Крылья для Наби (джен)

Завтра бабуля Анх должна умереть. Наби всё смотрел на её впалые щёки и дряблые губы с надеждой услышать напоследок что-нибудь интересное. Наконец хрипловатый старческий голос неспешно начал рассказ.

— Давным-давно, когда земля была пуста и только неразумные звери по ней ходили, боги решили заселить её людьми. Из глины и воды сделали они тела, из воздуха и огня — души. Но как только расселились первые тары по Тархейну, увидели боги, что сильные стали обижать слабых, а богатые — отбирать у бедных. И послали они Серагх, богиню справедливости, наблюдать за ними и каждому воздавать по заслугам. Было у Серагх два могучих крыла, чтобы высоко летать и всех видеть. И было четыре глаза: два — с небес на землю смотреть, и два — в души заглядывать. Часто бывает, что неправда полуправдой прикрывается. Как их отличить? Нужно в самую суть вглядеться. Указывала она богам на тех, кто лукавил и несправедливость творил, и те наказывали нечестивцев. Хорошие времена на земле были, праведные.

Не понравилось это бездушным демонам. Подкрались они к богине, окутали её дурманным дымом и напали. Один ударил рогами, а два других вцепились в крылья и сломали их. Вырвалась Серагх, да только не могла уже…

Бабуля Анх вдруг замолчала. Наби придвинулся к ней, всплеснул нетерпеливо хвостиком, но вместо продолжения раздалось резкое «иди спать». Спорить с бабулей не решались даже взрослые, куда уж ему. Наби вздохнул и послушно забрался на соломенную циновку. В уме всё крутилось: что же стало с богиней? Так и уснул.

Утром начался праздник. Много вкусной еды приготовили, даже мясо было. Бабуля Анх надела свои прощальные одежды, самые лучшие, бережно хранимые ещё со времён свадьбы. Все почтенные тары так делают. Гости и родня поздравляли её, только Наби вдруг стало грустно. Бабуля могла бы ещё много сказок рассказать, но обычай есть обычай. Большая честь дожить до пятидесяти зим и на своих ногах уйти в Великую Стену, не став обузой для своей семьи. Даже малые дети это знают. Так принято.

Когда пришло время, бабулю Анх усадили в паланкин: простой, не такой красивый, как у длиннохвостых. Всю дорогу до Великой Стены тары стучали в бубны и пели гимны, то радостные, то немного грустные. Последние несколько шагов в этой жизни бабуля решила сделать сама. Выпрямилась, будто совсем не больная и не старая, окинула напоследок всех строгим взором и вошла. Была — и нет её. Растворилась, чтобы защищать всех живых от рогатых демонов, пока не придёт час её душе переродиться в новом теле. Наби ещё ни разу не видел, как в Великую Стену уходит живой человек. Знал только, что не все так просто туда идут.

Отец украдкой смахнул слезу со щеки. Когда Наби позже спросил о Серагх, тот лишь отмахнулся: о богине справедливости он даже не слышал и приказал сыну не гневить богов дерзкими вопросами. Эта последняя неоконченная история бабули на всю жизнь врезалась Наби в память.

* * *

Не так много в Тархейне событий, когда обладатели хвостов всех видов собираются на главной площади, хоть и здесь предпочитают становиться ближе к своим, равнохвостым. Наби Тар Хат, сын плотника, чудак из круга среднехвостых таров, затеял очередное безумство. Слухи об этом мгновенно разнеслись по всем городским закоулкам.

Посмотреть на смерть Наби собралось немало народу. Видано ли такое, чтобы тары летали, а не по земле ходили? Люди толпились внизу под башней и глазели на две фигурки с огромными крыльями на самой вершине. Какие-то ловкачи тут же наладили сбор ставок. Прежде чем расстаться с монетами, тары ещё раз мерили взглядом высоченную башню, будто это им предстояло сигануть с неё, с сомнением цокали, качали головой и вносили деньги.

— В этот раз точно спину сломает и помрёт, — уверенно сказал мясник. Работа у него хоть и кровавая, но сытная: часто на столе и мясная похлёбка, и пирог с потрохами.

— Да он лёгкий и тощий, как жердь, а значит, живучий, потому что об землю сильно не бьётся, — возразил ему стоящий рядом пекарь. Тоже доброе и достойное занятие для тара, оттого и фигура у него похожа на пышную булку.

Дальше стояли люди помельче и попроще из короткохвостых таров: мусорщики, тряпичники, подавальщики. И по самым краям площади маячили серыми пятнами недостойные с крысиными хвостиками, такими крошечными, что и вблизи не разглядишь. Вот только близко к ним обычно не подходили, разве что сердобольные горожане кидали иногда мелкую монетку или хлебную корку.

Любопытство заставило спуститься к пёстрой толпе и нескольких благородных длиннохвостых жителей. Они выглядывали из своих паланкинов, приложив белые надушенные платочки к носу, чтобы унять запах пота и грязной одежды, витающий над людской массой.

Кое-где виднелись задранные головы в блестящих шлемах: стражники с ухмылками пялились на верх башни, не стесняясь, делали ставки и совершенно не обращали внимания на довольных воришек, что шмыгали среди зевак и ловко подрезали кошельки.

Ничего запретного Наби не делал, плотником для своих лет был отменным. А то, что с утёсов и крыш прыгал, так за это хвост не рубят и в Великую Стену раньше времени не отправляют. Дурак — он и есть дурак. Безвредный.

Наби смотрел на это столпотворение сверху вниз без особого интереса. Он не хотел ничего доказать кому-то. Ему просто хотелось летать. Пусть глазеют, раз им любопытно.

Свои первые крылья он сделал вскоре после смерти жены. Проводил Зафи в Великую Стену и долго сидел у дома, вглядываясь в летящих птиц. Как им должно быть легко и свободно там, в высоте. Тогда и родилась в его голове мысль о полёте.

Сперва он смастерил из деревянных реек большие крылья, обтянул их тонкой тканью и обклеил перьями. Но махать ими оказалось тяжело, если ты не рождён летать. Тогда он решил соединить их в единое целое и пристегнуться к остову. Простая система рычагов должна была делать взмахи вместо рук, стоило лишь тянуть за нужные ремни. Взвалив на плечи своё изобретение, он спрыгнул с речного обрыва и камнем полетел в воду. Именно это его и спасло. Наби едва успел перерезать крепёжный ремень и с трудом выбрался на берег. Полёта не получилось.

Тогда о предстоящей попытке знало немного людей, зато потом новость о его чудачестве быстро разлетелась по всему городу. Тары с хвостами всех длин смеялись над ним и по-всякому обзывали, да только с тех пор Наби заболел своей идеей и пропускал насмешки мимо ушей.

Конечно, отцу со старшими братьями его причуды не нравились, но свою часть плотницкой работы он выполнял исправно, а по ночам мастерил новую мечту, забыв про сон и еду. Первая неудача дала понять, где был просчёт. Делать взмахи тяжёлыми крыльями оказалось неудобно даже с помощью рычагов, перья и вовсе были лишними. И тогда Наби задумал нечто иное — создать устройство, способное поймать поток воздуха и парить. Птицы тоже так делают.

В следующий раз зрителей собралось куда больше. Кто же пропустит такую нелепую и бесполезную смерть? Всем известно, что если тар решает покончить с жизнью, то делает это с пользой для общества и уходит в Великую Стену, укрепляя её своим телом и душой. Если страшно, можно разбежаться и прыгнуть или попросить кого-нибудь подтолкнуть.

Назло всем Наби гордо пролетел несколько сотен шагов, прежде чем рухнул на землю. Он повредил спину при ударе и разбил голову, но, несмотря на это, счёл удачной свою вторую попытку. Едва оправившись, он с новым рвением стал улучшать свой ветролёт, пока не решил, что пришло время взлететь с самой высокой доступной ему вершины.

Ветер нетерпеливо покачивал лёгкие крылья, подталкивая его к самому краю башни. Казалось, для стихии это лишь весёлая игра.

«Может, передумаешь?» — прочёл Наби в глазах Хина. Сын мусорщика плохо понимал его задумки и жутко боялся высоты, но больше некому было помочь лучшему другу.

— Я поставил монету на то, что ты взлетишь и выживешь, — вместо этого сказал Хин.

— Не хочу, чтоб ты проиграл. Значит, точно взлечу и удачно приземлюсь, — попробовал пошутить Наби. — Пора.

Он решительно выдохнул и надел кожаный шлем со стеклянными вставками. Так глаза не будут слезиться от ветра и свист в ушах не помешает.

— Наши хвосты равны, — сказали они с Хином друг другу и обнялись по-братски.

Наби пристегнулся ремнями и приподнял нос ветролёта. По его команде Хин перерезал верёвку. Крылья тут же вздрогнули, как нетерпеливая лошадь. На трясущихся ногах Наби подбежал к краю и оттолкнулся. Ветер схватил свою игрушку и швырнул в воздушную бездну.

— А-а-а! — взвыла масса внизу. Тары ещё сильнее заломили шеи кверху, раскрыв до предела крошечные чёрные рты.

— А-а-а! — закричал Наби навстречу небу и испуганным птицам.

«Богиня Серагх, помоги!»

Восторг и безумная радость смешались в груди, желудок взбрыкнул, и хвост поджался сам собой. Тело не подвело и вовремя вспомнило, как отклониться и выровнять полёт. Не зря он много раз проигрывал эти действия на земле, представляя себе бьющие в крылья потоки воздуха.

Ветролёт пронёсся над площадью огромной птицей. Сотни голов развернулись вслед умчавшемуся вдаль соплеменнику. Сердце Наби ликовало и рвалось наружу. Башня, дом, тары — вся его недолгая жизнь сделалась мелкой и неважной. Остались только ветер, небо и бесконечная, безграничная, абсолютная свобода. Птица, созданная летать, никогда не почувствует то же, что он, с рождения ползавший по грязным улочкам города и внезапно воспаривший над землёй.

«Отец, посмотри наверх!»

Наби слился в единое целое с раскинутыми крыльями, будто они приросли к плечам или всегда там были, просто сейчас проявились. Радостный смех вырвался из его груди, и в раскрытый рот сразу же забился воздух. Ветру нравилась эта игра с худым человечком и хрупкой деревянной щепкой. Он поймал его настроение, как самый верный друг.

Улицы и домишки сменились холмами и деревьями. Тонкими ниточками вились линии дорог, широкой лентой изгибалась река. В городе речной поток полнился кучами мусора, грязью и испражнениями. Сверху же в реке кое-где отражалось небо и красило её воды в ярко-голубой.

Наби совсем потерял счёт времени. Далеко же его занесло. Ну и пусть.

Сильный рывок дёрнул ветролёт в сторону и отправил в крутой разворот. Видимо, стихии надоело ему подыгрывать. Человечек возомнил себя единой с крыльями птицей? Получай! В глазах у Наби всё замелькало, завертелось. Земля, небо, облака, летящая мимо ворона. Кое-как он вышел из этого воздуховорота и понял, что совсем потерялся.

Новый порыв развернул его в одному ветру известном направлении. Наби лихо понёсся на огромной скорости куда-то и через мгновение увидел впереди туманное марево Великой Стены. Он сместился вбок и потянул за верёвку, но та безжизненно повисла в руке, как отрубленный хвост. Крылья устали и отказывались подчиняться.

Ух! Будь что будет.

Основание Стены начиналось в глубине земли и заканчивалось где-то в небе. Внутри неё часто мерцал мягкий неяркий свет и что-то медленно двигалось. Особенно красивым это зрелище было ночью. Жрецы говорят, что это души умерших сияют светочем и защищают таров от живущих за гранью рогатых демонов. Где-то там бабуля Анх, мама, Зафи, младшие братья. Видят ли они его сейчас?

Стена всё приближалась и с высоты казалась не такой уж Великой. Наби вдруг ясно увидел, что она не уходит вверх до самых облаков. Если ветролёт снизится ещё больше и врежется прямо в Стену, его смерть всё-таки не будет бесполезной. Правильный конец.

«Великая Стена-охранница. Все мы равны пред тобой», — мысленно зашептал он, пытаясь успокоиться. «Не дай мне загубить свою душу в краю демонов. Прими меня в свои своды».

Молитва не помогала. Вместо смирения в душе всё острее ощущалась несправедливость от такого исхода. Наби принялся извиваться всем телом, пытаясь развернуться от надвигавшейся Стены. Но у стихии были свои планы на его счёт. Его барахтанье в ремнях и оборвавшихся верёвках лишь раскачивало теряющий высоту ветролёт.

Ещё мгновение — и Великая Стена мелькнула под ним широкой полосой, оставшись позади. Случилось небывалое: тар впервые покинул Тархейн и попал в земли демонов. Чувство свободы и безграничной силы обернулось отчаяньем. Сравнил себя с летящей по своей воле птицей, а на самом деле он всего лишь беспомощное насекомое, которое может сдуть любой порыв ветра. Лучше бы сгорел в Стене.

Под шлемом стало влажно.

Полчища рогатых чудовищ не набросились на него сразу после перелёта. Сквозь помутневшие стёкла он видел те же зелёные холмы, что и в родном Тархейне.

Ветролёт снижался, бесстрашно мчась к группе деревьев. Наби изо всех сил вцепился в его остов закостеневшими пальцами.

«Серагх, помоги!».

Раздался жуткий треск. Ветви схлестнулись в борьбе с хрупкими крыльями, кромсали и рвали тонкую ткань. Удар — и в глазах всё померкло.

* * *

Кто-то двигался, издавая гулкие звуки и шорохи. Голоса бубнили поблизости так, что слов не разобрать. Наби приподнял тяжёлые веки и увидел светлое пространство. Потолок. Светильник. Стены. Шум тут же затих и возня удалилась, словно говорившие боялись показаться ему на глаза и поспешно отошли назад. Скрипнула дверь.

— Почтенный тар, — тихо сказали рядом.

Наби понял, что обращаются к нему. Он с трудом повернул голову и тут же с криком попытался вскочить. На него смотрел рогатый демон в странной одежде.

— Прошу тебя, не волнуйся. Ты в безопасности. Твоё летательное устройство врезалось в дерево, и ты потерял сознание. Мы нашли тебя и принесли сюда. Всё хорошо.

Демон говорил немного странно и непривычно растягивал слова, но всё же понятно.

— Меня зовут Эл Нарен, и я вовсе не демон. Я — человек другого вида, не тар.

— Разве есть на свете люди кроме таров?

— Есть, за Великой Стеной. Я понимаю, это сложно принять, но мы не чудовища и не желаем вам зла. У таров хвосты, а у нас — рога, вот почти вся разница, — он улыбнулся совсем по-человечески.

— Что вы со мной сделаете? Зачем я вам?

— Вообще-то, это ты внезапно прилетел на нашу землю без приглашения, и нам от тебя абсолютно ничего не нужно.

Наби затих, пытаясь всё осознать. Стыдно признать, но демон прав. Его полёт, начавшийся так восхитительно, закончился пленом, и в этом полностью его вина. В сказках бабули Анх герои гордо выходили на бой с врагами, он же позорно прилетел сам прямо им в лапы, как глупая муха. Да и демоны внезапно оказались совсем не такими. Он скользнул взглядом по одежде чужака. Добротная куртка, штаны из хорошей ткани, очень удобные на вид ботинки — ничего похожего на демоническое облачение из сказок и проповедей жрецов. Лицо такое же, как у таров, только светлее, и тело здоровее, зубы без клыков, глаза не пылают красным зловещим огнём. Любопытство и сочувствие — вот что прочёл в них Наби, когда немного пришёл в себя.

— Как тебя зовут, летун?

— Наби Тар Хат, — пробормотал он. — Я сделал ветролёт просто так, из любопытства, и меня случайно принесло сюда. Я не хотел этого.

— Ну, в это мы верим. А вообще, ты молодец. В столь скудных условиях и в твоём-то возрасте смастерить такое — это чудо. Сколько тебе зим?

— Двадцать.

Наби вдруг завозился на кровати, пытаясь встать на колени, но грудь и ногу охватила боль. Он смог лишь скрючиться, как червяк, и запричитал:

— Прости меня, добрый господин демон. Я нарушил ваш покой, и в этом лишь моя огромная вина. Раз я вам не нужен и толку от меня никакого, отпустите меня домой. Я сын плотника, ни на что не годный. Только дурацкие вещи и умею делать.

— Видишь ли, Наби, ты не пленник здесь, но как раз этого мы сделать не можем. Лучше поговорим об этом позже, а сейчас я принесу тебе поесть. И называй меня Эл, прошу тебя.

* * *

Оказалось, демоны не только хорошо одеваются, но и едят неплохо. Никаких растерзанных тел и кровавых внутренностей — вполне человеческая пища: каша с овощами и жареный цыплёнок. Точно цыплёнок, другое мясо Наби не решился бы есть, мало ли. Отравы он не боялся: им ничего не стоит убить его способом попроще. Давно он так хорошо не ел.

Немного позже пришли ещё три каких-то демона. Шептались между собой на своём языке и пялились на него, словно на странного хвостатого зверя. Как они понимают, кто из какого круга, если носят почти одинаковую одежду и не имеют хвостов? Он сделал вид, что собирается спать, и они вскоре ушли.

Потом появилась демоница в белом платье и с маленькими тонкими рожками. Красивая: светлые волосы, хорошие зубы, нежная розовая кожа на руках и лице. Так выглядят только живущие в праздности дочери длиннохвостых таров. Принесла ему демонскую одежду и сделала перевязку. В этот раз полёт закончился ушибами, ссадинами, сломанными рёбрами и вывихнутой ногой. Наби даже осмелился заговорить с ней, но демоница лишь улыбнулась в ответ. Дала ему пилюлю, которую пришлось положить в рот, показала жестом, что ему пора спать, погасила светильник и ушла.

С обратной стороны, как всегда, щёлкнул замок. Наби тут же выплюнул непонятную пилюлю, полежал ещё немного и прислушался. Из-за стен и окна не доносилось никаких звуков. Похоже, его оставили в покое на сегодня. Он сполз с кровати и на всякий случай тихонько потянул ручку двери. Конечно, заперта. Интересно, ночью демоны тоже спят или отправляются творить свои грязные дела?

Он прокрался к единственному в комнате окну и осторожно выглянул. Никого. Какое-то строение, деревья и за ними вдали знакомое мерцание. Уже сгущались сумерки, и оно хорошо было видно. Сердце Наби заколотилось о сломанные рёбра. Великая Стена была где-то рядом. Тархейн.

Он тут же принялся внимательно осматривать окно. Сквозь узкую открывающуюся створку никак не сбежать. Разбивать стекло Наби не решился — на звук сразу же кто-нибудь придёт. А вот деревянная рама довольно старая и хлипкая, стёкла слабо закреплены тонкими рейками и маленькими гвоздями, кое-где отошедшими. Если удастся вытащить их, то можно вынуть одну пластину и пролезть. Будь у него инструменты, он справился бы в один миг: уж с деревом и гвоздями сын плотника обращаться умел. В комнате не нашлось ничего подходящего, так что пришлось приспособить для этого дела медальон — свадебный подарок Зафи.

Наби подцепил им деревянную рейку и расшатал настолько, что та со скрипом оторвалась. Дыхание замерло, хвост опасливо поджался, но никто не пришёл в ответ на его возню. Нужно продолжать.

Рама тревожно вздрагивала. Мысленно Наби умолял стекло не разбиваться и не выдавать его. Постепенно у него получилось справиться со всеми рейками и хрупкая пластина была аккуратно спущена на пол. В лицо сразу же приветливо дунул ветер, будто обрадовался старому знакомому и как ни в чём не бывало снова звал его полетать. Предатель. Чтобы спрыгнуть вниз, ветер и крылья ему не нужны. Не так уж высоко.

Морщась от боли, Наби взобрался на подоконник, медленно протиснул худое тело в открытое окно и долго не думая прыгнул.

«Богиня Серагх, помоги!».

Земля снова недружелюбно ударила его своей твердью. Ногу пронзила сильная боль, лёгкие как будто проткнуло десятком стрел. Во рту сделалось солоно и мерзко. Какое-то время он пролежал в растущем под окном кустарнике, впившись пальцами в сырую траву и закусив губу, пока не собрался с духом и ощупал стянутую повязкой лодыжку. На перелом не похоже.

Темнота всё сгущалась и окутывала его обережным покровом. Он прячется от демонов во тьме по ту сторону от Стены, кто бы в такое поверил?

Боль немного стихла и стала привычной. Наби осторожно выбрался из кустарника. Вокруг по-прежнему никого не было, и он, как мог, быстро захромал в сторону Стены. Главное, незаметно миновать открытое пространство, а дальше уж припустить во всю прыть, забыв о раненой ноге.

Он кое-как добрался до спасительных деревьев и вцепился в ближайший шершавый ствол. Каждый вдох давался сломанным рёбрам всё тяжелее, перед глазами то и дело вспыхивали разноцветные искры. Кажется, побег пока не обнаружили. Стиснув зубы, Наби оторвался от своей опоры и побежал в темноту. Боль в ноге пульсировала и с каждым касанием земли обдавала его новой мучительной волной. Что он будет делать, когда доберётся до Стены, он точно не знал. Вдруг там найдётся лазейка, чтобы пробраться домой. Тогда Хин всё-таки получит свой выигрыш.

Туманное мерцание замаячило впереди совсем близко. Он обрадовался Великой Стене так, будто уже попал за её спасительную грань.

Позади в густом мраке послышался шум, замелькали тени. Наби ускорился как мог, выжимая последние силы из своего истерзанного тела. Тёмные фигуры приближались, раздались крики на незнакомом языке, среди которых он внезапно различил своё имя.

— Наби, стой!

Он не обернулся на голос Эла. Никакую лазейку он не сможет найти, даже если она есть. Значит, выход только один. Лишь бы успеть. Лучше смерть, чем жизнь в сытном плену с прекрасными демоницами.

В Стене в самом низу плавно закружился светящийся сгусток. Уж не душа ли Зафи пришла позвать его? Чудом не падая, Наби направился прямо туда, как летящий на свет мотылёк, и у самой границы мерцания вдруг застыл, замер, не смог. Всего пара шагов — и всё закончится. Не будет больше ни крыльев, ни Наби. Бабуля Анх смело шагнула в Стену, что же он стоит?

Кто-то большой дёрнул его прочь от Стены и повалил на землю. Сил сопротивляться не было. Он лежал, придавленный дикой болью и чьим-то телом, а в голове билось и стучало отчаянное: «Трус!»

— С ума сошёл?! С такой высоты упал и выжил, а теперь с жизнью прощаться надумал?

Наби было всё равно, что ему говорят. Жалкая букашка, даже умереть нормально не может. Он заскулил.

— Отпусти меня!.. Это моя жизнь… Не сейчас, так всё равно уйду в Стену, когда время придёт.

— Дурак! Всё не так, как ты думаешь.

Эл помог ему сесть, и вдруг сам устроился рядом прямо на земле. Заглянул в глаза и начал:

— Послушай меня. Стена действительно питается силой ваших душ и тел, но она не защищает таров от тех, кого вы считаете демонами. Она создавалась не для этого. Мы можем свободно её пересекать. Задача Стены — не дать вам покинуть Тархейн. Понимаешь?

— Это ложь. Чушь. Кто захочет уйти из Тархейна? Зачем?

— Вашим длиннохвостым нужны люди, которые будут трудиться, платить им дань, обслуживать. Люди, убеждённые, что такая жизнь хорошая и правильная, потому что не знают никакой другой. Вы рано женитесь и плодитесь, работаете на износ, страдаете от болезней, которые мы давно победили, а если доживаете до пятидесяти зим, обязаны уйти в Стену. По сути своей Стена — это… загон. Очень большой загон.

Мерзкие слова демона обжигали. Как он смеет говорить такие вещи? Разве это может быть правдой? Наби сверлил Эла полным возмущения взглядом.

— Ты лжёшь! Мы не животные!

— Вы не животные, как и мы не демоны. И вы достойны большего, чем короткая жизнь в нищете и болезнях. Мне, например, всего пятьдесят пять зим. Разве я похож на старика? Вашему же верховному магу — восемьдесят и он совсем не спешит в Стену.

— Не может быть! Все старики должны уйти, даже маги и длиннохвостые.

— Не веришь? Ну что ж, смотри.

Эл поднялся и быстрым шагом направился к Стене. Возле самой границы он протянул вперёд руку и медленно погрузил её в мерцающее пространство, а затем вошёл в него полностью. Наби смотрел на это безумство, позабыв о боли и недавнем возмущении. За годы своей жизни он не раз видел обряд вхождения, и добровольный, как с бабулей Анх, и принудительный в случае казни. Мёртвое ли тело отправляли в Стену, или живое — оно давно должно было раствориться. Но Великая Стена, чьё предназначение — защищать таров от демонов, даже не замечала рогатую фигуру.

Тело Эла едва виднелось в густом тумане. Он прошёлся немного вперёд и назад, а затем вышел как ни в чём не бывало.

Глаза Наби отказывались верить в увиденное. Что-то не складывалось.

— Если вы можете проходить сквозь Стену, почему…

— Почему не пришли к вам с войной? Не захватываем ваши города? А зачем? Что с вами потом делать? С вашими нищими, невежественными людьми, холерой, грязными улицами? Кроме того, нам не известно, какие ещё магические выкрутасы есть у ваших длиннохвостых. Нет смысла губить своих и чужих людей ради отсталого клочка земли. Мы находимся возле Стены для наблюдения и изучения, иногда маскируемся и приходим в Тархейн, но никогда не вмешиваемся в вашу жизнь. Так я и выучил язык таров. Хотел рассказать тебе всё постепенно, вот только ты и летаешь хорошо, и прыгаешь.

Слова демона вонзались в разум шипами, терзали и будили его собственные, запрятанные глубоко внутри мысли, даже не успевшие толком вызреть. Нищие. Отсталые. Холера. Зафи и младшие братья ушли слишком рано из-за болезни. Война. Невежество. Губить. Бабуля Анх могла бы рассказать ещё много сказок. Через несколько зим в Стену должен уйти отец. Грязные. Животные. Загон. Наби часто упрекали за дружбу с короткохвостым Хином.

Не только он. Все они — насекомые. Мотыльки-однодневки, летящие на свет и сгорающие в стенах своей темницы.

— Они должны знать, — вырвалось у него. — Это несправедливо. Всё — несправедливо.

Эл по-дружески сжал его плечо и вздохнул.

— Послушай, парень. Отправить тебя назад будет… невозможно. И даже если представить, что это как-нибудь получится, тебя ожидает нелёгкая судьба. Тебе никто не поверит, и ты сам прекрасно знаешь, как у вас поступают с отступниками, — он многозначительно кивнул на Стену. — А если поверят, то может начаться такой бедлам, что сложно представить последствия.

Сквозь Стену пройти нельзя и разбитые крылья назад не вернуть. Ошибкой было думать, что его жизнь изменилась, когда он взлетел над землёй. Настоящие перемены начались только сейчас. Но какой теперь в этом смысл?

— Что же мне делать? — голос Наби жалко задребезжал.

— Раз уж ты по воле случая оказался у нас, считай это судьбой. Тебе нужно время, чтобы всё осознать. И не кори себя за то, что хочешь жить. Просто живи. Учись, изучай новый мир, заводи друзей. Мы поможем. А теперь пойдём-ка обратно. Нужно заново тебя подлатать.

* * *

Его усадили в повозку, взревевшую подобно дикому зверю. Наби бросил последний взгляд на Великую Стену. Никто никогда не считал, сколько душ поглотила её мерцающая плоть. Возродятся ли они снова или это тоже обман?

Повозка рассекла тьму светом и понесла их прочь. Уже на подъезде к демонскому логову он вдруг увидел стоящий в стороне от дороги длинный остров. На несколько мгновений лучи фонарей выхватили из мрака огромные, вольно раскинутые крылья и продолговатое тело на колёсах. Для Наби этого было достаточно. Восторг и безумная радость шевельнулись в груди, запустив сердце с удвоенной скоростью. Пусть эти знакомые чувства — и ещё одно, совсем недавно родившееся, непривычное — пока затаятся глубоко внутри. Сейчас не время. Он разберётся и сделает то, что должно.

Наби нашёл себе новые крылья.