Орден Баланса (гет)

Глубоко в неизвестном месте, скрытом от посторонних глаз и времени, раскинулся огромный лагерь Ордена Баланса. Воздух здесь был насыщен энергией тысячелетней дисциплины, а земля хранила следы бесчисленных тренировок. Десятки людей, одетых в простую одежду, занимались своими делами, создавая бесшумный ритм жизни, который был отточен до совершенства.

Девушка в скромном платье шла через внутренний двор, неся на голове кувшин с водой. Ее движения были медленными и осторожными, как и положено прислуге Ордена. Внезапно воздух содрогнулся, и мимо нее, быстрее чем может видеть человеческий глаз, пронесся человек в белом кимоно с золотыми молниями, вышитыми по краям. Кувшин выскользнул из рук девушки и разбился о каменные плиты, осколки разлетелись в разные стороны, а вода растеклась по земле.

Самурай остановился, его фигура замерла в воздухе, словно он никогда и не двигался. Он не повернулся к девушке, но его голос, холодный и резкий, разрезал утреннюю тишину:

— Смотри куда идешь, прислуга! Ты чуть не попала мне на кимоно!

Девушка знала, что спорить, обращаться и даже смотреть на него нельзя, иначе ей грозило нечто хуже смерти. Она медленно опустилась на колени, опустив голову так низко, что подбородок почти касался груди, и начала собирать обломки, стараясь не дрожать от страха.

Самурай Скорости, Селер, уже собирался уйти, когда заметил, как к девушке подошел другой самурай в сером кимоно. Он тоже начал собирать осколки, аккуратно складывая их в кучу, чтобы девушка не порезалась.

— Тошима, ты что, помогаешь своей же обслуге? — Селер резко развернулся, его голос звенел от возмущения. — Ты недостоин Ордена!

Но самурай в сером кимоно не отвечал, а лишь продолжал помогать ей собирать осколки, его движения были размеренными и точными, как будто он выполнял священный ритуал.

— Тебе делать нечего? — продолжил Селер, скрестив руки на груди, его поза выражала презрение и раздражение. — Или ты считаешь, что твоя слабая сила воли дает тебе право на такие выходки?

Самурай Силы Воли, Тошима, наконец закончил собирать осколки и аккуратно передал их девушке, держа их так, чтобы она могла взять их, не касаясь острых краев. После этого он медленно встал и посмотрел в глаза Самураю Скорости, его взгляд был спокоен и тверд:

— Я сейчас свободен, Селер. Я закончил тренировку и могу делать то, что велено делать по кодексу Ордена.

— И что же ты сегодня делал? — насмешливо спросил Селер, его пальцы нервно постукивали по предплечью. — Наверное, опять уложился в рамки? Прочитал свои 47 книг, выполнил свои жалкие 51 тренировку?

— Уложился в рамки, — спокойно ответил Тошима. — Я закончил 51 тренировку до изнеможения, прочитал 47 книг, изучил боевое искусство "Танцующий дракон" целиком и выучил язык древних шумеров. И 98 навыков тоже освоил. Двигаюсь на спарринги.

Селер фыркнул, его белое кимоно с золотыми молниями колыхнулось от резкого движения:

— Прошел по минимуму? Нормальные самураи выполняют в день как минимум 3 дневных нормы! Если ты продолжишь взаимодействовать с прислугой на равных и работать по минимуму, то тебя так никто уважать не будет!

Он развернулся, готовясь уйти, но в последний момент обернулся и кинул через плечо:

— О, и поторопись. Спарринги начнутся через 4 минуты, а тебе еще 5 километров топать до арены. — В его голосе звучала явная насмешка. — Хотя, может, ты и успеешь, если будешь ползти так же медленно, как сейчас помогал прислуге.

Селер исчез так быстро, что Тошима даже не успел моргнуть, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха.

Тошима медленно повернулся к девушке, которая все еще стояла на коленях, держа в руках осколки кувшина. Он не произнес ни слова, но его серое кимоно, простое и без узоров, как и положено Самураю Силы Воли, словно говорило больше, чем любые слова. Девушка подняла глаза и на мгновение встретилась с ним взглядом, прежде чем снова опустила голову.

— Собери осколки и иди, — тихо произнес Тошима, его голос был настолько тихим, что его могла услышать только девушка. — И не бойся. Ты не виновата.

Девушка кивнула, ее руки перестали дрожать. Она знала, что если кто-то и заметит их разговор, ей грозит суровое наказание, но в этот момент она чувствовала, что стоит того.

Тошима посмотрел на солнце, поднимающееся над лагерем. Четыре минуты. Пять километров. Для других самураев это было ничтожно малым расстоянием, но для него, не обладающего сверхспособностями, это требовало максимального напряжения силы воли. Он глубоко вдохнул, почувствовав, как его тело, измотанное 51 тренировкой, готовится к следующему испытанию.

Он сделал первый шаг, затем второй. Каждое движение давалось с трудом, но его воля не позволяла ему сдаться. Он знал, что Селер прав — другие самураи выполняют в три раза больше норм, но он также знал, что его путь отличается от их пути. Его сила была не в скорости или мощи, а в упорстве и дисциплине.

По мере того как Тошима шел к арене спаррингов, его мысли возвращались к девушке и разбитому кувшину. В Ордене Баланса каждый момент жизни был испытанием, но именно в таких мелочах, как помощь прислуге, проявлялась истинная сила. Он помнил слова Тошиды, Самурая Мистики: "Сила воли — это не то, что ты можешь показать в бою. Это то, что ты сохраняешь, когда никто не смотрит".

Тошима прибыл на место спаррингов как раз в тот момент, когда все уже собрались. Его серое кимоно, простое и без узоров, как и положено Самураю Силы Воли, слегка колыхалось от ветра, несмотря на то, что другие кимоно оставались неподвижными даже в сильнейшие бури.

Бой уже был в самом разгаре. Не было никакой арены — просто открытая площадка в центре лагеря, вытоптанная тысячами тренировок. Самурай Света (Луч) и Самурай Земли (Тэр) сражались молча, как и предписывал Кодекс Ордена.

Луч, одетый в жёлтое кимоно, создал из фотонов посох в виде алебарды, его движения были точными и безупречными. Тэр, в коричневом кимоно, поднял руку, и земля под ним вздыбилась, покрывая его тело толстым слоем плотной почвы. Ни один из самураев не издал ни звука, их лица были бесстрастными, как и требовалось по правилам — эмоции в бою были строго запрещены.

Луч поднял руку, и поток света устремился вперед, ударив Тэра в грудь. Тот отлетел назад, но мгновенно покрылся еще большим количеством земли, превратившись в гигантскую бронированную фигуру. Луч не замедлил атаку и создал вокруг себя подобие световой брони, его движения оставляли за ним слабый световой след.

Ни один самурай не нарушил тишину боя. Даже когда Луч отпустил гигантскую световую броню, создав ослепляющую вспышку, напоминающую взрыв атомов, не было слышно ни единого звука. Вся местность вокруг, кроме трибун, была уничтожена, но ни один наблюдатель не дрогнул.

Тэр остался без своей земляной брони, превратившись в обычного человека. Он был ослеплен световой вспышкой, но даже в этом состоянии его лицо оставалось безэмоциональным. Три удара света последовали один за другим: первый в шею, второй в солнечное сплетение, третий — смертельный, отсекающий голову.

Самурай Реальности Веритас поднял правую руку. Ни слова не было сказано, но все поняли: победа Луча, Самурая Света. Веритас, одетый в разноцветное кимоно 4 уровня, активировал свою способность. Все, что было уничтожено — и мертвый Самурай Земли Тэр, и разрушенная местность — вернулось к исходному состоянию. Как будто боя и не было, хотя все помнили каждую секунду.

— Все свободны, — произнес Тошида, Самурай Мистики, его голос был спокоен и уверен. Он сидел на самом верху трибуны в форме пирамиды, как и подобало Самураю 4 уровня правой стороны.

Тошима подождал, пока все начали расходиться, и подошел к Тошиде. Он знал, что во время боя нельзя было разговаривать, испытывать эмоции или издавать звуки, но теперь, после завершения спарринга, это было разрешено.

— Тошида, можно поговорить? — спросил Тошима, слегка склонив голову в знак уважения.

— Да, только у меня. Пошли, — ответил Тошида. Он поднял руку, и они мгновенно оказались у него дома, без вспышек или эффектов — просто переместились, как будто всегда были там.

Тошима знал, что Тошида был одним из немногих, кто относился к нему с уважением, несмотря на его низкий статус Самурая Силы Воли. И именно к нему он пришел с тем, что не мог обсудить с другими.

— Я слышал, что пропали самураи, — произнес Тошима, его серые глаза смотрели прямо в глаза Тошиды, не опускаясь долу, как того требовали правила. — Я могу отправиться на их поиски?

Тошида, стоя у окна своего просторного дома на краю горы, не обернулся. Его длинные волосы были собраны в аккуратный хвост, а фиолетовое кимоно с неизвестными рисунками слегка колыхалось от горного ветра.

— Решение будет обнародовано на совете, — ответил он, наконец поворачиваясь к Тошиме.

Тошима сделал шаг вперед, его короткие волосы, собранные в маленькую луковку, слегка растрепались от движения. Простое серое кимоно без узоров подчеркивало его скромное положение в иерархии Ордена.

— Предложи меня, — настаивал он, его голос дрожал от эмоций, что было редкостью для самурая. — Я хочу разобраться в этом.

Тошида подошел ближе, его глаза сузились, изучая молодого самурая.

— Почему я не должен послать Самурая Интеллекта? — спросил он, складывая руки на груди.

— Орден не даёт мне показать мой потенциал, — Тошима сжал кулаки, нарушая правило о сохранении хладнокровия. — Он сдерживает меня!

— Будь спокойнее, — Тошида сделал еще шаг вперед, его голос оставался ровным и спокойным. — Ты нарушаешь правила Ордена таким поведением. Я отношусь к тебе уважительно, потому что это мой выбор, а не потому что это моя обязанность.

Тошима опустил голову, его дыхание замедлилось, как будто он вспомнил тренировки по контролю эмоций.

— Простите, — прошептал он.

— Тебе стоит набраться опыта, — продолжил Тошида, подходя к окну. — Ты слишком много болтаешь.

— Да, — кивнул Тошима, поднимая взгляд и глядя в окно.

За стеклом простиралась прекрасная долина, залитая светом полуденного солнца. Вид был настолько завораживающим, что даже в напряженной атмосфере разговора оба самурая на мгновение замерли, наблюдая за тем, как солнечные лучи играют с вершинами далеких гор.

— Почему меня взяли в Орден? — неожиданно спросил Тошима, его голос был тихим, но в нем слышалась глубокая боль.

Тошида повернулся к нему, его глаза выражали понимание.

— Ты же знаешь, — ответил он. — Мы берём в Орден тех, в ком видим сильную душу. Такую, которая освоит силу, метафизическую или мистическую.

— Но ведь я ничего не освоил, — Тошима опустил взгляд, его пальцы нервно сжимали край кимоно.

— Я знаю, что это не правда, — Тошида положил руку на плечо Тошимы. — Ты очень сильный. То, что ты в Ордене и до сих пор жив, тому доказательство.

Тошима поднял голову, в его глазах блеснула благодарность.

— Спасибо, — сказал он. — Я пойду.

Тошида кивнул и поднял руку. Воздух перед Тошимой замерцал, и через секунду он оказался в том самом месте лагеря, где стоял минуту назад, глядя на разбитый кувшин и девушку, которая все еще собирала осколки.

Самурай Силы Воли вздохнул и направился к месту спаррингов, зная, что его путь будет долгим и трудным, но понимая, что именно этот путь приведет его к тому, кем он должен стать.

На совете, который проходил в просторном строении из камня и дерева Сакра Арбор, собрались все самураи, кроме двух — Фауны и Здоровья. Круглый зал был освещен мягким светом, проникающим через высокие окна, а в центре, на возвышении, сидел Тошида в своем сером кимоно с неизвестными рисунками.

— Сегодня мы собрались, чтобы обсудить пропажу Самураев Фауны и Здоровья, — сказал Самурай Мистики, его голос был спокоен и ровен, как и положено по Кодексу Ордена.

— Как известно, они отправились на задание — исследование места подозрительной силовой активности, — продолжил Тошида, слегка наклоняя голову. — Мы предполагаем, что они наткнулись на последователей анти-силы.

Самураи переглянулись, соблюдая правила: не издавая звуков и не проявляя эмоций. Часть самураев подняла правую руку в знак согласия с предположением, а Самурай Интеллекта поднял левую, что означало необходимость дополнительного обсуждения.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Самурай Мистики, поворачиваясь к Провидцу.

— Это не просто анти-сила, — ответил Самурай Интеллекта, его голос был тихим, но четким. — Даже если они смогли победить самураев низшей ступени, это все равно самураи. Значит, либо это организация, либо это что-то выше. Я уже выдвигал теорию о культе Мемора.

Тошида положил руку на подбородок, его длинные волосы, собранные в аккуратный хвост, не шевелились.

— Мы заточили Мемора и всех падших самураев под землей, — произнес он. — Они не могли вырваться.

— А если через мертвое измерение? — добавил Самурай Интеллекта, не нарушая спокойного тона.

— Ад... но для этого им еще нужно было туда попасть, — Тошида повернулся к собравшимся. — Что думают остальные?

— Думаю, что они предали Орден и сбежали, после чего наткнулись на Силу Тьмы и стали ее последователями. Также, как остальные, — сказал Самурай Реальности, его фиолетовое кимоно выделялось среди остальных.

— Также как обычные люди? — спросил Самурай Мистики, его глаза внимательно следили за реакцией собравшихся.

— Самураи уже переходили к ней, — ответил Самурай Реальности. — Вспомните прошлого Самурая Пространства. — Он сделал паузу. — Кто хочет пойти?

Тошима и еще несколько самураев подняли руки, их серые и цветные кимоно создавали контраст в строгой обстановке зала.

— Чего тебе, Тошима? — спросил Самурай Реальности, когда увидел, что Тошима поднял обе руки. — Ты же Самурай Силы Воли, что можешь ты предложить в такой миссии?

— Я полагаю, Сила Тьмы могла объединиться с Мемором, — произнес Тошима, его голос был тихим, но уверенным. — Позвольте мне участвовать.

— Там скорее всего полегли самураи сильнее тебя, а ты хочешь туда отправиться? — Самурай Реальности скрестил руки на груди, его лицо оставалось бесстрастным.

Тошима кивнул. Его лицо выражало спокойствие, несмотря на то, что его короткие волосы, собранные в маленькую луковку, слегка растрепались от напряжения.

— Я не против, — сказал Тошида, подтверждая свое уважение к Тошиме.

— Я против, — заявил Самурай Реальности. — Еще голоса?

Все остальные самураи подняли руки, показывая свое несогласие с участием Тошимы.

— Большинство против, — констатировал Самурай Реальности. — На задание отправятся другие. Есть желающие?

Множество рук поднялось в воздух.

— Предлагаю отправить Самураев Души и Тьмы, — сказал Самурай Реальности.

— Предлагаю Души и Жара, — вмешался Самурай Мистики. — Там может быть огонь, если мы имеем дело с Силой Тьмы. Высокие температуры и лава ему подвластны.

— Принимается, — кивнул Тошида.

Тошима сделал шаг вперед, нарушая правило о том, что говорить может только тот, к кому обращен вопрос.

— Но это несправедливо, — произнес он, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций.

— Что ты сказал? — Самурай Реальности резко повернулся к Тошиме, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло раздражение. — За нарушение правил Ордена ты проведешь время до возвращения их с миссии в планке!

— Но я же... — начал Тошима, но его перебил Самурай Мистики.

— Тошима, — произнес Тошида, его голос был твердым, но не грубым. — Ты нарушил два правила: заговорил без разрешения и проявил эмоции.

— И 5000 км бега, — добавил Самурай Реальности. — Сделаешь сегодня вместо сна.

— А если они не вернутся сегодня? — спросил Тошима, соблюдая правила и задавая вопрос, когда к нему обратились.

— 10000 км бега, — ответил Самурай Реальности. — И помалкивай.

Тошима опустил голову, показывая свое согласие с наказанием, и медленно вернулся на свое место. Его серое кимоно, простое и без узоров, как и положено Самураю Силы Воли, слегка колыхнулось от движения.

После совета самураи стояли рядом со зданием, их серые и цветные кимоно колыхались от ветра, несмотря на то, что другие кимоно оставались неподвижными даже в сильнейшие бури.

— Пошли? — сказал Самурай Души Самураю Жара, кладя руку на плечо. Парные кама были закреплены сзади на его поясе.

— Пошли, — кивнул Самурай Жара, его Кусари-фундо была обмотана вокруг талии.

Они одели маски, выглядящие как перемотанная лента, закрывающие всю голову так, чтобы не было даже прорезей для глаз. Оба резко замолчали, как и требовал Кодекс Ордена. Жар был в оранжевом кимоно, а Самурай Души — в рыжем, с нарисованными линиями. Их касы показывали решимость. Они направились в сторону вдвоем, их шаги не издавали ни звука, несмотря на то, что земля под ними была покрыта мелкими камнями.

Самурай Воли встал в стойку, его серое кимоно слегка колыхнулось от движения.

— 10 тысяч километров, — прошептал он себе, сжимая кулаки. — Мне нужно больше молчать. Ну почему я такой болтливый?

Он побежал, его ноги касались земли так мягко, что даже трава не гнулась под его шагами. Спартанские тренировки не оставили в его теле ни капли жира, только чистую мышечную массу, способную выдержать любые нагрузки.

Спустя 43 минуты все расстояние было пройдено. Тошима упал, с сильной отдышкой. Его тело отказывало, как обычно, но он встал, отряхнув землю с коленей. Даже после 10000 км бега его лицо оставалось бесстрастным, как и положено самураю.

— Их давно нет, — прошептал он, глядя в сторону, куда отправились Самурай Души и Самурай Жара. — Наверное, что-то случилось.

Он прошел несколько километров и очутился у оружейной мастерской, которая являлась домом Самурая Интеллекта. Внутри царил идеальный порядок — каждое оружие было разложено по местам, каждая деталь имела свое предназначение.

Тошима зашел внутрь. Самурай Интеллекта, в темно-синем кимоно с нарисованным глазом, держал в руке какой-то странный кусок железа, осматривая его под разными углами. Его темная кожа и густые короткие волосы не двигались, даже когда он повернулся к Самураю Воли.

— Знаешь, что это? — спросил Провидец, не дожидаясь, пока Тошима заговорит первым.

— Что? — спросил Тошима, подойдя ближе.

— Это плазменная пушка, — ответил Самурай Интеллекта, его голос был спокоен и ровен. — Ее изобретет в 2025 году Иван Утенышев из вселенной 2747, а также из 2703 и 1412, 1109, 2611, и еще некоторых вселенных. Скорость полета плазмы... впечатляет. Вот, смотри.

Он обернулся и нажал на курок. Плазма выстрелила в голову Тошимы. Но Тошима сдвинул голову вправо, наблюдая, как плазма улетела куда-то назад, не причинив вреда.

— Каково это, обладать всезнанием? — спросил Тошима, не проявляя ни капли страха.

— Безумно скучно, — ответил Самурай Интеллекта, возвращая пушку на место. — А ты пришел, чтобы расспросить о моей теории, которую я выдвинул на совете?

— Откуда ты знаешь? — удивился Тошима, хотя и понимал, что вопрос глупый.

— Каково это, обладать всезнанием? — иронично ответил Самурай Интеллекта.

— Что ты думаешь? — продолжил Тошима, игнорируя насмешку.

— Думаю, что тут не обошлось без культистов, госпожи смерти, Мемора и падших самураев вместе, — ответил Провидец, возвращаясь к осмотру другой детали. — Но часть тех, кто это делал, сейчас на их стороне. И они ищут способ перетянуть самураев на свою сторону. Если они победили Ви и Салуса, то дело плохо.

— Я понял, — кивнул Тошима, разворачиваясь и направляясь к выходу. — Спасибо.

— Я знаю, что ты отправляешься за ними, игнорируя планку, — сказал ему в спину Провидец, не оборачиваясь.

Тошима остановился и немного повернул голову в сторону Провидца, смотря в его сторону через плечо.

— Спасибо, — повторил он.

— И даже не думай, что это потому, что мы с тобой на одном уровне пирамиды, — добавил Провидец, наконец обернувшись. — Я просто не хочу, чтобы Орден потерял еще одного самурая.

Тошима кивнул и вышел из мастерской, его серое кимоно не колыхалось, несмотря на ветер, бушующий за пределами лагеря.

Самурай Воли вышел из лагеря и тут же обернулся. Лагеря не было видно — словно здесь был просто лес, спокойный и безмятежный, с деревьями, стоящими в идеальной симметрии. Лагерь Ордена Баланса был скрыт от обычного глаза, как и положено убежищу тех, кто поддерживает гармонию между мирами.

Тошима направился к ближайшему населенному пункту, его серое кимоно, простое и без узоров, слегка колыхалось от вечернего ветра. Ему не было известно о месте, где, по словам других самураев, была "подозрительная активность". До него всегда доходило меньше всего информации — ведь Самурай Силы Воли находился на самом низком уровне иерархии, и его мнение редко учитывалось.

Большая деревня горела огнями, но не слишком ярко, создавая полумрак, в котором тени казались живыми. Над небом пылала оранжево-кровавая луна, ее свет окрашивал улицы в странный, тревожный оттенок. Тошима сразу это заметил — такой луны не должно было быть в этом мире. Он скакал по крышам, его шаги не издавали звука, а фигура двигалась с такой плавностью, что казалось, будто он не касается поверхности. Улицы были достаточно оживленны — разные люди: высокие и низкие, темнокожие, краснокожие и белокожие, смуглые, толстые и худые, женщины и мужчины — но никто не смотрел вверх, поэтому его никто не замечал.

Он рыскал по поселению в поисках следов присутствия или пути своих товарищей целых несколько минут, которые для него тянулись как часы. Но Самураи Ордена не оставляли следов — их тренировки учили быть невидимыми даже для самых опытных следопытов.

Тошима остановился на крыше какой-то кузницы на краю поселения, где было мало фонарей и не было людей, только пара магазинов и лавок. Именно здесь, в тишине и полумраке, он услышал разговор нескольких человек.

Старый кузнец стоял за своей лавкой, его седые волосы и борода дрожали от страха. Перед ним стояли пять человек, каждый из которых был разный на внешний вид. Темнокожий мужчина, стоявший впереди, был наглее всех.

— Мы знаем, что к тебе заходили эти демоны! — кричал он, его голос резал тишину ночи. — Они дали тебе их монету! Отдавай ее сюда!

Четверо сзади — двое братьев-близнецов азиатов с саблями за спиной, высокий массивный накачанный темнокожий парень и низкий толстый рыжий кудрявый — начали смеяться, их смех звучал зловеще в ночном воздухе.

Старый кузнец за лавкой смутился и испугался, его руки дрожали.

— Не надо... пожалуйста... я старый человек...

— Тогда мы заберем силой, — сказал глава банды, поднимая кулак.

Когда его кулак почти долетел до лица старого кузнеца, перед ним резко очутился Самурай в сером кимоно. Он поймал кулак одним движением и сжал кисть так, что она превратилась в выжатый кусок мяса с костями. Мужчина закричал от боли, но этот крик быстро перешел в хрип, когда он посмотрел в лицо Тошимы. Его глаза расширились от ужаса.

Все испугались. Они начали отходить назад, их лица исказились страхом. Парень, которому раздробило кисть, упал на колени, но, глядя на Самурая снизу, почувствовал, что испытывает животный страх — такой, который заставляет сердце биться быстрее, а разум терять контроль.

— Д..ддд...ддде... — захрипел он. — ДЕМОН!!!!

И тут Самурай опустил голову, его серая каса, простая и без узоров, словно означала пустоту. Он сделал медленный шаг вперед, и вдруг все, кто стоял вокруг, резко испытали животный страх — их ладони начали потеть, ноги подкашиваться, в глазах мутнело, дыхание участилось, у всех свело некоторые мышцы лица, потек пот, пошли мурашки от страха. Все развернулись и убежали, спотыкаясь.

Тот, кто только что лишился руки, развернулся, попытался убежать, но споткнулся, упал и въехал носом в землю, разбив его, после чего все равно встал и убежал за угол за остальными, его крики боли растворились в ночи.

— Не может быть... Ты ещё один... Сколько же вас там... — дед за лавкой пошатнулся, его руки дрожали от ужаса и удивления.

Самурай развернулся и спокойно подошел к прилавку, его шаги не издавали ни звука, несмотря на то, что земля под ногами была покрыта мелкими камнями. Он достал такую же монету из дерева Сакра Арбор и показал ее продавцу, его серая маска, плотно перемотанная лентой, не позволяла разглядеть ни единой черты лица.

— Ты... — продавец успокоился и достал такую же монету из-под прилавка. — Ты хочешь знать, откуда она у меня?

Самурай кивнул, его движения были медленными и точными, как будто он выполнял священный ритуал.

— Приходили двое... разных цветов, — продолжил старик, его голос дрожал. — Один купил у меня точильный камень. Жестами спросили у меня про странное свечение в пещерах около гор.

Самурай слегка наклонил голову, его цепь от кусаригамы, которая, вероятно, была очень длинной, тихо звякнула на поясе, отражая слабый свет фонаря.

— Ты... ты хочешь знать про свечение? — спросил торговец, его глаза широко раскрылись от понимания.

Самурай кивнул, не нарушая правила молчания.

— Там, в пещерах около гор на Юго-Востоке... Свечение... — старик вздохнул, его плечи опустились под тяжестью воспоминаний. — Мой мальчик, сироту которого я подобрал на улице, решил сходить проверить и пропал. Эх, бедный... Из-за того что верхушка власти забрала себе все деньги, его семья погибла из-за долгов...

Самурай развернулся, его серое кимоно начало растворяться в пространстве по мере удаления от источника света, словно он становился частью самой ночи. Он взял свою монету Сакра Арбор и, подкинув большим пальцем, аккуратно положил ее на прилавок торговца, создавая тихий деревянный звон, который был единственным звуком в этой тишине.

Самурай Воли отправился в сторону места аномалии, его серое кимоно, простое и без узоров, слегка колыхалось от ветра, несмотря на то, что другие кимоно оставались неподвижными даже в сильнейшие бури. Он увидел дыру, из которой шло свечение, и притаился на одном из деревьев. Около дыры стояли четверо охранников в сером кимоно, почти таком же, как у Самурая Воли. Здесь было заметно жарче, чем поодаль — воздух дрожал от высокой температуры.

— Пойду схожу в туалет, — сказал один и скрылся за деревом.

Тошима спустился сверху и отрезал ему голову одним движением лезвия кусаригамы. Затем вышел на глазах охранников, демонстративно поправляя касу, чтобы его не заподозрили.

— Тебя не было 10 секунд. Почему так долго? — спросил один из охранников, его голос дрожал от напряжения.

— Замолкните, — сказал другой, его рука нервно сжимала рукоять меча. — Мемор наградит нас за исполнение работы, а не за болтовню.

— Когда уже нас демонизируют? — продолжил третий охранник, вытирая пот со лба. — Я представляю эту мощь... Ради этого стоит стоять и жариться. Тут наверное +284 градуса по вселенной! А мы в этих толстых костюмах.

— Стоять и жариться — это лучше, чем этот уродский Орден, — ответил первый, его голос выражал презрение. — Лучше, чем эти тренировки. Они сведут любого с ума!

Тошима незаметно достал несколько сюрикенов и одним легким движением руки метнул их так, что они попали каждому из самураев в голову, пробив их насквозь. Все трое упали замертво, не издав ни звука. Он посмотрел вниз этой дыры, которая была как криво прорытая, но тем не менее вертикальной, ведущей куда-то вниз.

Тем временем внизу шли два охранника, их шаги эхом отдавались в узком коридоре.

— Уже скоро, — говорил один из них, его голос был полон предвкушения. — Нам нужен только самурай третьего уровня, и Великий Мемор освободит нас от человеческой стороны.

Проходя по месту, где была эта дыра сверху, они заметили, что тут висят как змея длинные цепи.

— Что за хрень? — спросил один, поднимая голову.

— Наверное, эти слабаки сверху повесили, чтобы было удобно спускаться, — ответил второй. — Иди дальше, я уберу это.

Один охранник, тоже выглядящий как самурай, пошел вперед. Тем временем цепи обвились вокруг шеи того, кто остался, и утянули его вверх, задушив. Тошима спрыгнул, одним движением намотав кусаригаму обратно на пояс, и пошел вслед за тем, кто ушел вперед. Тот обернулся, услышав звон цепей.

— Закончил? — спросил он, не оборачиваясь.

Самурай Воли кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, как и положено по Кодексу Ордена.

— Хорошо, что мы поймали уже четверых самураев, — сказал охранник, приняв Самурая Воли за второго патрулирующего охранника. — Идем.

Они вышли на перекресток коридоров. Все коридоры были слабо освещены и одинаковы. Они пересеклись с группой таких же, как они, в сером кимоно.

— Мемор позвал всех в центр, — сообщил один из новоприбывших.

Они смешались, встав в ровные колонны. Тошима встал в левой части, его серое кимоно сливалось с толпой.

Они вышли в главный зал, где, сидя на высеченном из камня огромном троне, восседал пятидесятиметровый гигантский демон Мемор. Его копыта и красная плотная кожа, большие изогнутые рога и небольшая белая борода, слегка свисающая с подбородка, а также искривленная форма черепа, внушали бы ужас любому.

Рядом с ним стояли самураи разных цветов. Справа висели пропавшие из Ордена четверо самураев — Фауны, Здоровья, а также Души и Жара, которые отправились их искать около суток назад.

— Кого вы привели? — спросил Мемор, его голос грохотал, как гром.

— Что? — спросил один из толпы, его рука нервно сжала оружие.

— Вы привели Самурая из Ордена! — рявкнул демон, его глаза вспыхнули огнем.

— Нет... все же в сером... Какой самурай... — сказал один из них, оглядываясь. — И вообще, до перехода к вам мы все были в Ордене...

— Не волнуйтесь, великий Мемор, — сказал Самурай в синем боевом костюме с посохом за спиной, его голос был спокоен и уверен. — Это не составит проблемы. Они привели самурая без сил.

Он обернулся к толпе.

— Серое кимоно дают тем, кто не имеет сил, — продолжил он, указывая на Тошиму. — Это Самурай Силы Воли, самый слабый из всех.

— Но почему тогда на нем аура Ордена? — спросил Самурай в красном боевом костюме с саблями за спиной, его глаза сузились от подозрения.

— Не имеет значения, — прервал его Самурай в белом кимоно, его голос был твердым. — Сила еще одного не помешает. Продолжайте ритуал.

Самурай Воли одним резким движением снял кусаригаму с пояса. Цепь, сверкнув в полумраке, обрушилась на ближайших охранников — их ноги отлетели так чисто, будто их и не было. Кровь брызнула в стороны, но Тошима уже разворачивался, метая сюрикены в разные стороны.

Лезвия закружились в воздухе, рикошетя от пола, потолка, стен и друг от друга, создавая смертоносный вихрь. Несколько самураев в серых боевых костюмах упали с пронзенными горлами, но те, что летели в цветные кимоно, вдруг застыли в воздухе, как будто время остановилось.

— Если я предал Орден, это не значит, что я перестал быть Самураем Пространства, — произнес Самурай в синем кимоно, подняв руку. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась сила, способная остановить саму реальность.

Тем временем Тошима сражался с оставшимися. Он ударял по головам, используя и цепь, и серп — кусаригама крутилась в его руках, как продолжение его воли. Против него стояли десятки таких же, как он, но одержимых жаждой силы. Они нападали со всех сторон, и когда Тошима прыгнул вверх, один из них схватил его за ногу и швырнул в толпу.

Пока он летел, один из охранников, размахивая дубиной, ударил его по спине. Удар был настолько сильным, что воздух вырвался из легких, но Тошима, падая, подставил руку и оттолкнулся, приземлившись на обе ноги в боевой стойке. Его серое кимоно, пропитанное потом и кровью, колыхнулось от движения.

Они окружили его, но Тошима быстро осмотрелся. Раскрутив кусаригаму, он кинул серп вверх, а другой рукой провел вниз, активируя дымовые шашки, спрятанные под поясом. Взрывы окутали зал густым дымом, и самураи, не видя друг друга, начали бить всех подряд.

Самурай Воли вынырнул справа, его серп перерезал несколько горл в дыму. Каждое движение было точным, каждая атака — смертоносной. Но дым рассеялся быстро.

— ПОЙМАЛ! ДЕРЖИТЕ! — закричал один из охранников, подхватывая Самурая в сером боевом костюме.

Через его сопротивление его поднесли к трону Мемора. Самураи в цветных кимоно, стоя рядом с гигантским демоном, который выкачивал силы из пойманных самураев через энергетический красный кристалл, молча наблюдали за происходящим.

— О великие! — воскликнул один из охранников, держа Тошима. — Мы достойны получить силы? Мы поймали того, кто осмелился помешать вашим планам!

Самурай в красном кимоно засмеялся, его голос был полон презрения.

— Глупцы. Вы думаете, вы способны выдержать такую мощь?

— Что... в каком смысле? — запнулся охранник, его уверенность таяла.

— Вы ничтожества. Вы нужны только для зарядки кристалла. Вы даже не смогли поймать такого же, как и вы.

— Что? Но вот же он...

Самурай в красном посмотрел на толпу, и все стоящие перед ним сгорели изнутри. Струи огня вырвались изо рта, глаз, носа, оставив от их тел только прах. Мемор поднял руку с четырьмя пальцами и забрал их души. Кристалл кровавого цвета засветился ярче.

— Выходи, — сказал Самурай в синем, его голос разрезал тишину, как клинок. — Я знаю, что ты здесь.

— Он просто Самурай в сером, — произнес Мемор, его голос грохотал, как гром над горами. — Почему с ним столько хлопот?

— Потому что мы не вступали в бой, — ответил Самурай в красном кимоно, его рука нервно сжимала рукоять сабли.

— Он пришел в Орден после нас, поэтому мы его не видели, — добавил Самурай в синем, его посох светился слабым голубым светом. — Но возможно, он состоит в нем дольше, чем были мы. Значит, он может быть лучше подготовлен.

— Он Самурай первой ступени, я второй, а ты третьей, — возразил Самурай в красном, его голос звенел от раздражения. — Он не может сравниться с нами, тем более что у него нет сил.

Дым окончательно рассеялся, но там никого не было. Тошима появился сбоку и попытался ударить серпом кусаригамы Самурая в красном, но в момент замаха перед ним появился портал, и Тошима выпал в пол, ударившись об него. Он сразу отскочил назад от струи огня, еле увернувшись, но, приземлившись после сальто назад, встал на обе ноги в боевой стойке.

Он кинул несколько сюрикенов в разные стороны, но на подлете к Самураю в красном они расплавились и испарились. Те, что никто не заметил, попали в кристалл, и тот отлетел куда-то вверх.

— ЧТО ЭТО?! УБИТЬ! — взревел Мемор, его голос сопровождался вспышкой красного света. — Я ПОЧТИ ЗАРЯДИЛ КРИСТАЛЛ! ЕЩЁ ЧУТЬ-ЧУТЬ И Я СМОГУ НАЧАТЬ ПОГЛОЩЕНИЕ!

Самурай Воли бросился вперед, но под ним открылся портал, и он провалился в него, оказавшись в состоянии свободного падения между двумя порталами. Он успел кинуть кусаригаму, пока ускорялся, и зацепился за пол, ускорившись и вылетев из портала прямо на Самурая в синем. Самурай в синем отбил его посохом в сторону, но Самурай в сером оттолкнулся от пола и, приземлившись на обе ноги, успел кинуть дымовые гранаты.

Противник подумал, что это сюрикены, и часть из них поймал телекинезом, а часть перенаправил обратно в Тошиму. Самурай в сером растворился в сером дыму. Серый дым от шашек окутал Самурая в синем. Тот закашлял, его посох дрожал в руках.

Самурай в сером спрыгнул сверху на Самурая в красном, атакуя кусаригамой, но тот увернулся и ногой отбил его в сторону так, что тот отлетел. Маска Тошимы в районе рта окрасилась кровавым пятном. Тошима попытался отскочить и встать в стойку, но рука ослабла, и он исполнил пируэт криво, упав на колено.

Самурай в синем открыл под ним портал, и Тошима просто упал на пол с высоты, выпустив кусаригаму. Самурай Пространства поднял руку, и кусаригама подлетела вверх. Самурай в красном поднял руку, и она рассыпалась в пыль.

— И что ты теперь будешь делать? — насмешливо спросил Самурай в красном, его сабля блестела в свете кристалла.

— Достаньте мне кристалл! — взревел Мемор, его копыта стучали по каменному трону.

— Сейчас, только расправимся с ним, — ответил Самурай в красном, обернувшись к месту, где только что лежал Тошима. Но его не было.

Тошима подбежал к самураям, привязанным к стене красным свечением, и попробовал вытащить их из оков, но старания были тщетны. Его серое кимоно, пропитанное потом и кровью, колыхалось от напряжения.

Тошима посмотрел под ноги вязанных оранжевой энергией самураев. Там валялись их оружия. Парные серпы Кама и цепь с двумя весами на обоих концах — Кусари-фундо — привлекли его внимание. Он убрал один из наконечников у Кусари-фундо и приделал туда один из серпов, получив импровизированную кусаригаму. Второй серп убрал за пояс назад, его руки дрожали от усталости, но воля не позволяла сдаться.

Кристалл был сверху, над ним, на одной из высеченных дыр. Он раскрутил цепь с серпом, чтобы метнуть.

Самурай в синем открыл портал над Тошимой и вторую часть перед собой, ожидая, что тот кинет ее вверх на пути к кристаллу. Но Тошима, сделав ложный замах, закинул в портал дымовые гранаты другого типа. Они вылетели снова, взорвавшись около Самурая в синем. Тот закашлял, схватился за горло и начал выплевывать кровь, его посох выпал из рук.

Самурай в красном уже ускорился с помощью огня и очутился прямо под Тошимой, который уже закинул серп наверх как крюк и, подтянувшись вверх, подлетел к кристаллу. Красный направил в него струю огня, но Тошима увернулся, пока летел на инерции вверх, и растворился в дыму, очутившись около кристалла.

— НЕЕЕЕТ! — закричал Мемор, его голос дрожал от ужаса.

Но Тошима уже замахнулся другой частью кусаригамы, с противовесом, и разбил кристалл одним точным ударом. Стеклящий звук разлетающихся осколков смешался с ревом демона.

Самурай в красном подлетел на огне, чтобы атаковать, но после разрушения кристалла образовалось огромное количество энергии, которая отбросила его и Тошиму. Тот ударился об стену и упал, его серое кимоно пропиталось кровью.

— Идиоты! — крикнул Мемор, его копыта стучали по каменному трону. — Сами теперь выкручивайтесь, никто вам не поможет!

Он исчез в красном портале, оставляя предателей наедине с последствиями.

— НЕТ! СТОЙТЕ! — закричал Самурай в красном, но тут же развернулся к Тошиме, который еле держался на ногах, его руки дрожали, а дыхание было прерывистым.

Он встал, закинул руку за пояс — но дымовые гранаты кончились, сюрикенов не оставалось, импровизированной кусаригамы не было, а второй серп он выронил во время взрыва. Его руки дрожали, а кости были сломаны. Он поднял руки и встал в боевую стойку, пальцы судорожно сжимались, ноги едва держали вес тела. Он слегка опустил голову, его маска из серой ленты была пропитана кровью, стекающей по щекам.

— Ты пожалеешь о том, что сделал! — прошипел Самурай в красном, его сабли сверкнули в свете огня. — Ты будешь умирать долго и мучительно!

Он выстрелил струей пламени прямо в Тошиму. Тот прыгнул влево, но Самурай в синем открыл перед огнем портал, и пламя вырвалось именно туда, куда прыгнул Самурай Воли. Огонь подпалил кимоно и откинул его в стену. Они подошли ближе, Самурай в красном занес сабли над распростертым телом.

Самурай в сером вскочил, но Самурай в синем ударил посохом по воздуху. Перед посохом открылся портал, и удар пришелся в спину ослабленному Тошиме, толкнув его вперед. Сразу перед ним открылся еще один портал, и он, пролетев сквозь него, появился перед Самураем в синем, падая сверху. Тот ударил посохом, отбросив его в сторону, где его уже ждал Самурай в красном.

— Не уйдешь, — прошептал Самурай в красном, протыкая Тошиму саблей и швырнув в стену.

Тошима ударился спиной, затем головой. Перед ним появился Самурай в синем и прижал его силой мысли к стене. Самурай в красном начал ковырять рану саблей, разрывая плоть.

— Ты умрешь мучительно, — обещал он, вращая лезвие в ране.

Самурай в синем подошел и проткнул его посохом, пригвоздив к стене. Тошима схватился за посох, но его руки были слишком слабы. Посох заскрипел, и он закашлял, из горла потекла кровь, проступающая сквозь маску.

Внезапно со всех сторон начали стягиваться муравьи, жуки и прочие насекомые. Пока Тошиму пытали, их становилось все больше, они заполонили весь пол и начали залезать под кимоно Самураям в синем и красном цвете.

— Нет... что это... НЕТ! — закричал Самурай в красном, пытаясь призвать огонь, но у него не получалось. Он обернулся и увидел, как освобожденные самураи стоят со своим оружием, готовые к бою. А над толпой насекомых возвышался Самурай Фауны в бежевом кимоно.

Жуки набросились на Самурая в красном, пожирая его заживо. Самурай в синем попытался телепортироваться, но почувствовал, как его силы истекают — это была работа Самурая Здоровья. Он атаковал в лоб, но четыре самурая вдруг склонировались, и их стало больше. Они окружили и скрутили его без усилий. Самурай Души подошел к Самураю в синем и тот почувствовал, как чужая сила роется в его голове. Затем его голова взорвалась, как перезрелый плод. Самурай Души обернулся к Самураю Здоровья. Тот поправил касу, его движения были медленными и точными.

Пещера дышала холодом, ее стены, выстланные вековым мхом, впитывали каждый шорох, превращая пространство в беззвучный кокон. Воздух был плотным, насыщенным запахом влажного камня и древней пыли, словно время здесь замерло еще до зарождения первых звезд. Лучи лунного света, пробиваясь сквозь трещины в своде, рассекали темноту на тонкие полосы, подсвечивая путь, по которому шли самураи. Их фигуры, закутанные в маски из перемотанных лент, казались призрачными — не тенями, а чем-то еще более эфемерным, существующим на грани реальности. Каждый шаг был выверен до миллиметра, каждое движение — частью безмолвного ритуала, где даже дыхание подчинялось законам абсолютной тишины. Они несли мертвого Самурая Воли на руках, его тело, обмякшее и безжизненное, словно перышко, но их пальцы, сжимающие его плечи и ноги, не дрогнули ни разу. Маски, обвивающие головы плотными слоями ткани, скрывали все, кроме очертаний — ни глаз, ни губ, ни малейшего намека на человеческое выражение. И все же в этом отсутствии всего и было их присутствие, их сила, их единство. Они общались не произнося звуки, не меняя положения тела, в просто шли молча, но каждый понимал что думает другой.

— Отнесем к главам. Они разрешат нам возродить его.

— Он нарушил приказ. Самурай Реальности будет против возрождения непокорного.

— Но он спас по крайней мере ближайший город. И нас.

— Надо за него заступиться.

Но ни один из них не нарушил молчание, не нарушил правила Ордена. Впереди, в конце тоннеля, мерцал слабый свет — выход к лагерю, к жизни, к суду. Каменные стены пещеры, словно живые, следили за их продвижением, отражая в каждой трещине эхо прошедшей битвы. Где-то в глубине капала вода, ее ритмичный стук отдавался в висках, как метроном, отсчитывающий время до встречи с Верховным Советом. Воздух становился все прохладнее, предвещая рассвет, но самураи шли, не замечая холода, не замечая усталости. Их тела двигались как единый организм, их мысли — как нити, сплетенные в невидимый узор. В этом молчании была сила, превосходящая любые слова, любые крики. В этом молчании была правда.

Они вышли из пещеры под открытое небо, где первые лучи солнца касались вершин гор, окрашивая их в золотисто-розовые оттенки. Воздух здесь был чище, пронизан прохладой ночи, но самураи не остановились. Их путь лежал к лагерю, к тем, кто решит судьбу павшего товарища. Их шаги, наконец, начали издавать звуки — мягкий шелест по траве, едва слышный скрип камней под ногами. Но даже этот шум был частью их диалога, частью того, что не нужно говорить вслух. Они шли, и в их молчании звучала мольба, звучала решимость, звучала вера в то, что Сила Воли — это не слабость. Это основа всего. Лагерь Ордена Баланса встретил возвращающихся самураев молчаливым приветствием утреннего тумана. Воздух над каменными стенами был плотным, словно застывшая смола, а первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака, окрашивали землю в призрачные оттенки серого и фиолетового. Каждый камень, каждая трещина в стенах хранили следы тысячелетней дисциплины — здесь не было места для слабости, но сегодня возвращались с тем, кто пересек границу между жизнью и смертью. Ветер, несущий запах свежей земли и древнего дерева Сакра Арбор, замер, когда четверо самураев переступили порог лагеря. Их шаги, обычно бесшумные даже на гравии, теперь отдавались глухим эхом в тишине утра, словно сама земля отмечала тяжесть их ноши. Тошима лежал на руках у спасителей, его серое кимоно, пропитанное кровью и пылью, казалось частью самой тени, сливающейся с предрассветной мглой. Его маска из серой ленты, разорванная в бою, обнажала бледное лицо с запекшейся кровью на губах — лицо, которое больше не дышало, но чья воля все еще витала в воздухе, как невидимый пояс, связывающий их всех.

Самураи шли к центральному зданию, где проходили советы. Их движения были точными и размеренными, но в них чувствовалась необычная напряженность — не страх, не сомнение, а осознание того, что они возвращаются не как победители, а как те, кто нарушил правила. Вокруг лагеря, за его непроницаемыми стенами, простиралась пустыня, где зимой царил ледяной ад, а летом — раскаленная пустошь. Но здесь, внутри, даже воздух был подчинен дисциплине — он не колыхал кимоно, не шелестел листвой, не нарушал тишину, которая сейчас казалась громче любого крика. Запах гари, оставшийся от битвы, смешивался с ароматом хвои, растущей у стен лагеря, создавая горьковатый привкус в горле, который каждый самурай узнал бы как предвестник перемен. Здесь они могли говорить, могли находиться без масок.

— Отнесем к главам. Они разрешат нам возродить его.

— Он нарушил приказ. Самурай Реальности будет против возрождения непокорного.

— Но он спас по крайней мере ближайший город. И нас.

— Надо за него заступиться.

Они остановились у входа в зал Совета, где стены, выложенные из темного камня, словно впитывали свет. В этот момент Самурай Реальности, стоявший у входа, поднял руку. Его фиолетовое кимоно с непонятными узорами, мерцающее в полумраке, будто отражало саму структуру реальности. Вертикальная фиолетовая вспышка взметнулась в небо, пронзая облака, и через мгновение лагерь ожил — самураи, занятые своими делами, замерли, затем направились к центральному зданию, их шаги не нарушали тишины, но каждый знал: Совет созывается. Через пару секунд в зале все места были заняты.

— Доложите, что случилось, — произнес Самурай Реальности.

Салус, Самурай Здоровья в зеленом кимоно с узорами, опустил Тошиму на землю. Его движения были медленными, но точными, как будто он выполнял священный ритуал. Анима, Самурай Души в бежевом кимоно с непонятными узорами, встал около тела. Ви, Самурай Фауны в бежевом кимоно без узоров, и Жар, Самурай Жара в оранжевом кимоно без узоров, встали по обе стороны от тела, их позы выражали решимость, но не гордость.

— Он нарушил приказ, — продолжил Самурай Реальности, глядя на Тошиму. — Он отправился один, не дожидаясь решения Совета. Он проиграл в бою, даже если миссия завершилась успехом. По Кодексу Ордена это карается "смертью без смерти".

— Он разрушил кристалл Мемора, — произнес он, его голос был тише, но каждое слово звучало как приговор. — Он спас плененных самураев. Он спас ближайший город от уничтожения. Это не проигрыш. Это победа, достигнутая ценой собственной жизни. — Сказал Самурай Жара.

— Цена не имеет значения, — возразил Самурай Реальности. — Правила существуют для того, чтобы их соблюдали. Если мы сделаем исключение для одного, мы подорвем дисциплину всего Ордена.

Провидец, Самурай Интеллекта в темно-синем кимоно, поднял руку. Его темная кожа и густые короткие полосы не дрогнули, даже когда он заговорил.

— Он не нарушил правила ради себя. Он нарушил их ради Ордена. Ради баланса, который мы защищаем. Если мы не возродим его, мы потеряем не просто самурая. Мы потеряем ту силу, которая делает нас сильнее всех. Совет молчал, их мысли пересекались в воздухе, как нити, сплетающиеся в невидимый узор. Никто не произносил слов, но каждый знал, что решение уже принято. Тошида поднял руку, и Анима, Самурай Души, и Салус, Самурай Здоровья, встали по обе стороны от Тошимы. Их кимоно, бежевое и зеленое, мерцали в свете утреннего солнца, как два противоположных начала, объединяющихся в единое целое.

Анима положил ладонь на голову Тошимы, его пальцы, словно корни дерева, проникли в саму суть души. Салус коснулся груди, его руки, покрытые кровью и пылью, начали светиться мягким зеленым светом. Воздух вокруг замер, словно затаив дыхание, и через мгновение Тошима вздохнул — его грудь поднялась, его пальцы сжались, его глаза открылись, полные той же силы, что и прежде.

— Возрождение окончено, — произнес Самурай Реальности, его голос был холодным, но в нем слышалась нотка уважения. — Но правила не отменены. Тошима, Самурай Силы Воли, ты будешь наказан за ослушание Ордена и проигрыш в бою. Ты выполнишь 1 миллион отжиманий за один день и перевыполнишь все базовые нормы в 100 раз в течение месяца. Твои тренировки будут проходить в экстремальных условиях — космос, жерло вулкана, ледяные пустыни. Это твоя цена за победу.

Он обернулся к Салусу, Аниме, Ви и Жару.

— Вы, проигравшие в бою, будете наказаны тем же. Но без перевыполнения плана. Ваши тренировки также будут проходить в экстремальных условиях. Это ваша цена за плен.

Тошима встал, его серое кимоно, простое и без узоров, колыхнулось от движения. Его лицо оставалось бесстрастным, как и положено Самураю Ордена Баланса, но в его глазах горел огонь, который не мог потушить даже ледяной ветер пустыни.

Самурай Души стоял в своем доме, который представлял собой небольшой храм из темного камня, вырезанного в скале. Стены покрывали древние руны, мерцающие слабым светом в полумраке, а воздух был пропитан запахом ладана и пепла. Он сменил оружие на новое такое же.

Сзади послышался голос Самурая Фауны, его шаги едва шуршали по каменному полу, покрытому тонким слоем пыли.

— Тошиме повезло.

— Да, но и нет, — ответил Самурай Души, не оборачиваясь. Его бежевое кимоно с непонятными узорами колыхнулось от движения, когда он подошел к окну, сквозь которое пробивался слабый свет. — Он хорошо себя проявил, чем заслужил милостивое обращение Самурая Реальности и Мистики.

— Как ты находишь души для тех, кто потом становится членом Ордена? — спросил Самурай Фауны, его голос был тихим, но в нем чувствовалась напряженность.

Самурай Души обернулся, его глаза, скрытые за маской, смотрели прямо в лицо собеседника. За окном ветер шелестел листвой редких деревьев, растущих у подножия горы, их листья шептали, как будто повторяя древние заклинания.

— Я чувствую все возможные души во всех временных линиях, временных точках, мультивселенных, мета, гипер, ксено и омнивселенных, — произнес он, его пальцы скользнули по поверхности посоха. — Я один из немногих, кто может видеть будущее, связанное с персонажами нарратива, в то время как Самурай Времени может делать это лишь изредка, если то позволяет сюжет.

Он вышел из храма, его шаги не нарушали тишину, но каждый след оставлял легкий след на пыльной тропе. Воздух был плотным, насыщенным запахом хвои и древней земли, словно сама природа замерла в ожидании.

— Через меня проходило такое количество душ, их ощущений, эмоций, интеллекта, воспоминаний, опыта и прочего, что я могу видеть нарратив, и от этого избежать почти невозможно, — продолжил он. — Когда я вижу душу того, кто способен выдержать все что угодно, мы с главами берём в Орден этого человека. Только вот во всех возможных вселенных столько душ, а достойных — только пара десятков. И мы берём необходимого нам субъекта из нужной точки нарратива, переписывая этот самый нарратив, и изменяя волю так, чтобы он не предал орден, за исключением соблазнения Ордена Хаоса, делая членом Ордена. Поэтому мы ничего не помним о том, что было до Ордена. Сам Автор, возможно, не знает ответа на этот вопрос.

По руке Самурая Фауны пробежал жук, его хитиновый панцирь блестел в свете солнца, и застыл в ладони. Тот сжал пальцы, готовясь раздавить его.

— Но ведь есть и те, кто нас предают, — произнес он, его голос стал резче. — И тогда эта «совершенная душа» ломается?

Самурай Души поднял руку, и жук замер в воздухе, окруженный невидимым щитом. Его телекинез был настолько точным, что даже крылья насекомого перестали дрожать.

— Не убивай его, — сказал он, его голос был тише, но каждое слово звучало как приговор.

— Я Самурай Фауны. Этот жук — мой. У него нет души, так почему ты его защищаешь? — спросил Самурай Фауны, его бежевое кимоно без узоров колыхнулось от раздражения.

— У всех живых существ есть души, даже у червей, — ответил Самурай Души, его пальцы слегка дрогнули, и щит исчез. — Не мне тебе это объяснять. Просто у них другие души. Но это не значит, что они не чувствуют. Убийство комара равноправно убийству человека, также как убийство человека равноправно убийству цветка. Не стоит забывать это. Если ты не стыдишься убить комара, не стыдись и убить человека. Иначе твои идеалы — не более чем пустой звук. Если ты не заметил, мы едим рис. Но мы не убиваем растение, а лишь собираем плод.

Самурай Фауны разжал ладонь, и жук взмыл в воздух, его крылья зашелестели, как шелк на ветру. Он смотрел, как насекомое исчезает в небе, его лицо было бесстрастным, но в глазах мелькнуло сомнение.

— В таком случае не стоит убивать вообще никого, — произнес он, его голос был тише, чем прежде. — А что если я убью убийцу?

— Если ты убьёшь того, кто убил бы двоих, то ты принесешь в этот мир справедливость и баланс, — ответил Самурай Души, его посох коснулся земли, оставляя легкий след на камне. — И если ты задумываешься над тем, стоит ли его убивать, то считай, невинные жертвы его уже мертвы, а твоя миссия — привносить в этот мир баланс и справедливость — провалена.

— Сказал бы ты это Ордену Хаоса, — произнес Самурай Фауны, его шаги ускорились, когда они приближались к огромному вулкану, чье жерло извергало клубы дыма, окрашивая небо в серо-коричневые оттенки.

— Мемор — наша цель. Мы не должны убивать его, но не должны давать ему власти над нашим миром и всеми преисподними, — ответил Самурай Души, его дыхание стало глуше, когда они перешли на бег. Воздух вокруг был плотным, насыщенным запахом серы и раскаленного камня, словно сама земля кипела под их ногами.

— Орден Порядка когда-нибудь сотрет его, — сказал Самурай Фауны, его бежевое кимоно начало дымиться от жары, но он не сбавил темпа.

— Мы — те, кто стоит на страже баланса, — произнес Самурай Души, его голос был ровным, несмотря на то, что температура вокруг достигала +150°C. — Если то, что в определенных рамках мы называем «добро», победит то, что мы называем «зло», хотя таких понятий в нашем Ордене нет, то нам нужно будет стереть и второе.

— Если хаос победит порядок или порядок победит хаос, мы уничтожим оставшихся? — спросил Самурай Фауны, его ноги скользили по раскаленному камню, оставляя следы, которые мгновенно затягивались пеплом.

— Для баланса нужно либо держать и Ин, и Ян, либо осуществить отсутствие обеих частей, — ответил Самурай Души. — Орден Порядка не должен править миром, но и Орден Хаоса тоже.

— То есть концентрация или 50/50, или придется убить победителя? — спросил Самурай Фауны, его голос срывался от напряжения, но он продолжал бежать, его шаги были точными, как будто он танцевал в огне.

— Да. И только мы на это способны, — произнес Самурай Души, и его слова растворились в гуле вулкана, который, казалось, отвечал им эхом, подтверждая истину, скрытую в этих словах.

Небо над лагерем в тот день было не как обычно — оно не светлело постепенно, а будто разрывалось. Первые лучи солнца ударили по вершинам гор, отразились в зеркальных пластинах кас и превратились в ослепительные вспышки, рассекающие туман. Этот свет не гнался за тенью — он был самим началом, точкой отсчета. Тошима стоял на краю жерла вулкана, где температура воздуха достигала +150°C. Камни под ногами уже начали плавиться, но его серое кимоно, простое и без узоров, оставалось неподвижным, даже когда ветер срывал с деревьев листья и швырял их в кипящую лаву. Он опустился на колени. Не для молитвы. Для начала.

— 00:00, — прошептал он, хотя звука не было. Только мысль, отточенная до состояния клинка.

И начал. Первые часы прошли в абсолютной тишине. Во время силовых тренировок в тех условиях где это было возможно он читал. Он впитывал. Информация изливала в его разум через древнюю технику "Внутреннего Зерна", передаваемую только Самураям Интеллекта. Слова, цифры, языковые корни, грамматические конструкции — всё это возникало внутри, как капли росы на паутине, сплетённой ночью. Он не учил — он становился знанием. 4700 книг, 100 языков, 9800 навыков — каждый элемент входил в него, как дыхание, как импульс нерва, как удар сердца. И каждому удару этого сердца соответствовало одно отжимание.

Он не делал перерывов. Не отдыхал. Даже когда ладони начали кровоточить, когда кожа отслаивалась, когда пальцы, обугленные жарой, едва цеплялись за раскалённый камень. Он просто продолжал. 1 миллион отжиманий. Без остановок. Без замедления. Только ритм: вдох — опускание, выдох — подъём. Как сердце, бьющее в вакууме. На третий день он перешел в ледяную пустыню, где температура падала до -50°C, а воздух резал лёгкие, как лезвие. Там, где каждый вдох покрывал лёгкие инеем, а движение конечностей давалось через боль. Он не прекратил отжиматься. Просто сменил поверхность. Лёд под его руками треснул, затем сковал пальцы, словно клещами. Он не чувствовал холода. Его разум блокировал сигналы боли. Он чувствовал только ритм. Только движение. Только цель. Каждая книга, которую он «читал», теперь вплеталась в этот ритм. Глаголы — в выдох. Существительные — в опору. Предлоги — в паузу между движениями. Языки, которые он осваивал, звучали не вслух, а внутри, как фоновая музыка невидимого радиоприемника, встроенного в череп. Он не переводил. Он проживал языки. Чувствовал их текстуру, их темп, их холод или жар. Селер наблюдал из тени скалы. Его белое кимоно с золотыми молниями казалось холодным пятном среди огня. Он считал секунды, как всегда. За свою жизнь он видел тысячи тренировок, миллионы движений, но ничего подобного. Тошима не двигался быстро. Он двигался равномерно. Ни единого сбоя. Ни одной задержки. Как будто время само стало ему слугой. Селер сжал кулак. Он насмехался над ним раньше. Теперь он молчал. Молчал, потому что понял: этот человек не преодолевает пределы. Он их игнорирует. На седьмые сутки его тело начало отказывать. Сначала зрение. Перед глазами поплыли красные круги, потом — тьма. Потом — слух. Шум вулкана стал далёким, как эхо из другого мира. Кости хрустели при каждом движении. Мышцы сводило судорогой, но он не останавливался. Он просто закрыл глаза. Перестал полагаться на органы чувств. Переключился на внутренний поток энергии, который сам называл «рекой в себе». Она текла сквозь боль, сквозь усталость, сквозь страх. Она не знала слова "устал". Знала только "идти". На девятые сутки он вошел в подземелье — искусственный лабиринт, созданный Самураем Реальности для испытаний. Там, где нет света, нет времени, нет температуры. Только камень и тишина. Он сделал там 2000 отжиманий. На остром щебне. В полной темноте. Без звука. Без запаха. Без ощущения пола. Только тело. Только воля. Только движение. Он не выходил. Просто перемещался. От одного экстремального биома к другому. Из ледяной пустыни — в раскаленный каньон. Из каньона — в болото с кислотными испарениями. Из болота — обратно в вулкан. Каждый переход — не перерыв. А часть процесса. Каждое изменение условий — новый уровень нагрузки. Анима сидел у кромки ледяной пустыни, куда Тошима возвращался каждую ночь. Он чувствовал каждую клетку души Тошимы. Это была не душа воина. Это была душа процесса. Живая машина, лишённая эмоций, но не воли. Он видел, как Тошима падал. Видел, как его тело, покрытое инеем, медленно вставало. Видел, как он начинал снова. Анима не говорил. Но впервые за всю свою службу в Ордене он почувствовал, что рядом с ним — кто-то, кто может изменить саму реальность. Не силой. А терпением. Тошида наблюдал со своего дома на горе. Он не улыбался. Не хмурился. Просто смотрел. И впервые за долгие века его серые глаза, такие же, как у Тошимы, чуть сузились. Уважение. Не словами. Не жестами. Лишь этим движением. Он знал: если Тошима закончит, он станет больше, чем просто самурай. Он станет принципом. Существом, воплотившим в себе идею невозможного. Идею, что даже без силы, без скорости, без магии — можно быть сильнее всех. Достаточно лишь не останавливаться. На четырнадцатые сутки мир вокруг Тошимы перестал существовать. Он не чувствовал ни боли, ни усталости, ни времени. Он был лишь движением. Отжимание. Мысль. Язык. Навык. Боевое искусство. Все слилось в одну реку. Он не учил боевые искусства — он проживал их. Каждый стиль проходил через его тело, как ток через проводник. Он не запоминал — он становился каждым из них. В его движениях теперь были следы сотен школ, десятков миров, тысяч лет боевой истории. Он не был мастером. Он был хранилищем. На пятнадцатый день, ровно в 23:59:59, последнее отжимание завершилось. Тошима поднялся. Его тело, израненное, покрытое шрамами, обугленное и окаменевшее от холода, дрожало. Но его глаза — остались такими же. Холодными. Ясными. Полными силы. Он не сказал ни слова. Не подал знака. Просто встал и направился обратно в лагерь. Позади него, на раскалённом камне, остался отпечаток — десять пальцев, вдавленных в породу, как будто она была воском. И надпись, высеченная не оружием, а давлением тела: 1 000 000 Никто не видел, как это произошло. Но все, кто подходили ближе, чувствовали: здесь был кто-то, кто пересёк черту между возможным и невозможным. На следующий день Тошима сел в позу лотоса и закрыл глаза. Время пошло дальше. Но что-то в мире изменилось. Не сразу. Но постепенно. Ибо теперь в Ордене Баланса существовал пример. Пример того, что даже без силы, без способностей, без привилегий — можно быть сильнее всех. Достаточно лишь не останавливаться.

Тошима держался за бок, его движения были медленными, как будто каждый шаг выдавливал из тела остатки сил. Он двигался в сторону своего дома, находящегося в паре тысяч километров от лагеря — не потому что он был недоступен иначе, а потому что это было его пространство, место, где даже звук шагов принадлежал только ему.

Спустя несколько минут он уже стоял около двух массивных скал, торчащих из земли, словно острые зубы древнего зверя. Между ними, на прочных канатах из волокон какого-то дерева, подвешивался небольшой дом — деревянная постройка, сшитая из плотных досок, покрытых слоем воска, чтобы выдерживать экстремальные температуры. Дом был невелик — несколько комнат, окно со ставнями, кровать, стойка для кимоно и кусаригамы. Ни книг, ни украшений. Только функциональность. Но именно в этой простоте чувствовалась глубина — как если бы весь дом был создан не для жизни, а для ухода от нее.

Внизу, у подножия скал, работали слуги — мужчины и женщины, которых Орден выдал ему по праву. Они несли воду, чистили камни, ремонтировали канаты. Работали молча, как и положено обслуге. Внутри дома, среди аккуратно расставленной посуды и свежевымытых тряпок, стояла девушка со светлыми волосами, собранными в свободный хвост. Она протирала полы, ее движения были плавными, почти танцующими. Ее глаза светились теплом, которого не существовало внутри стен Ордена.

Тошима вошел, закрыл за собой дверь, опустил ставни. Подошел к небольшой комнатке, где окно открывалось на восток, так чтобы при желании он мог лицезреть рассвет. Лег на небольшую низкую кровать, деревянную, с сеном и простыней.

— Я приготовила тебе рис и чай, — сказала служанка, но, заметив что самурай лежит на кровати, а кимоно стоит на стойке, отнесла всё в кухню и поставила на стол. Затем вернулась, легла рядом, обняв его сзади, прижавшись щекой к его спине.

— Если они узнают, что я люблю тебя, — сказал Тошима, не оборачиваясь, — они убьют тебя и назначат мне высшую меру наказания.

— Как они узнают? Ты же живешь дальше всех, — мило посмеялась она, проводя рукой по его плечу. — И ты меня спрятал. Никто не найдет.

— Это Орден Баланса, — ответил он, его голос был тихим, но твердым. — Они знают всё.

— Но тебе же можно иметь наложниц, — сказала она, чуть приподнимаясь. — Так говорится в правилах.

— Но нельзя любить, — прошептал он. — В этом баланс.

Она положила руку ему на лицо. Ее взгляд, обращенный к нему, был таким, словно в нем отражалась вся нежность вселенной — мягкий свет, который не греет, а просто есть, как воздух, как дыхание. В нем была надежда, которую нельзя объяснить, и любовь, которая не просит ничего взамен. Для Тошимы это было больше, чем смысл жизни. Это было то, что делало возможным его существование — не как самурая, а как человека.

— Я люблю тебя, Тошима, — сказала она, и он положил руку ей на щёку, пальцы слегка задрожали.

— Давай убежим, — сказал он, его голос дрогнул, как никогда раньше. — Я не знаю как, но мы… мы что-нибудь придумаем.

— Мы не убежим, — ответила она, её улыбка погасла. — Ты знаешь, что нас найдут в любой точке существования. Ты сам рассказывал мне.

— Обслуживающая не должна такого знать, — сказал он, но без раздражения, скорее с горечью. — Все, что ты должна знать — это только то, что ты обязана делать все, что я скажу. Не свети знаниями перед другими, и тем более перед Самураями.

— Почему у тебя нет одеяла? — спросила она, перекатываясь на него. Разделась догола и села сверху, поцеловав в шею, начав тереться о его тело.

— Потому что я не чувствую холода или жара, — пробормотал он, стараясь сохранить холодность. — Я же самурай. И ко мне только пару минут назад вернулись все ощущения и чувства, так что не надо меня сейчас возбуждать.

— Тошима! — раздался голос Селера, который стоял сзади, на пороге, в своей форме белого цвета с золотистой окантовкой и золотистыми узорами, но без маски. Он не ожидал увидеть такое. Когда его глаза замерли на голой девушке, сидящей сверху на таком же голом Тошиме, он не отвернулся. Наоборот — посмотрел прямо. Но не с презрением, а с пониманием. Успокоился. — А, ты с наложницей.

— Сейчас выйду, — сказал Тошима, встал и направился к выходу, оставив девушку лежать на кровати, которая совершенно не прикрываясь — ни руками, ни одеялом, как будто и не человек вовсе, а часть интерьера.

На крыльце, между двумя скалами, они смотрели на закат. Солнце медленно погружалось за горизонт, окрашивая небо в багровые и фиолетовые оттенки, как будто небеса истекали раной.

— Я просто хотел сказать, что ты неплохо выполнил наказание, сэкономив половину месяца, — произнес Селер, складывая руки на груди. — Но зачем тебе столько времени?

— Я закончил не только наказание, — ответил Тошима, закинув руки за голову. — Это не заметно, но я объединил его со всеми моими обязанностями за этот месяц. В итоге, я мог бы отдыхать ближайшие 15 дней.

— Но ты ведь не будешь, да?

— Я изучаю техники из других фандомов и нарративов, — сказал Тошима, глядя, как последние лучи солнца исчезают за вершинами. — Не только во время тренировок, как все, но и в свободное время.

— И что интересного изучил?

— Ну, — продолжил Тошима, — например, недавно изучил расширение те...

— Стой, — прервал его Селер, резко повернувшись. Его глаза сузились. — Меня зовёт Левый Глава.

— Беги, — сказал Тошима.

— Эта техника, которую ты назвал, она не стоит внимания, — добавил Селер, уже поворачиваясь. — Она слишком слаба против тех, с кем мы боремся, или с кем стоим на уровне, пусть мы и выше всех. Любой наш противник может впитать практически бесконечное количество информации и любых данных — это только усилит его.

— Ну, еще можно создать расстояние размером с бесконечность, — сказал Тошима, не глядя на него.

— Против тех, кто управляет реальностью или имеет иммунитет к ее изменению вокруг себя, умеет телепортироваться, быстро перемещаться или бить сквозь время — это как-то мелочно, не думаешь?

— Может быть.

— Я о том, что тебе стоит заниматься изучением более полезных вещей, — сказал Селер. — Я пошел.

Селер появился около дома Самурая Реальности, который стоял у берега реки — двухэтажное строение из темного камня и дерева Сакра Арбор. Дом был массивным, но не вычурным, с множеством комнат, скрытых за глухими стенами. В окнах не было света, но внутри чувствовалось присутствие того, кто способен переписывать реальность одним взглядом.

— Вы звали меня, Левый Глава? — сказал Селер, слегка приклонив голову, его каса скрывала лицо, а белое кимоно с золотыми молниями колыхнулось от ветра.

— Во вселенной 2703, в 2027 году, 17 апреля, будет создано существо, которое сотрёт свою вселенную, — произнёс Веритас, не оборачиваясь. Его фиолетовое кимоно с непонятными узорами мерцало в полумраке, как будто само пространство подчинялось его форме. — Необходимо уничтожить её после создания, до момента, когда она сотрёт реальность.

— Будет сделано, Веритас, — ответил Селер, и на его лице появилась маска — перемотанная лента, закрывающая всю голову, без прорезей для глаз.

Он одел её, и временной континуум пошатнулся. Воздух вокруг стал плотным, затем белым, как снег. Пространство разорвалось, и Селер исчез, оставив после себя лишь легкую рябь во времени.

Он вынырнул во вселенной 2703, 17 апреля 2027 года — в бункере под землёй, где пахло озоном, железом и человеческой надеждой. Где-то внизу, в центре огромной комнаты, лежал силуэт человека на специальной кушетке, окруженный устройствами в каждом углу. Энергия собиралась медленно, как дыхание гигантского зверя.

— Тогда катись отсюда нахрен, клоун чертов! Всё, я не буду работать! — сказал мужчина в красной маске с черными полосами и кожаной куртке, швырнув что-то под ноги. Он исчез в клубах серого дыма.

— Я пожалуй тоже пойду, — произнес парень в желто-красном костюме со странным знаком на груди и растворился в пространстве с синими искрами.

— Ладно, так а зачем я здесь? — спросил парень в серой куртке и очках для бега, его голос дрожал от напряжения.

— На случай, если что-то пойдет не так, Всплеск, — ответил молодой человек лет двадцати в лабораторном халате, не отводя взгляда от экранов. — Просто для подстраховки. Жалко, Мститель не остался.

— Витя, а он тогда зачем? — спросил Всплеск, указав большим пальцем назад, на фигуру мужчины в черном костюме японского стиля, с черной касой и маской из черной перемотанной ленты, покрывающей всю голову.

— А самурай — тоже для подстраховки, — сказал Витя. — Все. Сейчас я нажму кнопку, и это существо получит удар молнии, как Франкенштейн. Вихрь уже зарядил аккумулятор на четыре квинтиллиона Ампер-час.

— Ладно, только давай быстрее, — пробормотал Всплеск, смотря через сверхпрочное стекло на силуэт в центре комнаты.

Витя нажал на голографическую кнопку. Со всех сторон ударили потоки электричества — голубые, белые, ослепительные. Человеческий силуэт затрясся, конвульсивно изогнулся, и когда подача энергии прекратилась — разлетелся на части, как стекло.

Рядом стоял Самурай в белой боевой форме с золотой окантовкой, его маска была из белой перемотанной ленты, покрывающей всю голову. Никаких следов движения. Никакого звука. Только присутствие.

— Самурай? Ты что делаешь? И почему ты не в черном? — спросил Витя, резко обернувшись. — Где самурай в черном?

— Это не он, — сказал Всплеск, его глаза сузились.

— Но тогда куда он делся?

Всплеск рванул вперед с невероятной скоростью, ворвавшись в комнату, где стоял белый самурай. Он попытался ударить — но тот неожиданно резко схватил его руку в предплечье и сжал. Кости хрустнули, как сухие ветки.

— А-А-А-А-А-А-Й! — завопил Всплеск, моментально восстанавливая руку, но страх уже въелся в сознание.

— Ты хочешь по-плохому? — прошипел он, ускоряясь.

Он начал атаковать — быстрее, чем может видеть глаз, быстрее, чем мысль. Удары сыпались со всех сторон, как град, но белый самурай стоял неподвижно. Ни один удар не достигал цели. Через секунду Селер схватил его за запястье и ударил об стену с такой силой, что бетон треснул.

Всплеск почувствовал, как его скорость… исчезает. Как будто его тело больше не принадлежит ему. Он попытался ускориться — ничего. Попробовал снова — и снова провал. Скорость испарялась, как вода на раскалённом камне.

— Я... Ты... Где моя скорость?! — закричал он, но Селер не ответил.

Тот действовал методично. Удар в печень — Всплеск согнулся. Удар в нос — кровь брызнула вверх и застыла в воздухе на сверхскорости. Резкий рывок — и колено сломано. Еще удар — ребра. Еще — челюсть. Каждый удар сопровождался потерей контроля. Каждый — частичкой скорости, которую он больше не мог использовать.

Витя смотрел, как Селер, всё еще держа переломанного Всплеска за горло, вальяжно отбросил его в сторону. Тело ударилось об стену и упало, без признаков жизни. И в ту же секунду — самурай в белом растворился в пространстве, словно его и не было.

— Как… он… я не чувствую скорости… — прохрипел Всплеск, его глаза были полны ужаса.

И тут рядом с ним возник другой — самурай в черном. Тот самый. С маской из черной ленты.

А Селер тем временем уже вернулся — не просто вернулся, а вернулся раньше, чем ушел. Он появился там же, где и стоял, перед Веритасом, на пару метров поодаль, и заметил свою спину, уходящую на задание но тот уже знал, что задание выполнено.

— Как все прошло? — спросил Веритас, его голос был ровным, как лезвие.

— Успешно, — ответил Селер, снимая маску. — Там даже был спидстер. Но я лишил его скорости.