и тревожно.

— Эх, зря вы меня не пустили, дядюшка… — вздохнула Гермиона. В её голосе звучала неподдельная и тихая обида.

— Не зря, — мягко, но без намёка на уступку ответил Джейсон. — Тебе там абсолютно нечего делать. Помнишь наше правило? Чем меньше информации мы выдаём окружающим, тем крепче наша собственная безопасность.

Гермиона кивнула, подчиняясь. Но лёгкая упрямая складка в уголке рта говорила ясно: дядюшкина осторожность казалась ей чрезмерной.

Джейсон заметил это и, чтобы отвлечь племянницу, перевёл разговор в практическое русло.

— Знаешь, Гермиона, — начал он, задумчиво вращая бокал, — мне срочно требуется решить одну задачу. Как в Хогвартсе можно отследить передвижения конкретного человека?

Неожиданно Гарри, будто только и ждал этого вопроса, откликнулся раньше подруги:

— Это проще простого! У меня есть карта. Она показывает каждого, кто находится в школе, и куда он движется.

Джейсон медленно отложил нож и вилку. Его взгляд — тяжёлый и пристальный — устремился на воспитанника.

— И ты всё это время молчал о такой вещи?

— Вы не спрашивали, — с беззаботной наглостью парировал Гарри, лениво откидывая чёлку со лба.

Андромеда и её дочь переглянулись, с трудом сдерживая улыбки. Семейная сцена явно забавляла их.

После обеда все Блэки переместились в гостиную. Гарри с торжественным видом развернул на полированном столе большой, потрёпанный на вид пергамент.

— Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость, — произнёс он чётко.

Лишь после этих слов по поверхности карты начали проступать чернильные линии, а затем — двигающиеся точки.

Лист ожил, превратившись в миниатюрную, но невероятно подробную модель Хогвартса. По его коридорам и залам скользили крошечные отметки с именами.

Взгляд Джейсона, привыкший выхватывать детали, быстро нашёл нужную фамилию: Аластор Муди. Точка с этим именем неподвижно стояла в его апартаментах. Чуть в стороне, у границ Запретного Леса, двигалась другая — Бартемиус Крауч.

Но почти сразу он обнаружил нестыковку: в кабинете директора, в обществе Альбуса Дамблдора и Корнелиуса Фаджа, тоже находилась точка с именем Бартемиус Крауч.

Андромеда, досконально знавшая все родовые особенности магической Британии, тут же нашла объяснение:

— У Бартемиуса Крауча старшего был сын тёзка. Но он официально погиб в Азкабане.

Челюсти Джейсона напряглись. В воздухе повисло невысказанное, но очевидное для всех заключение.

— Значит, жив. А вот что привело его в стены Хогвартса — это нам только предстоит выяснить.

Гарри, не в силах сдержать нетерпение, тут же встрял:

— А можно я с вами?

Джейсон посмотрел на него спокойно, но с той непоколебимой твёрдостью, что не оставляла места для дискуссий.

— Пока — нет. Но, когда мы будем проводить… скажем так, беседу, ты сможешь присутствовать в качестве наблюдателя. Помнишь наш порядок обучения? — Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

— Помню: сначала теория и отработка приёмов, потом — закрепление на практике, — бодро процитировал Гарри.

— Верно, — кивнул Джейсон. — Как только ты отработаешь тайный захват и базовые диверсионные приёмы, мы начнём практиковаться на деле. И, возможно, это случится раньше, чем ты думаешь.

В комнате повисло тёплое, почти осязаемое напряжение. Карта по прежнему шелестела, отображая тайную жизнь замка, а планы созревали в голове Джейсона быстрее, чем он успевал их озвучивать.

Его взгляд скользнул по детям — по вежливо нетерпеливой Гермионе и готовому ринуться в бой Гарри. В голове мужчины уже выстраивался чёткий алгоритм действий.

* * *

Вечерний Хогсмид тонул в сизой дымке и шумном оживлении. Гости, разгорячённые зрелищем первого тура, не спешили расходиться: пабы и узкие улочки наполнялись гомоном и смехом.

Среди пёстрого потока появился Джейсон. Он сменил парадный костюм на добротную, неприметную мантию тёмно-серого оттенка. Глубокий капюшон скрывал лицо и короткую стрижку — он до сих пор не мог привыкнуть к длинным волосам местных магов. Для человека его профессии длинные волосы были не просто неудобством, а прямой угрозой.

За «Сладким королевством», в тени здания, его уже ждал Северус Снейп. Худая фигура в тёмной мантии почти сливалась с окружающим пространством в наступающих сумерках.

— Надеюсь, нам не придётся пробираться через подвал кондитерской, расталкивая локтями толпы школьников? — с лёгкой иронией поинтересовался Джейсон. Внутренне он удивился: за год в этом мире не только адаптировался, но и начал понемногу приобретать склонность к сарказму.

— Шутить изволите, коллега, — сухо парировал Снейп. — В этом замке больше потайных ходов, чем дыр в швейцарском сыре.

Без лишних слов слизеринский декан развернулся и зашагал к опушке Запретного леса. Джейсону ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Надо отдать должное мистеру Снейпу: он провёл бывшего агента в замок быстро и бесшумно — через проход, отсутствовавший даже на всевидящей Карте Мародёров.

В полумраке безлюдного коридора Джейсон, не стесняясь присутствия напарника, развернул пергамент и жестом подозвал профессора.

— А, таинственный пергамент мистера Поттера. Запрещённый директором к использованию и подлежащий безусловной конфискации, — в голосе зельевара прозвучала язвительная усмешка.

— Дамблдор знает о нём? — по-деловому спросил Джейсон.

— Директор, — отрезал Снейп, — знает если не всё, то достаточно, чтобы держать всех на крючке. Притворяется, что не в курсе, но лишь до тех пор, пока это служит его целям. А в итоге оказывается, что он осведомлён куда больше, чем кому бы то ни было хотелось.

Взгляды обоих мужчин скользнули по карте. Они быстро нашли искомую точку с подписью «Бартемиус Крауч» — она находилась в апартаментах Аластора Муди. Без лишних слов они двинулись в нужном направлении.

У двери кабинета ЗОТИ они замерли. Северус отстучал короткий, сухой ритм, а Джейсон вжался в стену у косяка, буквально слившись с тенями.

Дверь отворилась — и в проёме возник лже-Муди. Его вид говорил сам за себя: одежда в беспорядке, взгляд мутный и невидящий, от него тянуло тяжёлым, сладковатым перегаром. Пустая глазница, лишённая магического артефакта, смотрелась жутко и неприглядно.

Захват не потребовал почти никаких усилий. Один точный, молниеносный толчок — и Крауч-младший, не успев издать ни звука, был обезоружен, обездвижен и отброшен вглубь кабинета, как тряпичная кукла.

— Так, я не понял… — Джейсон быстрым взглядом окинул апартаменты. Кроме них и пленного в комнате никого не было. — А где же сам хозяин? Где Муди?

На столе одиноко лежал магический глаз. Он безумно вращался в орбите, не в силах сфокусироваться.

Снейп грубо встряхнул связанного Крауча. Тот что-то бессвязно пробормотал, а его единственный глаз непроизвольно метнулся к массивному сундуку в углу.

— Посмотрите в сундуке, мистер Блэк, — тихо, но чётко произнёс Северус.

Джейсону не потребовалось повторять. Он быстро опробовал серию редких и сложных отпирающих заклинаний. Раздалась череда громких щелчков — будто сработала дюжина механических замков. Он откинул тяжёлую крышку.

Изнутри пахнуло затхлостью и чем-то кислым, болезненным. На дне огромного каменного мешка, скрючившись, лежал обездвиженный Аластор Муди.

— Ну что же, — с нескрываемым удовольствием протянул Снейп, — у нас сегодня поистине королевский улов. Коллега, вы заберёте этих джентльменов в свои казематы или мне предоставить честь передать их моему начальству?

— Полагаю, сначала мы оба проведём с ними обстоятельную беседу, — холодно ответил Джейсон. — А уж затем они смогут в полной мере насладиться гостеприимством допросных МИ 5. Они намного полезнее нам для оперативной работы, чем для отчётности вашего начальства.

Уголки губ Северуса дрогнули в подобии улыбки. Он удовлетворённо кивнул:

— Идёмте. Я помогу с транспортировкой через камин своего кабинета. Директор не может отслеживать перемещения деканов из Хогвартса.

Мужчины действовали быстро и без лишних слов. Они справедливо рассудили: везти двух пленников по отдельности — неоправданный риск. Оба бесчувственных тела уместились в том самом злополучном сундуке, что ещё недавно служил тюрьмой для Муди. Джейсон защёлкнул хитроумные замки. Теперь они охраняли не только жертву, но и похитителя.

Тайные проходы, известные лишь Снейпу, привели их в кабинет декана Слизерина намного быстрее, чем Джейсон предполагал. Он с интересом разглядывал сумрачные стены замка, освещённые трепещущим светом факелов. Вскоре они уже стояли в строгом, но элегантно обставленном кабинете, где в камине тлели горячие угли, разгоняя осенний холод.

Войдя в изумрудное пламя, Джейсон на мгновение ощутил привычное давление со всех сторон. В следующий миг его выбросило в знакомом до мелочей пространстве.

Прохладный воздух лондонской ночи врывался в гостиную через распахнутое окно. Приглушённый гул большого города встретил их в мраморной зале на первом этаже особняка на площади Гриммо.

Их уже ждала доктор Линь Сюэ. Молодая женщина в безупречном белом халате стояла неподвижно. Её тёмный, внимательный взгляд скользнул с прибывших мужчин на массивный сундук. Затем она поприветствовала их коротким, почтительным поклоном.

Теперь, под защитой родового особняка, можно было приступать к главному: обстоятельной, неспешной беседе с двумя ценными пленниками.

Ночь только начиналась. Она обещала быть долгой — насыщенной интересными признаниями и неожиданными откровениями.

В глубине подземелий особняка Блэков царила первозданная тьма. Каменные стены, покрытые мхом и паутиной, хранили вековое молчание. Воздух, тяжёлый и сырой, пропитался запахом мокрого дерева и тяжёлым духом подземелий. Тусклый свет факелов пробивался сквозь мрак, дрожащими отблесками выхватывая из темноты решётчатые двери камер.

Первым на допрос решили взять Крауча.

Пленников разместили в соседних камерах: дубовые двери, испещрённые руническими символами, надёжно изолировали их друг от друга. В холодном воздухе витал едва уловимый запах озона — след активных рунических заклинаний.

Джейсон жестом пригласил Гарри занять место наблюдателя в закутке с зарешечённым окном. Юноша, бледный от напряжения, молча подчинился. Его зелёные глаза, широко раскрытые, жадно впитывали каждую деталь этого мрачного места.

В полумраке у стены неподвижной тенью застыл Снейп. Чёрная мантия сливалась с полумраком, а бледное лицо казалось высеченным из мрамора. Когда он шагнул вперёд, пламя факела высветило резкие черты его худого лица.

— Мистер Блэк, — голос зельевара прозвучал тихо, но отчётливо в гнетущей тишине, — вы уверены, что присутствие подростка здесь необходимо?

Джейсон медленно обернулся. В тусклом свете подземелий его серые глаза казались бездонными, а лицо выражало твёрдую решимость.

— Он будущий глава рода, — произнёс он негромко, но каждое слово отдавалось эхом в каменном мешке камеры. — Всё, что мы будем делать сейчас, должен уметь и Гарри. Кому, как не ему, обеспечивать безопасность своей семьи, а возможно, и целого клана?

Снейп поджал тонкие губы. В его взгляде промелькнуло нечто неуловимое — то ли раздражение, то ли невольное уважение. Он не стал возражать вслух, лишь коротко кивнул, вновь пряча мысли за маской.

Когда Джейсон приблизился к камере младшего Крауча, картина предстала перед ним удручающая. Пленник сидел на холодном каменном полу, его взгляд был пустым и бессмысленным, словно душа покинула тело. Пальцы нервно сжимались и разжимались, совершая механические движения без всякой воли.

«Налицо все признаки действия зелья принуждения, — мысленно отметил Джейсон. — Жидкий «Империус».

— Какая вероятность, что он помнит суть задания и установки, данные ему злоумышленником? — Джейсон обернулся к Снейпу. В его бесстрастном голосе была лишь сосредоточенность человека, привыкшего разгадывать самые запутанные головоломки.

Зельевар приблизился к решётке. Его тонкие пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а в глазах мелькнуло мрачное понимание.

— Практически нулевая, — произнёс он глухо. — Более того, почти наверняка он ничего не помнит. Я сварю антидот. Здесь есть отличная лаборатория с хранилищем ингредиентов — Регулус при жизни показывал мне её.

— Кричер! — громко позвал Джейсон, и его голос эхом разнёсся по каменному коридору, нарушая вековую тишину подземелий.

В воздухе раздался лёгкий хлопок, и перед хозяином возник домовик. Его большие уши печально обвисли, а глаза, полные преданности, уставились на Джейсона.

— Кричер проводит друга хозяина Регулуса в лабораторию, — проскрипел он, слегка поклонившись с неловкой грацией, присущей старым домовым эльфам. Затем, шаркая стоптанными ступнями по холодному каменному полу, он направился к выходу из тюремного блока.

Снейп, едва заметно приподняв бровь, последовал за ним. Его чёрная мантия плавно скользила по полу, тенью неотступно следующей за хозяином.

Тем временем Джейсон перешёл ко второй камере. В полумраке подземелья фигура Аластора Муди выглядела особенно зловеще: единственный глаз аврора безжизненно уставился в стену, а магический протез, обычно придающий ему грозный облик, теперь лежал рядом, словно сломанная игрушка.

Джейсон жестом подозвал Гарри. В дрожащем свете факелов черты его лица казались высеченными из мрамора.

— Смотри, Гарри, — его голос прозвучал тихо, но каждое слово эхом отдавалось в каменном мешке камеры. — Наши противники всё предусмотрели, не так ли? Можешь сказать, что способно снять любые блоки с сознания и магии?

Гарри невольно сглотнул. В тусклом свете лицо подростка казалось ещё более бледным, а зелёные глаза широко распахнулись от напряжения. Он молча покачал головой, пальцы судорожно сжали край куртки.

— Смерть, — ровно произнёс Джейсон, и в его взгляде читалось ледяное спокойствие профессионала. — Но убивать мы его не будем. Достаточно пригласить тёмного целителя или некроманта. Список таких специалистов должен быть у каждого достойного главы рода. Это не роскошь, а необходимость.

Плавным движением палочки он поднял Муди в воздух. Безвольное тело медленно поплыло к двери. Джейсон левитировал пленника в соседнее помещение — пыточную, где рунические ставы мерцали на стенах в полумраке.

Каменный стол в центре комнаты принял грузное тело аврора. Джейсон взмахнул палочкой — магические кандалы с тихим звоном сомкнулись на запястьях и лодыжке, вспыхнув бледно-голубым светом.

— Приступайте, мисс Линь, — произнёс Джейсон, отступая в тень.

В тот же миг дверь бесшумно отворилась. В проёме возникла изящная фигура. Мисс Линь в белоснежном халате двигалась плавно, будто в восточном танце. Её длинные чёрные волосы были тщательно уложены в прическу, а тонкие пальцы, унизанные серебряными кольцами, замерли над грудью пленника.

Из ладоней девушки хлынул поток магии: мерцающий, как свет полной луны, пронизанный изумрудными всполохами. Воздух в помещении мгновенно сгустился, температура резко упала. На каменных стенах выступила изморозь, а дыхание Гарри вырывалось из носа облачком пара.

Мальчик невольно придвинулся к наставнику. Его голос дрогнул:

— Сэр… эта дама… она некромант?

Джейсон ответил, не отрывая взгляда от происходящего у стола. Голосом он постарался передать воспитаннику уверенность человека, делающего свою неприятную, но необходимую работу.

— Совершенно верно. Мисс Линь в большей степени тёмный целитель, но владеет и некромантией — в достаточной мере, чтобы снимать ментальные блоки и делать экспертные заключения. Наблюдай внимательно, Гарри. Это знание может однажды спасти тебе жизнь.

Через полчаса всё было кончено. Мрачная тишина пыточной комнаты нарушалась лишь тяжёлым дыханием Аластора Муди. Отставной аврор наконец обрёл способность говорить — магия мисс Линь сняла ментальные блоки и непреложные обеты, а Джейсон без колебаний влил в пленника точную дозу веритасерума. Зелье потекло по горлу, и глаза Муди затуманились, погружая его в состояние ледяного транса.

Гарри стоял в стороне, наблюдая за происходящим со смешанным чувством. В его взгляде читались одновременно тревога и жгучее любопытство — он впервые по настоящему видел, как работают профессионалы в спецслужбах.

— Сэр, а вы не позовёте мистера Снейпа? — тихо спросил мальчик, голос чуть дрогнул в гнетущей тишине.

— Разумеется, позову, — отозвался Джейсон, не отрывая взгляда от пленника. — Но сначала задам несколько вопросов сам. Умеешь настраивать самопишущее перо?

Гарри кивнул, сглотнул и взял палочку. Движения мальчика были точными, выученными — он активировал артефакт, настраивал его на запись, стараясь не смотреть на Муди, чей взгляд был пустым, как у куклы.

И начался допрос.

Гарри никогда не предполагал, что можно задавать вопросы с такой безжалостной точностью. Джейсон работал как мастер — каждый вопрос был выверен, каждый переход логически вытекал из предыдущего. Он не торопился, не повышал голоса, но в его спокойствии чувствовалась стальная воля, способная продавить любую оборону.

Муди, несмотря на транс и взломанные блоки, пытался хитрить. Временами его губы сжимались, взгляд на миг прояснялся, словно он боролся с действием зелий. Но Джейсон мгновенно улавливал эти колебания и тут же бил новым вопросом, загоняя пленника обратно в ловушку фактов.

Гарри наблюдал с нарастающим восхищением. Вот это профессионализм. Ни суеты, ни лишних слов — только чёткие, выверенные действия. Перо между тем бешено скрипело по бумаге, фиксируя каждое слово и паузу, любой едва уловимый жест.

Половину ответов Гарри не понимал — они касались тайных сделок, имён, дат, скрытых операций. Другая половина заставляла его внутренне сжиматься: он ругал себя за наивность. Все вокруг преследовали свои цели, плели интриги — даже Рон, которого он считал простоватым. А он, Гарри, жил в сказке, верил в чистоту и справедливость, не видя паутины, оплетающей все вокруг. И всякий раз крайним оказывался именно он — платил по чужим счетам, расплачивался за чужие игры.

Час спустя Муди обессилел. Его голова безвольно опустилась на грудь, дыхание стало прерывистым. Джейсон холодно констатировал:

— Достаточно.

Он поднялся, движением руки запер пленника в камере и обернулся к мисс Линь.

— Вы не слишком устали, чтобы продиагностировать моего воспитанника? — спросил он, и в его голосе прозвучала неожиданная нотка заботы.

— Нет, сэр, я вполне могу это сделать, — ответила китаянка, её голос был тихим, но уверенным.

Она подошла к Гарри. Тот невольно напрягся — и тут же ощутил ледяное дыхание магии смерти. Холод пробрал до костей, словно невидимые пальцы пробежали по его ауре, сканируя, оценивая, проникая вглубь. Гарри сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал мороз.

Несколько минут в пыточной комнате царила почти осязаемая тишина — лишь едва уловимое мерцание магических рун на стенах да приглушённый свет факелов нарушали безмолвие. Мисс Линь стояла перед Гарри, её тонкие пальцы, украшенные серебряными кольцами, плавно скользили в воздухе, вычерчивая невидимые узоры. От её ладоней исходило ледяное сияние — неяркое, но пронизывающее, словно дыхание зимнего ветра.

Наконец китаянка повернулась к Джейсону. Её движения были сдержанными, едва ли не ритуальными: лёгкий поклон, прямой взгляд, в котором читалась профессиональная уверенность.

— Есть следы тёмного ритуала, — произнесла она чётко, без тени сомнения. — Мальчику что-то вживили в лоб. Этот предмет можно извлечь. А ритуал очищения уберёт все остаточные следы.

Джейсон скрестил руки на груди, его взгляд стал острым и внимательным.

— Что насчёт крестража?

Мисс Линь выдержала паузу — не из за неуверенности, а словно взвешивая каждое слово. Затем решительно посмотрела на хозяина казематов. Тот кивнул, давая молчаливое разрешение говорить прямо.

— Если господин желает знать моё профессиональное мнение, — её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась твёрдость, — помещение части души в живое существо невозможно.

Джейсон вопросительно приподнял бровь.

— Видите ли, господин Блэк, душа имеет особую тонкую структуру. Ближайшая к этому аналогия — вода. Если часть воды из одного сосуда перелить в другой, то получится просто два сосуда с разным количеством воды. Человек — второй сосуд — может получить некоторые знания и таланты донора, но и только.

Она сделала шаг вперёд, и свет факела высветил её тонкие черты лица.

— Эта практика применяется на Востоке: часть души пожилого родственника присоединяют к молодому. Так раньше передавали дары из одной ветви рода в другую. Но сейчас это считается устаревшей практикой — слишком ненадёжно. Может передаться, а может, и нет. Поэтому ваш Дамблдор либо заблуждается, либо преследует иные цели.

Её взгляд скользнул по Гарри, затем вернулся к Джейсону.

— И ещё я предполагаю, что этот Тёмный лорд приходится вашему воспитаннику родственником.

— С чего такие выводы? — Джейсон слегка наклонил голову, внимательно изучая собеседницу.

— След ритуала слишком слабый. Даже если крестраж закрепили на предмет, который затем вживили ребёнку, мальчик поглотил почти всё без остатка. Я могу извлечь инородное тело и провести небольшой ритуал очищения, если вам будет угодно.

— Замечательная мысль, — кивнул Джейсон. — Мистер Снейп, будете читать стенограмму допроса сейчас?

В этот момент от тёмной стены отделилась тень. Плавным, бесшумным движением Снейп выступил вперёд. Его чёрная мантия едва колыхнулась, а лицо, обычно бесстрастное, сейчас выражало сдержанный интерес.

— Лучше скопирую и прочитаю в более спокойной обстановке, — произнёс он своим бархатным голосом. — Концовку я и сам слышал. Просто не хотел мешать. Зелье сварено. Давайте займёмся Барти.

Антидот ввели с помощью заклинания — тонкая струя мерцающей жидкости скользнула прямо в желудок Бартемиуса Крауча младшего. Действие оборотного зелья давно закончилось, и теперь перед ними лежал измождённый мужчина лет тридцати. Жидкие светлые волосы, запавшие глаза, бледное, осунувшееся лицо — всё выдавало в нём человека, пережившего немало испытаний.

В казематах Блэк хауса время тянулось бесконечно. Лишь редкие капли воды, стучавшие по каменному полу, нарушали гнетущую тишину. Примерно через двадцать минут пленник зашевелился. Он судорожно сжал край кушетки, веки дрогнули — и вот он уже смотрит в потолок, постепенно приходя в себя.

— Север?.. — хрипло выдохнул Крауч, с трудом фокусируя взгляд на Снейпе. — Где я?

— В казематах Блэк хауса, Барти, — холодно ответил зельевар. Его низкий, размеренный голос эхом отразился от каменных стен. — Что последнее ты помнишь?

Бартемиус на мгновение замер, словно пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Я… я сидел дома в библиотеке. А потом пришла эта сплетница Берта Джоркинс, — произнёс он с ноткой удивления. — И всё.

— И всё? — в разговор вступил Джейсон, шагнув вперёд. В полумраке его силуэт выглядел внушительно.

Крауч перевёл на него взгляд, в глазах читалось недоумение.

— Да… мистер Блэк?

— Совершенно верно, мистер Крауч. Джейсон Орион Блэк — новый глава рода, — произнёс Джейсон твёрдо, без тени сомнения.

Бартемиус растерянно моргнул несколько раз, пытаясь осознать услышанное.

— Британская ветвь… погибла? Регулус?..

— Мой племянник мёртв, — коротко отрезал Блэк. — Его опоили зельем и застрелили. Если вам нужны подробности…

Пленник резко закрыл лицо руками. Из его груди вырвался глубокий, надрывный вздох. Через несколько секунд он опустил ладони — в его взгляде смешались боль и смирение.

— Я расскажу всё, что знаю, — тихо произнёс он. — Но это не так уж много.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, затем заговорил быстрее, будто боялся потерять нить рассказа:

— В восемьдесят первом меня бросили в тюрьму по абсурдному обвинению. Как я мог пытать свою кузину — родную племянницу моей матери? А Фрэнк — кузен со стороны отца… Мою кровь можно было использовать, чтобы пройти в Лонгботтом холл — мы очень близкие родственники. Я до последнего не верил в этот бред.

Его голос дрогнул, но он продолжил:

— Ночью перед судом ко мне в камеру аврората пришёл отец. Он объяснил, что всё очень серьёзно. Его политические противники сговорились и подбросили улики. Мы договорились, как будем вести себя на суде. Я сыграл свою роль, но не сказал ни слова лжи: в Лонгботтом холле меня в тот день не было, и метки я не носил. Можете спросить Севера — он знает всех Пожирателей смерти в лицо. — Крауч кивнул в сторону Снейпа, который стоял в тени, наблюдая за допросом с непроницаемым выражением лица. — Вечером после оглашения приговора в камеру пришли мои родители. Мама тогда была тяжело больна. Они рассказали о своём плане… Я был в шоке и отказался участвовать. Тогда отец просто взял меня под «Империо».

Бартемиус закрыл глаза, отгоняя болезненные воспоминания. Когда он снова заговорил, голос звучал глухо:

— Очнулся я уже дома. А мама осталась в тюрьме под оборотным зельем — вместо меня. Бедная мама… Отец пил две недели подряд. Потом я узнал, что она умерла в тюрьме через месяц.

Он сглотнул, пытаясь сдержать эмоции.

— Отец решил отправить меня в Европу. Я уехал и долго учился в Праге. Но вскоре за нами начали пристально следить. Покушения следовали одно за другим. Самым разумным казалось спрятаться в родовом особняке. Однако долго там отсиживаться не получилось. Я хотел тихо перебраться в Штаты или в Мексику… Но, видно, не судьба.

Джейсон внимательно слушал исповедь молодого Крауча. Когда Барти замолчал, Блэк бросил короткий взгляд на Снейпа.

— Он говорит правду, — ответил зельевар на неозвученный вслух вопрос.

— Я тоже не чувствую лжи, господин Блэк, — с лёгким восточным поклоном добавила мисс Линь.

Джейсон и сам видел: Крауч не лукавит. В глазах пленника — искренность и усталость, в голосе — ни тени притворства.

Блэк задумался. Отправлять парня обратно в Хогвартс — даже с обработанным разумом — верная смерть. Снейп это понимает, а значит, в этом деле на него рассчитывать не стоит. «Заменить бы его кем-то…» — мелькнула мысль.

— Мистер Крауч, а на кого вы учились в Праге? — спросил Джейсон, подавшись вперёд.

— Я мастер древних рун и восточной письменности. У меня диплом мага-археолога и опыт нескольких экспедиций — например, по Древнему Шумеру, — ответил Барти, слегка оживившись.

«Ещё один беззащитный гражданский на мою голову!» — мысленно вздохнул Джейсон. Но что такого есть у Краучей, если их противники пошли на столь изощрённые меры? С золотым бизнесом семья никак не связана…

Кажется, последнюю мысль Блэк произнёс вслух. Ответила ему мисс Линь:

— Им нужен артефакт, который старый Натаниэль Крауч привёз из археологической экспедиции. Краучи — известные археологи. Магистр истории магических цивилизаций Натаниэль Крауч собрал удивительную коллекцию артефактов, принадлежавших в прошлом египетским жрецам.

Джейсон невольно присвистнул. В истории и археологии он не разбирался совершенно. Зато прекрасно знал, как расправляются с владельцами подобных артефактов — и сколько те стоят на чёрном рынке.

Но главный вопрос оставался без ответа: кому и зачем это нужно?

В голове роились варианты, один мрачнее другого. Кто-то методично убирал свидетелей, кто-то охотился за древними тайнами… А Крауч, похоже, оказался между двух огней.

Джейсон перевёл взгляд на пленника. Тот сидел, ссутулившись, но в глазах уже проглядывала искра надежды — впервые за долгое время.

«Что же, — подумал Блэк, — похоже, у нас появился неожиданный союзник. Или новая головная боль».

— Мисс Линь, кто-то должен заменить мистера Крауча в школе. Послать его туда мы не можем. — Джейсон кивнул на измождённого мужчину. — Он в Хогвартсе просто не выживет. Думаю, его отец тоже обречён. Есть предложения?

Китаянка склонила голову:

— Дядя обещал оказать вам всестороннюю помощь — вы держите своё слово. Встреча с лордом Монтегю его очень обрадовала.

Джейсон сразу понял, что она имеет в виду. Пора определиться с выбором миссис Блэк.

— Кстати, мисс Линь, вы есть в списке, который предоставил господин Чжан, — осторожно произнёс он, словно проверяя почву.

После гибели Мари Джейсон так и не смог ни с кем сблизиться. Его романы были короткими и ни к чему не обязывающими — он сознательно избегал серьёзных отношений. Мари была единственной женщиной, которую он по-настоящему любил. Её смерть из-за интриг Лэнгли оставила в душе глубокое чувство вины, и с тех пор он держался подальше от серьезных отношений.

Девушка посмотрела на него прямо, без тени кокетства. В её тёмных глазах читалась понимание и уверенность сильно мага.

— Мистер Блэк, для меня это большая честь. Но я некромант и тёмный целитель. Вы уверены, что хотите взять меня в жёны?

Джейсон не отвёл взгляда.

— Моя фамилия — Блэк, и репутация у нашего рода соответствующая. Я мастер наёмник, раньше работал агентом-киллером в ЦРУ. Если вы откажетесь, я всё пойму.

За его спиной раздался сдержанный кашель.

— Мистер Блэк, — в бархатном голосе Снейпа прозвучала лёгкая ирония, — я всё понимаю, но делать предложение леди в казематах… Это, мягко говоря, не слишком вежливо.

Джейсон на секунду замер, потом кивнул, признавая правоту замечания.

— Кричер! — громко позвал он. — Мистера Крауча — в гостевую комнату!

Домовик почтительно склонился, и в тот же миг они исчезли.

— Прошу всех пройти в мой кабинет. — Джейсон указал на массивную дверь в конце коридора.

Факелы дрогнули, отбрасывая причудливые тени, когда они направились к выходу. В воздухе ещё чувствовалось напряжение недавнего допроса, но теперь к нему примешивалось что-то новое — ощущение благоприятного исхода.

Альбус Дамблдор сидел за массивным столом из тёмного красного дерева в своём кабинете в директорской башне Хогвартса. Комната была просторной, но настолько загруженой книгами, артефактами и волшебными приборами, что казалась почти камерной. По округлым стенам, покрытым старинными гобеленами с изображениями звёздных карт и рун, висели портреты бывших директоров школы. Все они притворялись спящими, но на самом деле внимательно следили за происходящим — шёпот между рамами то и дело вспыхивал и затихал.

За окном, выходящим на живописные склоны шотландских гор, медленно садилось солнце, окрашивая небо в мягкие оттенки янтаря и пепельно-розового. Последние лучи скользили по пыльным переплётам фолиантов, по мерцающему куполу шара предсказаний в углу и по лицу самого Дамблдора — спокойному, с глубокими морщинами, в которых читалась не столько старость, сколько усталость от власти.

Напротив него в глубоком кожаном кресле тяжело осел Элфиас Дож. Бывший соратник, друг юности, человек, с которым Альбус делил первые мечты о справедливом мире, теперь выглядел совсем старым. За последние десять лет он заметно обрюзг, щёки его отвисли, дыхание стало прерывистым, с тяжёлой хрипотцой. Каждый вдох давался ему с усилием, будто воздух в кабинете стал гуще и плотнее, как сироп.

Дамблдор смотрел на него с лёгкой усмешкой, скрытой в длинной седой бороде.

«Злые языки называют меня старым и дряхлым… В свои сто с хвостиком. Но по сравнению с этим бывшим другом детства я просто юноша. Полон сил, бодр, несмотря на годы».

И ведь, что главное, он не страдал от магических откатов — ни дрожи в руках, ни тумана в голове, ни слабости заклинаний. Его магия оставалась чистой, сильной, как в юности. А слухи? Пусть и ходят сплетни — кто-то шепчет о его жажде власти, о манипуляциях и тайных союзах. Но ни один человек, даже самый злобный критик, не назвал его алчным. Не за золото он боролся. Сребролюбие не входило в его пороки. Его богатство — влияние.

А у любого, кто держит в руках бразды правления, есть свои трудности. И у Дамблдора они были. В настоящий момент вся магическая Британия находилась под его неформальным, но абсолютным контролем. Должность министра магии давно превратилась в церемониальную — настоящие решения принимались здесь, в этом кабинете. Он был не просто директором Хогвартса. Но и председателем Визенгамота — каждый вердикт, каждое постановление исходили от него. И связующим звеном с МКМ.

Пусть даже часть заседаний вёл его доверенный человек — никто не принимал важного решения без его одобрения. Ни назначение, ни закон, ни изменение в структуре министерства. Вся страна жила по его тихому слову.

Вот и сейчас Альбус Дамблдор оказался перед дилеммой. Вчерашний этап турнира оставил после себя двойственное впечатление: с одной стороны, он вызвал у него тихое, скрытое удовлетворение, с другой — глубокую тревогу, едва уловимую, но настойчивую.

Порадовало то, что новый глава рода Блэк оказался именно из тех, кого Дамблдор всегда считал опасно эффективным: человеком, идущим к цели сквозь любые преграды, не оглядываясь на прошлое. Вчера он расчётливо дерзко уничтожил биолабораторию. Где полтора десятилетия назад был синтезирован вирус драконьей оспы. То самое биологическое оружие, которое когда-то, в решающий момент, помогло Дамблдору устранить нескольких влиятельных магов, не желавших признавать его авторитет. Благодаря их внезапной гибели он получил поддержку влиятельных фракций Визенгамота и занял пост председателя. А теперь, спустя полтора десятилетия, мистер Блэк любезно зачистил следы этого преступления, будто его и не было.

Мужчина провёл весь день на турнире, на виду у сотен свидетелей. Ни одного подозрительного действия, фразы или намёка. Всё было сделано безупречно — умно, чисто, без свидетелей.

Для Альбуса это стало поводом для внутреннего одобрения. Блэк уничтожил то, что давно следовало убрать. Оставлять за спиной такие улики и свидетелей — значит держать нож у собственного горла. Они сделали своё дело, и их время прошло. Использовать дважды один и тот же ход — прямая дорога к проигрышу.

Но в то же время стало ясно: теперь Гарри Поттер политически бесполезен. Влияние на него практически утеряно.

Пока ещё мальчик может привлечь внимание бывших служителей Тёмного лорда. Для них он символ, напоминание о поражении и пророчестве, возможности реванша. Вот только если эти джентльмены будут сильно упорствовать в своих заблуждениях, они попросту исчезнут. Так что следов никто не найдёт. В профессионализме бывшего киллера он не сомневался. С таким наставником мальчику бояться нечего.

Мастер гильдии наёмников, человек, имеющий законное право применять «Аваду Кедавру» — заклятие смерти. И Дамблдор прекрасно знал: вряд ли Блэку понадобится даже оно. Он устранит всех причастных — хладнокровно, методично, без тени сомнения. Говорить с таким о душе, грехе и раскаянии бесполезно. Он просто не поймёт, о чём речь. Для профессионального киллера убийство не трагедия. Это просто часть работы.

— Альбус, — раздался тяжёлый, дрожащий голос Элфиаса Дожа. Он подался вперёд, патетически воздев руки. — Что же делать?! Это ужасно… Мы пятнадцать лет трудились над этим проектом… Пятнадцать лет — и всё прахом!

Вот ещё одна проблема, мрачно подумал Дамблдор.

Дожи имели долю и в лаборатории и в результате переворота получили по случаю весь бизнес Поттеров. Но оформить активы на себя так и не смогли. Род артефакторов занимался своим делом на протяжении поколений — разумеется, они успели создать систему, надёжно защищающую свои капиталы. А жадные до денег Дожи успели так глубоко вляпаться в это дерьмо, что Альбус им теперь точно не помощник.

У них был свой бизнес. Лаборатория приносила стабильный доход. Зачем, спрашивается, лезть в серебряное дело? Да, Поттеры отливали слитки для маглов и хорошо на этом зарабатывали, а вам-то что?

Старик тяжело вздохнул. Его окружали одни жадные до денег идиоты. И при этом до сих пор считали Альбуса обязанным разгребать те авгиевы конюшни, которые они сами навозили годами.

А ведь он — единственный, кто стоял между магловским правительством и магическим миром. Приходилось лавировать так, что скоро позвоночник высохнет. Все маглорождённые давно на учёте в секретных службах королевства, а он — единственный, кто вытаскивал хотя бы часть детей и пристраивал их в магическом обществе.

Вот ту же Эванс. Правда, это не совсем удачный пример. А сколько сил ушло, чтобы договориться с МИ-5 насчёт Гарри? И вот теперь мальчик под влиянием наставника.

А новый Блэк сам прошёл школу спецслужб. Надо бы поговорить с ним. И сдать дурака Дожа. Пользы от него всё равно никакой — один вред. Часть семьи, конечно, погибнет, но молодёжь останется. И то хорошо, будет с кем работать.

— Элфиас, мы знаем друг друга почти столетие, — мягко произнёс Альбус, не отводя взгляда. Его лицо озарила добрая, почти отеческая улыбка. — Скажи, ты сам добровольно вернёшь мальчику дело его семьи?

— О чём ты? — Элфиас недоумённо захлопал глазами, как испуганная сова в полдень. Его пальцы нервно сжали край стола, будто он искал опору.

«Что и требовалось доказать», — мысленно заметил Дамблдор, медленно откидываясь на спинку кресла. Улыбка осталась только на лице, глаза уже не улыбались.

— Я о Гарри, — продолжил он ровно. — Думаю, жадность здесь будет неуместна. Вы сняли прибыли за эти годы более чем достаточно. Сейфы ломятся от золота — вас никто не заставляет его возвращать. Но сам бизнес вам не принадлежит.

Он сделал паузу. За окном кабинета сгущались сумерки. Последние лучи заката легли на портреты бывших директоров, будто подчёркивая их молчаливое присутствие. Дамблдор с наслаждением разглядывал выражение лица Дожа — растерянное, туповатое, привыкшее к тому, что за него всё решают.

Тот даже не осознавал, что в этот самый момент ему отказывает в содействии самый влиятельный политик Британии. Как же ему понять, что, если он не вернёт предприятия Поттеров добром, мистер Блэк отнимет их позже, кастетом?

— Верните Гарри его собственность, — произнёс Альбус тише, почти шёпотом. — Вам же будет лучше.

Тишина повисла густо, как дым после взрыва. Элфиас молчал, не в силах переварить сказанное.

Дальнейшие убеждения Альбус счёл излишними. И бесперспективными. Как и всё их сотрудничество. Последнюю фразу он произнёс не в надежде на ответ, а из уважения к годам. К иллюзии дружбы, которую давно пора было похоронить.

— Это всё, что ты можешь мне сказать, Альбус? — выпучил глаза Дож. — После стольких лет дружбы? После всего, что я создавал для тебя в лабораториях?

Дамблдор лишь усмехнулся. Зря он это упомянул. Мистер Блэк уже зачистил все архивы, выжег всё адским пламенем. А если что-то и осталось — оно теперь у наёмника. Не у Дожей. И не у кого-либо из их жадной своры. У них нет ничего, чем можно было бы шантажировать.

Но Элфиас не сдавался. Он фонтанировал возмущением, как кипящий котёл, перечислял обиды, будто читал список убытков. Голос его дрожал, лицо покраснело, пальцы судорожно сжимали край мантии.

Альбус спокойно наблюдал. И отметил про себя: в этом и разница. Политик умеет молчать. Нувориш — кричит. А Дожи были именно последними. Не аристократы, не стратеги — просто люди, которым повезло оказаться рядом и урвать свой кусок, когда улицы были полны трупов.

— Если это твои последние слова, Альбус, — прохрипел Элфиас, — то я этого так не оставлю!

— И что же тебя так возмутило? — спросил Дамблдор, не повышая голоса. — То, что я требую вернуть ребёнку его наследство? Или ты сам планировал его убийство — и не собирался возвращать ни галлеона?

От этих слов Дож задохнулся. Лицо его исказилось. Он вскочил с кресла, тяжело дыша, и, насколько позволял вес, подлетел к камину. Кряхтя, втиснулся в проём, схватил горсть дымолетного порошка.

— Роуза-а-ль-алея — прохрипел он, исчезая в зелёном пламени.

Альбус равнодушно смотрел на пустой камин. Вопли этого жадного дурака давно набили оскомину. Их сотрудничество исчерпало себя лет десять назад. Просто он терпел — ради иллюзии стабильности и лояльности.

Он медленно поднялся, подошёл к окну и остановился, глядя в сгущающуюся ночь. За стеклом царил непроглядный мрак, ровный и глубокий, как чаша без дна. Там за пределами Хогвартса, уже шла новая игра.

Если вдруг найдутся силы, желающие возродить Тёмного лорда — пусть попробуют. Их ждёт не паника с мобилизацией, не магический фронт. Их ждёт всего один человек. Элитный наёмник. И что самое приятное, он не будет требовать платы за работу. Мистер Блэк ликвидирует угрозу совершенно бесплатно, из личного интереса. Альбусу лишь нужно будет договориться с ним. О взаимоотношениях. И об их границах.

* * *

На частном кладбище рода Блэк шли похороны.

Под пасмурным небом, в тишине, нарушаемой лишь шорохом листвы и глухим стуком дождевых капель по камню, стояла небольшая группа — родственники и близкие покойных. Джейсон с облегчением передал организацию мероприятия Андромеде. Женщина с неожиданным энтузиазмом взялась за обязанности помощника главы рода, будто наконец нашла своё место после долгих лет жизни в тени.

Для церемонии она невесть где отыскала семейного пастора — седого сухопарого мужчину в старомодной сутане, в чей приход Блэки обращались ещё со времён Викторианской эпохи. Бывший агент слегка удивился: оказывается, он принадлежит к протестантской семье. Не то чтобы это имело значение, но теперь он знал, что его предки, несмотря на магический дар, всё же молились христианскому Богу.

Тела покойных были готовы к погребению ещё несколько дней назад — после завершения судебно-медицинской экспертизы. Но глава рода был занят. Только на третий день после окончания первого этапа турнира Джейсон смог выделить время для этого мероприятия.

Церемония ничем не отличалась от тех, на которых ему доводилось присутствовать в Штатах: сдержанная, почти деловая. Разве что теперь он был не один.

На всех официальных мероприятиях ныне его сопровождала невеста — мисс Линь Сюэ. Девушка была одета в строгое чёрное платье и такое же пальто, подчёркивающее её миниатюрную фигуру. Она держалась под руку с женихом, демонстрируя всем интересующимся помолвочное кольцо с крупным бриллиантом — недвусмысленное заявление о немерениях.

С другой стороны от Джейсона стояла мисс Андромеда Блэк — как ближайшая старшая родственница — и её дочь, Стелла Блэк-Тонкс. Далее — друзья покойного Регулуса: мистер Снейп и мистер Крауч-младший. Оба были одеты в тёмные костюмы, в точности как глава рода, и не снимали тёмных очков, возможно, из чувства солидарности с американской традицией.

Андромеда тихо ворчала, что Блэки теперь слишком напоминают американцев. Её слова, сказанные полушёпотом, немного разряжали тягостную атмосферу кладбища. И, кажется, вызывали лёгкую улыбку у Гарри и Гермионы — единственных несовершеннолетних среди присутствующих.

После похорон и передачи пастору-сквибу чека на внушительную сумму — «на нужды прихода» — все направились в Большую столовую Блэк-хауса. Там уже ждал поминальный ужин. Обычная дань традиции — и разговоры, которые начнутся только после того, как уйдёт последний посторонний.

После ухода священника и окончания поминального ужина старшее поколение и ближайшие союзники семьи перешли в кабинет главы рода. Тяжёлые двери закрылись, отсекая шум и любопытные взгляды. Когда все расселись, Джейсон, помедлив, велел Кричеру позвать Гарри.

— Пусть придёт, — сказал он спокойно. — Будущему главе рода Поттер пора учиться решать насущные проблемы. А мы как раз этим и займёмся.

Через несколько минут мальчик вошёл — молчаливый и напряжённый, в его глазах читалась не только тревога, но и ожидание неприятностей.

Джейсон ободряюще кивнул ему: просто знак, что всё в порядке.

— Итак, — начал он, обводя взглядом собравшихся, — зачем мы здесь собрались. Мистер Крауч, вы новичок в этом кругу. Строго говоря, к делам рода Блэк вы имеете лишь косвенное отношение. Я дал вам обещание защиты — и сдержу своё слово. Но то, что будет сказано дальше, не для посторонних.

Он сделал паузу.

— Вы можете выйти. Если же решите остаться — придётся дать клятву неразглашения. На крови.

Барти Крауч-младший не колебался ни секунды.

— Я остаюсь, — сказал он. — Готов дать клятву.

Джейсон кивнул. Кричер подал кубок. Кровь упала в тёмную жидкость, прочитан текст, и клятва была скреплена.

— Теперь, — продолжил бывший агент, — мы можем говорить открыто.

Он откинулся на спинку кресла, голос его стал ровным и бесстрастным.

— Мы знаем: мистер Риддл, известный под кличкой Волан-де-Морт, создал крестражи. По данным, полученным от мистера Муди, их, предположительно, семь. Включая моего ученика — Гарри Поттера.

Он бросил короткий взгляд на мальчика. Тот не дрогнул.

— Если вопрос с Гарри будет решён моей невестой в ближайшее время, — продолжил Джейсон, — то остальные проблемы всё равно требуют урегулирования. Так сложилось, что первый крестраж был найден мной — здесь, в доме на площади Гриммо. Это медальон Слизерина. Именно за ним пошёл мой племянник Регулус в ту ночь, когда погиб.

Он замолчал. В комнате повисла тишина.

— Кричер, которого я подробно допросил, не помнит никого рядом с ним. Но я могу предположить: убийца пришёл позже. И застрелил обоих — и Регулуса, и моего брата Ориона. По контрольному выстрелу в голову каждому. С протоколом вскрытия желающие могут ознакомиться.

Он сделал глоток воды.

— Кроме того, вы должны знать: Сюэ провела экспертизу медальона. Подтвердила — это действительно крестраж. А второй, предположительно, был уничтожен Гарри на втором курсе. Что бы там ни происходило в подземельях Хогвартса — тетрадь перестала быть сосудом души. Сведения получены от Муди.

Джейсон перевёл взгляд на собравшихся.

— Дамблдор считает, что по меньшей мере четыре крестража до сих пор не найдены. И ещё: Гарри снятся наведённые сны с мистером Риддлом в главной роли. У кого какие соображения?

— А что вы планируете делать с крестражами? — спросил Барти, наклонившись вперёд.

— Хороший вопрос, — ответил Джейсон не спеша. — Пока — собирать и держать под контролем. Но насчёт возрождения у меня серьёзные сомнения.

— Ваши сомнения вполне оправданы, — мягко произнесла Сюэ. — Мёртвого нельзя возродить человеком. Более того, крестражи изначально предназначались лишь для создания лича. А любая нежить, порождённая таким способом, остаётся в полной зависимости от своего создателя. Она не действует сама по себе. Она тень, а не хозяин.

— Я согласен с мистером Блэком, — вступил Снейп, его бархатный голос, как всегда, звучал ровно. — Эту пакость необходимо собрать. И уничтожить. Кроме того, я беседовал с Люциусом Малфоем. Он утверждает, что лорд не оставлял ему никаких книг и артефактов, связанных с тёмной магией. Ни намёка. А значит, вопрос остаётся открытым: откуда взялась та самая тетрадь… и кто и откуда её вытащил.

Гарри нахмурился. Ещё две недели назад он бы вскочил и закричал, что Люциус врёт. Но не сегодня. Очень многое изменилось с тех пор, как ему пришлось присутствовать на допросе Аластора Муди и узнать правду. А про тетрадь Тома Риддла он рассказал наставнику в тот же день. И, разумеется, этот разговор не мог остаться незамеченным. Снейп был в особняке и слышал всё.

Теперь Гарри пришлось смириться: если понадобится искать крестраж — просить помощи придётся именно у преподавателя зелий, которого он терпеть не мог. Хотя признавать это было неприятно, Снейп оказался чрезвычайно полезен. Особенно когда дело касалось тёмной магии.

— На основе медальона Слизерина, — продолжил Джейсон, — Сюэ создала детектор, способный определять примерное местоположение других крестражей. Один из сигналов фиксируется в Литл-Хэнглтоне. Я провёл проверку: эти земли до сих пор принадлежат семье с фамилией Риддл. Вряд ли это простое совпадение. Вероятность того, что именно там скрыт очередной огрызок души уголовника Риддла, крайне высока.

Он обвёл присутствующих спокойным взглядом.

— Поэтому — никакой самодеятельности. Никаких вылазок в одиночку. Никаких героических поступков, достойных Гриффиндора. Это не приключение. Это — охота. И если кто-то из вас забыл, чем она обычно заканчивается — напомню: смертью.

— Думаю, сто́ит обыскать сейф Беллы, — произнесла Андромеда, впервые нарушая молчание. До этого она сидела, скрестив руки, будто взвешивая каждое слово, произнесённое в кабинете. — Она не раз хвасталась исключительным доверием лорда. А вы, как глава рода, можете аннулировать её брак — признать его несостоявшимся, как это уже было сделано в моём случае. И тогда сейф Беллатрикс станет доступен.

Джейсон задумался. Мысль была не просто здравой — она была очевидной. Просто он не успел до неё дойти. Он кивнул.

— Сделаю, — сказал он. — Непременно.

Но слова, сказанные Андромедой, навели его на другое. На то, что давно зрело в подсознании. Если можно аннулировать брак — почему нельзя пересмотреть дела заключённых? Желательно освободить кого-то из Азкабана — законным путём.

Что, в конце концов, сделали эти люди, чтобы тянуть пожизненное? Мало ли преступников выходит на свободу через десять лет — по амнистии, без скандала, и мир нигде не рухнул. На пожизненном сидят только серийные убийцы, и то если поймают. А уж если вести речь о магах, чьи преступления часто были не столько злодеяниями, сколько следствием давления крови, долга или обетов…

Он снова кивнул — уже себе. Решение было принято.

— Мисс Линь, могу я поговорить с вами? — внезапно спросил Северус.

Девушка удивлённо подняла брови, но кивнула. Джейсон не стал подслушивать. И, пожалуй, поступил правильно. Через несколько минут Снейп исчез в камине, а Сюэ подошла к жениху уже после того, как собрание официально завершилось и все разошлись по комнатам.

— Вы знаете, Джейсон, — сказала она, понизив голос, — мистер Снейп попросил руки моей младшей сестры.

— В этом нет ничего странного, — ответил он, не удивившись. — Северус — глава рода. И магия давит на него не меньше, чем на меня.

Он произнёс это и вдруг почувствовал — то самое чувство, что мучило его до помолвки, ушло. Как будто внутри наконец-то перестало что-то дрожать.

— И что вы ответили? — спросил он.

— Я согласилась, — сказала Сюэ. — Думаю, моя сестра будет рада такому браку. У нас в семье все девушки с даром к тёмному целительству и некромантии… не пользуются спросом как невесты. Слишком опасны и неудобны. В Китае считается, что такие жёны притягивают смерть, даже если лечат.

После этих слов она будто раскрылась. Глаза стали ярче, движения — свободнее. Джейсон не мог сказать, что влюбился. Да и мог ли он вообще полюбить? С его профдеформацией, с прошлым, когда он едва не скатился к раздвоению личности… В той жизни он выкарабкивался годами — с помощью длительных сеансов терапии и принятию себя. А в этой — помог именно Снейп. Своим профессионализмом и чётким выполнением служебных обязанностей.

Он подошёл к невесте, нежно обнял её за талию.

— Сюэ, — сказал он тихо, — я не создан для любви. Но ты — самая подходящая женщина для меня. Возможно, единственная.

Она посмотрела на него — и в её глазах вспыхнула искренняя, почти детская радость. Не жадность, не триумф. Просто — радость.

Кажется, у них всё будет хорошо.

В просторном бассейне элитного лондонского спортивного клуба, утопающем в мягком электрическом свете и пахнущем хлоркой и свежестью обработанной воды, находились всего двое: подросток четырнадцати лет и взрослый мужчина. Гладкая поверхность бассейна переливалась отражениями потолочных ламп, а по стенам тянулись зеркальные панели, усиливая ощущение уединённости.

Мистер Блэк арендовал этот бассейн три дня в неделю, чтобы обучать своего ученика плаванию. Подготовка ко второму туру Турнира Трёх Волшебников вскрыла неожиданную проблему: Гарри вовсе не умел плавать. Джейсон посчитал устранение этой слабости первоочередной задачей — и взялся за обучение со свойственной ему методичностью.

Сегодня проходило уже четвёртое занятие, и изменения были заметны. Поттер мог более или менее уверенно проплыть лягушкой около ста метров, хотя движения ещё требовали доработки. Сам Джейсон, завершив очередную серию кругов, расположился за небольшим столиком у края бассейна. На белой скатерти дожидался лёгкий перекус, заботливо приготовленный Кричером. Блэк наблюдал за стараниями Гарри, отслеживая каждое движение — требовательно, но без излишней строгости.

— Сэр, — позвал Поттер, выбираясь из воды и откидывая мокрые пряди со лба, — а мне обязательно приглашать на бал Чжоу?

— Мы уже говорили об этом, — напомнил наставник, чуть приподняв бровь. — Ты хочешь пригласить кого-то другого?

— Нет, что вы. Просто… я не хочу, чтобы Чжоу шла со мной насильно.

— Почему ты решил, что она пойдёт с тобой насильно? Откуда такие мысли? — удивился Джейсон. Он придвинул тарелку, но взгляд не отвёл. — Мы обсуждали смысл подобных мероприятий. Это Святочный бал, он проводится как официальное торжество и фактически будет считаться балом на твоё малое совершеннолетие. На таких приёмах принято заявлять о своих намерениях и обозначать союзы с потенциальными партнёрами. Поэтому, идя с Чжоу, ты представляешь союз Блэков, Поттеров и китайцев для британского магического сообщества. Это понятно?

— Понятно, сэр… Только как к этому относится сама Чжоу?

— Хорошо относится, — спокойно ответил Джейсон. — У неё просто нет лучшей альтернативы. Если бы не наше соглашение, мистеру Чжану уже подсунули бы крайне невыгодный контракт какие-то мутные личности из Министерства. В таком случае девушке пришлось бы идти на бал с Седриком Диггори, и её мнение никто не спросил бы — ни тогда, ни сейчас. И потом тебе вовсе не обязательно на ней жениться. Речь об этом не идёт. Пока ты лишь обозначаешь союз своего рода.

— Это потому что вы и профессор Снейп женитесь на сёстрах Линь?

— В том числе и поэтому, — кивнул Джейсон. — Можно сказать, твой профессор зелий спас тебя от брака по договорённости.

Гарри задумчиво отвёл взгляд. Влажные следы ещё блестели на его коже, когда он, накинув полотенце на плечи, подошёл к столику с закусками. Аромат свежего лосося и хлеба приятно смешивался с запахом тёплого бассейна. Мальчишка выбрал один из бутербродов, жадно откусил и, немного подумав, снова заговорил:

— Сэр… — он придвинул тарелку и сел рядом. — Это вы так оплатили услуги того человека от мистера Чжана, который изображает Крауча в Хогвартсе?

— Почти, — невозмутимо ответил Блэк. На лице его не дрогнул ни один мускул, и голос оставался мягким. — На самом деле мы, британские волшебники, не располагаем ресурсами для серьёзных операций. Поэтому вынуждены заключать соглашения с теми, кто ими обладает. Поверь, китайцы ещё недавно и близко не стали бы приближаться к магам Британии. Слишком многое пережили китайцы и долго помнили оскорбления времён Опиумных войн.

Он на мгновение взглянул на спокойную гладь воды, словно оценивая сказанное.

— И тот факт, что сейчас мы сотрудничаем, уже говорит о многом. Но даже это стало возможным лишь благодаря бракам с родственницами главы триады. Это союз, Гарри. Мы пользуемся их ресурсами, а они — нашими.

— И вас не волнует, что вы женитесь без серьёзных чувств?

Джейсон тихо выдохнул, словно собираясь с мыслями. Как объяснить это четырнадцатилетнему подростку, который знает о жизни куда меньше, чем ему кажется? Он отвёл взгляд на спокойную поверхность бассейна, где свет отражался мягкими бликами.

— Знаешь… когда-то давно, в прошлой жизни, — начал он медленно, — я действительно полюбил женщину. Её звали Мари. Тогда я решил уйти от дел, скрыться, чтобы защитить её от людей из своего прошлого. Думал, что если исчезну, то смогу уберечь её от опасности.

Он коротко усмехнулся — безрадостно.

— Это не помогло. Мари погибла по моей вине. Она умерла практически на моих руках. Разумеется, я нашёл всех, кто был причастен… но её это не вернуло. С тех пор я не заводил серьёзных отношений. А потом… кажется, разучился чувствовать.

Голос его был ровным, но внутри этих слов слышался глухой металл, сдержанная боль, которую он никогда не показывал окружающим.

— И я всё ещё не уверен, смогу ли когда-нибудь полюбить снова. А Сюэ… — он немного улыбнулся уголком губ. — Она замечательная девушка. И главное — умеет постоять за себя. Для меня это очень важно.

Гарри слушал, не перебивая, уставившись на наставника заворожённым взглядом. Он, конечно, не до конца понимал то, о чём говорил мистер Блэк, но чувствовал, что смысл куда глубже, чем кажется на первый взгляд. У каждого человека есть страхи и потери. И сейчас Джейсон позволил ему увидеть свои, те, что наставник прятал за железной выдержкой.

Мальчик неожиданно для себя ощутил неловкость — будто нечаянно заглянул туда, куда не должен был. И поспешил перевести разговор на что-то менее болезненное.

Вода в бассейне тихо дрожала от едва заметных волн, и в воздухе всё ещё держался смешанный запах хлора и свежего хлеба с лососем. За столиком у края Джейсон, пока Гарри пережёвывал очередной бутерброд, внимательно наблюдал за мальчиком.

— Сэр, — спросил Гарри, — а зачем вы помогаете мистеру Краучу младшему?

— Дело не в самих Краучах, — ответил Джейсон, сложив руки на коленях, — а в судебных разбирательствах, инициированных нашей небольшой группой заговорщиков. Ты ведь в курсе, что я и лорд Монтегю наняли швейцарских адвокатов и они начали обжалование приговоров британского Визенгамота в суде МКМ?

— Да, вы говорили. И Малфой в этом участвует, — мрачно произнёс Поттер.

— Лорд Малфой, — педантично поправил Джейсон, — твой мелкий одноклассник здесь ни при чём. Так вот, с юридической точки зрения приговор Барти Краучу младшему вынесен с нарушениями.

— Как это? — удивился Гарри.

— Очень просто: не доказано его присутствие на месте преступления и то, что он пытал людей магией; неясен мотив — зачем он это делал; и, наконец, заседание вёл его близкий родственник. Это всё недопустимо. Если учесть тот беспорядок, что творился тогда в стране, Барти Крауч был далеко такой не один.

— Но почему суд МКМ? — настаивал Гарри.

— Во-первых, это высшая инстанция, — терпеливо объяснил Джейсон. — А во-вторых, есть куда более веская причина. Представь: если бы мы пошли напрямую в Визенгамот, те заключённые в Азкабане, что неудобны нынешней власти, исчезли бы в считанные часы. Нечистые на руку политики без труда избавились бы от свидетелей.

Мы выдвинули обвинения против британского Министерства магии: жестокое обращение с узниками и применение дементоров как орудия пыток. Теперь любая смерть в Азкабане во время разбирательства обернётся международным скандалом. К тому же мы изрядно подпортили репутацию директору Дамблдору.

Джейсон замолчал, его взгляд скользнул по лицу Гарри, словно оценивая, готов ли тот услышать следующее.

— Когда я учился в Мексике, — наконец произнёс он, — мой родственник, мистер Майкл Блэквуд, открыл мне одну тайну. Татуировка на затылке. Её создали майя — народ, где почти каждый наделён магией. Она защищает разум от чужого вмешательства. Сюэ как-то упоминала, что китайцы используют похожие техники.

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией ученика.

— Тебе стоит сделать такую до второго тура. Что скажешь?

Гарри помолчал, затем медленно кивнул. Сама мысль, что кто-то способен вторгнуться в его сознание без позволения, вызывала у него жгучее отвращение.

— Конечно, сэр… А когда это возможно? — выдохнул он, всё ещё судорожно сжимая в руках полотенце.

— Сегодня вечером, — невозмутимо ответил Джейсон. В его голосе не было ни тени волнения — словно он обсуждал не таинственную магию защиты разума, а расписание обычных тренировок. — Но должен предупредить: дело это долгое. И ещё… тебе придётся сбрить все волосы.

Поттер замер, моргнул — и промолчал.

— Не тревожься, — голос Блэка потеплел. — К Святочному балу причёска как раз отрастёт. Зато на балу ты будешь в полной безопасности — и во всеоружии.

Он нежно провёл ладонью по мокрым волосам Гарри. В этом движении было столько теплоты, почти отцовской заботы, что мальчик не смог сдержать улыбки — даже зная, какое нелёгкое испытание его ждёт.

* * *

После бассейна и занятий с Гарри — которые Джейсон, в отличие от множества иных обязанностей, считал своеобразным отдыхом, — он отправился на встречу их небольшого «союза заговорщиков».

Сегодня встреча проходила в поместье лорда Монтегю. С разрешения хозяина Джейсон прибыл туда с помощью личного порт-ключа, мягко шагнув из вихревой воронки прямо на гравий дорожки старинного парка.

Боутон-хаус принадлежал роду Монтегю с 1528 года, тогда первый владелец — лорд — верховный судья короля Генриха VIII — приобрёл это поместье. Джейсон не был знатоком архитектуры, но, как уверял хозяин, Боутон-хаус называли «английским Версалем». И действительно, за высокими воротами стоял величественный, почти сказочный комплекс зданий: белокаменные стены, строгие линии фасадов, высокие узкие окна, словно внимательно наблюдающие за каждым гостем.

Центральный ризалит украшал старинный герб Монтегю, тонко вырезанный в камне. Дубовые двери были покрыты сложным растительным орнаментом, сохранившим работу мастеров XVI века. Летом, вероятно, здесь царствовала особенная красота: парк с ровными тенистыми аллеями, беседки, статуи, пруды. Но сейчас, в начале декабря, ветви деревьев уже обнажились, холодный ветер гонял по земле листья — и всё вокруг казалось погружённым в сон.

Джейсон не стал задерживаться на улице. Зная путь, он вошёл через неприметную боковую дверь, ведущую обходным путём, подальше от парадного холла.

Во дворце царили прохлада и тишина. Огромные залы, украшенные позолотой, лепниной и фламандскими гобеленами, производили двойственное впечатление: с одной стороны — величественное, с другой — чуть унылое, словно перед тобой не жилое помещение, а заброшенный музейный экспонат. Когда-то здесь творили Эль Греко, Гейнсборо, Ван Дейк — их полотна по прежнему украшали коридоры. Однако вся эта роскошь выглядела неживой, сугубо музейной, а на поддержание её требовались средства, которых у владельца уже давно не имелось.

Лорд Монтегю однажды с грустью заметил, что, если бы кредиторы могли отобрать у него поместье, они бы сделали это с радостью. Но, к их печали, Боутон-хаус был неприкосновенен: юридически он считался частью культурного наследия Британии. Как и находившиеся внутри произведения искусства, он мог переходить только к герцогу Монтегю и его прямым наследникам.

Джейсона забавляла эта ситуация. Герцог Монтегю — представитель древнейшей аристократии, уважаемый и в магическом, и в обычном мире — оказался жертвой прожорливых нуворишей, которые обобрали его почти до нитки. Старик, конечно же, был готов сотрудничать хоть с триадой, хоть с кем угодно, лишь бы удержать своё наследие.

И было совершенно понятно, почему без посредничества Блэков он не мог даже приблизиться к мистеру Чжану. Настоящий британский лорд не может позволить себе искать поддержки у гангстеров — репутация превыше всего. А вот нанимать таких специалистов, как Джейсон Блэк, — вполне возможно, и это успешно практиковалось в обеих жизнях, каждый получал своё.

В просторном, но несколько мрачном кабинете лорда Монтегю собралась весьма примечательная компания. Высокие дубовые панели стен поглощали свет камина, и от этого лица присутствующих казались более резкими, чем на самом деле.

Лорд Малфой устроился на стуле у дальней стены и старательно не привлекал к себе внимания — он словно растворялся в полумраке, наблюдая за происходящим с привычной осторожностью. Торфин Роули стоял у большого окна, из-за которого просматривались тёмные зимние аллеи парка; он лаконично кивнул Джейсону, когда тот вошёл.

У камина, словно хозяин этого пространства, сидел господин Чжан. Его поза была расслабленной, но в глазах вспыхивали внимательные искры. За спиной китайского мага стоял охранник — сухощавый мужчина с безукоризненно спокойным лицом; казалось, ничто в этом мире не могло вывести его из равновесия.

Кроме них в комнате присутствовали маги, которых Джейсон видел впервые. Две немолодые дамы, каждая с осанкой людей, привыкших к власти. Высокий подтянутый блондин лет пятидесяти с холодным взглядом. И ещё один пожилой мужчина с манерами старой аристократии.

— Наконец, все в сборе, — произнёс хозяин кабинета, поднимаясь из-за массивного стола. — Позвольте представить вам мистера Джейсона Блэка, нового главу рода. Именно благодаря его стараниям была собрана та папка материалов, что так нас заинтересовала.

Он сделал лёгкий жест.

— Мистер Блэк, позвольте представить вам остальных.

Лорд Монтегю начал перечислять присутствующих:

— Леди Яксли. — Он указал на высокую черноволосую даму лет сорока; та благожелательно склонила голову. — Миссис Нотт.

Вторая дама, женщина с живым умным взглядом, внимательно оглядела нового главу рода Блэк.

— Лорд Гринграсс.

Высокий блондин поднялся и почтительно наклонил голову.

— Мистер Сэлвин.

Пожилой джентльмен неловко поднялся, но этикет выполнил безупречно.

— Очень приятно и неожиданно видеть вас всех здесь, леди и джентльмены, — вежливо сказал Джейсон. — Однако время у нас ограничено, и я предлагаю сразу перейти к вопросам, ради которых мы собрались.

Он испытующе посмотрел на Монтегю. Больше всего Джейсон не желал терять время в обязательной для англичан светской болтовне о погоде и урожае. Лорд Монтегю, кажется, прекрасно понял его настроение и с лёгкой улыбкой сообщил:

— Разумеется. Давайте приступим. У вас есть для нас что-то новое, мистер Блэк?

В кабинете стояла густая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Высокие окна пропускали холодный декабрьский свет, от которого старинные панели казались темнее и строже. На стенах висели потемневшие от времени портреты предков Монтегю, следившие за собравшимися пристальными, оценивающими взглядами.

Джейсон спокойно выдержал внимание присутствующих и, чуть склонив голову, ответил:

— Разумеется, милорд. На днях произошёл досадный несчастный случай. Самолёт одного весьма успешного бизнесмена упал в океан. Мистера Полларда, увы, спасти не удалось. Настоящая трагедия.

— Поллард? — приподнял бровь мистер Сэлвин, на мгновение оживившись. — Это тот самый, что пытался перевести на себя поток золота из Южной Африки?

— Похоже на то, — бесстрастно произнёс Блэк, будто обсуждал погоду, а не чью-то гибель.

— Считаю это наказанием свыше, — благочестиво заметила леди Яксли, сложив руки на коленях. — Неужели больше никто из магловских дельцов не удостоился божьей кары?

Джейсон едва заметно закатил глаза. Она бы ещё перечень фамилий попросила. Если таких «несчастий» станет слишком много, даже самый тупоголовый финансист поймёт, что в воздухе пахнет порохом. Вслух он выбрал более дипломатичную формулировку:

— Леди и джентльмены, если мы действительно хотим вернуть свои активы, придётся участвовать в общем плане всем без исключения. Каждый вносит посильный вклад. Только так мы сдвинем дело с мёртвой точки.

Собравшиеся загудели, перебрасываясь репликами и мнениями. Под сводами кабинета их голоса звучали глухо, словно на расстоянии. Этой суматохой Джейсон и воспользовался — незаметно переместился ближе к мистеру Чжану, сидевшему у камина. За спиной китайца, как всегда, неподвижно застыл охранник.

— Как наши дела? — негромко спросил Джейсон, наклоняясь так, чтобы их разговор затерялся в общем гомоне.

— Директор Дамблдор потребовал, чтобы Хамелеон рассчитал ритуал воскрешения для Тёмного лорда, — тихо отозвался Чжан, устало потерев переносицу. — И сделал это в приказной форме. Боюсь, мистера Риддла живым мы уже не увидим.

— Ритуал всё равно надо рассчитать, — также тихо ответил Джейсон. — Если хотите, я поручу это Барти. Он без дела мается. Кстати… что-нибудь удалось узнать о его отце?

Лицо Чжана дрогнуло.

— Ничего хорошего, мистер Блэк. Его держат под подчиняющими зельями и охраняют очень плотно. Начнём вызволять — обязательно засветимся.

Джейсон нахмурился, плохо дело. Он прекрасно понимал, что вмешаться не может. Старший Крауч оказался в ловушке, и выбраться из неё без внешней помощи не было ни шанса, ни времени. Барти это переживёт болезненно. Всё, что удалось выяснить о Крауче-старшем, говорило: по меркам политика человек он был удивительно честный.

За их спиной британские маги продолжали спорить — уже громче, эмоциональнее, будто стремясь перекричать самих себя. Но до Джейсона и Чжана эти голоса доходили как сквозь вату. У каждого из них были свои заботы, куда более насущные, чем перепалки о процентах, наследиях и потерянном золоте.

— Вот что я вам скажу, мистер Блэк, — негромко продолжил китаец, слегка наклонившись к нему. — Вашему ученику стоит быть крайне осторожным. Кажется, акулы только разогрелись и уже требуют добавки.

Джейсон и сам это прекрасно видел. Алчность некоторых людей не знала пределов: сколько ни дай, всегда окажется мало.

— Мистер Чжан, — тихо сказал он, — я нашёл киллера, убравшего моего брата и племянника. Сквиб из китайской диаспоры. Его родственники живут в Сохо. Насколько понимаю, он работает на границе двух миров и успешно пользуется этим.

Глаза Чжэньфаня сверкнули стальным блеском. Он произнёс несколько резких слов своему охраннику на незнакомом Джейсону диалекте. Охранник, двинувшийся подобно тени, подошёл вплотную к Блэку.

— Мистер Блэк, — проговорил он с едва заметным акцентом, — отдайте данные этого человека Ли.

Хищная улыбка медленно растянулась по лицу главы триады.

— И мы найдём его в кратчайшие сроки.

Джейсон чуть опустил голову.

— Сэр, я всё понимаю, — спокойно произнёс он. — Но мне нужно допросить его лично. Я прошу у вас этой возможности.

Чжан прищурился, словно оценивая его просьбу с разных сторон, затем кивнул:

— Я понимаю, мистер Блэк. Вас пригласят, когда всё будет готово.

Джейсон не стал возражать. Он заранее знал, что исход будет именно таким. Человек, убивший членов семьи Блэк и при этом предавший собственную диаспору, для триады был мёртв уже по факту. Его не оставят в живых ни при каких обстоятельствах. Джейсона же допустят к нему только после допроса… и после пыток. Оставалось лишь надеяться, что тот будет в состоянии говорить.

Мысль, что, возможно, придётся брать с собой невесту для проведения дознания, неприятно кольнула. Он отогнал её, возвращаясь вниманием к залу.

Британцы всё ещё оживлённо спорили, перебивая друг друга — темпераментно, но в рамках приличия. Джейсон оглядел комнату в поисках хозяина. Лорд Монтегю сидел за столом чуть поодаль, наблюдая за перебранкой гостей с тем особым выражением, которое бывает у людей, привыкших терпеть чужие слабости, но не упускающих ни одной детали.

Джейсон подошёл ближе.

— Милорд, был рад вас видеть, но мне уже пора, — тихо сказал он, чтобы не привлекать внимание шумной компании.

— Вы правы, — кивнул Монтегю, устало откинувшись на спинку кресла. — Это надолго. Мы с мистером Чжаном уже всё обсудили. Кстати, с вами хотел поговорить лорд Малфой.

Люциус материализовался рядом почти мгновенно — словно весь день ждал этого мгновения. Высокий, с той аристократической статью, что читается в каждом жесте, он смотрел на Джейсона странно: в его взгляде переплетались настороженность и невольное уважение.

Джейсон едва заметно кивнул Монтегю, после чего обернулся к Люциусу.

— Будьте так добры, проводите меня до парка.

— С превеликим удовольствием, — произнёс Малфой с изысканной учтивостью, широким жестом указывая на дверь.

Они двинулись к выходу, оставив за спиной шумный кабинет — пространство, наполненное гулом голосов и терпким ароматом старого дерева.

Покинув помещение, мужчины спустились по узкой потайной лестнице и оказались в холодной тьме парка. Вечерний воздух был прозрачен, звенел, словно ледяной хрусталь, а голые ветви деревьев едва слышно шуршали под лёгким ветром, напоминавшим шёпот.

— Зимой рано темнеет, — заметил Джейсон, оглядывая сумрачные аллеи. — О чём вы хотели поговорить, лорд Малфой?

— Зачем же так официально, — легко отозвался Люциус. — Можно просто Люциус.

— Если хотите, можем поговорить в моём кабинете, порт-ключ рассчитан на нескольких человек.

— Нет, — покачал головой Малфой. — Это недолго. Вы ведь в курсе, что к концу Турнира готовится возвращение Тёмного Лорда?

«Интересно, — отметил про себя Джейсон, — сколько же людей в Британии об этом осведомлены?»

Вслух же он ответил спокойно:

— Предположительно это должен быть ритуал возрождения…

— Я знаю, где он с высокой долей вероятности состоится, — перебил Малфой.

Они остановились посреди аллеи. Слабый свет луны освещал лицо Люциуса, делая его резче и бледнее. Джейсон молча смотрел на собеседника, давая понять: раз начал — продолжай.

— В местечке под названием Литл Хэнглтон, — наконец сообщил Малфой. — Это болотистые земли возле Питерборо.

— Любопытно, — холодно заметил Джейсон. — И откуда такая уверенность?

— Там находятся родовые земли Гонтов, — тихо сказал Малфой, словно опасался, что их кто-то услышит. — И раньше там жили сквайры по фамилии Риддл. В ритуале возрождения, насколько мне известно, требуется кость отца.

Люциус смотрел на Джейсона с такой откровенной надеждой, что тому стало неприятно. За этот вечер он уже вдоволь насмотрелся на британскую аристократию — трусливую, алчную, путающую благоразумие с бездействием.

— Приму к сведению, — сухо ответил он. — Спасибо за содействие, лорд Малфой.

Не тратя больше ни секунды, Джейсон коснулся порт-ключа.

Воздух вокруг него дрогнул, потемнел — и в следующее мгновение парк Боутон-хауса исчез, растворившись в вихревой вспышке магии.

Святочный бал сам по себе считался значительным событием в магической Британии, а уж в сочетании с Турниром Трёх Волшебников становился и вовсе мероприятием исключительного масштаба. Билеты уходили за баснословные деньги, а слухи о подготовке расходились по стране задолго до начала праздника.

Хогвартс, со своими величественными башнями, просторными залами и старинными галереями, изначально создавался как место для торжеств. В прежние века здесь проходили регулярные балы, маскарады, дипломатические приёмы. К началу девяностых годов двадцатого столетия всё это великолепие сократилось до двух крупных событий: зимнего Святочного бала и летнего выпускного. Но каждый из них имел огромное значение для общественной жизни магического сообщества. Здесь выбирали будущих супругов, объявляли о помолвках, заключали родовые союзы, а порой и намечали политические договорённости на годы вперёд.

Разумеется, директора школы всегда получали с таких мероприятий свой немалый дивиденд — влияние, репутацию, расширение круга связей, а также весьма ощутимый финансовый бонус. Организация подобных торжеств требовала значительных вложений, и Хогвартс здесь не становился исключением.

В 1994 году Святочный бал приобрёл небывалый размах. Попечительскому совету пришлось изо всех сил вытягивать средства из бюджета — буквально до последнего кната, — лишь бы не ударить в грязь лицом перед иностранными делегациями. Однако даже этих усилий оказалось недостаточно: денег катастрофически не хватало.

Люциус Малфой взял дело в свои руки. Ему пришлось лично добиваться дополнительного финансирования у организаторов и спонсоров Турнира. Раз за разом он убеждал их, что столь значимое событие заслуживает безупречного оформления.

Но усилия окупились. Все члены попечительского совета получили бесплатные билеты — для себя и супруги. Джейсон был в их числе; род Блэк испокон веков состоял в попечительском совете, и новый глава не собирался упускать шанс представить себя магическому бомонду Британии.

Спутницей Джейсона на балу, естественно, должна была стать его невеста, мисс Линь Сюэ. Это добавляло ситуации особой пикантности. О загадочном американце Джейсоне Блэке, внезапно возглавившем древний британский род, ходили самые невероятные слухи. А предстоящая свадьба с китаянкой лишь подогревала интерес общественности. В эти дни магический Лондон буквально гудел, ожидая, когда же «мистер Блэк» предстанет перед публикой.

Хогвартс, украшенный к балу, выглядел по-настоящему волшебно. В Большом зале возвышалась огромная ель, наряженная с такой фантазией, будто её украшали лучшие мастера сразу нескольких школ чар. Хрустальные гирлянды медленно вращались под заклинаниями, отбрасывая на стены россыпь холодных огней. По всей длине зала стояли аккуратные банкетные столики, накрытые белоснежными скатертями. Администрация, понимая масштаб грядущего праздника, даже открыла огромный бальный зал, который соединялся с главным коридором широкими арочными проёмами.

Джейсон прибыл вместе с невестой, как и большинство приглашённых, с помощью порт-ключа. Гарри же переместился в Хогвартс ранним утром — прямо через камин декана своего факультета. Парню предстояло многое успеть: привести себя в порядок, показать профессору Макгонагалл танцевальные па, отрепетировать выход чемпионов. У мальчишки это был первый крупный бал, и он старательно держался молодцом.

Джейсон вместе с Линь Сюэ стоял среди разряженной толпы гостей, уверенно ведя девушку под руку. На них оглядывались все без исключения: кто-то — украдкой из-за бокала шампанского, кто-то — откровенно провожая долгим взглядом. Слишком уж необычной и примечательной парой они выглядели.

Сам Джейсон был одет в классический фрак, поверх которого была накинута шёлковая мантия глубокого тёмно-синего оттенка — дорогая, подчёркивающая статус. Линь Сюэ выбрала вечернее платье европейского покроя, подобранное в тон мантии жениха. Синяя ткань мягко переливалась при каждом её движении, а тонкая серебристая вышивка будто оживала, повторяя изгибы узора на рукавах и лифе.

На фоне крупных, статных английских дам Сюэ выглядела по-азиатски хрупкой, изящной, но вовсе не робкой. Её осанка, тонкие запястья, плавность движений — всё это выделяло девушку среди собравшихся. Даже признанная красавица леди Малфой, обычно притягивавшая взгляды, на фоне мисс Линь казалась высоковатой и угловатой. Лёгкая тень досады мелькала в её глазах каждый раз, когда вокруг вспыхивали новые взгляды, обращённые на экзотическую пару мистера Блэка.

Джейсон делал вид, что не замечает нарастающего женского ропота за спиной — едва слышных перешёптываний, которые сопровождали каждое появление его невесты. Сюэ держалась с достоинством, и это выводило из равновесия особенно ретивых матрон. К паре подходили знакомые: здоровались, обменивались приличествующими случаю фразами, рассыпались в комплиментах девушке. Но сам Джейсон бодро поддерживал светскую беседу лишь внешне — внутри он оставался собранным и напряжённым, ожидая официального начала праздника.

Он прекрасно понимал: их с Гарри решение явиться на бал в сопровождении иностранных девушек слишком откровенно демонстрировало магической Британии их личные симпатии и политические предпочтения. Джейсон усмехнулся краем губ: ещё бы, американский Блэк привёл в дом «цветную» невесту, ну с янки всё ясно, от них чего угодно можно ожидать. Но то, что Гарри Поттер, национальный герой, демонстративно пришёл на Святочный бал под руку с китаянкой, пусть даже с ученицей Хогвартса, — вот это уже воспринималось как заявление. Или символический щелчок по носу всей зашоренной аристократии.

В рассеянной толпе мелькнула знакомая чёрная мантия — декан Слизерина скользнул между гостями, и Джейсон мысленно поблагодарил судьбу, что Северус явился в одиночку. Если бы тот осмелился выйти в свет с невестой, шуму хватило бы на весь вечер, а политический скандал стал бы неизбежным.

Раздался раскатистый звук фанфар. Толпа немедленно расступилась, и из широко распахнутых дверей Большого зала вышли чемпионы Тримудрого турнира со своими парами — сверкающие, нарядные, сопровождаемые шёпотом восхищения и десятками оценивающих взглядов. Атмосфера бального зала мгновенно переменилась, наполнившись ожиданием и торжественностью.

Первыми по ковровой дорожке вышли Флер Делакур и её британский кавалер. Джейсон невольно отметил: организаторы выставили их именно в начале шествия не случайно — дипломатический намёк понятен даже без комментариев. Союз с Францией для британского министерства сейчас выгоден как никогда.

Следом появилась пара Седрика Диггори: высокий, уверенный в себе юноша и его спутница — милая светловолосая девушка, чуть смущённая вниманием зала.

Третьими выходили Гарри и Чжоу. Джейсон тщательно продумал внешний вид своего подопечного: классический фрак, подчёркивающий фигуру, и накинутая сверху мантия из тёмно-зелёного шёлка — сдержанная, дорогая, говорящая о статусе без кричащей вычурности.

Зато мисс Чжан выглядела так, будто несла в себе наследие целой цивилизации. На ней было чёрное шёлковое ципао, расшитое золотыми драконами, что держат в лапах жемчужину. Символ власти, силы и притязаний. Неудивительно: внучка главы китайской триады не могла появиться в Хогвартсе в скромном платье.

Хорошо ещё, подумал Джейсон, дракон золотой, а не зелёный — иначе уж слишком прозрачной вышла бы аллюзия.

Он был готов поспорить, что почти никто из местных аристократов не знает: в древнем Китае изображение драконов было привилегией сына неба и его семьи. Но даже без этого знания магическая публика мгновенно уловила главный посыл. В толпе поднялся лёгкий ропот — гости обсуждали спутницу Гарри Поттера куда оживлённее, чем самих чемпионов.

На последнюю пару внимание почти не обратили, но Джейсон задержал взгляд — его интерес был личного порядка. Виктор Крам, проявляя дипломатическую хитрость, прислал официальное обращение на имя главы рода Блэк с просьбой пригласить на бал его племянницу, Гермиону.

Джейсон лишь усмехнулся, вспоминая, как решительно девушка отреагировала на просьбу болгарина. Он спросил её прямо и без обиняков: чего хочет она сама? Ответ был прост: не идти. И бывший агент, руководствуясь собственными принципами, без малейших сомнений отказал Краму.

И правильно: бал не поле для политических манёвров чужих семей.

Пары чемпионов плавно кружились в венском вальсе — лёгком, почти воздушном. Музыка разливалась по залу, наполняя пространство нежными переливами звуков.

Огромный бальный зал Хогвартса сиял торжеством: его украшали парящие в воздухе свечи и изящные ледяные гирлянды. Между нарядно одетых гостей бесшумно скользили эльфы с подносами. Время от времени зал озаряли яркие вспышки — серебристые всполохи колдофотоаппаратов, запечатлевавших мгновения торжества.

К Джейсону то и дело подходили маги — поздравляли, задавали вопросы, представлялись.

Один из них выделялся сразу: высокий, мощный, с густой рыжевато-золотистой шевелюрой, напоминающей львиную гриву. Он двигался уверенно, словно рассекая толпу плечами.

— Мистер Блэк, — произнёс он, останавливаясь перед парой, — мы с вами не знакомы. Руфус Скримджер, глава британского аврората.

— Приятно познакомиться, сэр. Это моя невеста, мисс Линь Сюэ.

Девушка мягко улыбнулась и опустилась в изящном книксене.

— Весьма очарован, — хищно заметил Скримджер, оценивающе глядя на неё. — Мистер Блэк, я бы хотел поговорить с вами в более приватной обстановке.

— Ваш интерес продиктован служебной необходимостью или… — Джейсон осознанно не закончил фразу, позволяя ей повиснуть между ними.

— Или, — жёстко подтвердил аврор.

— С удовольствием, сэр. Жду вашу сову.

Скримджер коротко поклонился и растворился в толпе так же внезапно, как и появился.

Музыка смолкла, и к ним, пробираясь между магами, подбежали Гарри и Чжоу.

— Добрый день, сэр, — выдохнул запыхавшийся ученик.

Чжоу, встретившись взглядом с Сюэ, мгновенно застыла, будто кролик перед удавом, и сделала чрезвычайно глубокий книксен.

— Мисс Чжан, — холодно произнёс Джейсон, — вас никто не собирается обижать. Перестаньте дрожать в присутствии моей невесты.

— Да, сэр! Просто… с вами кое-кто хотел поговорить, — поторопилась объяснить Чжоу и, ухватив Гарри за рукав, утащила его к банкетным столикам.

Джейсон уже собирался пригласить Сюэ на танец, но к ним подошёл высокий юноша во фраке, поверх которого была небрежно накинута парадная мантия. Он склонился к Сюэ с учтивостью, чуть не доходящей до наглости.

— Позвольте пригласить вас на танец.

Джейсон перехватил его взгляд.

— Молодой человек, прежде чем приглашать даму, вы должны спросить разрешения у её спутника. Этикет, уверяю вас, одинаков в обоих мирах.

Тот дёрнул подбородком, но всё же поинтересовался:

— Извините. Могу ли я пригласить вашу даму?

Джейсон вопросительно посмотрел на Сюэ. Она едва заметно опустила ресницы и улыбнулась — тихо, коварно, по-женски.

— Можете, — разрешил он, провожая взглядом удаляющуюся пару. Затем развернулся и направился к противоположному концу зала.

Среди гостей находился человек, с которым Джейсон жаждал поговорить больше всего. Изворотливый, скользкий, он пережил эпоху террора, сумев избежать наказания: именно его показания легли в основу доброй половины приговоров Визенгамота в начале восьмидесятых.

Джейсон поймал его взгляд и неспешно приблизился.

— Мистер Каркаров? — произнёс он негромко, но с такой уверенностью, что собеседник невольно вздрогнул. — Джейсон Блэк. Я направлял вам запрос о встрече, однако вы не сочли нужным ответить.

Директор Дурмстранга резко обернулся. На его лице промелькнули раздражение и — лишь на миг — неподдельный страх. Каркаров явно стремился остаться незамеченным: он держался в тени массивных колонн, среди мерцающих гирлянд. Обнаружить его было бы нелегко — если бы не едва заметная магическая метка, которую Снейп оставил по просьбе Джейсона.

— Чем обязан столь… пристальному интересу? — выдохнул Каркаров, пытаясь удержать на лице маску безразличия. Но в глазах уже мелькнул испуг — короткий, почти неуловимый.

— Вашими свидетельскими показаниями на процессе над Пожирателями смерти, — произнёс Джейсон ровным, бесстрастным голосом.

Он сканировал собеседника, фиксируя каждую мелочь: как нервно подрагивают пальцы, как беспокойно бегают глаза, как напряжены плечи под дорогой мантией. Всё в этой манере выдавало загнанного зверя, который изо всех сил старается казаться спокойным.

«Типичная крыса», — мелькнуло в сознании бывшего агента. Каркаров без колебаний заложил всех, кого мог, и тех, кто стал помехой. Но что действительно настораживало — он до сих пор разгуливал на свободе, даже не пытаясь замаскироваться или скрыться. «Показательно, — отметил про себя Джейсон. — И до крайности подозрительно».

Допрос в собственных казематах был бы куда надёжнее, однако приходилось работать с теми условиями, что имелись. Джейсон не делал пауз — вопросы следовали один за другим, методичные и холодные, не дававшие Каркарову возможности уклониться. Тот изворачивался, говорил дрожащим, невнятным голосом, пытался уйти от ответов, но с каждым новым вопросом из него вытягивали по крупице правды — неприятной, скользкой, однако бесценной.

Разговор медленно угасал, и только тогда Джейсон осознал: танец давно завершился. В стороне, неподалёку от них, застыл кавалер Сюэ. Высокий, подтянутый, с цепким, хищным взглядом, он не пытался скрыть, что внимательно следит за их беседой.

— Знаете, мистер Каркаров, — голос Джейсона прозвучал тихо, но в нём чувствовалась железная решимость, — у вас остаётся один путь к спасению. Если на суде в МКМ вы открыто признаёте, что давали ложные показания под давлением, у вас появится шанс на снисхождение. Я лично прослежу, чтобы этот факт был учтён. Более того, я готов обеспечить вам защиту лучших адвокатов.

Каркаров вздрогнул. Воздух застрял в его горле, но он так и не смог выдавить ни звука.

Джейсон не стал ждать ответа. Он коротко кивнул, подошёл к Сюэ, бережно взял её за руку и, не оборачиваясь, направился к выходу. В спину им упирался тяжёлый взгляд молодого кавалера.

Они едва успели отойти на несколько шагов, когда за спиной прозвучал уверенный голос:

— Сэр, вы Джейсон Орион Блэк?

Джейсон обернулся. К ним приближался партнёр Сюэ по танцам — тот самый статный юноша во фраке, который не сводил пристального взгляда с их беседы с Каркаровым.

— Да, это я, — спокойно подтвердил Джейсон.

Молодой человек слегка склонил голову в знак уважения.

— Меня зовут Сергей Поляков. Мой отец упоминал судебный процесс в Швейцарии, инициированный вами. Он был бы рад встретиться — у него имеется предложение, которое, возможно, вызовет у вас интерес.

Джейсон без лишних слов вынул из внутреннего кармана небольшой кожаный блокнот, мягкий на ощупь. На одной из страниц он быстрыми, выверенными движениями написал несколько иероглифов и цифр — адрес для международной связи, доступный только через китайские каналы. Бумага чуть скрипнула, когда он аккуратно вырвал листок и передал его молодому Полякову.

— Передайте это вашему отцу, — негромко произнёс он. — Связь абсолютно надёжная.

Сергей кивнул — коротко, с явным уважением — и тут же растворился в толпе. Джейсон невольно задумался: этот юноша определённо не так прост, как кажется.

Впервые этим вечером они с Сюэ наконец вышли на танцпол. Под высокими сводами зала разливались звуки венских вальсов — одновременно лёгкие и величественные, будто само пространство оживало в ритме музыки. Джейсон галантно подал руку своей невесте — изящной китаянке в платье глубокого синего цвета. Мгновение — и они уже скользили в танце среди других пар.

Свет сотен свечей под потолком играл на отполированных мраморных плитах, рождая золотистые блики. Они ложились на струящиеся ткани платьев и счастливые улыбки танцующих, придавая сцене волшебное сияние.

Танцы продолжались — один сменялся другим, унося их в вихрь музыки и света. Но вот, наконец, Джейсон и Сюэ, раскрасневшиеся, с учащённым дыханием, сделали шаг в сторону столов с напитками. И в этот миг среди праздничного гомона раздался тяжёлый, до боли знакомый звук: глухой стук деревянной ноги и металлическое звяканье, выбивающие собственный, неумолимый ритм.

«Бешеный Глаз» Муди пробивался сквозь толпу — сутулый, грозный, с магическим глазом, который вращался так, словно выискивал скрытую угрозу даже среди рождественских гирлянд.

Шпион в облике Муди прошёл мимо пары, не замедляя шага. Настоящий хамелеон — он безупречно копировал манеру отставного мракоборца: суровую гримасу, скрипучее бормотание, диссонирующее с бальной музыкой. В тот момент, когда их плечи почти соприкоснулись, он молниеносным движением вложил в ладонь Джейсона плотно скрученную записку.

Блэк, не дрогнув лицом, спрятал послание.

Они с Сюэ подошли к столу, на котором в хрустальных кувшинах переливались пунш и лимонад. Блэк как раз предложил спутнице выбрать напиток, когда рядом неожиданно появился директор Хогвартса. Старик встретил их с загадочной улыбкой.

— Рад видеть вас на празднике, мистер Блэк, мисс Линь, — поприветствовал Дамблдор, одарив пару мягкой, но пристальной улыбкой. — Надеюсь, вечер доставляет вам удовольствие?

— Благодарю вас, директор, всё превосходно, — с лёгким поклоном ответил Блэк. Сюэ в ответ сделала изящный книксен.

— К сожалению, мне придётся вас покинуть, — продолжил Дамблдор всё тем же учтивым тоном. — У организаторов балов редко выпадает возможность отдохнуть.

Он слегка кивнул и растворился в толпе, оставив после себя едва уловимый шлейф из аромата лимонной цедры и старого пергамента.

Бал близился к завершению. Музыка звучала всё тише, а в воздухе явственно ощущалась усталость благородных гостей. У выхода Блэков встретили Гарри и Чжоу. Юноша выглядел довольным, хоть и слегка измученным — вечер выдался насыщенным. Чжоу сохраняла прямую осанку, но в её взгляде читалась скрытая усталость: общество утомляло её гораздо сильнее, чем она готова была признать.

— Сэр, мы… мы закончили, — произнёс Гарри, стараясь держаться официально. — Если позволите, хотели бы присоединиться к вам.

Джейсон кивнул, а Сюэ одарила подростков тёплой улыбкой.

Вчетвером они покинули бальный зал. Пройдя по боковому коридору, они окунулись в приглушённый свет: стены ещё хранили отблески праздничного сияния, а приглушённые шаги словно подчёркивали финал долгого вечера. За окнами простирались заснеженные просторы, а вокруг Хогвартса мрачно темнел лес.

Чжоу невольно прижалась к Гарри, ища поддержки, а Сюэ непринуждённо взяла Джейсона под руку. Блэк извлёк из внутреннего кармана мантии верёвку-портал, и все четверо крепко ухватились за неё. В мгновение ока, едва успев ощутить толчок сердца, они перенеслись в тёплую, уютную прихожую Блэк-хауса.

Завтрак в доме наследника рода Дож начался далеко не лучшим образом. Утренний свет мягко проникал сквозь высокие окна столовой, ложась на отполированный дубовый стол, сервированный фарфором старой венецианской работы. В воздухе стоял тонкий аромат свежего кофе и травяного чая.

Супруга Арчибальда, бывший министр магии Миллисент Багнольд, как обычно, приступила к чтению утренней корреспонденции, не считая нужным откладывать деловые вопросы даже во время трапезы. Она перебирала стопку писем с ленивым интересом, пока одно из них не заставило её замереть.

— Арчибальд… — в голосе звучали тревога и недоумение. — С чего это нам пишет глава рода Блэк?

Младший Дож лишь равнодушно пожал плечами, продолжая наслаждаться великолепным омлетом, приготовленным домовым эльфом. Похоже, почта волновала его куда меньше, чем идеальная прожарка бекона.

Миллисент торопливо вскрыла конверт серебряным ножом и быстро пробежала глазами строки. Её брови стремительно ползли вверх.

— Скажи мне, муж мой… Документы на бывшую собственность Поттеров действительно в порядке? — спросила она уже тише, но куда более серьёзно.

— Что ты имеешь в виду, Милли? — сухо осведомился Арчибальд, приподнимая подбородок.

Она положила письмо на стол, словно боялась обжечься.

— То, что с сегодняшнего дня в Британии начинает работу комиссия МКМ. О чём нас любезно уведомляет Блэк. И намекает… что мы незаконно присвоили собственность его ученика, Генри Поттера. И, более того, незаконно извлекаем прибыль с предприятий его деда. Это соответствует действительности?

Арчибальд резко побледнел, а затем вспыхнул, будто его окатили кипятком.

— Дорогая… — процедил он сквозь зубы, переходя на угрожающее шипение, — не смей изображать оскорблённую невинность. Ты прекрасно знаешь, как всё происходило. Ты сама помогала захватывать мастерские!

— Ты идиот?! — вспыхнула бывший министр, вскакивая со стула так резко, что нож звякнул о край тарелки. — Одно дело — захватить, и совсем другое — не оформить! Ты можешь провернуть любые комбинации, но всё должно выглядеть безупречно с юридической стороны!

— И как, по-твоему, я должен это сделать? — сорвался Арчибальд. — Это бизнес артефакторов. Его ещё Хардвин Поттер основал больше двухсот лет назад. Ты хоть примерно понимаешь, какая там стоит защита? Я не нашёл на континенте ни одного мага, способного вскрыть их сейфы. Мы можем лишь контролировать производство слитков — и только.

Он раздражённо провёл рукой по волосам.

— Артефакторы уже ропщут. Им нужны реальные заказы, а не бесконечная рутина. Пока я закрываю глаза на их частные подработки, но официально числюсь только управляющим. В магловском мире, разумеется, всё оформлено на нас.

Миллисент бросила письмо на стол, будто оно было живым и пыталось укусить.

— Блэк прислал ультиматум. Требует всё вернуть. Что будем делать?

Арчибальд поднялся, подошёл к жене и мягко обнял её за плечи. Его голос стал спокойнее, почти ласковым.

— Не волнуйся, Милли. У меня есть отличный специалист, который может решить эту проблему.

— А если не сможет? — в её голосе прозвучал страх, который она редко позволяла себе демонстрировать.

Арчибальд усмехнулся уголком губ.

— Этого специалиста раньше нанимал Альбус, чтобы разобраться с Блэками. Тогда всё прошло гладко. Почему ты думаешь, что сейчас что-то пойдёт иначе?

* * *

Неделя после Святочного бала выдалась насыщенной. Уже на следующий день «Ежедневный пророк» опубликовал развёрнутый репортаж о крупнейшем светском событии магической Британии. И, разумеется, журналисты не обошли вниманием невесту янки — так газетчики с пренебрежением называли нового главу рода Блэк.

По необъяснимым причинам у британских ведьм выбор Джейсона вызвал бурю негодования: новая леди рода — китаянка! Для многих это стало скандалом года.

— Совсем эти курицы страх потеряли, — сухо бросила Андромеда, листая за завтраком британскую прессу. Брови её были сердито сдвинуты, но голос оставался выдержанным, как у человека, давно привыкшего к глупостям окружающих.

Джейсон же недовольно поморщился, дочитав статью, где вскользь упоминались постоянные разборки между китайскими кланами в Сохо. Последнее особенно не понравилось. Мистер Чжан, конечно, присмотрит за своей юной внучкой, но вот дальние родственницы вроде сестёр Линь… Там уже могли возникнуть неприятности.

— Сюэ, сегодня же переезжаешь на Гриммо, — произнёс он твёрдо, не оставляя места возражениям. — Тебе нечего делать одной в Сохо. И сестре твоей тоже.

Девушка перевела взгляд с Джейсона на Андромеду, словно ожидая подтверждения от старшей женщины дома.

— Всё верно, — кивнула мисс Блэк и мягко улыбнулась. — Я пошлю домовушку Крисси помочь вам собрать вещи.

К обеду всё было улажено, и сёстры уже собранные стояли на пороге дома 12 на площади Гриммо, дверь открыл Кричер, пропуская внутрь девушек. Сестру мисс Сюэ звали Шуан. Это была невысокая, хрупкая на вид молодая девушка, которой едва можно было дать больше двадцати. Однако, по словам Сюэ, её сестра уже завершила обучение, а значит, внешность была обманчива.

В кабинете Сюэ горячо поблагодарила жениха за предоставленный приют. Комната была наполнена бледным зимним светом, пробивавшимся сквозь высокие окна, — отсветы ложились на строгие шкафы с книгами и подчёркивали тёплые оттенки дерева.

— Я не понимаю, что в этом особенного, — искренне удивился мужчина. — Все приличия соблюдены. В доме достаточно женщин. За что ты меня благодаришь?

— Ты приютил самих Ледяных сестёр…

Что-то в памяти Джейсона болезненно дрогнуло, требуя внимания. Конечно — их имена!

В Европе редко придают значение подобным вещам, а напрасно. Фамилия сестёр — Линь, что значит «лес». Невеста Джейсона носила имя Сюэ — «снег», а её сестра звалась Шуан — «иней». Лес, снег и иней… В этих именах читалась явная отсылка к сути их магии.

«Ледяные сёстры» — Бин Шуан Цзе мэй.

Он помнил давнюю примету: сила тёмных целителей растёт многократно, если они рядом с кровными родственниками. И Джейсон верил в это.

— Сюэ, с этого дня вы обе выходите за пределы дома только вместе, — потребовал он, не повышая голоса, но не оставляя места для споров.

Девушка подняла на него удивлённый взгляд, в котором смешались лёгкое смущение и непроизнесённый вопрос.

— Ты понял? — мягко уточнила она.

Мужчина лишь кивнул, шагнул ближе и притянул её к себе, чтобы поцеловать.

Долго расслабляться им не дали. Едва наступил европейский Новый год, ещё до завершения праздничной суеты, как пришла лаконичная записка: мистер Чжан просил их немедленного присутствия. Поймали того самого наёмного убийцу. Партнёр, как и обещал, звал Джейсона, чтобы тот смог задать свои вопросы перед казнью.

Невесту, к счастью, не пришлось вести в казематы: у китайцев имелись другие специалисты по этому профилю.

Они шли по длинному холодному коридору. Сводчатый потолок, факелы — всё это усиливало гнетущее ощущение. Блэк понимал: его худшие предчувствия вот-вот сбудутся. И он не ошибся.

В каменной камере, пропитанной запахом сырости и крови, их ждал измученный китаец. На его теле виднелись синяки, следы верёвок и застарелые ожоги; лицо опухло, но взгляд оставался острым, цепким.

Именно он сообщил, что во главе нелегального агентства убийц стоит женщина-волшебница. Один из последних заказов был на нового главу рода Блэк и на его невесту.

Это уже ни в какие ворота не лезло. Кто-то, пользуясь безнаказанностью, явно перешёл границы дозволенного.

Самым неприятным оказалось иное: Сюэ, едва услышав новость, с явным энтузиазмом заявила, что намерена присоединиться к поимке злокозненной магички. Её глаза вспыхнули ледяным блеском — словно сама суть её натуры восторженно откликнулась на брошенный вызов.

Джейсон, напротив, воспротивился категорически. Сдержанно, но твёрдо он отверг её намерение. «Женщины и дети не должны подвергаться опасности», — произнёс он, и в его голосе звучала непоколебимая убеждённость — это было его глубоким, неискоренимым убеждением.

Мистер Блэк поставил перед собой чёткую задачу: выявить, поймать и обезвредить всех, кто причастен к нелегальному бизнесу. Работа была ему привычна — если бы не одно «но». Теперь ему приходилось параллельно обеспечивать безопасность целой толпы людей. Ответственность давила тяжёлым грузом, но не лишала ясности мысли.

Оборудование было подготовлено заблаговременно, а маскировка продумана до мельчайших деталей. Джейсон приступил к методичной зачистке, перемещаясь от одной точки к другой с холодной, безупречной точностью профессионала.

Китаец успел выдать явки агентства, однако сами киллеры не были знакомы друг с другом — вполне ожидаемая мера предосторожности. «Будь я на месте главаря, поступил бы точно так же», — мысленно отметил Джейсон, оценивая продуманность чужой конспирации.

Джейсон не собирался тратить время на вычурные способы устранения противников. В его арсенале — Glock 17 с глушителем и Barrett M90, которые он ещё в Мексике доработал вместе с Майклом Блэквудом. Работа вышла аккуратной: отдача уменьшена, сборка надёжна.

В обычном мире это оружие находилось под строгим запретом. А у магов его разрешалось использовать лишь мастерам гильдии наёмников, да и то под пристальным контролем. Но безопасность семьи для Блэка стояла превыше любых ограничений. Он заблаговременно позаботился о скрытом канале доставки вооружения в страну, и тот работал безупречно, без единого сбоя.

Охота неожиданно стала доставлять удовольствие.

* * *

Трактир «Кабанья голова» испокон веков пользовался в Хогсмиде дурной славой. Облупленный фасад, потрескавшаяся штукатурка, тускло мерцающая вывеска — всё это словно предостерегало случайного прохожего: лучше держаться подальше. И жители деревни действительно предпочитали обходить мрачное здание по дальней стороне улицы, торопливо переходя на другой тротуар, едва завидев тяжёлую, сколоченную из тёмных досок дверь. Даже свет из окон, пробивавшийся сквозь грязные, засиженные мухами стёкла, казался каким-то недобрым — будто мерцание болотных огней, манящих в трясину.

У местных кумушек всегда хватало историй, чтобы подкрепить дурную репутацию трактира. По деревне шептались, будто младший Дамблдор устраивает в «Кабаньей голове» свои тёмные делишки. Да и вообще — связываться с ближайшим родственником мага, взлетевшего так высоко, что до него уже не дотянуться, никто не спешил.

По ночам соседи порой замечали, как к заднему входу трактира бесшумно скользят тёмные фигуры, закутанные в плащи с головы до пят. А в меблированных комнатах то и дело останавливались подозрительные личности — их выразительные, говорящие физиономии сразу наводили на мысли о сомнительных занятиях. Слухи множились, обрастая всё новыми пугающими подробностями, и редкий прохожий решался задержаться возле трактира хотя бы на минуту.

Даже известные дамы лёгкого поведения, подрабатывающие в местном нелегальном борделе для богатеньких студентов Хогвартса, предпочитали держаться подальше от заведения Аберфорта. Их чутьё на опасные места никогда не подводило — в отличие от беспечных новичков, трактир явно не сулил ничего хорошего.

И пусть хогсмидские сплетницы всегда были склонны к преувеличениям, на сей раз их россказни оказались недалеки от истины. «Кабанья голова» давно служила надёжным укрытием для теневой части магического общества.

Сам неофициальный «правитель» магической Британии не гнушался использовать трактир как удобную точку для встреч и обмена информацией. Здесь, за грязными стёклами и обшарпанными стенами, вершились дела, о которых не принято говорить вслух. Альбус, словно паук в центре паутины, чутко прислушивался к каждому шороху, зная: в этом трактире решались судьбы многих влиятельных магов.

По иронии судьбы именно туда ему и предстояло направиться сейчас — по тайному школьному проходу, ведущему прямиком в подвал заведения.

Когда-то Альбус приказал своему недалёкому братцу выкупить трактир и даже выделил на это немалые средства. Вложения себя оправдали сполна: сколько ценных разговоров удалось подслушать, сколько полезных знакомств завести в этих стенах! «Кабанья голова» превратилась в незаметный центр влияния — место, где сплетни превращались в сведения, а случайные встречи оборачивались судьбоносными сделками.

Но сегодняшний поход имел совсем иную цель. Альбус невольно задумался: что же понадобилось от него его упрямой родственнице? В её характере не было привычки звать на помощь без веской причины. Значит, дело серьёзное — настолько, что даже гордость отступила перед необходимостью. Он мысленно перебрал возможные варианты, ответ был для него неприятен.

В тесной комнатке для тайных встреч, спрятанной за неприметной дверцей подвала, Альбуса уже поджидала немолодая дама. Узкое помещение освещала единственная лампа под матовым плафоном, её желтоватый свет резко перечёркивал стены тенями.

Гостья сидела прямо, будто проглотила линейку. Когда-то огненно-рыжие волосы потускнели, но всё ещё сохраняли медный отлив. Длинный, немного крючковатый нос и тонкие, сжатые губы придавали её лицу хищное выражение. Увидев родственника, она презрительно скривила рот.

— Ты не спешил на встречу, Альбус, — произнесла она неожиданно сильным, твёрдым голосом.

— А ты думаешь, я обязан бросать все дела, как только ты меня позовёшь, Гонория? — холодно отозвался Дамблдор.

— Тебе это нужно не меньше, — отрезала дама, не моргнув.

Директор тяжело вздохнул, опускаясь на стул напротив.

— Что на этот раз? Что случилось?

— А ты не знаешь? — вскинулась она. — Новый глава рода Блэк практически уничтожил мой бизнес!

— Не стоило принимать заказ на его устранение, — протянул Альбус с откровенной насмешкой. — Чем ты думала, тётушка?

Гонория побагровела, плечи её напряглись, а грудь вздымалась всё чаще. Она начала раздуваться от возмущения, словно индюк, готовый ринуться в атаку на обидчика. Казалось, ещё мгновение — и она взорвётся потоком гневных слов.

— Полно тебе, тётушка Гонория, — произнёс Альбус мягко, почти ласково, но в этой мягкости таилась угроза. Ледяная нотка в его голосе не оставляла сомнений: за вежливыми словами скрывалась непреклонная воля. — Я настоятельно рекомендую проигнорировать заказ и предоставить Дожей их судьбе. Как, между прочим, сделал и я. Иначе… даже я не смогу гарантировать тебе безопасность.

Он говорил без видимого напряжения, словно обсуждал меню ужина, но в прищуренных глазах сверкал холодный расчёт.

Гонория застыла. Пальцы в кружевных перчатках непроизвольно сжались, будто тонкий узорчатый шёлк мог защитить её от последствий собственной опрометчивости. В груди теснилось глухое раздражение — на себя и Альбуса, весь этот мир, где даже родственные связи не гарантировали поддержки.

Молчание затягивалось. Она пыталась подобрать слова, но каждое казалось неуместным под этим бесстрастным, пронизывающим взглядом. Альбус не торопил её, не подавал знаков — просто ждал: рано или поздно понимание пробьётся сквозь бурю эмоций в разум женщины.

Наконец Гонория глубоко вздохнула, вернув самообладание. Руки в кружевных перчатках слегка дрожали, но голос прозвучал твёрже, чем она ожидала:

— Ты всегда умел напомнить, кто здесь главный.

Альбус откровенно наслаждался её беспомощностью.

«Жалко, что родовая магия диктует правила, — раздражённо отметил он про себя, неспешно взвешивая варианты. — Отравить бы эту старую дуру — и вопросов нет. Но нет, откат мне не нужен, магии лишусь. Пусть живёт. С паршивой овцы хоть шерсти клок».

Сверху доносился гул трактира — смех, перешёптывание, звон бокалов. Здесь же, в тесной комнате с низким потолком, воздух был неподвижен, сине-фиолетовым полумраком, пахнущим старой древесиной и кислым элем. Под сводами потрескивали свечи, отбрасывая рваные тени на стены.

Альбус склонил голову, изучая тётку, как изучал бы странный, но пока ещё живой экспонат — с холодным любопытством учёного, наблюдающего за поведением редкого насекомого.

— Надеюсь, ты не собираешься тягаться профессионализмом с мастером Североамериканской гильдии наёмников? — уточнил он вежливо, но в этой обманчивой мягкости сквозила неприкрытая издёвка.

Гонория вытаращила глаза. В её взгляде мелькнули то ли ужас, то ли уязвлённая гордость. Но слов она не нашла. Грудь её вздымалась неровно, пальцы судорожно комкали кружевную ткань перчаток, а лицо то бледнело, то вновь заливалось краской. Впервые за последние годы Дамблдор-старший видел её такой — раздавленной, осознающей масштаб собственной ошибки. В этот миг она перестала быть грозной матриархом, держащей в кулаке часть криминальных сетей Лютного, и превратилась в растерянную, испуганную немолодую женщину, загнанную в угол собственными амбициями.

— Кстати, тётя… — он говорил медленно, отчётливо, словно наставник не слишком смышлёной ученице, терпеливо разъясняющий простейшие истины. — Тебе бы сменить сферу деятельности. Насколько помню, у тебя имеются приличные сбережнеия? Самое разумное — уехать. На полгода, а лучше — на год. Поверь, раньше вся та пакость, что ты тут развела, точно не успеет рассосаться.

В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодный расчёт: убрать её из страны, пока не наломала ещё больше дров и не втянула его в ненужную вражду. Племянник позволил себе лёгкую насмешливую улыбку и поставил последнюю точку в разговоре.

— Иначе… боюсь, даже мои связи не помогут.

Гонория открыла рот, будто пытаясь возразить, но слова застряли в горле. Она поняла: спорить бесполезно. Перед ней стоял не племянник, а правитель и глава рода, чьи решения не обсуждаются.

Альбус элегантно и насмешливо поклонился Гонории Дамблдор, развернулся и тихо вышел, прикрыв дверь так, что та едва слышно вздохнула. Его шаги растворились в гулком коридоре «Кабаньей головы».

Гонория медленно выдохнула, будто всё это время боялась дышать. Колени подломились, и она опустилась на стул, положив ладони на стол, чтобы не дрожать. Понимание накрыло её как ледяная волна: она стояла на краю пропасти и только чудом ещё не сорвалась вниз.

Над головой снова грохнул чей-то смех, звякнула кружка, но ей казалось, что мир дал трещину и сдвинулся.

Впереди её ждала ночь — долгая, тревожная, наполненная тягостными раздумьями.

Нужно было действовать быстро. Собрать лишь самое необходимое, стереть следы своего присутствия, раствориться в темноте, пока не стало слишком поздно. Каждый миг промедления мог обернуться катастрофой.

За завтраком в старом доме на Гриммо-плейс чувствовалась лёгкая, но устойчивая напряжённость. В высоких окнах, затянутых полупрозрачными занавесками, дрожал холодный зимний свет; где-то в коридоре тихо поскрипывали половицы — дом семьи Блэков умело подыгрывал настроению своих обитателей.

Гермиона и Стелла, едва поздоровавшись, предпочли уйти на кухню, а после — скрыться в библиотеке, желая отгородиться от назревающего разговора взрослой части семьи.

Андромеда, сидевшая напротив Джейсона, наконец решилась нарушить молчание.

— Скажите, сэр, какие у вас планы на ту женщину в казематах? — спросила она осторожно, словно проверяя толщину льда глубокого омута.

Джейсон откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. В глубине взгляда мелькнула привычная жёсткость — наследие прошлого, из того мира, откуда он пришёл. По всем законам его прежней жизни мисс Дамблдор следовало бы устранить без колебаний: ведьма нанесла достаточно вреда, и часть её злодеяний касалась семьи Блэк напрямую. Но однажды он пообещал себе не поднимать руку на женщин — и держал это слово так же строго, как каждое из своих личных правил.

— Если честно, я не решил, — произнёс он после короткой паузы. — Гадостей она совершила немало, особенно против нашей семьи. Но убить женщину…

Андромеда понимающе кивнула. В её выверенной, аристократичной осанке отразилась смесь уважения к его принципам и тревоги за то, что делать дальше. Она бросила быстрый взгляд на Сюэ, сидевшую рядом.

Джейсон уловил этот взгляд — короткий, но многозначительный. Дамы явно что-то задумали.

Сюэ, хрупкая, но при этом собранная и уверенная, чуть наклонилась к жениху.

— Дорогой, — начала она мягко, — ты не мог бы отдать мисс Дамблдор мне?

Она подняла глаза — глубокие, внимательные, в которых сейчас читалась искренняя просьба.

— Ну-у… если тебе это действительно нужно, — протянул он, приподняв бровь. — Но можно узнать, для чего?

— Мне нужно практиковаться, — невинно произнесла Сюэ, едва заметно наклонив голову, — и… дядюшка очень хотел с ней поговорить.

— Ну, если для дядюшки, тогда бери, — без особого спора пожал плечами Джейсон.

Шуан едва сдержала порыв хлопнуть в ладоши от удовольствия. Гарри же, напротив, с недоумением переводил взгляд с одной сестры на другую. Он уже был знаком с господином Чжаном — спокойным, внешне вежливым, но пугающе холодным человеком, — и прекрасно понимал: ничего хорошего тётку директора Хогвартса не ждёт.

Джейсон перевёл разговор:

— Кстати, Гарри, ты помнишь, что через неделю — второй тур?

— Да, наставник. Я всё выучил и уже нашёл подходящий костюм для погружения в ледяную воду, — чётко отрапортовал Поттер, демонстрируя ту самую собранность, которую Джейсон так настойчиво в нём развивал.

— Отлично. Только скажи, нужно ли ещё арендовать бассейн? Или ты уже достаточно наплавался?

— Спасибо, сэр, не надо. Я лучше потренируюсь с вами.

— Сегодня так не выйдет, — отозвался Блэк, беря со стола салфетку и аккуратно отодвигая стул. — У меня важная встреча. Комиссия МКМ закончила инспекцию Азкабана, и теперь мы собираемся на нейтральной территории с адвокатами и правозащитниками. Пойдёшь со мной?

Гарри мгновенно просиял. Он давно хотел увидеть, как его наставник работает не в тренировочном зале и не на поле боя, а в политической и юридической реальности магического мира. К тому же это было не только интересно, но и крайне полезно.

— Конечно, сэр, — ответил он и едва заметно выпрямил спину.

Тем временем глава семьи закончил завтрак и поднялся из-за стола. Свет из окна подчеркнул прямую спину и ту скрытую собранность, с которой он всегда готовился к важным мероприятиям.

— Дамы, желаю вам приятного дня. Вынужден оставить вас: встреча в отеле InterContinental начинается через час, — произнёс Джейсон и, вежливо поклонившись, вышел из столовой.

Гарри почти сразу же скользнул за ним следом — тихо, но не отставая ни на шаг, как настоящий ученик своего учителя.

Андромеда проводила мужчин взглядом и, лишь когда за ними мягко закрылась дверь, повернулась к Сюэ:

— Скажи честно, зачем Гонория понадобилась мистеру Чжану?

Невеста Джейсона улыбнулась — лениво, с хищной грацией — и неторопливо ответила:

— Видишь ли, это связано со вторым туром Тремудрого турнира.

Андромеда вопросительно приподняла бровь, приглашая продолжить. Сюэ, устроившись поудобнее на стуле, скрестила тонкие пальцы и заговорила чуть тише:

— До дяди дошли сведения: в роли приманки для участников собираются использовать их близких. В основном тех, с кем они появились на Святочном балу. Дядя… крайне недоволен подобным решением. Поэтому решил действовать на упреждение.

— И что же он задумал? — спросила Андромеда, чуть сузив глаза. — Взять в заложники родственницу директора? Вряд ли он так уж ею дорожит.

— Не имеет значения, насколько он её ценит, — мягко, но уверенно возразила Сюэ. — Если дядя пришлёт, скажем, мизинец мисс Дамблдор, Альбус будет обязан выполнить требования. Иначе получит магический откат. А дядя совершенно точно знает: Дамблдор — глава их молодого рода и зависим от магических обязательств, как и все прочие.

При этих словах обе сестры Линь обменялись понимающими взглядами, а на лице Андромеды впервые за утро появилась слишком резкая, хищная улыбка — такая же, как у будущих китайских родственниц.

* * *

Отель InterContinental возвышался над набережной с достоинством старого аристократа. Построенный в 1975 году, он успел завоевать репутацию идеальной площадки для переговоров самого высокого уровня. И вовсе не из-за возраста или громкого имени — расположение делало его по-настоящему уникальным. Отсюда рукой подать до Гайд-парка, а стоит пройти чуть дальше — и за поворотом открывается Букингемский дворец. Из панорамных окон верхних этажей виднелись серебристые воды Темзы и строгие силуэты Вестминстера, растворённые в лёгкой дымке февральского утра.

В его конференц-залах собирались лидеры государств, главы корпораций, тайные советники и эмиссары, обсуждавшие судьбы мира — как обычного, так и магического. Правда, министры магии Британии в этот перечень не входили: политиками международного уровня их никто всерьёз не считал.

Мало кто знал — и знали, разумеется, только посвящённые, — что отель стоит на месте старой резиденции королевы Елизаветы первой. На этой земле до сих пор действовали древние королевские чары, созданные придворными магами того времени. Позднее их усилили и переплели с новыми охранными плетениями, защищающими специальные помещения для конфиденциальных встреч людей и не только. Неудивительно, что представители Международной Конфедерации Магов выбрали именно это место.

Сегодня в отеле собиралась внушительная международная делегация — крупнейшие магические державы Евразии. Россия, Иран, Турция, Греция, Италия и Австрия направили своих уполномоченных. Затесались, как выразился лорд Монтегю, и представители Франции вместе с посланниками ещё нескольких стран, «для численности». Решений они принимать не могли и, по сути, играли роль декораций.

Наибольший вес всё же имела тройка гигантов: Россия, Индия и Китай. Однако последние двое относились к происходящему с равнодушием опытных стратегов, предпочитающих смотреть со стороны, пока старые европейские державы запутываются в собственных интригах. Если и было у них желание участвовать во встрече, так только для того, чтобы посмеяться над бывшим колонизатором, но рассчитывать на их помощь в решении проблем магической Британии не приходилось.

Конференц-зал, выбранный для переговоров, поражал сочетанием внешней простоты и скрытой мощи. На первый взгляд — стильный магловский интерьер: светлые панели, мягкий рассеянный свет, современные кресла, полированные столы. Но стоило всмотреться внимательнее, как в линиях стен угадывались рунические цепочки, вплетённые в общий интерьер так искусно, что сливались с декором. Воздух был плотным, чуть звенящим — как бывает в помещениях, пропитанных защитной магией.

Панорамные окна открывали безукоризненный вид: с одной стороны — широкая лента Темзы, серебристая в утреннем свете, с другой — величественный силуэт Вестминстерского аббатства, отражающийся в стекле. Город жил своей жизнью за прозрачными стенами, но сюда шум не проникал, словно весь мир был отделён от зала переговоров невидимой пеленой тишины.

Британская делегация выглядела скромно. С Джейсоном был лишь Гарри, стоящий чуть позади, и лорд Монтегю, прибывший заранее. Всего трое — и каждый из них прекрасно понимал, насколько непропорционально мощной выглядела противоположная сторона.

Войдя в зал, Блэк без промедления представился, голос его прозвучал ровно и уверенно:

— Доброго дня, господа. Я Джейсон Орион Блэк — представитель, бизнес-сообщества магической Британии, а это мой ученик, мистер Генри Джеймс Поттер.

Несколько голов повернулось в их сторону. Представители делегаций обменялись быстрыми взглядами — оценивающими, холодноватыми, но без открытой враждебности. Один из мужчин кивком пригласил их пройти дальше.

— И вам доброго дня, мистер Блэк, — произнёс высокий русоволосый маг, стоявший у окна. Голос был низким, хорошо поставленным. — Всеволод Владиславович Велесов, представитель магической России.

Он говорил уверенно и спокойно — как человек, привыкший командовать.

— Никколо Винченти, — сразу вслед отозвался темноглазый итальянец, элегантный и собранный. — Представитель магической Италии.

Маги представлялись один за другим. Джейсон отметил про себя знакомую манеру держаться, выправку, напряжённую готовность — все они были боевыми магами, и это чувствовалось в каждом жесте. Иранец и вовсе напомнил ему офицера из Корпуса стражей исламской революции — одного типа из прежней жизни, от которого исходила похожая плотная волна скрытой опасности.

Когда все формальности закончились, Велесов обвёл присутствующих взглядом. В его манере поведения чувствовалось негласное лидерство.

— Если больше никого из британской делегации не будет, предлагаю считать эту встречу предварительной и неофициальной.

— У меня нет возражений, — спокойно сказал лорд Монтегю, слегка подавшись вперёд.

— Я тоже не против, — поддержал его Джейсон.

Участники расселись в глубокие кресла, перед каждым оказался низкий столик из тёмного дерева. Обстановка словно поощряла доверительную беседу, хотя в воздухе витало напряжение — ровное, холодное, ожидающее.

— Ну что же вам сказать, господа, — начал Велесов, чуть склонив голову, словно подбирая слова. — Мы побывали в вашем Азкабане. И увиденное… потрясло нас до глубины души. Настолько, что пришлось вызывать штатный отряд некромантов из Департамента магического правопорядка Интерпола. Надеюсь, вы в курсе: разведение некротварей уже столетие как запрещено Международной Конфедерацией магов. А использовать их для истязания одарённых заключённых — это вообще за гранью допустимого.

Он медленно обвёл взглядом британскую делегацию — всего трое человек, сидящих под этим спокойным, но хищным вниманием. Тишина в зале стала плотнее.

Джейсон откинулся на спинку кресла и негромко спросил то, что вертелось у него на языке с момента входа:

— Если это запрещено международными законами, почему же всё это безобразие просуществовало так долго?

Ответил иранец, сложив руки на коленях. Его губы тронула усмешка, но взгляд оставался серьёзным:

— Политика, мистер Блэк. Ваше правительство и ваш же представитель в Конфедерации много лет категорически отрицали само существование дементоров. Официально их не было. А раз так — у нас не было правовых оснований заходить в вашу тюрьму и проводить зачистку и упокоение тварей. — Он развёл руками, будто подытоживая абсурд ситуации.

— А теперь мы вам их дали, — спокойно проговорил Джейсон, в голосе его прозвучал лёгкий сарказм.

Велесов кивнул, не сводя с него внимательного взгляда.

— Именно поэтому мы и спрашиваем: чего вы хотите за такую услугу? — произнёс он прямо, не смягчая слов. — Услугу, за которую многие государства заплатили бы полновесным золотом.

Бывший агент и лорд Монтегю обменялись короткими взглядами, подтверждая вчерашние договорённости. Старый лорд едва заметно кивнул, передавая право огласить позицию младшему партнёру.

Джейсон выпрямился и, чуть наклонив голову, заговорил:

— Нам необходимо освободить из тюрьмы наших родственников. Мы рассчитывали, что через МКМ сможем подать иск против собственного министерства на жестокое обращение с заключёнными и добиться пересмотра дел. У нас есть серьёзные основания полагать, что часть узников Азкабана — вовсе не преступники, а без вести пропавшие маги. Видите ли, после переворота восьмидесятых в тюрьму бросали людей без суда и следствия. Например, моего покойного племянника — Сириуса Блэка. В девяносто третьем вокруг его побега разгорелся скандал в прессе, а затем его тихо объявили мёртвым. Ни тела, ни отчётов. Азкабан не предоставляет никаких сведений: кого поцеловали дементоры, за что и были ли эти люди вообще осуждены. Это не имеет ничего общего с правовым государством.

— И ещё, — ровно добавил лорд Монтегю, — мы хотели бы заменить главу нашей делегации в МКМ.

Велесов улыбнулся шире, уголки глаз едва заметно приподнялись: ход переговоров, похоже, приходился ему по душе.

— А как же ваше министерство отнесётся к таким предложениям? — спросил он, следя за обоими британцами пристальным, почти хищным взглядом.

— Сами видите, какое отношение у нашего министерства к международному сотрудничеству, — спокойно ответил Монтегю, обведя рукой пустые кресла с британской стороны. — И это притом, что сейчас проходит Турнир Трёх волшебников.

— Кстати, о турнире, — неожиданно подал голос Гарри, до этого молчавший и внимательно слушавший старших. — Участников четверо. Меня выбрали против моей воли — просто подбросили моё имя в Кубок. А мне только исполнилось четырнадцать.

Маги с делегации МКМ разом расхохоталась — смех получился дружный, громкий, будто Гарри рассказал хороший анекдот.

— Не бойся, парень, с твоим учителем бояться нечего, — весело подмигнул Велесов. — А после пятого курса приходи учиться к нам. В магической России к подготовке юных дарований относятся очень серьёзно.

— Ну что ты, Всеволод, — возразил иранец. — Мистер Поттер последний в роду артефакторов, ему лучше ехать к нам. В Исфахане великолепная академия артефакторики, лучшие наработки во всей Средней Азии.

— Мы ответили на ваш вопрос о Министерстве магии? — вкрадчиво уточнил лорд Монтегю.

— Разумеется, — кивнул Велесов. — Итак, вы хотите предложить нам сотрудничество по делу о преступном использовании некромантии против магов на территории магической Британии?

— Позвольте, — картинно возмутился Монтегю. — Азкабан лишь частично находится на территории Британии, большая же его часть располагается в нейтральных водах. Так что не стоит грести всё под одну гребёнку.

Джейсон с интересом следил за торгом старого лорда. Вот оно — политическое мастерство. Ему самому до такого уровня ещё расти и расти. Да, многое стало понятнее за последние месяцы, но умение вести переговоры намёками и обходными фразами пока оставалось недоступным. Фактически Монтегю сейчас аккуратно отводил от невиновных чиновников тень ответственности за махинации Дамблдора и других бенефициаров переворота. Например, от Амелии Боунс — честнейшего человека, пригласить которую Джейсон предлагал сам. По его данным, она всегда действовала строго по закону. Но Монтегю просил не втягивать Амелию: подобные переговоры при определённых обстоятельствах могли ударить по её репутации и карьере. Некоторые легко представили бы эту встречу как государственную измену. Международное право — одно, а интересы конкретного государства — другое. Сейчас же речь шла о сохранении той части элиты, что не запятнала себя преступлениями прежнего режима. И здесь действительно были варианты.

Наконец торг завершился, и Велесов пожал руки Монтегю, затем Блэку и Гарри.

— Мистер Блэк, уведомите ваших адвокатов: пусть вместе с иском подадут жалобу на содержание вашей родственницы в нечеловеческих условиях, — напомнил он напоследок.

— Разумеется, господин Велесов. Полагаю, нас скоро ждёт громкий скандал, связанный с Азкабаном? — уточнил Джейсон.

— Очень скоро, мистер Блэк, — усмехнулся Велесов.

Встреча подошла к концу, и стороны, довольные друг другом, распрощались. Джейсон с Гарри вышли на вечернюю улицу.

— Давай пройдёмся. Ты бывал в Лондоне? — спросил Блэк.

— Только с экскурсией в младшей школе, — ответил Гарри.

Они какое-то время молча шагали по Парк-Лейн.

— Сэр, а скандал с Азкабаном не помешает второму туру?

— Не думаю. Турнир всё равно проведут. А вот как именно… Но тебе беспокоиться не о чем.

Гарри задумался, потом тихо спросил:

— Скажите, сэр, зачем всё это директору Дамблдору?

— Ради власти. Сейчас он фактически единоличный правитель магической Британии. И ещё неизвестно, кто стоит за ним, — спокойно ответил Джейсон.

— Это как?

— Очень просто. По традиции нашей культуры политик — это нанятый менеджер. Но многие быстро забывают об этом и начинают собственные игры. Власть как наркотик: отказаться почти невозможно. Некоторым больше ничего и не нужно, лишь бы оставаться наверху. Я таких видел немало.

— Вы их… ликвидировали, сэр? — с осторожностью спросил Гарри.

— Не только. Я на них работал тоже, — честно признался Джейсон.

— А мне обязательно вмешиваться во всё это?

— Нет. Но как будущий глава рода ты обязан знать, что происходит, — серьёзно сказал наставник.

Они дошли до кованых ворот Гайд-парка и вошли внутрь. Февральский вечер пах скорой весной, а трава на лужайках радовала свежей изумрудной зеленью. Гарри наслаждался внезапным спокойствием — и тем, что в его жизни наконец появился взрослый, которому было не всё равно и способный его защитить.

В середине февраля в магической Британии разразился скандал, масштаб которого оказался поистине беспрецедентным. На очередной сессии Международной конфедерации магов большинством голосов были приняты сразу три резолюции, каждая из которых била точно в цель и не оставляла Лондону пространства для манёвра.

Во-первых, тюрьма Азкабан передавалась под прямое управление специальной комиссии МКМ. Во-вторых, было признано законным решение инспекционной группы о полном упокоении тёмных тварей, охранявших тюрьму, — операция проводилась приглашённым отрядом некромантов и получила статус международной и санкционированной. И, наконец, третья резолюция стала самой болезненной: правительство магической Британии официально признавалось виновным в систематических пытках заключённых и преступлениях против одарённой части человечества.

По сути, речь шла об обвинении в геноциде магического населения.

Международное сообщество припомнило Британии всё. От странной и до сих пор плохо задокументированной «дуэли» с Гриндевальдом до сознательного создания Тёмного лорда и последующего десятилетия длящегося террора, обернувшегося массовыми исчезновениями и гибелью одарённых. Ни один аргумент британской стороны не был принят. Даже безупречное красноречие Альбуса Дамблдора, много лет служившее ему универсальным щитом, на этот раз оказалось бессильным.

Ответ на попытки оправдаться последовал мгновенно и оказался крайне действенным. Российская делегация опубликовала материалы о «научных экспериментах», которые проводились под руководством так называемого Великого Светлого Волшебника совместно с Николя Фламелем на территории лагеря смерти Бухенвальд. Представленные документы, свидетельства и магические протоколы однозначно подтверждали как сами факты, так и личную ответственность фигурантов.

Под пристальными взглядами делегатов Альбусу Дамблдору пришлось публично сложить с себя полномочия главы британской делегации в МКМ.

С этого момента магическая Британия оказалась в подвешенном состоянии. Стране предстояло в кратчайшие сроки назначить нового лидера своей фракции в Международной конфедерации магов и сделать это на фоне утраченного доверия, международного позора и пересмотра всей прежней системы власти.

Фадж был в настоящем ужасе. Фактически обвинения и последовавшие карательные меры были направлены именно против него — и это он понимал слишком хорошо. Он лишился не только кресла, но и привычных привилегий. Даже поездка в уютный домик на французском побережье оказалась для бывшего министра магии недоступной. По странной иронии судьбы именно это обстоятельство злило и пугало его сильнее всего.

Исполняющей обязанности министра магии была назначена Амелия Боунс — единственная из высших чиновников, кто открыто поддержал решения Международной конфедерации магов. И причины её позиции были более чем очевидны. Среди безымянных узников Азкабана обнаружилась её невестка, Маргарет Боунс, мать Сьюзен. Никто так и не смог установить, за что несчастную женщину когда-то отправили в тюрьму. На любые расспросы она отвечала лишь бессвязным мычанием, не осознавая ни происходящего, ни собственного имени.

Всех пострадавших от многолетнего произвола британских властей в срочном порядке разместили в развёрнутых полевых госпиталях на побережье Дании. Маги-целители работали без сна и отдыха, пытаясь спасти тех, кого ещё можно было спасти, и хотя бы облегчить участь остальных.

За этим мрачным фарсом семья Блэк наблюдала с первых рядов. Пользуясь сложившейся ситуацией, глава рода без лишнего шума вернул себе место в Визенгамоте. Обошлось даже без формального утверждения Верховным чародеем — тот был слишком занят бесконечными заседаниями МКМ и собственным политическим выживанием.

Сам Джейсон разрывался между Лондоном и полевыми госпиталями. Состояние его племянницы было пугающим. Женщина полностью утратила способность осознавать реальность, её взгляд оставался пустым, а реакции — непредсказуемыми. Адвокаты семьи подали иск в суд при МКМ в Швейцарии, и уже на первом заседании леди Лестрейндж была признана невменяемой и не отвечающей за свои действия.

Джейсон лично отвёз племянницу в закрытую психиатрическую клинику, затерянную среди австрийских Альп — место, где безопасность и конфиденциальность гарантировались на высоком уровне. Позднее он встретился с братьями Лестрейндж, и разговор с ними оставил тяжёлый осадок. Услышанное не просто не понравилось ему — оно ясно давало понять, что последствия переворота 1981 года ещё долго будут аукаться магической Британии.

* * *

Накануне второго тура Тремудрого турнира за ужином в Блэк-хаусе собралась вся семья. В столовой царил тёплый, домашний полумрак: огонь в камине мягко отражался в серебре приборов, а старинные портреты на стенах, казалось, с одобрением наблюдали за происходящим. Джейсон, как и полагалось главе рода, сидел во главе стола. С тех пор как он принял род под свою руку, спокойные семейные вечера постепенно становились негласной традицией.

— Сэр, скажите… а правда, что Лестрейнджи пытали родителей Невилла? — осторожно спросила Гермиона.

Джейсон на мгновение задумался, подбирая слова.

— И да, и нет, — ответил он наконец. — Фрэнка действительно пытали, и, как бы это ни звучало, не без причины. Но Алису и ребёнка они не трогали. Почему же оба оказались в Мунго в состоянии глубокой утраты рассудка, сами Лестрейнджи не понимают до сих пор.

— А зачем они это делали? — настороженно спросил Гарри. За последнее время подросток уже успел понять, насколько неоднозначны и запутанны события, разворачивающиеся вокруг него.

— Это дело рода Лестрейндж, — спокойно ответил Джейсон. — Но у нас с тобой после второго тура появится работа. Братья пообещали щедро оплатить наши услуги.

Гарри молча кивнул. Его сейф в Гринготтсе лишь на первый взгляд казался переполненным золотом. Пока он был слишком молод, деньги только уходили, а не приносили доход. Сейчас он обучался ремеслу наёмника бесплатно — как крестник главы рода, — но впереди были куда более серьёзные расходы: развитие дара артефактора, восстановление семейных мастерских. Так что любой заработок имел значение.

— Джейсон, — тихо сказала Андромеда, — как там Белла?

Мужчина вздохнул.

— Плохо, Анди. Она в глубоком ступоре и не осознаёт, где находится и кто рядом с ней. В клинике делают всё возможное, но прежней она уже не станет. Врачи не дают обнадёживающих прогнозов. Остаётся только ждать… и надеяться на лучшее.

Он мягко похлопал родственницу по руке, стараясь передать ей хоть каплю уверенности.

Затем Джейсон перевёл взгляд на Гарри и слегка улыбнулся:

— Ну что, готов к завтрашним состязаниям?

— Конечно, сэр! — уверенно ответил Гарри. — Я не подведу.

* * *

В последнее время дела у Альбуса Дамблдора шли из рук вон плохо. Скандал с Международной конфедерацией магов оказался слишком громким — настолько, что даже магловский мир начал проявлять беспокойство. Его вызывали «на ковёр» к по-настоящему влиятельным людям, где Альбусу пришлось подробно объяснять происходящее. Итог этих разговоров его совершенно не радовал.

Только наивные обыватели по-прежнему верили, будто магическое сообщество надёжно скрыто от внимания маглов. В действительности же магов давно загнали в своеобразные резервации, и магическая Британия была худшим из возможных вариантов. Государственный контроль оказался настолько плотным, что не оставлял ни малейшего пространства для манёвра — и именно это пугало больше всего.

По сути, существование тюрьмы с подобным обращением с заключёнными, было санкционировано на самом высоком уровне. Выход из сложившейся системы, разумеется, существовал, но он устраивал Альбуса ещё меньше, чем роль надсмотрщика над фактически бесправным обществом. Настолько меньше, что в своё время он всерьёз занялся уничтожением потомков древних родов, способных этот выход магам обеспечить.

Но что толку вспоминать прошлое, если и будущее не сулило ничего хорошего.

Началось всё с безрассудной тётки Гонории. Ну, зачем ей понадобилось браться за заказ на устранение Блэка? Он ведь неоднократно предупреждал родню: сидеть тихо и не высовываться. Нет — полезла, закономерно получила по заслугам, а расхлёбывать последствия теперь приходилось ему.

В конце прошлой недели Альбусу прислали мизинец дражайшей тётушки с недвусмысленным требованием не трогать мисс Чанг… или Чжан. Он уже сам путался в этих китайских именах и фамилиях. Сам факт был оскорбителен: негласному правителю магической Британии выставляли ультиматум какие-то узкоглазые! Но ещё хуже было другое — не выполнить его он не мог.

Да, род Дамблдоров считался молодым, но магия исправно взыскивала откаты, как и у всех прочих. А в данном случае наказание было бы неминуемо. Пришлось срочно менять фигуры на доске: вместо мисс Чанг в роль приманки отправился Рон Уизли. Свою дочь Молли, разумеется, не соглашалась отдавать ни за какие деньги и посулы.

Хорошо хоть замена состоялась. Правда, обошлась она Альбусу в триста галлеонов — сумма, потеря которой настроения ему точно не прибавила.

Дальше начались по-настоящему серьёзные проблемы. В МКМ разразились один за другим громкие, неконтролируемые скандалы. Альбус едва успевал гасить вспышки недовольства — за одним кризисом неизменно следовал следующий, словно кто-то методично расшатывал всю конструкцию.

Что он должен был сказать Амелии Боунс? Как объяснить, почему её невестка оказалась в Азкабане, когда её муж погиб во время нападения Пожирателей смерти? Виновата была непомерная жадность его тогдашних политических партнёров, но разве такие объяснения можно произнести вслух?

И будто всего этого было недостаточно, на сцену вышли русские — с материалами по Бухенвальду. Абсурд. Это ведь делалось ради науки. Сколько зелий они с Николя создали в те годы, сколько уникальных разработок появилось, в том числе с использованием драконьей крови. Результаты были поистине бесценными.

Хорошо ещё, что от давления извне его защищали родное правительство и помазанный Богом монарх. Однако с поста главы делегации в МКМ всё же пришлось сложить полномочия. Впрочем, с должности Верховного чародея его снять не смогли бы при всём желании — господин барон этого не допустит. Её Величество своё подтверждение уже дала, так что любая оппозиция здесь была бессильна.

Утро двадцать четвёртого февраля встретило Альбуса настроением хуже некуда. Тем не менее он собрался с силами и вышел на завтрак в Большой зал Хогвартса. С привычным удовлетворением оглядел свою вотчину, неспешно позавтракал, попутно отдав Минерве несколько ценных указаний.

Затем, не торопясь, Дамблдор направился в президиум судейской комиссии Турнира.

Начинался второй тур.

С виду всё шло как обычно, но тонкий червячок сомнений в правильности происходящего глодал Альбуса с самого утра. Что-то в этой безупречной внешне картине настораживало, не давало расслабиться.

Вот чемпионы вышли на старт. Гарри, как и следовало ожидать, снова отличился — магловский облегающий костюм сидел на нём почти вызывающе. Мисс Делакур тоже предпочла купальный наряд из какого-то спортивного бутика. Зато Седрик выглядел достойно: аккуратные рейтузы, ничего лишнего — не то что Крам, явившийся в откровенно магловских шортах.

Директор расположился в верхнем ряду трибун вместе с остальными главами школ и, вместо того чтобы следить за подготовкой, внимательно рассматривал людей. В ближайший час чемпионы будут пытаться спасти самых дорогих для себя людей, а значит, было время присмотреться к публике.

Вот, например, новый глава рода Блэк. Интересный молодой человек. Похоже, он и сам до конца не осознаёт, что натворил своим иском в МКМ. Выпускать всех заключённых — перспектива крайне нежелательная, репутационные потери всегда бьют больно. Тем более что кроме Боунс в Азкабане обнаружились и многие другие неугодные.

Взять хотя бы Диборн: официально он числится жертвой Пожирателей смерти, кажется, кого-то даже осудили для вида. А теперь русские вытащили из Азкабана Карадока Диборна живого и сильно помятого. Конфуз для Ордена Феникса выйдет знатный, но в целом не смертельный. В конце концов, Альбус всегда найдёт иной способ утилизации ненужных наследников.

Поттер к тому же теперь станет наёмником. Вряд ли он всерьёз займётся артефакторикой — наукой сложной, требующей усидчивости и кропотливого труда. С Малфоями он тоже, скорее всего, не сойдётся.

При взгляде на лорда Малфоя директор едва заметно скривился. Именно он стал новым главой британской делегации в МКМ. Устроило это всех, кроме Дамблдора — и Её Величество тоже осталась довольна, рассуждая о «дороге молодым» с привычной для неё снисходительной благосклонностью.

Альбус так глубоко ушёл в собственные размышления, что едва не пропустил появление первого чемпиона. Из чёрной, подёрнутой лёгким паром глади озера шагнул Виктор Крам. В сером зимнем свете его фигура казалась почти скульптурной: напряжённые мышцы чётко выделялись под влажной кожей. На руках он нёс спасённую спутницу с бала.

Почти сразу спасатели вытащили Флёр Делакур. Это было вполне ожидаемо — вейлам нечего делать в ледяной воде, да ещё и в феврале. Девушка дрожала, укутанная в плащ, и выглядела откровенно измотанной.

Третьим чемпионом, вопреки ожиданиям Дамблдора, оказался Гарри Поттер. Он вышел из озера уверенно и спокойно, прижимая к себе маленькую светловолосую девочку. Флёр, увидев ребёнка, тут же сорвалась с места и бросилась к Гарри, захлёбываясь рыданиями и благодарственными восклицаниями.

И только после этого Альбус заметил, как из воды появился четвёртый чемпион — Седрик Диггори.

Та-ак… кого-то не хватает.

О проблеме напомнили почти мгновенно. Молли Уизли подняла такой крик, что её вопли разнеслись по всем трибунам. Голос резал воздух, как нож, и не оставлял сомнений: беда настоящая.

Директору пришлось спуститься и вмешаться лично.

— Гарри, мальчик мой, — произнёс он с тем мягким укором, который прежде безотказно действовал на учеников, — почему ты не спас Рона?

— Но, профессор Дамблдор, — Гарри удивлённо приподнял брови, — я понятия не имел, что должен спасать Рона.

Альбус уже собирался пожурить мальчика за явное, как ему казалось, лукавство, но Гарри продолжил, не дав вставить ни слова:

— Что я должен был подумать? Нас четыре чемпиона: три парня и одна девушка. И там четыре заложника — три девочки и один парень. Я решил, что Рон предназначен для Флёр. Я же парень, значит, для меня точно должна быть девушка.

С такой стороны Альбус на происходящее действительно не посмотрел. Однако логика в словах мальчика оказалась безупречной — настолько, что даже Молли, наконец, умолкла, зло поджимая губы.

А ведь он говорил, что следовало поместить в озеро Джинни. Сама отказалась — упрямая девчонка. Теперь уж поздно упрёками сыпать.

Спасатели тем временем вытащили из воды окоченевшего Рона и торопливо унесли его в палатку колдомедиков. Белые парусиновые стены вздрогнули от порывов ветра, когда внутрь занесли носилки.

Второй тур был окончен.

Итоги, впрочем, Альбуса не радовали. За пострадавших вейл ему всё же придётся заплатить — компенсации были обязательны. Что же, значит, не судьба.

Джейсон не стал дожидаться, пока Гарри сам поднимется к нему на трибуны. Он встал со своего места и уверенным шагом направился вниз, к палатке чемпионов. Внутри было тепло и тесно: представители организаторов суетились между участниками, разливая укрепляющие зелья, раздавая кружки с горячим чаем и коротко переговариваясь вполголоса.

Блэк без лишних слов подошёл к ученику и протянул ему небольшую металлическую флягу.

— Возьми, это гораздо эффективнее, — сказал он. — Ты держался молодцом.

Гарри сделал глоток и поморщился, но почти сразу выпрямился, словно напряжение последних часов начало отступать.

— Представляете, сэр, — возмущённо заговорил он, — эти… гении подготовили для меня Рона Уизли. Почему я вообще должен был его спасать? Он мне не друг и оказался там по собственному желанию. Я спас девочку — сестрёнку Флёр. Правда, после этого ко мне подходил мистер Делакур и спрашивал, как он может поговорить с моим опекуном.

Джейсон выслушал молча, лишь слегка прищурившись.

— Ясно. Приводи себя в порядок, — наконец сказал он. — А я найду мистера Делакура.

С этими словами он вышел из палатки, оставив за спиной шум, запах зелий и приглушённые голоса. Быстро оглядев пространство вокруг озера, Джейсон направился к французской делегации. Гарри из палатки наблюдал за разговором наставника со стороны, отмечая, как тот нахмурился, как напряжённо, но вежливо держался и как в конце беседы пожал протянутую руку.

Когда Блэк вернулся, его лицо было спокойным и собранным.

— Уходим, — коротко сказал он. — Нам здесь больше нечего делать.

Гарри кивнул, не задавая лишних вопросов, и с готовностью взялся за порт-ключ. Пространство вокруг дрогнуло и исчезло — уже через секунду они оказались в холле Блэк-хауса. Воздух здесь был тёплым, привычным, с ароматом старого камня и родовой магии.

Гарри терпеливо ждал того дня, когда они с наставником наконец отправятся на обещанное задание. После второго тура Тремудрого турнира прошла целая неделя, а Джейсон был занят по горло, крутясь словно белка в колесе. Встречи, переговоры, поездки — дела рода и последствия недавних скандалов требовали его постоянного присутствия. И всё же он неизменно находил время для Гарри: для тренировок, разговоров и неспешных объяснений того, что на самом деле происходит вокруг.

Так, между делом, Блэк прояснил истинные намерения мистера Делакура. Оказалось, что после спасения его младшей дочери у его семьи перед Гарри образовался полноценный долг жизни. А во исполнение этого долга месье Делакур, не видя в своём предложении ничего необычного, предлагал мистеру Поттеру в жёны Габриэль — ту самую девочку, которую он вынес из ледяных глубин Хоглейка.

Если быть честным, только теперь, на четвёртом курсе, до Гарри начало доходить, как на самом деле устроен магический мир. И этим прозрением он был обязан не лучшему другу и не профессору Дамблдору, а именно мистеру Блэку, который столь неожиданно и резко вошёл в его жизнь. Теперь Гарри понимал, почему перед наставником стелется лорд Малфой и почему с таким подчёркнутым уважением держится лорд Монтегю. Джейсон не торговался и не уговаривал — он просто молча выставлял счёт за свои услуги, и лишние люди отсекались сами собой.

Вот как, оказывается, следовало общаться с окружающими: без заискивания и пустых обещаний, не позволяя ездить на себе и заливать уши сладкими речами об избранности и героизме.

Что же до женитьбы — тут Гарри хотелось взять паузу. Очень длинную паузу. Его жизнь к такому точно не готовила. Когда все сознательные годы ты прожил в тихом пригороде, в семье обыкновенных обывателей, принять мысль о браке по расчёту оказалось куда сложнее, чем сражаться с драконом или нырять в чёрное зимнее озеро.

Нет, Чжоу ему нравилась, Габриэль была тоже ничего, только мелкая. Но жениться — это уже совсем другое. Слишком серьёзно, слишком окончательно. Он был ещё слишком молод для подобных решений.

Помимо всех этих волнительных личных дел в магической Британии разворачивался ещё один громкий процесс. В Визенгамоте шло судебное разбирательство по иску Джейсона Блэка — как официального опекуна несовершеннолетнего Генри Поттера — к Арчибальду Дожу и Миллисент Багнольд. Их обвиняли в незаконном присвоении имущества сироты и злоупотреблении служебным положением.

Процесс с самого начала принял бурный и скандальный характер. Газеты пестрели заголовками, журналисты наперебой публиковали «расследования», утечки и громкие обвинения. К слову, многие из этих материалов были весьма щедро оплачены мистером Блэком, который прекрасно понимал, какую роль в магическом обществе играет общественное мнение.

Самого Гарри в суд не вызывали. Джейсон заранее объяснил ему процедуру рассмотрения дела и порядок предоставления доказательств. К немалому удивлению подростка, выяснилось, что суд — это в первую очередь холодное и педантичное изучение документов, представленных сторонами, а вовсе не эффектные речи и театральные жесты. Поэтому Гарри следил за развитием скандального процесса лишь по газетным публикациям и по рассказам наставника, а также его юриста, который регулярно наведывался в Блэк-хаус, отчитываясь перед своим работодателем.

Параллельно полным ходом шла подготовка к свадьбе главы рода Блэк. Сама церемония была назначена на двадцать первое марта тысяча девятьсот девяносто пятого года. Старшая мисс Блэк металась между составлением списков гостей, портнихами и поставщиками продуктов, крутилась как могла и время от времени привлекала Гарри к различным поручениям. Подросток и представить себе не мог, что свадьба может оказаться настолько хлопотным и изматывающим мероприятием. Тем не менее помогал старшей родственнице он без всяких возражений, искренне стараясь быть полезным.

Гарри тихо подошёл к кабинету главы рода Блэк и осторожно постучал в дверь. Дождавшись негромкого «войдите», он нажал на ручку и шагнул внутрь.

Мистер Блэк стоял у окна, заложив руки за спину, и неподвижно смотрел на улицу. По опыту Гарри знал: такая поза означала крайнюю степень недовольства наставника, то состояние, когда слова ещё не подобраны, но решение уже принято.

— Сэр, что-то случилось? — нерешительно спросил он, останавливаясь у порога.

— Случилось, Гарри, и довольно давно, — не оборачиваясь, ответил Джейсон. — А теперь приходится разгребать последствия чужих решений. Ты собрался?

Гарри кивнул и, немного помедлив, всё же спросил:

— А что произошло? И какие именно последствия?

— Присядь. Рассказ будет небыстрый. Хотя нас кое-где уже ждут, но ничего критичного, — добавил он после короткой паузы.

Джейсон отошёл от окна и сел за письменный стол. Гарри устроился в кресле для посетителей, инстинктивно выпрямившись.

— Ты помнишь, как некоторое время назад я рассказывал тебе о Лестрейнджах и их проблемах?

Гарри молча кивнул.

— Так вот. Двадцать первого апреля тысяча девятьсот восемьдесят первого года из их городского дома в Лондоне пропал их двухлетний сын — Корвин Поллукс Лестрейндж. И если бы всё было так просто… — Джейсон ненадолго замолчал, словно подбирая слова. — Моя племянница наняла людей для поисков, её мужья искали ребёнка сами. В конце концов виновник был найден — Фрэнсис Лонгботтом.

Гарри едва заметно вздрогнул, но промолчал.

— Именно он организовал нападение на городской дом. Пока его сообщники отвлекали хозяев и охрану, он выкрал ребёнка, который гулял с няней в саду. Казалось бы, цель ясна — найти Корвина. Получив эту информацию, Лестрейнджи отправились в дом Лонгботтомов и настойчиво потребовали от главы семьи рассказать, куда он дел мальчика.

Джейсон сделал паузу и продолжил уже ровнее:

— Фрэнк отказывался говорить. А затем выяснилось, что он и не может ничего сказать — его связывал непреложный обет. Пришлось оставить его в покое и продолжить поиски самостоятельно. Однако уже на следующий день Лестрейнджей арестовали по обвинению в нападении на Лонгботтома и его жену и после скорого суда отправили в Азкабан.

Он на мгновение сжал пальцы, но голос оставался спокойным.

— Белла после этого сломалась окончательно и не получала никакого лечения. А сами Лестрейнджи недавно наняли меня, чтобы найти их сына. И я его нашёл.

— Это было… сложно? — осторожно спросил Гарри.

— Не особенно, если знаешь, где искать, — ответил Джейсон. — Там же, где я когда-то нашёл и тебя. В информационных базах службы опеки. В этом случае пришлось повозиться дольше: магловских родственников не оказалось, следы были тщательно спрятаны. Но человек, которого я нанял, справился.

Джейсон бросил быстрый взгляд на часы и поднялся из-за стола.

— Нам пора. Одевайся, и пойдём.

Через четверть часа они аппарировали к зданию обычной магловской больницы — массивному серому корпусу с ровными рядами окон, подсвеченных холодным электрическим светом. Фасад был безликим и строгим, таким, каким и положено быть месту, где ежедневно решаются вопросы жизни и смерти. У входа сновали люди в белых халатах, тихо переговаривались посетители, автоматические двери с шипением раздвигались и сходились вновь.

Внутри, под ярким светом потолочных ламп, их уже ждал профессор Снейп, как всегда, облачённый в чёрный сюртук и длинную мантию. Его фигура резко выбивалась из окружающей магловской реальности, словно тень из иного мира, случайно забредшая в современный мегаполис.

— Ты так собираешься пройти в палату интенсивной терапии? — с сухим удивлением спросил Джейсон, окинув его быстрым, оценивающим взглядом.

Снейп недовольно поморщился, однако без возражений трансфигурировал одежду в строгий классический чёрный костюм, вполне уместный среди врачей и посетителей.

— Смотри, персонал не напугай, — бросил Блэк на ходу. — Я всё ещё надеюсь спасти ребёнка.

Они прошли через просторное фойе, где пахло антисептиками и лекарствами, миновали стойку регистрации и направились к лифтам. Стены были выкрашены в бледно-зелёный цвет, призванный успокаивать, но от этого только сильнее ощущалась стерильная отстранённость места. Лифт мягко тронулся и повёз их на седьмой этаж, сопровождая подъём негромким гулом механизмов.

На нужном уровне, скрытые маглоотталкивающими чарами, мужчины беспрепятственно прошли по длинному коридору с одинаковыми дверями палат. В одной из них царил приглушённый полумрак, нарушаемый лишь мерцанием экранов аппаратуры.

На узкой больничной койке лежал ребёнок — лысый, пугающе исхудавший, почти теряющийся среди проводов, трубок и датчиков. Его кожа казалась полупрозрачной, дыхание было неровным, а монотонный писк приборов заполнял пространство, словно отсчитывая время.

— Это точно сын Лестрейнджей? — по-деловому спросил Снейп, внимательно всматриваясь в лицо мальчика.

— Точнее не бывает, — коротко ответил Джейсон. — Но можешь проверить зельем родства ещё раз.

Северус кивнул, достал пузырёк с прозрачным содержимым и аккуратно поместил внутрь тонкий волосок. Затем проколол палец ребёнка и добавил каплю крови. Почти сразу жидкость в фиале вспыхнула насыщенным ярко-синим цветом.

Профессор глубоко вздохнул, на мгновение прикрыв глаза.

— Как так вышло? — спросил он тихо. — И что вообще с ним сделали?

— Всё просто, — ответил Джейсон без эмоций. — Чтобы Лестрейнджи не смогли найти своего ребёнка ритуально, ему заблокировали магическое ядро. Дальше магия начала разрушать тело изнутри. Сейчас врачи диагностировали последнюю стадию тяжёлой формы рака.

Он посмотрел на Снейпа пристально и прямо.

— Ты можешь чем-то помочь моему внучатому племяннику?

Снейп молча извлёк палочку и принялся накладывать диагностические чары. Заклинания ложились одно за другим, едва заметно вспыхивая в воздухе холодным серебристым светом. Прошло несколько напряжённых минут, прежде чем профессор, наконец, опустил руку.

— Гарантий я тебе не дам, — сказал он глухо. — Ни одной. Но попытаться можно. Терять нам всё равно нечего: маглы угробят его через несколько дней.

Он бросил быстрый взгляд на мальчика и добавил уже деловым тоном:

— Ему нужен алтарь рода. Ты вообще знаешь, где у Блэков настоящий алтарь?

Джейсон задумался. Для большинства ритуалов — повседневных, формальных, для принятия в род — он использовал гобелен и сад в Блэк-хаусе. Этого хватало. Но для чего-то по-настоящему серьёзного Вальбурга всегда советовала перемещаться в родовое поместье.

«Надо спросить Андромеду», — мелькнуло в голове. Её родители жили именно там, и, кажется, мать до сих пор не покидала поместье.

— Я узнаю, — ответил он наконец. — Хотя, возможно, алтарь Лестрейнджей подошёл бы ему лучше.

— Да, — кивнул Снейп. — Он действительно помог бы лучше. Но до того момента ребёнок может просто не дожить. Маглы почти уничтожили ему печень своей химией. А зелья до запуска магического ядра бесполезны.

Голос профессора стал жёстким, почти хриплым:

— Найди, ради Морриган, того ублюдка, который это сделал. Я удавлю его собственными руками.

— Не удавишь, — спокойно ответил Джейсон, и лишь короткая вспышка ярости в его глазах выдала истинные эмоции. — Это Алиса Лонгботтом. Ты ведь знаешь, где она и в каком состоянии.

Снейп усмехнулся криво, без тени веселья.

— Тогда многое становится на свои места. Значит, откат.

Он помолчал и добавил уже тише:

— Жаль только, что Лестрейнджей осудили ни за что.

Профессор снова посмотрел на ребёнка и решительно выпрямился.

— Парня нужно забирать отсюда. Сейчас я наложу на него стазис и отключу от аппаратуры.

Он перевёл взгляд на Гарри.

— А мистер Поттер будет мне ассистировать.

Джейсон аппарировал в Блэк-хаус прямо из палаты больного. Холодный запах антисептиков ещё не выветрился из памяти, а перед глазами всё стояло бледное лицо ребёнка, опутанное трубками и проводами. Времени терять было нельзя — нужно срочно узнать у Андромеды, где находится алтарь рода.

Просторный холл дома на площади Гриммо встретил его привычным полумраком, скрипом старых половиц и приглушённым эхом шагов. Джейсон даже не стал подниматься наверх.

— Анди! — громко позвал он, и голос его гулко разнёсся под высоким потолком. — Анди, где ты?

С лестницы второго этажа почти сразу послышались шаги. Андромеда спускалась быстро, придерживая рукой перила.

— Ты меня звал? — спросила она, а потом, внимательнее вглядевшись в Джейсона, нахмурилась. — Что случилось?

Он коротко, без лишних подробностей, рассказал о состоянии малолетнего Корвина Лестрейнджа. Слова давались тяжело, но времени на эмоции не было. Андромеда ахнула, прижала ладонь к губам, несколько раз покачала головой, но быстро взяла себя в руки.

— Алтарь рода… — сказала она после короткой паузы. — Он в корнуэлльском поместье. Там сейчас живёт моя мама. Она сможет присмотреть за мальчиком. В конце концов, он ей всё-таки внук.

— Тогда идём, — резко сказал Джейсон. — Будешь помогать.

В его голосе прозвучала решимость. К жестокому обращению с детьми он относился особенно нетерпимо, и сейчас это чувство только усилилось.

— И куда это вы собрались? — раздался мелодичный, но настороженный голос сверху. — И в чём именно Анди должна помогать? И почему, интересно, мне никто ничего не предлагает?

На верхней ступени лестницы стояла Сюэ. В полумраке дома её изящный силуэт казался неподвижным, но взгляд был цепким и внимательным.

— Сюэ, здесь такое дело… — начал Джейсон и подробно, уже не торопясь, рассказал невесте обо всём.

По мере его рассказа лицо китаянки заметно менялось: сначала тревога, затем холодная сосредоточенность, а под конец — опасная, почти ледяная решимость.

— Я только одного не поняла, — сказала она спокойно. — Почему меня не оповестили сразу? Я ведь не только некромант. Я тёмный целитель и маг крови.

Она развернулась на каблуках.

— Подождите меня. Я быстро.

Сюэ исчезла в глубине дома и уже через несколько минут вернулась полностью экипированная для работы — без лишних слов и вопросов.

Тройная аппарация прошла тяжело: воздух в палате интенсивной терапии будто сжался, и без того тесное помещение стало душным, почти непригодным для дыхания. Маглооталкивающие чары едва удерживали от нарушения Статута секретности. Аппаратура тихо гудела, мерцали индикаторы, отбрасывая бледно-зелёные отсветы на стены. В этом стерильном свете мальчик на койке казался ещё более хрупким и беспомощным.

Сюэ, не теряя ни секунды, подошла к ребёнку. Он уже был практически отключён от магловских аппаратов, дыхание поддерживалось лишь остаточными чарами стазиса. Невеста Джейсона ловко, почти беззвучно разложила на прикроватном столике инструменты и зелья, её движения были точными и выверенными, будто она делала это не в первый раз.

Снейп, наблюдавший за происходящим, вдруг резко хлопнул себя ладонью по лбу.

— Вот ведь… — с досадой выдохнул он. — Не сообразили. Шуан надо было позвать сразу.

Сюэ лишь коротко улыбнулась будущему зятю, не отрываясь от работы. В её взгляде не было ни укора, ни суеты — только спокойная уверенность профессионала.

Обстановку разрядила Андромеда, стоявшая у стены и явно пытавшаяся отвлечься от происходящего.

— Северус, — сказала она с мягкой улыбкой, — а ты вообще готов к свадьбе? Насколько я помню, у тебя она тоже назначена на двадцать первое марта.

Снейп что-то неопределённо пробормотал о занятости, срочных делах и отсутствии времени. Андромеда тяжело вздохнула.

— Я же говорила, — спокойно заметила Сюэ, не поднимая головы, — обе свадьбы, как обычно, в итоге окажутся на нас.

Через десять минут, с помощью вызванного домовика, мальчика аккуратно перенесли. Белая больничная койка сменилась тёплым полумраком алтарного зала корнуэльского поместья Блэков. Здесь пахло камнем, старой магией и землёй, напитанной силой рода. Высокие своды терялись в тени, а древние руны на полу едва заметно светились, откликаясь на присутствие главы рода.

И вот здесь Джейсон впервые почувствовал себя по-настоящему растерянным. Желание помочь ребёнку было сильным и искренним, но он понятия не имел, какие именно действия требуются дальше. Одного намерения оказалось мало.

— Разблокировать магическое ядро мы с Анди сможем сами, — спокойно сказала Сюэ, словно читая его мысли. — А вот дальше желательно провести ритуал с жертвой. После этого мы начнём лечение мальчика. Я позову госпожу Ван Юйлань, она поможет стабилизировать состояние. И госпожа Линь Жуй тоже приедет — она моя родственница и отличный специалист по традиционной китайской медицине.

Джейсон понемногу успокоился. Он и сам не понимал, почему так резко сорвался. В прошлой жизни он не раз прибегал к помощи традиционных китайских целителей и прекрасно знал, на что они способны. Сейчас же действовал скорее на автомате, машинально соглашаясь и не вмешиваясь в процесс.

Хорошо, что с Сюэ у них была полная магическая помолвка и алтарь Блэков принимал её безоговорочно.

Когда ритуал завершился, мальчик уже мог дышать самостоятельно. Его лицо порозовело, исчезла пугающая серость, а грудь поднималась ровно и спокойно. В сознание он так и не пришёл, но Сюэ уверенно сказала, что это всего лишь сон — глубокий, исцеляющий, необходимый для восстановления.

И на этот раз Джейсон был склонен ей верить.